Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «СУЩЕСТВА»

#26
21 сентября 2011 г.
Мой отец служил в части ПРО, расположенной глубоко в степи. Часть была какая-то непростая, с секретным оборудованием, секретная сама и прочее — вплоть до того, что она была не просто обнесена сеткой, а бетонным забором с тяжеленными глухими металлическими воротами на электронных замках-защёлках. Возле ворот стояли вышки, на которых круглые сутки дежурили часовые. А вокруг — степь. За 60 километров ни одного разумного существа, кроме замполита. «Деды» часто рассказывали про разные непонятные вещи, которые происходили на территории части — то солдат пропал бесследно, то с ума сошёл какой-то прапор, но батя не верил. Но, как обычно, случилось «однажды»...

А однажды был он в карауле — четыре человека, включая его, должны были ровно половину ночи ходить вокруг в/ч на предмет поиска явных или скрытых противников. Отгуляли они нормально (там даже волков не водилось, одни ящерицы — вот и все враги)? и на последнем круге почёта остановились облегчиться на забор родной части — буквально в двадцати метрах от луча прожектора, установленного на вышке. Начали отливать, и тут тот содат, что стоял дальше всех, заорал. Причём не просто заорал, а с явными признаками того, что его тащат в сторону от остальных — голос удаляется. Все фонарики повытаскивали, светят — нет человека. Причём ни следов на песке, ничего. Только автомат валяется.

Понятное дело, что пообделались они все, потому что ни один устав не говорил, что в таком случае делать. Ломанулись тогда они все ужасе к воротам, часовому орут, поворачивай, мол, прожектор, смотри, что там творится. Тот повернул и говорит, что ничего нет. Чистый периметр, и всё.

К этому времени им замком щёлкнули, ворота открыли, и они в ужасе на территорию забежали. Нужно было обязательно закрыть ворота. Закрывались они как простой «английский» замок-защёлка, то есть простым захлопыванием. Батя створку на себя тянет, а она не закрывается. Не то чтобы кто-то держит, просто как будто камень под створку закатился или что-то упирается.

Вот тогда батя и охренел окончательно. Он увидел, что на уровне его головы за край створки держится какая-то лапа. Я просил его описать подробнее, но что он рассказал, то рассказал — иссохшая человеческая рука, серая, цвета мышиной шерсти, с уродливыми ногтями. Она не тянула на себя створку, но и не давала закрыть, просто держалась и всё. Батя тогда в панике заорал часовому, чтобы он открывал огонь по всему, что есть за воротами, но когда тот повернул прожектор, ворота легко захлопнулись и там снова ничего не было.

После этого солдата искали в течение недели, но никаких следов его не нашли.
♦ одобрил friday13
#25
21 сентября 2011 г.
Двинулись мы из села в горы. День был чудесный, солнце светило, птички пели. В километре от села мы нашли заросли земляники, наелись и двинулись дальше. В первый же день одолели одну вершину (подниматься было весьма сложно). Наш проводник показал нам с вершины Говерлу на горизонте, показал Черногорский хребет и в какой стороне находится Трансильвания. Спустились мы часов в пять, сделали привал внизу, и, довольные и сытые, пошли дальше. Тут нужно сказать, что в горах довольно быстро темнеет, стоит только солнцу зайти за горы. Дело шло к вечеру, мы шли по одному из хребтов и решили, что нужно искать место для ночевки. Внизу, слева от нас, был практически голый склон, а дальше начинался довольно темный и густой сосновый лес.

В общем, мы собрали дрова, разожгли костер, поставили палатки. Девушки приготовили ужин, и мы все вместе поели. Сварили чаю (обычный черный чай в горах с добавлением трав — это нечто), стали травить байки. Между тем, солнце уже село, а небо затянуло тучами, хотя весь день светило солнце. Ну, мы потравили немного баек у костра, стали постепенно разбредаться по своим палаткам. Я спустился вниз, к лесу, облегчиться перед сном. Внизу, когда я выключил фонарик, мне уже стало не по себе. Это весьма жуткое чувство, когда ты стоишь в темноте, вокруг тебя древний лес, и ты постоянно вслушиваешься и вглядываешься в темноту (правда, когда включаешь фонарик, становится еще хуже, потому что видишь ты только стволы деревьев, дальше свет фонаря не пробивается, а вот кто угодно в лесу тебя видит прекрасно).

