Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «СУЩЕСТВА»

14 июля 2015 г.
В августе 2012 года я ездил в Феодосию с бабушкой и дедушкой. Поскольку старики не особо рвались бегать по окрестностям, я отпрашивался погулять то у моря, где баржи, то просто по городу. Где-то в середине отдыха я ну очень захотел забраться на единственную в этом городе гору. На горе стоит куча домиков, и когда идёшь с набережной, кажется, что там не фонари светят, а очень крупные звёзды. По причине, собственно, обжитости я и не ожидал там увидеть что-то необычное — просто хотел посмотреть на ночной город сверху.

На гору я поднимался по принципу «какая дорога вверх, та и правильная». Шел по улочкам, потом прошёл какой-то парк, свернул налево, а там дорога вроде как и кончалась — ну, по крайней мере, её освещенная фонарями часть. Было уже темно, но я разглядел небольшое ответвление от дороги, которое было проходным, хоть поначалу я думал, что там ворота или забор. Ну, я туда и пошёл. Пройдя что-то вроде арки из деревьев, я попал на вполне ровную, но совершенно не освещённую ничем, кроме луны, дорогу, которая вела дальше в гору. Повсюду были домики, но только в двух горел свет — те стояли отдельно от остальных. Заглянув в широкое окно одного из них, я не обнаружил никого.

Вид из этого места уже открывался интересный. Решив забраться немного повыше, я попал к подножию холма — там был весьма резкий подъём, по которому, однако, вела тропинка. И тут я заметил, что наверху что-то бегает. Виден был небольшой кусок, который я принял за собачью спину. Поскольку ни людей, ни освещения не было, я подобрал с земли камень и пошёл дальше, думая, что с камнем-то точно от дворняги отобьюсь.

Как я поднимался дальше, рассказывать большого смысла нет. В конце концов, я упёрся в непроходимые дебри и повернул назад. Несколько раз ткнувшись в колючую проволоку (там была какая-то запретная зона заброшенная), я вышел обратно на ту же дорогу, по которой и поднимался, дошёл до того же холма. Снизу с левой стороны шла улица, которая заканчивалась как раз идущей перпендикулярно моей дорогой. Вдруг я увидел, что по этой улице в моём направлении бежит человек. Причём как бежит... трусит. Я подумал, мол, сейчас окликну, да спрошу шутливо: «Чегой-то ты так поздно здоровье поднимаешь?». И только я собрался это сделать, как вдруг понял, что передо мной не человек.

То, что я увидел, сложно описать. Это была чёрная тень размером с человека. Она была абсолютно чёрной. Никаких «желтых глаз» и прочего. В тот момент я почувствовал, что загнан в угол. Страха не было, была какая-то странная решимость дорого отдать свою жизнь, если оно нападёт. Я резко вскинул камень, и тут оно так же резко остановилось. Хоть я не могу описать даже его форму, я понял, что оно повернуло ко мне верхнюю часть тела. Так мы стояли и смотрели друг на друга секунды три. После этого я решил начать спускаться, не отрывая от него взгляда, ибо путь был только вниз. Я уже заметил, что моё появление для существа было так же внезапно, как и его — для меня. Но как только я двинулся, оно резко изменилось в размерах и прыгнуло влево в низкую траву, выжженную солнцем, в которой и мышь-то не спрячется, и растворилось там. Оно меня испугалось.

Секунд через десять ко мне начал приходить страх. Само чувство, когда ты видишь перед собой что-то живое и тебе неизвестное, просто непередаваемо. Людей по-прежнему не было. Сжимая камень, я дошёл до освещённого места, выйдя через ту природную арку. Там я увидел какую-то прогуливающуюся семью и выкинул камень. Дальше я, покрываясь холодным потом, побежал в номер и там настрочил в Интернете свежие впечатления парочке знакомых, которые подумали, что я пьян или укурен.

Добавлю, что на следующий день я попытался пойти туда же днём, чтобы внимательнее осмотреть место, но когда я вышел на дорогу к горе, воздух вокруг меня начал как будто вязнуть. Я, наверное, очень тупо выглядел со стороны, когда перемещал конечности так, будто бы я под водой.

После этого на гору я больше не ходил. Что это было, я не знаю совсем. Самое ужасное тут то, что это нечто бежало по вполне себе жилой деревенской улице. Может быть, и сейчас у кого-то мимо окна пробегает оно. Удивительное-то рядом.
♦ одобрил friday13
Первоисточник: www.strashilka.com

Автор: Punk Rock

«Изобретения рождаются из воображения изобретателя и кучи мусора, имеющегося у него под рукой» — Томас Эдисон.

------

Меня зовут Артем Сергеев, в прошлом году я закончил ПГАСА на архитектора. Как вы уже наверняка знаете из всевозможных СМИ, в 2013 году в городе Днепропетровск при загадочных обстоятельствах бесследно исчез 22-летний студент, англичанин Альфред Джонатан Меррик. Его исчезновение осталось загадкой, а дело было благополучно закрыто. Что ж, я пролью свет на события, произошедшие 22 апреля 2013 года, так как больше не в силах хранить столь ужасную тайну. К тому же я просто обязан поведать правду, ведь по моим следам идут головорезы древнего культа, которые намереваются во что бы то ни стало скрыть ее навеки.

Мы с Альфредом познакомились на пятом курсе. Это был веселый жизнерадостный парень, говорящий с легким акцентом. В городе жила его девушка Таня, с которой они познакомились в Англии. По окончании учебы Альфред намеревался забрать ее в Лондон. «Тёма, только между нами, я собираюсь сделать Танюхе предложение, но не банальное кольцо в бокале, а нечто грандиозное!» — говорил он приятным тенором, а его красивое лицо украшала искренняя улыбка. Мы встречались по нескольку раз в неделю: дорабатывали совместные проекты, обсуждали любимые книжки, сочиняли скетчи для нашей команды КВН и просто общались по душам, потягивая разливное пивко в «Бирхаусе».

Я занимался спортом, пропадая вечерами на тренировках, а Альфред, не разделяя моих спортивных интересов, с головой погружался в изучение средневековой алхимии и всевозможных трактатов по демонологии. «Молот ведьм» Генриха Крамера был единственной знакомой мне книгой в его необычной коллекции.

Вскоре отгремела зимняя сессия, закончилось первое полугодие, начались каникулы. Я поехал к родственникам в Новомосковск, а Таня с Альфредом решились приступить к совместной жизни. Спустя полторы недели я вновь был в городе и получил сообщение с незнакомого номера, гласившее: «Тёма, привет! Некогда объяснять, в три возле «Мост-Сити».

Приехав в назначенное время к «Мосту», я с полчаса бродил по магазинам, дожидаясь друга, потом поднялся на второй этаж и взял перекусить в «KFC». Когда же он явился, я с изумлением уставился на подошедшего человека: Альфред неожиданно исхудал, щеки ввалились, кожа обвисла и пожелтела, а местами даже посерела, глаза округлились, жутко поблескивая, лоб покрылся сетью морщинок. Он сел, я жестом указал ему на колу. Он взял стакан трясущейся рукой и, сделав несколько глотков, произнес:

— Тёма, — его голос был резким, — я так рад тебя видеть!

— Привет, — сказал я, глядя на его трясущиеся руки. — Неважно выглядишь, приболел?

— А, ерунда, — он махнул рукой, — ведь я стою на пороге великого открытия!

Я решил промолчать в ответ на столь громкое заявление, потом спросил:

— Как дела, как Таня?

Альфред нахмурился:

— Мы пока не готовы к совместной жизни, у меня работы по уши, нужна полная сосредоточенность. Таня постоянно капает на мозги, мол, я не уделяю ей должного внимания, перестал следить за собой и все такое.

— Знаешь, она в чем-то права, — сказал я.

Альфред подался вперед и перешел на полушепот:

— Ты просто не понимаешь, — воровато озираясь, сказал он. — Ты просто не посвящен в суть моих исследований.

В тот день, к сожалению, я не понимал, к чему клонил Альфред и каким чудовищным событиям дадут начало его таинственные опыты.

— Какие исследования, о чем ты говоришь?

— Я скажу тебе так, — спокойно начал он. — В пятидесятых годах прошлого столетия какой-то парень открыл тахионы — частицы, предположительно движущиеся во времени в обратном направлении, а другой из имеющихся под рукой банок и электронного барахла смастерил атомный ускоритель.

Мне стало жарковато, и я снял «косуху». Альфред прищурился:

— Да что я распинаюсь, тебе это и так известно, ведь твой младший брат смастерил-таки тот генератор, работающий на всякой требухе?

— Да, Сева собрал его для научного конкурса, работает неважно, но...

— Но ведь работает! — перебил Альфред. — А ты слышал про Тимоти Рэя?

— Да, он вылечился от СПИДа, — сказал я, напрягая память. — Ему, кажется, костный мозг пересадили...

