Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «СТРАННЫЕ ЛЮДИ»

26 июля 2015 г.
Первоисточник: ssikatno.com

Автор: З. Р. Сафиуллин

Джон Уокер смотрел на картину, точно дитя, завороженное сказочным салютом в рождественскую ночь.

На картине был запечатлен взгляд. Этот взгляд веял чувством безысходности и мертвенным спокойствием. В нём совершенно отсутствовали какие-либо эмоции, что заставляло проникнуться вопросом: «А был ли жив обладатель этого взгляда?».

Парадокс.

После таких рассуждений этот вопрос становился риторическим. Где-то из глубин сознания всплывала уверенность в том, что обладатель был живее всех живых. С течением времени, продолжая рассуждать, поневоле начинаешь ощущать тревогу, понимая, что этот взгляд ты точно где-то видел.

— Крис, чей это взгляд? — спросил Джон своего приятеля, по-прежнему не отрывая глаз.

— Может быть, невинной девушки, на чью долю выпало зверское нападение глубокой ночью, — ответил голос за спиной.

— Нет. Исключено. Тебе, наверное, приходилось слышать о таком понятии, как «взгляд смерти»? Когда человек умирает, то последний кадр его жизни остаётся запечатленным в отражении глаза, а здесь...

— Ничего подобного я не слышал. Что-то ты совсем расфилософствовался, — ответил Крис Стивенсон.

— ... здесь ничего нет, — продолжал говорить Джон, не замечая своего товарища. — Этот взгляд подобен колодцу, на чьё дно канули все цвета и чувства, весь свет...

— Джон, твоё психическое состояние в последнее время оставляет желать лучшего. Ты же пьёшь те лекарства? — обеспокоенно выдал Крис.

Джон не отреагировал на вопрос.

— Простите, — обратился он к мимо проходящему администратору выставки. — Вам случайно не известен автор этой картины?

— К сожалению, нет. Но я знаю, что эта картина была найдена в сгоревшем особняке недалеко от Элион-мессив, — ответил пожилой мужчина. — Даже чудно, что данное творение совершенно не пострадало.

— А владелец особняка? Он погиб? Неужели не было найдено тела?

— Простите, но подобной информацией я не располагаю. Вас заинтересовала картина? Я вам ничем помочь не могу.

— Нет. Его ничего не заинтересовало, — вмешался Стивенсон. — Мы, пожалуй, пойдём. Всего вам наилучшего.

— Но... Погоди... — попытался запротестовать Джон.

— Нет. Идём. Тебе надо подышать воздухом, — схватив товарища под руку, Крис быстрым шагом направился к выходу. — Это совсем не смешно. Зачем спрашивать подобное? Что тебе с этой картины?

— Ты не понимаешь. В этой картине есть какая-то загадка, — не унимался Уокер. — Этот взгляд, он необычен. Чьи глаза изображены на этой картине? Кто автор сего творения?

— Автором мог быть совершенно обычный малоизвестный художник, который просто решил нарисовать взгляд. Взгляд мог принадлежать его дочери или любовнице, а может, собственной матери. Джон, приди в себя! Ты ведешь себя очень странно. Ты пьёшь лекарство доктора Хоггарда?

Джон остановился и глубоко задумался. Крис озадаченно посмотрел на него.

— Матери? Дочери?..

— Так, Джон, пора домой. Тебя ждёт любящая супруга Лара. Наверняка она уже заждалась. Ей-богу, проторчали на этой выставке четыре часа!

— Да-да. Мне надо домой, — проговорил Уокер.

— Вот и хорошо. Надеюсь, что ты сможешь добраться до дома, — сказав это напоследок, Крис свернул в сторону улицы Холлидей-стрит.

* * *

До дома Джон Уокер добирался уже один. Его мучили мысли о картине. «Чей это взгляд? Как автор смог его изобразить?» — эти вопросы адским вихрем опустошали разум Джона. Казалось, что он сходил с ума.

— Этот взгляд. Я должен узнать, — повторял он вслух.

Улицы окутала тревожная тьма, точно жирная клякса лист рукописи, заставляя меркнуть за собой людские творения. На широкую аллею падал свет фонарных столбов, такой же бледный и холодный, как поздняя осень.

Джон шёл по аллее, порой кидая испуганный взгляд в сторону кривых когтистых теней на дорожке, которые на самом деле являлись лишь тенями веток деревьев. Под ногами шуршали опавшие листья, некоторые были настолько сухими, что издавали хруст. Сгустился туман.

Внезапно прямо перед Джоном опустился ворон.

Уокер в недоумении остановился и глянул на птицу. Та недовольно каркнула.

— Точно... Хотя нет, но вдруг... — эти бессвязные фразы слетали с уст Джона, точно осенние листья с нагих деревьев. — Я должен убедиться...

Внезапно Джон резко подался вперёд и накрыл своим телом потерявшего бдительность ворона. Он схватил птичье тело и попытался осмотреть его. Ворон пронзительно закричал.

— Да перестань уже! — крикнул Уокер и, сжав рукой птице голову, резко дёрнул в сторону. — Будь послушной. Тихой...

Ворон замолк.

Джон внимательно начал изучать мёртвые глаза птицы. Он поворачивал её голову в разные стороны, старался осмотреть со всех ракурсов.

Подул холодный ветер.

— Нет! Не может быть... — Уокера внезапно охватила истерика. — Ты не должен был сдохнуть. Слышишь! Глаза! Мне нужны живые глаза! — Джон, охваченный безумием и отчаянием, начал трясти тело мёртвого ворона.

Тьма на улице сотрясалась, впитывая в себя звуки хруста птичьих костей, треска рвавшейся плоти. В окнах домов можно было разглядеть лица, наблюдающие за мужской фигурой, которая быстро бежала куда-то в сторону Номэл-Роуда.

* * *

Крис встал с кровати и взглянул на циферблат своих научных часов, стрелки которых показывали ровно девять утра. Сегодня у него в планах было навестить Джона, ибо тот уже как пятый день не выходил из дома.

Стивенсон принял расслабляющий душ и начал приводить себя в порядок. Закончив, он спустился на первый этаж своего дома и направился к кухне. На завтрак он решил довольствоваться обычными тостами с плавленым сыром, парой сваренных яиц и чашкой кофе. Крис прекрасно понимал, что надолго в гостях не задержится, поэтому попутно начал придумывать планы на сегодняшний день.

На редкость тёплое яркое солнце ползло по небосводу. Окна домов отражали блики, окрашивающие осенние улицы в насыщенно-летние цвета. На улице мелькали знакомые лица: Мистер Браун со своей женой Агатой, Роджер Паркер — местный почтальон, Джеймс Андерсон — малоизвестный писатель ужасов, который ещё являлся близким другом Криса. Стивенсон ехал с замечательным настроением, приветливо улыбаясь знакомым людям. Спустя двадцать минут он подъехал к дому Уокеров.

