Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «СТРАННЫЕ ЛЮДИ»

11 августа 2016 г.
Первоисточник: pikabu.ru

Автор: Bladerunner42

Катю однажды отправили из офиса с поручением — отвезти документы клиенту.

Отправили ее в середине дня, и шеф сказал, что, как отвезет, может с чистой совестью ехать домой. Ради пары часов смысла нет туда-сюда кататься.

С курьерским поручением Катя справилась быстро. Вышла от клиента. К метро идти через парк. Торопиться некуда. Разгар июня, погода отличная. Шла Катя, не спеша, гуляла.

Купила мороженое, присела на скамейку — хорошо.

И вот сидит она, наслаждается мороженым и полной свободой и слышит голос, причем вроде знакомый. Повернула голову, а на другом конце скамейки сидит действительно знакомый парень. То ли Юрка, то ли Мишка. То ли учились вместе, то ли работали где-то. В общем, вылетело из головы.

Парень симпатичный, одет хорошо, улыбка приветливая. Спрашивает, что да как, про себя рассказывает, про общих знакомых. Катя даже стала припоминать, что он все-таки Мишка, и они вместе все-таки учились.

Рассказывает интересно, шутки шутит смешные. Вопросы задает правильные. Катя довольно быстро в беседу втянулась, увлеклась.

В общем, через какое-то время парень уже как будто сто лет знакомый. И улыбается так обольстительно, и намекает, что на вечер у него планов нет… У Кати и у самой планов не было. Да и одна Катя уже полгода как… А тут такая встреча — судьба, можно сказать.

В общем, последовало приглашение на бокал вина, отметить встречу. Оказалось, парень живет недалеко, всего лишь через парк пройти. Катя согласилась…

Она уже хотела подняться со скамейки, как в голову ей прилетел футбольный мяч. Прилетел не сильно — мяч уже был на излете, и попал не в лицо, а по затылку. Максимум слегка прическу помял. И тут же издалека какой-то подросток крикнул: «Извините!». Видимо, футболист.

Катя сперва повернулась взглянуть на прыгающий по траве мячик и маячившую вдалеке фигуру будущего Марадонны.

А потом повернулась к собеседнику, ища поддержки в неловкой ситуации. И пока она вертела головой, до Кати дошло несколько вещей.

Во-первых, во рту у нее очень сухо и страшно хочется пить.

Во-вторых, в висках у нее будто стучат молоточки. И стучат очень давно. Еще до попадания мячиком.

В-третьих, все руки и значительная часть юбки у нее в растаявшем мороженом, а размокший в кашу вафельный стаканчик она все еще держит в руках.

В-четвертых, и, пожалуй, самых главных: никакого Юрки-Мишки не было. В смысле такой парень с ней не учился. И не работал. А если бы учился или работал, то на скамейке с Катей сидел явно не он.

Рядом с Катей сидело завернутое в грязные вонючие лохмотья высохшее создание с провалившимся носом, лишенное губ. Единственное, что в нем было от живого человека, это круглые выпученные глаза, которые, не моргая, уставились на Катю.

«Как я не замечала эту вонь?» — пронеслось в голове у девушки. «Как я вообще с ним говорила?» И тут же она ответила сама себе, подхватывая со скамейки сумочку липкими от мороженого руками: «А ты с ним и не говорила, подруга, он тебя завораживал, а ты просто сидела, пуская слюни». Эту мысль она додумывала уже на бегу — удивительно быстром, учитывая то, что ноги не слушались, а туфли были на каблуках.

С тех пор Катя огибает это место десятой дорогой. И стала любить футбол.
♦ одобрила Инна
15 июля 2016 г.
Первоисточник: engelrot.ru

Автор: Василий Чибисов

Отец моей двоюродной бабки всю молодость умело лавировал между красными и белыми, выполняя всякие мелкие поручения. Там, где одного безоружного человека было мало, а вооруженного отряда — много, N приходился как нельзя лучше. Посторожить склад, сопроводить дочку комдива до соседнего города, выследить воришку зерна или, наоборот, стащить пару мешков. Репутация исполнительного и в меру честного лиходея играла N на руку — работы всегда хватало, а за собственную шкуру он дрожал чуть меньше, чем все остальные.

Окончательный триумф и респект пришёл к N внезапно, после успешного выполнения примитивного, казалось бы, «квеста». Был в одном туркменском селе большой склад, где красноармейцы хранили оружие. Басмачи, едва пронюхав о таком сокровище, потянулись со всех окрестных поселений. Но — вот странность! — ни одного успешного ограбления эти местные ассасины так и не совершили. Пропадали, не дойдя двух дворов до заветного амбара. Будучи по природе и профессии суеверными, разбойники вскоре плюнули на свою затею и пошли дальше на северо-запад, перехватывать идущие в Кара-Богаз поезда.

Но безопасность — прежде всего. Прогнав остатки беляков, коммунисты решили разобраться с суеверными слухами, которые ходили, летали и бегали вокруг оружейного склада. Виданное ли дело, жители покидают насиженные места! Из центра чётко сообщили: укрупнять сельское хозяйство! Что это за самоволочки тут?

Но бородачи упёрлись. Говорят, что это не просто амбар, а бабай-амбар. И боятся тут все, мол, амбар-бабая. Комиссар поначалу возмутился — самого бабайкой в детстве пугали. Дошло бы до показательных расстрелов, да только N здесь вовремя вмешался. Объяснил комиссару, что бабай — это по-местному «дедушка». Стало быть, амбар раньше принадлежал уважаемому роду, вот старики и ворчат.

Всякая инициатива наказуема. Вот N и поручили сторожить склад. Заткнув за пояс топорик и наган, прихватив ломоть солонины и чайник с крепким зеленым чаем и позвякивая стальными яйцами так, что местные с уважением смотрели вслед, N двинулся к наблюдательному пункту. Скромную заброшенную мазанку N заприметил ещё за неделю до дежурства.

Как и другие окрестные дома, мазанка была покинута хозяевами. Не брошена, а именно покинута: всё её скромное убранство ждало возвращения жильцов из безвременной отлучки. Отсюда были видны двери амбара, запертые на большой ржавый замок. Ключ новоиспеченному часовому не полагался. Гораздо важнее обзора была слышимость. Степная ночь, абсолютно прозрачная для посторонних звуков, выдала бы любого воришку с потрохами, даже опытного басмача.

Ползли часы, долгие и монотонные. Тишина из помощницы превращалась в навязчивого тур-агента, втюхивающего путёвки в царство Морфея. Запас крепкого чая быстро истощался. Небо светлело, пряча от смертного взора звездные дворцы древних. Решив, что в такое время грабители уже не сунутся, N прогулялся по соседним дворам. В каждом — пустая собачья будка. В Средней Азии без собаки жить опасно. Псы хорошо чувствуют частые землетрясения и предупреждают хозяев жалобным протяжным воем.

Потянуло крепким табачным дымом. N повернулся против направления ветра. У поваленной изгороди сидел дедок и, кряхтя от удовольствия, курил длинную трубку. Дедок зарос волосами и бородой настолько, что лица его было толком не разглядеть. Только сверкали из-под седых косм узкие, с хитрым прищуром, глаза.

— Промышляешь, товарищ? — прокашлявшись, спросил единственный в округе абориген.

— Сторожу, дедушка, — честно ответил N.

— А, ну это хорошо. Сторожи, сторожи. Я вот тоже сторожу. Кости свои сторожу.

Довольный собой, старичок разразился каркающим смехом и едва не скатился со своего возвышения. «Недолго ему осталось», — подумал N.

— Мне всё равно недолго осталось, — старик прочитал очевидные мысли своего собеседника. — Вот я и решил поближе к дому.

— А почему люди отсюда ушли?

— Хех, а кто бы в здравом уме не ушёл?

— Неужто большевиков испугались?

— Насмешил! — дедулька выдал новую порцию смеха и кашля. — Чего мы, людей с ружьями не видели? А вот чтобы за ночь все собаки сбежали — такого на нашем веку не было.

— Как сбежали? Они ж на цепи сидят, нет?

— Эх, товарищ молодой, собаки — они только с виду дурные и брехливые. Ежели настоящий зверь захочет вырваться, то никакая цепь не удержит.

Сделав последнюю затяжку, старичок привстал и с неожиданной прытью скрылся в доме. «Надо осторожнее тут. Вдруг ряженый!» — подумал N и вернулся к своей сторожке.

У задней стены дома обнаружились и глиняная печь, и запас бурдюков с водой, и мешок старой муки. Испечь пару тонких лепешек для любого, кто прожил в Туркмении хотя бы месяц — не проблема, поэтому довольствоваться одной лишь солониной не пришлось. Обед, о котором в осаждённом Царицыне могли только мечтать! Всё-таки бывают ситуации, когда лучше держаться подальше от родной земли. Впрочем, N никогда не был привередлив в пище. Вот и сейчас он аккуратно спрятал в мешок запас съестного и закопал тут же, в холодном глиняном полу. Должно хватить ещё на пару дней.