— Вылечился от страшной болезни, которая забрала жизни миллионов! А все почему? Да потому что мы заложники нашего тела, понимаешь?

— Пока нет, — сказал я.

— Конечно, и не поймешь, пока не увидишь конечный результат моих опытов. Наше тело болеет и стареет, увядая подобно осенней траве. Наш разум страдает в столь несовершенном носителе, постепенно погружаясь в хаос безумия. Наш разум нуждается в совершенстве!

Я застыл, пожевывая в уголке рта коктейльную трубочку.

— Ты слыхал о гомункулах? — спросил Альфред.

— Ты о тех бреднях средневековых алхимиков?

— Да, ты прав, — он усмехнулся. — Закопав в навоз банку спермы, ты не вырастишь маленьких человечков. Но что, если подойти к этому вопросу с научной точки зрения?

— Альфред, о чем ты?

Он поднялся, саданув кулаком по столу:

— Химия, физика, биология — список можно продолжать. Человечество из года в год расширяет свои познания, открывает различные микрочастицы, разрабатывает новые лекарства, ищет свежие подходы к проблемам современности. Разум — это великая сила! Ты спрашиваешь, о чем я? О пересадке разума в нечто большее, в нечто идеальное. Тёма, я хочу подарить миру бессмертие!

Мы вышли на улицу. Альфред говорил еще что-то о том, как наш разум рассеивается, не раскрывшись, и, как он выразился: «Мы проживаем ничтожные по меркам Вселенной секунды, а можем жить вечно, сохраняя чистым сознание». Я хотел было возразить, но решил промолчать, позволив Альфреду бредить дальше. И он говорил, размахивая руками, вплоть до остановки.

Ранее — что кардинально отличало его от многих моих знакомых, — мы могли общаться сутками напролет, но в тот злосчастный день Альфред утомил меня всего за какой-то час. Не передать на словах облегчения, испытанного мной в салоне маршрутки.

Началась учеба. Я подолгу засиживался у компьютера, сонным призраком блуждая по академии. Альфред же пропадал неделями, ссылаясь на частые болезни и принося бесконечные больничные справки. Однажды, выйдя после ленты покурить, я заметил его в окружении незнакомых мне людей, скрывающих лица под капюшонами. Длинный худощавый парень достал из сумки небольшой серый предмет, Альфред взял его и положил в пакет.

И вот наступило 22 апреля. Уставший, я ехал с утренней тренировки, и тут раздался звонок:

— Алло, — сказал я сонным голосом.

— Тема, немедленно приезжай, ты должен это увидеть!

— Альфред, я только с тренажерки, приеду к трем, идет?

В трубке послышалась какая-то возня.

— Артем, пожалуйста, приезжай как можно скорее!

— Хорошо, в три буду у тебя.

Я приехал домой, принял душ и перекусил. Не знаю почему, но я решил сначала позвонить Тане. Я набрал номер, и после продолжительных гудков мне ответил женский голос:

— Да.

— Танюха, привет, это Артем.

Она рассмеялась:

— Привет, Тема, прости, играю с младшим братом. Ты видел маленького агента Смита?

— Тань, я звоню насчет Альфреда.

— С ним что-то случилось? — ее голос обрел тревожные нотки.

— Ну, если не брать во внимание... — я осекся, подбирая нужные слова.

— Да, он изменился, поэтому мы и расстались.

— Вы расстались? Когда?

— Три недели назад, — удивленно ответила девушка. — Ты разве не знал?

— Просто вылетело из головы, сессия на носу и все такое, — соврал я. — Ты больше с ним не виделась?

Из нашего разговора я понял, что Альфред врал, рассказывая байки о походах в кино и дорогущих букетах. Таня его бросила, ссылаясь на резкую перемену в характере: «Альфред стал рассеянным, грубым и раздражительным», — говорила она. После этого Альфред несколько раз звонил, извинялся, просил Таню вернуться, обещая забрать ее в Мэйда Вэйл — район в западной части Лондона. Положив трубку, я глянул на часы — было полвторого.

Собравшись, движимый каким-то тревожным внутренним чувством, я взял свой травматический «Форт 6Р» и, бросив его в портфель, вышел в коридор. Дожидаясь маршрутку, я несколько раз набирал Альфреда, но слышал лишь длинные гудки. Я вышел на нужной остановке, купил пачку сигарет и пошел по Набережной Победы, считая дома. Альфред по-прежнему не брал трубку, и я начал волноваться.

Альфред не отвечал и по домофону, несмотря на настойчивые вызовы. Позвонив в соседнюю квартиру, с минуту объяснял бабуле, кто я и почему не звоню тому, к кому пришел, пока она, наконец, не открыла дверь. Пятый этаж был пропитан химией и, подойдя к двери Альфреда, я нашел источник едкого запаха. Дверь была не заперта. Войдя, я был просто шокирован: все было перевернуто вверх дном. Пробираясь через поваленные шкафы, сорванные с петель двери и перевернутые столы, я зашел в зал. Просторная комната была похожа на какую-то гротескную алхимическую лабораторию: на полках и где попало поблескивали бутыли и пузырьки, под окном стоял широкий стол, на котором находился непонятный, виденный мной впервые агрегат, чем-то смахивающий на самогонный аппарат. К нему был подсоединен огромный сосуд, на дне которого находилось небольшое количество бурой жидкости. Повсюду валялись перепачканные реактивами листы, а в углу комнаты лежало несколько книг. Я впервые видел эти рукописи, переписанные в спешке корявым почерком. Надписи на некоторых гласили: «Откровения Атлиса», «Дары Эйнона», «Священные Письмена Вала». На серванте лежало несколько колб, а среди них сидела серая горгулья — статуэтка, подозрительно похожая на тот предмет, переданный Альфреду у стен академии, при одном взгляде на которую мне становилось дурно. Я зашел в соседнюю комнату и в ужасе отпрянул: на полу возле чудовищно погнутой кровати лежал Альфред. Он стал раза в два меньше, походя теперь на ребенка, а худое иссушенное лицо застыло в гримасе неописуемого ужаса. Голова шла кругом; поддаваясь внезапному наитию, я вытащил из сумки пистолет и, крепко сжимая рукоять правой рукой, подошел к телу. Рядом с ним лежала синяя тетрадь. Я поднял ее и положил во внутренний карман «косухи».

Против собственной воли я продолжаю рассказ, ибо одно лишь воспоминание о пережитых событиях, едва не лишивших меня здравого рассудка, заставляет содрогаться все мое естество.

Вдруг я услышал протяжный гул, доносящийся, казалось, отовсюду. Я почувствовал новый, чудовищный смрад, послышались тяжелые шаги. Я стоял, не в силах пошевелиться, казалось, даже не дыша, лишь прислушиваясь к доносящимся звукам. Глухой удар, еще один, тяжелые шаги, скрип битого стекла, вновь этот гул. На ватных ногах, выставив перед собой пистолет, я вышел из комнаты и невольно вскрикнул: из-за угла с кухни на меня надвигалась огромная серая масса, качаясь из стороны в сторону на неуклюжих коротких ногах. Откуда-то из середины этого существа, волочась по полу, тянулись непропорционально длинные «руки». Шишковидная голова тряслась, а ужасная физиономия застыла в жуткой гримасе, изображающей широкую улыбку. Я спустил курок, потом еще раз, выпустив весь шестизарядный магазин. Тварь даже не остановилась, все так же неумолимо двигаясь мне навстречу. Меня охватила паника и, не помня себя, я побежал в зал, забившись в угол, подобно загнанному зверю. Серая громада оступилась и ввалилась в комнату, лежа протягивая ко мне длинные конечности. Теперь, на свету, я смог лучше разглядеть эту тварь: она сплошь состояла из пульсирующих звеньев, соединенных в ломаные извивающиеся цепи. Она поднялась, выпустив из глубин серой массы маленькие отростки, послужившие ей точкой опоры. Состояние было муторным, я еле держался на ногах; злая, чуждая разуму сила проникала в глубины моего сознания. И она смеялась надо мной, играясь, словно кошка с мышью. Я упал, не в силах сопротивляться запредельной чудовищной воле. Мышцы не слушались, я лежал ничком на холодном паркете, смирившись со своей участью, покорно дожидаясь расправы. Но кошмарная масса ревела, силясь преодолеть, казалось, какую-то незримую стену. В сознании раздался чудовищный вой — слепая ярость, боль и отчаяние. Длинные конечности тянулись к серой горгулье, не в силах прикоснуться к ней, подобно человеку, выхватывающему раскаленную головешку из костра — это было последнее, что я видел.

