Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «СТРАННЫЕ ЛЮДИ»

21 июля 2015 г.
Автор: Hagalaz

ВНИМАНИЕ: история содержит ненормативную лексику, но не может быть подвергнута редактированию администрацией сайта, так как в этом случае будет утеряна художественная целостность текста. Вы предупреждены.

------

Новенькая «БМВ» с тихим жужжанием мерила километры по пригородной трассе, оставляя позади себя крохотные деревеньки с неказистыми домами и покосившимися заборами. В машине сидели двое, Слава нервно курил, со свойственной ему задумчивостью разглядывая неприметный дорожный пейзаж.

— Я тебе точно говорю, это нечто! Ты должен это увидеть. Эта девочка… Аня, она тебе просто порвет мозги! — тараторил друг, перебирая пальцами по кожаной оплетке руля.

Вчера вечером Алексей позвонил ему около двух часов ночи, взволнованным голосом сообщив, что наконец-то найден тот самый человек, который станет основой для его научной работы по психологии.

— И что, ты будешь писать по ней? Лечить ее?

— Конечно! — бодро откликнулся Алексей. — Я подал объявление на профессиональный форум о том, что возьмусь бесплатно наблюдать человека с тяжелым психическим расстройством. Меня интересовало в основном диссоциативное расстройство идентичности, которое не просто обнаружить на территории нашей страны.

— Были отклики?

— Полно! Учитывая стоимость моих услуг, кто бы не хотел получить их бесплатно? Конечно, будущий пациент в курсе, что я собираюсь что-то писать.

— А я тут при чем?

Слава удивлялся не просто так — они вместе закончили университет, но в отличие от Алексея, парню не удалось сделать блестящую карьеру и очень скоро он забросил все это, устроившись менеджером по туризму. Полученные навыки и знания помогали ему хорошо продавать и зарабатывать нормальные деньги, а к психологии, и в данном случае уже к психиатрии, он больше не имел никакого отношения.

— Ну… — голос друга сочился сомнениями. — Ты же всегда увлекался всякой этой эзотерической фигней…

Слава расхохотался.

— Ты что, думаешь, она одержима? Эта девочка? Или ведьма? Мистер скептик, вы меня удивили. И заинтриговали.

— Я подумал, ты будешь заинтересован, — фыркнул парень. — На самом деле, я вообще не знаю, что и думать. Я ездил в Сосново один раз, хотел посмотреть, задать вопросы, провести пару тестов. Сначала я расстроился, обнаружив у девочки только лишь шизофрению, но потом понял, что не все так просто. Теперь у меня в голове компот. Я перечитал кучу книг, поднял свои старые записи, все это очень сложно. К тому же ее мать отказывается от перевода ребенка в диспансер, где можно было бы наблюдать ее круглосуточно.

— Ну хорошо, давай взглянем на твоего демона, — усмехнулся Слава, выкидывая окурок в окно.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрил friday13
15 июля 2015 г.
Автор: Феномен Страха

Каждое лето в детстве я отдыхал в деревне. Семья у нас большая, а потому летом собиралось много детей. Мне было 6 лет, сестрам по 7, тете моей тоже 6 лет (ну так получилось, она даже младше меня на 3 месяца), и два брата — 16 и 5 лет. Ну, как годится детям — целый день играем то в мяч, то в догонялки, то в стрелялки. Весело было, дом большой, двор огромный, 5 сараев.

Как-то раз собрались мы компанией поиграть в прятки. Да придумали правило, что тот, кто ищет — ходит с завязанными глазами. Его раскручивали и запускали на поиски. Ну, самый старший решил подшутить надо мной: раскрутить меня в сарае, а самим выйти с него и следить в окно, как я безуспешно бегаю в темном помещении.

Помню, как долго-долго меня крутили, что чуть не укачало. Я досчитал до пяти, и в этот момент в сарае настала тишина. Ну, я с детским азартом давай уверенными, но медленными шажками продвигаться по помещению. Ребята стояли за окном и тихонько хихикали, глядя, как темная фигура шастает от стены к стене в поисках пустоты. Смех самого старшего прервал мой голос: «Игорь, я тебя нашел», — а младшенькие еще больше начали заливаться со смеха. Игорь задумался, так как просто так я эту фразу подать не мог, ибо в сарае никого не было (а сказать я это мог только после того, как нащупаю человека и угадаю кто это). Дальше я уверенным голосом сказал: «Машка и Дашка попались. Ну хоть бы отошли уже друг от друга, близняшки вы наши». «Ребята, ну так не интересно даже играть, что вы все рядом стоите в кучке. Игорь, Машка, Дашка, Андрюша, Ира — всех угадал!».

А вот дальше помню свой первый детский испуг. Я уже было хотел снять повязку, как нащупал еще кого-то, и еще, и еще и все стояли рядом. Игорь в этот момент в состоянии удивления приоткрыл дверь и выхватил меня с сарая, напугав этим всех детей. Он мне сказал спокойным голосом: «Молодец, всех нашел», — и отвел нас к нашим родителям. Помню только, что больше Игорь с нами не играл, он был крайне молчалив и пытался уходить от любых разговоров. Все оставшиеся дни он проводил рядом с родителями, не отходя от них ни на шаг. Семья Игоря уехала домой намного раньше, чем планировали. Единственное, что помню — это заплаканную маму Игоря и настороженного отца. Дед закрыл сарай на замок и не подпускал нас туда на пушечный выстрел.

Сейчас мне 22 года. Когда мы два года назад отмечали 30-летие моего старшего двоюродного брата, мы с ним как-то остались наедине. Стоит отметить, что все детство я знал Игорька, как активного мальчика, который всех вел за собой, сам устраивал нам веселья, был дружелюбным, добрым, крепким и уверенным в себе. На момент своих 30 лет Игорь почти не разговаривал, был одинок, не имел работы и переживал вечные стрессы. Он сам со мной начал разговор по поводу наших пряток и сказал, что, когда зашел в сарай, чтоб проверить, кого я там нашел — он наблюдал следующую картину: стою я по центру темного сарая, а передо мной стоит очень-очень много маленьких детей, причем все тянутся ко мне и хотят схватить, но что-то им мешает, лица у них тусклые, одежда рваная, а многие ползут ко мне на четвереньках. Он меня выхватил и первым же делом отправился к деду рассказать про ситуацию. После этой истории — дед его крепко ударил (хотя дедушка был очень добрым), сматерился на него и сказал, что с такими вещами не шутят. Дед повесил замок на сарай и осенью того же года спалил сарай дотла. Дедушка умер через пару дней от остановки сердца.

