Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «СТРАННЫЕ ЛЮДИ»

Первоисточник: kripipasta.com

Автор: kangrysmen

Я проснулся в шесть часов утра, чему способствовал храп мертвецки пьяного человека над моим ухом. Открыв глаза, я какое-то время пытался определить свое местоположение. Осмотрев комнату, вспомнил, что ночью приехал к другу на вечеринку, где намечалась грандиозная попойка. И, судя по необыкновенному хаосу в доме и спящим в разных местах людям, она действительно удалась. Стряхнув с себя храпящее тело товарища, поднимаюсь на ноги.

К девяти утра мне следовало быть в одном месте, сделать дела. Холодный душ и кофе привели меня в порядок. Двадцать минут я пытался вызвать такси, но линия постоянно занята. Наконец я решил, что не могу больше ждать, и вышел из дома по направлению к дороге, надеясь поймать попутку.

Утренний туман еще не рассеялся, солнце только начало проявляться на горизонте. Я шел по пустой дороге и полной грудью вдыхал свежий утренний воздух. Он пах цветущей зеленью, на которой поблескивали капли прозрачной росы. Я прошел около двух километров; навстречу попадались автомобили, ни один из которых не остановился. Когда я переходил дорогу на перекрестке, внимание мое привлек выцветший венок на деревянном покосившемся кресте у обочины. Крест стоял здесь не первый год, венок, судя по всему, периодически меняли. Очевидно, на этом самом месте когда-то произошла трагедия. Повернув голову в сторону проезжей части, я увидел несущийся на меня белый автобус. Страх за доли секунды обездвижил мое тело, превратив его в камень. Отскочить в сторону я был не способен. За столь короткий промежуток времени я успел проанализировать свои шансы на спасение в этой ситуации, и шансы эти мне показались маловероятными. Уже готовый к гибели под колесами автобуса, я удивился, как быстро водитель сумел остановиться. Затормозил он так же быстро и неожиданно, как и появился. Визг тормозов прервал тишину утреннего леса. Только птицы вспорхнули со своих веток, собрались в статью и полетели прочь с пронзительным гиканьем.

В оцепенении я стоял перед автобусом, не в состоянии даже пошевелиться. Желтый свет фар пробивался через через рассеивающийся туман и бил прямо в глаза. Я пришел в себя, когда дверь автобуса медленно открылась.

Он едет в сторону города, и лучше варианта, чем доехать на нем, не придумаешь. Когда шел к автобусу, успел хорошенько его разглядеть: небольшой, на десять-пятнадцать посадочных мест, белого цвета с двумя горизонтальными линиями по середине. Такие курсировали в городе, когда я еще был маленьким. На немалый срок его эксплуатации указывали также оранжевые пятна коррозии на кузове, в каких-то местах даже черные, напоминавшие грибок или плесень. Стекла покрылись внушительным слоем дорожной пыли, табличку с номером маршрута и перечнем остановок прочесть было невозможно.

Когда я вошел в автобус, водитель повернул голову в мою сторону, взглянул на меня и сказал:

— Ты что же, сынок, под колеса-то бросаешься, а? Или жить надоело, на тот свет собрался? А то я подвезу, ты только скажи!

От одного его взгляда мне стало не по себе: глаза мутные, будто остекленевшие. Ощущение, что он смотрит сквозь, а не на тебя. Что-то тяжелое было в выражении его глаз, словно скопились в них годы страданий, безумия, отчаяния и одиночества, скопились, и не знают выхода.

Голос водителя звучал бесстрастно, монотонно, по интонации несвязно, как если бы записаны были на пленку сначала отдельно слова, затем сведены в предложение одной записью.

Я, не ответив, прошел дальше и сел у окна. Автобус оказался абсолютно пустым, ни одного пассажира. Водитель надавил на газ, и мы со скрипом тронулись.

— А то составишь компанию вот этим, они тоже без глаз, — неожиданно добавил водитель так, что я вздрогнул. На слове «этим» он махнул рукой в мою сторону.

«Кого он имеет ввиду? В салоне кроме меня никого. Либо он устал и ничего не соображает, либо этот водитель — сумасшедший», рассуждал я.

Через слой пыли на стеклах нельзя было ничего разглядеть; вступать с водителем в разговор совсем не хотелось. Достаточной скорости это транспортное средство достигнуть не могло, потому мы тащились от силы пятьдесят километров в час. Водитель включил музыку, точнее какую-то старую песню, которая играла по кругу. Прогнивший, грязный автобус как снаружи так и изнутри, отсутствие других пассажиров, странный водитель, — все это несколько настораживало.

Приблизительно через полчаса езды автобус остановился.

— Конечная, все на выход, побыстрее, да по сторонам смотрите, когда дорогу переходите, — сказал водитель, обернувшись в салон.

Не став вступать с ним в дискуссию и выяснять, кого он имеет ввиду и в своём ли он уме, я быстро вскочил и пошел к выходу.

Когда открылась дверь и я вышел наружу, шок и недоумение мои были неподдельны. Он высадил меня на том же самом месте, где я и сел, у креста с венком, на который я отвлекся, когда переходил дорогу. Но это не самое главное, главное то, что уже совершенно стемнело, тогда как садился я в автобус ранним утром.

* * *

Спустя месяц после того случая я разговорился с одним водителем автобуса нашего города. И вот что он мне рассказал.

«Был у нас лет тридцать назад случай, я тогда молодым был еще. Значит, работал один водитель на автобусе, как звали — не помню. Хороший был как водитель, стаж имел большой, замечаний за годы службы не было от начальства. Да только зрение у него все ухудшалось и ухудшалось, с каждым разом все сложнее было медкомиссию пройти. И вот в один день забраковали его, запретили на маршрут выходить, на пенсию отправить собрались. Только он на следующий день на работу все равно вышел, и, никому не сказав, автобус свой завел и уехал. И тут-то случилась беда. За городом в лесу люди грибы собирали и за детьми не уследили, выбежали дети на дорогу. Сбил он их насмерть — это мать детей ближе всех была, видела, но подоспеть не смогла. А он вышел, детей погрузил, да и уехал. Куда — неизвестно. Только ни его, ни автобуса, ни детей, живыми или мертвыми, не нашли. Потому там крест с венком и установили, до сих пор стоит».
♦ одобрила wolff
26 июля 2015 г.
Первоисточник: kripipasta.com

Автор: kangrysmen

Сегодня круглая дата — ровно десять лет назад я остался один, потеряв близких мне людей. Этим вечером я вспоминаю те события. Надо сказать, что за десять лет вряд ли был день, когда я не вспоминал и не прокручивал в голове то, что произошло. Безусловно, случившееся обусловило мою дальнейшую жизнь. Если мое существование вообще можно назвать жизнью. Но это другая история, сейчас я хочу рассказать, что же случилось ровно десять лет назад. Здесь, в небольшом городе на севере страны, я родился и вырос. Постараюсь воспроизвести события того дня как можно более последовательно и точно, насколько это вообще может сделать главный персонаж и повествователь в одном лице.

* * *

Мне исполнилось тогда двадцать четыре года. Институт пришлось бросить из-за тяжелой финансовой ситуации в семье, днем я работал в местной страховой конторе на полставки, а ночью подрабатывал водителем такси. Денег едва хватало на жизнь. Жил я с младшей сестрой и матерью. Мать долго и тяжело болела, значительную часть зарабатываемых денег я тратил на ее лечение. Дорогостоящие процедуры и лекарства, оплата услуг приходящей медицинской сестры были главной статьей моих расходов. На оставшиеся деньги и жили мы с сестрой. Каждый день я просыпался с чувством тревоги за мать, представив, какие еще мучения выпадут на ее долю в этот день. Я просыпался, быстро завтракал и уходил на работу до глубокой ночи. Я уходил, а мать проводила весь этот день в борьбе с невыносимой болью, в борьбе за свою жизнь. Среди ночи я часто слышал ее крики. Крики рвали мою душу, но помочь я ничем не мог. Стыдно признаться, но когда я уходил по утру, то испытывал облегчение; я боялся ее, боялся того, с чем ей приходится жить. Боялся смерти, которая поселилась по соседству и ждала своего часа. Иногда я слышал ее дыхание в тяжелых вздохах больной матери.

Несколько дней к ряду шли дожди, тучи казались металлическими со свинцовым отливом. Они заглядывали в окна домов, впуская внутрь свои бесформенные тени; пустая комната наполнялась серыми молчаливыми гостями. Довольно долго я сидел в кресле, слушал равномерный шум дождя с редкими раскатами грома, полностью отдав себя во власть самого мрачного настроения. Сестру мне удалось отправить в летний лагерь. Один мой знакомый педагог работал там вожатым и помог оформить льготную путевку. У матери участились припадки, ранее использовавшиеся средства уже не давали ни малейшего эффекта. Доктор принял решение положить ее в госпиталь и применить наиболее радикальные методы лечения. Он так сказал мне. Но я понял, что болезнь дошла до финальной стадии развития и счет пошел на дни.

Я сидел и раз за разом вспоминал, как мать подозвала меня перед тем, как ее увезли, и сказала: «Как жаль, что я не увижу, как будешь жить ты и твоя сестра, и не смогу порадоваться за вас». Каждый раз эти слова вставали комом в горле, болезненно сжимали сердце. Хотелось упасть на пол, дать волю чувствам и что есть сил рыдать. Хотелось целовать ей руки и говорить, что никуда она не уходит, что она поправится, что она еще будет нянчить моих и сестринских внуков, что все будет хорошо. Только разум твердил, что все уже решено и вся боль сказанного матерью повисла в воздухе, не найдя ни того, кто эту боль утешит, ни того, кто за нее ответит.