Очнувшись на полу с ужасной головной болью, я поднялся и осмотрелся. Был вечер. Комната была пуста — ни таинственной статуэтки, ни загадочных рукописей, ни странного агрегата в комнате не было. Все — пробирки, листы и прочий хлам — также пропало. Но самым шокирующим было то, что пропало и тело Альфреда. Я тяжело опустился на диван. В грудь что-то давило. Сунув руку во внутренний карман, достал синюю тетрадь. Исписанные корявым почерком страницы описывали порядок смешивания различных реактивов, результаты опытов и содержали начерченные от руки схемы. Там имелись такие строки: «Орден Атлиса меня всячески уверял, что возраст этой статуэтки насчитывает пятое тысячелетие. Также они снабдили меня всем необходимым» или вот: «Как говорилось в «Священных Письменах Вала», требовались сложные соединения, к глубокому сожалению, невозможные в моем скромном обиталище, а также заклинание — шестая тора». На полу было натоптано, и явно не моими кедами. Следы были по всей квартире. Пистолет я так и не нашел; плюнув на него, я вышел из квартиры, намереваясь позвонить соседям и вызвать милицию.

Не буду пересказывать дальнейшие события, расследование и мои скудные показания. Меня отпустили, предположив, что я угорел от едкого запаха (что объясняет сильную головную боль), потеряв сознание. И все бы ничего, но меня до сегодняшнего дня мучают ночные кошмары, а на прошлой неделе на мою жизнь было совершено уже четвертое по счету покушение. У меня в руках синяя тетрадь — дневник Альфреда. Сегодня она сгорит, как сгорят ужасные откровения, оставленные на ее страницах. Последняя же страница, написанная Альфредом, очевидно, на грани безумия, повергла меня в шок, заставив содрогнуться все мое естество. Запись на ней гласила: «Боже, что же я наделал? Нет, не для человеческого сознания была создана эта формула! Я, будучи слепцом, недалеким приматом, движимым призрачной чудесной мечтой, сам подготовил для него материальную оболочку! Боже праведный, где же эти чертовы адепты? (неразборчиво) ... статуэтка долго не выдержит, адепты «Ордена Атлиса» должны запечатать Его, пока не поздно. Он блуждал в глубинах Вселенной, обреченный на бесцельные скитания древнейшим внеземным заклинанием, а я, сам того не ведая, открыл ему врата, заходи, милости просим! Забери наши грешные душонки!». Мне никогда не забыть той чудовищной твари, ее ужасной, искаженной, расплывшейся в широкой улыбке физиономии — физиономии Альфреда Джонатана Меррика.
♦ одобрил friday13
14 июля 2015 г.
Автор: JustJack

«В ту ночь в небольшой охотничьей избушке был пир. Отмечали мужики удачную охоту — давненько не удавалось добыть столько дичи. А тут и по деревне раздать хватило, засолить, запасы на зиму сделать, да еще и на щедрую закуску осталось. В камине весело потрескивали поленья, жарился на вертеле маленький кабанчик. Щедрой рекой разливались пиво и медовуха.

Охотников в деревне было шестеро. Старый седой Тобиас — самый опытный и удачливый охотник из них. Много зим видели его усталые, всегда как будто слегка прищуренные серые глаза, но взгляд по-прежнему был ясен и цепок, а рука старого охотника была тверда.

Его родной брат Тадеус был младше Тобиаса на пять лет и во всем старался походить на старшего брата. Даже внешне старался ему подражать. У обоих были пышные седые усы и окладистая борода. Но если Тобиас был охотником «от Бога», то его брат скорее «пошел по стопам», соблюдая семейные традиции (много поколений все мужчины у них в семье были охотниками). Вообще, честно говоря, Тадеусу больше подошла бы роль зажиточного купца, чем охотника. Впрочем, и его талантам применение нашлось. Он как никто умел объегорить зашедших в деревню купцов и очень выгодно сбывал им пушнину, шкуры и прочие охотничьи трофеи.

Филон и Хэймон были веселыми молодыми парнями 20-25 лет отроду. Филон был ладным юношей — высокий, длинные русые волосы, яркие голубые глаза. Первый парень на деревне. Хэймон же был полной противоположностью своего друга: маленького роста, нескладный, коротко подстриженные темные волосы. Девушки на него особо не заглядывались, да и красотой внешней он не отличался. Но при всех этих различиях они очень хорошо ладили меж собой и были с самого детства лучшими друзьями. Вроде как значились они в учениках и подмастерьях у братьев Тобиаса и Тадеуса, но каждый себя мнил уже опытным и вполне самостоятельным охотником. Случалось порой, что наставления и советы учителей их порядком раздражали. Спорить они дюже любили. Правда, характером каждый из парней обладал покладистым, так что всегда все споры кончались миром. Братья же, в свою очередь, часто подшучивали над ними, бывало, ругали крепко, но и прощали им многие огрехи, так как прекрасно помнили, что во времена своей молодости сами были точно такие.

Нестор был взрослый мужчина лет сорока. Коротко стриженый, с суровым мрачным взглядом глубоко посаженных серо-стальных глаз. Вечно угрюмый, неулыбчивый. Его даже сторонились в деревне. Так и жил он один в своей хате. Правда, собака у него была. Подобрал где-то. Никто в деревне не знал точно, откуда он родом. Подкидыш он. Как-то утром бабы белье в речке стирали, да вдруг в зарослях камыша плач услышали. Испугались вначале — а вдруг там кикимора какая? Но посмотреть-то надо. Глядят — а там люлька деревянная к камышам прибилась, а в ней дите, в полотенце завернутое, плачет, криком надрывается. Ну, принесли бабы ребенка в деревню, накормили, успокоили. Потом стали его пеленать, глядят — а в полотенце-то в ногах у ребенка крест серебряный завернут, да с ладонь размером, не меньше. Цены, видно, немалой. Хотели поначалу купцам заезжим продать, да потом передумали — не по-божески как-то. Оставили крест. Ребенка же Нестором нарекли. А когда подрос он, ему крест и вручили. С тех пор он всегда этот крест при себе носил. Охотник он был отличный. Может, как следопыт и уступал Тобиасу, но глаз у него прям соколиный был. Никто с ним в меткости сравниться не мог, всегда без промаху бил.

Себастьян же был в их компании новенький. Только на днях приехал из соседней деревни. Путешествовать он любил. Вот только на первую охоту и успел с ними сходить. Высокий, лет тридцати, зеленоглазый, русые волосы. Веселая белоснежная улыбка и компанейский характер легко располагали к себе. Он быстро нашел общий язык со всеми охотниками (ну, кроме Нестора, естественно) и уже был в компании за «своего».

Мужики пили пиво и медовуху, закусывали жареным мясом да обсуждали подробности недавней охоты, какие новости в деревне, да и что вообще на белом свете делается.

Погода же к ночи совсем испортилась, началась сильная гроза. Невдалеке, казалось, прямо у реки, грохотал гром. Яркие вспышки молний пронзали ночное небо. Черные тучи непроглядной пеленой совсем закрыли луну, и дождь лил, как из ведра. Но именно в такую погоду особенно приятно сидеть в тепле у очага, смотреть на огонь да пить пиво в хорошей компании. За разговорами никто не заметил, как наступила полночь.

— Ну ладно, друзья, — сказал Себастьян. — Что-то перебрал я с медовухой, меня аж шатает, да в глазах все плывет, пойду на чердак дрыхнуть завалюсь, а то завтра ж опять на охоту с утра пойдем....

— Давай, — ответил Тобиас, — завтра я Филона с Хэймоном на дальние тропы отведу, там дичи еще больше должно быть. А вы, все остальные, на старое место пойдете.

Филон допил пиво и грохотом поставил кружку на стол:

— Сколько можно нас за ручку водить, как маленьких? Мы уже давно не дети, нам сопли подтирать не нужно!

— Будешь спорить со старшими — и без носа, и без соплей останешься, щенок, — негромко сказал Нестор. Он всегда говорил очень тихо, резкими, рублеными фразами. И как правило, все его всегда прекрасно слышали.

Вот и Филон услышал. Начав было подниматься из-за стола, он молча уселся на свое место, налил себе пива и стал о чем-то тихо перешептываться с Хэймоном. Тадеус обсуждал с братом вопрос, насколько выгодно получится продать шкуры, и, видимо, в уме уже подсчитывал прибыль. Нестор молча сидел напротив камина, смотрел на огонь, попивал медовуху и неспешно перебирал в руке толстую цепочку с прикрепленным серебряным крестом — она у него была чем-то вроде четок. Себастьян ушел спать на чердак, и застолье продолжилось без него.

Было далеко за полночь. Тем временем на улице распогодилось. После грозы в воздухе пахло свежестью и прохладой. Тучи рассеялись, и на небе ярко сверкала полная луна.

Теперича доподлинно не известно, кто именно предложил пойти на улицу — проветриться, свежим воздухом подышать да к реке сходить, может, искупаться малость. Но идея всем понравилась, и охотники, прихватив с собой запасы пива и медовухи, всей толпой на улицу вышли. Затем, распевая любимые кабацкие песни, двинулись вниз по дороге в сторону реки. Идти было около часа — это не спеша. А если быстро, то и за полчаса управиться можно. Дорога шла по окраине леса. Они шли под серебристым светом полной луны, которая заливала весь лес танцующими бликами. На траве сверкали капли от только что прошедшего дождя.