Крис вырубил двигатель своего «Форда» и направился к входной двери, кинув взгляд на занавешенное окно спальни Джона.

«Неужели ещё спит?» — подумал Стивенсон.

— Джон, ты там не умер? Твой товарищ Крис пришёл! Принимай гостей! — громко сказав это, он толкнул дверь.

Она оказалась открытой.

Стивенсон в недоумении окинул взглядом холл. Царило безмолвие, какой-то странный запах витал в стенах. Крис шагнул за порог. Тишина.

Крис бросился к лестнице на второй этаж, где находилась спальня Джона. Сердце истошно билось в груди, точно птица в клетке, ноги с каждым шагом слабели и подкашивались. Стивенсона охватило непонятное чувство тревоги.

Он вошёл в спальню.

Теперь сердце просто разрывало грудную клетку. Голова наполнилась свинцом, а ноги уже не могли держать обмякшее тело. Он рухнул на пол, не в силах закричать. В комнате было темно, но Крис отчетливо увидел этот кошмар.

На полу лежало тело Лары Уокер, чья застывшая гримаса выражала адскую боль и животный ужас. На её шее зияла рваная рана, которая давно уже выпустила все соки, из-за чего девушка казалась бледной, как лист бумаги.

— Её взгляд не подошёл, — послышался голос в дальнем углу. — Даже после смерти её глаза не были такими, как на той картине.

Этот голос принадлежал Джону, который сидел у зеркала спиной к Крису и раскачивался из стороны в сторону.

— Я не хотел. Я попросил потерпеть, но она так кричала...

— Джон, господи... Что? Что ты наделал?.. — шептал Стивенсон. Он отказывался верить в то, что слышит и видит. Ему впервые в жизни довелось увидеть столько крови. Пол напоминал огромный лепесток алой розы.

— Крис, ты не поверишь, — выдал безумец и засмеялся. — Я нашёл этот взгляд. Да! Взгляд на той картине — это взгляд убийцы. Взгляд того, кто смог убить самого близкого человека. Глаза — это зеркало души, а совершив такое, ты теряешь душу. Зеркало! Я увидел этот взгляд в зеркале!

— Боже правый... — шептал Крис.

— Я боялся, что этот взгляд исчезнет. Я боялся, что он померкнет, и мне снова придётся сделать это. Нельзя было этого допустить, — Джон медленно повернулся в сторону Стивенсона. — Было совсем не больно...

Вместо его глаз зияли кровавые дыры. На щеках и подбородке отчётливо виднелись красные полосы свернувшейся крови. Кошмарную картину дополняла безумная улыбка на лице.

— Крис, я должен убедиться, что взгляд не пропал. Подойди, Крис, — Джон слепо протянул окровавленную руку, сжатую в кулак. — Мои глаза. Ты должен проверить.

Стивенсон не мог пошевелиться, не мог закричать.

— Крис, я знаю, что ты здесь...
♦ одобрил friday13
22 июля 2015 г.
Есть у нас в городе спальный райончик, называется «Бюджет», и там имеется остановка «Дом пенсии». Я сам не очень часто там бываю, т. к. незачем, да и живу я в противоположной части города, но несколько раз, конечно, мимо проезжал. Квартал унылый — в основном деревянные двухэтажки, которым давно пора под снос, какие-то частные дома с гнилыми заборами, асфальта, естественно, никакого, а ещё там какие-то зарубежные сектанты себе церковь в девяностые годы отгрохали (кстати, они до сих пор у нас есть, не знаю, кто к ним вообще ходит).

Так вот, есть городская легенда, касающаяся этой остановки «Дом пенсии». Говорят, в её окрестностях одно время (в промежутке примерно с 70-х до конца 80-х) часто видели очень странных людей. Там ходит всего один автобусный маршрут, поэтому тем, кто ждал по вечерам автобус, приходилось стоять подолгу. И вот люди на остановках видели, как мимо проходил, допустим, человек без обеих рук, со свисающими рукавами. Ну бывает, не повезло мужику, инвалидом стал — только вот в нашем городке (в то время, по крайней мере) никаких таких безруких инвалидов не было. Город-то не самый большой — его бы часто видели и кто-то бы узнал описание, но нет. Причём это был не единичный случай. Другой человек стоял осенним вечером на той улице, курил, а мимо проходит карлик с жутко перекошенным лицом, будто ему всю кожу на лице в одну сторону оттянули. Естественно, мужик перепугался, в последующие дни наводил справки, на весь город слушок пошёл — нет, не живёт у нас такой карлик, никто не в курсе.

А одна девушка видела там мужчину, у которого голова обгорела. Ну то есть в прямом смысле — свежеобгоревшая, волосы палёные, копоть, ожоги, а ему хоть бы что, идёт, руки в карманы, чуть ли не насвистывает. Девушка испугалась, обращаться к странному прохожему не стала, и тот просто мимо прошёл. Много подобных случаев было — видели и человека в два с половиной метра ростом, и женщину с такой страшной физиономией, что увидевший её человек бежать бросился, и полуголого жирдяя под 150 кило весом. И всё это в радиусе пары сот метров от одной остановки — больше нигде в городе эту кунсткамеру не замечали.

Ну и напоследок одна из самых жутких историй. Эту историю приписывают водителю маршрутки. Поехал на последний рейс вечером, автобус пуст, так как всего две остановки с конечки. С «Дома пенсии» никто не сел, но водитель всё равно там остановился — может, какие-то дела делал, пользуясь остановкой. Уже хотел тронуться, но тут в свет фар попала — точнее, вползла — какая-то девушка лет пятнадцати на вид. То есть она натурально ползла по дороге, как червяк, даже руки не использовала, хотя и руки, и ноги у неё были. Водитель охренел, а когда опомнился, выбежал к ней — подумал, может, плохо ей стало или парализовало её. Спрашивает девушку, мол, что с вами, а та смотрит на него и рот раззевает, мычит что-то бессвязное. А во рту НИ ОДНОГО ЗУБА — всё выбито или выдрано, и кровь течёт. Водитель совсем уже в ауте, нагнулся, хотел хотя бы помочь ей подняться для начала, и тут охренел уже полностью — вблизи оказалось, что это не девушка никакая, а мужчина. С короткими волосами, здоровенный, хотя пару секунд назад он точно видел девушку. Схватился человек за одежду водителя и давай тянуть к себе. Тот упёрся, а противник сильный, чуть не свалил его, и смеётся беззвучно своим ртом беззубым, и глаза совсем дикие. В общем, еле водитель отбился от него, да и то потому, что рубашка его порвалась, и часть осталась в руке у этого дево-мужика. Увидев, что мужчина опять превратился в молодую девушку с длинными светлыми волосами, водитель быстренько залез в автобус, дал задний и уехал на хорошей скорости. Не знаю, он эту историю потом милиции пересказывал или дома своим родственникам, но через неделю весь город знал о новом происшествии на «Бюджете».