За окном уже совсем стемнело, мне пора было на смену в такси. Пройдясь несколько раз по пустой квартире, я вышел на улицу. Дождь не переставал, порывистым ветром его сносило в сторону. Я накинул капюшон и пошел в сторону центра города под едким светом уличных фонарей. Свет на лица прохожих падал таким образом, что они казались мне зачем-то пробудившимися и разгуливающими по улицам города мертвецами. Наконец, я дошел до таксопарка и зашел в теплый кабинет, чтобы взять ключи от машины и расписаться. Обычно там дежурил сторож, но сегодня его почему-то не было. На столе лежала записка: «Адам, если нелегкая погнала тебя таксовать в такую погоду, то бери ключ в десятом ящике, твоя машина в ремонте. И да хранит тебя Господь!». Порывшись в десятом ящике, я извлек оттуда ключ и вышел. Спустя пять минут я уже ехал за первым клиентом.

Ну и рухлядь мне дали, ворчал я про себя, когда при переключении передач коробку заедало. С нескольких попыток, с ужасающим скрипом удавалось включить нужную передачу. Машина дребезжала и скрипела, как могла, и я надеялся, что закрепленный за мной автомобиль скоро починят и я больше не сяду за руль этой колымаги. Чтобы хоть как-то скрасить поездку, я нашел в бардачке старую кассету и включил ее. Заиграла какая-то старомодная заунывная песня. О чем песня, сложно было разобрать из-за хрипа колонок и тарахтения двигателя. Слушать было невозможно, и я вынул кассету и бросил туда, откуда взял. Мыслями я был с матерью, представлял себе, как она там, одна в больничной палате, окруженная чужими равнодушными людьми. Я должен быть там, должен быть с ней все эти дни, сидеть рядом. Но страх сковывал меня, страх перед тем, как сильно она изменилась, страх перед тем, как изменится еще. Смутное чувство вины перед ней также не позволяло быть там.

Ехал я на самый конец города, в район, сплошь застроенный большими красивыми коттеджами. В дневное время мне нравилось здесь бывать: свежий лесной воздух, безмятежный шум деревьев, несколько прудов. Но сейчас это место казалось мне жутковатым: воздух пах ночной тревогой, шелест листьев звучал как будто зловеще, в пруду отражалась луна, верная спутница всех темных дел. Красивые коттеджи напоминали скорее безвкусные замки времен средневековья, за стенами которых творилось бог знает что. В одном из таких замков и ждал меня припозднившийся клиент. Я остановился у ворот, дважды посигналил. В доме свет горел во всех окнах, но никого в них видно не было. Подождав минут пять, я решил выйти из машины. Дождь лил сильнее прежнего. Ботинки мои сразу увязли в грязи. Тут я услышал шаги по асфальтированной дорожке за забором дома. Затем открылась калитка, из которой вышел человек в чёрном кожаном плаще. Он, не говоря ни слова, прошел мимо меня и сел на заднее сиденье такси. Вслед за ним я сел за руль и, не успев спросить пункт назначения, получил от пассажира листок с написанным на нем корявым почерком адресом. По спине пробежал холодок, ведь ехать предстояло в госпиталь, тот самый, где сейчас находится мама.

Молча смяв листок, я тронулся. От дождя дорогу кое-где размыло, и пару раз я чуть не застрял. Встать в грязи на краю города среди ночи с этим человеком в чёрном было последнее из списка того, чего бы я сейчас желал. Наконец, после маневров среди луж и грязи на грунтовой дороге, я выехал на асфальт. Тишина была совершенная, только порывы ветра с дождем да шум двигателя и скрип тормозных колодок создавали хоть какой-то живой фон нашей поездке. Пассажир закурил сигарету, лишь ее тлеющий уголёк напоминал о его присутствии. Лица его я разглядеть не успел ни когда он прошел мимо меня, ни когда он чиркнул спичкой, зажигая сигарету.

По пути то и дело встречались автомобили у обочины и в кювете. Ехать следовало осторожно, и я сбросил газ, тем более, что старая машина не вызывала во мне особого к ней доверия.

Продолжали молчать. Да и вряд ли я хотел с ним беседовать. Кем был этот человек и зачем он направлялся в госпиталь среди ночи? Попасть в это время к кому-то из пациентов невозможно. Может быть, он там работает. Или же пассажир не знает точного адреса, а госпиталь использует как ориентир.

Едва докурив сигарету, он закурил следующую. На этот раз я успел мельком разглядеть его, когда он поджигал спичку. Высокий ворот черного плаща скрывал большую часть его бледного и, как казалось, болезненного лица. Черные очки выделялись на фоне бледной кожи. Я открыл окно, дав сладковатому дыму выветриться. Свежий ночной воздух с брызгами от дождя приятно увлажнил лицо.

Спустя пять минут показались огни госпиталя, который располагался в старом пятиэтажном здании. Даже при слабом свете фонарей по периметру можно было хорошо разглядеть, в каком состоянии находился госпиталь: на обсыпающемся местами здании виднелись глубокие трещины, иные из них начинались прямо из фундамента. Остановившись у парадного входа, я доложил, что мы прибыли в пункт назначения. Возникла минутная пауза, после чего пассажир достал пару купюр, молча протянул их мне и так же молча вышел из машины. Проводив его взглядом, я некоторое время сидел в машине и думал, что, в каких-нибудь ста метрах и через несколько стен от меня, лежит мама. Лежит на жесткой больничной койке и думает о разных вещах: о прожитой жизни, о неизбежной скорой смерти, о том, как сложатся наши с сестрой судьбы. Надеюсь, что в этот поздний час она просто спит, не ощущая ни боль, ни тревогу.

Совсем уже забыв про странного клиента, я выехал с территории госпиталя. На пустынной дороге я имел неосторожность разогнаться, за что и поплатился. Шины были наполовину стерты, а автомобиль реагировал на движение руля подчас непредсказуемо. Машину начало заносить вправо и на мокром асфальте я полностью потерял управление. После двух или трех переворотов машина оказалась в обочине, в луже густой грязи, которая и погасила скорость инерционного движения. Сколько времени я провел без сознания — не могу сказать. Очнулся я от резкой боли в лобной части головы. Глаза заливала кровь из ушибленного места. Слева от этого участка дороги шло строительство, и потому на обочине то тут, то там были подготовлены кучи с землей, песком, глиной. Сильный дождь замесил все это в одну большую и вязкую субстанцию, при попадании машины в которую я ударился головой о руль. После того, как очнулся, я осмотрел себя на предмет наличия травм. Кроме раны на голове повреждений не было, мне очень повезло. Тем не менее, тело ныло ужасно.

Выбравшись на дорогу, я сумел остановить проезжающее мимо такси. Водитель был мне знаком, он работал в том же таксопарке, что и я. Увидев меня, грязного, мокрого, с окровавленной головой, он был напуган не меньше моего. Расспросив о случившемся, он развернулся и решил везти меня в госпиталь. Да, в тот самый.

— Черт возьми, почему эту рухлядь до сих пор не пустили под пресс?! На ней не то, что себя, и других запросто можно угробить! Я бы не сел за руль этой машины, она ведь в аварийном состоянии! — сокрушался мой шофер.

Очень скоро я утомился от его болтовни и попросил о тишине. Он не обиделся, списав это на усталость и шок после аварии.

Он высадил меня у входа в госпиталь, где я с час назад высаживал того человека в чёрном плаще.

Внизу меня встретила сонная медсестра, наскоро осмотрела и выписала направление к дежурному врачу. Поднявшись на третий этаж, я некоторое время бродил, пытаясь отыскать нужный кабинет. Наконец я нашел его и вошел внутрь. Пожилой врач велел мне умыться. Затем он обработал мою рану перекисью водорода, перевязал голову и отправил отдыхать, настоятельно порекомендовав пару дней отлежаться дома. Проходя мимо отделения стационара, я остановился у стенда, на котором были указаны все пациенты, находящиеся на лечении. Поискав глазами, я увидел в нижнем левом ряду фамилию матери. Палата 202. С минуту я колебался, но все же принял решение хоть одним глазком взглянуть, как она там. Двери в отделение были не заперты, и я вошел внутрь. Миновав десятка два палат, я нашел номер двести два. Остановившись, я долго всматривался в темноту комнаты. Когда глаза мои достаточно привыкли к отсутствию света, я понял, что внутри никого нет. Я был в недоумении. Как это возможно? Где она могла быть? На этой стадии болезни мама не могла самостоятельно ходить в туалет. Возможно, на процедурах? Но почему в столь поздний час? Я посмотрел на циферблат на запястье — был ровно час ночи. Постояв в нерешительности, я пошел по направлению к выходу в самых неопределенных чувствах. Догадки и предположения теснились в моей голове как пчелы в тесном улье, то вытесняя друг друга, то объединяясь в своём монотонном жужжании. Голова болела и плохо соображала. Я никак не мог прийти к какому-то определенному умозаключению. В конце концов, я решил вернуться утром и все выяснить, а сейчас ехать домой и постараться хорошенько поспать.

Когда я вышел на улицу, по-прежнему шел дождь. Чтобы не намочить повязку на голове, я натянул ветровку поверх. На дороге я минут пятнадцать ждал хоть какой-нибудь проезжающей машины. Но желающих кататься в такую погоду было немного. Наконец, я заметил вдали фары автомобиля. По мере его приближения сумел рассмотреть фирменную цветовую раскраску местного такси. Машина остановилась, и я с удовольствием забрался в сухой и теплый салон. Подсветка не работала, и внутри было темно. Я назвал адрес, и мы поехали.