Вскипятив в чайнике воду, засыпав свежий чай и оставив завариваться до вечера, N наконец-то прилёг на узкий топчан и сам не заметил, как уснул. Во сне он снова бродил по деревне, где на сей раз кипела жизнь. Ему удалось обойти каждый двор и душевно пообщаться с несколькими жителями. Проснулся N уже на закате и с неудовольствием вспомнил, что во сне все деревенские обитатели бегали на четвереньках и не то лаяли, не то смеялись, не то кашляли.

Пробуждение было не из приятных. А кому приятно осознавать, что в твоём временном жилище кто-то рылся? В буквальном смысле: выкопал, понимаешь, нычку с солониной и всё сожрал. И чайник опрокинул. Ну что за люди? Придётся завтра идти в ближайший город за провиантом.

Чтобы не уснуть без чая, N принялся разгуливать по покинутым дворам, стараясь не выпускать из виду амбар. Стоит ли говорить, что ноги сами каждый раз приносили сторожа прямиком к охраняемому объекту? Склад высился над степной кожей гигантским дощатым нарывом, продавливая ткань привычных маршрутов, создавая центр притяжения. Вот N туда всё время и притягивался.

Когда рассвет уже перешёл от осады небосклона к штурму, N собрался проведать местного старика и попросить у того чего-нибудь съестного. Как раз для таких случаев N всегда носил с собой универсальную валюту: кисет первосортного табака.

Но во время контрольного обхода вокруг амбара мужчина кое-что услышал. Там, внутри склада, за закрытой навесным замком дверью, кто-то ходил. Тяжело, размеренно, строевым шагом, строго по периметру. Выходит, не так уж сильно доверяли товарищу N красноармейцы, раз решили второго сторожа внутрь поместить!

— Революционный привет, товарищ, — прислонившись спиной к бревенчатой стене амбара. — Сторожишь?

В ответ пробурчали что-то неразборчивое.

— А тебя надолго внутри заперли? — N не сдавался, его беспокоил один насущный вопрос. — Скоро сменщик-то придёт?

Но вместо ответа в стену гневно ударили. Мол, нечего солдата на посту отвлекать. Оно и понятно — кому понравится сидеть внутри тёмного склада и ждать, пока придёт смена. А попробуй, оставь пролетария наедине с ценным грузом! Ищи потом ветра в поле.

Махнув рукой на неразговорчивого солдата, N побрёл по привычному маршруту. Старичок сидел на своём пригорке и курил. И как будто заранее готовился к новой встрече.

— Слушай, сынок, а нет ли у тебя табачку? А то я весь запас уже израсходовал. В долгу не останусь, балыком угощу. У меня зубы один чёрт выпали, чтобы вяленое мясо жевать.

N не стал торговаться и щедро пожаловал старику весь кисет. Тряпица, в которую был завернут провиант, показалась сторожу смутно знакомой. Только вернувшись в наблюдательный пункт, при утреннем солнечном свете, мужчина понял — это та самая ткань и та самая солонина. Что за чертовщина?

Под окном захихикали. Жертва обмана выскочил во двор и с изумлением увидел, как прочь улепетывает старичок. Ловко, прытко, но всё равно по-старчески. Как будто обычного ковыляющего шаркающей походкой деда показывают в старом кино, но на новом фильмоскопе. N помотал головой и вернулся к столу, в надежде немного перекусить. Но вместо солонины обнаружились куски влажной глины.

Мужчина прилёг на топчан, пытаясь унять головокружение.

В дверях показалась крепкая фигура в военной форме. N почувствовал на себе пристальный недружелюбный взгляд.

— На смену пришёл, товарищ? — вопрос вылетел сам собой. — Вовремя. Ты проверь, как там дела у часового внутри склада. Ему же там, поди, скучно взаперти целый день сидеть.

Сменщик не отвечал и всё стоял неподвижно, буравя N взглядом. От этого стало так неуютно, что мужчина проснулся.

Солнце садилось, переливаясь всеми оттенками алого. Ночь будет ветреной.
Поблизости залаяли собаки, и их лай казался многоголосой праздничной песней. Совсем дедулька заврался. Никуда псы не убегали.

Весёлый дедушка, как выяснилось, успел раскидать муку из мешка и продырявить бурдюки с водой. Гражданская война научила N обходиться без еды продолжительное время. Поэтому вчерашний план — дождаться рассвета и отправиться в ближайший горком — корректировке не подвергался.

Быстрая ходьба помогала не засыпать на ходу. Ноги, как им и полагалось, сами принесли сторожа за амбар. Внутри по-прежнему раздавались мерные тяжёлые шаги. Нет, это не дело! Нельзя оставлять человека взаперти на такое долгое время.

— Эй, товарищ! Хватит там ходить! Выходи уже, — в шутку бросил N и услышал, как падает в пыль большой навесной замок.

Обежав вокруг здания и не обнаружив никого и ничего, кроме распахнутой настежь двери, сторож сунулся внутрь. Большевики запаслись оружием на совесть. Но куда большее впечатление, чем пулеметы и гранаты, на N произвели вилы. Обычные вилы. Воткнутые с чудовищной силой прямо в стену, насколько хватило зубьев. В ту самую стену, к которой вчера по-товарищески прислонялся N! (что за эн-факториал?). Если бы брёвна были чуть-чуть тоньше…

Кого бы ни заперли красноармейцы в амбаре, сидеть под замком тому не понравилось. Сторож отбежал от амбара подальше, выхватил из-за пояса топорик и заозирался. Пару раз на краю зрения промелькнул силуэт не в меру шустрого косматого дедушки. Завыли собаки. Завыл ветер, поднимая пыльные облака. Разобрать что-либо в двойном мраке было невозможно.

Блуждать среди бури, пугаться каждой тени, всюду видеть этого странного старика — не каждый выдержит. N бы точно не выдержал, если бы не пение. Он вдруг услышал, как несколько голосов затянули мелодичную руладу: то ли свадебную, то ли заупокойную. Тут не до жанра, главное — добраться до людей. Но, какая ирония, люди эти почему-то жили в доме за той самой изгородью, где произошла первая встреча со стариком!

А вот и он сам, сидит, курит трубку, улыбается. Или хмурится, или ухмыляется — не разглядишь за его седыми космами. Но смотрит пристально, пронзительно — это чувствуется. А в доме поют, звенят бокалами, танцуют…

— Ты, мил человек, заходи, не стой у порога, — подначивает дед.

— Неужто вернулись жители? — удивляется N, а сам уж руку тянет к покосившейся калитке.

— А мы и не уходили! Вот кто вернулся, так это сынок мой старшой. Когда революция грянула, его местные убили и в амбаре под полом похоронили. Да что я жалуюсь? Тут все друг друга резать начали, злее собак, честное слово.

— Погоди, старый, — N начинает о чём-то смутно догадываться. — Если тут резня была, то зачем ты мне про собак врал?

— А я и не врал! — обиделся дед. — Собаки за неделю большую кровь почуяли и сбежали.

— А жители за ними ушли!

— Не все! Не все! Те, кто поумнее, ушли. Да только умных мало. Поэтому ушли не все. Не все. Хе-хе-хе. Вот я и сторожу оставшихся.

«Я тоже сторожу. Кости свои сторожу», — вспомнил N чёрный юморок старика.

— И не только свои, — закончил дед чужую мысль. — И не только сторожу. Но и новые собираю. Ох, и подсобили мне большевики с этим складом! Сколько бандитов ко мне в гости пожаловало! Как раз к сыночку на свадьбу. Слышишь, как поют?

Голоса в хоре путались, расслаивались, плыли, чтобы в конце концов оказаться воем и лаем большой собачьей стаи.

— Я бы и тебя за стол усадил, да только порадовал ты старика. Ты же тоже сторож, как и мой сын старшой. Ты амбар сторожил снаружи, а он изнутри.

— Так это твой амбар? Бабай-амбар? А ты сам — амбар-бабай!

— Эхма! Дошло! Ну, какой сообразительный, даром что большевикам помогаешь! Эй, гости дорогие, выходите посмотреть на энтого мудреца.

И из дома вышли гости…

Красноармейцы, обеспокоенные пропажей сторожа (точнее, возможной пропажей оружия), послали за N целый отряд. Прибывшие товарищи сняли N с крыши амбара. Мужчина был сильно истощён и что-то бормотал про людей, которые бегали на четвереньках и лаяли как собаки. И вместо ног у многих были или руки, или обглоданные мослы, или вовсе какие-то палки.

N спасло только его доброе имя. Солдаты решили проверить его бессвязные речи и вскрыли подпол амбара. Там обнаружился скелет неестественно крупных размеров, словно после смерти выросший из мышечной одежки.