Сначала за общим шумом и смехом никто не обратил внимания на протяжный вой. Затем вой повторился, уже ближе.

Первый отреагировал Тобиас:

— Стойте! А ну, всем тихо! Вы слышали что-нибудь?

— Да я, кажись, слышал, — ответил ему брат. — Вроде как волк в лесу воет.

— Ну, волк и волк, — сказал Филон. — Мало ли в нашем лесу волков? Вот на луну и воют. Чего тебе опять не нравится?

— Например, мне не нравится, — как всегда, тихо сказал Нестор, — что это не в лесу, а на дороге. Причем прямо за нами, и он приближается. Ты помнишь, чтобы волк так близко к человеку сам подходил? То-то же.

— И что? Нас пятеро. Мы хоть и без оружия, но ножи-то у всех с собой, неужели мы с каким-то там волком не справимся? Или что, Нестор, со страху уже, небось, в портки наложил? Давно ты волков бояться-то стал? — Филон раскатисто и пьяно рассмеялся. — Ладно, пошли посмотрим, что там за зверь, я сам с ним разберусь!

Филон достал из-за пояса охотничий нож — полированное лезвие ярко блеснуло при свете луны, — и пока его никто не не успел остановить, со всех ног побежал обратно по дороге.

— Эй! Погоди! Я с тобой! — прокричал Хеймон и побежал вслед за другом.

— Блин, вот неймется им, — проворчал Тобиас. — Ладно, идем за ними.

И остальные охотники поспешили вслед за друзьями, которые уже скрылись за поворотом.

Ночную тишину прорезал душераздирающий человеческий крик, затем дикий звериный рев. И этот рев не принадлежал ни одному известному охотникам зверю.

Пробежав поворот по извилистой тропинке, братья и Нестор выбежали на небольшую полянку. В этот момент они пожалели о том, что полная луна ярко освещала поляну — все было прекрасно видно...

Привалившись спиной к одинокому дереву, которое росло прямо около дороги, неподвижно сидел Хеймон. Из распоротого до самого позвоночника живота вывалились кишки и внутренности, которые тянулись по всей поляне. Видимо, получив смертельную рану, он пытался выползти на дорогу. Черная при свете луны кровь, бурля, растекалась по мокрой траве. На поляне же шло сражение — два темных силуэта переплелись в единый клубок и катались по траве; понять, где зверь и где человек, было невозможно. Вдруг раздался треск, как будто резко порвали мешковину, и человеческая фигура отлетела, как тряпичная кукла, в сторону охотников. Это был Филон. Из вырванного горла ручьями хлестала кровь. А посредине поляны стоял Зверь. Это был кто угодно, но не волк — больше, чем полтора метра в холке. Мокрая шерсть в свете луны казалась охотникам серебряной. Широкая грудная клетка двигалась, как кузнечные меха. Зверь опирался на массивные передние лапы, явно готовясь к прыжку. Из огромной пасти, усеянной яркими белыми клыками, на траву стекала слюна, перемешанная с кровью. Но больше всего охотников испугали глаза зверя. Ярко-желтые, огромные, они сверкали в ночи, как раскаленные угли. И не было в этих глазах страха перед человеком, присущего всем диким животным — лишь непередаваемая ярость и ненависть, да жажда крови.

Тадеус упал на колени и принялся неистово молиться: «Спаси, сохрани! Спаси, сохрани!» Зверь стоял неподвижно. Нестор достал из чехла на поясе нож, который теперь казался ему детской игрушкой, и стал медленно обходить Зверя справа. В левой руке он машинально перебирал свои четки с крестом. Боковым зрением он видел, что Тобиас, также вооружившись ножом, обходит Зверя слева. Вдруг, слегка присев на задние лапы, Зверь молниеносно прыгнул в сторону Тадеуса и резким ударом когтистой лапы начисто срезал старому охотнику голову. Голова отлетела на добрых десять метров, упала на траву и, покатившись еще пару метров, застыла неподвижно. Безжизненные стеклянные глаза Тадеуса уставились на луну. Тобиас дико закричал и прыгнул на Зверя. Зверь мгновенно развернулся волчком, но не успел — старый охотник оказался на долю секунды быстрее и вонзил свой нож по самую рукоятку меж ребер Зверю. Прямо в сердце.

Зверь поднялся на задние лапы. При этом он был на две головы выше Тобиаса, а рост у охотника был больше двух метров. Зверь зарычал. Нестор мог поклясться, что это был смех — да, искаженный, хриплый, нечеловеческий, но смех. Зверь схватил охотника лапами — Нестор слышал, как затрещали ребра. Тобиас дико закричал. Нестор пытался броситься на помощь другу, но не мог сдвинутся с места, застыл, как будто в параличе. Зверь мощными челюстями вгрызся в грудь охотника и вырвал сердце. Запрокинув голову, он его с наслаждением проглотил, затем отшвырнул безжизненное тело в сторону.

Теперь остались только Зверь и Нестор.

Зверь подцепил когтем нож Тобиаса и резким рывком вырвал из груди. Нож отлетел в траву, которая была покрыта вместо росы кровью. Сделал он это так же небрежно, как собаки стряхивают с хвоста прилипший репейник. Пылающий взгляд желтых глаз уставился на охотника. Зверь глухо зарычал. Нестор намотал на руку цепочку и сжал крест. Про себя он читал все молитвы, какие только знал. В правой руке он сжимал бесполезный нож. Зверь издал дикий рык и прыгнул, за один прыжок преодолев больше десяти метров. Охотник инстинктивно закрыл правой рукой лицо, и Зверь вцепился ему в руку. Нестор услышал, как ломаются кости и рвутся сухожилия его руки. Из-за шока он даже не почувствовал боли. Зверь без труда оторвал охотнику руку.

Судорожным движением охотник левой рукой со всей силы ударил серебряным крестом зверя по морде. Брызнула черная кровь. Зверь дико зарычал и набросился на охотника. Последнее, что видел Нестор в жизни — это распахнутая перед его лицом пасть Зверя и его желто-зеленые глаза, пылающие адским огнем.»

* * *

— Вот и вся история, — сказал старик, раскуривая трубку. — Все успела записать-то, внучка?

— Да, успела. Я же все-таки репортер, хоть и начинающий. Спасибо вам, что согласились рассказать мне хоть что-то из местных баек, а то я уж думала, что зря в командировку приехала. А правда, что охотники прямо в этом доме жили? — девушка указала небрежным жестом за спину старика, где стоял изрядно покосившийся и обветшалый от времени охотничий домик.

— Да, так старики говорят. Все шестеро тут и жили.

— А что же случилось с шестым охотником, Себастьяном? Вы о его судьбе так ничего и не рассказали.

Старик помолчал, выпуская кольца дыма.

— Да бес его знает, что с ним стало. Может, и его Зверь подрал, а может, и выжил он. Только с тех пор никто из деревни его и не видел больше. Да и от самой деревни со временем и не осталось ничего... Ну, ты и сама видела. Всего несколько дворов живые, да и там одни старики, да вот я лесником подрабатываю.

— А почему опустела деревня-то? Вроде места хорошие, лес дичью богатый, река рядом...

— Да боятся люди жить-то здесь, в проклятие верят, мол, оборотень в этих лесах обитает. Вот постепенно народ и разъехался, а новый приезжать не спешит. Редко у нас здесь гости появляются, за последнее время только ты и приехала...

— А почему вы сами в деревне не живете, а тут, в домике?

— Да мне, как леснику, тут сподручнее, до лесу ближе... А то до деревни хоть и недалеко, но каждый день ходить тяжеловато, все ж я уже не молод, — старик улыбнулся.

— Дедушка, а вы сами-то в проклятие верите? В оборотней и прочую нечисть?

— Нет, внучка. Слишком давно на свете живу. Много повидал, войну прошел, так что во всякую чертовщину не верю. А люди сочинять, да и приврать любят.

«Записано 12.07.2015, Оксана Рябова, по заданию редакции газеты «Неведомое». Интервьюируемый — пожилой мужчина, лет семидесяти, назвался Андреем Степановичем. Родом, как утверждает, из этих краев. Работает лесником. Тема — «охотничьи байки и местные легенды», — девушка быстро пробормотала эту фразу и выключила диктофон.

— Еще раз спасибо вам, дедушка, за историю! Только припозднилась я уже, пора мне в деревню, а одной как-то страшновато через лес вечером идти. А завтра за мной уж и машина приедет. До свидания!

— Ступай, внучка, ступай... Счастливой дороги!