Голова гудела от удара, все тело ныло от нескольких переворотов в машине. Неудивительно, что мысли никак не удавалось привести в порядок. Я старался не думать ни о чем, решив оставить решение вопроса с разбитым такси и местонахождением матери на утро, которое, как известно, мудрее вечера. Водитель чиркнул спичкой и закурил. Черты его лица показались мне знакомыми. Тишина в салоне и сладковатый дым вызвали мимолетное ощущение дежавю. Я склонил голову к стеклу и медленно глаза начали слипаться. Полоса из тускло освещенных улиц из окна автомобиля стала моим проводником в сон. Я наблюдал, как стою в кабинете у начальника и пытаюсь объяснить, как я попал в аварию. Формально вина за разбитый автомобиль лежала на мне. Никто в меня не въехал и под колеса не бросился. А неисправность автомобиля еще следовало доказать.

— Кто тебя заставлял садиться за руль этой машины? Что мешало осмотреть резину, поднять капот, а? Если ты выехал на ней, значит, ты и только ты несешь ответственность за машину! — так кричал начальник, распаляясь и краснея с каждым словом.

— И не смей мне ничего говорить про дорожные условия. Я знаю, что шел дождь, кое-где был даже туман. Это не оправдание! Никто не заставлял тебя гнать как сумасшедшего, пассажир не самоубийца, потерпел бы. Ездить нужно уметь! Я знаю, что днем ты работаешь на другой работе. Уснул наверно за рулем, а? Признайся. Так или иначе, ты возместишь мне стоимость ремонта. И заплатишь компенсацию за простой.

Я хотел ему возразить, но, как часто бывает во снах, не мог произнести ни слова. Начальник продолжал свою тираду, но звук голоса становился все тише, а он сам и его кабинет становились неразборчивыми — на смену приходил другой образ.

В нем я уже находился в своей комнате. Рядом никого не было, квартира была абсолютно пустой — ни мебели, ни моих вещей, ни вещей матери и сестры. Абсолютная пустота, голые стены с оборванными обоями и нарисованными на них каракулями. Я лежал в кровати и у меня сильно кружилась голова. Кровать то и дело крутилась то по часовой стрелке, то против нее. Я пытался встать, но ничего не выходило. Я сбросил одеяло и увидел, что одет в больничную пижаму. Вдруг кровать остановилась, и я услышал звонкое эхо приближающихся шагов. Как выстрелы они звенели в голове, с каждым разом все громче и громче. Дверь в комнату медленно приоткрылась...

В этот самый момент я проснулся от громкого хлопка дверью. Это водитель такси вышел из машины. Я протер глаза и осмотрелся. Куда он меня привез, черт возьми? Ряды высоких деревьев, образующие густой, темный лес по левую сторону, рядом небольшой пруд со сгнившим деревянным мостиком и двухэтажный каменный дом, окруженный узорчатым забором из металлических прутьев. Не верилось, но это тот самый дом, откуда я забирал клиента перед аварией! Зачем мы здесь? Почему не повез меня домой, а поехал на другой конец города? Я еще раз протер глаза, наивно веря, что когда открою их, то увижу свой дом, а не этот, появление которого можно списать на усталость и зрительный обман. Но нет, мое местоположение не изменилось, а декорации вокруг стали более реальны. Я вышел из машины и увидел шофёра, который открыл калитку дома и скрылся внутри. Я пару раз его окликнул, но без результата.

Ничего не оставалось, только идти за ним в дом. Шлепая по грязи, я преодолел путь от машины до забора и отворил калитку — она была незаперта. Сейчас я лучше разглядел этот дом. Стоял он посредине участка земли, имел необыкновенно высокую остроконечную крышу. Построен он был из белого кирпича, который местами покрылся грибком. Рядом росло высокое дерево, которое распластало свои тонкие ветви по крыше дома. Все окна в доме были завешаны темно-синими шторами, сквозь которые пробивался свет включенных ламп и абажуров.

Я вошел на крыльцо и постучал. Никто не открыл, и я повернул ручку двери в надежде, что она незаперта. Действительно, дверь открылась и я вошел внутрь. Передо мной был длинный коридор с приоткрытой дверью в конце, за дверью горел свет. Неуверенной поступью я пошел к двери. Когда я открыл ее и вошел, то попал в слабо освещенный просторный зал. Посередине находились три гроба, установленные на подножках. Один маленький, обитый красным бархатом; другой тоже был обит красным бархатом, но побольше, третий был темно-синим и был прислонен к стене так, что видна была мягкая внутренняя обивка белоснежно-белого цвета. Что тут происходит, спросил себя я. Осторожной поступью я начал подходить ближе. Сердце бешено колотилось, голова разболелась сильнее прежнего и в висках стучала кровь. Когда я подошел к ближайшему из гробов и увидел, кто находится внутри, я едва устоял на ногах, ведь в нем лежала моя мать! Бледная, с зачесанными назад блестяще-черными волосами в чёрном платье. Нос ее заострился, лицо осунулось, глаза впали. Отшатнувшись, взмахивая в воздухе руками, чтобы удержать равновесие, я уперся в рядом стоящий гроб. Невообразимому ужасу и дикому отчаянию не было предела, когда в этом маленьком гробу я увидел свою сестру. Ее посеревшее лицо не имело никаких признаков жизни, но я как помешанный бросился к ней, тщетно пытаясь нащупать у нее пульс. Она была мертва, как мертва была мать. Два самых близких мне человека лежали рядом, устремляя взгляд потухших глаз куда-то в потолок, к огромной, заросшей паутиной хрустальной люстре. Первые минуты я как в помешательстве осматривал дом, пытаясь найти кого-то еще. Не обнаружив никого, я сел на пол у двух гробов и сидел, взявшись за голову, не давая себе отчета, что я вижу здесь и что происходит. Просидев так некоторое время, я услышал глухие шаги. По лестнице со второго этажа спускался человек, разглядеть его лицо мне не удавалось. Но по одежде, походке, силуэту я сделал вывод: это тот самый человек, которого я забирал на такси и который же сюда меня и привез. Вскочив на ноги, я в ярости бросился к нему. Когда он опустил воротник пальто и ступил на освещенное пространство, когда я сумел разглядеть его лицо, я замер, отказываясь понимать и верить в то, что здесь происходит. Человек этот был моей копией, клоном, двойником, — как угодно. Только он был старше меня лет на десять, с тяжелым взглядом и оттенком горьких страданий в выражении лица. Он молча прошел мимо меня, взял третий гроб у стены и положил его на пол. Следом он заговорил:

— Сегодня ты потерял двух людей, двух любящих тебя людей. Они любили тебя без памяти, любили за то, что ты есть. Мать ты убил своим равнодушием, своей холодностью. Ей как никогда нужна была твоя поддержка и участие, а ты уходил, всегда уходил, придумывая глупые оправдания. Сестру ты сбыл с рук на лето, доверил ее жизнь почти незнакомому человеку — смотри, что ты наделал! Тебе лучше будет лечь в третий гроб, ты не представляешь, сколько придется тебе страдать.

С этими словами он открыл крышку гроба и залез в него, скрестив руки на груди.

* * *

Не помню, где и когда я очнулся, где я был и что делал. Мне сообщили, что мама умерла той самой ночью, за пару часов до моего приезда в госпиталь. Она просила позвать меня, но дозвониться до меня не получилось, и дома меня тоже не было. Моя сестра погибла той же ночью в лагере, пав жертвой несчастного случая и халатности вожатых. Надо ли говорить, что через несколько лет по стечению обстоятельств дом достался мне и я живу в нем до сих пор. Что произошло в нем и что я видел и слышал — не возьмусь сейчас анализировать. Факт, что в тот день я лишился двух любимых людей. Иногда я думаю, что действительно, лучше бы в ту ночь умер и я. Умер вместе с ними.
♦ одобрил friday13
26 июля 2015 г.
Первоисточник: ssikatno.com

Автор: З. Р. Сафиуллин

Джон Уокер смотрел на картину, точно дитя, завороженное сказочным салютом в рождественскую ночь.

На картине был запечатлен взгляд. Этот взгляд веял чувством безысходности и мертвенным спокойствием. В нём совершенно отсутствовали какие-либо эмоции, что заставляло проникнуться вопросом: «А был ли жив обладатель этого взгляда?».

Парадокс.

После таких рассуждений этот вопрос становился риторическим. Где-то из глубин сознания всплывала уверенность в том, что обладатель был живее всех живых. С течением времени, продолжая рассуждать, поневоле начинаешь ощущать тревогу, понимая, что этот взгляд ты точно где-то видел.

— Крис, чей это взгляд? — спросил Джон своего приятеля, по-прежнему не отрывая глаз.

— Может быть, невинной девушки, на чью долю выпало зверское нападение глубокой ночью, — ответил голос за спиной.

— Нет. Исключено. Тебе, наверное, приходилось слышать о таком понятии, как «взгляд смерти»? Когда человек умирает, то последний кадр его жизни остаётся запечатленным в отражении глаза, а здесь...

— Ничего подобного я не слышал. Что-то ты совсем расфилософствовался, — ответил Крис Стивенсон.

— ... здесь ничего нет, — продолжал говорить Джон, не замечая своего товарища. — Этот взгляд подобен колодцу, на чьё дно канули все цвета и чувства, весь свет...