Что касается дома за покосившейся изгородью, то его убранство грозило одержать сокрушительную победу над армиями воинствующих материалистов. Несколько десятков тел, разной степени разложения. Точнее, обглоданности. Свалены в кучу. И на вершине этой пирамиды, этого локального апофеоза гражданской войны, гордо восседала бездыханная мумия старика, заросшего седыми космами, сжимающего в зубах длинную трубку, замершего в последней затяжке.
♦ одобрила Инна
Первоисточник: специально для крипер.ру

Автор: Василий Чибисов

Сегодня мы не беззащитны, как когда-то были.
Геббельс. «Дети с отрубленными ручками»

За моей спиной освещенная прихожая. Под ногами старый скрипучий ёлочный паркет. Выключатель вмонтирован в противоположную стену и часто заклинивает. Рядом с ним стоит тумбочка, заставленная хрупкими фарфоровыми кошками. Я легко могу промахнуться и сбить одну из них.

Дверь? Одно название. Фанера совковая. Только звезду красную нарисовать и подписать ИЛ. Название одно, а не дверь. Любое движение выдаст меня с потрохами. Но той, кто за дверью, не нужны мои потроха. Она собирает руки. В корзинку. Я сам видел.

Девочка с русыми косичками, в простом деревенском платье, босая.

Держит большую плетеную корзинку. Такой хорошо размахивать в воздухе, когда бежишь по широкому, залитому солнцем полю. Но у меня за спиной — не поле, а маленькая прихожая, залитая тусклым светом единственной лампочки. Мне бежать некуда. Поэтому я буквально прилип к глазку, чтобы не выпустить наружу ни одного фотона.

Девочка беззаботно тычется носом в кнопку вызова лифта. Дети часто так делают, когда несут из магазина тяжелые пакеты. Корзинка тоже тяжелая, потому что доверху наполнена отрубленными человеческими руками.

Я видел эту девочку ещё вечером. Прогуливалась бесцельно, песенки деревенские напевала, смотрела в серое небо. Правда, корзинка тогда была закрыта красным платком, и я не придал этому значения. Даже когда к девочке подошёл сосед из квартиры напротив и завел в подъезд, я сумел подавить импульсивное желание действовать. Вызывать полицию в этот район бесполезно. Особенно по поводу соседа, у него везде есть связи. У таких сейчас везде связи. Это новая мода у золотой южной молодежи. Правоверный, живёт в элитном особняке под присмотром родителей. Устроен в лучший столичный вуз. А сюда приезжает с друзьями отрываться. Покумарить вволю. И пострелять из золотого пистолета. Иногда — в воздух.

Что я мог сделать? Спасти девчушку от незавидной участи не представлялось возможным. А оно вон как обернулась. Я ещё ни разу не слышал, чтобы взрослые мужики так орали и звали маму. И никто в доме не слышал. И те, кому эти орлы с Кавказа сломали жизнь — тоже.

Девочка дождалась лифта и шагнула в хромированную новенькую кабину. Когда коммунальщики успели поставить нам такую красоту? Корзинка, полная отрубленных похотливых ручонок, едва протиснулась внутрь.

Лифт ехал вниз долго. Я вслушивался в щелчки шестеренок и гудение канатов. Непривычные звуки. Почему они не беспокоили меня по ночам раньше? С моей бессонницей я бы обязательно обратил внимание на изношенный старый механизм.

Промучился над этим вопросом всю ночь, пытаясь вспомнить.

Уснул с рассветом. Во сне зазвонил выключенный телефон.

— Что, геноссе, соседи жить мешают?

— Мешают, — признался я.

— Больше не помешают. Вы не беззащитны, как когда-то.

— А вы не знаете, почему я раньше не обращал внимания на лифт? — но трубку уже повесили, и я проснулся.

Ответ пришёл сам, утром, вместе с нарядом полиции и судмедребятами. Они, матерясь и спотыкаясь, тащили мешки с трупами с пятого этажа. Пешком. Конечно, пешком. А как ещё? Откуда в старой совковой пятиэтажке возьмётся лифт?
♦ одобрила Инна
6 июля 2016 г.
Привет, меня зовут Макс, мне 21 год.

Может, кто-то сможет найти разумное объяснение того, что вообще вокруг меня происходит.

Сегодня 22 июня 2016 года. Я живу в городе Буча (Киевская область), в двухкомнатной квартире 9-тиэтажного дома в центре города. В одном подъезде с родителями, так получилось, что мои родители познакомились, будучи соседями, и с тех пор у нашей семьи две квартиры в одном подъезде, одну из которых на 6 этаже мы долгое время сдавали, теперь она моя. А родители и моя младшая сестра все так же живут на 2 этаже.

Короче говоря, вчера я сидел возле своего подъезда, говорю сразу — я ничего не пил. Мне весь вечер было лень поднять пятую точку и пойти заплатить за интернет, как и позавчера, впрочем. Просто хотелось посидеть в тишине на лавочке.

В общем, сижу, строчу смс вечно чем-то недовольной подруге, как вдруг все вокруг потемнело. Подняв голову, я увидел, что свет вырубили во всем доме. Через пару секунд я услышал одиночный стук в железную дверь моего подъезда, ждал, что оттуда кто-то выйдет, но так никого и не дождался. Потом дошло, что это просто магнитный замок отпустил дверь. Дальше я заметил, что не только мой дом погас, но и все соседние дома, которые были мне видны, а также все уличные фонари. Единственным источником света осталась луна, хотя тень от соседнего дома накрывала весь наш двор. Еще кое-как пробивался свет с улицы, что шла почти перпендикулярно моему двору. Короче, в первую минуту я даже ног своих не видел. Через пару секунд я услышал грохот старого деревянного окна, которое кто-то пытался открыть. Звук все не прекращался, эхом расходясь по двору, и я встал посмотреть, что там происходит.

В лоджии шестого этажа я увидел лысого мужика в белой майке, который с каким-то отчаянным упорством пытался открыть ставни. Мне даже считать не пришлось, какой это этаж, так как его балкон был по соседству с моим, и луна светила как раз в наши окна. Для лучшей видимости я сделал пару шагов назад от дома, не рассчитал расстояния и ударился пяткой о бордюр. Не больно, но неприятно. Тихо выматерившись, то ли на бордюр, то ли на себя, я снова поднял взгляд на шумного соседа, которого, кстати, видел впервые, раньше я вообще не замечал каких-либо признаков жизни из соседней квартиры. Но того вдруг словно перемкнуло, и он оставил бедное, но все еще закрытое окно в покое. Простоял так, уставившись неизвестно куда (но я почему-то думал, что на меня), а потом спокойно развернулся и вышел с балкона.

Я глянул на телефон — почти час ночи, пора домой, но только я шагнул к подъезду, как опять услышал грохот. Вернувшись на то же место, я увидел, как этот человек уже не просто нервно дергает окно, а с какой-то злостью, яростью, может быть, даже истерикой пытается выломать окно. Мне даже на миг показалось, что я услышал рычание. Он наваливался на окно всем весом, в полной тишине двора звуки ударов заполняли все пространство, эхом отражаясь от домов. От особо сильного удара створки распахнулись наружу. Какие-то обломки полетели вниз. Мужик подошел очень близко к окну и, наклонившись, свесил руки. Потом начал потихоньку опускаться все ниже и ниже, сначала было похоже, что он внизу что-то высматривает, но он не останавливался и опускался дальше, очень медленно и спокойно. Я испугался, что сейчас он свалиться, и я заорал: «Эй, мужик!». В голове неслись мысли, что, может, он болен, а может, он лунатик, а может, так странно сознание теряет, и ему вообще плохо.

На мои вопли он не отреагировал. Тогда я еще громче крикнул: «Вам плохо?!», и вдруг он перестал опускаться, повис на перилах балкона, сложившись вдвое. А потом, не поднимаясь, не пошевелив даже рукой, резко вскинул голову, посмотрел на меня и начал как-то скулить. Скулеж тут же перешел в хохот. Тут я подумал: «Чего я туплю? К мужику подниматься надо!».

В подъезде вообще ничего не было видно. На четвертом этаже я подвернул ногу, и влетел коленом в ступеньку. Было адски больно. В подъезде стояло эхо моего неудачного приземления, а перед глазам мельтешили звезды, что заставило меня остаться на месте. Застыв, я услышал стук где-то наверху, и он становился все громче, как будто кто-то барабанил в дверь.

Медленно поднявшись со ступеньки, я начал не спеша подниматься (а я иначе и не мог). Дошел до своего этажа и понял, что звук раздается от двери моего «нового» соседа, тот изнутри колотит по ней. Все это было странно, конечно, но радовало, что он не висит уже на балконе, или, хуже того, не внизу лежит, а просто колотит в свою дверь. Я пытался с ним говорить, сначала спросил, может, ему врача вызвать нужно, но когда взял в руки свой мертвый телефон, я понял, что не выйдет — разряжен полностью. Потом сказал, что, если он не отзовется, я вызову милицию, но он в ответ только стучал, скулил, рычал и иногда даже ржал.