Девушка убрала диктофон в сумку и быстрым шагом направилась в сторону деревни. На границе леса она обернулась — старик улыбался и махал ей вслед рукой.

Если бы расстояние было меньшим и зрение у девушки было получше, она бы увидела, что старик вовсе не улыбается, а скорее скалится, провожая ее взглядом из-под седых бровей. Его желто-зеленые глаза светились совсем не старческим блеском, и по привычке он поглаживал кончиками пальцев давно заживший шрам на правой скуле.

P. S. По мотивам песни «Охотник» группы «Король и Шут».
♦ одобрил friday13
12 июля 2015 г.
Первоисточник: ficbook.net

Автор: Aniri Yamada

— Вот зараза! — связка ключей выскользнула из его рук и, свалившись сначала на крыльцо, затем провалилась в широкую щель между досками. — Проклятие!

Дон быстро сбежал по ступеням и, в очередной раз быстро оглядевшись в силу привычки, уселся на корточки. Крыльцо было построено основательно: высокое, прочное, оно и по бокам было отделано досками, закрывая «подкрылечное» пространство. Но к его радости, Дон заметил небольшую дверцу, сделанную, видимо, для возможности хранить внизу разное барахло.

Быстро распахнув её, он залез внутрь, подсвечивая себе фонариком, всегда предусмотрительно носимым с собой. Прямой необходимости в нем не было, так как сквозь щели и так пробивалось достаточно света.

Ключей нигде не было. Не успев разозлиться, он заметил щель в фундаменте, прямо между стеной дома и землёй. С учётом того, что раз связки нигде больше нет, а, значит, ключи там, Дон смело сунул туда руку. Точнее попытался. Щель оказалась узкой для его широкой ладони.

Коротко выматерившись, он повторил попытку, на этот раз медленнее и осторожнее, потому что верхний край состоял из очень прочной древесины, а нижний из бетонного фундамента. Аккуратно, по сантиметру ему удалось просунуть руку внутрь. С брезгливой гримасой Дон пошарил ею, но нащупал только какую-то труху. В недоумении он повторил попытку, и снова ничего. Несмотря на узость щели, дальше было довольно свободно, и сколько он ни шарил, стенок нащупать не смог.

— Где вы, мать вашу? — прорычал он и потянул конечность обратно.

Но не тут-то было. Рука, с таким трудом пролезшая внутрь, обратно возвращаться не пожелала. Слегка притихший Дон снова попробовал тактику осторожного и медленного движения, но безрезультатно.

— Да ты издеваешься, что ли? — взревел он и принялся дергать застрявшую руку изо всех сил, чем только усугубил ситуацию. Когда он успокоился, было уже поздно, от его резких движений ладонь и запястье опухли, окончательно застряв.

Тут Дон серьёзно задумался. Этот дачный дом не имел соседей и располагался довольно далеко от ближайшего человеческого жилья. То, что раньше казалось ему преимуществом, сейчас грозило превратиться в ловушку. Телефон, идя на очередное дело, он с собой, как обычно, не взял.

А ведь всё так хорошо начиналось! Присмотрел домик на отшибе, выяснил, что у приезжающего только на выходные хозяина куры денег не клюют. Сделал дубликаты ключей, будь они неладны!

И что теперь? Ждать пятницы? До неё ещё три дня, за это время он и так похудеет и освободится сам, без помощи разъяренного хозяина дома...

Надо просто успокоиться, дождаться, когда опухоль спадёт, и снова попытаться вытащить руку.

Его размышления прервало какое-то странное ощущение. Дон напрягся, почувствовав, что пальцы что-то щекочет. Он пошевелил ими и щекотание прекратилось, но лишь на пару секунд, возобновившись уже с двух сторон: на большом и безымянном пальцах.

Его нюхают.

Он понял это мгновенно и неотвратимо. Дом за городом, внизу наверняка есть подвал. Настоящее раздолье.

Крысы.

Его нюхают крысы.

Крысы нюхают его застрявшую руку...

— А ну пошли, мелкие твари! — завопил он, задергавшись. Его начало трясти от омерзения, но почти сразу же пришло понимание, что этим он делает себе только хуже. Надо успокоиться, иначе опухоль никогда не спадёт. Пусть нюхают, надо лишь потерпеть и он получит свободу.

Лежать становилось всё неудобнее, тело начало затекать, но маленькое пространство не позволяло изменить позу.

Щекотание крысиными усами вернулось, и у Дона волосы встали дыбом. Их было много, очень много. Почти вся его ладонь ощущала на себе их интерес. Стараясь не тревожить руку, он громко заорал, наклонившись поближе к щели. Подействовало это ненадолго, крысы, казалось, поняли, что человек в ловушке и ничего не может им сделать, и совсем осмелели. Дон почувствовал, как его лизнули раз, другой. Теперь он просто боялся пошевелиться.

Резкий и болезненный укол в средний палец заставил его вскрикнуть. Не успел он осмыслить всего ужаса происходящего, как укусы посыпались со всех сторон.

Завопив, он заметался по тесному пространству, начав с остервенением дергать руку, которая в мгновение ока превратилась в клубок неиссякаемой боли. Дон уже не чувствовал отдельных укусов, казалось, что у него попросту сняли кожу с ладони, а после сунули её в огонь.

Он кричал, тянул руку из западни, бился ногами и всем телом об окружающие его стены, но боль не прекращалась, а, наоборот, усиливалась.

Крысы не просто кусали его.

Они его жрали.

Они впивались в него своими маленькими острыми зубами, грызли, поедали его плоть.

От осознания этого Дон ещё больше заходился дикими криками, ещё судорожнее рвал руку на свободу, но его положение не позволяло ему принять более устойчивую позу, найти точку опоры. Он мог только упираться плечом в стену, над пленившей его дырой и тянуть, тянуть левой рукой застрявшую правую.

В какой-то момент он почувствовал, как зубы очередной крысы яростно проскребли прямо по кости. Его кости.

В очередной раз истошно закричав, он остервенело дернул руку, и она, оставив на краях дыры обрывки кожи, очутилась на свободе.

Потеряв равновесие, Дон завалился на бок и, с безумием в глазах, уставился на свою ладонь. Точнее на то, что от неё осталось.

Крысы успели обглодать её практически до костей. Не было больше пальцев, фаланг, остались только кости, слегка покрытые обрывками мышц и связок.

Кровь, которую, видимо, до этого слизывали крысы, начала заливать всё вокруг тёплым алым потоком.

Тонко заскулив, Дон попытался перевернуться, чтобы выползти наружу. Перед глазами у него всё поплыло, а неудачное движение искалеченной рукой принесло приступ такой жестокой боли, что болевой шок не заставил себя долго ждать.

Всё вокруг потемнело и он, жалобно всхлипнув, потерял сознание, провалившись отнюдь не в спасительную темноту.

Не прошло и минуты, как из щели начали выбираться сотни крыс. Многие из них не успели попробовать свежего мяса и собирались наверстать упущенное.

Они покрыли свою жертву живым ковром и начали кровавый пир.
♦ одобрила Инна
Первоисточник: ficbook.net

Автор: Язь_

Это был обычный вечер, который отличался от других разве что новым напитком на моем столе, да и только. Солнце давно скрылось за огромные многоэтажки вдали, и небо окрасилось в оранжевый, почти красный цвет. Зрелище это просто великолепное. Я все наблюдала за закатом, слушая какую-то второсортную музыку и отвечая своим друзьям в соцсетях. Настроение было просто отличное, и даже, не побоюсь этого слова, романтичное. Это было странно для такой ханжи, как я, но все же имело место быть, пусть и изредка. Ах, наверное, я перепила...

А солнце продолжало опускаться, окрашивая небо во все более яркие багровые цвета, придавая еще больше красоты маленькому городку и его новостройкам.

С кухни послышалось недовольное мяуканье моего кота Рыжика. Кот пришёл ко мне, потерся о мои ноги и еще раз мяукнул, как бы прося прощения за вчерашний погром и разбитую вазу. Я насыпала ему немного корма в миску, и животное начало поедать, нет, пожирать его, довольно мурлыкая.

Довольная проделанной работой, я пошла обратно в свою комнату, прикрыв дверь, чтобы кот мог спокойно зайти. Усевшись в привычное черное кресло, я снова засела в соцсетях. Не придавая значения наступающей темноте, я продолжала смотреть в свой ноутбук, иногда потягивая алкогольный напиток из банки.

А тем временем на балконе что-то шевельнулось.

Движение насторожило меня, ведь свалить все на бедного Рыжика не получится — он спит в другой комнате. Дверь на балкон находилась аккурат напротив моего стола. Черт подери этих планировщиков — почему именно так?!

Моему взору открывался вид на горы хлама, разложенного по кучкам. И знаете, там можно было спрятать роту солдат, а призрак спрячется и подавно, да еще пять таких же влезет.

Нечто продолжало шебуршать хламом, что вполне можно было списать на ветер, но погода была совсем не ветреная.