Сейчас в том районе уже давно ничего не происходит — в начале 90-х вся чертовщина прекратилась. Но всё равно, как говорится, осадок остался, и городская легенда до сих пор в ходу. Меня-то лично ни за какие коврижки не затащишь на этот «Дом пенсии» в одиночку в тёмное время суток.
♦ одобрил friday13
21 июля 2015 г.
Автор: Hagalaz

ВНИМАНИЕ: история содержит ненормативную лексику, но не может быть подвергнута редактированию администрацией сайта, так как в этом случае будет утеряна художественная целостность текста. Вы предупреждены.

------

Новенькая «БМВ» с тихим жужжанием мерила километры по пригородной трассе, оставляя позади себя крохотные деревеньки с неказистыми домами и покосившимися заборами. В машине сидели двое, Слава нервно курил, со свойственной ему задумчивостью разглядывая неприметный дорожный пейзаж.

— Я тебе точно говорю, это нечто! Ты должен это увидеть. Эта девочка… Аня, она тебе просто порвет мозги! — тараторил друг, перебирая пальцами по кожаной оплетке руля.

Вчера вечером Алексей позвонил ему около двух часов ночи, взволнованным голосом сообщив, что наконец-то найден тот самый человек, который станет основой для его научной работы по психологии.

— И что, ты будешь писать по ней? Лечить ее?

— Конечно! — бодро откликнулся Алексей. — Я подал объявление на профессиональный форум о том, что возьмусь бесплатно наблюдать человека с тяжелым психическим расстройством. Меня интересовало в основном диссоциативное расстройство идентичности, которое не просто обнаружить на территории нашей страны.

— Были отклики?

— Полно! Учитывая стоимость моих услуг, кто бы не хотел получить их бесплатно? Конечно, будущий пациент в курсе, что я собираюсь что-то писать.

— А я тут при чем?

Слава удивлялся не просто так — они вместе закончили университет, но в отличие от Алексея, парню не удалось сделать блестящую карьеру и очень скоро он забросил все это, устроившись менеджером по туризму. Полученные навыки и знания помогали ему хорошо продавать и зарабатывать нормальные деньги, а к психологии, и в данном случае уже к психиатрии, он больше не имел никакого отношения.

— Ну… — голос друга сочился сомнениями. — Ты же всегда увлекался всякой этой эзотерической фигней…

Слава расхохотался.

— Ты что, думаешь, она одержима? Эта девочка? Или ведьма? Мистер скептик, вы меня удивили. И заинтриговали.

— Я подумал, ты будешь заинтересован, — фыркнул парень. — На самом деле, я вообще не знаю, что и думать. Я ездил в Сосново один раз, хотел посмотреть, задать вопросы, провести пару тестов. Сначала я расстроился, обнаружив у девочки только лишь шизофрению, но потом понял, что не все так просто. Теперь у меня в голове компот. Я перечитал кучу книг, поднял свои старые записи, все это очень сложно. К тому же ее мать отказывается от перевода ребенка в диспансер, где можно было бы наблюдать ее круглосуточно.

— Ну хорошо, давай взглянем на твоего демона, — усмехнулся Слава, выкидывая окурок в окно.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрил friday13
15 июля 2015 г.
Автор: Феномен Страха

Каждое лето в детстве я отдыхал в деревне. Семья у нас большая, а потому летом собиралось много детей. Мне было 6 лет, сестрам по 7, тете моей тоже 6 лет (ну так получилось, она даже младше меня на 3 месяца), и два брата — 16 и 5 лет. Ну, как годится детям — целый день играем то в мяч, то в догонялки, то в стрелялки. Весело было, дом большой, двор огромный, 5 сараев.

Как-то раз собрались мы компанией поиграть в прятки. Да придумали правило, что тот, кто ищет — ходит с завязанными глазами. Его раскручивали и запускали на поиски. Ну, самый старший решил подшутить надо мной: раскрутить меня в сарае, а самим выйти с него и следить в окно, как я безуспешно бегаю в темном помещении.

Помню, как долго-долго меня крутили, что чуть не укачало. Я досчитал до пяти, и в этот момент в сарае настала тишина. Ну, я с детским азартом давай уверенными, но медленными шажками продвигаться по помещению. Ребята стояли за окном и тихонько хихикали, глядя, как темная фигура шастает от стены к стене в поисках пустоты. Смех самого старшего прервал мой голос: «Игорь, я тебя нашел», — а младшенькие еще больше начали заливаться со смеха. Игорь задумался, так как просто так я эту фразу подать не мог, ибо в сарае никого не было (а сказать я это мог только после того, как нащупаю человека и угадаю кто это). Дальше я уверенным голосом сказал: «Машка и Дашка попались. Ну хоть бы отошли уже друг от друга, близняшки вы наши». «Ребята, ну так не интересно даже играть, что вы все рядом стоите в кучке. Игорь, Машка, Дашка, Андрюша, Ира — всех угадал!».

А вот дальше помню свой первый детский испуг. Я уже было хотел снять повязку, как нащупал еще кого-то, и еще, и еще и все стояли рядом. Игорь в этот момент в состоянии удивления приоткрыл дверь и выхватил меня с сарая, напугав этим всех детей. Он мне сказал спокойным голосом: «Молодец, всех нашел», — и отвел нас к нашим родителям. Помню только, что больше Игорь с нами не играл, он был крайне молчалив и пытался уходить от любых разговоров. Все оставшиеся дни он проводил рядом с родителями, не отходя от них ни на шаг. Семья Игоря уехала домой намного раньше, чем планировали. Единственное, что помню — это заплаканную маму Игоря и настороженного отца. Дед закрыл сарай на замок и не подпускал нас туда на пушечный выстрел.

Сейчас мне 22 года. Когда мы два года назад отмечали 30-летие моего старшего двоюродного брата, мы с ним как-то остались наедине. Стоит отметить, что все детство я знал Игорька, как активного мальчика, который всех вел за собой, сам устраивал нам веселья, был дружелюбным, добрым, крепким и уверенным в себе. На момент своих 30 лет Игорь почти не разговаривал, был одинок, не имел работы и переживал вечные стрессы. Он сам со мной начал разговор по поводу наших пряток и сказал, что, когда зашел в сарай, чтоб проверить, кого я там нашел — он наблюдал следующую картину: стою я по центру темного сарая, а передо мной стоит очень-очень много маленьких детей, причем все тянутся ко мне и хотят схватить, но что-то им мешает, лица у них тусклые, одежда рваная, а многие ползут ко мне на четвереньках. Он меня выхватил и первым же делом отправился к деду рассказать про ситуацию. После этой истории — дед его крепко ударил (хотя дедушка был очень добрым), сматерился на него и сказал, что с такими вещами не шутят. Дед повесил замок на сарай и осенью того же года спалил сарай дотла. Дедушка умер через пару дней от остановки сердца.