В общем, я вернулся к своей палатке, забрался внутрь. Поговорил еще с девчонками, потом решили, что время ложиться, погасили фонарик, легли, но заснуть никто не мог. Тут еще где-то сверкнула молния и дождь стал бить по брезенту палатки крупными каплями. Одна из девушек тихонько заскулила, я ее успокоил, перевернулся на другой бок и попробовал заснуть. Но тут я услышал шаги. Конечно, сперва я подумал, что это кто-то из наших (нас было три палатки) вышел наружу, но вот шаги… слишком они были тяжелые. Как будто кто-то очень большой медленно переступал с ноги на ногу. И ходил вокруг наших палаток. Я потянул топор к себе поближе и очень тогда радовался, что наша палатка с «предбанником». В общем, не знаю, сколько эти шаги продолжались, но в итоге сон пересилил страх и я заснул. Наутро выяснилось, что шаги слышали все, но никто палаток не покидал. Все лежали и боялись. Это была ужасная ночь...
♦ одобрил friday13
#24
21 сентября 2011 г.
Однажды я сломал ногу. Упал примерно с уровня 3-го этажа, при этом сломав себе пятку (наверно, самый неприятный перелом из несерьезных). Врачи определили мне сидеть в гипсе 3 месяца. Сидя дома, ничем не занимаясь, я быстро потерял режим и ложился спать, когда взбредет в голову. И как-то мартовской ночью (было полчетвертого, я это четко запомнил) решил я на костылях прогуляться в подъезд покурить.

Надо сказать, что дом мой — обычная девятиэтажка в спальном районе, и уже давно нет дураков, которые ставят в подъездах лампочки, ибо все равно соседи украдут. Из-за этого по ночам в подъезде темно, причем так, что двери напротив не видно. В общем, вышел я, прошел общий коридор и оказался в подъезде. Поставил костыли к стенке, а сам оперся спиной на дверь. И когда прикуривал сигарету, краем глаза на лестнице, ведущей вверх, заметил силуэт. Силуэт явно принадлежал мужчине, и что-то в нем было не так. Я, в принципе, никогда трусом не был и во всякую чушь особо не верил. Поэтому решил, что просто какой-то пьяненький мужик возвращается домой. Ну, думаю, бог с ним, пусть валит. Стою.

Десять секунд проходит, в темноте никаких шагов не слышно, а света от уголька сигареты недостаточно, чтобы его толком разглядеть. Ну, я решил зажечь зажигалку. Смотрю: до сих пор стоит, причем не лицом ко мне, а спиной, и нога одна на верхней ступени. В такой позе, как будто он поднимался и, услышав меня, замер в полушаге. Вот тогда-то стало жутко, но виду я не подал, а решил наорать на него. Почему-то я до сих пор считал, что это просто алкаш, а на тот факт, что он не шевелится уже полминуты, хотя стоит в неудобной позе, я не обратил внимания. Крикнув ему что-то типа: «Чего ты тут встал?», я пригляделся к нему внимательней. И в этот момент это «существо» повернулось ко мне лицом. Я замер, я ничем не мог пошевелить, даже дышать перестал. И все из-за его лица — оно было страшным: чёрные глаза, бледная кожа, вместо носа и губ были только очертания, именно очертания, как будто их просто дорисовали, причем такой неумелой рукой. Зажигалка погасла, но легче мне от этого не стало. Его лицо в кромешной темноте я видел четко, как днем. Ничего толком не видно: ни его фигуры, ни лестницы, ни лифта, только каждая мелкая деталь его лица.