Включить свет было настоящей пыткой. Одно движение — хоп, тебя заметили, и все, ты труп. А если не труп, штаны точно изгадишь.

Оно, похоже, встало: послышался звук отлетающей коробки и металлический скрежет, заставляющий покрываться мурашками за считанные секунды. Я уже начала хоронить себя или мысленно писать предсмертную записку. Мысленно, потому что руки уже натурально тряслись и я не могла бы ими ничего написать.

На балконе мелькнуло что-то белое и жутко костлявое, а еще до блевотины противное и с редкими волосками.

Сказать, что я перепугалась — ничего не сказать. Стиснув руки в кулаки, я вжалась в кресло, мысленно молясь, чтобы это быстрее закончилось и больше никогда не настигало меня.

Монстр продолжал наводить свой порядок, и я не была против: все, что угодно, но только отстань от меня...

Потом я увидела его руку: костлявую, переломанную, со множеством маленьких бугорков и с длинными железными прутьями вместо ногтей, которые были источником скрежета. Воображение начало рисовать ужасные картины того, что «это» может сделать со мной. Стало настолько страшно, что я могла слышать стук своего сердца, а руки тряслись похлеще, чем у старых бабок.

Оно встало во весь рост, и я смогла разглядеть спину существа: деформированный позвоночник, два прута, которые торчали из его лопаток, и лысая с редкими, но длинными волосками голова, которая дергалась и нагибалась под невозможным углом.

На этом трагичном моменте я заплакала, и существо это почувствовало — оно начало медленно поворачиваться.

Тут-то я разглядела «это» во всей красе: два кошачьих уха, пришитых кривым швом ко лбу, два маленьких зеленых глаза, из десен торчали куски арматуры и капала вполне человеческая кровь, а зубов там было точно больше трехсот. Оно прогибалось, и его кости ломались, издавая неестественный звук, будто ломающийся пенопласт.

Я зажмурила глаза и мысленно читала какие-то молитвы, вся тряслась и плакала. На секунду приоткрыв глаз, я увидела, как оно облизывает своим длиннющим языком дверь и смотрит на меня мелкими зелеными глазками, шевеля железными прутьями-крыльями и издавая этот противный леденящий скрежет.

Я не выдержала и отключилась.

А потом я очнулась. Уже утром, когда солнце ярко светило и птицы напевали свои незамысловатые песни, кружась в небе.

Я оглядела комнату: все так, как было. Значит, монстр не пробрался сюда. Облегченно вздохнув, я открыла дверь балкона. На своих местах лежали старые коробки, банки и «совковые» санки.

Неужели сон?

Хотелось бы так думать, но капельки слюны на полу балконе вперемешку с кровью говорят об обратном.
♦ одобрил friday13
Это произошло со мной совсем недавно, буквально меньше суток назад. Мать с коллегами по работе уехала отдыхать на Черное море, поэтому я остался на несколько дней один. После десятка часов за компьютером мне вдруг захотелось перекусить. Возиться с яичницами, картошками и крупами мне не хотелось, поэтому я решил просто съесть банку консервов. У нас на балконе как раз стоит такой шкаф — в него бабка раньше ставила свои маринады, а сейчас там просто лежит всякая консервированная еда. Так вот, покопался я там и нашел пару банок ананасов в шампанском, бутылку с томатным соусом, паштет и сайру. Паштет лучше идет, намазанный на хлеб, поэтому я решил взять сайру. Банка была самой обычной, ржавчины на ней не было. Специально даже дату упаковки проверил, чтобы не травануться — упаковано было в прошлом году.

Поставил я эту банку на стол, взял штопор, продырявил им крышку по краю, и тут-то и началось самое интересное. Открывая, я заляпал большой палец выступившим из-под крышки соком и, проведя открывалкой круг, отвернулся к раковине, чтобы помыть палец. Мыл я его не очень долго — даже не минуту, меньше. Но когда я повернулся, крышка была открыта. Прямо отогнута. И одновременно я краем глаза заметил, как под кухонный шкаф на полу стремительно шмыгнуло что-то чёрное. Кое-кто скажет, мол, ты сам банку открыл, просто забыл, но крышка ведь плотно прилегает — чтобы ее открыть, нужна либо ложка, либо нож, либо еще что-то такое же узкое. А открывалка туда не залезет — она у меня со штопором. Плюс на скатерти и полу остались отчётливые масляные разводы, ведущие в сторону шкафа.

Что выползло оттуда? Что-то настолько сильное, что само отогнуло крышку и само ушло со стола, да так быстро? Я видел всякие передачи по телевизору, где насекомые и черви попадают в банки, но как ЧЕРВЬ смог отогнуть крышку консервов?

Прошлой ночью я проснулся от ощущения, будто что-то проползло по моему лицу. Я не могу спокойно находиться в квартире, каждую минуту оглядываю пол, провожу рукой по волосам, шее, смотрю на потолок. Каждое мгновение я жду, что на меня набросится тварь из банки. Одна надежда, что ОНО больше не живет в моей комнате. Что оно ушло на улицу.
♦ одобрил friday13
2 июля 2015 г.
Я больше не включаю компьютер. Не потому, что не хочу. Я просто не могу. Теперь в моем сердце обитает частица страха, непреодолимого, холодного, как ночь.

За последние полгода я весьма изменился. Сильно похудел и ослаб. Мои волосы стали покрываться сединой.

Я был простым государственным служащим, работал на безопасность. Вся моя работа заключалась в мониторинге сети, поиске в ней виртуальных правонарушений и антиобщественного элемента. Сутками я не выходил из виртуальной реальности, курируя всевозможные форумы и блоги, наблюдая за тысячами цифр, отражающими отправленные и принятые сообщения. Я следил за этой ненастоящей, выдуманной жизнью миллионов людей, зачастую застрявших в виртуальном мире навсегда. Я и сам стал жителем этой реальности. Но я всегда был в тени, закрытый плотным щитом из программ и вооруженный знаниями о слабых местах, о дырах во Всемирной паутине.

Это был настоящий живой мир. Правда, искусственный, состоящий из единиц и нулей, из кодов на миллионы страниц, которые внезапно начинали жить своей жизнью. И вот перед нами уже была новая реальность, живущая по своим законам, новая экосистема, если ее можно так назвать. Но этот мир был не столь радужным местом. Он был полон грязи и безумства. Всё это стекало сюда из глубин коллективного бессознательного, как в выгребную яму, не имеющую дна. Самые разные люди, находившие себе здесь место, постоянно делали свой взнос, пополняя это болото.

Моя работа была бесконечной, ведь любой мир, будь он естественным или же рукотворным, будет развиваться, изменяться, возводить сам себя или же делиться и множиться.

Наш отдел работал слаженно, постоянно давая положительный результат. К началу осени путем мониторинга в сети нами были пойманы несколько мошенников, расставлявшие свои ловушки в социальных сетях, предотвращены несколько массовых беспорядков, планируемые экстремистской молодежью. Но этого было мало, и начальством сверху перед нами была поставлена иная задача — закрывать преступные ресурсы.

И тогда «под нож» быстренько отправились националистические и наркоманские сайты, ресурсы, хранящие в себе мануалы по производству взрывчатки и зажигательных смесей, несколько «клубов самоубийц», а также ресурсы, раздающие направо и налево пиратскую продукцию.

То был серый дождливый день поздней осени, ничем не отличный от остальных. Именно тогда мы вышли на целую группу сайтов, старых, почти как сам Интернет. Эти сайты были переполнены непонятного рода системными ошибками настолько, что эти ресурсы не должны были существовать вообще, но они все же жили.

Судя по оформлению и большому количеству абстрактных рисунков, сайты создавались для представителей вымирающей готической субкультуры. Ощущение от этих сетевых ресурсов было неприятное, сравнимое с эксгумацией старой могилы. Не знаю, что именно нас здесь заинтересовало, но все же проверка была проведена. Во время нее стали всплывать номера телефонов, имена, фамилии и даты. Некто, кто якобы являлся и создателем и хозяином этих ресурсов, связывался с его посетителями. Мы получали страницы переписки, в текстах которых ужаснейшим образом отражалась деградация человеческого сознания.

Таинственный хозяин задавал своему читателю провокационные вопросы, открывал ему какие-то сакральные тайны бытия, выливая на его голову тонны негатива. И мы видели, как спустя некоторое время даже самые скептические и жизнерадостные начинали паниковать и молили хозяина о встрече, постоянно задавая один и тот же вопрос: «Как освободиться от жизни?». После этого хозяин требовал телефонный номер собеседника...

