Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «СУЩЕСТВА»

2 июля 2015 г.
Я обосрался. Сидя за столом. Ужиная со своими родителями. Казалось бы — и что? Но мне 30 лет, я взрослый самодостаточный мужик, а тут просто навалял в штаны. Огромную кучу дерьма. Даже и не думал, что во мне его может быть так много...

А началось всё утром этого дня, когда я весь в холодном поту проснулся от собственного же дикого вопля. Мне приснился кошмарный сон. Но не простой. Он напомнил мне об одной старой истории, которую мне практически удалось забыть. Практически. Но — только до сегодняшнего злополучного утра.

Случился этот ужас, когда мне было 6 лет. В тот день, о котором пойдёт речь, к нам в гости заглянула бабушка. И мы всей семьёй, я, мама, папа и бабушка, ужинали. Нет, я не обосрался за столом, как вы могли бы подумать! Хотя, ей-богу, лучше бы обосрался...

Всё было, как и всегда: ложки и вилки звенели о тарелки, пища тщательно и методично пережёвывалась. Временами начиналась спокойная и неторопливая беседа, абсолютно неинтересная для тогдашнего меня.

И вдруг погас свет.

Я был уже не маленький и темноты совсем не боялся. Но тут мне почему-то стало жутковато, а мой маленький краник, сжавшись, словно испуганная мышка, пустил тоненькую струйку, намочив мне ляжку.

Время, казалось, замерло. Тишина стояла звуконепроницаемая. Ватная такая. Густая, как желе.

Было так тихо, что я слышал, как тикают часы в соседней комнате.

Цвирк, цвирк, цвирк, цвирк.

Родные мои, все втроём сидящие напротив меня, замерли и с остекленевшими от ужаса глазами смотрели куда-то вправо от меня. За окном светила полная луна, и я отчётливо видел их охреневшие лица с огромными зрачками.

Цвирк, цвирк, цвирк, цвирк.

Я медленно повернул голову. Моя правая рука судорожно сжимала вилку.

Цвирк, цвирк, цвирк, цвирк.

За столом, залитое лунным светом, сидело Оно. Тварюка. Монстр. Скотина.

Цвирк, цвирк, цвирк, цвирк.

У Него было длинное продолговатое лицо. Три огромных ярких зелёных, как изумруды, глаза, вместо носа — какой-то верёвочный небольшой отросток, подрагивающий при каждом движении Тварюки, будто невесомый. Вытянутый рот, имеющий толстые, выпирающие далеко вперёд губы, по виду напоминающие небольшой шланг от пылесоса. Верёвочные же руки около метра в длину, которые словно резиновые переплетались перед Монстром. И — О, Господи! — две огромные сиренево-синего цвета разложения ГРУДИ! Вонь от них исходила соответствующая.

Дальнейшее я помню смутно. Кто-то что-то орал. Кто-то куда-то бежал. Меня куда-то несли. Уронили. Потом подняли. И вот — я уже в своей постели. И суета, суета, суета...

И вот эта трёхглазая сисястая сволочь и навестила меня сегодня ночью. И хорошо, что во сне.

День прошёл как обычно, ничего интересного. А вечером ко мне в гости заглянули родители.

Бабушки, к сожалению, больше нет в живых, поэтому ужинали мы втроём.

Всё шло хорошо, мы обменивались новостями. Я захотел курить и вышел на кухню. В этот момент погас свет.

Я затушил сигарету и поспешил назад. Не оставлять же родителей одних в темноте. Пожилые люди всё-таки.

Я влетел в комнату и не глядя приземлился за стол. Посмотрел прямо перед собой и... обосрался.

Вместо моей мамы, залитая лунным светом, сидела та самая Тварюка. Она своими верёвочными руками держала вилку и кружку; говорила голосом моей мамы и совсем не понимала, что только что свет полной луны раскрыл её.
♦ одобрил friday13
29 июня 2015 г.
Варки. Это такие большие кошки, похожие на гепардов, только разумные и очень злые.

Мне было лет пять. Однажды ночью я зачем-то пошёл на кухню (пить захотел, наверное) и мимоходом заглянул в окно. По улице перед домом ровной колонной быстро шли непонятные существа — короткое кошачье тело, голова гепарда и очень-очень яркие светящиеся глаза. Все они смотрели на кухонное окно, в котором торчала моя голова. Я испугался и присел на корточки, надеясь, что они меня не увидели. Из коридора, так же пригнувшись, почти на карачках, вошла мама. Подойдя ко мне, она стала меня успокаивать. Говорила, чтобы я сидел тихо, что они скоро пройдут и всё будет хорошо. Именно она сказала мне, что существа за окном — варки.

За все пять лет своей жизни я ни разу не испытывал такого страха, как тогда. И я не помню, как я проснулся — обычно после кошмара я испытывал чувство облегчения, которое запоминалось надолго. Здесь — абсолютно ничего. Провал в памяти.

Только лет в двенадцать я осознал, что, скорее всего, это было сном. Однако я знаю человека, который видел точно такой же сон — такая же огромная шеренга разумных животных марширует перед окном его дома, такой же страх и чувство приближающегося п...ца. Только вот слово «варки» он слышал впервые.
♦ одобрил friday13
Первоисточник: www.strashilka.com

Автор: Р. З. Сафиуллин

Я с самого детства восхищался океаном. Эта необъятная водяная обитель всегда манила меня. Она имеет столько тайн, которые просто не могут уместиться в сознании обычного человека. Порой кажется, что океан — это совершенно другой мир, нечто внеземное и неподдающееся какому-либо описанию, настолько гигантское по своему масштабу, что поневоле начинаешь испытывать нескончаемый восторг. Нашей цивилизации совершенно ничего не известно об этом. Люди считают, что этот водяной мир не имеет ничего таинственного и интересного. Они полагают, что океан — это не что иное, как огромная ванна с солёной водой, кишащая лишь бактериями да интересными рыбами. Я поставил себе цель опровергнуть это рассуждение и доказать людям, что океан не просто какая-то водная пустыня, а нечто необозримое и чудовищно выделяющееся на фоне обыденных нам пейзажей. И знаете что? Я в этом удостоверился. Сейчас я не могу без содрогания смотреть на море, что уж там говорить об океане. Я понял, что излишнее любопытство катастрофически губительно. Придёт время, и человечество поплатится за эгоистичное стремление к познаниям. К познаниям, которые обычному человеку лучше не знать.

Мне было двадцать лет. В таком юном возрасте я уже занимался профессиональным дайвингом, что только сильнее закрепило поставленную цель в моём сознании. Когда мне исполнилось двадцать один, я поступил в морской техникум водных путей сообщения, проучился пять лет. В двадцать шесть лет я поступил в судоводительское отделение водного техникума, а окончив его, стал членом экипажа на научно-исследовательском глубоководном судне «Полярис». Семьи у меня тогда не было, да и сейчас нет.

Запад Тихого океана. Координаты — [ 11°22′ с. ш. 142°35′ в. д.  /  11.3733° с. ш. 142.5917° в. д. ] — Марианский жёлоб. Именно туда предстояло отправиться. Это путешествие сулило мне нечто невообразимо позитивное. Я был счастлив, что смогу отправиться на экспедицию в самую глубокую точку мира. В голове я рисовал образы и сюжет нашего подводного путешествия: ярко-голубые океанские воды, освещенные искусственным светом их обитателей, гигантские коралловые города, чудесные существа, сверкающие серебряной чешуёй и источающие лунное сияние, дно, облепленное мелкими ракообразными, огромные монолиты, покоящиеся на глубине в течении миллионов лет, чья материальная сущность появилась задолго до первого человека — всё это заполняло мой разум и сознание, и именно с такими мыслями я ожидал дня, когда смогу увидеть всё своими глазами.

В июне двадцать четвёртого числа мы отправились на глубоководную экспедицию. Наш экипаж состоял из шестидесяти семи человек. Мы опустились на дно где-то на глубину в шесть с половиной тысяч метров. Затем включили осветительные огни и тронулись вперёд, но в то же время где-то на пятнадцать градусов вниз. Меня сковало некое недоразумение: «Как так? Никакой живности! Всё совершенно не так, как я представлял!» Внутри меня поселилась обида или даже отчаяние. Я был очень расстроен, что построенные мной чудные образы и предположения канули в небытие, точно тяжёлый камень на дно озера.