Тут я решил — надо будить соседей. Хотя как можно было с этим грохотом спать? На моем этаже шесть квартир, от ступенек направо и налево расходится коридор, по три квартиры с каждой стороны. Моя — самая последняя в конце коридора. Я начал стучать в самую ближнюю дверь, но после первого стука в ту же секунду услышал «кто там?», как будто с той стороны кто-то стоял прямо под дверью. Я назвался, добавив, что я его сосед. Человек за дверью, видимо, меня знал, потому что тут же открыл. Передо мной стоял пожилой дед, слепя меня лучом фонарика. Старик грубо сказал, чтобы я убирался к родителям на второй этаж, а он вызовет кого надо, после чего ни слова не дал мне сказать и закрыл дверь. Его тон напугал меня еще больше. Я полминуты простоял в ступоре, потом успокоился, взял себя в руки, прошел мимо двери, что трещала от стука бушующего соседа (кажется, сосед подустал немного, уже не так интенсивно тарабанил). Мелькнула было мысль опять заняться его спасением, но что-то меня остановило.

Зашел домой, закрылся, в темноте нащупал зарядку, умылся и лег спать. Хотя я отчетливо слышал, что он стучит у меня за стеной. Решил спать и не обращать внимания.

Проснулся я от грохота. На часах 5:40. В голове только стали всплывать воспоминания о произошедшем, как повторный громкий стук буквально снес меня с кровати. Стук был в стену. Боль в колене заставила меня окончательно проснуться. Я быстро напялил штаны, проверил закрытую входную дверь, на всякий случай балкон закрыл — что тому трюкачу стоит перелезть ко мне? Пошел в другую комнату, лег на диван. Но уже не уснул. Не понимаю, почему к нему никого не вызвали? Так я пролежал еще два часа, стук периодически повторялся.

Я собрался на работу и перед тем, как выйти из квартиры, три минуты смотрел в глазок, потом резко выскочил, закрыл дверь, и погнал по ступенькам. Когда проходил под окнами, посмотрел в его окно. Ничего. Но решил еще так постоять пару минут. После пяти минут наблюдения увидел, как он снова выходит на балкон. Только в этот раз он себя нормально вел. Вышел, аккуратно прикрыл окно, оно после ночных приключений нормально не закрывалось, и части стекла в нем уже не было, а потом вернулся обратно в квартиру.

Два часа назад я пришел домой, а полтора часа назад кто-то постучал в мою дверь, на мой вопрос «кто?» никто не отозвался, а когда я посмотрел в глазок, там никого уже не было. Пока я это писал, дважды вырубали свет, второй раз пока еще не включили, из-за этого на улице и в подъезде опять темно, а впереди ночь. Наверное, пойду спать к родителям.

Единственное, что меня волнует, что я открою дверь, а он там.
♦ одобрила Инна
Первоисточник: mrakopedia.org

Мой знакомый из полицейского департамента не разрешил мне снять фотокопию этого документа, однако мне удалось сделать список вручную. Эти материалы я прилагаю ниже.

Напоминаю, что оригинал был найден местными сотрудниками правоохранительных органов в номере 213 мотеля «Сонная луна», расположенного на федеральной трассе №11 в семи милях к западу от Карама, Огайо. Сам документ обнаружили в урне. Значительная часть страниц обгорела (восстановлено приблизительно 40% текста). Предполагается, что документ так и не был отправлен, поскольку описание жильца номера 213 совпадает с описанием автора письма Дж. Арчер. Кроме того, среди документов были найдены несколько фотографий, которые я прилагаю к данному материалу уже в оцифрованном виде. Вещественные доказательства свидетельствуют о бегстве женщины из мотеля примерно за полчаса до прибытия органов правопорядка. Для ясности я снабжаю текст [собственными комментариями]

Буду с вами начистоту. Я понимаю, что многим вам обязан, однако мне не хотелось бы работать над этим делом и дальше. С тех пор, как вы позвонили мне месяц назад, меня стали преследовать какие-то необъяснимые явления. В частности, этим утром, когда я собирал документы для отправки, я обнаружил на них странные комментарии, а местами — и вовсе какую-то галиматью. Зная ваши предпочтения, я оставил их в нетронутом виде и не стал ни стирать их, ни отпечатывать новую копию документа. Возможно, вам удастся в них разобраться. Но даже не просите меня продолжать расследование по этому делу. И не пытайтесь мне угрожать. Я связался с начальством, и Сами-Знаете-Кто ясно дал мне понять, что освобождает меня от ваших приказов.

К.С. Делбертон

[Дубликат]

Я это сделала.

Я сделала то, о чём теперь все говорят. Я не хочу, чтобы ты всю жизнь терзался догадками, и поэтому хочу сказать тебе правду. Тебе будет больно это узнать. Очень больно. Надеюсь, у меня хватит смелости записать всё это на бумаге и отослать тебе.

Я действительно убила его.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Инна
Автор: Аркадий Пакетов

Я познакомился с Лизой три года назад. Мы учились в одной группе в университете. По натуре мы с ней оба достаточно скромные люди и с большим трудом шли на контакт, но постепенно приятное знакомство переросло в хорошую дружбу, а затем и в нечто большее. Лиза была одной из немногих, кто с улыбкой воспринимал все мои дурацкие шутки, а я в свою очередь разделял её легкую мизантропию и нелюбовь к нахождению в больших компаниях. В общем, мы, что называется, нашли друг друга. На мой взгляд она была самой обычной девушкой, и какая-либо мысль о её связи с чем-то необычным или сверхъестественным казалась тогда несусветной глупостью.

В тот день Лиза осталась у меня на ночь. День был довольно насыщенным, а завтра нужно было тащиться на пары, так что было решено отправиться спать пораньше. Едва мы легли в кровать, как я почувствовал, что уже засыпаю. Знаете это состояние на грани медленного сна, когда ты вроде еще остаешься в сознании, но мозг при этом рисует причудливые картинки и генерирует странные фразы вместо чего-то осмысленного? Так вот, я находился как раз на этой стадии, очевидно, как и Лиза. Мы все еще пытались говорить, как часто делаем перед сном, но реплики постепенно становились короче. И тогда она вдруг внезапно произнесла:

— Одна рука уже приплыла.

Голос девушки звучал как-то приглушенно и неестественно. От этого я даже проснулся. Переведя на нее удивленный и озадаченный взгляд, я встретил искреннюю улыбку и приступ хохота. Лиза, осознав, какую глупость только что ляпнула, теперь откровенно смеялась. Я тоже усмехнулся, предложив еще пару бессмысленных фраз примерного схожего смысла.

С тех пор эта фраза — «одна рука уже приплыла», стала, как бы сказать, нашим личным мемом. Мы часто вспоминали этот случай и говорили так, когда слышали какую-то уж совсем несусветную чушь. Никто из нас тогда не придал особого значения произошедшему и уж тем более не думал о том, что это может быть хоть немного жутким.

Примерно через месяц произошло нечто странное. Мы точно так же ночевали у меня дома и готовились ко сну. Лиза устала за день и уже практически не реагировала на мои слова. А вот мне не спалось. Я лежал на спине, глядя в потолок, и думал о планах на завтрашний день, как вдруг почувствовал, что мою руку резко сжали. Это была Лиза. Она буквально вцепилась в мое запястье. Её глаза были закрыты. Медленно она выдохнула, разомкнув губы, чтобы вновь произнести глубоким, не своим голосом:

— Теперь вторая рука приплыла.

Выглядело это весьма пугающе. Если бы я был более суеверен, то уже забил бы тревогу. Может, думал бы об одержимости. Но я быстро взял себя в руки. Лиза тут же проснулась и явно испугалась больше моего. Увидев её тревогу, я поспешил придумать оправдание произошедшему. Ну, мало ли, что человеку может присниться? Может, надумала себе всякого, и вот так кошмар проявился. Ну а движения и разговоры во сне — совсем не редкость. Мои слова, судя по всему, её успокоили, и Лиза, наконец, заснула.

Уже на утро происшествие забылось. Мы вели себя как обычно, не придавая особого значения прошлой ночи. Лиза не показывала признаков страха, однако я заметил, что, вспоминая эту нашу шуточку про первую фразу, она лишь неохотно улыбается. Видно, что тема её слегка напрягает, так что я перестал это дело упоминать. Жизнь вернулась в привычное русло. Пока история не повторилась.

Как и раньше, мы ночевали у меня. Я смотрел фильм, так что комната освещалась неярким мерцанием монитора, а в углу раздавалось приглушенное бурчание старых колонок. Лиза лежала у стены, повернувшись ко мне спиной. Она обладала невероятным талантом засыпать в любой ситуации, так что я ей не особо мешал. Я уже тоже начал проваливаться в сон, слабо разбирая происходящее на экране, когда моего плеча коснулась чужая рука. Проснувшись, я обернулся. Это, конечно, была Лиза, но глаза её вновь были закрыты. Как и раньше, после короткой паузы, она шумно выдохнула и произнесла пугающе ледяным голосом:

— Ноги, наконец, приплыли.