Мы проверили эти телефоны, и тут-то и всплыло самое ужасное: все эти номера принадлежали людям, пропавшим без вести. Абсолютно все. Это были и дети, и взрослые. Проверяя статистику, мы обнаружили, что все они жили в разных городах. В материалах об их бесследном исчезновении говорилось, что те просто куда-то уходили и больше не возвращались. И все они были связаны между собой только одним человеком — таинственным хозяином сайта. Становилось очевидным, что мы имели дело как минимум с маньяком, а возможно, даже с руководителем некой секты, что в принципе являлось синонимом.

В момент, когда мы продолжали разбирать по частям это электронное гнездо, сайт оживился. Хозяин ресурса вдруг заговорил с нами через электронное послание:

«Я не один. Мы рядом. Наше место движимо. Наша боль не существует. Но мы можем придумать», — гласило безымянное сообщение.

Дальше на экраны полился целый поток бессмысленных символов. Мы продолжали смотреть, словно в ожидании чего-то. И вдруг все рабочие компьютеры, которые выводили на экран проклятые страницы, передернуло. Охлаждение в системных блоках взвыло, изображение на мониторах исказилось, системные динамики загудели. Кажется, к нам забросили вирус. Очень странный компьютерный вирус, который смог обойти все щиты, выставленные нашими программами безопасности.

Тем временем машины начали перезагружаться. Почти все выдали ошибку и застряли на определенном этапе. Все, кроме одного. Тот загрузился, как и следовало, вот только теперь в нем находился странный файл. Мое любопытство оказалось выше осторожности, и я его запустил.

Это было видео длительностью в пять минут. Сначала на нем был виден только черный экран. Качество было низкое, по экрану бежали искры помех. Через некоторое время темнота стала бледнеть, на экране появлялись какие-то пятна, картинка стала проявляться. В нескольких точках видео резко прерывалось, и вместо темного коридора, который начинал вырисовывать перед нами, мелькали образы каких-то насекомых. Теперь мы ясно видели коридор. В его очертаниях, в странных рисунках и надписях на стенах стали угадываться элементы, которые мы уже видели на абстрактных картинках с сайтов. Видео сопровождал непонятный гул. Потом стали слышаться голоса. Очень неотчетливо и тихо. Они читали что-то похожее на молитву. Звуковой ряд был словно испорчен, и было невозможным что-либо разобрать. К концу звук стал реветь, картинка на экране задрожала. Голоса же стали кричать в унисон что-то нечленораздельное. В конце мы увидели, как дверь, невидимая на протяжении всего ролика, вдруг раскрылась, заливая ярким светом весь коридор.

Видео, подобных этому, в сети было огромное количество. Появление их было также не в новинку. Обычно авторство таких «пугалок» приписывалось умирающим от скуки пользователям в сети, вздумавшим создать очередную сетевую легенду.

Этот «хозяин» был психом. Ненормальным, помешанным, как угодно. И, судя по всему, опасным для общества. Кто это мог быть, нам лишь оставалось узнать. Это был вопрос только времени.

И мы его нашли. Место, где должен был проживать наш «хозяин», было обычной квартирой в панельном доме в небольшом городке. На операцию по захвату был отправлен я, один из моих коллег, и как это обычно в таких случаях, небольшой отряд ОМОНа.

Дверь в квартиру была заперта. Но мы имели право ее взломать. Жаль, я тогда не знал, что ждет нас за нею.

За дверью нас ждал коридор, тот самый, из ролика, заполненный темнотой. В свете фонарей на стенах появлялись неясные рисунки и письмена. В помещении отвратно пахло пылью и тленом, как в старом заброшенном склепе.

В коридоре царил гул, издаваемый тысячами мух, залепившими потолок, покрыв его однородной движущейся массой. Посреди квартиры валялось множество костей. И тут эксперта не понадобилось, ведь сразу было видно, что кости человеческие.

Дальше все продолжилось, как в ролике. Мухи над нашими головами вдруг загудели сильнее. Дверь в комнату резко распахнулась, и мы увидели ЭТО.

Посреди грязной комнаты с исписанными стенами стоял компьютер. Его поверхность была покрыта рыжим налетом ржавчины. За ним, в свете монитора откинувшись на спинку кресла, сидел сам наш «хозяин сайта». Нет, это был не человек. Даже пародией на человека это было назвать сложно. Черное, как сажа, длинное и худое тело со склизкой кожей, напоминающей расплавленный гудрон. Местами его кожа была растянута до неестественной длины и черными лентами была разбросана по комнате, крепясь к стенам. Его вид напоминал безобразную кляксу, или же паука из ночных кошмаров в центре своей паутины.

Медленно существо начало поворачивать голову. Его кости двигались под текучей кожей, словно они не крепились к ней. Неестественность сего процесса вызывала рвотный рефлекс. Внезапно нас всех накрыло звуковой волной пронзительного визга. Меня оглушило, и я начал терять сознание. В наступающей тьме я услышал выстрелы. Я проваливался в беспамятство.

Что было потом? Когда я очнулся, то оказалось, что четверо из наших пропали, исчезли, как и все жертвы хозяина. По словам моего напарника, существо исчезло, как дым, когда пуля пробила системный блок компьютера.

Вот так на своей шкуре я ощутил дыхание чего-то неведомого. Меня до сих пор мучает вопрос, что это было, хотя прошло много времени. Я бы назвал это «духом сети», как бы ни антинаучно это звучало. Но почему бы и нет? Легенды и мифы всегда населяли различные неподвластные человеку среды неведомыми и могущественными существами. Глубины водоемов населяли гигантскими монстрами, чертями и русалками, в лесах селили гномов, эльфов и леших, а в доме всегда был домовой. Видимо, все это не такой уж и вымысел. У каждой стихии есть свой Дух. И вот время пришло, и компьютерная сеть, сотканная человеком, стала слишком большой — и тоже стала дикой необузданной стихией.
♦ одобрил friday13
2 июля 2015 г.
Я обосрался. Сидя за столом. Ужиная со своими родителями. Казалось бы — и что? Но мне 30 лет, я взрослый самодостаточный мужик, а тут просто навалял в штаны. Огромную кучу дерьма. Даже и не думал, что во мне его может быть так много...

А началось всё утром этого дня, когда я весь в холодном поту проснулся от собственного же дикого вопля. Мне приснился кошмарный сон. Но не простой. Он напомнил мне об одной старой истории, которую мне практически удалось забыть. Практически. Но — только до сегодняшнего злополучного утра.

Случился этот ужас, когда мне было 6 лет. В тот день, о котором пойдёт речь, к нам в гости заглянула бабушка. И мы всей семьёй, я, мама, папа и бабушка, ужинали. Нет, я не обосрался за столом, как вы могли бы подумать! Хотя, ей-богу, лучше бы обосрался...

Всё было, как и всегда: ложки и вилки звенели о тарелки, пища тщательно и методично пережёвывалась. Временами начиналась спокойная и неторопливая беседа, абсолютно неинтересная для тогдашнего меня.

И вдруг погас свет.

Я был уже не маленький и темноты совсем не боялся. Но тут мне почему-то стало жутковато, а мой маленький краник, сжавшись, словно испуганная мышка, пустил тоненькую струйку, намочив мне ляжку.

Время, казалось, замерло. Тишина стояла звуконепроницаемая. Ватная такая. Густая, как желе.

Было так тихо, что я слышал, как тикают часы в соседней комнате.

Цвирк, цвирк, цвирк, цвирк.

Родные мои, все втроём сидящие напротив меня, замерли и с остекленевшими от ужаса глазами смотрели куда-то вправо от меня. За окном светила полная луна, и я отчётливо видел их охреневшие лица с огромными зрачками.

Цвирк, цвирк, цвирк, цвирк.

Я медленно повернул голову. Моя правая рука судорожно сжимала вилку.

Цвирк, цвирк, цвирк, цвирк.

За столом, залитое лунным светом, сидело Оно. Тварюка. Монстр. Скотина.

Цвирк, цвирк, цвирк, цвирк.

У Него было длинное продолговатое лицо. Три огромных ярких зелёных, как изумруды, глаза, вместо носа — какой-то верёвочный небольшой отросток, подрагивающий при каждом движении Тварюки, будто невесомый. Вытянутый рот, имеющий толстые, выпирающие далеко вперёд губы, по виду напоминающие небольшой шланг от пылесоса. Верёвочные же руки около метра в длину, которые словно резиновые переплетались перед Монстром. И — О, Господи! — две огромные сиренево-синего цвета разложения ГРУДИ! Вонь от них исходила соответствующая.

Дальнейшее я помню смутно. Кто-то что-то орал. Кто-то куда-то бежал. Меня куда-то несли. Уронили. Потом подняли. И вот — я уже в своей постели. И суета, суета, суета...

И вот эта трёхглазая сисястая сволочь и навестила меня сегодня ночью. И хорошо, что во сне.

День прошёл как обычно, ничего интересного. А вечером ко мне в гости заглянули родители.

Бабушки, к сожалению, больше нет в живых, поэтому ужинали мы втроём.

Всё шло хорошо, мы обменивались новостями. Я захотел курить и вышел на кухню. В этот момент погас свет.