Кругом был абсолютный мрак. Наши осветительные приборы не могли сфокусироваться на каких-либо объектах. Их попросту не было. Лучи света разрезали тёмное полотно неизвестности и отрешённости от всего живого. В полной тишине и грязно-зелёных водах мы скитались в течении получаса. Мне очень трудно описать состояние, когда ты находишься на глубине в семь тысяч метров, лишённый света солнца и связи с цивилизацией. Скитания на дне океана подобны скитаниям по бескрайним просторам космоса. Ты чувствуешь себя чудовищно одиноким и ничтожным в этом кошмарном гигантском мире. В мире, окутанном мраком и наихудшим сочетанием цветов, полным пессимистичных и суицидальных мыслей. Неизвестность и гробовая тишина океана медленно лишала рассудка. Другие более опытные члены экипажа, наверное, не ощущали подобного, но и на их лицах застыло выражение беспокойства.

А затем послышалось это...

Трубный звук сотряс глубины океанских вод и вырубил наши осветительные приборы. Он был тихим, но в то же время громогласным. Звук, напоминающий скрежет чего-то тяжёлого о дно океана. Наше судно окутала тьма, а в разуме разгоралась паника. Кто-то сообщил, что осветительные приборы отключились из-за влияния электромагнитной волны и что восстановление питания займёт примерно десять минут. Нам оставалось лишь плыть в полном неведении.

Пока пытались восстановить питание, я старался предположить природу того трубного звука. В голову сразу начали лезть образы огромных каменных городов на океанском дне. Возможно, такой звук могло издать подводное сооружение вследствие обрушения, но его мог издать и хор горбатых китов — но это тоже было всего лишь предположением.

Спустя одиннадцать минут поток питания в осветительные приборы был восстановлен, и нашему взору предстала непосредственно причина того звука. Наше судно остановилось прямо у гигантской морды подводного монстра. Колоссальных размеров тело толщиной примерно в пятнадцать метров. Длина же была просто невообразимой. Это тело закручивалось в огромные завитки и уходило куда-то во мрак океанского дна. Монстр был подобен морскому богу, но куда более ужаснее и величественнее. По габаритам мы были сопоставимы как анаконда с муравьём, где муравьём являлось наше судно. Моих слов попросту не хватит, чтобы описать размеры этого чудовища. Я не мог поверить в увиденное. Голова его была как у рыбы окунь, но в тысячи раз больше и массивнее. Широкая пасть застыла в плотоядном оскале, демонстрируя ряд огромных зубов. Веки чудовища были закрыты — видимо, оно спало. Вдоль верха длинного тела проходил шерстяной гребень, а по бокам пасти, казалось, росли сомьи усы. Это чудовище невероятно гармонично смотрелось в окружающей обстановке. Поднимающиеся со дна чёрные пузыри, мутная грязно-зелёная вода, безжизненность этого места — всё сочеталось с образом этого монстра, словно это был его родной дом.

Весь экипаж оцепенел от ужаса увиденного, и только наш капитан Виктор Крюков разорвал стоящую тишину:

— Немедленно выключить свет! Отправляемся обратно!

Наш отряд благополучно всплыл со дна океана. Мы доложили об увиденном начальству, с нас взяли подписку о неразглашении и распустили.

С тех пор я терзаюсь мыслями о той твари и её происхождении. Мне кажется, что мы видели древнего потомка тех существ, которые населяли Землю задолго до появления воды и растительности. Это потомок тех, кого в древнее время считали богами... Вы думаете, что я в бреду? К сожалению, я действительно не могу здраво рассуждать. Сейчас моё нервное состояние крайне нестабильное. Мне снятся кошмарные сны, в которых я с мыслями о смерти снова погружаюсь в грязные океанские воды, полные одиночества. Сны, в которых я снова проплываю мимо огромного чешуйчатого тела.
♦ одобрил friday13
Всем привет, давно являюсь читателем здешних историй — довольно интересно. Посему, несмотря на уничтожающие комментарии к каждой истории, решил написать и свою.

------

История, наверное, не очень страшная, хотя участникам и очевидцам в свое время было вовсе не до смеха.

Вначале вводные данные.

Итак, я школьник 10-го класса. В мою родную деревеньку в центральном Казахстане приехал из Караганды мой двоюродный младший брат погостить. Назовем его Лехой. Типичный такой городской щегол довольно состоятельных родителей по тогдашним деревенским меркам. На тот момент учился он классе в пятом. И был у меня одноклассник, по совместительству лучший друг — Николай. Назовем его Коляном (деревня же). Не курил, не пил (к слову, сейчас так же), и на тот момент, перенервничав, слегка заикался, так как в детстве усилием воли самостоятельно без всяких логопедов избавился от этой напасти, и лишь изредка эта ерунда у него прорывалась наружу.

Ну и еще пару слов про меня — класса с четвертого стало у меня сильно портиться зрение и к моменту описываемых событий остановилось ровно на отметке «-4». Кто подобным страдает сам, тот знает, что в таком случае без очков обойтись очень затруднительно, а с наступлением сумерек не видно вообще ни хрена. Я же по дурости и стеснительности очков не носил, хотя валялись дома, ну и линзы стал носить только в 11-м классе, отчего периодически по вечерам попадал во всяческие щекотливые ситуации, когда, молча поздоровавшись с кем-то в свете луны, уходил дальше в недоумении — а с кем же, собственно, здоровался-то?..

Теперь сама история.

Лето. Июль. На третий день пребывания в гостях Леха ближе к вечеру заскучал, и мы с Коляном взяли его на вечернюю гулянку. Как и следовало ожидать, гулянка закончилась пивом. Пили, вопреки деревенским традициям, не так уж и много. Честно признаюсь, выпил я тогда две бутылки пива. Погуляв, подышав свежим воздухом, покадрив девчоночек, мы направились домой. Время было что-то около часа ночи.

Жили мы с Коляном на соседних параллельных улицах, оттого решили, что пойдем через его дом, там распрощаемся, и с Лехой уже пойдем сами. Шли без приключений, но тут, откуда ни возьмись, промелькнула у нас идея срезать путь через пустырь. Ранее, при советах, это был вроде как административный центр поселка, потом все развалили милые сердцу либералы, и к тому моменту бывший центр представлял собой по сути большой пустырь, бурно заросший кленом и древесной полынью высотой по грудь, перемежающийся редкими тропинками и развалинами котельной, сельхозмага и прочего народного достояния.

Сказано — сделано. Мне так вообще после пива хоть пешком в Караганду. При этом справедливости ради надо отметить — был я навеселе, но не пьян (с двух бутылок пива типичного деревенского десятиклассника вообще можно пускать за руль троллейбуса, и все будет в порядке, ибо к этому времени стойкость к алкоголю уже вырабатывается). Пацаны не пили вовсе, так как Колян вообще не пил, а Леха был мелкий еще.

В общем, свернули мы с асфальтированной дороги и углубились в пустырь. Я увлеченно что-то рассказывал идущему впереди меня Коляну, Леха чуть поодаль позади поддакивал и переспрашивал постоянно что-то. Диалог клеился. Мы прошли метров сто после поворота, и теперь необходимо было с более-менее накатанной грунтовой дороги свернуть налево и идти в зарослях полыни метров 80-100 по узкой тропинке. То есть днем люди ходили там (не мы одни такие), поэтому тропинка не зарастала. Правда, идти по ней можно было только «гуськом» друг за другом.

Подходя к этому повороту на тропинку, я, продолжая увлеченно вешать лапшу на уши своим попутчикам, обратил внимание на какое-то странное «сооружение» в виде толстого «столба» метра три высотой. Раньше этой штуки здесь определенно не было. Но был я под пивом, рассказывал пацанам истории, зрение — если кто забыл — минус четыре, оттого мысль о чем-то иррациональном мелькнула и тут же погасла. Стоял столб метрах в трех-четырех от того места, где мы поворачивали на узкую тропку.

Колян свернул на тропинку, я за ним, за мной Леха. Идем гуськом. Я продолжаю что-то рассказывать, но вдруг понимаю, что что-то становится не так. Оба моих собеседника вдруг замолчали, словно воды в рот набрали. Правильнее даже сказать — заткнулись. Настолько резко и неожиданно это произошло.

Я, поняв, что мои истории больше никто не слушает, пару раз окликнул Коляна (он впереди, где-то в метре от меня). В ответ тишина. Идем. Странно. Спрашиваю еще раз. Молчит. Быстро идет.

«Окей, пацаны, вы че-то тупите», — подумал я и сделал пару крупных шагов к Коляну. Догнал его, хотел вроде как положить руку на плечо, что ли, в общем, привлечь к себе внимание. Однако в этот момент две руки, словно клещи, вцепились в мои собственные плечи. Это был Леха. Одним рывком он оттянул меня назад, извернулся словно кошка и буквально впечатался между мной и Коляном. И все это МОЛЧА. Я оказался идущим последним.