«Вы-то маленькие, ничего не понимали, и вам было весело забавиться в том дворе. А я видел сам все это своими глазами, я пережил нервный срыв, увидел бешенство нашего деда после моих слов и до сих пор боюсь, что эти дети придут за нами…» — сказал мне мой брат, после чего послал меня подальше и ушел со своего дома во время празднования его 30-летия.

А я ведь и в правду не думал ни о чем этом почти 15 лет. А вот последние два года никак не оставляют меня мысли по поводу того, что было бы со мной, не схвати меня тогда Игорь, какую тайну знал наш дед и что это были за дети? И я до сих пор благодарен Игорю за то, что меня спас.
♦ одобрила Happy Madness
12 июля 2015 г.
Автор: Anox

Многие истории, выложенные здесь, на сайте, происходили когда-то давно или очень давно. Однако около недели назад я оказался участником событий, которые несколько пошатнули мое мироощущение. И это происходит до сих пор, хотя не является чем-то мистическим.

В общем, неделю назад я устроился на новую работу. Мне нужно было много свободного времени, поэтому я выбрал область продаж и должность менеджера по продажам. Сидишь себе за компом, звонишь куда надо, а в свободное время можно писать книгу или читать что-нибудь полезное.

Мы с моей сменщицей работаем два через два. Когда я первый раз ее увидел, мне она показалась странной. С другой стороны, мало ли каких людей заносит звездным ветром на нашу планету? Говорит много и не по делу, словесный поток вообще не остановить, немного дерганая, постоянно трогает волосы и одежду. Человек, в общем-то, нервный. У нее есть сын, живут они без мужа, который их бросил, потому что был жадный. Странная интерпретация, не так ли? Но я не обратил внимание. Не мое это дело.

Сразу скажу, что у меня есть образование — я психолог, закончил Университет Пушкина и через пару дней общения с этой женщиной понял, что, возможно, она переносит начальную стадию психоза. С ней невозможно общаться, поэтому ничего более путного или подробного я сказать на тот момент не мог, да и не хотел, наверное.

Какое-то время я задавался вопросом: «Почему она работает здесь? Неужели никто не замечает?». Потом оказалось, что она то ли родственница, то ли подруга родственницы нашего директора, и все встало на свои места.

Началось все с электронной почты — я пришел утром и обнаружил, что она, назовем ее Галя, не вышла из своей рабочей почты. По этикету я не должен был читать ее переписку с клиентами, но письма показались мне странными, и я не удержался. Ниже приведу короткий отрывок с сохранением лексики и знаков препинания, изменены только имена.

«Добрый день,,, Денис Анатольевич. наша компания,, готова сделать вам, коммерческое предложение,,,.! — во вложении,,,. вы найдете все необходимые документы!.., ».

Вот такое вот предложение. Я сидел за компьютером и понимал, что здесь уже попахивает шизой, так как она, скорее всего, не замечает этого за собой. Ну не может же она настолько не знать правила расстановки знаков препинания!

Дальше — больше. Она перед уходом прячет рабочий телефон (он у нас сотовый, чтобы всегда быть на связи в течении дня), сахар, посуду, ручки и ножницы распихивает по шкафам и ящичкам.

— Зачем ты это делаешь? — спросил я как-то раз.

— Ну как, вдруг они придут и украдут что-нибудь, как потом будем работать?

Я сидел на стуле и кивал. Они придут. Хорошо.

— А как ты относишься к врачам и психологам? — настороженно спрашиваю.

— Как и положено относится, шарлатаны они все! Как-то раз пошла в поликлинику, у меня там попросили снять обложку с паспорта. И что ты думаешь?

— Что?

— Не дала, конечно! Знаю я их, все страницы повырвут, как мне потом без паспорта. Накатала жалобу и ушла.

Больше я ей вопросов не задавал. Она все время жалуется, что ей тяжело устроиться на работу, а ребенка надо кормить. Поэтому я ничего не говорю начальству о сотруднике, с которым невозможно работать. Не знаю, в курсе ли руководство.

Однако последний случай разом выбил меня из колеи. Пришел утром, Галя звонит, говорит, принтер не работает, надо мастера вызвать. Смотрю, принтер просто зажевал бумагу в количестве нескольких листов. Видимо, девушка пыталась извлечь их и потому затолкала в самую глубь. Я вздыхаю, достаю картридж, откручиваю верхнюю панель и по кусочкам достаю смятые листы бумаги. Парочка из них содержала обыкновенные отчеты и спецификации, но другие привлекли мое внимание. На них очень крупным шрифтом было что-то написано. Сразу видно, что заняться утром мне было нечем, так как я потрудился собрать текст из самых крупных кусков, будто пазл. После увиденного долго не мог прийти в себя, какие-то жуткие мурашки ползали по телу, стало неприятно и зыбко.

Первый текст был: «Что бы ни случилось, мама не ругается».

Второй: «Что бы они ни говорили, это ложь».

Глянул в историю печати. Было распечатано шестьдесят копий! Шестьдесят! Не знаю пока, как реагировать — да и вообще, должен ли я вмешаться? Может, уволюсь к чертовой матери...
♦ одобрил friday13
Автор: Полищук Василий

Хочу поведать вам историю, которая случилась со мной и моими друзьями летом 2013 года. Пока все нормальные люди ездят отдыхать на море, в туры по Европе, в горы и ищут любые пути, как утолить жажду долгожданного отпуска, мы с моими друзьями каждое лето работаем вожатыми в детском лагере под Киевом.

Возможно, вы не прочитаете нереального ужаса, который будет окутывать вашу душу каждую следующую ночь, не давая спать, но я честен перед собой — здесь я расскажу от первой до последней буквы полную правду.