«Вы-то маленькие, ничего не понимали, и вам было весело забавиться в том дворе. А я видел сам все это своими глазами, я пережил нервный срыв, увидел бешенство нашего деда после моих слов и до сих пор боюсь, что эти дети придут за нами…» — сказал мне мой брат, после чего послал меня подальше и ушел со своего дома во время празднования его 30-летия.

А я ведь и в правду не думал ни о чем этом почти 15 лет. А вот последние два года никак не оставляют меня мысли по поводу того, что было бы со мной, не схвати меня тогда Игорь, какую тайну знал наш дед и что это были за дети? И я до сих пор благодарен Игорю за то, что меня спас.
♦ одобрила Happy Madness
12 июля 2015 г.
Автор: Anox

Многие истории, выложенные здесь, на сайте, происходили когда-то давно или очень давно. Однако около недели назад я оказался участником событий, которые несколько пошатнули мое мироощущение. И это происходит до сих пор, хотя не является чем-то мистическим.

В общем, неделю назад я устроился на новую работу. Мне нужно было много свободного времени, поэтому я выбрал область продаж и должность менеджера по продажам. Сидишь себе за компом, звонишь куда надо, а в свободное время можно писать книгу или читать что-нибудь полезное.

Мы с моей сменщицей работаем два через два. Когда я первый раз ее увидел, мне она показалась странной. С другой стороны, мало ли каких людей заносит звездным ветром на нашу планету? Говорит много и не по делу, словесный поток вообще не остановить, немного дерганая, постоянно трогает волосы и одежду. Человек, в общем-то, нервный. У нее есть сын, живут они без мужа, который их бросил, потому что был жадный. Странная интерпретация, не так ли? Но я не обратил внимание. Не мое это дело.

Сразу скажу, что у меня есть образование — я психолог, закончил Университет Пушкина и через пару дней общения с этой женщиной понял, что, возможно, она переносит начальную стадию психоза. С ней невозможно общаться, поэтому ничего более путного или подробного я сказать на тот момент не мог, да и не хотел, наверное.

Какое-то время я задавался вопросом: «Почему она работает здесь? Неужели никто не замечает?». Потом оказалось, что она то ли родственница, то ли подруга родственницы нашего директора, и все встало на свои места.

Началось все с электронной почты — я пришел утром и обнаружил, что она, назовем ее Галя, не вышла из своей рабочей почты. По этикету я не должен был читать ее переписку с клиентами, но письма показались мне странными, и я не удержался. Ниже приведу короткий отрывок с сохранением лексики и знаков препинания, изменены только имена.

«Добрый день,,, Денис Анатольевич. наша компания,, готова сделать вам, коммерческое предложение,,,.! — во вложении,,,. вы найдете все необходимые документы!.., ».

Вот такое вот предложение. Я сидел за компьютером и понимал, что здесь уже попахивает шизой, так как она, скорее всего, не замечает этого за собой. Ну не может же она настолько не знать правила расстановки знаков препинания!

Дальше — больше. Она перед уходом прячет рабочий телефон (он у нас сотовый, чтобы всегда быть на связи в течении дня), сахар, посуду, ручки и ножницы распихивает по шкафам и ящичкам.

— Зачем ты это делаешь? — спросил я как-то раз.

— Ну как, вдруг они придут и украдут что-нибудь, как потом будем работать?

Я сидел на стуле и кивал. Они придут. Хорошо.

— А как ты относишься к врачам и психологам? — настороженно спрашиваю.

— Как и положено относится, шарлатаны они все! Как-то раз пошла в поликлинику, у меня там попросили снять обложку с паспорта. И что ты думаешь?

— Что?

— Не дала, конечно! Знаю я их, все страницы повырвут, как мне потом без паспорта. Накатала жалобу и ушла.

Больше я ей вопросов не задавал. Она все время жалуется, что ей тяжело устроиться на работу, а ребенка надо кормить. Поэтому я ничего не говорю начальству о сотруднике, с которым невозможно работать. Не знаю, в курсе ли руководство.

Однако последний случай разом выбил меня из колеи. Пришел утром, Галя звонит, говорит, принтер не работает, надо мастера вызвать. Смотрю, принтер просто зажевал бумагу в количестве нескольких листов. Видимо, девушка пыталась извлечь их и потому затолкала в самую глубь. Я вздыхаю, достаю картридж, откручиваю верхнюю панель и по кусочкам достаю смятые листы бумаги. Парочка из них содержала обыкновенные отчеты и спецификации, но другие привлекли мое внимание. На них очень крупным шрифтом было что-то написано. Сразу видно, что заняться утром мне было нечем, так как я потрудился собрать текст из самых крупных кусков, будто пазл. После увиденного долго не мог прийти в себя, какие-то жуткие мурашки ползали по телу, стало неприятно и зыбко.

Первый текст был: «Что бы ни случилось, мама не ругается».

Второй: «Что бы они ни говорили, это ложь».

Глянул в историю печати. Было распечатано шестьдесят копий! Шестьдесят! Не знаю пока, как реагировать — да и вообще, должен ли я вмешаться? Может, уволюсь к чертовой матери...
♦ одобрил friday13
Автор: Полищук Василий

Хочу поведать вам историю, которая случилась со мной и моими друзьями летом 2013 года. Пока все нормальные люди ездят отдыхать на море, в туры по Европе, в горы и ищут любые пути, как утолить жажду долгожданного отпуска, мы с моими друзьями каждое лето работаем вожатыми в детском лагере под Киевом.

Возможно, вы не прочитаете нереального ужаса, который будет окутывать вашу душу каждую следующую ночь, не давая спать, но я честен перед собой — здесь я расскажу от первой до последней буквы полную правду.

За пять лет работы я насмотрелся многого — от переломов рук до рассечения голов, от отравлений детей до серьезных болезней, от непонятного поведения до жутких испугов. Но такого, что было летом 2013 года, мы не встречали никогда.

Я работаю дневным вожатым на отряде детей 10-12 лет. Мои друзья работают ночными вожатыми на соседних двух корпусах (должны следить, чтоб дети спали, оказать в случае чего первую помощь или сопротивление нежелаемым людям, которые могли проникнуть в корпус).

Первые две смены были проработаны нами на «ура». Не было никаких казусов, родители и дети остались довольными. А вот на третью смену заехало много необычных детей: один мальчик страдал аутизмом, второго вырастила бабушка, так как родители умерли, и у него была тяга к насилию, очень много было лунатиков, кого-то надо было будить ровно в 3 часа ночи, чтоб сходил в туалет, и т. д.

Слава богу, в мой отряд попали самые обычные воспитанные дети. Но и дети с вышеупомянутых категорий вели себя очень даже спокойно, и первые полсмены прошли успешно.

Но под конец июля на две недели в лагерь заехали религиозники. Нет, это были не дети от церкви, это была типичная секта со своими кураторами и вожатыми. Важно отметить, что к нашему лагерю они не имели никакого отношения. Они находились на нашей территории, но жили своей жизнью, и соприкосновения с нашими детьми не наблюдалось.

И вот тут-то началось самое интересное.