Ничего не понял, разозлился. Попытался слегка «наехать» на братишку за неадекват, однако не успел. Колян впереди сорвался на легкий бег и молча побежал по тропинке вперед. Леха за ним. Мне ничего не оставалось, кроме как принять принцип стада в этой идиотской ситуации и бежать за ними. Тропинка была относительно ровной, упасть я не боялся, хотя и со своим зрением не видел ни черта под ногами. И вот тут в моем мозгу наконец-то зародилась мысль о том, что, видимо, что-то случилось. И я заткнулся и побежал. Бежали быстро, как не убились по дороге, не знаю. Добежали до дома Коляна (его дом был, по большому счету, на окраине пустыря, весь бег занял у нас метров 400).

Только здесь, забежав к нему во двор и встав под свет горящей уличной лампы, Колян злобно (именно злобно) повернулся ко мне и, заикаясь, буквально прошипел: «Ты че, е…н, не видел, что ли? Почему не заткнулся?». Я опешил. Посмотрел на Леху, а на нем лица нет. Белый как мел, я в первый раз в жизни видел, чтобы люди были такого цвета, и глаза — реально по пять копеек. Дальше абзац со слов Коляна в тот вечер.

«Мы идем, ты че-то трындишь, тут к тропинке подходим, я смотрю — п…ц, возле поворота прямо рядом с тропинкой мужик стоит ТРИ МЕТРА РОСТОМ (в этот момент он подпрыгнул и чиркнул рукой по стене дома, чтобы примерно указать рост). Я увидел, думаю, назад, а ты прешь сзади, как танк, не повернуться. Я и свернул на тропинку. А этот мужик ПОВЕРНУЛ БАШКУ В НАШУ СТОРОНУ и ПОШЕЛ ЗА НАМИ ПОЧТИ ВПЛОТНУЮ. Я обернулся, а он прямо за Лехой идет, чуть не в три раза выше него, я больше назад не смотрел, только понял, что Леха через тебя перепрыгнул. И мы дальше побежали».

Естественно, все это перемежалось отборным матом, который Коляну, в принципе, не свойственен был, плюс заикание его вернулось во всей красе. Лехин вид подтверждал его слова, особенно в том моменте, когда, по рассказу, нечто пошло сразу за ним. Мне показалось, что он сейчас в обморок упадет.

Постояли. Курить тогда не курили. Леха вообще щеглом был. Постояли, поохали, обсудили, поофигевали. И разошлись. Дошли мы с Лехой до дома быстро и без происшествий.

На следующий день за Лехой приехали и с самого утра забрали в город. С Коляном мы не виделись дня три — приболел я, кажется, или что-то вроде того. Телефонов мобильных с интернет-мессенджерами у нас не было, и в общем и целом вышло так, что не обсудили мы этот момент на следующий день. И через неделю. И через месяц. Хоть это и выглядит удивительно, но не общались мы больше по поводу того происшествия.

Эта история имеет продолжение.

Прошло время, года три, поступил я в университет в Караганде, выросли мы вроде как все, и когда столкнулись все втроем в одном месте, решил я еще разок освежить в памяти события той ночи. Однако прикол оказался в том, что оба они НЕ ПОМНИЛИ события на том пустыре, а только вечер до этого момента и следующий день. Все. То, каким путем мы возвращались домой, оба также сказать не смогли.

Сперва я подумал было, что оба они меня разыграли в тот момент. Однако пацаны обиделись на меня в ответ, мол, чего ты ересь городишь, не было такого никогда. И, поверьте, более идиотского людского поведения, чем в ту ночь, я не видел. Вернувшееся заикание Коляна, Леха, тогда белый как мел, убедили меня в том, что все это не розыгрыш. Да и потом, вся соль в розыгрыше была бы именно в последующем раскрытии розыгрыша и высмеивании моего поведения.

Есть мнение, что мозг автоматически затирает наиболее тяжкие и иррациональные воспоминания. Возможно, это то, что произошло с ними. А может, оно стерло память им обоим, то есть только тем, кто его видел и разглядел. Я неоднократно потом пытался воззвать к их совести и заставить поковыряться в своей памяти. Но это было бесполезно. Они знают эту историю только с моих слов. А я же твердо уверен, что тогда мы встретили какую-то определенно потустороннюю хрень, забредшую к нам в деревню. Может, йети какой-нибудь степной, кто теперь разберет.

* * *

В моем детстве творилась в нашем доме различная потусторонняя хренотень, которую видел в основном лишь я. Мне постоянно снились кошмары. Мучили просто неимоверно. Нет, я не бился в истерике по ночам, но просыпался, задыхаясь, в диком ужасе.

Основной сюжет был таков, что во сне у меня было две мамы. Была одна добрая, настоящая, и ее двойник, внешняя копия, но сущее зло. Это знал только я. Почти в каждом кошмаре обеих моих мам видели другие люди и не понимали, что их две. Об этом знал только я, но меня не слушали и всегда норовили оставить с этой тварью наедине. Она же в каждом из кошмаров, насколько я помню, подбиралась ко мне все ближе. Один из последних самых моих диких кошмаров с этим персонажем был такой: я лежу в кровати в своей комнате. Типа лег спать. Штора в комнату задернута, двери нет. В прихожей горит свет. Моя мама и эта тварь разговаривают друг с другом, и тут я понимаю, что мама объясняет твари, как мне надо петь колыбельную, чтобы я быстрее уснул. Я уже в ужасе. Ведь даже мама (!) не понимает, что это чудовище хочет меня сожрать. Отдергивается штора. Я вижу обеих мам, вернее маму и тварь. Мама дает ей последние указания, а тварь кивает головой и говорит, мол, хорошо-хорошо, мне все понятно, он такой милый у вас… Голос у твари такой же, как у матери. Штора задергивается. Тварь заходит, смотрит на меня и ехидно ухмыляется. Она понимает, что я знаю, и понимает, что никто другой не в курсе, кто она такая. Я понял, что это все. Хочу закричать, но не могу. Тварь вдруг прижимается спиной к стенке и, не отрывая спины от стены, буквально прилипнув к ней, пробирается ближе и тянет свою левую руку ко мне. Она улыбается и вдруг резко и широко открывает рот, смотрит мне в глаза. Боже, как я орал во сне… Я проснулся не сразу, только на излете своего крика во сне, когда в легких уже не хватало воздуха. Проснулся я с открытым ртом, как будто орал во сне, который свела судорога. Закрыть не сразу удалось. Постель от пота можно было выжимать.

Такие сны в различных вариациях повторялись очень часто. Уже много позже, став взрослым (родители к тому моменту развелись) я узнал, что двойники часто снятся, если на людей наведена порча или сглаз, или хрен знает что. Тут все покрыто мраком, от меня почему-то все скрывали (а сейчас уже и нет интереса выяснять), что порча на маму действительно была, причем вроде по всем правилам (включая могильную землю и прочие атрибуты). Вроде как нашли даже человека и исполнителя. Бог им судья, как говорится. Также уже много позже я узнал, что подобные сны несколько раз снились и маме. В этом случае папы было двое. Она пряталась от него одна в темном доме, во сне понимая, что это не он, уже не он. А под окнами снаружи ходил папа с топором, периодически дергал за ручку закрытой двери, стучал и заглядывал в окна и сальным голосом приговаривал: «Зоя, ты где? Ты где, Зоюшка? Выходи, я расскажу тебе что-то. Я так тебя люблю…»

Ну вот, в общем, такая жесть. Даже сейчас при воспоминаниях мурашки…

* * *

С четырех-пяти лет я не ходил в детский сад. Уже тогда был «совой» и не любил эти дурацкие скопления народа. Маме надоело бороться с ежеутренними истериками (ничего не помогало, я готов был идти в этом вопросе до конца) и в наказание оставила меня дома одного на весь день, выкрутив пробки на счетчике и перекрыв газ. Аттракцион неслыханного хладнокровия. Что характерно, уже тогда я понимал, что можно все ввернуть на место, но послушно играл свою роль. Разумный пацан был, в общем.

Первый день в одиночестве я провел на ура, и мама сдалась, позволив мне быть дома одному и дожидаться прихода родителей с работы (уже с электричеством и газом). Так я стал каждый день до обеда находиться дома один. И стал замечать странности. Шорохи, скрипы. Меня почему-то пугал телевизор. Я видел несколько кошмаров про то, как телевизор начинает включаться сам по себе, и только когда я был дома один. Наяву я вроде как чувствовал от него угрозу, но все было в пределах нормы. Каждое утро я нажимал кнопку включения, выбирал канал. И постепенно мы с ним «подружились». Он работал всегда без перерыва. В одно утро, щелкая каналы, я понял, что слышу что-то, кроме телевизора. Прислушавшись, я понял — это был храп. Обыкновенный, довольно сильный храп спящего человека. Он доносился из тупиковой комнаты, где была спальня родителей. Думаю, понятно, что дома никого не было.