За пять лет работы я насмотрелся многого — от переломов рук до рассечения голов, от отравлений детей до серьезных болезней, от непонятного поведения до жутких испугов. Но такого, что было летом 2013 года, мы не встречали никогда.

Я работаю дневным вожатым на отряде детей 10-12 лет. Мои друзья работают ночными вожатыми на соседних двух корпусах (должны следить, чтоб дети спали, оказать в случае чего первую помощь или сопротивление нежелаемым людям, которые могли проникнуть в корпус).

Первые две смены были проработаны нами на «ура». Не было никаких казусов, родители и дети остались довольными. А вот на третью смену заехало много необычных детей: один мальчик страдал аутизмом, второго вырастила бабушка, так как родители умерли, и у него была тяга к насилию, очень много было лунатиков, кого-то надо было будить ровно в 3 часа ночи, чтоб сходил в туалет, и т. д.

Слава богу, в мой отряд попали самые обычные воспитанные дети. Но и дети с вышеупомянутых категорий вели себя очень даже спокойно, и первые полсмены прошли успешно.

Но под конец июля на две недели в лагерь заехали религиозники. Нет, это были не дети от церкви, это была типичная секта со своими кураторами и вожатыми. Важно отметить, что к нашему лагерю они не имели никакого отношения. Они находились на нашей территории, но жили своей жизнью, и соприкосновения с нашими детьми не наблюдалось.

И вот тут-то началось самое интересное.

Первым звоночком для меня стала следующая ситуация. Когда я уходил на перекур (а надо было прятаться от детей, и как раз таки курилка вожатых находилась за корпусом секты), я проходил мимо маленьких детей, которые сидели в кругу в позе лотоса и вызывали Иисуса. Мне немножко не по себе стало от их молитвы (хотя я верующий человек и крестик ношу), от их пустых взглядов, уверенного и синхронного голоса. Перекурив, я возвращался обратно и увидел ужасную картину. Дети водили хоровод по кругу, но данный круг не замыкался, хотя руки первого мальчика в незамкнутом кругу были выставлены вперед, будто он держит кого-то за талию (такое чувство, что круг замкнут, но я не вижу одного человека в нем). Во время хоровода они без эмоций пели какую-то песню на латинском языке. У меня было желание просто быстрее уйти оттуда подальше. Я не буду говорить, как иногда говорят главные герои рассказов, что я попытался это забыть. Нет. Я рассказал всем знакомым про этот случай, и ребята действительно не были рады такому раскладу событий, так как наша с ними комната и в то же время корпус одного из ночников находился метрах в десяти от их корпуса.

Дальше пойдет серия рассказов «поутру», когда мои друзья-ночники рассказывали происшествия прошлой ночи. Стоит отметить, что все события происходили ровно в промежуток с 03:00 до 03:30.

В первую ночь лагерь окутал непроходимый туман из-за перепада температуры воздуха. Свою ладонь на расстоянии вытянутой руки невозможно было заметить. Но я в это время уже спал в своей тепленькой кровати.

После утренней планерки я вернулся в комнату, где уже отдыхали ночники, которые только что вернулись с корпусов. Пока заваривал себе чай, Ж. (второго звали Д.) рассказывал о ночных приключениях. Говорит, что игрался на приставке и уже почти начал засыпать, как со второго этажа услышал пронзительные крики. Подорвавшись с дивана, он помчался на второй этаж в комнату, откуда кричали (крики были продолжительные) и, открыв дверь, увидел картину: два пацана смотрят в открытое окно в туман. Он начал их расспрашивать о случившемся, на что они просто развернулись и легли в свои койки.

В этот момент рассказа Д. пришёл в ужас — он сказал, что подобная ситуация была и на его корпусе. Посреди ночи он услышал с одной комнаты непонятные шорохи, куда и направился проверить. Открыв дверь, он заметил, как трясется шкаф и с некой боязнью решился его открыть. В шкафу с закрытыми глазами сидел пионер, который бился об стенки шкафа (как будто во время поездки в поезде) и не останавливался, после чего сам встал и ушел в свою комнату и лег в кровать.

Утром, конечно же, эти дети сказали, что крепко спали и ничего не помнят необычного, сказав, что это, возможно, был лунатизм, который наблюдался у них и раньше. Но меня очень удивил синхронный лунатизм. Видел разные случаи, но чтобы двое синхронно проснулись, стали рядом у открытого окна, вместе кричали и вместе, успокоившись, вернулись в свои кровати — уму непостижимо.

Следующей ночью я был разбужен сразу после трех ночником Д., который дежурил в корпусе, где наша комната находится. То, что было в его глазах — описать было невозможно. Этот ужас передавался в одном только взгляде, частоте биения сердца и дыхания. Он невнятным и трясущимся голосом пытался объяснить, что только что по корпусу пробежалось три тени с невероятной скоростью, после чего входная дверь (а она уж очень туго открывалась) распахнулась, зацепив стекло. Действительно, стекло было треснуто от ручки входной двери, и я точно не думал, что Д. сам разбил стекло и пытается таким образом с себя вину столкнуть. Мы минуты две стояли молча, разглядывая треснутое стекло. Вот честно скажу — трусились ноги и был легкий шок. Сразу же пытался найти объяснение всему, но не мог. Никак не мог.

Решили пойти рассказать о происшествии Ж. Когда зашли в корпус, он не спал, а ходил, как дежурный солдат, по всему корпусу. Удивительное состояние ночного вожатого в полчетвертого ночи. Он это объяснил тем, что по корпусу несколько человек бегает и он не может вычислить, кто. Обошел все комнаты, но все спали убитым сном. После рассказа Д. он впал в ступор, потому что дверь корпуса точно так же распахнулась после пробежки «детей». До утра мы просидели втроем и пытались успокоить друг друга всякими разговорами.