Внезапно на какой-то момент мне стало откровенно смешно. Как ни посмотри, ситуация выглядит глупо. Фразы, хоть и имеют какую-то смысловую нагрузку, звучат все равно нелепо. В голову уже начали закрадываться мысли, что это просто затянувшийся розыгрыш. Я хотел было попросить Лизу перестать так шутить, но вовремя осекся, глядя на её лицо. По глазам девушки текли слезы. Её била дрожь. Как бы не верил я в актерское мастерство Лизы, такое ради шутки она изображать не будет. Обняв её, я вновь начал шептать успокаивающие слова и придумывать возможные оправдания произошедшему. В конце концов, никакого видимого вреда это не приносит. Лунатизм порой приводит куда к более ужасным последствиям, а короткие бессмысленные фразы, пусть и произнесенные странным голосом, просто пустяк. Лиза пыталась объяснить, что все не так. Она говорила, что прекрасно помнит и осознает, что происходит, но при этом не может контролировать это. Будто что-то на несколько секунд завладевает её телом и заставляет произносить эту чушь. Со временем она все же успокоилась и приняла мои объяснения. Тем не менее, в ту ночь мы уже не спали.

Вновь происшествие осталось позади, и жизнь возвращалась к привычной рутине. Лиза теперь стала дольше засыпать, но в целом ничего не изменилось. Мы старались не подымать эту тему, хотя, замечая, как беспокоится об этом девушка, я начал подумывать об обращении к врачу. Пока дальше планов дело не доходило.

Следующий случай произошел спустя две недели. Не буду вдаваться в подробное описание произошедшего. Все было как и раньше. Когда мы собрались спать, Лиза вдруг дотронулась до меня и произнесла не своим голосом:

— Осталась только голова.

На сей раз девушка была в настоящем ужасе. В казавшихся бессмысленными фразах прослеживалась определенная последовательность и это только сильнее пугало. Я продолжал настаивать на естественном объяснении происходящего, наконец, вслух предложив обратиться к врачу. После долгих уговоров Лиза согласилась. Она успокоилась лишь под утро и уснула, крепко закутавшись в одеяло. Я решил, что сегодня она заслуживает выходной, так что выключил будильник и отправился делать завтрак. Но, как только моя нога ступила на пол, я вдруг подскользнулся, едва удержавшись от того, чтобы не распластаться на полу. Тихо выругавшись, я посмотрел на причину своей неуклюжести и с удивлением обнаружил, что вся комната покрыта тонким слоем воды, будто кто-то ночью специально опрокинул парочку ведер. Как ни странно, первым в голове вспыли фразы, произнесенные девушкой. Руки и ноги в них именно приплывали. Стало не по себе. Я постарался отогнать эти мысли и проверил более правдоподобные причины потопа. Но на потолке и стенах не было следов затопления соседями, трубы на батареях были в порядке, а вода заполнила только спальню.

Так и не найдя логичного объяснения произошедшему, я, тем не менее, твердо решил не поддаваться паническим мыслям о всякой чертовщине и просто привел комнату в порядок. Девушке о произошедшем решил не говорить — хватит с нее потрясений.

День прошел вполне себе обычно. Хороший завтрак и горячий кофе вернули Лизу в спокойное расположение духа. Мы договорились завтра же пойти к врачу, забронировав очередь через интернет, а текущий день превратить во внеплановый выходной. Как-то отвлечься от дурных мыслей. Несмотря на некую напряженность, так и оставшуюся в воздухе, мы все же успели немного развеяться, и дело почти незаметно подошло к ночи.

Мы спали в комнате с балконом и широкими окнами, так что сиявшая в небе полным диском луна охватывала светом большую часть пространства и полностью заменяла собой ночник. В свете последних дней это было даже кстати, ложиться спать в кромешной тьме совсем не хотелось. От всех впечатлений мы, должно быть, вымотались, поэтому оба провалились в сон почти мгновенно. Разбудило меня вновь прикосновение.

Рука Лизы, как и в тот раз, до боли крепко сжимала мое запястье. Я посмотрел на нее. Глаза были широко открыты и, казалось, смотрели в пустоту. Губы шевелились в беззвучном шепоте, её свободная рука медленно поднялась с оттопыренным указательным пальцем, после чего, она, наконец, произнесла.

— Он здесь.

Меня пробила дрожь. Звук бьющегося сердца раздавался в висках в бешеном ритме. Я нервно сглотнул. Медленно, практически машинально, я повернул голову, следуя указаниям девушки. В комнате, прямо перед нашей кроватью, стоял он. Мне хватило одного взгляда, чтобы навсегда запомнить то, что я увидел.

Это был очень высокий старик с непропорционально длинными руками. Все его тело было тощим, будто ссохшимся. Кости выпирали отовсюду, ярко выделяясь на бледной коже. Его одежда, напоминающая скорее бесформенное тряпье, была разорвана, открывая вид на множество шрамов. Руки, ноги и шея были покрыты толстыми стежками, будто кто-то их наспех пришил к телу. Испещренное морщинами лицо, казалось, было просто натянуто на угловатый череп. Длинные сальные волосы спадали до плеч. И главное, по всему его телу стекала вода, будто он только что вышел из моря.

Он просто стоял там и смотрел на нас, не совершая ни единого движения. Точно так же замер и я. Мне казалось, что, стоит мне пошевелиться, как он сочтет это своеобразным сигналом к действию. В полной тишине я слушал лишь, как вода с его тела крупными каплями падает на пол. Казалось, прошла целая вечность. Я уже забыл, как дышать, не в силах оторвать взгляд от ужасного Старика. Наконец, он пошевелился. Медленно, словно он пробивался через толщу воды, Старик сделал шаг вперед, по направлению к Лизе. Она по прежнему была словно в трансе.

Хотелось бы мне сказать, что я такой же, как все эти герои в фильмах, способный под воздействием адреналина вскочить и сражаться с неизвестной тварью, лишь бы защитить любимую. Но все было не так. Меня практически парализовал страх. Поймите, то, что стояло в тот миг передо мной, не могло быть человеком. Просто не могло. Цепляясь за остатки здравого смысла, я нашел в себе силы пошевелиться и закрыть девушку рукой. Слабая, скорее символическая попытка. И Старик это понимал. Заметив мое движение, он остановился. Все так же медленно его голова повернулась в мою сторону и я впервые встретился с ним взглядом. Даже в полумраке ночи я мог точно разглядеть эти пустые белые глазницы, начисто лишенные зрачков. Казалось, он пронзает своим взглядом меня насквозь. Больше всего хотелось просто зажмуриться, отвернуться, спрятаться, сбежать — сделать что угодно, чтобы не выдерживать на себе этот взгляд. Но я был бессилен. Продолжая нелепо закрывать собой Лизу, я следил за малейшим движением Старика. Тот вдруг улыбнулся. Скулы расползлись в стороны, кожа на впалых щеках обвисла — все его лицо исказилось под воздействием этой неестественной улыбки. Он медленно поднял костлявую руку и потянул её ко мне. И тогда я провалился в темноту. Был ли это обморок от страха или таинственное воздействие Старика, но факт в том, что я полностью потерял сознание и очнулся уже утром.

Старика нигде не было. Солнце приятно освещало комнату. Лиза спокойно спала рядом. Все произошедшее ночью начинало казаться плохим сном. Вздохнув с облегчением, я наклонился, чтобы поцеловать Лизу. Она никак не отреагировала. Желая услышать родной голос, я попробовал слегка растормошить её, но это тоже не произвело никакого эффекта. Слегка обеспокоившись, я повторил свои действия — безрезультатно. Несколько минут я всячески пытался привести девушку в сознание, но все было бесполезно. Удостоверившись, что она все еще дышит, я, наконец, собрался с мыслями и вызвал скорую.

Я вновь был напуган. Ночной Старик отошел на дальний план, уступив место переживаниям за жизнь любимой. Я не знал, что делать. В ожидании скорой я то и дело проверял, не пропало ли дыхание Лизы, прощупывал её пульс. И во время одной из таких проверок, я вдруг обратил внимание на странный блеск на полу. Там были следы. Длинные, неестественные, мокрые отпечатки тонких человеческих ног.

Меня словно подкосило. Это не было кошмаром. Старик был здесь. Это он виновен в состоянии Лизы.

В этот момент в дверь позвонили. Наконец прибыла скорая. Остаток дня я провел в больнице. Врачи долго корпели над состоянием Лизы, пытаясь выяснить причины комы, но все безрезультатно. Под вечер уставший доктор вяло пытался объяснить, что, собственно, никаких объяснений у него нет. Но мне тогда запомнилась произнесенная им фраза: «Просто словно что-то забирает её жизнь».

Я винил себя в произошедшем. Из-за своего страха я не смог защитить Лизу, и теперь этот жуткий Старик пытался окончательно забрать её у меня. Я забил на учебу, перестал общаться с родными. Большую часть времени я проводил в разъездах и в интернете, пытаясь узнать хоть что-то о таинственном Старике. Но все было без толку. Поисковые запросы выдавали лишь всякую чушь, на форумах надо мной смеялись, а шарлатаны-гадалки лишь пожимали плечами, предлагая снять порчу. Лизе, меж тем, становилось хуже с каждым днем. Отчаявшись найти какое-то сверхъестественное лекарство, я решил положиться на медицину. Я потратил все свои сбережения, чтобы перевезти Лизу в крупный город с хорошим частным медицинским центром. И, внезапно, это помогло.