Поняв, что дело дрянь, я прибавил звук на ТВ и плавненько, стараясь не делать резких движений, вышел из зала и ушел в к себе в комнату. Дождался родителей там. Естественно, никому ничего не говорил. Я был умный мальчик, мне не хотелось выслушивать тирады про то, что «тебе показалось», либо идти в детский сад. А может, действительно показалось…

Храп повторился через день или два. Было, наверно, около 10 часов утра. Мой спасительный телевизор работал в фоновом режиме. Храп начался почти сразу, как только я проснулся. Испытывая страх, я, все же решил докопаться до истины. Ползком, вжавшись в стенку, я приполз ко входу в комнату. Людей в комнате не было, храп был смачный, громкий и страшный. Окно спальни выходило в пристройку, оттого в комнате всегда был полумрак, я же словно в фильме ужасов попытался одним глазом заглянуть в темное помещение спальни через входной косяк. Храп вдруг резко оборвался и перешел на рычание и причмокивание — его обладатель мгновенно понял, что я смотрю на него. Я с диким воем (не сдержался) пролетел к себе в комнату, по пути крутанув ручку громкости на телевизоре. В комнате стоял магнитофон («Романтик-311 Стерео» — крутая по тем временам вещь), я врубил бобины на всю, зажал уши руками и сидел так до прихода мамы, от страха не меняя своего положения и не открывая глаз, только на ощупь переставляя бобины на новый круг. По приходу мама подумала, что я просто слушал громко музыку. С тех пор, если я слышал этот храп, я просто уходил в свою комнату сразу же и не смел и носа оттуда выказать. Представив подобную ситуацию сейчас, я могу сказать, что был бы в истерике и, выбив окно, выбрался бы наружу. Тогда же я просто терпеливо прятался в дальнему углу закрытого мамой снаружи дома.

Примерно через полгода после описанных событий мы завтракали с мамой утром в зале, пили кофе, когда она вдруг прислушалась и, не подумав, выпалила: «А кто храпит?». Видимо, мои глаза готовы были повылазить из орбит, потому что, глянув на меня, она тут же добавила: «А, нет, показалось». Я знал, что не показалось. Тем более, что мама под каким-то предлогом быстро собрала меня на улицу гулять.

* * *

Батя заимел себе электронные наручные часы «Монтана». Шестнадцать мелодий. Также новомодная по тем временам вещь. Спустя неделю часы бесследно пропали. Я же стал слышать разные мелодии этих часов в разных местах дома. Ну а спустя еще недельку это периодически стали слышать и домашние. История с этими часами продлилась еще лет восемь — то есть нечто продолжало играться с электроникой не то в глубине стен, не то под полом (в разных комнатах). Загадка, как столько прожила батарейка, но, видимо, часы играли и с севшей батареей.

* * *

Я совсем мелкий, буквально года три-четыре. По ночам спал очень плохо. В очередной раз проснувшись глубокой ночью, я вылез из постели и уселся перед приоткрытой дверью в ванную комнату. Там всегда горел свет, его не выключали. В узкой полоске света лежала, видимо, не убранная с вечера детская книга про доктора Айболита в мягком переплете. Я ночью уселся в полоску света и уставился на книгу. Она «заерзала» на месте, страницы стали перелистываться сами собой. Животные на картинках ожили, стали ходить. Айболит делал всем уколы, а потом животные стали смотреть на меня. Я радовался: «Мультики, мультики». О нереальности происходящего не задумывался в силу мелкого возраста. Как ушел спать, не помню точно, вроде после того как все животины на страницах получили уколы и уставились на меня.

* * *

Мне лет шесть. Спать не могу. Часы в прихожей отщелкнули полночь. Я, малолетний дурак, думаю: «Надо хлопнуть три раза в ладоши». Вытаскиваю руки из-под одеяла. Один хлопок. Второй. Третий.

Тишина на мгновение, потом кто-то хлопнул у меня над ухом. Потом еще раз. Вдруг десятки хлопков над головой, над ушами, по всей комнате. Я в страхе накрылся одеялом с головой и моментально понял, что нельзя делать ночью в нашем доме. Утром, как всегда, осмелев, поинтересовался у родителей — никто ничего не слышал.

* * *

Зима. Я уже школьник младших классов. Сплю с мамой в одной постели на диване. Лежим валетом. Я, как всегда, не могу уснуть. Дома ремонт, занавески над окном нет. Смотрю в окно, там полная луна (светло очень) и идет снег. В этот момент что-то, кажется, мелькает на дальнем плане. Я пытаюсь разглядеть, что же там такое (тогда зрение еще было 100%), смотрю поверх домов, на окраину поселка, на окружающую степь...

В полной тишине прямо перед окном резко вылетает ВЕДЬМА (!) и, словно дернув ручник, зависает перед окном, уставившись на меня злобным взглядом. Мы смотрим мгновение друг на друга, я успеваю ее разглядеть. Всклокоченная стрижка до плеч, одета в грязные лохмотья, на одежде есть обрезки каких-то веревок, которые физически очень правильно покачнулись, когда она резко «затормозила» перед окном. Нос острый, лет сорок. Глаза жуткие. На метле (!). Черенок ровный, сама метла жиденькая — если ее и используют, то точно только в качестве летного средства. Ведьма уставилась на меня через окно, прищурилась и приоткрыла рот, точно сказать что-то хотела.

Я сквозь слезы промычал что-то вроде «муааа», что, по-видимому, означало «мама», подскочил на диване, переметнулся на мамину сторону и забился буквально под нее, под ее правую руку, между спинкой дивана и ней. Мама проснулась, сквозь сон возмутилась, мол, что за поведение такое. Я же не смел больше ничего говорить и притворился спящим. Так и уснули.

Эта история произошла уже в сознательном возрасте (2-й или 3-й класс). После нее я, кажется, не менее пяти лет не мог смотреть ночью в окна (дико боялся при одной мысли только об этом). О том, что это было, думал достаточно много. Сейчас допускаю, что последние четыре истории могут являться дикими галлюцинациями, особенно про ведьму. Но даже факт таких галлюцинаций в детстве настораживает — причины-то должны быть, чтобы воспаленный детский мозг такое на-гора выдавал.

Ну вот такие истории. Возможно, на бумаге не очень страшны, но в реальности — жуть.
♦ одобрил friday13
23 июня 2015 г.
Первоисточник: www.strashilka.com

Автор: Р. З. Сафиуллин

Огромный медный диск возвышался над пустынными улицами города Вэйхо. Стояла безветренная погода, испускающая тонны пекла. Горячий воздух плавил асфальтированную дорогу, ведущую через Кэтион-стрит в бесконечно песчаные долины.

— Ну и духота-а... — протянул Уильям. Вытерев загорелой рукой пот со лба, он пристально взглянул в сторону солнца, куда-то в даль. — Скоро вечер, а оно и на сантиметр не сдвинулось к горизонту.

— Уилл, ты скоро? — послышался звонкий женский голос.

— Да-да, ещё немного, — с этими словами он снова залез под свой старенький «Форд» и продолжил проводить некие махинации.

* * *

Джордж и Гарри бегали вокруг старенькой веранды, где, в прохладную лунную ночь, члены большой семьи собирались вместе и обсуждали прошедший день. Сейчас место походило на топку, испускающую невыносимый жар, но это не мешало братьям весело проводить время. Казалось, что такая обыденность давно должна наскучить. Как бы не так. Джордж и Гарри постоянно находили приключения и даже сейчас они заметили на редкость странное явление — дневного мотылька. Братья бегали за этой летающей аномалией, с пятилитровой стеклянной банкой и самодельными приспособлениями для ловли бабочек.

— Она на твоей стороне! Хватай!

— Нет, не могу! Сейчас улетит!

— Болван, здесь крыша. Хватай же!

— Почти...

— Готово! Поймал! — Джордж резко запечатал банку резиновой крышкой и продемонстрировал добычу своему брату. — А она больше, чем казалась.

— Давай её остальным покажем? — предложил Гарри.

— Почему бы и нет? Вечером.

Братья поставили банку на деревянную столешницу веранды и начали рассматривать свой трофей.

В пыльном прозрачном сосуде порхал на редкость интересный мотылёк.

— С чего ты решил, что это не бабочка? — нарушив тишину спросил Гарри. — Вон какие крылья большие.

— У бабочек крылья разноцветные, с узорами, разорвавшиеся салютом красок и ярких цветов, а у этой они белые, даже немного бледные, — ответил Джордж.