На следующий день к нам приехала общая знакомая. Мы, конечно же, рассказали про все эти истории, но она посмеялась, посчитав нас за идиотов. После отбоя мы втроем сидели на диване и смотрели фильм. После часа ночи я устал, так как весь день отстоял на ногах, и ушел спать. Был разбужен диким воем какой-то собаки. На часах снова мерцали любимые цифры «03:00». Вышел в холл к ребятам и увидел на их лицах страх и удивление. Они тоже слышали вой собак. Все бы ничего, но суть в том, что в лагере никаких собак никогда не водилось. Сослались на то, что, возможно, дикие собаки из леса выли (вокруг лагеря был густой сосновый лес). Я лег к ним третьим, и мы лежали, глядя в потолок, и молчали. Тишину прервали шаги с правого крыла корпуса. Громкие мужские шаги. Мое состояние было не описать. Мне страшно было говорить, дыхание сбилось. У Д. было такое же состояние, а про девочку я вообще молчу. Но все-таки мы в ответе за детей, и проверить надо было. Так вот, только кто-то вставал с дивана, как шаги утихали в ту же секунду. Продлилось все до полчетвертого ночи, и наступила гробовая тишина в корпусе — только где-то можно было услышать детский храп. Стоит отметить, что Ж. сказал, что ночь прошла тихо и он всю ночь проспал.

Перед отбоем следующей ночи по рации меня вызвал Д. и сказал, чтобы я пришел и посмотрел на ребенка. Я побежал в корпус и, зайдя в их комнату, увидел напуганных детей, которые смотрели на мальчика. Мальчик был повернут к стене, его трясло, слезы катились ручьем, и он все время пытался выглянуть в коридор (как раз то крыло, где днем ранее мы слышали шаги). Он заикался и на вопрос, как его зовут, отвечал «не знаю». Надо было тянуть ребенка в медпункт, а то в таком состоянии я детей еще не видел. Несмотря на крики, мы вытащили малыша в коридор. Чтобы довести к медпункту, надо было обходить половину лагеря под фонарями, ибо при походе по темной дороге у мальчика могли быть проблемы с сердцем. По дороге я пытался его разговорить, он вроде даже начал логично отвечать, а не бормотать что попало, но вдруг посреди освещенной дорожки он замертво остановился. «А что это за дяденька стоит под фонарем и смотрит на нас?» — спросил он. Наверное, и у меня, и у Д. враз появилось состояние панического страха, потому что фонарь освещал ПОЛНОСТЬЮ пустую дорогу, и в помине там никого не было, но на правах старших мы это пытались скрыть. «Да это же наш вожатый со старших отрядов», — пофантазировал я, и только тогда ребенок сдвинулся с места и мы пошли дальше. Как можно быстрее мы его волокли за собой, а он не отводил взгляд от сияющего фонаря — даже когда мы его прошли, он выворачивал голову, чтобы смотреть на фонарь. В медпункте ему дали двойную дозу успокоительного, и мальчик уснул. Утром родители его забрали домой и сказали, что никогда ранее панических атак у малыша не случалось.

Следующей ночью, попытавшись как можно раньше уснуть, я проснулся в 03:00 от заведенного будильника (хотя я его точно не заводил) полностью одетым в сидячем положении, поджав ноги под себя, на расстеленной кровати. Приступов лунатизма у меня никогда в жизни не было. Вышел в холл, и Д. сказал, что я не выходил из своей комнаты. Не знаю, что со мной случилось, но я лег спать и быстро уснул.

Утром одна из девочек моего отряда рассказала про случай ночью. Она проснулась, сидя в своей кровати, поджав ноги под себя, и увидела, как девочка с соседней кровати тоже сидит и смотрит на нее, улыбаясь. Пару раз моргнув глазами, она поняла, что это падает так свет, но спать больше не могла. Очень странное совпадение.

Оставалась последняя ночь перед разъездом. Как известно, в лагерях в эту ночь дети бегают, обмазывают друг друга пастой, крадут вещи, чтоб за поцелуи потом их отдавать. Заведомо договорившись с Д., что если что-то будет происходить, он меня разбудит, я ушел спать. Ночью Д. меня разбудил и сразу же сказал посмотреть на время — 03:11. Дрожащим голосом сказал прислушаться. На втором этаже отчетливо слышались смех, плач, шаги, беготня, в общем, суматоха. Я сразу на «королевскую ночь» стал пенять, но Д. сказал, что три раза уже подходил к лестнице проверять — все спят, а только отходит, как снова начинается.

Мы тупо лежали в комнате, слушая все, что там происходило. Я думал, что сердце у меня остановится, я не мог дышать, говорить и даже думать. Просто хотелось убежать из этого проклятого корпуса. В один момент все утихло — гробовая тишина. На часах было 03:30.

Утром никаких следов ночного балагана не обнаружилось, никто ничего не слышал. Только один мальчик хотел выйти в туалет, но побоялся вожатого, который ходил по этажу. Д. по этажу не ходил — он всего лишь три раза подходил к лестнице, чтобы послушать, что там происходит, и ни разу не рискнул подняться.

Смена всем понравилась, все дети уехали счастливыми и хорошо отдохнули. Уехал и лагерь сектантов. После в их корпусе мы встречали много следов помады на стенках (как будто кто-то рисовал какие-то знаки, а по отъезду пытался стереть, но до конца очистить следы не смог). На четвёртой смене все было спокойно. Неужели они смогли все-таки вызвать «нечто», или же это просто невероятная синхронная фантазия троих крепких ребят? И почему все это происходило в промежуток времени с 03:00 до 03:30? Эти вопросы мучают меня уже второй год.
♦ одобрил friday13
23 июня 2015 г.
Автор: Black-White

— Арестуйте меня! — с нажимом произносит девушка и протягивает мне свои тощие запястья.

Я выщелкиваю из пачки сигарету, закуриваю, вглядываясь в ее лицо сквозь сизый дым. Довольно изящные черты лица, темные волосы, карие глаза. Ничего особенного.

— Арестовать?

— Ну да, вы же… Полицейский, жандарм, страж закона, инспектор, или как вам угодно.

— Мне угодно «детектив», — отвечаю я, приглаживая рубаху на животе и поправляя галстук. — И я давно уже не страж закона, я работаю как частное лицо.

— Тогда арестуйте меня как частное лицо! Что для этого надо? Я готова дать показания у вас в офисе!— не сдается незнакомка.

— Для гражданского ареста требуются веские основания. Впрочем, если вы хотите, я могу выяснить, изменяет ли вам ваш возлюбленный.