— Джон, твоё психическое состояние в последнее время оставляет желать лучшего. Ты же пьёшь те лекарства? — обеспокоенно выдал Крис.

Джон не отреагировал на вопрос.

— Простите, — обратился он к мимо проходящему администратору выставки. — Вам случайно не известен автор этой картины?

— К сожалению, нет. Но я знаю, что эта картина была найдена в сгоревшем особняке недалеко от Элион-мессив, — ответил пожилой мужчина. — Даже чудно, что данное творение совершенно не пострадало.

— А владелец особняка? Он погиб? Неужели не было найдено тела?

— Простите, но подобной информацией я не располагаю. Вас заинтересовала картина? Я вам ничем помочь не могу.

— Нет. Его ничего не заинтересовало, — вмешался Стивенсон. — Мы, пожалуй, пойдём. Всего вам наилучшего.

— Но... Погоди... — попытался запротестовать Джон.

— Нет. Идём. Тебе надо подышать воздухом, — схватив товарища под руку, Крис быстрым шагом направился к выходу. — Это совсем не смешно. Зачем спрашивать подобное? Что тебе с этой картины?

— Ты не понимаешь. В этой картине есть какая-то загадка, — не унимался Уокер. — Этот взгляд, он необычен. Чьи глаза изображены на этой картине? Кто автор сего творения?

— Автором мог быть совершенно обычный малоизвестный художник, который просто решил нарисовать взгляд. Взгляд мог принадлежать его дочери или любовнице, а может, собственной матери. Джон, приди в себя! Ты ведешь себя очень странно. Ты пьёшь лекарство доктора Хоггарда?

Джон остановился и глубоко задумался. Крис озадаченно посмотрел на него.

— Матери? Дочери?..

— Так, Джон, пора домой. Тебя ждёт любящая супруга Лара. Наверняка она уже заждалась. Ей-богу, проторчали на этой выставке четыре часа!

— Да-да. Мне надо домой, — проговорил Уокер.

— Вот и хорошо. Надеюсь, что ты сможешь добраться до дома, — сказав это напоследок, Крис свернул в сторону улицы Холлидей-стрит.

* * *

До дома Джон Уокер добирался уже один. Его мучили мысли о картине. «Чей это взгляд? Как автор смог его изобразить?» — эти вопросы адским вихрем опустошали разум Джона. Казалось, что он сходил с ума.

— Этот взгляд. Я должен узнать, — повторял он вслух.

Улицы окутала тревожная тьма, точно жирная клякса лист рукописи, заставляя меркнуть за собой людские творения. На широкую аллею падал свет фонарных столбов, такой же бледный и холодный, как поздняя осень.

Джон шёл по аллее, порой кидая испуганный взгляд в сторону кривых когтистых теней на дорожке, которые на самом деле являлись лишь тенями веток деревьев. Под ногами шуршали опавшие листья, некоторые были настолько сухими, что издавали хруст. Сгустился туман.

Внезапно прямо перед Джоном опустился ворон.

Уокер в недоумении остановился и глянул на птицу. Та недовольно каркнула.

— Точно... Хотя нет, но вдруг... — эти бессвязные фразы слетали с уст Джона, точно осенние листья с нагих деревьев. — Я должен убедиться...

Внезапно Джон резко подался вперёд и накрыл своим телом потерявшего бдительность ворона. Он схватил птичье тело и попытался осмотреть его. Ворон пронзительно закричал.

— Да перестань уже! — крикнул Уокер и, сжав рукой птице голову, резко дёрнул в сторону. — Будь послушной. Тихой...

Ворон замолк.

Джон внимательно начал изучать мёртвые глаза птицы. Он поворачивал её голову в разные стороны, старался осмотреть со всех ракурсов.

Подул холодный ветер.

— Нет! Не может быть... — Уокера внезапно охватила истерика. — Ты не должен был сдохнуть. Слышишь! Глаза! Мне нужны живые глаза! — Джон, охваченный безумием и отчаянием, начал трясти тело мёртвого ворона.

Тьма на улице сотрясалась, впитывая в себя звуки хруста птичьих костей, треска рвавшейся плоти. В окнах домов можно было разглядеть лица, наблюдающие за мужской фигурой, которая быстро бежала куда-то в сторону Номэл-Роуда.

* * *

Крис встал с кровати и взглянул на циферблат своих научных часов, стрелки которых показывали ровно девять утра. Сегодня у него в планах было навестить Джона, ибо тот уже как пятый день не выходил из дома.

Стивенсон принял расслабляющий душ и начал приводить себя в порядок. Закончив, он спустился на первый этаж своего дома и направился к кухне. На завтрак он решил довольствоваться обычными тостами с плавленым сыром, парой сваренных яиц и чашкой кофе. Крис прекрасно понимал, что надолго в гостях не задержится, поэтому попутно начал придумывать планы на сегодняшний день.

На редкость тёплое яркое солнце ползло по небосводу. Окна домов отражали блики, окрашивающие осенние улицы в насыщенно-летние цвета. На улице мелькали знакомые лица: Мистер Браун со своей женой Агатой, Роджер Паркер — местный почтальон, Джеймс Андерсон — малоизвестный писатель ужасов, который ещё являлся близким другом Криса. Стивенсон ехал с замечательным настроением, приветливо улыбаясь знакомым людям. Спустя двадцать минут он подъехал к дому Уокеров.

Крис вырубил двигатель своего «Форда» и направился к входной двери, кинув взгляд на занавешенное окно спальни Джона.

«Неужели ещё спит?» — подумал Стивенсон.

— Джон, ты там не умер? Твой товарищ Крис пришёл! Принимай гостей! — громко сказав это, он толкнул дверь.

Она оказалась открытой.

Стивенсон в недоумении окинул взглядом холл. Царило безмолвие, какой-то странный запах витал в стенах. Крис шагнул за порог. Тишина.

Крис бросился к лестнице на второй этаж, где находилась спальня Джона. Сердце истошно билось в груди, точно птица в клетке, ноги с каждым шагом слабели и подкашивались. Стивенсона охватило непонятное чувство тревоги.

Он вошёл в спальню.

Теперь сердце просто разрывало грудную клетку. Голова наполнилась свинцом, а ноги уже не могли держать обмякшее тело. Он рухнул на пол, не в силах закричать. В комнате было темно, но Крис отчетливо увидел этот кошмар.

На полу лежало тело Лары Уокер, чья застывшая гримаса выражала адскую боль и животный ужас. На её шее зияла рваная рана, которая давно уже выпустила все соки, из-за чего девушка казалась бледной, как лист бумаги.

— Её взгляд не подошёл, — послышался голос в дальнем углу. — Даже после смерти её глаза не были такими, как на той картине.

Этот голос принадлежал Джону, который сидел у зеркала спиной к Крису и раскачивался из стороны в сторону.

— Я не хотел. Я попросил потерпеть, но она так кричала...

— Джон, господи... Что? Что ты наделал?.. — шептал Стивенсон. Он отказывался верить в то, что слышит и видит. Ему впервые в жизни довелось увидеть столько крови. Пол напоминал огромный лепесток алой розы.

— Крис, ты не поверишь, — выдал безумец и засмеялся. — Я нашёл этот взгляд. Да! Взгляд на той картине — это взгляд убийцы. Взгляд того, кто смог убить самого близкого человека. Глаза — это зеркало души, а совершив такое, ты теряешь душу. Зеркало! Я увидел этот взгляд в зеркале!

— Боже правый... — шептал Крис.

— Я боялся, что этот взгляд исчезнет. Я боялся, что он померкнет, и мне снова придётся сделать это. Нельзя было этого допустить, — Джон медленно повернулся в сторону Стивенсона. — Было совсем не больно...

Вместо его глаз зияли кровавые дыры. На щеках и подбородке отчётливо виднелись красные полосы свернувшейся крови. Кошмарную картину дополняла безумная улыбка на лице.

— Крис, я должен убедиться, что взгляд не пропал. Подойди, Крис, — Джон слепо протянул окровавленную руку, сжатую в кулак. — Мои глаза. Ты должен проверить.

Стивенсон не мог пошевелиться, не мог закричать.

— Крис, я знаю, что ты здесь...
♦ одобрил friday13
22 июля 2015 г.
Есть у нас в городе спальный райончик, называется «Бюджет», и там имеется остановка «Дом пенсии». Я сам не очень часто там бываю, т. к. незачем, да и живу я в противоположной части города, но несколько раз, конечно, мимо проезжал. Квартал унылый — в основном деревянные двухэтажки, которым давно пора под снос, какие-то частные дома с гнилыми заборами, асфальта, естественно, никакого, а ещё там какие-то зарубежные сектанты себе церковь в девяностые годы отгрохали (кстати, они до сих пор у нас есть, не знаю, кто к ним вообще ходит).

Так вот, есть городская легенда, касающаяся этой остановки «Дом пенсии». Говорят, в её окрестностях одно время (в промежутке примерно с 70-х до конца 80-х) часто видели очень странных людей. Там ходит всего один автобусный маршрут, поэтому тем, кто ждал по вечерам автобус, приходилось стоять подолгу. И вот люди на остановках видели, как мимо проходил, допустим, человек без обеих рук, со свисающими рукавами. Ну бывает, не повезло мужику, инвалидом стал — только вот в нашем городке (в то время, по крайней мере) никаких таких безруких инвалидов не было. Город-то не самый большой — его бы часто видели и кто-то бы узнал описание, но нет. Причём это был не единичный случай. Другой человек стоял осенним вечером на той улице, курил, а мимо проходит карлик с жутко перекошенным лицом, будто ему всю кожу на лице в одну сторону оттянули. Естественно, мужик перепугался, в последующие дни наводил справки, на весь город слушок пошёл — нет, не живёт у нас такой карлик, никто не в курсе.