Вывела меня из ступора обожженная сигаретой рука, но я все еще боялся пошевелиться, стоял и понимал, что если дернусь, то случится что-то очень плохое. Тут он повернулся ко мне всем телом, и, естественно, я не выдержал. Без костылей, с загипсованной ногой, я за секунду допрыгал на одной ноге до двери в свою квартиру, захлопнул ее и вжался в самый дальний уголок коридорчика. Так и сидел минут двадцать. Потихоньку ужас откатил. Я отдышался, посмотрел на трясущиеся руки, вспомнил, что так и не покурил, и достал сигарету. Подымив и полностью успокоившись, подумал, как же я нелепо выгляжу — здоровый парень вжался в угол как котенок, да и вообще, пережитый момент я уже почти что полностью списал на расшатанное воображение из-за двухмесячного одиночества и в душе смеялся над собой. Тут вспомнились костыли, которые остались стоять в подъезде. Ну, думаю, надо сходить, а то украдут по-любому. Подскочил к двери, уже решил ее открыть, но тут что-то меня остановило. Думаю, чем черт не шутит, гляну-ка я в глазок. И посмотрел… Да. Как в самом паршивом ужастике. Я посмотрел… и в пяти сантиметрах от меня, смотря мне прямо в глаза, было его лицо…

Что было дальше, мне рассказали уже родители. Их разбудил звонок по телефону в половину пятого ночи, из трубки был слышен мой истерический голос, говорящий полную белиберду. Батя резко сорвался ко мне. По дороге зацепил наряд ментов, сказав, что на меня напали. Когда приехали, дверь была закрыта, отец открыл своим ключом. В коридоре валялись вещи, скинутые с вешалки, и мой гипс (!!!), каким-то образом снятый с моей ноги. Телефон был разбит вдребезги, причем сотовый тоже. Меня нашли полностью невменяемым в углу туалета. Отпоили водкой и отправили в больницу на наркологическую экспертизу. Естественно, ничего не нашли и уже решили ставить мне шизофрению, но тут вмешался отец. В общем, все закончилось вполне нормально.

С тех пор я боюсь и каждый раз, когда выхожу из светлого и шумного лифта в мертвую тишину темного подъезда, жду появление страшных, полностью черных глаз. Когда выношу мусор поздним вечером, жду, что за углом у мусоропровода стоит он. Как всегда повернутый спиной, чуть сгорбившись, в какой-то странной и нелепой позе. И его лицо. Спокойное, нечеловеческое, бледное…

Я не знаю, кто это был. Я даже понятия не имею, был ли это человек. Я знаю только одно: он действительно есть, и встреча с ним — самое страшное, что может случится со мной.
♦ одобрил friday13
#20
20 сентября 2011 г.
На дворе восемьдесят четвертый год, Узбекистан, мелкий городишко в двухстах километрах от Ташкента. Ангрен. Долина смерти. На самом деле, ничего особо страшного в том городишке не было, просто место не совсем приятное: повсюду горы. Они, казалось, нависают и хотят раздавить.

Приехали мы туда всем кланом: дед с бабкой (по материнской линии), мать и отец, тетка с семьей, дядя. Купили сразу несколько отличных квартир и дач и собрались жить долго и счастливо.

Проходит пять лет тихой и спокойной жизни — достаток семьи много выше среднего: мать работает в горисполкоме, отец ведет военподготовку в местном училище. Я учусь в шестом классе. Ну, драки на почве расовой ненависти — это вполне нормально.

И тут началось это. Сначала в доме начали появляться муравьи. Тысячи. И давили эту мразь, и травили, чего только не делали, но они продолжали протаптывать свои дорожки. Через пару месяцев муравьи исчезли, а их место заняли тараканы. Огромные и мерзкие, в палец, пожалуй, длиной. Они появлялись ночью: ползали по стенам и потолку, падая периодически на лицо. Это было действительно мерзко.

Устав от безуспешной борьбы, мы всей семьей перебрались к тетке. Та с мужем и дочерью жила на другом конце города в роскошной четырехкомнатной квартире на шестом этаже единственной в городе девятиэтажки. Некоторое время было очень хорошо: смотрели всей семьей видик, играли с сестрой и занимались прочими веселыми вещами. Родители в это время занимались химической войной на старой квартире с применением санэпидстанции и другого тяжелого вооружения. Несколько месяцев пролетело как один день, и вот пора возвращаться домой.