— А может, это капустница? — не унимался Гарри.

— Даже у капустниц крылья, когда сложены, образуют гребень, как у акулы, а у этой крылья вон как сложились — вдоль тела, из-за этого кажется, что это бумажный самолётик, только чуть меньше.

— Ладно-ладно, мотылёк так мотылёк. Главное, что поймали.

— Это точно...

* * *

Медленно, но верно, солнце спускалось вниз, краснея и раскрашивая небо в алый цвет. Температура начала спадать, и вот на термометре уже двадцать три градуса по Цельсию.

Семья начала собираться у веранды, занимая место на деревянных скамейках вокруг стола. Здесь были все: и Гарри с Джорджем, и Уильям Браун со своей женой Ларой, и старая бабушка Джанет, и холостой дядя Ральф, в сторонке сидел дедушка Джордан, но и он тоже был здесь. Уильям зажёг лампочку над верандой и присел обратно на своё место. Наступила тишина.

Застрекотали сверчки в жухлой траве, где-то послышалось редкостное урчание жабы. Тёмно-синее небо начало сеять звёзды по своей нескончаемой простыне, яркие и тусклые, похожие на светлячков. Подул прохладный ветер и с его визитом кто-то начал:

— Ну, рассказывайте, что сегодня было, — голос принадлежал Ларе.

Слово предоставили Уильяму — главе семьи.

— Сегодня приезжал Нордон, снова говорил о долгах, предлагал решение этого вопроса...

— Будь проклят этот шарлатан! — перебил его Джордан. — Даже не слушай его и тем более не доверяй. Знал я его отца...

И как всегда, стоило только начать разговор о Нордоне, который являлся сыном Чарльза Смита — владельца частного банка и нескольких заводов по производству стекла, каучука и мебельной гарнитуры, как дедушка Джордан принимался изливать то, какой однако подлец и Нордон, и его отец. Именно Нордон «развёл» их. Он предложил взять кредит и вложить деньги в «прибыльное» дело, а теперь на семье Браунов лежит долг в двадцать тысяч долларов. Но ведь когда-то Нордон был лучшим другом Уильяма.

— Подумать только. Как он мог так поступить? — сказала Лара. — А ведь когда-то был добрым и скромным человеком. Не иначе как как отец Чарльз повлиял на него.

— Чарльз всегда был лживым лицемером, — продолжил дедушка, размашисто жестикулируя.

— Ладно, хватит о плохом, — высказался Уильям. — Есть хорошие новости?

Внезапно все замолчали. Брауны будто осознали, что хорошего у них действительно мало. Они поняли, что могли сделать большее за свою жизнь и теперь, ослеплённые сегодняшним, они все отправились в прошлое, в воспоминания.

Джордан сидел в кресле и вспоминал молодость, когда он жил на ферме и разводил живность, каким он был живым. Вспоминал, как встречал приезжих к нему знакомых и старых друзей, как ел с ними запеченную говядину и жареную картошку. К горлу подступил ком.

Уильям вспоминал беззаботную юность, весёлые школьные дни, купания в озере. Он вспоминал свой первый поцелуй и первую ночь с Ларой. Ему внезапно так захотелось её приобнять.

Лара вспоминала свой дом и свою мать, потом поездку в Чикаго, вспоминала дни, проведенные рядом с Уильямом.

Постоянно молчащий дядя Ральф вспоминал свою первую любовь, печальную и трагичную. Он чувствовал дождь, проливающийся в тот самый день — день, когда потерял Мэгги. Мог ли он это предотвратить? Если бы он чаще говорил, что любит её...

Бабушка Джанет уже спала, поэтому вряд ли могла о чём-то думать и что-то вспоминать.

Никто не мог ничего сказать.

— Можно мы?.. — разорвав стоящую тишину и развеяв воспоминания, будто дымку, раздался звонкий голос Джорджа.

— Да-да, что там у вас?

Гарри и Джордж переглянулись, а потом с грохотом поставили стеклянную банку на середину стола. Все, кроме спящей бабушки Джанет, посмотрели на содержимое этой банки.

— Ух ты! Где вы его нашли? — поинтересовалась Лара, разглядывая ползущего по стенке мотылька.

— Мы его поймали здесь, он ползал по нашему столу, — ответил Гарри.

— Какой большой. А что он ест? — задал вопрос Уильям.

— А мы не знаем. Мы его не кормили, — выдал Джордж.

— Он же может умереть с голоду. Ах, тут даже дырок для воздуха нет! Как он ещё шевелится? — сказала Лара. — Давайте отпустим его.

— Хорошо, мама, — ответили братья и схватили банку.

— Как бы эта гигантская моль не съела нашу одежду, — в шутку сказал дедушка Джордан.

Гарри и Джордж отодрали упругую резиновую крышку и наклонили банку. С пятнадцати сантиметровым размахом крыльев и длиной чуть больше десяти сантиметров, гигантский мотылёк вылетел из стеклянной тюрьмы. Медленно помахивая крыльями, это создание закружилось вокруг горящей лампочки. Мотылёк, освещенный холодным светом, вращался, демонстрируя свои огромные белые крылья, показывая своё мясистое тело и глядя своими большими сетчатыми глазами.

Крис и Гарри, Уильям с Ларой, дедушка Джордан и дядя Ральф — все смотрели на это летающее создание восторженно и с замиранием сердца.

Затем они ахнули, когда мотылёк медленно начал отдаляться от лампочки, приближаясь к спящей Джанет.

Гигантское насекомое село прямо на макушку старенькой дамы и притихло.

— Видимо, наша Джанет ещё может обольстить представителя мужского пола, — рассмеявшись, сказал Джордан и ударил ладонями по своим бёдрам.

— Теперь будут спать вместе, — спустя несколько минут сказал дядя Ральф. — Пусть ещё...

Его речь перебил дикий вопль миссис Джанет.

Она резко выпрямилась в кресле, будто мертвец, вставший в открытом гробу, и судорожно затрясла своими слабыми руками. Она пыталась поднять их вверх, к макушке, но её старые хрупкие кости и худые дряблые мышцы не позволяли этого сделать. Дикий вопль заглушил все звуки в этом мире. Вопль, подобный пушечному выстрелу.

Крис и Гарри с криком отбежали в сторону, в то время, как дедушка Джордан упал со своего кресла, крича и зовя на помощь:

— Чёрт возьми! Сделайте что-нибудь! Джанет! Джанет!

Захлебываясь кровью порвавшихся связок, Джанет продолжала кричать. Крик этот был полон адской боли и вселенского ужаса. Он был настолько диким и громким, что казалось, будто слышится хор грешников, горящих в аду.

— Что такое? Боже правый, что происходит?! — кричала Лара.

— Мотылёк! — шатаясь из стороны в сторону хрипел Джордан. — Убери его! Быстрее!

Воцарился хаос.

Начал зажигаться свет в соседних домах, а может, и во всем городе. Люди толпами выбежали на улицы и кинулись к источнику крика, громко шлёпая босыми ногами по асфальтированной дороге, зажигая ручные фонари и керосиновые лампы.

Уильям бросился к вопящей Джанет и схватил рукой тело огромного мотылька. Он потянул его, но тварь никак не отдиралась. Она засела в голове, будто сиамский близнец. Тогда Уильям сжал это тело в кулаке и с громким треском потянул на себя. Подбежали другие люди и, схватив его руками, потянули назад.

Резкий вопль, и лёгкое тело Джанет упало на землю замертво.

Внезапно, охваченный безумием, закричал Уильям, и паника с новой силой начала разрастаться. Теперь он глядел то на голову Джанет, макушка которой сейчас напоминала кровавое месиво, испускающее брызги алой жидкости и ошметки кожи вперемешку чёрт знает с чем, то на свою руку, шипящую, покрытую волдырями и местами чёрную, как ночное небо. Рядом лежало раздавленное тело мотылька, земля под которым испускала белый дым.

Уильям всё кричал.

Через черепную муку головы миссис Джанет виднелся пульсирующий мозг, похожий на красное пюре.

Люди, толкаясь и выкрикивая ругательства, гонимые любопытством и нахальностью, столпились над телом старушки.

— Джордж! Гарри! Откуда эта дрянь?! Как она оказалась у нас?!! — кричала Лара.

— Мама, мама, мы не хотели! — заревели братья, стоны которых были заглушены галдежом посторонних людей.

Она подошла к ним вплотную и схватила за руки:

— Откуда?! Как это мразь оказалась в городе?!

— Мы не знаем, мама! — синхронно кричали братья. — Мы нашли его на столе!