Первым звоночком для меня стала следующая ситуация. Когда я уходил на перекур (а надо было прятаться от детей, и как раз таки курилка вожатых находилась за корпусом секты), я проходил мимо маленьких детей, которые сидели в кругу в позе лотоса и вызывали Иисуса. Мне немножко не по себе стало от их молитвы (хотя я верующий человек и крестик ношу), от их пустых взглядов, уверенного и синхронного голоса. Перекурив, я возвращался обратно и увидел ужасную картину. Дети водили хоровод по кругу, но данный круг не замыкался, хотя руки первого мальчика в незамкнутом кругу были выставлены вперед, будто он держит кого-то за талию (такое чувство, что круг замкнут, но я не вижу одного человека в нем). Во время хоровода они без эмоций пели какую-то песню на латинском языке. У меня было желание просто быстрее уйти оттуда подальше. Я не буду говорить, как иногда говорят главные герои рассказов, что я попытался это забыть. Нет. Я рассказал всем знакомым про этот случай, и ребята действительно не были рады такому раскладу событий, так как наша с ними комната и в то же время корпус одного из ночников находился метрах в десяти от их корпуса.

Дальше пойдет серия рассказов «поутру», когда мои друзья-ночники рассказывали происшествия прошлой ночи. Стоит отметить, что все события происходили ровно в промежуток с 03:00 до 03:30.

В первую ночь лагерь окутал непроходимый туман из-за перепада температуры воздуха. Свою ладонь на расстоянии вытянутой руки невозможно было заметить. Но я в это время уже спал в своей тепленькой кровати.

После утренней планерки я вернулся в комнату, где уже отдыхали ночники, которые только что вернулись с корпусов. Пока заваривал себе чай, Ж. (второго звали Д.) рассказывал о ночных приключениях. Говорит, что игрался на приставке и уже почти начал засыпать, как со второго этажа услышал пронзительные крики. Подорвавшись с дивана, он помчался на второй этаж в комнату, откуда кричали (крики были продолжительные) и, открыв дверь, увидел картину: два пацана смотрят в открытое окно в туман. Он начал их расспрашивать о случившемся, на что они просто развернулись и легли в свои койки.

В этот момент рассказа Д. пришёл в ужас — он сказал, что подобная ситуация была и на его корпусе. Посреди ночи он услышал с одной комнаты непонятные шорохи, куда и направился проверить. Открыв дверь, он заметил, как трясется шкаф и с некой боязнью решился его открыть. В шкафу с закрытыми глазами сидел пионер, который бился об стенки шкафа (как будто во время поездки в поезде) и не останавливался, после чего сам встал и ушел в свою комнату и лег в кровать.

Утром, конечно же, эти дети сказали, что крепко спали и ничего не помнят необычного, сказав, что это, возможно, был лунатизм, который наблюдался у них и раньше. Но меня очень удивил синхронный лунатизм. Видел разные случаи, но чтобы двое синхронно проснулись, стали рядом у открытого окна, вместе кричали и вместе, успокоившись, вернулись в свои кровати — уму непостижимо.

Следующей ночью я был разбужен сразу после трех ночником Д., который дежурил в корпусе, где наша комната находится. То, что было в его глазах — описать было невозможно. Этот ужас передавался в одном только взгляде, частоте биения сердца и дыхания. Он невнятным и трясущимся голосом пытался объяснить, что только что по корпусу пробежалось три тени с невероятной скоростью, после чего входная дверь (а она уж очень туго открывалась) распахнулась, зацепив стекло. Действительно, стекло было треснуто от ручки входной двери, и я точно не думал, что Д. сам разбил стекло и пытается таким образом с себя вину столкнуть. Мы минуты две стояли молча, разглядывая треснутое стекло. Вот честно скажу — трусились ноги и был легкий шок. Сразу же пытался найти объяснение всему, но не мог. Никак не мог.

Решили пойти рассказать о происшествии Ж. Когда зашли в корпус, он не спал, а ходил, как дежурный солдат, по всему корпусу. Удивительное состояние ночного вожатого в полчетвертого ночи. Он это объяснил тем, что по корпусу несколько человек бегает и он не может вычислить, кто. Обошел все комнаты, но все спали убитым сном. После рассказа Д. он впал в ступор, потому что дверь корпуса точно так же распахнулась после пробежки «детей». До утра мы просидели втроем и пытались успокоить друг друга всякими разговорами.

На следующий день к нам приехала общая знакомая. Мы, конечно же, рассказали про все эти истории, но она посмеялась, посчитав нас за идиотов. После отбоя мы втроем сидели на диване и смотрели фильм. После часа ночи я устал, так как весь день отстоял на ногах, и ушел спать. Был разбужен диким воем какой-то собаки. На часах снова мерцали любимые цифры «03:00». Вышел в холл к ребятам и увидел на их лицах страх и удивление. Они тоже слышали вой собак. Все бы ничего, но суть в том, что в лагере никаких собак никогда не водилось. Сослались на то, что, возможно, дикие собаки из леса выли (вокруг лагеря был густой сосновый лес). Я лег к ним третьим, и мы лежали, глядя в потолок, и молчали. Тишину прервали шаги с правого крыла корпуса. Громкие мужские шаги. Мое состояние было не описать. Мне страшно было говорить, дыхание сбилось. У Д. было такое же состояние, а про девочку я вообще молчу. Но все-таки мы в ответе за детей, и проверить надо было. Так вот, только кто-то вставал с дивана, как шаги утихали в ту же секунду. Продлилось все до полчетвертого ночи, и наступила гробовая тишина в корпусе — только где-то можно было услышать детский храп. Стоит отметить, что Ж. сказал, что ночь прошла тихо и он всю ночь проспал.

Перед отбоем следующей ночи по рации меня вызвал Д. и сказал, чтобы я пришел и посмотрел на ребенка. Я побежал в корпус и, зайдя в их комнату, увидел напуганных детей, которые смотрели на мальчика. Мальчик был повернут к стене, его трясло, слезы катились ручьем, и он все время пытался выглянуть в коридор (как раз то крыло, где днем ранее мы слышали шаги). Он заикался и на вопрос, как его зовут, отвечал «не знаю». Надо было тянуть ребенка в медпункт, а то в таком состоянии я детей еще не видел. Несмотря на крики, мы вытащили малыша в коридор. Чтобы довести к медпункту, надо было обходить половину лагеря под фонарями, ибо при походе по темной дороге у мальчика могли быть проблемы с сердцем. По дороге я пытался его разговорить, он вроде даже начал логично отвечать, а не бормотать что попало, но вдруг посреди освещенной дорожки он замертво остановился. «А что это за дяденька стоит под фонарем и смотрит на нас?» — спросил он. Наверное, и у меня, и у Д. враз появилось состояние панического страха, потому что фонарь освещал ПОЛНОСТЬЮ пустую дорогу, и в помине там никого не было, но на правах старших мы это пытались скрыть. «Да это же наш вожатый со старших отрядов», — пофантазировал я, и только тогда ребенок сдвинулся с места и мы пошли дальше. Как можно быстрее мы его волокли за собой, а он не отводил взгляд от сияющего фонаря — даже когда мы его прошли, он выворачивал голову, чтобы смотреть на фонарь. В медпункте ему дали двойную дозу успокоительного, и мальчик уснул. Утром родители его забрали домой и сказали, что никогда ранее панических атак у малыша не случалось.