— О, детектив, в этом как раз больше нет нужды! — смеется девушка, глядя мне прямо в глаза. — Сегодня утром я убила его.

Только многолетний опыт работы в полиции позволяет мне сохранить спокойствие. Я окидываю взором тщедушную фигурку собеседницы и спрашиваю:

— Как убили?

— Так, как того требует ритуал, — услышал я ответ, произнесенный с абсолютно серьезным лицом. — Перерезала горло, читая молитвы.

Кивая, я отпиваю глоток кофе из стоящей передо мной чашки, и девушка добавляет тем же серьезным тоном:

— Я не сумасшедшая.

— Я и не думал о таком, — заверяю я ее, поднимая руки в примирительном жесте. — Только я хотел бы знать, за что вы так с ним обошлись?

— О! — она всплескивает руками. — Он был демоном!

— Это серьезное обвинение… — тяну я.

— Это не обвинение. Какое может быть обвинение после того, как приговор вынесен и приведен в исполнение? Это констатация факта!

Я позволяю себе чуть улыбнуться, делая еще глоток кофе.

— А как вы узнали, что он демон?

— Однажды он привел домой другую девушку! — с негодованием произносит моя собеседница.

— Ну-у-у… — снова тяну я. — Это еще не делает его демоном. Быть может, он просто бабник?

Девушка наклоняется ко мне над столиком кафе и произносит тем тоном, каким обычно рассказывают большие секреты:

— Думаю, нет. Бабники обычно не превращаются в страшных тварей с огромной пастью. И не откусывают головы своим любовницам.

Я лишь согласно киваю:

— Действительно, бабники обычно делают другие вещи.

— Вот-вот! — победоносно произносит победительница демона и снова протягивает ко мне свои ручки-веточки. — Арестовывайте меня! Немедленно!

— Я не могу арестовать вас просто потому, что вы меня об этом просите. А вдруг выяснится, что вы меня обманываете? Мне нужно увидеть тело.

— Хорошо, поедем посмотреть на него! — выпаливает она и с готовностью вскакивает с подушечки, заботливо положенной на плетёное кресло. В этом маленьком кафе очень милые и внимательные к гостям официанты. Которые, к слову, куда-то пропали, стоило моей новой знакомой переступить порог, и даже не потрудились принять заказ у посетительницы.

— Не получится… — с сожалением на лице качаю я головой.

— Почему ещё?!

— На улице идёт дождь, я не терплю дождя.

Девушка тратит несколько секунд на то, чтобы переварить мою глупую отговорку.

— Вы серьёзно? — спрашивает, наконец, она, медленно усаживаясь обратно в креслице.

— Абсолютно. Я не терплю дождя. Когда на улице сыро, нужно сидеть в удобном кресле в тёплом помещении и читать книги, а не бегать непонятно где, разглядывая покойников.

— Мне кажется… — осторожно произносит она, пока остатки человеческих рефлексов заставляют её руку хватать пустое место там, где должна была бы находиться её чашка. — Кажется, что вы попросту не хотите заниматься этим делом.

— Вы проницательны. С другой стороны, я не отказываю вам в помощи.

— Неужели?

Хмыкнув, я пишу на салфетке номер телефона моего старого соперника в нашем нелёгком бизнесе.

— Вот телефон одного человека. Его зовут Маркус. Он детектив, так же, как и я. Позвоните ему. Не говорите, что я дал вам номер. Не говорите ни слова о демонах. Не сознавайтесь в убийстве. Скажите ему, что у вас из квартиры пропала очень дорогая для вас вещь, и он поедет с вами.

— Хорошо… — чуть слышно, как-то по-змеиному шипит девушка, пряча листочек в сумочку. — Вы умны, детектив.

Я молча улыбаюсь в ответ, но она не торопится уходить.

— Но почему?

Я пожимаю плечами.

— Демона вряд ли можно убить, перерезав глотку, пусть даже с молитвами, это кажется мне ложью. И я, если честно, не хочу проверять, правдива ли та часть истории, что про откусывание головы.

— Но и упускать шанс избавиться от соперника не собираетесь... — с презрением произносит то, что позвало меня в кафе, прикинувшись молодой девушкой. Я в ответ лишь пожимаю плечами:

— Всегда есть вероятность, что вы просто сумасшедшая.

Мило, хотя и абсолютно неискренне улыбнувшись, невзначай продемонстрировав мне белоснежные острые зубы треугольной формы, она неторопливо уходит, а я ещё долго смотрю ей вслед. Дождь усиливается. Я откидываюсь на спинку кресла и произношу чуть слышно:

— Кого… или чего только не встретишь на этих улицах… Чёртов город.

Я хочу ещё произнести глупое и фальшивое «прости, Маркус», но не получается: горло сжимает спазм, и я только откашливаюсь в кулак.
♦ одобрил friday13
19 июня 2015 г.
Автор: Евгения Ляшкевич

Всегда завидовала людям, которые умеют сочинять «страшилки». Это ж надо так смочь — продумать сюжет, выписать персонажей, да еще настолько правдоподобно всё изложить, что волей-неволей — веришь! Можешь быть хоть трижды циником, хоть четырежды прагматиком — а веришь. Читаешь, и мороз кожу вспузыривает, чувствуешь, как спина холодеет и волосы на теле шевелятся. Ночью боишься в туалет выйти, а уж в дверной глазок среди ночи глянуть — вообще дело невозможное… Страшно!

Я бы тоже так хотела — р-р-раз — и придумать жуткую жуть. Чтобы все прочитали и обомлели. И поверили. И подумали — ох, и хорошо, что не со мной такое случилось. А ведь могло бы…

Но, увы, фантазия у меня в эту сторону совсем не работает, и всё, что мне приходит в голову, уже написано до меня. И хорошо написано, чёрт побери!