Понимая, что допросы здесь ни к чему не приведут, Лара оттолкнула их и кинулась к Уильяму. Хватая того за плечи, она поспешила увести его в дом.

— Чего стоите?! Сделайте что-нибудь! — старик Джордан, растолкав толпу, вылез из образовавшегося круга и свалился на землю. Хватаясь рукой за своё сердце, он шептал:

— Джанет... Джанет...

К нему подбежал Ральф, вид которого был растерянным и очень напуганным:

— Эй, ты как?..

— Это всё Чарльз Смит! — крикнул старик. — Чарльз был коллекционером летающих насекомых. Это он подослал эту тварь! Он убил Джанет!

В толпе послышались испуганные крики и ругательства.

— Джордан, ты бредишь. Это ещё ничего не доказывает, — возразил Ральф. — Откуда у Чарльза такое существо? Зачем ему убивать Джанет? — он тряс старика за плечи, пытаясь привести того в чувство.

Джордан посмотрел на Ральфа, но потом перевёл взгляд куда-то в пустоту. Ральфу казалось, что старик не может сфокусировать взгляд на нём.

— В чём дело?

— Боже... — выдал Джордан.

Внезапно стало тихо, будто в мире пропали все звуки.

Казалось, что наступает рассвет. Тёмное небо гасило свои звёзды, медленно и по очереди, но что-то не то было в этих звёздных исчезновениях что-то иное.

— Туча? — в недоумении спросил Ральф. — Но у нас редко бывают дожди.

— Нет. Это совсем не туча... — прошептал Джордан.

Столпившиеся люди, кучкуясь, светили фонарями и керосиновыми лампами. Светили глубокой ночью белым холодным светом, солнечно-жёлтым, красным и рыжим — от факелов и свечей. Вместе они были будто гигантский светильник, к которому завороженно летят мотыльки.

Подул холодный ветер, а галдёж всё не умолкал...
♦ одобрил friday13
23 июня 2015 г.
Первоисточник: darkermagazine.ru

Автор: Николай Иванов

ВНИМАНИЕ: история содержит ненормативную лексику и эпизоды, которые могут быть расценены как порнографические, но не может быть подвергнута редактированию администрацией сайта, так как в этом случае будет утеряна художественная целостность текста. Вы предупреждены.

------

— Ублюдок! Говно! Козлина! — оттраханная стерва металась по квартире, заведённая, как сумасшедшая детская игрушка.

Я ненадолго задержался на пороге. Ещё чуть-чуть. Хочу, чтобы в кадре дисплея моей видеокамеры подольше кипела эта кровоточащая ярость.

Необходимо быть предельно осторожным, потому что Мисс Лакированная Вагина, утирая слёзы и матерясь, искала оружие, чтобы убить меня.

Я аккуратно прикрыл дверь и быстрым движением повернул ключ в замке. Вот и всё. Не будет никакого убийства — ключ всего один и только у меня. Отсоси. Круши квартиру, ломай мебель и посуду — всё это не моё. Наплевать. Я выкину сим-карту из телефона, и ты не сможешь до меня дозвониться. Ни ты, ни твои родственники.

Эту квартиру я снял всего на один день и договаривался с её хозяином через интернет. Когда владелец захочет предъявить претензии за сломанную мебель, то увидит мой статус — оффлайн.

Меня никто не найдёт.

Самое главное — видеокамера цела.

Господи, какой замечательный день, прямо хочется танцевать от радости.

Я направился к лифту.

Кто бы знал, что Лиза окажется такой горячей. Обычно эти суки одинаковые: ноют, пачкают своими соплями пол и просят стереть запись. Ползают на карачках, надеясь, что их мольбы заставят меня всё изменить — разбить камеру или спрыгнуть с крыши… или сотворить ещё какую-нибудь глупость.

Наивные дуры.

Но зде-е-есь…

Эта психопатка бросилась ко мне, словно дикое животное, и попыталась расцарапать мне лицо. Конечно же, у неё ничего не получилось.

Я без зазрения совести избил её.

Казалось бы: лежи спокойно, скули о потерянной чести, но — ничего подобного.

Характер.

Всё это время камера работала.

«Эй, — сказал я себе, — братан, ты хоть понимаешь, что тебе удалось заснять? Понимаешь? Твоя видеозапись будет в топе просмотров! А уж сколько денег ты срубишь на ней…»

Осчастливленный, я хотел как можно скорее попасть домой и отметить свою удачную видеосъёмку парой стаканов вискаря.

На этой торжественной ноте двери лифта открылись, явив передо мной тускло освещённую пустую кабину с треснувшим зеркалом справа. В нём отражалось моё довольное лицо, размноженное торчащими осколками, а так же — заветная видеокамера, скромно лежащая в руках, как кусок бесполезной пластмассы.

Но это ещё не всё.

Весь пол лифта был заблёван.

Рвотная масса белого цвета, похожая на экзотический ковёр, топорщилась кусками съеденной пищи и словно бы пыталась влезть на стены кабины. С расстояния нескольких метров можно было бы даже подумать, что здесь лежит снег.

Вот же гадость…

Я читал как-то об этом. Кажется, так рвёт больных гепатитом. Однажды мне попалось на глаза описание этой болезни в каком-то журнале. Вроде бы ничего страшного — ну, вырвало человека белым. Бывает хуже. Однако вживую всё это выглядело так мерзко, что, казалось, журнальная полиграфия даже близко не походила на правду.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрил friday13
21 июня 2015 г.
Первоисточник: www.strashilka.com

Автор: Сафиуллин Зуфар

Родители мне говорили, что перемены в жизни — это хорошо. Сначала был переезд. На тот момент мне было четырнадцать лет, и смена привычной обстановки будоражила моё воображение в плохом смысле. Переехав, я редко, а если быть точнее, никогда не выходил на улицу, только если в магазин. Свободное время я проводил сидя дома за компьютером. Такая жизнь некоторым покажется пыткой, но большего мне и не нужно было. Однако когда мне уже исполнилось семнадцать, родители решили, что мне пора начинать самостоятельную жизнь. Я переехал в однокомнатную квартиру, в которой уже заранее был прописан. Именно здесь и началось самое страшное.

Спустя месяц после заселения я начал плохо спать. Такого никогда не наблюдалось, но мало того, я начал чувствовать чужое присутствие. Да, я по-прежнему редко выходил на улицу, но пребывание в квартире начинало угнетать. Меня впервые начала посещать мысль посидеть на свежем воздухе. Как я был глуп, что не выходил из дома, ведь в этом, как оказалось, ничего страшного нет.

Была осень. Вечерние тёмные краски и золотистый свет ночного города создавали очень приятную атмосферу. Теперь я любил выходить на улицу ночью, когда практически не было людей, любил сидеть на скамейке у подъезда под стройными нагими берёзами и слушать шуршание опавших листьев, гоняемых слабым прохладным ветром. От подобного я ловил приятную эйфорию. Было ощущение сказки, и порой я мог уснуть прямо на скамье на улице. Мне казалось, что возвращаться домой нет смысла — я был готов сидеть на улице постоянно, но работа не позволяла. Каждое утро просыпался с мыслями о том, когда наступит вечер и как я проведу его. На тот момент я был действительно счастлив, пока не наступила эта ночь.

Я, как всегда, сидел на деревянной скамье у подъезда своего дома, слушая звуки природы. Внезапно их что-то прервало. Это был рингтон моего мобильного телефона. Я не мог понять, кому приспичило звонить мне в такое время суток. Взглянув на сенсорный экран, я обомлел — это был номер моего домашнего телефона. Я устремил свой взгляд на дом и уставился на окна своей квартиры.

Мне казалось, что я попал на съемки какого-то ужастика. Свет в моей квартире был включен, а ведь я всегда его гасил при выходе, но если бы только это...

Внезапно дёрнулись шторы и между ними промелькнула тёмная фигура. Вот тут я понял, насколько ужасна ситуация, в которую я попал. Некто проник в мою квартиру, а значит, имеет доступ в неё. Моё сознание пронзила мысль, что это могли быть родители, которые изредка навещают меня — но как они попали в дом, оставшись мною незамеченными?.. Я ничего не мог понять. Страх вязкой субстанцией окутал моё сознание. Мне стало плохо. Ноги, казалось, стали ватными, а голову будто накачали свинцом. Но, несмотря на всё это, меня терзало другое. Мой дом — моя крепость, а если в неё так просто смогли пробраться, то на улице я в большей опасности. Сейчас я понимаю, что бредил — из-за животного страха мои мысли стали абсурдными.

Я медленно зашагал в сторону подъезда, судорожно пытаясь найти ключи. Во рту появился привкус металла.