Врачи по-прежнему не могли сказать, что с ней, но состояние Лизы, наконец, стабилизировалось. Через неделю она вышла из комы. Моей радости тогда не было предела. Сосредоточившись на выздоровлении любимой, я постарался забыть о страшном Старике. Она и сама не подымала этой темы. Постепенно все вернулось в привычное русло. Лиза прошла реабилитацию и покинула больницу. Мы, не сговариваясь, решили остаться в этом городе. Думаю, она все еще помнит произошедшее, хоть и не хочет вслух об этом признаться. Вернувшись к учебе, общению с родными и друзьями, я полностью прекратил поиски Старика, радуясь тому, что все наконец закончилось. Но вчера произошло то, что в итоге заставило меня написать всю эту историю. Лежа в нашей постели, Лиза вдруг взяла меня за руку и произнесла неестественным голосом:

— Одна рука уже приплыла.
♦ одобрила Инна
20 мая 2016 г.
Первоисточник: darkermagazine.ru

Автор: Михаил Нефёдов, Андрей Рассказов

Мы теперь всегда только вдвоём — он и я. Он почти не разговаривает, часто плачет по ночам и много рисует. Его любимый цвет — оранжевый. Говорит, что этот цвет подходит ко всему. Говорит, что поднимает настроение.

Костя необычный мальчик, и мне это нравится.

Мы решили никогда не вспоминать о прошлом, не произносить вслух имён, связанных с трагедией, что привела нас в эту резервацию для брошенных детей. Мы теперь братья навсегда. Мы одинаково чувствуем, одинаково думаем. Мы видим одними глазами.

Когда в дверь постучали, я сидел за столом рядом с Костей. Он что-то рисовал в тонкой школьной тетрадке, неуклюже прятал от меня незавершённый шедевр... «Не подсматривай!» — вот и всё, что от меня требовалось.

— Костя... Костик, — пожилая воспитательница детдома протиснулась следом за молодым высоким мужчиной в сером костюме, — а к тебе тут гость пришел.

Наша комната была узкой и длинной, слишком маленькой и тесной для двоих. Светлые обои с бабочками и медведями, большинство из которых мы сами нарисовали, конечно — оранжевым. Две кровати и две тумбочки. Скромно и чисто.

— Это Александр Васильевич, — сказала воспитательница.

— Просто — Саша, — уточнил мужчина, осматриваясь.

Он, наверное, ожидал увидеть облупленные стены, куски обвалившейся штукатурки. Рассохшийся дощатый пол вместо светлого ковролина и желтые щупальца горелой проводки.

— Что? — не поняла воспитательница. — А, да. Это — Саша. Он с тобой немного побеседует, а потом я отведу тебя на обед, хорошо?

Костя старательно водил цветным карандашом по тетрадному листу и не реагировал на воспитательницу. Я шепнул ему на ухо:

— Скажи, что ты занят.

— Костя, солнышко, можешь поговорить немного со следоват… с Сашей? — воспитательница извиняющимся взглядом посмотрела на мужчину. — Всего чуть-чуть, а?

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Инна
19 мая 2016 г.
Автор: Максим Кабир

Блажен муж, направляющий
сына своего на путь истинный,
в коем тот будет восхищен бичеванием.

Альберт Фиш

Когда Глеб Минаков поднялся на сцену, его заметно шатало, и выступление предварила пауза, заполненная немой борьбой со страницами его собственной книги.

Слушатели — их в этот вечер было много, ни одного пустого столика, — ждали, снисходительно прощая популярному автору манеру выступать подшофе. Наконец их ожидание было вознаграждено.

Сперва заплетающимся, но с каждой строкой твердеющим языком он зачитал отрывок из «Рабов». Даже те, кто читал роман Минакова (а таких было большинство), оторвались от еды и напитков и внимали автору.

Глеб Минаков любил выступать и делал это лучше многих коллег. Впрочем, он и писал лучше коллег — не на каждой обложке красуется надпись: «Национальный бестселлер». На его книге такая нелишняя пометка была.

Он закончил выступление практически трезвым и под гром аплодисментов спустился в зал.

На сцене появился организатор мероприятия, объявивший, что третий, последний день литературного фестиваля завершен.

«Хвала небесам», — подумал Минаков, который терпеть не мог писательские сборища, но исправно посещал их во имя статуса и бесплатной выпивки.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Инна
Первоисточник: ffatal.ru

Автор: yootooev

Как и в любой другой вечер вот уже на протяжении нескольких лет, мы стояли с друзьями на своем излюбленном месте и потягивали холодное пиво. Вечер выдался прохладным, но пиво мы всегда брали только холодное, даже зимой. В темном дворе раздавались самые разнообразные звуки: лай собак, чья-то ругань, отвратительная попсовая песенка, приглушенная салоном автомобиля, и многое, многое другое, что вы и сами можете услышать, выйдя вечером на балкон.

Уже изрядно подвыпивший Ден, заметно качаясь, рассказывал Теме секрет своего успеха у женщин. О каком успехе шла речь, ни я, ни Тема не знали… Мы коротко переглядывались и, стараясь, чтобы перебравший друг не видел, посмеивались над ним. Меня тоже уже шатало, а каждый глоток отдавался мучительным рвотным позывом. Я заглянул в пакет. Пива оставалось порядочно. Задумчиво вытаскивая из волос псориазную чешуйку, я отошел в сторону справить нужду.

Стоя в одиночестве рядом с искореженным гаражом, я в миллионный раз задумался над этой нашей общей страстью. Как так? Росли в одном дворе, в одном классе учились, с Деном вместе поступали в универ, а с Темой сейчас коллеги. Теперь вот и спиваемся вместе. Не так, конечно, чтобы уж совсем спиваемся, но пьем мы почти каждый день. И что за черт? Почему я не могу остановиться?

Пьяным взглядом я обвел небосклон и попытался сосредоточить зрение на Полярной звезде. Если получилось, то еще не слишком пьян.

Не получилось…

Пока меня не было, парни едва не переругались.

— А ты? А?.. Сам, что ли, герой-любовник? — распалялся Ден, медленно подступая к Теме. Тот продолжал улыбаться, но назад не отходил. — Я… Я если говорю, так знаю, что говорю. И не надо тут намекать, что я, мол…

— Да не намекал я ни на что, — шире улыбнулся Артем и взял новую бутылку.

— Намекал! — воскликнул Ден. Его боязнь попасться на вранье переросла в паранойю и выдавала его. — Думаешь, я вру? Думаешь так? — он порылся в карманах и достал телефон. — На, вот тебе…

— Ден, успокойся, — я примирительно хлопнул друга по плечу. — Давай лучше выпьем.

— Выпьем еще, успеем! Вот, Тема, записывай.

— Что это?

— Номер Юли, — в голосе Дена звучало торжество. — Позвони ей и спроси, если мне не веришь.

— Да ты дебил, — хохотнул Артем.

Я тоже засмеялся:

— Три часа ночи. Звонок на телефон. «Алло, Юля, здравствуйте! Меня зовут Артем. Скажите, а Ден Вас правда пер?»

Мы вместе рассмеялись, но было заметно, что Денис по-прежнему немного сердит на Артема. Пьяным он часто бывает вспыльчив и несдержан. Привыкший уже к этому Артем не обращал внимания на нападки товарища.

Я шумно вдохнул морозный воздух и закурил миллионную за вечер сигарету.

— Эй, вы поглядите-ка! — хмыкнул Артем.

Первым повернулся Ден.

— Что за дерьмо?

Я тоже обернулся и действительно увидел необычную картину. Из темноты на нас бежал человек в спортивных штанах и белой футболке. Лицо его разглядеть мне не удалось, я только обратил внимание, что он ниже меня на полголовы и совершенно лысый. Человек бежал так, будто завершал сорокакилометровый марафон и вот-вот готов был повалиться на землю. Время от времени он останавливался, хватался за бок, корчился от боли и глухо стонал. При этом он заливался таким отвратительно булькающим кашлем, что хотелось заткнуть уши. По пути к нам он останавливался трижды. Не добежав до нас метров двадцати, незнакомец свернул резко вправо и направился в сторону турников.

— Что за чудак? — усмехнулся Тема.

— Всякая хрень происходит, — отозвался Ден, снова поворачиваясь к нам. — Три часа ночи — час демона!

— Пошел ты.

Мы вновь заговорили на свои темы. Краем глаза я наблюдал за странным типом. Он уже вовсю занимался гимнастикой: махал руками, приседал, наклонялся, болтался на турнике, как переваренная сарделька. Он явно был одет не по погоде, спортивная одежда сидела на нем, как смокинг на свинье; все упражнения выполнялись неумело и коряво. Вообще незнакомец меньше всего походил на спортсмена. Создавалось впечатление, что спортом он занимался впервые.