Следующей ночью, попытавшись как можно раньше уснуть, я проснулся в 03:00 от заведенного будильника (хотя я его точно не заводил) полностью одетым в сидячем положении, поджав ноги под себя, на расстеленной кровати. Приступов лунатизма у меня никогда в жизни не было. Вышел в холл, и Д. сказал, что я не выходил из своей комнаты. Не знаю, что со мной случилось, но я лег спать и быстро уснул.

Утром одна из девочек моего отряда рассказала про случай ночью. Она проснулась, сидя в своей кровати, поджав ноги под себя, и увидела, как девочка с соседней кровати тоже сидит и смотрит на нее, улыбаясь. Пару раз моргнув глазами, она поняла, что это падает так свет, но спать больше не могла. Очень странное совпадение.

Оставалась последняя ночь перед разъездом. Как известно, в лагерях в эту ночь дети бегают, обмазывают друг друга пастой, крадут вещи, чтоб за поцелуи потом их отдавать. Заведомо договорившись с Д., что если что-то будет происходить, он меня разбудит, я ушел спать. Ночью Д. меня разбудил и сразу же сказал посмотреть на время — 03:11. Дрожащим голосом сказал прислушаться. На втором этаже отчетливо слышались смех, плач, шаги, беготня, в общем, суматоха. Я сразу на «королевскую ночь» стал пенять, но Д. сказал, что три раза уже подходил к лестнице проверять — все спят, а только отходит, как снова начинается.

Мы тупо лежали в комнате, слушая все, что там происходило. Я думал, что сердце у меня остановится, я не мог дышать, говорить и даже думать. Просто хотелось убежать из этого проклятого корпуса. В один момент все утихло — гробовая тишина. На часах было 03:30.

Утром никаких следов ночного балагана не обнаружилось, никто ничего не слышал. Только один мальчик хотел выйти в туалет, но побоялся вожатого, который ходил по этажу. Д. по этажу не ходил — он всего лишь три раза подходил к лестнице, чтобы послушать, что там происходит, и ни разу не рискнул подняться.

Смена всем понравилась, все дети уехали счастливыми и хорошо отдохнули. Уехал и лагерь сектантов. После в их корпусе мы встречали много следов помады на стенках (как будто кто-то рисовал какие-то знаки, а по отъезду пытался стереть, но до конца очистить следы не смог). На четвёртой смене все было спокойно. Неужели они смогли все-таки вызвать «нечто», или же это просто невероятная синхронная фантазия троих крепких ребят? И почему все это происходило в промежуток времени с 03:00 до 03:30? Эти вопросы мучают меня уже второй год.
♦ одобрил friday13
23 июня 2015 г.
Автор: Black-White

— Арестуйте меня! — с нажимом произносит девушка и протягивает мне свои тощие запястья.

Я выщелкиваю из пачки сигарету, закуриваю, вглядываясь в ее лицо сквозь сизый дым. Довольно изящные черты лица, темные волосы, карие глаза. Ничего особенного.

— Арестовать?

— Ну да, вы же… Полицейский, жандарм, страж закона, инспектор, или как вам угодно.

— Мне угодно «детектив», — отвечаю я, приглаживая рубаху на животе и поправляя галстук. — И я давно уже не страж закона, я работаю как частное лицо.

— Тогда арестуйте меня как частное лицо! Что для этого надо? Я готова дать показания у вас в офисе!— не сдается незнакомка.

— Для гражданского ареста требуются веские основания. Впрочем, если вы хотите, я могу выяснить, изменяет ли вам ваш возлюбленный.

— О, детектив, в этом как раз больше нет нужды! — смеется девушка, глядя мне прямо в глаза. — Сегодня утром я убила его.

Только многолетний опыт работы в полиции позволяет мне сохранить спокойствие. Я окидываю взором тщедушную фигурку собеседницы и спрашиваю:

— Как убили?

— Так, как того требует ритуал, — услышал я ответ, произнесенный с абсолютно серьезным лицом. — Перерезала горло, читая молитвы.

Кивая, я отпиваю глоток кофе из стоящей передо мной чашки, и девушка добавляет тем же серьезным тоном:

— Я не сумасшедшая.

— Я и не думал о таком, — заверяю я ее, поднимая руки в примирительном жесте. — Только я хотел бы знать, за что вы так с ним обошлись?

— О! — она всплескивает руками. — Он был демоном!

— Это серьезное обвинение… — тяну я.

— Это не обвинение. Какое может быть обвинение после того, как приговор вынесен и приведен в исполнение? Это констатация факта!

Я позволяю себе чуть улыбнуться, делая еще глоток кофе.

— А как вы узнали, что он демон?

— Однажды он привел домой другую девушку! — с негодованием произносит моя собеседница.

— Ну-у-у… — снова тяну я. — Это еще не делает его демоном. Быть может, он просто бабник?

Девушка наклоняется ко мне над столиком кафе и произносит тем тоном, каким обычно рассказывают большие секреты:

— Думаю, нет. Бабники обычно не превращаются в страшных тварей с огромной пастью. И не откусывают головы своим любовницам.

Я лишь согласно киваю:

— Действительно, бабники обычно делают другие вещи.

— Вот-вот! — победоносно произносит победительница демона и снова протягивает ко мне свои ручки-веточки. — Арестовывайте меня! Немедленно!

— Я не могу арестовать вас просто потому, что вы меня об этом просите. А вдруг выяснится, что вы меня обманываете? Мне нужно увидеть тело.

— Хорошо, поедем посмотреть на него! — выпаливает она и с готовностью вскакивает с подушечки, заботливо положенной на плетёное кресло. В этом маленьком кафе очень милые и внимательные к гостям официанты. Которые, к слову, куда-то пропали, стоило моей новой знакомой переступить порог, и даже не потрудились принять заказ у посетительницы.

— Не получится… — с сожалением на лице качаю я головой.

— Почему ещё?!

— На улице идёт дождь, я не терплю дождя.

Девушка тратит несколько секунд на то, чтобы переварить мою глупую отговорку.

— Вы серьёзно? — спрашивает, наконец, она, медленно усаживаясь обратно в креслице.

— Абсолютно. Я не терплю дождя. Когда на улице сыро, нужно сидеть в удобном кресле в тёплом помещении и читать книги, а не бегать непонятно где, разглядывая покойников.

— Мне кажется… — осторожно произносит она, пока остатки человеческих рефлексов заставляют её руку хватать пустое место там, где должна была бы находиться её чашка. — Кажется, что вы попросту не хотите заниматься этим делом.