А одна девушка видела там мужчину, у которого голова обгорела. Ну то есть в прямом смысле — свежеобгоревшая, волосы палёные, копоть, ожоги, а ему хоть бы что, идёт, руки в карманы, чуть ли не насвистывает. Девушка испугалась, обращаться к странному прохожему не стала, и тот просто мимо прошёл. Много подобных случаев было — видели и человека в два с половиной метра ростом, и женщину с такой страшной физиономией, что увидевший её человек бежать бросился, и полуголого жирдяя под 150 кило весом. И всё это в радиусе пары сот метров от одной остановки — больше нигде в городе эту кунсткамеру не замечали.

Ну и напоследок одна из самых жутких историй. Эту историю приписывают водителю маршрутки. Поехал на последний рейс вечером, автобус пуст, так как всего две остановки с конечки. С «Дома пенсии» никто не сел, но водитель всё равно там остановился — может, какие-то дела делал, пользуясь остановкой. Уже хотел тронуться, но тут в свет фар попала — точнее, вползла — какая-то девушка лет пятнадцати на вид. То есть она натурально ползла по дороге, как червяк, даже руки не использовала, хотя и руки, и ноги у неё были. Водитель охренел, а когда опомнился, выбежал к ней — подумал, может, плохо ей стало или парализовало её. Спрашивает девушку, мол, что с вами, а та смотрит на него и рот раззевает, мычит что-то бессвязное. А во рту НИ ОДНОГО ЗУБА — всё выбито или выдрано, и кровь течёт. Водитель совсем уже в ауте, нагнулся, хотел хотя бы помочь ей подняться для начала, и тут охренел уже полностью — вблизи оказалось, что это не девушка никакая, а мужчина. С короткими волосами, здоровенный, хотя пару секунд назад он точно видел девушку. Схватился человек за одежду водителя и давай тянуть к себе. Тот упёрся, а противник сильный, чуть не свалил его, и смеётся беззвучно своим ртом беззубым, и глаза совсем дикие. В общем, еле водитель отбился от него, да и то потому, что рубашка его порвалась, и часть осталась в руке у этого дево-мужика. Увидев, что мужчина опять превратился в молодую девушку с длинными светлыми волосами, водитель быстренько залез в автобус, дал задний и уехал на хорошей скорости. Не знаю, он эту историю потом милиции пересказывал или дома своим родственникам, но через неделю весь город знал о новом происшествии на «Бюджете».

Сейчас в том районе уже давно ничего не происходит — в начале 90-х вся чертовщина прекратилась. Но всё равно, как говорится, осадок остался, и городская легенда до сих пор в ходу. Меня-то лично ни за какие коврижки не затащишь на этот «Дом пенсии» в одиночку в тёмное время суток.
♦ одобрил friday13
21 июля 2015 г.
Автор: Hagalaz

ВНИМАНИЕ: история содержит ненормативную лексику, но не может быть подвергнута редактированию администрацией сайта, так как в этом случае будет утеряна художественная целостность текста. Вы предупреждены.

------

Новенькая «БМВ» с тихим жужжанием мерила километры по пригородной трассе, оставляя позади себя крохотные деревеньки с неказистыми домами и покосившимися заборами. В машине сидели двое, Слава нервно курил, со свойственной ему задумчивостью разглядывая неприметный дорожный пейзаж.

— Я тебе точно говорю, это нечто! Ты должен это увидеть. Эта девочка… Аня, она тебе просто порвет мозги! — тараторил друг, перебирая пальцами по кожаной оплетке руля.

Вчера вечером Алексей позвонил ему около двух часов ночи, взволнованным голосом сообщив, что наконец-то найден тот самый человек, который станет основой для его научной работы по психологии.

— И что, ты будешь писать по ней? Лечить ее?

— Конечно! — бодро откликнулся Алексей. — Я подал объявление на профессиональный форум о том, что возьмусь бесплатно наблюдать человека с тяжелым психическим расстройством. Меня интересовало в основном диссоциативное расстройство идентичности, которое не просто обнаружить на территории нашей страны.

— Были отклики?

— Полно! Учитывая стоимость моих услуг, кто бы не хотел получить их бесплатно? Конечно, будущий пациент в курсе, что я собираюсь что-то писать.

— А я тут при чем?

Слава удивлялся не просто так — они вместе закончили университет, но в отличие от Алексея, парню не удалось сделать блестящую карьеру и очень скоро он забросил все это, устроившись менеджером по туризму. Полученные навыки и знания помогали ему хорошо продавать и зарабатывать нормальные деньги, а к психологии, и в данном случае уже к психиатрии, он больше не имел никакого отношения.

— Ну… — голос друга сочился сомнениями. — Ты же всегда увлекался всякой этой эзотерической фигней…

Слава расхохотался.

— Ты что, думаешь, она одержима? Эта девочка? Или ведьма? Мистер скептик, вы меня удивили. И заинтриговали.

— Я подумал, ты будешь заинтересован, — фыркнул парень. — На самом деле, я вообще не знаю, что и думать. Я ездил в Сосново один раз, хотел посмотреть, задать вопросы, провести пару тестов. Сначала я расстроился, обнаружив у девочки только лишь шизофрению, но потом понял, что не все так просто. Теперь у меня в голове компот. Я перечитал кучу книг, поднял свои старые записи, все это очень сложно. К тому же ее мать отказывается от перевода ребенка в диспансер, где можно было бы наблюдать ее круглосуточно.

— Ну хорошо, давай взглянем на твоего демона, — усмехнулся Слава, выкидывая окурок в окно.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрил friday13
15 июля 2015 г.
Автор: Феномен Страха

Каждое лето в детстве я отдыхал в деревне. Семья у нас большая, а потому летом собиралось много детей. Мне было 6 лет, сестрам по 7, тете моей тоже 6 лет (ну так получилось, она даже младше меня на 3 месяца), и два брата — 16 и 5 лет. Ну, как годится детям — целый день играем то в мяч, то в догонялки, то в стрелялки. Весело было, дом большой, двор огромный, 5 сараев.

Как-то раз собрались мы компанией поиграть в прятки. Да придумали правило, что тот, кто ищет — ходит с завязанными глазами. Его раскручивали и запускали на поиски. Ну, самый старший решил подшутить надо мной: раскрутить меня в сарае, а самим выйти с него и следить в окно, как я безуспешно бегаю в темном помещении.

Помню, как долго-долго меня крутили, что чуть не укачало. Я досчитал до пяти, и в этот момент в сарае настала тишина. Ну, я с детским азартом давай уверенными, но медленными шажками продвигаться по помещению. Ребята стояли за окном и тихонько хихикали, глядя, как темная фигура шастает от стены к стене в поисках пустоты. Смех самого старшего прервал мой голос: «Игорь, я тебя нашел», — а младшенькие еще больше начали заливаться со смеха. Игорь задумался, так как просто так я эту фразу подать не мог, ибо в сарае никого не было (а сказать я это мог только после того, как нащупаю человека и угадаю кто это). Дальше я уверенным голосом сказал: «Машка и Дашка попались. Ну хоть бы отошли уже друг от друга, близняшки вы наши». «Ребята, ну так не интересно даже играть, что вы все рядом стоите в кучке. Игорь, Машка, Дашка, Андрюша, Ира — всех угадал!».

А вот дальше помню свой первый детский испуг. Я уже было хотел снять повязку, как нащупал еще кого-то, и еще, и еще и все стояли рядом. Игорь в этот момент в состоянии удивления приоткрыл дверь и выхватил меня с сарая, напугав этим всех детей. Он мне сказал спокойным голосом: «Молодец, всех нашел», — и отвел нас к нашим родителям. Помню только, что больше Игорь с нами не играл, он был крайне молчалив и пытался уходить от любых разговоров. Все оставшиеся дни он проводил рядом с родителями, не отходя от них ни на шаг. Семья Игоря уехала домой намного раньше, чем планировали. Единственное, что помню — это заплаканную маму Игоря и настороженного отца. Дед закрыл сарай на замок и не подпускал нас туда на пушечный выстрел.

Сейчас мне 22 года. Когда мы два года назад отмечали 30-летие моего старшего двоюродного брата, мы с ним как-то остались наедине. Стоит отметить, что все детство я знал Игорька, как активного мальчика, который всех вел за собой, сам устраивал нам веселья, был дружелюбным, добрым, крепким и уверенным в себе. На момент своих 30 лет Игорь почти не разговаривал, был одинок, не имел работы и переживал вечные стрессы. Он сам со мной начал разговор по поводу наших пряток и сказал, что, когда зашел в сарай, чтоб проверить, кого я там нашел — он наблюдал следующую картину: стою я по центру темного сарая, а передо мной стоит очень-очень много маленьких детей, причем все тянутся ко мне и хотят схватить, но что-то им мешает, лица у них тусклые, одежда рваная, а многие ползут ко мне на четвереньках. Он меня выхватил и первым же делом отправился к деду рассказать про ситуацию. После этой истории — дед его крепко ударил (хотя дедушка был очень добрым), сматерился на него и сказал, что с такими вещами не шутят. Дед повесил замок на сарай и осенью того же года спалил сарай дотла. Дедушка умер через пару дней от остановки сердца.