Глядя на него, я впал в какой-то пьяный коматоз. Задумался. Курю две пачки в день, выпиваю по три-четыре литра за вечер. Задумался в сотый раз и в сотый же раз ужаснулся. Все курильщики боятся курить, алкаш идет за бутылкой, подавляя тревогу и страх, и наркоман в ужасе проклинает иглу. Но страх в данном случае бессилен, беспомощен. Это страх перед смертью, но смерть эта отсрочена; гарантированная и верная, но без даты и времени. Отложенная смерть.

Она ждет и меня. Еще пара-тройка лет, и мой молодой еще организм перестанет справляться, начнет сдавать и проседать, как проколотая шина. Вот и сейчас по утрам я загибаюсь от несносных головных болей, а кашляю, должно быть, ничуть не лучше этого бедолаги.

— Странный он какой-то, — протянул я.

Парни отвлеклись от беседы и снова повернулись к незнакомцу. Секундой ранее он соскользнул с турника (подтянуться ему удалось лишь дважды) и теперь занимался приседаниями. Все это по-прежнему сопровождалось ужасным кашлем, всхлипываниями и стонами. Что он пытался реанимировать своими запоздалыми упражнениями?

— Дядя, тебе заняться нечем? Вали отсюда по добру, а? — Артем нахмурился и, повернувшись к нам, процедил сквозь зубы. — Заколебали психи всякие.

— Поздно «Боржоми» пить, — хохотнул Ден, обращаясь к незнакомцу. — Раньше о здоровье думать надо было! Сейчас уж печень не вернешь!

Мужичок прекратил упражнения и повернулся к нам. Мне не удалось толком разглядеть его лица. Я только отметил впалые глаза и щеки и выступающие, будто на костяной маске, скулы. Даже в темноте можно было понять, что выглядит он ужасно. Я бы даже сказал, критически хреново.

Он посмотрел на нас, с трудом переводя дыхание и раскачиваясь из стороны в сторону.

— Тебе не понятно, что ли? — Тема нахмурился сильнее. — Отваливай отсюда, другие турники поищи.

Незнакомец что-то промычал, упал на колени и протяжно завыл. Только сейчас я понял, что все это время он заходился в рыданиях.

— Э, ты чего? — Ден двинулся в его сторону.

Артем остановил товарища.

— Да погоди ты! Делать, что ли, нечего?

— А вдруг случилось чего? — я сердито глянул на Тему. — Эпилепсия или припадок.

— Пьяная истерика, — хмыкнул юноша. — Бухать надо меньше.

— Сам-то!

Я решительно направился к незнакомцу. Тот уже завалился на бок и действительно заходился в истерике. По мере приближения мне открывались новые детали: распухшие, уродливые вены, язвы и нарывы на коротко стриженой голове; пальцы рук, танцующие в бешеном треморе.

— Эй, мужик! Ты чего?

Тот закричал громче и замотал головой из стороны в сторону. Я смог заметить отвратительные, гнилые осколки зубов во рту, обветренные губы, спекшиеся коросты на тощей шее. Не дойдя нескольких шагов, я чуть не полетел на землю, споткнувшись о торчащую из земли арматуру.

— Давай, поднимайся. Замерзнешь ведь, — я подошел к незнакомцу и помог ему встать. Слух коробило от его хриплого, посвистывающего дыхания! — Ну ты даешь. Иди домой проспись. Ты где живешь?

Он немного успокоился, медленно выпрямился, и я, наконец, смог разглядеть его измученное, напуганное лицо. Я вздрогнул и отшатнулся назад. Плотно зажмурил глаза и потряс головой. Посмотрел снова. Нет, зрение меня не обманывало. Я нервно засмеялся и повернулся к парням:

— Эй, чуваки! Да это же…

Оцепенение. Чудо из дурной сказки на ночь, банальщина в истории ужасов и…

Я смотрел на него и не мог поверить глазам. Он медленно поднял руку и провел ладонью по моей щеке, по носу, лбу, по волосам. Его рука была холодной, жирной и липкой. Слезы струились из его обезумевших, поблекших глаз, а я, не в силах пошевелиться, стоял столбом и цеплялся за последнюю ниточку мыслей. Но мысли разом вышибло из головы, равно как и воздух из легких.

— Ни есть… ни спать… — просипел он. — Дышать больно.

Я с трудом разобрал слова. Пьяный взгляд плыл, кружился, смазывал все вокруг, и только лицо незнакомца (незнакомца ли), лицо узника лагеря смерти недвижно замерло передо мной.

Лицо. Обезображенное, обескровленное, постаревшее… мое лицо.

— Ни есть, ни спать…

— Господи, — одними губами проговорил я. Ноги слабели, по спине побежали мурашки. — Боже.

Такое случается. Да, такое наверняка случается иногда. С нами, со всеми. Я пьян, очень пьян сегодня, и вот…

— Дышать…

И тут я закричал. Закричал пронзительно и истошно, а он, тот, кто стоял напротив, вздрогнул, но руки так и не убрал. Меня тошнило, лицо и уши обдало жаром; удушающий страх пудовой гирей лег на сердце. Я кричал и не мог остановиться, а «тот я» все шептал и шептал своим мертвым голосом, но я уже не мог разобрать его слов.

Я попятился назад, зацепился штаниной все за ту же арматуру и навзничь повалился в промерзлую лужу.

— Э, тип, ты че творишь!

Дрожа всем телом от холода и ужаса, я пополз к друзьям. Ден первым подскочил ко мне. Он раз за разом повторял один и тот же вопрос, но я не слышал его за собственным криком. Тема бросился было на незнакомца, но тот взвыл, предчувствуя трепку, развернулся и кинулся наутек. Артем не стал преследовать его и вернулся к нам.

— Что такое? Что случилось?

Я сел и с ужасом уставился вслед убегавшему. Его спина еще некоторое время мелькала меж гаражей, но вскоре призрак из будущего окончательно растворился в ночи. И только его стоны и жалобный, нечеловеческий вой доносились из темноты, с другого конца района, все удаляясь.

— Дружище, ты в порядке? — Тема наклонился и похлопал меня по щекам.

— Не очень, — пробормотал я и с трудом поднялся на ноги.

— Кто был этот придурок?

Закурить так и не удалось. Я повернулся к друзьям и улыбнулся совершенно безумной улыбкой, не уняв при этом слез.

— Кто…

— Э, братан, да ты перебрал!

— Я пойду домой.

— Мы тебя проводим.

— Не… Не надо. Тоже идите домой.

— Твою мать, ты можешь толком объяснить, что случилось?

Не ответив, я побрел в сторону дома.

Всю ночь я, закутавшись в одеяло, просидел перед зеркалом и разглядывал собственное лицо.

Молодое, красивое лицо…
♦ одобрила Инна
4 мая 2016 г.
Автор: Violent Harvest

526 долларов, 34 цента.

Это моя зарплата за две недели работы в магазине Трифт-Сак. Хватит на то, чтобы заплатить за квартиру, на бензин и на страховку моей подержанной тачки.

Моя квартира — полное дерьмо. Когда ко мне приходила Сандра, она говорила, что мной недовольны даже тараканы. Такие у нее были шуточки. Иногда они меня просто бесили, но теперь я их больше не услышу. Я должен быть в ужасе от того, что случилось, и в то же время у меня просто нет права жаловаться.

44 900 долларов.

Над городом поднимается солнце, а я сижу в машине и пересчитываю свой выигрыш. Во что он мне обошелся?

Две пачки Мальборо, энергетический напиток Рокстар и личико Сандры.

Я нисколько не виноват в ее участи. Мы оба играли как могли. Возможно, ей просто досталась не та карта. Возможно, я играл чуть лучше, чем она. А, может быть, мне просто повезло. Что думаю я сам? МНЕ ПОВЕЗЛО.

Сейчас 5:43 утра, и через семнадцать минут я должен быть на работе в Трифт-Сак. Я припарковался у входа и думаю, идти мне или нет. Я склоняюсь ко второму варианту, ведь вчера я вышел на быструю дорожку. Я совершил свой прорыв, хоть это и случилось не так, как я ожидал.

Вся Америка играет в покер. Кто-то играет для развлечения, кто-то ради азарта, для кого-то это просто повод посмотреть, как сексуальная девушка снимает с себя одежду. Наконец, для кого-то это профессия. Именно к этому я так долго стремился. Прошлой ночью я играл в игру с самыми высокими ставками, и скоро я смогу добиться многого. Новое жилье, новая машина, новая прическа.

Игра начинается в полночь. Правило номер один гласит: хочешь играть, приведи с собой друга. Правило номер два: победитель может быть только один. Правило номер три: игра отменяется, если за столом не соберутся десять игроков.

Прошлой ночью я был девятым.

Вступительный взнос платится не деньгами. Тому, кто играл в покер только в Вегасе, местные правила могут показаться несколько извращенными. По сути своей, это безлимитный техасский холдем, то есть каждый игрок может в любой момент пойти ва-банк. Вот только за фишки вы платите отнюдь не деньгами.