— Вы проницательны. С другой стороны, я не отказываю вам в помощи.

— Неужели?

Хмыкнув, я пишу на салфетке номер телефона моего старого соперника в нашем нелёгком бизнесе.

— Вот телефон одного человека. Его зовут Маркус. Он детектив, так же, как и я. Позвоните ему. Не говорите, что я дал вам номер. Не говорите ни слова о демонах. Не сознавайтесь в убийстве. Скажите ему, что у вас из квартиры пропала очень дорогая для вас вещь, и он поедет с вами.

— Хорошо… — чуть слышно, как-то по-змеиному шипит девушка, пряча листочек в сумочку. — Вы умны, детектив.

Я молча улыбаюсь в ответ, но она не торопится уходить.

— Но почему?

Я пожимаю плечами.

— Демона вряд ли можно убить, перерезав глотку, пусть даже с молитвами, это кажется мне ложью. И я, если честно, не хочу проверять, правдива ли та часть истории, что про откусывание головы.

— Но и упускать шанс избавиться от соперника не собираетесь... — с презрением произносит то, что позвало меня в кафе, прикинувшись молодой девушкой. Я в ответ лишь пожимаю плечами:

— Всегда есть вероятность, что вы просто сумасшедшая.

Мило, хотя и абсолютно неискренне улыбнувшись, невзначай продемонстрировав мне белоснежные острые зубы треугольной формы, она неторопливо уходит, а я ещё долго смотрю ей вслед. Дождь усиливается. Я откидываюсь на спинку кресла и произношу чуть слышно:

— Кого… или чего только не встретишь на этих улицах… Чёртов город.

Я хочу ещё произнести глупое и фальшивое «прости, Маркус», но не получается: горло сжимает спазм, и я только откашливаюсь в кулак.
♦ одобрил friday13
19 июня 2015 г.
Автор: Евгения Ляшкевич

Всегда завидовала людям, которые умеют сочинять «страшилки». Это ж надо так смочь — продумать сюжет, выписать персонажей, да еще настолько правдоподобно всё изложить, что волей-неволей — веришь! Можешь быть хоть трижды циником, хоть четырежды прагматиком — а веришь. Читаешь, и мороз кожу вспузыривает, чувствуешь, как спина холодеет и волосы на теле шевелятся. Ночью боишься в туалет выйти, а уж в дверной глазок среди ночи глянуть — вообще дело невозможное… Страшно!

Я бы тоже так хотела — р-р-раз — и придумать жуткую жуть. Чтобы все прочитали и обомлели. И поверили. И подумали — ох, и хорошо, что не со мной такое случилось. А ведь могло бы…

Но, увы, фантазия у меня в эту сторону совсем не работает, и всё, что мне приходит в голову, уже написано до меня. И хорошо написано, чёрт побери!

Но вот в какой-то момент я подумала: если ничего не сочиняется, может, описать реальный случай из жизни? Он у меня был, и только один. Был на самом деле, я не придумываю ничего — в этом вы сами убедитесь, если прочтёте мою нехитрую историю. Ибо сочинять такую банальщину (ничего сверхужасного там не будет… но это, впрочем, как посмотреть) мне бы и в голову не пришло. Размах не тот. Ну а для реальной истории вполне годится. Интересный случай. Может, кто-то знает, как это явление называется по-научному. Может, кто-то сталкивался с чем-то подобным тоже. Может, кого-то этот рассказ просто напугает. Меня вот, как очевидца, это событие напугало до отчаяния. Больше десяти лет прошло, а я как вспомню, так мурашками и покрываюсь до сих пор. И глаза на мокром месте отчего-то сразу…

В общем, начну. Я тогда работала педагогом по вокалу в детской театральной студии. Занимались у нас чудесные дети; был уже сработанный «костяк» студийцев, но периодически появлялись и новые — практически в течение всего учебного года. Кто-то приживался надолго, кто-то посещал несколько занятий и исчезал бесследно. Дело обычное.

И вот пришла к нам как-то девочка Арина. Маленькая, вертлявенькая. На мышку похожая. Глазки востренькие, и всё бегают. Мне она не очень нравилась, неприятная какая-то была девочка. Но симпатии симпатиями, а учебный процесс — по расписанию. В общем, ходила-ходила к нам эта Арина (занятий пять отходила точно), а потом вдруг пришла не одна, а с двоюродной сестрой. И если Арине было лет 9-10, то сестрица была постарше, лет четырнадцати девица, вполне уже оформившаяся. И опять же — типаж, который мне ну совсем не по нутру. Тоже мне показалась весьма неприятной. Бывает ведь с первого взгляда антипатия?

В общем, проводим мы с Александрой Евгеньевной (это наш режиссёр и заведующая студией) репетицию. Распевка прошла, разминка. Сделали перерывчик и решили с новенькой девочкой (назовём её Наташей) поближе познакомиться. Стали спрашивать, чем интересуется, чем вообще живёт.

И тут эта маленькая Арина, аж подпрыгивая от пока нам непонятного восторга, сообщает:

— А она рычать умеет!

— Что умеет? Лечить? — Александра Евгеньевна не расслышала и переспросила.

— Нет. Я рычать умею, — ответила Наташа. — Хотите, покажу?

Мы с Александрой Евгеньевной как-то даже растерялись. Ну что за детский сад? Как-то вообще не серьёзно. Все ведь рычать умеют, если поднапрягутся. В общем, не ответили мы ни да, ни нет.

— Пусть, пусть она порычит! — не унималась Арина. Ну шакал Табаки, ни дать, ни взять.

— Ну хорошо, — сдались мы наконец (пусть уже она всех нас насмешит, и мы продолжим репетицию).

Наташа пригнула голову к груди, как-то очень широко открыла рот и… Да. Она зарычала. И это был рык страшный, утробный, низкий. Нереально низкий и громкий, куда там льву. Я не знаю, что и кто может так рычать, и как этот адский звук поместился в груди этой девушки. Но самое жуткое было не в этом, а в том, что во время рыка я увидела, как изо рта Наташи вырвалось чёрно-прозрачное облако. Знаете, чем-то похожее на марево над дорогой в жару. Только всё же не совсем прозрачное, а с выраженным чёрным оттенком.

Я от ужаса вся оледенела. С Александрой Евгеньевной, видимо, произошло то же самое. Мы молча переглянулись и просто не знали, что делать дальше, как выходить из этой ситуации.

Спасла нас разговорчивая Арина. Её этот рык нисколечки не смутил (надо полагать, она его слышала не раз) и, хотя все дети на площадке просто оторопели, Арина как ни в чём не бывало продолжала щебетать:

— Представляете, к нам как-то вечером в седьмом микрорайоне мальчишки пристали, зажали нас в подворотне, хотели сумки отнять, а Наташа зарычала, и они убежали! Представляете?

Отчего же. Очень хорошо представляю и прекрасно понимаю этих мальчишек. Я бы и сама убежала, позорно визжа и, может быть, даже описалась бы. Такое-то, да в темноте!