Но вот в какой-то момент я подумала: если ничего не сочиняется, может, описать реальный случай из жизни? Он у меня был, и только один. Был на самом деле, я не придумываю ничего — в этом вы сами убедитесь, если прочтёте мою нехитрую историю. Ибо сочинять такую банальщину (ничего сверхужасного там не будет… но это, впрочем, как посмотреть) мне бы и в голову не пришло. Размах не тот. Ну а для реальной истории вполне годится. Интересный случай. Может, кто-то знает, как это явление называется по-научному. Может, кто-то сталкивался с чем-то подобным тоже. Может, кого-то этот рассказ просто напугает. Меня вот, как очевидца, это событие напугало до отчаяния. Больше десяти лет прошло, а я как вспомню, так мурашками и покрываюсь до сих пор. И глаза на мокром месте отчего-то сразу…

В общем, начну. Я тогда работала педагогом по вокалу в детской театральной студии. Занимались у нас чудесные дети; был уже сработанный «костяк» студийцев, но периодически появлялись и новые — практически в течение всего учебного года. Кто-то приживался надолго, кто-то посещал несколько занятий и исчезал бесследно. Дело обычное.

И вот пришла к нам как-то девочка Арина. Маленькая, вертлявенькая. На мышку похожая. Глазки востренькие, и всё бегают. Мне она не очень нравилась, неприятная какая-то была девочка. Но симпатии симпатиями, а учебный процесс — по расписанию. В общем, ходила-ходила к нам эта Арина (занятий пять отходила точно), а потом вдруг пришла не одна, а с двоюродной сестрой. И если Арине было лет 9-10, то сестрица была постарше, лет четырнадцати девица, вполне уже оформившаяся. И опять же — типаж, который мне ну совсем не по нутру. Тоже мне показалась весьма неприятной. Бывает ведь с первого взгляда антипатия?

В общем, проводим мы с Александрой Евгеньевной (это наш режиссёр и заведующая студией) репетицию. Распевка прошла, разминка. Сделали перерывчик и решили с новенькой девочкой (назовём её Наташей) поближе познакомиться. Стали спрашивать, чем интересуется, чем вообще живёт.

И тут эта маленькая Арина, аж подпрыгивая от пока нам непонятного восторга, сообщает:

— А она рычать умеет!

— Что умеет? Лечить? — Александра Евгеньевна не расслышала и переспросила.

— Нет. Я рычать умею, — ответила Наташа. — Хотите, покажу?

Мы с Александрой Евгеньевной как-то даже растерялись. Ну что за детский сад? Как-то вообще не серьёзно. Все ведь рычать умеют, если поднапрягутся. В общем, не ответили мы ни да, ни нет.

— Пусть, пусть она порычит! — не унималась Арина. Ну шакал Табаки, ни дать, ни взять.

— Ну хорошо, — сдались мы наконец (пусть уже она всех нас насмешит, и мы продолжим репетицию).

Наташа пригнула голову к груди, как-то очень широко открыла рот и… Да. Она зарычала. И это был рык страшный, утробный, низкий. Нереально низкий и громкий, куда там льву. Я не знаю, что и кто может так рычать, и как этот адский звук поместился в груди этой девушки. Но самое жуткое было не в этом, а в том, что во время рыка я увидела, как изо рта Наташи вырвалось чёрно-прозрачное облако. Знаете, чем-то похожее на марево над дорогой в жару. Только всё же не совсем прозрачное, а с выраженным чёрным оттенком.

Я от ужаса вся оледенела. С Александрой Евгеньевной, видимо, произошло то же самое. Мы молча переглянулись и просто не знали, что делать дальше, как выходить из этой ситуации.

Спасла нас разговорчивая Арина. Её этот рык нисколечки не смутил (надо полагать, она его слышала не раз) и, хотя все дети на площадке просто оторопели, Арина как ни в чём не бывало продолжала щебетать:

— Представляете, к нам как-то вечером в седьмом микрорайоне мальчишки пристали, зажали нас в подворотне, хотели сумки отнять, а Наташа зарычала, и они убежали! Представляете?

Отчего же. Очень хорошо представляю и прекрасно понимаю этих мальчишек. Я бы и сама убежала, позорно визжа и, может быть, даже описалась бы. Такое-то, да в темноте!

В общем, кое-как довели мы репетицию до конца. Попрощались с детьми и остались вдвоём в гримёрке. Там мы снова поглядели друг на друга круглыми глазами, и Саша спросила меня:

— Ты тоже это видела?

Я кивнула и расплакалась. Только тогда меня «накрыло» по-настоящему, аж затрясло всю.

— Что это было, Саша? Это же просто трындец какой-то...

— Не знаю, — ответила она. — Пойдём покурим.

Конечно, мы долго еще обсуждали этот случай, помню, по дороге домой только об этом и говорили, а я еще несколько часов тряслась. Ни к какому конкретному выводу мы так и не пришли. Уж больно этот случай выбивался из всего привычного и доступного нашему пониманию…

Наташа появилась еще пару раз, потом ходить перестала; с ней покинула студию и Арина. И мы совсем-совсем об этом не жалели, уж можете мне поверить.
♦ одобрил friday13
19 июня 2015 г.
Автор: Г. Л. Олди, М. и С. Дяченко, А. Валентинов

Публикуем на сайте рассказ из сборника страшных историй «Пентакль».

------

Железо давило на глаза — беспощадно, до кровавой боли.

Не открыть…

— Товарищ Бурсак! Товарищ Бурсак! Эй, там, дежурный, к врачу, в медчасть, бегом. Бегом, говорю!.. Товарищ Бурсак, это я, Крышталев. Вам из Киева звонили, срочно очень…

Слова звучали неправильно, незнакомо, и все вокруг, за стиснутыми железными веками, за кольцом боли казалось чужим, ненастоящим. Почему он здесь? Где все? Где всё?

— Товарищ Бурсак, товарищ Бурсак, вам из Киева!..

— Слышу…

Он слышал — еле различимые слова доносились с края света, из невыносимо чужой дали. Странные, хотя уже понятные. Все, все не так, все должно быть иначе! Жизнь — та, что осталась там, за намертво стиснутыми железными веками, разве это его жизнь? Настоящая? Его жизнь, его город… Киев? Конечно же, Киев! Золотое солнце на Лаврских куполах, легкая пыль над горячим летним Подолом, живые лица друзей…

Почему он здесь?

Давило железо. Не открыть…

— Слышу, товарищ. Мне нужно немного полежать.