«Вы-то маленькие, ничего не понимали, и вам было весело забавиться в том дворе. А я видел сам все это своими глазами, я пережил нервный срыв, увидел бешенство нашего деда после моих слов и до сих пор боюсь, что эти дети придут за нами…» — сказал мне мой брат, после чего послал меня подальше и ушел со своего дома во время празднования его 30-летия.

А я ведь и в правду не думал ни о чем этом почти 15 лет. А вот последние два года никак не оставляют меня мысли по поводу того, что было бы со мной, не схвати меня тогда Игорь, какую тайну знал наш дед и что это были за дети? И я до сих пор благодарен Игорю за то, что меня спас.
♦ одобрила Happy Madness
12 июля 2015 г.
Автор: Anox

Многие истории, выложенные здесь, на сайте, происходили когда-то давно или очень давно. Однако около недели назад я оказался участником событий, которые несколько пошатнули мое мироощущение. И это происходит до сих пор, хотя не является чем-то мистическим.

В общем, неделю назад я устроился на новую работу. Мне нужно было много свободного времени, поэтому я выбрал область продаж и должность менеджера по продажам. Сидишь себе за компом, звонишь куда надо, а в свободное время можно писать книгу или читать что-нибудь полезное.

Мы с моей сменщицей работаем два через два. Когда я первый раз ее увидел, мне она показалась странной. С другой стороны, мало ли каких людей заносит звездным ветром на нашу планету? Говорит много и не по делу, словесный поток вообще не остановить, немного дерганая, постоянно трогает волосы и одежду. Человек, в общем-то, нервный. У нее есть сын, живут они без мужа, который их бросил, потому что был жадный. Странная интерпретация, не так ли? Но я не обратил внимание. Не мое это дело.

Сразу скажу, что у меня есть образование — я психолог, закончил Университет Пушкина и через пару дней общения с этой женщиной понял, что, возможно, она переносит начальную стадию психоза. С ней невозможно общаться, поэтому ничего более путного или подробного я сказать на тот момент не мог, да и не хотел, наверное.

Какое-то время я задавался вопросом: «Почему она работает здесь? Неужели никто не замечает?». Потом оказалось, что она то ли родственница, то ли подруга родственницы нашего директора, и все встало на свои места.

Началось все с электронной почты — я пришел утром и обнаружил, что она, назовем ее Галя, не вышла из своей рабочей почты. По этикету я не должен был читать ее переписку с клиентами, но письма показались мне странными, и я не удержался. Ниже приведу короткий отрывок с сохранением лексики и знаков препинания, изменены только имена.

«Добрый день,,, Денис Анатольевич. наша компания,, готова сделать вам, коммерческое предложение,,,.! — во вложении,,,. вы найдете все необходимые документы!.., ».

Вот такое вот предложение. Я сидел за компьютером и понимал, что здесь уже попахивает шизой, так как она, скорее всего, не замечает этого за собой. Ну не может же она настолько не знать правила расстановки знаков препинания!

Дальше — больше. Она перед уходом прячет рабочий телефон (он у нас сотовый, чтобы всегда быть на связи в течении дня), сахар, посуду, ручки и ножницы распихивает по шкафам и ящичкам.

— Зачем ты это делаешь? — спросил я как-то раз.

— Ну как, вдруг они придут и украдут что-нибудь, как потом будем работать?

Я сидел на стуле и кивал. Они придут. Хорошо.

— А как ты относишься к врачам и психологам? — настороженно спрашиваю.

— Как и положено относится, шарлатаны они все! Как-то раз пошла в поликлинику, у меня там попросили снять обложку с паспорта. И что ты думаешь?

— Что?

— Не дала, конечно! Знаю я их, все страницы повырвут, как мне потом без паспорта. Накатала жалобу и ушла.

Больше я ей вопросов не задавал. Она все время жалуется, что ей тяжело устроиться на работу, а ребенка надо кормить. Поэтому я ничего не говорю начальству о сотруднике, с которым невозможно работать. Не знаю, в курсе ли руководство.

Однако последний случай разом выбил меня из колеи. Пришел утром, Галя звонит, говорит, принтер не работает, надо мастера вызвать. Смотрю, принтер просто зажевал бумагу в количестве нескольких листов. Видимо, девушка пыталась извлечь их и потому затолкала в самую глубь. Я вздыхаю, достаю картридж, откручиваю верхнюю панель и по кусочкам достаю смятые листы бумаги. Парочка из них содержала обыкновенные отчеты и спецификации, но другие привлекли мое внимание. На них очень крупным шрифтом было что-то написано. Сразу видно, что заняться утром мне было нечем, так как я потрудился собрать текст из самых крупных кусков, будто пазл. После увиденного долго не мог прийти в себя, какие-то жуткие мурашки ползали по телу, стало неприятно и зыбко.

Первый текст был: «Что бы ни случилось, мама не ругается».

Второй: «Что бы они ни говорили, это ложь».

Глянул в историю печати. Было распечатано шестьдесят копий! Шестьдесят! Не знаю пока, как реагировать — да и вообще, должен ли я вмешаться? Может, уволюсь к чертовой матери...
♦ одобрил friday13
Автор: Полищук Василий

Хочу поведать вам историю, которая случилась со мной и моими друзьями летом 2013 года. Пока все нормальные люди ездят отдыхать на море, в туры по Европе, в горы и ищут любые пути, как утолить жажду долгожданного отпуска, мы с моими друзьями каждое лето работаем вожатыми в детском лагере под Киевом.

Возможно, вы не прочитаете нереального ужаса, который будет окутывать вашу душу каждую следующую ночь, не давая спать, но я честен перед собой — здесь я расскажу от первой до последней буквы полную правду.

За пять лет работы я насмотрелся многого — от переломов рук до рассечения голов, от отравлений детей до серьезных болезней, от непонятного поведения до жутких испугов. Но такого, что было летом 2013 года, мы не встречали никогда.

Я работаю дневным вожатым на отряде детей 10-12 лет. Мои друзья работают ночными вожатыми на соседних двух корпусах (должны следить, чтоб дети спали, оказать в случае чего первую помощь или сопротивление нежелаемым людям, которые могли проникнуть в корпус).

Первые две смены были проработаны нами на «ура». Не было никаких казусов, родители и дети остались довольными. А вот на третью смену заехало много необычных детей: один мальчик страдал аутизмом, второго вырастила бабушка, так как родители умерли, и у него была тяга к насилию, очень много было лунатиков, кого-то надо было будить ровно в 3 часа ночи, чтоб сходил в туалет, и т. д.

Слава богу, в мой отряд попали самые обычные воспитанные дети. Но и дети с вышеупомянутых категорий вели себя очень даже спокойно, и первые полсмены прошли успешно.

Но под конец июля на две недели в лагерь заехали религиозники. Нет, это были не дети от церкви, это была типичная секта со своими кураторами и вожатыми. Важно отметить, что к нашему лагерю они не имели никакого отношения. Они находились на нашей территории, но жили своей жизнью, и соприкосновения с нашими детьми не наблюдалось.

И вот тут-то началось самое интересное.

Первым звоночком для меня стала следующая ситуация. Когда я уходил на перекур (а надо было прятаться от детей, и как раз таки курилка вожатых находилась за корпусом секты), я проходил мимо маленьких детей, которые сидели в кругу в позе лотоса и вызывали Иисуса. Мне немножко не по себе стало от их молитвы (хотя я верующий человек и крестик ношу), от их пустых взглядов, уверенного и синхронного голоса. Перекурив, я возвращался обратно и увидел ужасную картину. Дети водили хоровод по кругу, но данный круг не замыкался, хотя руки первого мальчика в незамкнутом кругу были выставлены вперед, будто он держит кого-то за талию (такое чувство, что круг замкнут, но я не вижу одного человека в нем). Во время хоровода они без эмоций пели какую-то песню на латинском языке. У меня было желание просто быстрее уйти оттуда подальше. Я не буду говорить, как иногда говорят главные герои рассказов, что я попытался это забыть. Нет. Я рассказал всем знакомым про этот случай, и ребята действительно не были рады такому раскладу событий, так как наша с ними комната и в то же время корпус одного из ночников находился метрах в десяти от их корпуса.

Дальше пойдет серия рассказов «поутру», когда мои друзья-ночники рассказывали происшествия прошлой ночи. Стоит отметить, что все события происходили ровно в промежуток с 03:00 до 03:30.

В первую ночь лагерь окутал непроходимый туман из-за перепада температуры воздуха. Свою ладонь на расстоянии вытянутой руки невозможно было заметить. Но я в это время уже спал в своей тепленькой кровати.

После утренней планерки я вернулся в комнату, где уже отдыхали ночники, которые только что вернулись с корпусов. Пока заваривал себе чай, Ж. (второго звали Д.) рассказывал о ночных приключениях. Говорит, что игрался на приставке и уже почти начал засыпать, как со второго этажа услышал пронзительные крики. Подорвавшись с дивана, он помчался на второй этаж в комнату, откуда кричали (крики были продолжительные) и, открыв дверь, увидел картину: два пацана смотрят в открытое окно в туман. Он начал их расспрашивать о случившемся, на что они просто развернулись и легли в свои койки.

В этот момент рассказа Д. пришёл в ужас — он сказал, что подобная ситуация была и на его корпусе. Посреди ночи он услышал с одной комнаты непонятные шорохи, куда и направился проверить. Открыв дверь, он заметил, как трясется шкаф и с некой боязнью решился его открыть. В шкафу с закрытыми глазами сидел пионер, который бился об стенки шкафа (как будто во время поездки в поезде) и не останавливался, после чего сам встал и ушел в свою комнату и лег в кровать.