Но играете вы, конечно, на деньги. Ваша единственная мотивация — жадность. Когда вас приглашают, вам говорят, каким будет банк. Прошлой ночью в нем было 44 900 долларов. Сегодня — 62 320 долларов. Вы спросите, откуда такое резкое повышение. Дело в том, что вчера у них был победитель. Ваш покорный слуга, мать его.

Игра проходит каждый вечер, кроме воскресенья, в задней комнате Романтико. Это один из множества клубов для яппи-метросексуалов в центре города. Сюда ходят тощие как рельса люди; все они носят спандекс, лайкру и прочие обтягивающие материалы. Большинство из них сидят на веществах — экстази, таблетки и все такое. Я не хожу по таким местам, меня интересует лишь то, что происходит в задней комнате. Об игре знают немногие, а имя владельца не знает вообще никто. Игра начинается ровно в полночь. Всем заправляет какой-то тип в черном костюме с красными контактными линзами. В нем есть что-то отталкивающее, хотя я и не могу понять, что именно. Он называет себя художником и верит, что у него есть какая-то миссия или что-то в этом роде. Он-то меня сюда и пригласил. Сказал, что я смогу неплохо заработать. А еще у него самые крутые контактные линзы, которые я только видел. При тусклом освещении кажется, будто его глаза горят огнем.

Итак, я твердо решил пойти на вчерашнюю игру, но мне было некого с собой привести. Оставалась только она. Сказать по правде, я никогда особенно не любил Сандру. В голом виде она выглядит шикарно (у нее на бедре татуировка в виде лилового полумесяца, и от нее пахнет сиренью), но на работе она вела себя как законченная сука. Она приходила ко мне, только когда напивалась, или когда у нее слишком рано заканчивалась смена. И вот настал тот день, когда Сандра была мне нужна. Я предложил ей сходить в клуб и поиграть в карты, а она сказала, чтобы я отрубил себе хуй. Потом я рассказал ей, о каком клубе идет речь, и у нее мигом заблестели глаза. Как видно, Сандра считала себя девушкой из высшего общества. Она сказала, что ей уже приходилось играть в покер. Я не хотел говорить ей, что настоящий покер — это не какая-то игра на раздевание, в которую играют, чтобы проиграть и потрахаться. Она была мне нужна, чтобы получить шанс сорвать банк. Мне было плевать, что она могла проиграть. Все равно она не умела обращаться с деньгами, и возможность выиграть сорок кусков на бесплатном турнире казалась ей заманчивой. Кажется, я уже говорил, что Сандра умом не блистала.

Комната для игры в покер полностью сделана из камня. Здесь холодно, даже когда на улице тридцатиградусная жара. По всей комнате висят широкие шторы кроваво-красного цвета. Окон здесь нет. Стоящие по углам свечи отбрасывают на стол мрачноватый тусклый свет. Если отбросить все современные причиндалы, комната напоминает известный рассказ Эдгара Аллана По. Маска красного покера, если хотите.

Стол сделан из какого-то черного материала, напоминающего смесь стекла и черного дерева. Когда кладешь на него локти или прикасаешься к нему пальцами, сразу чувствуешь тепло. Через какое-то время становится жарко. А потом начинает казаться, будто держишь руки под открытым краном с горячей водой. Поэтому я стараюсь держать руки на коленях. Я научился запоминать свои карты, и после первого раза мне уже необязательно держать их перед глазами.

Сукно на покерном столе вызывает какое-то странное чувство. Оно сделано из самого гладкого и экзотического материала, который я только видел. Сукно словно шевелится от прикосновения. Стоит только положить фишки в центр стола и поднять свои карты — и, я клянусь, можно услышать чье-то сердцебиение. Само сукно покрашено в персиковый цвет, и от него исходит сильный запах женских духов. Почему-то, когда я к нему прикасаюсь, у меня встает член. Наверно, у меня появилось какое-то нездоровое отношение к азартным играм.

Когда впервые заходишь в комнату, кажется, что ты сошел с ума. На столе лежат груды фишек неприятного белого цвета. Некоторые игроки выглядят нервными или испуганными, но стоит тебе войти, и верзила у входа ни за что тебя не выпустит. Вскоре становится ясно, что фишки сделаны из человеческих костей. Все десять игроков обмениваются нервными взглядами, и под тиканье часов начинается игра. Мне плевать. Я провожу большую часть времени, наблюдая за людьми. Так я и выигрываю — слежу за другими игроками и стараюсь проникнуть в их головы. В большинстве случаев карты не имеют никакого значения.

Когда ты идешь ва-банк, ты не кладешь все свои фишки в центр стола. Вместо этого ты встаешь и идешь в угол, где один из них кладет тебе на плечи руки. Они ждут. Решил идти ва-банк — будь уверен, что у тебя действительно лучшая рука. Блеф обойдется дороже ипотеки.

Один за другим, остальные игроки идут ва-банк. К моему удивлению, у Сандры дела идут совсем неплохо. Игроки уходят в угол, проигрывают и уходят вместе с высоким человеком и его дружками в черных мантиях. Понятия не имею, кто они такие. Они выдают нам фишки, они рассаживают нас по местам, они же запретили мне курить за столом. Ведут себя совсем как жирные самодовольные офисные начальники.

Я играю крепко, потому что знаю, когда мои противники нервничают. В душе я хулиган, и мне достаются неплохие карты. Я сам не заметил, как нас осталось только трое, и у Сандры достаточно фишек, чтобы целый год развлекать стаю доберманов. Через несколько минут она выбивает из игры сидящего напротив нас бедолагу, и к трем утра нас остается только двое.

Я опускаю глаза и с трудом сдерживаю улыбку. У меня два короля — ковбои, они же рейнджеры опасности. Вторая лучшая стартовая рука в покере. И хотя нас осталось только двое, ставки растут. Мы оба знаем, что тот, кто победит в этой игре, больше не будет работать в Трифт-Сак.

Что бы вы сделали, имея такую руку? Конечно, вы бы пошли ва-банк. Так я и поступил. Я встаю со стула и направляюсь в угол. Человек с красными глазами кладет свои костлявые руки мне на плечи и ждет с ухмылкой на лице. Он знает что-то, чего не знаю я.

Сандра тоже встает со стула. Она ухмыляется своей дурацкой кривой улыбкой, от которой мне хочется плюнуть ей в лицо.

— Я тоже пошла ва-банк, Дикки-дог, — говорит она.

Она идет в другой угол, где ее тоже берут за плечи.

Ненавижу, когда она называет меня Дикки-дог. Меня зовут Ричард, а не Дик. И уж тем более не Дикки-дог.

И тут я вижу на столе ее карты. Она, как и я, перевернула их лицом кверху. Тузы. Стартовая рука номер один в безлимитном холдеме. У меня в голове начинают крутится цифры. Три шанса из пятидесяти двух, что мне достанется еще один король, и я обыграю её. Она — 89-процентный фаворит. Я слышу ворчание стоящей справа от меня фигуры в мантии. Её пальцы крепко сжимают мне плечи. Они знают, что я дал маху, и скорее всего именно я следующим выйду за дверь. Зато теперь я в любом случае больше не пойду в Трифт-Сак. Ну и ладно — меня уже задолбала эта дерьмовая работа.

Сандра хихикает как школьница.

Карта тёрна — тройка. Мои шансы на победу разделились пополам. Остался всего один раунд торговли.

Мне еще никогда в жизни не было так страшно.

Дилер в черной мантии кладет на стол последнюю карту. Король пик. Я спасен.

У Сандры на лице классическое выражение ужаса. Ее юбочка цвета хаки нисколько не скрывает того, что она описалась от страха. Сильно же они ее напугали. Раздается голос, от которого я и сам чуть не опорожнил мочевой пузырь. Он определенно принадлежит не человеку. Он исходит от верзилы у входа.

— Три короля бьют пару тузов, — говорит он.

Фигура, сидящая за столом, встает на ноги и вытягивает свою прикрытую длинным рукавом руку в сторону Сандры. Только сейчас я замечаю, что у него не человеческий палец. Он сделан из того же материала, что и наши фишки.

— Сегодня у нас победитель. Турнир окончен. — Голос верзилы пугает меня до усрачки, но его слова приводят меня в восторг.

Последнее, что я вижу, когда меня выводят из комнаты, это лицо Сандры, искаженное неописуемым ужасом. У меня в руках чемодан, полный денег, а голова полна образов, которые я никогда не забуду.

Сейчас почти 6:28, и я уже точно опоздал на работу. Я выбрасываю свою форменную рубашку Трифт-Сак в помойку у бензоколонки, но когда я уже собираюсь уехать, на парковке появляется Чез. Чез — хороший работник, и он обычно не доставляет мне хлопот. Он мне нравится. Наверно, я приглашу Чеза на сегодняшнюю игру. Этот парень ни разу в жизни не играл в покер, но я сказал ему, что ставки невысоки, и что ему не придется платить слишком большой взнос. Он все поймет, только когда придет на игру.

Мне не терпится снова потрогать сукно на том столе. В углу, возле седьмого места, есть фиолетовый полумесяц. От него слегка пахнет сиренью.
♦ одобрила Инна