Я поднялся на свой этаж. Терзаясь догадками и своей неуверенностью, я никак не мог решиться открыть дверь в квартиру, поэтому я тихо спросил:

— Есть кто?

На мой вопрос ответила лишь тишина. Уже полностью отчаявшись, я сел на пол, прислонившись спиной к двери. Я долго пытался прийти в себя, списывал всё на бурную фантазию и свою невнимательность. Взяв волю в кулак, я попытался приподняться, но потом с ужасом почувствовал слабое давление на дверь, а после характерный звук. Кто-то скребся в неё.

Дальше всё было будто в бреду. Я стоял и смотрел на дверь, слушал тихое шуршание за ней.

Казалось, что сердце вот-вот разорвётся. Мне стало действительно дурно. Я упал на пол и почувствовал взгляд. Пристальный взгляд, веющий безумием и чем-то нереальным. Он исходил из дверного глазка, сверля и сжигая мою душу, мой рассудок, а потом я услышал это... Хриплое утробное ржание. Я такого никогда не слышал, нечто похожее на предсмертные звуки лошади, только безумнее и ужаснее, но в то же время тише и спокойнее. Внезапно в нос ударил тошнотворный запах разложения. Глаза заслезились и покрылись густой пеленой. Я потерял сознание.

Очнулся я утром под собственной дверью. Голова жутко болела, а затекшие конечности неприятно дёргались. Сейчас, в дневное светлое время, я решился войти в квартиру. Нет, никаких заляпанных кровавыми отпечатками стен или разложившихся людских трупов не было. Всё оказалось на своих местах, но свет по-прежнему горел. Тихо, стараясь не издавать шума, я обошел и осмотрел всю квартиру. Решил, что весь этот цирк устроило моё дурное воображение. Я в это поверил...

А что я ещё мог? Рассказать кому-то об этом и лечь в психушку? Попытаться самому разгадать, что со мной произошло?

Я сделал свой выбор. Действительность страшнее иллюзии. Однако она в то же время и опаснее. В этом я убедился спустя несколько месяцев.

Всё шло своим чередом. Я перестал выходить по ночам на улицу, боялся повторения того кошмара. В этот день я сидел за компьютером и бронировал место для прохождения дневного квеста. На цифровых часах мигало «01:25». За окном было мрачно, опустевшие улицы молча смотрели в мои окна, в то время как окна других домов поглотила ночная тьма. Голые древесные ветки хрустели и перешептывались между собой, а белесый свет яркой луны заставлял их отбрасывать когтистые тени. Мне хотелось выйти на улицу. Не знаю почему, но желание сделать это было непреодолимым. Я выключил компьютер и вышел в тёмный коридор. Уверенно шагая в темноте, я водил рукой по стене, пока снова не услышал этот звук.

Всё повторилось, как несколько месяцев назад. Сердце забилось с бешеной скоростью, в висках запульсировало, а в нос ударил тошнотворный запах разложения. Меня всего передернуло. Сейчас только от меня зависело, узнать правду или остаться жить в иллюзии.

Я нащупал выключатель и нажал на него...

В конце коридора лежало существо.

Грязное мерзкое тело, местами покрытое рубцами и не имеющее волосяного покрова. Эта безобразная полуразложившаяся туша не имела нижних конечностей и, видимо, передвигалась ползком, оставляя за собой кроваво-гнилистую дорожку. Однако самым страшным в этом монстре была его голова. Продолговатая бельма, похожая на лошадиную морду, имела человеческое лицо. Пустые безжизненные глаза веяли безумием и чем-то опровергаемым природой, настолько нереальным и тошнотворным, что меня выворачивало наизнанку. Разорванный рот был широко раскрыт, на челюстях из чёрных десен торчали кривые острые зубы, а из смердящей полости текла густая слюна.

Я отказывался верить в существование такого ужасного и отвратительного. В моём разуме перемешались самые разные мысли. «Действительность страшнее иллюзии», — промелькнуло в голове, а вслед за этим наплыло самое настоящее безумие. Я даже не заметил, как существо забралось на потолок. Я успел издать лишь панический смешок перед тем, как оно разбило лампочку.

Я остался в кромешной тьме.

Только я и действительность...
♦ одобрил friday13
19 июня 2015 г.
Автор: Эдгар Аллан По

В то время, когда в Нью-Йорке свирепствовала ужасная эпидемия холеры, я воспользовался приглашением одного из моих родственников провести недельку-другую в его уединенном, изящно обставленном коттедже на берегу Гудзона. Здесь мы располагали всеми возможными летними развлечениями: могли бродить по лесам, кататься на лодке, удить рыбу и купаться, а также рисовать, заниматься музыкой и чтением; и мы недурно провели бы время, если бы не ужасные известия, которые поступали каждое утро из густонаселенного города. Не проходило дня, чтобы мы не узнали о смерти кого-нибудь из знакомых. И так как эпидемия усиливалась, то мы ежедневно ожидали сообщения о гибели кого-нибудь из друзей. Под конец мы с трепетом и страхом встречали каждого вестника. Самый ветер с юга, казалось, был насыщен смертью. Мысль о страшном бедствии, постигшем огромный город, целиком завладела мною. Я не мог ни думать, ни говорить о чем-либо другом, а во сне меня преследовали кошмары. Хотя у моего хозяина был более спокойный нрав, он тоже упал духом, но всячески старался ободрить меня. Его широкий философский ум никогда не поддавался влиянию воображения. Ужасные события действовали на него удручающе, но он не боялся порождаемых ими призраков.

Его попытки рассеять овладевшее мною необычайно подавленное настроение не увенчались успехом главным образом из-за нескольких книг, найденных мною в его библиотеке. Содержание их было таково, что могло вызвать к жизни ростки наследственных суеверий, таившихся в моей душе. Я читал эти книги без ведома моего друга, и он часто не мог уяснить себе источника мрачных образов, угнетавших мою фантазию.

Любимой темой моих разговоров была распространенная в народе вера в приметы — вера, которую я в то время готов был защищать чуть ли не серьезно, — и между нами возникали долгие и оживленные споры; мой друг доказывал, что подобные верования не имеют под собой никакой почвы, я же утверждал, что столь широко распространенное, стихийно возникшее в народе чувство содержит в себе долю истины и заслуживает большого внимания.

Дело в том, что вскоре после моего приезда на дачу со мною самим произошел случай до того необъяснимый и полный такого зловещего смысла, что мне простительно было принять его за предзнаменование. Я был так поражен и напуган, что решился рассказать о нем моему другу только спустя несколько дней.

Однажды под вечер — день был необычайно жаркий — я сидел с книгой в руках у окна, из которого открывался широкий вид на реку и отдаленный холм, — он был обращен ко мне стороной, на которой оползень уничтожил почти все деревья. Я уже давно отвлекся от раскрытой передо мной книги и мысленно перенесся в повергнутый в отчаяние и опустошенный эпидемией город. Подняв глаза, я взглянул на обнаженный склон холма и увидел нечто страшное: какое-то отвратительное чудовище очень быстро спускалось с вершины холма и затем исчезло в густом лесу у его подножья. Увидев чудовище, я в первую минуту не мог поверить своим глазам и усомнился в здравом состоянии моего рассудка: лишь спустя несколько минут мне удалось убедить себя, что я не сошел с ума и что это мне не приснилось. Но если я опишу это чудовище, которое успел отлично рассмотреть и за которым наблюдал все время, пока оно спускалось с холма, то боюсь, что моим читателям будет не так легко поверить мне.

Сравнивая размеры этого существа с диаметром огромных деревьев, мимо которых оно двигалось — нескольких лесных гигантов, уцелевших после оползня, — я решил, что оно намного больше, чем любой современный линейный корабль. Я говорю «линейный корабль», ибо тело чудовища напоминало по своей форме семидесятичетырехпушечное судно. Пасть животного помещалась на конце хобота футов в шестьдесят или семьдесят длиною, который был приблизительно такой же толщины, как туловище слона. У основания хобота чернела густая масса щетинистых косматых волос — больше, чем можно было бы собрать с двух десятков буйволов. Из нее торчали, загибаясь вниз и в стороны, два блестящих клыка, подобных кабаньим, только несравненно больших размеров. По обеим сторонам хобота, прикрывая его, находились два выступающих вперед прямых гигантских рога в виде призмы совершенной формы, футов в тридцать-сорок длиною; казалось, они были из чистого хрусталя, и в них отражались, переливаясь всеми цветами радуги, лучи заходящего солнца. Туловище имело форму клина, верхушка которого была обращена к земле. Оно было снабжено двумя парами расположенных друг над другом крыльев, густо покрытых металлическими пластинками в форме чешуи, диаметром в десять-двенадцать футов, причем каждое крыло имело в длину около ста ярдов. Я заметил, что верхние и нижние ряды крыльев соединены крепкой цепью. Но главную особенность этого страшного существа представляло изображение черепа, занимавшего почти всю грудь; оно резко выделялось на темном фоне туловища своим ярким белым цветом, словно было тщательно нарисовано художником. С чувством неописуемого ужаса и недоумения смотрел я на чудовище — особенно на зловещее изображение черепа на его груди; и мною с такой силой овладело предчувствие надвигающейся беды, что его невозможно было подавить никакими усилиями разума. Вдруг чудовище разинуло огромную пасть и испустило вопль — такой громкий и полный такой невыразимой скорби, что он прозвучал в моих ушах похоронным звоном; и, когда чудовище исчезло в лесу у подножья холма, я без сознания повалился на пол.