Утром, конечно же, эти дети сказали, что крепко спали и ничего не помнят необычного, сказав, что это, возможно, был лунатизм, который наблюдался у них и раньше. Но меня очень удивил синхронный лунатизм. Видел разные случаи, но чтобы двое синхронно проснулись, стали рядом у открытого окна, вместе кричали и вместе, успокоившись, вернулись в свои кровати — уму непостижимо.

Следующей ночью я был разбужен сразу после трех ночником Д., который дежурил в корпусе, где наша комната находится. То, что было в его глазах — описать было невозможно. Этот ужас передавался в одном только взгляде, частоте биения сердца и дыхания. Он невнятным и трясущимся голосом пытался объяснить, что только что по корпусу пробежалось три тени с невероятной скоростью, после чего входная дверь (а она уж очень туго открывалась) распахнулась, зацепив стекло. Действительно, стекло было треснуто от ручки входной двери, и я точно не думал, что Д. сам разбил стекло и пытается таким образом с себя вину столкнуть. Мы минуты две стояли молча, разглядывая треснутое стекло. Вот честно скажу — трусились ноги и был легкий шок. Сразу же пытался найти объяснение всему, но не мог. Никак не мог.

Решили пойти рассказать о происшествии Ж. Когда зашли в корпус, он не спал, а ходил, как дежурный солдат, по всему корпусу. Удивительное состояние ночного вожатого в полчетвертого ночи. Он это объяснил тем, что по корпусу несколько человек бегает и он не может вычислить, кто. Обошел все комнаты, но все спали убитым сном. После рассказа Д. он впал в ступор, потому что дверь корпуса точно так же распахнулась после пробежки «детей». До утра мы просидели втроем и пытались успокоить друг друга всякими разговорами.

На следующий день к нам приехала общая знакомая. Мы, конечно же, рассказали про все эти истории, но она посмеялась, посчитав нас за идиотов. После отбоя мы втроем сидели на диване и смотрели фильм. После часа ночи я устал, так как весь день отстоял на ногах, и ушел спать. Был разбужен диким воем какой-то собаки. На часах снова мерцали любимые цифры «03:00». Вышел в холл к ребятам и увидел на их лицах страх и удивление. Они тоже слышали вой собак. Все бы ничего, но суть в том, что в лагере никаких собак никогда не водилось. Сослались на то, что, возможно, дикие собаки из леса выли (вокруг лагеря был густой сосновый лес). Я лег к ним третьим, и мы лежали, глядя в потолок, и молчали. Тишину прервали шаги с правого крыла корпуса. Громкие мужские шаги. Мое состояние было не описать. Мне страшно было говорить, дыхание сбилось. У Д. было такое же состояние, а про девочку я вообще молчу. Но все-таки мы в ответе за детей, и проверить надо было. Так вот, только кто-то вставал с дивана, как шаги утихали в ту же секунду. Продлилось все до полчетвертого ночи, и наступила гробовая тишина в корпусе — только где-то можно было услышать детский храп. Стоит отметить, что Ж. сказал, что ночь прошла тихо и он всю ночь проспал.

Перед отбоем следующей ночи по рации меня вызвал Д. и сказал, чтобы я пришел и посмотрел на ребенка. Я побежал в корпус и, зайдя в их комнату, увидел напуганных детей, которые смотрели на мальчика. Мальчик был повернут к стене, его трясло, слезы катились ручьем, и он все время пытался выглянуть в коридор (как раз то крыло, где днем ранее мы слышали шаги). Он заикался и на вопрос, как его зовут, отвечал «не знаю». Надо было тянуть ребенка в медпункт, а то в таком состоянии я детей еще не видел. Несмотря на крики, мы вытащили малыша в коридор. Чтобы довести к медпункту, надо было обходить половину лагеря под фонарями, ибо при походе по темной дороге у мальчика могли быть проблемы с сердцем. По дороге я пытался его разговорить, он вроде даже начал логично отвечать, а не бормотать что попало, но вдруг посреди освещенной дорожки он замертво остановился. «А что это за дяденька стоит под фонарем и смотрит на нас?» — спросил он. Наверное, и у меня, и у Д. враз появилось состояние панического страха, потому что фонарь освещал ПОЛНОСТЬЮ пустую дорогу, и в помине там никого не было, но на правах старших мы это пытались скрыть. «Да это же наш вожатый со старших отрядов», — пофантазировал я, и только тогда ребенок сдвинулся с места и мы пошли дальше. Как можно быстрее мы его волокли за собой, а он не отводил взгляд от сияющего фонаря — даже когда мы его прошли, он выворачивал голову, чтобы смотреть на фонарь. В медпункте ему дали двойную дозу успокоительного, и мальчик уснул. Утром родители его забрали домой и сказали, что никогда ранее панических атак у малыша не случалось.

Следующей ночью, попытавшись как можно раньше уснуть, я проснулся в 03:00 от заведенного будильника (хотя я его точно не заводил) полностью одетым в сидячем положении, поджав ноги под себя, на расстеленной кровати. Приступов лунатизма у меня никогда в жизни не было. Вышел в холл, и Д. сказал, что я не выходил из своей комнаты. Не знаю, что со мной случилось, но я лег спать и быстро уснул.

Утром одна из девочек моего отряда рассказала про случай ночью. Она проснулась, сидя в своей кровати, поджав ноги под себя, и увидела, как девочка с соседней кровати тоже сидит и смотрит на нее, улыбаясь. Пару раз моргнув глазами, она поняла, что это падает так свет, но спать больше не могла. Очень странное совпадение.

Оставалась последняя ночь перед разъездом. Как известно, в лагерях в эту ночь дети бегают, обмазывают друг друга пастой, крадут вещи, чтоб за поцелуи потом их отдавать. Заведомо договорившись с Д., что если что-то будет происходить, он меня разбудит, я ушел спать. Ночью Д. меня разбудил и сразу же сказал посмотреть на время — 03:11. Дрожащим голосом сказал прислушаться. На втором этаже отчетливо слышались смех, плач, шаги, беготня, в общем, суматоха. Я сразу на «королевскую ночь» стал пенять, но Д. сказал, что три раза уже подходил к лестнице проверять — все спят, а только отходит, как снова начинается.

Мы тупо лежали в комнате, слушая все, что там происходило. Я думал, что сердце у меня остановится, я не мог дышать, говорить и даже думать. Просто хотелось убежать из этого проклятого корпуса. В один момент все утихло — гробовая тишина. На часах было 03:30.

Утром никаких следов ночного балагана не обнаружилось, никто ничего не слышал. Только один мальчик хотел выйти в туалет, но побоялся вожатого, который ходил по этажу. Д. по этажу не ходил — он всего лишь три раза подходил к лестнице, чтобы послушать, что там происходит, и ни разу не рискнул подняться.

Смена всем понравилась, все дети уехали счастливыми и хорошо отдохнули. Уехал и лагерь сектантов. После в их корпусе мы встречали много следов помады на стенках (как будто кто-то рисовал какие-то знаки, а по отъезду пытался стереть, но до конца очистить следы не смог). На четвёртой смене все было спокойно. Неужели они смогли все-таки вызвать «нечто», или же это просто невероятная синхронная фантазия троих крепких ребят? И почему все это происходило в промежуток времени с 03:00 до 03:30? Эти вопросы мучают меня уже второй год.
♦ одобрил friday13
23 июня 2015 г.
Автор: Black-White

— Арестуйте меня! — с нажимом произносит девушка и протягивает мне свои тощие запястья.

Я выщелкиваю из пачки сигарету, закуриваю, вглядываясь в ее лицо сквозь сизый дым. Довольно изящные черты лица, темные волосы, карие глаза. Ничего особенного.

— Арестовать?

— Ну да, вы же… Полицейский, жандарм, страж закона, инспектор, или как вам угодно.

— Мне угодно «детектив», — отвечаю я, приглаживая рубаху на животе и поправляя галстук. — И я давно уже не страж закона, я работаю как частное лицо.

— Тогда арестуйте меня как частное лицо! Что для этого надо? Я готова дать показания у вас в офисе!— не сдается незнакомка.

— Для гражданского ареста требуются веские основания. Впрочем, если вы хотите, я могу выяснить, изменяет ли вам ваш возлюбленный.

— О, детектив, в этом как раз больше нет нужды! — смеется девушка, глядя мне прямо в глаза. — Сегодня утром я убила его.

Только многолетний опыт работы в полиции позволяет мне сохранить спокойствие. Я окидываю взором тщедушную фигурку собеседницы и спрашиваю:

— Как убили?

— Так, как того требует ритуал, — услышал я ответ, произнесенный с абсолютно серьезным лицом. — Перерезала горло, читая молитвы.

Кивая, я отпиваю глоток кофе из стоящей передо мной чашки, и девушка добавляет тем же серьезным тоном:

— Я не сумасшедшая.

— Я и не думал о таком, — заверяю я ее, поднимая руки в примирительном жесте. — Только я хотел бы знать, за что вы так с ним обошлись?

— О! — она всплескивает руками. — Он был демоном!

— Это серьезное обвинение… — тяну я.

— Это не обвинение. Какое может быть обвинение после того, как приговор вынесен и приведен в исполнение? Это констатация факта!

Я позволяю себе чуть улыбнуться, делая еще глоток кофе.

— А как вы узнали, что он демон?

— Однажды он привел домой другую девушку! — с негодованием произносит моя собеседница.

— Ну-у-у… — снова тяну я. — Это еще не делает его демоном. Быть может, он просто бабник?