Насекомых не было. Было странное ощущение угрозы. По крайней мере, у меня. Родители, как истинные коммунисты, разумеется, не верили во всякую там чепуху. А ощущение никуда не девалось: находясь в квартире, я чувствовал, что за мной кто-то наблюдает. Смотрит недобро так. Немного погодя это чувство стало преследовать меня и вне стен дома. Стоило лишь остаться одному, выйти, например, за хлебом, и чувствуешь затылком сверлящий взгляд. Я всегда старался находиться в обществе, пусть даже общество это сулило постоянную ругань и драки. Шлялся со сверстниками, пробовал курить... Я просто не мог находиться в той квартире. Спал уже в одной комнате с родителями.

В один «прекрасный» момент отец уехал на несколько месяцев в Ташкент. Вроде как квалификацию повышать, хотя на самом деле были дела семейные. В итоге я остался с матерью один в трехкомнатной квартире. Ощущение опасности стало пропадать: казалось, невидимый соглядатай стал халтурить, а потом и совсем убрался. Я даже опять начал спать в отдельной комнате. Затишье перед бурей...

Я проснулся от ощущения леденящего душу ужаса. Некоторое время я не мог открыть глаза, нет, я не хотел их открывать. Я чувствовал — рядом смерть. До сих пор с содроганием вспоминаю те минуты. Тишина, даже тиканья часов не слышно, холод (в июле-то южной страны) и всепоглощающий ужас.

Вспышка и грохот — вот что вывело меня из состояния дрожащего на ветру листа. Я распахиваю глаза и вижу в луче фонаря согнувшуюся, видно, в корчах боли фигуру. Мгновенно вскакиваю с кровати и бегу к стоящей в дверном проеме с дробовиком в руках матери. Нарастающее ощущение ужаса — я вижу, как фигура медленно подымается... Когда оказываюсь за спиной матери, раздается еще несколько выстрелов, истошный крик. Кричит мать. Я тогда, кажется, обделался и вырубился.

Очнулся уже дома у деда: за столом сидит мать, бледная-бледная, дядя и дед с бабкой. И несколько ментов толпятся. Что-то обсудив, дед вместе с дядькой и ментами отправились на нашу с матерью квартиру. Труп грабителя искать, хе-хе. Через несколько часов после их ухода началась стрельба. Добротная такая: длинными очередями били.

Труп грабителя не нашли, и менты, сделав свое дело — пособирав гильзы и посчитав дырки в стенах, уехали. Дед с дядькой остались сторожить квартиру. А потом, видно, началось. Деда, говорят, нашли на веранде со «Стечкиным» в руке. Мертвым. Сердечный приступ. Дядя хоть и остался жив, но поседел и стал заикаться. И запил крепко. Спился быстро.

На следующий день, не то что не дожидаясь похорон деда, но даже не простившись, мы с матерью уехали к отцу в Ташкент, а оттуда уже втроем вылетели в Москву.

Я пробовал разговаривать с матерью о том случае. Она всегда говорила неохотно: то это был бандюга, то дедово наследство, решившее отомстить через детей и внуков, то вообще чёрт знает что. Однажды она разговорилась, сказав, что насверлила в твари, как минимум, две дырки полевой. В стене нашли лишь одно отверстие 12-го калибра. Дед отстрелял 2 магазина — 40 патронов...
♦ одобрил friday13
#18
19 сентября 2011 г.
Расскажу историю, которую рассказал мне отец. А её ему поведал его близкий друг, с которым он общается с детства. Его я тоже неплохо знаю, он врать не будет, да и зачем ему?

Мой отец, как и его друг (буду называть его дядя Миша), родом из деревни в глухой тайге. Все, кто там живет, с детства охотники-рыбаки. Смело ходят по тайге без компаса, а на медведя с одним ножом. Люди, которые не боятся дергающихся ручек, мерещащейся дряни и всякой околопаранормальной фигни. История была осенью, когда шли дожди, начинало рано темнеть и холодало.