— Доктор, колите вашу научную микстуру. Дежурный, шторы в кабинете закрыть, никого к товарищу Бурсаку не пускать!..

У него еще было время. Пусть немного совсем. Хватит! Он вспомнит, он вернется назад, чтобы вновь пройтись от самого начала. От небытия, от пыльной ветхости, пахнущей старым деревом и давними мышами.

Привычная тихая вечность, темнота умершей церкви…

Давило…

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрил friday13
16 июня 2015 г.
Первоисточник: excitermag.net

На днях журнал «New Scientist» опубликовал материал о человеке по имени Грэхэм, страдающем самым удивительным психическим расстройством на свете. Грэхэм ходил, дышал и ел, но считал себя мертвым. Просто девять лет назад он проснулся и понял, что скончался. Нас, известных любителей поковыряться в чужих мозгах, этот феномен всерьез заинтересовал, и мы решили почти целиком привести в «Exciter» первое в мире интервью с живым мертвецом.

«Когда я лежал в больнице, то непрестанно говорил, что таблетки мне не помогут, потому что мой мозг уже мертв. Я потерял обоняние и осязание. Мне не нужно было ни есть, ни говорить, ни что-либо делать. Я считал, что мое место на кладбище, потому что именно там я буду ближе всего к смерти и таким же, как я».

Так у Грэхэма обнаружили синдром Котара — странное заболевание, при котором люди считают себя либо трупами, либо полутрупами. Грэхэм верил, что умер его мозг, и пройдет совсем немного времени, когда та же участь постигнет и его самого целиком.

«Это очень трудно объяснить, просто я чувствую, что моего мозга больше нет, и кормить меня таблетками бессмысленно».

Доктора, пытающиеся внушить Грэхэму всю иррациональность его состояния — ведь он говорил и дышал, — терпели неудачу за неудачей. «Меня это раздражает. Я не знал, как я мог говорить или делать что-то без мозга, но его отсутствие меня действительно беспокоило».

Брат Грэхэма следил за тем, чтобы он ел, потому что люди с синдромом Котара часто умирают от истощения, искренне полагая, что уж коль они мертвы, еда им больше не понадобится. «Я не хотел видеть людей. В этом не было смысла. Когда-то я с ума сходил по своей машине, а потом даже перестал к ней подходить. Все, что было мне когда-то интересно, перестало быть таковым навсегда». Удовольствия не приносили даже сигареты, а ведь он курил долгие годы. «Я потерял чувство запаха и чувство вкуса. Я ни от чего не получал удовольствия. И какой был смысл питаться, если я был мертв? Бессмысленно было и разговаривать, потому что мне нечего было сказать. Да и мыслей у меня на самом деле никаких не было. Все стало бессмысленным». Смысла он не видел даже в рутинных ежедневных ритуалах, вроде чистки зубов и принятии душа. Да и зачем душ мертвецу?

Врачи отправили его на ПЭТ (позитронно-эмиссионную томографию) — Грэхэм стал первым больным синдромом Котара, прошедшим подобную процедуру — и пришли в ужас: метаболическая активность значительных областей лобной и теменной долей мозга была настолько же низкой, как у пациентов, находящихся в коме. Именно эти части мозга отвечают за комплексную активность человека — сознание, воспоминания, ощущения себя в пространстве и ответственность за собственные действия. То есть, по сути, Грэхэм был «овощем», но по какой-то причине мог самостоятельно ходить и вообще вести себя, как обычный человек, если принять за «обычность» веру в то, что ты уже умер. Неудивительно, что и антидепрессанты, которыми его пичкали, не давали никакого эффекта.

«У меня не было другого выбора, кроме того, чтобы смириться с фактом, что я так и не смогу умереть до конца. Это был кошмар».

Грэхэм стал завсегдатаем местного кладбища. «Просто я чувствовал, что должен там быть. Полиция приезжала, хватала меня в охапку и отвозила домой. Но самое странное, что мои мохнатые прежде ноги вдруг облысели. И я стал похож на ощипанного цыпленка, что еще больше укрепило меня в мысли, что я — труп».

Сейчас, по прошествии времени и интенсивной терапии, Грэхэм больше не считает себя «ходячим мертвецом». Ну, то есть, если и считает, то виду не подает: «Я не боюсь смерти. Мы все равно ничего не сможем поделать — все мы когда-нибудь умрем. Сейчас я просто счастлив, что пока жив».

Надо лишь заметить, что эта форма психического расстройства, описанная еще в 1880 году французским неврологом Жюлем Котаром, настолько редкая, что ее лечением никто никогда всерьез не занимался, считая ее просто тяжелой формой депрессии.
♦ одобрил friday13
Первоисточник: voffka.com

Автор: © deelan

ВНИМАНИЕ: в силу своих особенностей данная история не может быть подвергнута редактированию администрацией сайта, так как в этом случае будет утеряна художественная целостность текста. В результате история содержит ненормативную лексику и жаргонизмы. Вы предупреждены.

------

Наш город встретил лето 1981 года привычно. Обыденно отметили майские праздники, шустрой толпой в несколько семей отсадили картошку. Неожиданно весело было в День Пионерии — сломалось колесо обозрения и мы, толпа почти пятиклашек, возбужденно орали и свистели из кабинки, когда одна отчаянная девчонка слезла по решетчатой ферме, а смущенные восьмиклассники неуклюже отлаивались от ржущих наблюдателей.

И начались каникулы!

И я убежал к бабуле. Именно убежал, так как шахтерский поселок, где она жила, был в часе ходьбы по обширному пойменному лугу, по гулкому железнодорожному мосту через узкую речушку с неожиданным названием Малый Кулдос и девственно непролазной согрой.

Поселок по паспорту именовался Зайчаты, видимо, за прошлые охотничьи заслуги, но, после закрытия местной истощившейся шахты, он плавно и вполне справедливо был окрещен Зэчатами. Неведомо почему, но именно здесь какими-то сложными зигзагами судьбы скучковалась целая коммуна зэков — откинувшихся, скрывающихся или привычно готовящихся к отсидке. Наверное, Советской власти было удобнее держать под надзором эту классово-недоверчивую толпу в одном месте, и их прописывали в постепенно освобождающихся рабочих бараках и покинутых избах. Бывшие зэки обзаводились подружками, детишками, неторопливо устраиваясь на работу, или улетали одинокими птицами в дом родной, к маме-зоне.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Совесть
7 июня 2015 г.
Автор: А. Б.