Девушка наклоняется ко мне над столиком кафе и произносит тем тоном, каким обычно рассказывают большие секреты:

— Думаю, нет. Бабники обычно не превращаются в страшных тварей с огромной пастью. И не откусывают головы своим любовницам.

Я лишь согласно киваю:

— Действительно, бабники обычно делают другие вещи.

— Вот-вот! — победоносно произносит победительница демона и снова протягивает ко мне свои ручки-веточки. — Арестовывайте меня! Немедленно!

— Я не могу арестовать вас просто потому, что вы меня об этом просите. А вдруг выяснится, что вы меня обманываете? Мне нужно увидеть тело.

— Хорошо, поедем посмотреть на него! — выпаливает она и с готовностью вскакивает с подушечки, заботливо положенной на плетёное кресло. В этом маленьком кафе очень милые и внимательные к гостям официанты. Которые, к слову, куда-то пропали, стоило моей новой знакомой переступить порог, и даже не потрудились принять заказ у посетительницы.

— Не получится… — с сожалением на лице качаю я головой.

— Почему ещё?!

— На улице идёт дождь, я не терплю дождя.

Девушка тратит несколько секунд на то, чтобы переварить мою глупую отговорку.

— Вы серьёзно? — спрашивает, наконец, она, медленно усаживаясь обратно в креслице.

— Абсолютно. Я не терплю дождя. Когда на улице сыро, нужно сидеть в удобном кресле в тёплом помещении и читать книги, а не бегать непонятно где, разглядывая покойников.

— Мне кажется… — осторожно произносит она, пока остатки человеческих рефлексов заставляют её руку хватать пустое место там, где должна была бы находиться её чашка. — Кажется, что вы попросту не хотите заниматься этим делом.

— Вы проницательны. С другой стороны, я не отказываю вам в помощи.

— Неужели?

Хмыкнув, я пишу на салфетке номер телефона моего старого соперника в нашем нелёгком бизнесе.

— Вот телефон одного человека. Его зовут Маркус. Он детектив, так же, как и я. Позвоните ему. Не говорите, что я дал вам номер. Не говорите ни слова о демонах. Не сознавайтесь в убийстве. Скажите ему, что у вас из квартиры пропала очень дорогая для вас вещь, и он поедет с вами.

— Хорошо… — чуть слышно, как-то по-змеиному шипит девушка, пряча листочек в сумочку. — Вы умны, детектив.

Я молча улыбаюсь в ответ, но она не торопится уходить.

— Но почему?

Я пожимаю плечами.

— Демона вряд ли можно убить, перерезав глотку, пусть даже с молитвами, это кажется мне ложью. И я, если честно, не хочу проверять, правдива ли та часть истории, что про откусывание головы.

— Но и упускать шанс избавиться от соперника не собираетесь... — с презрением произносит то, что позвало меня в кафе, прикинувшись молодой девушкой. Я в ответ лишь пожимаю плечами:

— Всегда есть вероятность, что вы просто сумасшедшая.

Мило, хотя и абсолютно неискренне улыбнувшись, невзначай продемонстрировав мне белоснежные острые зубы треугольной формы, она неторопливо уходит, а я ещё долго смотрю ей вслед. Дождь усиливается. Я откидываюсь на спинку кресла и произношу чуть слышно:

— Кого… или чего только не встретишь на этих улицах… Чёртов город.

Я хочу ещё произнести глупое и фальшивое «прости, Маркус», но не получается: горло сжимает спазм, и я только откашливаюсь в кулак.
♦ одобрил friday13
19 июня 2015 г.
Автор: Евгения Ляшкевич

Всегда завидовала людям, которые умеют сочинять «страшилки». Это ж надо так смочь — продумать сюжет, выписать персонажей, да еще настолько правдоподобно всё изложить, что волей-неволей — веришь! Можешь быть хоть трижды циником, хоть четырежды прагматиком — а веришь. Читаешь, и мороз кожу вспузыривает, чувствуешь, как спина холодеет и волосы на теле шевелятся. Ночью боишься в туалет выйти, а уж в дверной глазок среди ночи глянуть — вообще дело невозможное… Страшно!

Я бы тоже так хотела — р-р-раз — и придумать жуткую жуть. Чтобы все прочитали и обомлели. И поверили. И подумали — ох, и хорошо, что не со мной такое случилось. А ведь могло бы…

Но, увы, фантазия у меня в эту сторону совсем не работает, и всё, что мне приходит в голову, уже написано до меня. И хорошо написано, чёрт побери!

Но вот в какой-то момент я подумала: если ничего не сочиняется, может, описать реальный случай из жизни? Он у меня был, и только один. Был на самом деле, я не придумываю ничего — в этом вы сами убедитесь, если прочтёте мою нехитрую историю. Ибо сочинять такую банальщину (ничего сверхужасного там не будет… но это, впрочем, как посмотреть) мне бы и в голову не пришло. Размах не тот. Ну а для реальной истории вполне годится. Интересный случай. Может, кто-то знает, как это явление называется по-научному. Может, кто-то сталкивался с чем-то подобным тоже. Может, кого-то этот рассказ просто напугает. Меня вот, как очевидца, это событие напугало до отчаяния. Больше десяти лет прошло, а я как вспомню, так мурашками и покрываюсь до сих пор. И глаза на мокром месте отчего-то сразу…

В общем, начну. Я тогда работала педагогом по вокалу в детской театральной студии. Занимались у нас чудесные дети; был уже сработанный «костяк» студийцев, но периодически появлялись и новые — практически в течение всего учебного года. Кто-то приживался надолго, кто-то посещал несколько занятий и исчезал бесследно. Дело обычное.

И вот пришла к нам как-то девочка Арина. Маленькая, вертлявенькая. На мышку похожая. Глазки востренькие, и всё бегают. Мне она не очень нравилась, неприятная какая-то была девочка. Но симпатии симпатиями, а учебный процесс — по расписанию. В общем, ходила-ходила к нам эта Арина (занятий пять отходила точно), а потом вдруг пришла не одна, а с двоюродной сестрой. И если Арине было лет 9-10, то сестрица была постарше, лет четырнадцати девица, вполне уже оформившаяся. И опять же — типаж, который мне ну совсем не по нутру. Тоже мне показалась весьма неприятной. Бывает ведь с первого взгляда антипатия?

В общем, проводим мы с Александрой Евгеньевной (это наш режиссёр и заведующая студией) репетицию. Распевка прошла, разминка. Сделали перерывчик и решили с новенькой девочкой (назовём её Наташей) поближе познакомиться. Стали спрашивать, чем интересуется, чем вообще живёт.

И тут эта маленькая Арина, аж подпрыгивая от пока нам непонятного восторга, сообщает:

— А она рычать умеет!

— Что умеет? Лечить? — Александра Евгеньевна не расслышала и переспросила.

— Нет. Я рычать умею, — ответила Наташа. — Хотите, покажу?

Мы с Александрой Евгеньевной как-то даже растерялись. Ну что за детский сад? Как-то вообще не серьёзно. Все ведь рычать умеют, если поднапрягутся. В общем, не ответили мы ни да, ни нет.

— Пусть, пусть она порычит! — не унималась Арина. Ну шакал Табаки, ни дать, ни взять.

— Ну хорошо, — сдались мы наконец (пусть уже она всех нас насмешит, и мы продолжим репетицию).

Наташа пригнула голову к груди, как-то очень широко открыла рот и… Да. Она зарычала. И это был рык страшный, утробный, низкий. Нереально низкий и громкий, куда там льву. Я не знаю, что и кто может так рычать, и как этот адский звук поместился в груди этой девушки. Но самое жуткое было не в этом, а в том, что во время рыка я увидела, как изо рта Наташи вырвалось чёрно-прозрачное облако. Знаете, чем-то похожее на марево над дорогой в жару. Только всё же не совсем прозрачное, а с выраженным чёрным оттенком.

Я от ужаса вся оледенела. С Александрой Евгеньевной, видимо, произошло то же самое. Мы молча переглянулись и просто не знали, что делать дальше, как выходить из этой ситуации.

Спасла нас разговорчивая Арина. Её этот рык нисколечки не смутил (надо полагать, она его слышала не раз) и, хотя все дети на площадке просто оторопели, Арина как ни в чём не бывало продолжала щебетать:

— Представляете, к нам как-то вечером в седьмом микрорайоне мальчишки пристали, зажали нас в подворотне, хотели сумки отнять, а Наташа зарычала, и они убежали! Представляете?

Отчего же. Очень хорошо представляю и прекрасно понимаю этих мальчишек. Я бы и сама убежала, позорно визжа и, может быть, даже описалась бы. Такое-то, да в темноте!

В общем, кое-как довели мы репетицию до конца. Попрощались с детьми и остались вдвоём в гримёрке. Там мы снова поглядели друг на друга круглыми глазами, и Саша спросила меня:

— Ты тоже это видела?

Я кивнула и расплакалась. Только тогда меня «накрыло» по-настоящему, аж затрясло всю.

— Что это было, Саша? Это же просто трындец какой-то...

— Не знаю, — ответила она. — Пойдём покурим.

Конечно, мы долго еще обсуждали этот случай, помню, по дороге домой только об этом и говорили, а я еще несколько часов тряслась. Ни к какому конкретному выводу мы так и не пришли. Уж больно этот случай выбивался из всего привычного и доступного нашему пониманию…

Наташа появилась еще пару раз, потом ходить перестала; с ней покинула студию и Арина. И мы совсем-совсем об этом не жалели, уж можете мне поверить.
♦ одобрил friday13