Дядя Миша и его друг решили съездить на промысел к одной из небольших речек глубоко в тайге. Путь был неблизкий. Сначала на лодке по реке от деревни до лесной избушки. Затем пешком по тайге с ночевкой, и еще полдня до места. Маршрут этот уже давно проложен дедами и старожилами. Так вот, на полпути к месту в тайге был старый огромный барак, где жили и работали в советское время ссыльные. Местные деды давно уже поговаривали, что там дело нечисто, нарекли этот барак «проклятым» и обходили это место далеко стороной, предпочитали ночевать под ёлкой вместо крыши над головой. Ну а дядя Миша и его друг, конечно, посмеивались, но советы бывалых уважали. Егеря плохого не посоветуют. Но в этот раз получилось по-другому...

Стемнело рано, заморосил дождь, подул сильный ветер. И они решили, что стоит переночевать под крышей над головой, то есть в том бараке. Оно и понятно: там относительно сухо, нет сквозняков сильных и безопасно (хищная живность побаивается людских строений). Пришли они в барак, развели прямо внутри костер, поужинали, все было хорошо. Легли спать, костер чуть тлеет.

Миша проснулся посреди глухой ночи. Темнота такая, что глаза что закрой, что открой — один чёрт. Костер вообще не горит, даже не тлеет. Осмотрелся, прислушался и тут понял, что проснулся от громкого скрипа — кто-то по старой вертикальной лестнице поднимается (или спускается) и сопит. Потом это нечто стало спускаться. Скрип-скрип, скрип-скрип. Равномерно, но плотно ступая на ступени. Ну он, конечно, не понимает. Тихонько нащупал друга, повернулся к нему, а тот: «Я уже, наверное, час не сплю, оно уже весь барак обошло». Они лежали без движения около 5 минут, и страх все нарастал. И тут всё стихло. Затем как будто сквозняком прошёлся шорох по половицам. Миша с другом вглядывались в темноту, но ничего не было видно, Затем одновременно они почувствовали, что это нечто остановилось напротив них и стало сверлить их глазами, да так пронзительно, что друг без памяти вскочил и побежал наружу. Миша еле опомнился, тоже вскочил и побежал.

Бежали они долго в почти непроглядной темноте в неизвестном направлении. Оставшуюся часть ночи провели под кустом, трясясь от холода и страха, ничего не понимая. Настало утро, рассвело. Ну что делать, за вещами надо идти, а как иначе. Наконец, договорились, что этот друг и пойдет туда. Тихонько добрались до барака, вроде тихо, всё, как обычно. Друг зашел, осмотрелся, начал собирать вещи и тут как будто окаменел, через мгновение вылетает с огромными глазами и весь белый. В руках сжимает мертвой хваткой, что успел схватить, и они опять побежали. Потом успокоились, отдышались. Друг рассказал, что была тишина — и тут ему кто-то то ли облокотился, то ли опёрся на спину, закашлялся в ухо: «Кхе-кхе», — и он почувствовал на затылке дыхание.

За остальными вещами они так и не пошли: плюнули, полубосые вернулись обратно к лодке и уплыли домой. И с тех пор никогда туда не ходили.
♦ одобрил friday13
#5
17 сентября 2011 г.
Как-то шёл домой, смотрю — у соседнего дома стоит наш участковый и вглядывается куда–то вверх. Так, активно вглядывается. Я проходя спросил, мол, кошка, что ли, чья–то на крыше. А он рассказывает, позавчера повесилась тётка из такой–то квартиры, обстоятельства можно трактовать как сомнительные. Одинокая, 47 лет. Проблема в том, что она ему несколько месяцев жаловалась, что к ней по ночам из угла лезет чёрное чучело, прямо вылупляется через обои. Он говорит, по жалобам ходил, смотрел — угол как угол, заклеен обоями. Соседи пытались устроить её на лечение в больницу, там что–то прописали, но сказали, что не представляет опасности. Последние несколько дней сильно кричала по ночам, что он её забирает. Соседи звонили в милицию, те приезжали — без последствий.