Когда на 88-ом году жизни тихо и благостно, во сне, почила жена Кузьмы, он растерялся ненадолго. Похоронил, собрал вещи и махнул поездом, а потом на перекладных, в Мезьгу, маленький таежный поселок, окруженный лесом и болотами. Давно мечтал от суетной цивилизации на покой уйти, с женой ещё присмотрели это место: чем глубже, тем лучше.

Вопреки ожиданиям, поселок был не так уж и крошечен по меркам малых земель, там даже школа наличествовала, куда Кузьма и устроился сторожем. Тосковать дома в одиночестве не хотел, а сидеть без работы не привык, несмотря на убеленный сединами возраст, стремился быть «на людях». Да вот промахнулся: работа сторожа в ночную смену «ночь через сутки» не предполагала бурного общения — это он понял, выйдя в свою первую смену.

Ознакомить с делами его взялся сменщик и по совместительству завхоз, Семен: приземистый, бородатый по-местному, обстоятельный и немногословный, а по возрасту — в сыновья годится. Быстро обрисовав круг обязанностей, Семен кинул взгляд на календарь и ни с того, ни с сего выдал:

— Полная луна сегодня… Ты это… надень, — и кивнул в сторону колченогого стула, на котором, любовно расправленный, висел растянутый серый свитер.

— Не замерзну, — усмехнулся Кузьма, разглядывая его с неприязнью: чужой, шерстяной, свалявшийся от долгого ношения, и — повел носом — псиной попахивает!

— Ты это… — вдруг гневно насупился Семен, — в чужой монастырь со своим уставом не спеши. Надень говорю, тебе же лучше! Добрый совет.

Кузьма стушевался, не понимая, что не так сказал, а Семен уже вышел за дверь. Через секунду заглянул обратно в коптерку, буркнул:

— И приемник до полуночи хотя бы не выключай, там поймешь…

Когда ушел, Кузьма пожал плечами: ну уж конечно, а то со скуки помру в тишине.

Опустела школа. Воцарилась такая тишь, что хоть вой — никто не услышит. По радио звучала только местная, поселковая волна: новости дня и музыка. Кузьма потихонечку обосновался в небольшой комнатке, коротал время за пересмотром фотографий, что нашел на столе — общие, весь школьный коллектив, и парочка фото его предшественников — Петровича и Сереги. Потом налил себе чайку, до обхода коридоров ещё было время. Хотя чего тут обходить — места глухие, никого постороннего, а свои и не полезут. На свитер поглядывал искоса. Потом с любопытством взял, морщась рассмотрел: запах от него шел — «мама не горюй», из чьей-то жесткой шерсти, весь в заплатках-штопках, очень аккуратных сделанных, почти с любовью. Хмыкнул. А из форточки вдруг пронзительно потянуло холодком, апрель — суровый месяц в этих широтах. Но всё равно, заставить себя надеть это Кузьма не мог.

Видимо в какой-то момент сторож так и задремал сидя, потому что разбудил его звук из приемника: громкий писк, переходящий в визг почти сирены. И пока мужчина пытался сообразить, писк прервался и спокойный женский голос возвестил:

— Внимание всем! Без пяти минут полночь! Кто не планирует оборачиваться, соблюдайте комендантский час!

Снова писк и тишина. Приемник будто бы «умер». Кузьма зевнул и поднялся, взял фонарик — пора идти. Пока обувался, пока возился с курткой, стряхивая остатки сна, всё думал: «куда оборачиваться, какой час?» Неожиданно, где-то далеко в гулких коридорах школы что-то грохнуло, потом ещё и ещё. Послышались шорохи, постукивания и вроде как голоса. Кузьма встрепенулся. Вероятно, им двигал какой-то бессознательный рефлекс, когда он трясущимися руками схватил и натянул вонючую шерстяную тряпку…

Он с опаской шел по коридору первого этажа, когда тени выплыли из-за угла, из холла.

Много теней, с вытянутыми оскалившимися мордами. А потом показались их хозяева: огромные — метр в холке — матерые волки. Шли бесшумно, сверкая глазами, наполняли собой коридор. Кузьма вжался в стенку, трясся, как осиновый лист. Волки прошли мимо, шумно нюхая воздух (ему почудилось, что, учуяв его, страшные гости приняли за своего, будто бы даже улыбались, поглядывая). Рассредоточились по всей школе и начался шум-гам, бурные игры-скачки, от которых у сторожа кровь леденела в жилах. Он просто замер, стараясь не напоминать о себе, закрыл глаза и беззвучно молился.

* * *

Вскоре забрезжил рассвет, в коридорах стояла тишина. Когда ушли таежные гости — Кузьма со страху не уследил. На подгибающихся ногах он вышел в холл и обомлел: чисто вымытый с вечера пол сейчас был весь в грязных следах… человеческих ног. Сторож так и сел. Таким его и встретил явившийся первым Семен, уважительно пожал руку, поздравил с «боевым крещением». Они долго курили на крыльце, пока зевающая уборщица мыла вестибюль. У Кузьмы на языке вертелось много вопросов, но он молчал. Сменщик понял его без слов.

— Волчий народец, — с уважением произнес Семен, — постепенно разбавляется нашими, нормально. А некоторые ребятки учились здесь когда-то — вот и ностальгия у них, наведываются по старой памяти. И Петрович с Сережкой тоже…

— Ты в следующий раз построже-то с ними, — выглянула уборщица, — прикрикни грозно, коли надо, а то вот в кабинете географии парту сломали, скакали там…

— Это дело житейское, — Семен откинул окурок, — мы все уже привыкли. И ты привыкнешь. А может, хочешь глянуть на мир их глазами? Там же всё совсем иначе… свобода…

Прозвучало мечтательно, но Кузьма нервно вцепился пальцами в жесткую шерсть свитера: ну уж нет, пока такую шкурку поносим!
♦ одобрила Совесть