Я затушил сигарету и поспешил назад. Не оставлять же родителей одних в темноте. Пожилые люди всё-таки.

Я влетел в комнату и не глядя приземлился за стол. Посмотрел прямо перед собой и... обосрался.

Вместо моей мамы, залитая лунным светом, сидела та самая Тварюка. Она своими верёвочными руками держала вилку и кружку; говорила голосом моей мамы и совсем не понимала, что только что свет полной луны раскрыл её.
♦ одобрил friday13
29 июня 2015 г.
Варки. Это такие большие кошки, похожие на гепардов, только разумные и очень злые.

Мне было лет пять. Однажды ночью я зачем-то пошёл на кухню (пить захотел, наверное) и мимоходом заглянул в окно. По улице перед домом ровной колонной быстро шли непонятные существа — короткое кошачье тело, голова гепарда и очень-очень яркие светящиеся глаза. Все они смотрели на кухонное окно, в котором торчала моя голова. Я испугался и присел на корточки, надеясь, что они меня не увидели. Из коридора, так же пригнувшись, почти на карачках, вошла мама. Подойдя ко мне, она стала меня успокаивать. Говорила, чтобы я сидел тихо, что они скоро пройдут и всё будет хорошо. Именно она сказала мне, что существа за окном — варки.

За все пять лет своей жизни я ни разу не испытывал такого страха, как тогда. И я не помню, как я проснулся — обычно после кошмара я испытывал чувство облегчения, которое запоминалось надолго. Здесь — абсолютно ничего. Провал в памяти.

Только лет в двенадцать я осознал, что, скорее всего, это было сном. Однако я знаю человека, который видел точно такой же сон — такая же огромная шеренга разумных животных марширует перед окном его дома, такой же страх и чувство приближающегося п...ца. Только вот слово «варки» он слышал впервые.
♦ одобрил friday13
Первоисточник: www.strashilka.com

Автор: Р. З. Сафиуллин

Я с самого детства восхищался океаном. Эта необъятная водяная обитель всегда манила меня. Она имеет столько тайн, которые просто не могут уместиться в сознании обычного человека. Порой кажется, что океан — это совершенно другой мир, нечто внеземное и неподдающееся какому-либо описанию, настолько гигантское по своему масштабу, что поневоле начинаешь испытывать нескончаемый восторг. Нашей цивилизации совершенно ничего не известно об этом. Люди считают, что этот водяной мир не имеет ничего таинственного и интересного. Они полагают, что океан — это не что иное, как огромная ванна с солёной водой, кишащая лишь бактериями да интересными рыбами. Я поставил себе цель опровергнуть это рассуждение и доказать людям, что океан не просто какая-то водная пустыня, а нечто необозримое и чудовищно выделяющееся на фоне обыденных нам пейзажей. И знаете что? Я в этом удостоверился. Сейчас я не могу без содрогания смотреть на море, что уж там говорить об океане. Я понял, что излишнее любопытство катастрофически губительно. Придёт время, и человечество поплатится за эгоистичное стремление к познаниям. К познаниям, которые обычному человеку лучше не знать.

Мне было двадцать лет. В таком юном возрасте я уже занимался профессиональным дайвингом, что только сильнее закрепило поставленную цель в моём сознании. Когда мне исполнилось двадцать один, я поступил в морской техникум водных путей сообщения, проучился пять лет. В двадцать шесть лет я поступил в судоводительское отделение водного техникума, а окончив его, стал членом экипажа на научно-исследовательском глубоководном судне «Полярис». Семьи у меня тогда не было, да и сейчас нет.

Запад Тихого океана. Координаты — [ 11°22′ с. ш. 142°35′ в. д.  /  11.3733° с. ш. 142.5917° в. д. ] — Марианский жёлоб. Именно туда предстояло отправиться. Это путешествие сулило мне нечто невообразимо позитивное. Я был счастлив, что смогу отправиться на экспедицию в самую глубокую точку мира. В голове я рисовал образы и сюжет нашего подводного путешествия: ярко-голубые океанские воды, освещенные искусственным светом их обитателей, гигантские коралловые города, чудесные существа, сверкающие серебряной чешуёй и источающие лунное сияние, дно, облепленное мелкими ракообразными, огромные монолиты, покоящиеся на глубине в течении миллионов лет, чья материальная сущность появилась задолго до первого человека — всё это заполняло мой разум и сознание, и именно с такими мыслями я ожидал дня, когда смогу увидеть всё своими глазами.

В июне двадцать четвёртого числа мы отправились на глубоководную экспедицию. Наш экипаж состоял из шестидесяти семи человек. Мы опустились на дно где-то на глубину в шесть с половиной тысяч метров. Затем включили осветительные огни и тронулись вперёд, но в то же время где-то на пятнадцать градусов вниз. Меня сковало некое недоразумение: «Как так? Никакой живности! Всё совершенно не так, как я представлял!» Внутри меня поселилась обида или даже отчаяние. Я был очень расстроен, что построенные мной чудные образы и предположения канули в небытие, точно тяжёлый камень на дно озера.

Кругом был абсолютный мрак. Наши осветительные приборы не могли сфокусироваться на каких-либо объектах. Их попросту не было. Лучи света разрезали тёмное полотно неизвестности и отрешённости от всего живого. В полной тишине и грязно-зелёных водах мы скитались в течении получаса. Мне очень трудно описать состояние, когда ты находишься на глубине в семь тысяч метров, лишённый света солнца и связи с цивилизацией. Скитания на дне океана подобны скитаниям по бескрайним просторам космоса. Ты чувствуешь себя чудовищно одиноким и ничтожным в этом кошмарном гигантском мире. В мире, окутанном мраком и наихудшим сочетанием цветов, полным пессимистичных и суицидальных мыслей. Неизвестность и гробовая тишина океана медленно лишала рассудка. Другие более опытные члены экипажа, наверное, не ощущали подобного, но и на их лицах застыло выражение беспокойства.

А затем послышалось это...

Трубный звук сотряс глубины океанских вод и вырубил наши осветительные приборы. Он был тихим, но в то же время громогласным. Звук, напоминающий скрежет чего-то тяжёлого о дно океана. Наше судно окутала тьма, а в разуме разгоралась паника. Кто-то сообщил, что осветительные приборы отключились из-за влияния электромагнитной волны и что восстановление питания займёт примерно десять минут. Нам оставалось лишь плыть в полном неведении.

Пока пытались восстановить питание, я старался предположить природу того трубного звука. В голову сразу начали лезть образы огромных каменных городов на океанском дне. Возможно, такой звук могло издать подводное сооружение вследствие обрушения, но его мог издать и хор горбатых китов — но это тоже было всего лишь предположением.

Спустя одиннадцать минут поток питания в осветительные приборы был восстановлен, и нашему взору предстала непосредственно причина того звука. Наше судно остановилось прямо у гигантской морды подводного монстра. Колоссальных размеров тело толщиной примерно в пятнадцать метров. Длина же была просто невообразимой. Это тело закручивалось в огромные завитки и уходило куда-то во мрак океанского дна. Монстр был подобен морскому богу, но куда более ужаснее и величественнее. По габаритам мы были сопоставимы как анаконда с муравьём, где муравьём являлось наше судно. Моих слов попросту не хватит, чтобы описать размеры этого чудовища. Я не мог поверить в увиденное. Голова его была как у рыбы окунь, но в тысячи раз больше и массивнее. Широкая пасть застыла в плотоядном оскале, демонстрируя ряд огромных зубов. Веки чудовища были закрыты — видимо, оно спало. Вдоль верха длинного тела проходил шерстяной гребень, а по бокам пасти, казалось, росли сомьи усы. Это чудовище невероятно гармонично смотрелось в окружающей обстановке. Поднимающиеся со дна чёрные пузыри, мутная грязно-зелёная вода, безжизненность этого места — всё сочеталось с образом этого монстра, словно это был его родной дом.

Весь экипаж оцепенел от ужаса увиденного, и только наш капитан Виктор Крюков разорвал стоящую тишину:

— Немедленно выключить свет! Отправляемся обратно!

Наш отряд благополучно всплыл со дна океана. Мы доложили об увиденном начальству, с нас взяли подписку о неразглашении и распустили.

С тех пор я терзаюсь мыслями о той твари и её происхождении. Мне кажется, что мы видели древнего потомка тех существ, которые населяли Землю задолго до появления воды и растительности. Это потомок тех, кого в древнее время считали богами... Вы думаете, что я в бреду? К сожалению, я действительно не могу здраво рассуждать. Сейчас моё нервное состояние крайне нестабильное. Мне снятся кошмарные сны, в которых я с мыслями о смерти снова погружаюсь в грязные океанские воды, полные одиночества. Сны, в которых я снова проплываю мимо огромного чешуйчатого тела.
♦ одобрил friday13