Я спрашиваю участкового, а что он сейчас там выглядывает. Он показывает — вот, мол, окно той квартиры, как раз напротив того угла, мне кажется, или там что–то шевелится? Смотреть я не стал и быстро пошёл по своим делам.
♦ одобрил friday13
#3
16 сентября 2011 г.
Как-то раз я ночью сторожил офис. Обязанностей было минимум — следить, чтобы никто не ворвался (я дрищ знатный, но если бы кто-то сумел ночью взломать эту нереальную железную дверь, его бы и омоновец вряд бы смог остановить, так что я там был скорее для проформы), впускать начальство и ещё чтобы с потолка не текло — иногда там трубы на втором этаже прорывало. И ещё раз в неделю надо окна мыть изнутри. В общем, работа простая и непыльная. А там были компы со всякими простыми игрушками, типа «Героев меча и магии» третьих — а мне больше и не надо. В этом офисе я проводил ночи с субботы на воскресенье. Всё всегда было спокойно, ключи имелись только у директора, какого-то менеджера и у меня.

Как-то раз в субботу я сидел за героями и вдруг что-то зашебуршилось с той стороны двери. Один раз. Я подошёл, посмотрел в глазок — никого. Решил, что мимо прошли, и вернулся к игре, но не успел сесть на стул, как что-то опять заскреблось и послышался совершенно неразборчивый мужской голос и стук в дверь. Я решил, что это пришёл директор, вставил ключи. Провернул на один оборот и ещё раз посмотрел в глазок — там никого. Я громко произнёс: «Имя-отчество, это вы?». В ответ тишина. Я обратно повернул ключ, тут же с той стороны двери послышался голос — на этот раз женский, опять я ни слова не понял — вроде говорит, но какие-то слог за слогом бессмысленные. Тут я громко их всех послал через дверь и пригрозил, что вызову милицию (тут я слукавил — никаких телефонов внутри не было, я только знал, что теоретически где-то должна быть кнопка вызова пожарки, до сих пор не знаю, есть она там или нет). Через где-то секунду после этого женский голос замолк и послышался такой негромкий стук в окно. Я раздвинул жалюзи и охренел. Нет, не просто охренел.

Охренел от страха — ноги подогнулись и я сел на пол. На решетке повис человек (я хочу думать, что человек). Всё в нём было совершенно неестественно. Такое впечатление, что кто-то видел людей только в кино и сделал себе костюм, чтобы походить на человека и надел его на себя. Я даже приблизительно не могу определить, какого оно было пола. И как только он меня увидел, то заговорил — сначала тем, женским, голосом, потом чередуя по слогу с мужским, потом вообще как будто голос шёл из нескольких источников, с какими-то скрипами и шелестом. Господи, у него и мимика была совершенно нечеловеческая — он одновременно двигал всеми лицевыми мышцами во всех возможных направлениях. Руками и ногами при этом сучил по стеклу, а сам поднимался вверх. Может, он зажал прутья между коленей и карабкался — не знаю. В тот момент мне казалось, что он взлетал. Видно его было прекрасно и висел он так очень долго, наверное, минуту, а я ничего не мог вообще сделать — просто на полу сидел и, застывши, смотрел на эту тварь.

Где-то через минуту пришло внезапное избавление — вдруг вся какофония смолкла, а он резко повернулся (клянусь, градусов на 100 повернул башку, аж за плечо) и застыл на несколько секунд, уставившись куда-то, а потом резко спрыгнул и что-то произнося новым, низко вибрирующим голосом, удалился. Куда он делся — я с пола не видел. Мне хватило сил только задвинуть жалюзи и уползти в комнату, из которой не видно ни двери, ни окон. Там я сел и заплакал — как маленький ребёнок, в последний раз я плакал лет за восемь до этого. Потом это состояние прошло и меня стала бить крупная дрожь. Так, на полу, я просидел до 6 утра, пугаясь каждого шороха, пока не пришёл сменщик Артём. Я его, наверное, минуты две разглядывал через глазок и просил то отойти, то сказать «что-нибудь».

В конце концов пустил, он мне с ходу отвесил подзатыльник, а я в ответ только счастливо и истерично засмеялся (опять до слёз в глазах). В общем, домой пришёл — родители не могут понять, что со мной случилось — бледный, круги под глазами, взвесился — на семь кило похудел за ночь. С тех пор я ночью часто плохо сплю и снятся кошмары. Никому из знакомых — ни слова, ни намёка — засмеют...
♦ одобрил friday13