В общем, кое-как довели мы репетицию до конца. Попрощались с детьми и остались вдвоём в гримёрке. Там мы снова поглядели друг на друга круглыми глазами, и Саша спросила меня:

— Ты тоже это видела?

Я кивнула и расплакалась. Только тогда меня «накрыло» по-настоящему, аж затрясло всю.

— Что это было, Саша? Это же просто трындец какой-то...

— Не знаю, — ответила она. — Пойдём покурим.

Конечно, мы долго еще обсуждали этот случай, помню, по дороге домой только об этом и говорили, а я еще несколько часов тряслась. Ни к какому конкретному выводу мы так и не пришли. Уж больно этот случай выбивался из всего привычного и доступного нашему пониманию…

Наташа появилась еще пару раз, потом ходить перестала; с ней покинула студию и Арина. И мы совсем-совсем об этом не жалели, уж можете мне поверить.
♦ одобрил friday13
19 июня 2015 г.
Автор: Г. Л. Олди, М. и С. Дяченко, А. Валентинов

Публикуем на сайте рассказ из сборника страшных историй «Пентакль».

------

Железо давило на глаза — беспощадно, до кровавой боли.

Не открыть…

— Товарищ Бурсак! Товарищ Бурсак! Эй, там, дежурный, к врачу, в медчасть, бегом. Бегом, говорю!.. Товарищ Бурсак, это я, Крышталев. Вам из Киева звонили, срочно очень…

Слова звучали неправильно, незнакомо, и все вокруг, за стиснутыми железными веками, за кольцом боли казалось чужим, ненастоящим. Почему он здесь? Где все? Где всё?

— Товарищ Бурсак, товарищ Бурсак, вам из Киева!..

— Слышу…

Он слышал — еле различимые слова доносились с края света, из невыносимо чужой дали. Странные, хотя уже понятные. Все, все не так, все должно быть иначе! Жизнь — та, что осталась там, за намертво стиснутыми железными веками, разве это его жизнь? Настоящая? Его жизнь, его город… Киев? Конечно же, Киев! Золотое солнце на Лаврских куполах, легкая пыль над горячим летним Подолом, живые лица друзей…

Почему он здесь?

Давило железо. Не открыть…

— Слышу, товарищ. Мне нужно немного полежать.

— Доктор, колите вашу научную микстуру. Дежурный, шторы в кабинете закрыть, никого к товарищу Бурсаку не пускать!..

У него еще было время. Пусть немного совсем. Хватит! Он вспомнит, он вернется назад, чтобы вновь пройтись от самого начала. От небытия, от пыльной ветхости, пахнущей старым деревом и давними мышами.

Привычная тихая вечность, темнота умершей церкви…

Давило…

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрил friday13
16 июня 2015 г.
Первоисточник: excitermag.net

На днях журнал «New Scientist» опубликовал материал о человеке по имени Грэхэм, страдающем самым удивительным психическим расстройством на свете. Грэхэм ходил, дышал и ел, но считал себя мертвым. Просто девять лет назад он проснулся и понял, что скончался. Нас, известных любителей поковыряться в чужих мозгах, этот феномен всерьез заинтересовал, и мы решили почти целиком привести в «Exciter» первое в мире интервью с живым мертвецом.

«Когда я лежал в больнице, то непрестанно говорил, что таблетки мне не помогут, потому что мой мозг уже мертв. Я потерял обоняние и осязание. Мне не нужно было ни есть, ни говорить, ни что-либо делать. Я считал, что мое место на кладбище, потому что именно там я буду ближе всего к смерти и таким же, как я».

Так у Грэхэма обнаружили синдром Котара — странное заболевание, при котором люди считают себя либо трупами, либо полутрупами. Грэхэм верил, что умер его мозг, и пройдет совсем немного времени, когда та же участь постигнет и его самого целиком.

«Это очень трудно объяснить, просто я чувствую, что моего мозга больше нет, и кормить меня таблетками бессмысленно».

Доктора, пытающиеся внушить Грэхэму всю иррациональность его состояния — ведь он говорил и дышал, — терпели неудачу за неудачей. «Меня это раздражает. Я не знал, как я мог говорить или делать что-то без мозга, но его отсутствие меня действительно беспокоило».

Брат Грэхэма следил за тем, чтобы он ел, потому что люди с синдромом Котара часто умирают от истощения, искренне полагая, что уж коль они мертвы, еда им больше не понадобится. «Я не хотел видеть людей. В этом не было смысла. Когда-то я с ума сходил по своей машине, а потом даже перестал к ней подходить. Все, что было мне когда-то интересно, перестало быть таковым навсегда». Удовольствия не приносили даже сигареты, а ведь он курил долгие годы. «Я потерял чувство запаха и чувство вкуса. Я ни от чего не получал удовольствия. И какой был смысл питаться, если я был мертв? Бессмысленно было и разговаривать, потому что мне нечего было сказать. Да и мыслей у меня на самом деле никаких не было. Все стало бессмысленным». Смысла он не видел даже в рутинных ежедневных ритуалах, вроде чистки зубов и принятии душа. Да и зачем душ мертвецу?

Врачи отправили его на ПЭТ (позитронно-эмиссионную томографию) — Грэхэм стал первым больным синдромом Котара, прошедшим подобную процедуру — и пришли в ужас: метаболическая активность значительных областей лобной и теменной долей мозга была настолько же низкой, как у пациентов, находящихся в коме. Именно эти части мозга отвечают за комплексную активность человека — сознание, воспоминания, ощущения себя в пространстве и ответственность за собственные действия. То есть, по сути, Грэхэм был «овощем», но по какой-то причине мог самостоятельно ходить и вообще вести себя, как обычный человек, если принять за «обычность» веру в то, что ты уже умер. Неудивительно, что и антидепрессанты, которыми его пичкали, не давали никакого эффекта.

«У меня не было другого выбора, кроме того, чтобы смириться с фактом, что я так и не смогу умереть до конца. Это был кошмар».

Грэхэм стал завсегдатаем местного кладбища. «Просто я чувствовал, что должен там быть. Полиция приезжала, хватала меня в охапку и отвозила домой. Но самое странное, что мои мохнатые прежде ноги вдруг облысели. И я стал похож на ощипанного цыпленка, что еще больше укрепило меня в мысли, что я — труп».

Сейчас, по прошествии времени и интенсивной терапии, Грэхэм больше не считает себя «ходячим мертвецом». Ну, то есть, если и считает, то виду не подает: «Я не боюсь смерти. Мы все равно ничего не сможем поделать — все мы когда-нибудь умрем. Сейчас я просто счастлив, что пока жив».

Надо лишь заметить, что эта форма психического расстройства, описанная еще в 1880 году французским неврологом Жюлем Котаром, настолько редкая, что ее лечением никто никогда всерьез не занимался, считая ее просто тяжелой формой депрессии.
♦ одобрил friday13