Когда я очнулся, моим первым побуждением было, конечно, рассказать своему другу обо всем, что я видел и слышал, но вряд ли я смогу объяснить чувство отвращения, которое затем удержало меня от этого.

Наконец, однажды вечером, спустя три-четыре дня после этого происшествия, мы сидели вместе в той самой комнате, откуда я увидел чудовище: я на том же кресле у окна, а мой друг около меня на диване. Совпадение места и времени побудило меня рассказать ему о странном явлении. Выслушав меня до конца, он сначала громко расхохотался, а затем принял весьма серьезный вид, как будто не сомневаясь в моем умопомешательстве. В эту минуту я снова отчетливо увидел вдали чудовище и с криком ужаса указал на него своему другу. Он с интересом взглянул в ту сторону, но уверял, что ничего не видит, хотя я подробно описывал ему путь, совершаемый животным, спускавшимся с оголенного склона холма.

Я был страшно взволнован, так как считал, что это видение — или предвестник моей смерти, или, что еще хуже, первый симптом начинающегося сумасшествия. В ужасе откинулся я на спинку кресла и закрыл лицо руками. Когда я отнял их, видение уже исчезло.

Однако мой хозяин несколько успокоился и принялся очень серьезно расспрашивать меня о внешнем виде фантастического существа. Когда я обстоятельно описал его, он глубоко вздохнул, точно избавившись от какой-то невыносимой тяжести, и со спокойствием, которое показалось мне просто жестоким, вернулся к прерванному разговору о различных вопросах умозрительной философии. Я вспоминаю, между прочим, как он с особенной настойчивостью утверждал, что главным источником ошибок при любых исследованиях является склонность человека придавать недостаточное или чрезмерное значение исследуемому предмету в зависимости от расстояния до этого предмета, причем это расстояние очень часто определяется неверно.

— Например, — сказал он, — для того, чтобы правильно определить влияние, которое оказывает широкое распространение демократических принципов на человечество, нельзя не принять в расчет отдаленность эпохи, когда этот процесс может завершиться. Но укажите мне хотя бы одного писателя, пишущего на тему об общественном устройстве, который считал бы это обстоятельство достойным внимания.

Тут он на минуту умолк, встал, подошел к книжному шкафу и вынул элементарный курс естественной истории. Затем, предложив мне поменяться местами, так как у окна ему легче было разбирать мелкий шрифт книги, он уселся в кресло и, открыв учебник, продолжал тем же тоном:

— Если бы вы не описали мне чудовище так подробно, я, пожалуй, никогда не смог бы вам объяснить это явление. Но прежде всего позвольте прочесть вам из этого учебника описание бабочки, принадлежащей к семейству сфинксов, или бражников — отряд чешуекрылых, класс насекомых. Вот оно:

«Две пары перепончатых крыльев бабочки покрыты мелкими цветными чешуйками, отливающими металлическим блеском; жевательный аппарат имеет вид свернутого хоботка, образованного вытянутыми в длину челюстями, по бокам которого находятся зачатки жвал и изогнутые щупики; нижние крылья скреплены с верхними крепким волоском; усики имеют вид удлиненных призматических отростков; брюшко заостренное. Сфинкс Мертвая Голова является иногда предметом суеверного ужаса среди простого народа вследствие издаваемого им скорбного звука и изображения черепа на груди».

Тут он закрыл книгу и наклонился к окну в той же позе, в какой я сидел в ту минуту, когда увидел «чудовище».

— Ага, вот и оно! — воскликнул он. — Оно опять поднимается по склону холма и, признаюсь, выглядит довольно-таки странно. Однако оно вовсе не так огромно и находится не так далеко, как вы вообразили. Дело в том, что оно взбирается по нити, протянутой пауком вдоль окна, и длина «чудовища», мне кажется, равна примерно одной шестнадцатой доле пяди, а расстояние от него до моего зрачка также составляет около одной шестнадцатой доли пяди.
♦ одобрил friday13
19 июня 2015 г.
Автор: В. Правдивый

Хочу поделиться историей, которая произошла со мной в детстве. Было это в 1978 году; я был пятилетним мальчиком и проживал в сибирской деревне в Кемеровской области с родителями и тетей (сестрой матери) в доме, который построил мой отец. Тетя училась в интернате и жила у нас в моей комнате.

Одним зимним вечером родители спали в своей комнате, а моя тетя делала уроки (по-моему, по истории). Я попросил рассказать мне сказку, и она читала мне с учебника свое домашнее задание при неярком освещении бра над ее кроватью. Признаться, мне неинтересно было слушать ее домашнее задание — я ведь просил рассказать сказку. И вот в это время что-то с обратной стороны двери стало карабкаться по ней. Отчетливо слышался шум, как будто кто-то небольшой цепляется за выступы двери и лезет вверх. Добавлю, что дверь была деревянной, а сверху имелась щель между косяком и дверью шириной примерно со спичечный коробок. Мы с тетей сразу затихли и в ожидании уставились на дверь. Нечто с той стороны добралось до верха...

Первое, что мы увидели в щели — маленькая ручка, похожая на человеческую, только черная. Она просунулась в щель и ухватилась за верхний край двери. У меня перехватило дыхание от страха. Я смотрел на руку, не отрывая глаз, как и тетя. В это время появилась вторая рука, которая также зацепилась за край двери: существо стало подтягиваться на руках.

То, что мы увидели с тетей тогда, я до сих пор не могу описать подробно. Это было похоже на огромный глаз ярко-красного цвета размером с теннисный мяч, который стал нас разглядывать. Остальные части существа я не разглядел, так как перепуганная тетя резко сказала мне, чтобы я накрылся одеялом с головой, и сама тоже накрылась. Так мы просидели под одеялами почти всю ночь.

Утром мы все рассказали родителям. Отец не поверил нам и сказал, что уроки тете надо раньше делать, а не сидеть допоздна, тогда и не будет ничего мерещиться. Недавно мы с тетей вновь вспоминали ту ночь, когда я приехал в гости к ней, но мы так и не смогли рационально объяснить этот случай.
♦ одобрил friday13
19 июня 2015 г.
Автор: Г. Л. Олди, М. и С. Дяченко, А. Валентинов

Публикуем на сайте рассказ из сборника страшных историй «Пентакль».

------

Железо давило на глаза — беспощадно, до кровавой боли.

Не открыть…

— Товарищ Бурсак! Товарищ Бурсак! Эй, там, дежурный, к врачу, в медчасть, бегом. Бегом, говорю!.. Товарищ Бурсак, это я, Крышталев. Вам из Киева звонили, срочно очень…

Слова звучали неправильно, незнакомо, и все вокруг, за стиснутыми железными веками, за кольцом боли казалось чужим, ненастоящим. Почему он здесь? Где все? Где всё?

— Товарищ Бурсак, товарищ Бурсак, вам из Киева!..

— Слышу…

Он слышал — еле различимые слова доносились с края света, из невыносимо чужой дали. Странные, хотя уже понятные. Все, все не так, все должно быть иначе! Жизнь — та, что осталась там, за намертво стиснутыми железными веками, разве это его жизнь? Настоящая? Его жизнь, его город… Киев? Конечно же, Киев! Золотое солнце на Лаврских куполах, легкая пыль над горячим летним Подолом, живые лица друзей…

Почему он здесь?

Давило железо. Не открыть…

— Слышу, товарищ. Мне нужно немного полежать.

— Доктор, колите вашу научную микстуру. Дежурный, шторы в кабинете закрыть, никого к товарищу Бурсаку не пускать!..

У него еще было время. Пусть немного совсем. Хватит! Он вспомнит, он вернется назад, чтобы вновь пройтись от самого начала. От небытия, от пыльной ветхости, пахнущей старым деревом и давними мышами.

Привычная тихая вечность, темнота умершей церкви…

Давило…

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрил friday13