Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «СТРАННАЯ СМЕРТЬ»

Автор: Клён К. Р.

Свежий ветер, гоняющий под небосводом громоздкие облака, был предвестником надвигающейся грозы. То и дело он бросал мне в лицо сорванные с деревьев листья и норовил сбить с ног сильными порывами. Шагая к сельскому медпункту, я не переставал поглядывать в мрачное небо, уже готовое разразиться потоками воды.

Но всё же мне повезло дойти до места своей работы, не вымокнув под дождём. Я покурил на крыльце, слушая раскаты грома, а после прошёл внутрь, принимать пост у фельдшера. Я работал ночным сторожем, охраняя то, что, в общем-то, и в охране не нуждается. Дело моё маленькое — переночевать в компании градусников и грелок, а в конце месяца получить хоть какую-то копейку. Работа, как говорится, непыльная, ведь вряд ли кому мог приглянуться небольшой старый домик почти в центре деревни.

А вот мне этот домик ох как подходил! Здесь я мог спокойно заниматься своим хобби, не отвлекаясь на житейские проблемы. Должно же быть в жизни хоть какое-то развлечение, кроме самогона! К тому же оно у меня, пусть и немного, но всё же интеллектуальное. Может, оттого я у местных считаюсь странным?

Мне был очень интересен местный фольклор, начиная с бабушкиных сказок и заканчивая байками уже поддатых мужиков. Все услышанное я аккуратно записывал в красивую тетрадь в твёрдом переплёте и рисунком парусников на обложке. В ней уже была неплохая коллекция деревенских суеверий, хмельных рассказов и банальных ужастиков. Почва для такого рода творчества здесь была очень плодородная! К каждому второму сельчанину сам чёрт под вечер являлся, а каждого третьего мужика русалки у реки соблазняли. Что говорить, края суеверные! А может, алкоголь в магазине невысокого качества... Так или иначе, все истории я бережно хранил дома в серванте, подальше от чужих глаз. Была небольшая надежда, что когда-нибудь я смогу поделиться с понимающим человеком своим сокровищем.

Как оказалось, спешил я зря. В сумеречном кабинете, освещенном лишь настольной лампой, меня дожидалась записка и связка ключей.

«Кирилл Андреевич, я сегодня ушла пораньше по срочному делу! Ключи я Вам оставила. Приду в 8:00 и покормлю его. Удачного дежурства! Лена».

Значит опять наша (простите деревенщину) врачиха к своему жениху городскому ускакала. Я скривился и устроился в неудобном кресле. Не то что бы она мне сильно нравилась и я её ревновал, но всё же... Иногда она была мне симпатична. Особенно после получки. Кого она кормить собирается? Похоже, зациклилась на своём хахале.

Ну и черт с ней! Я прошёлся по вверенному мне объекту, закрыл все двери и окна, ибо не хотел простыть на сквозняке. Собирался было пройти во вторую комнату, служившую палатой для больных, но увидел, насколько искусно она была заперта подставленной шваброй. Для надёжности ещё и ручки были связаны тряпкой. Вот где хранится настоящее богатство! Может, из райцентра спирт выписали? Заходить туда я пока не буду, чтобы не нарушать целостность запоров. А потом посмотрим.

Я вернулся в кабинет, устроился в кресле и достал из сумки шедевр всей своей никчёмной жизни. Полюбовался немного обложкой, раскрыл на последней странице. Да уж, моему делу, на которое ушло несколько лет, грозила смерть. Возможно, придётся переписывать в более выгодной редакции. Всё из-за того, что в гармоничном мире небольших сказок и страшилок поселился недописанный уродец. Три месяца назад я, не задумываясь, записал появившиеся не на пустом месте слухи, которые взбудоражили всю деревенскую округу. Но кроме пары достоверных инцидентов и множества сомнительных историй, никакого продолжения не следовало.

За последние два месяца три человека не проснулись в своих кроватях. Довольно странные смерти ещё молодых людей, вызванные сердечным приступом. Поговаривали, что возле кроватей несчастных находили отпечатки босых ступней и грязь с улицы. Однако за достоверность слухов никто не ручался.

Также что-то сподвигло одного из местных мужиков в одних трусах и майке вечернею порою уйти в лес, да сгинуть там. Только нашли его следы, ведущие от дома к чаще, а сам он как сквозь землю канул. Самое интересное, что, судя по следам, не шёл он, а бежал без оглядки! Тогда-то и начали старики твердить о МЕРТВЕЦЕ, а после этих слов крестились и сплёвывали через левое плечо.

Как говорило народное предание, повадился в ночи мертвец по деревням бродить, да в окна домов заглядывать. Невесть откуда появлялся ужасный гость на крыльце дома и беду с собой приносил. Именно его издали видели случайные свидетели в одну из ненастных ночей! А после долго прятались в высокой траве, боясь даже дышать, чтобы не выдать себя случайным шорохом.

Шёл неупокоенный полевой дорогой, волоча за собой ноги, манимый светом ближайшей деревни. Как вошёл в село, так все собаки разом и забились в будки, да хвосты прижали. И начал он своё странное путешествие от дома к дому, от окна к окну. Люди ко сну готовятся, свет гасят, но может и засидится кто допоздна. А он тут как тут. Отворит калитку, побродит у крыльца, пошаркает своими окоченевшими ногами, а после прижмётся мертвым лицом к стеклу, да вытаращит на тебя пустые глазницы. Увидишь его безобразную морду в окне — беда.

А если перед сном дверь запереть забудешь, то проберётся он к тебе в дом. Подойдёт к кровати, сядет в ногах и будет смотреть на тебя всю ночь. Если крепко будешь спать, не тронет он тебя. Может, за своего примет? Будет разглядывать и бормотать что-то, а к рассвету сгинет с первыми петухами. Только его грязные следы на полу утром и найдёшь. А если проснёшься и увидишь его гнилое тело возле себя — навалится и удушит мертвыми руками!

Что нужно ему? Откуда взялся? А бес его знает! Может, о жизни своей прошлой скучает или на кладбище ему не лежится. Так и ходит он от деревни к деревне, да людей морит. А коль путнику он во мраке попадётся на узкой дорожке, так всё, поминай как звали беднягу. Утащит за собой в могилу, живьём на тот свет.

Конечно, история похожа на детскую сказку, чтобы маленькие шалуны крепче спали. Но именно такое объяснение находили старожилы деревни очень странным событиям. А народу большего и не надо. Во время вечерних посиделок под рюмочку водки и хорошую закуску стариковское предание обросло множеством новых подробностей и деталей. То охотники увидят бредущего по лесу мертвеца, то сам покойник явится кому-нибудь из зарослей шиповника.

Настольная лампа неожиданно умерла, оставив меня в густой темноте. А на улице дождь шумел в траве и капли барабанили по шиферной крыше. Похоже, где-то ветер свалил ветку на провода. Отлично! А всё так хорошо начиналось! Теперь остаётся только спать. Я на ощупь добрался до кушетки, по дороге что-то перевернув, и улёгся на её твёрдую поверхность. Ба-ю-шки...

* * *

Проклятая бессонница вновь не давала Клавдии Викторовне покоя в столь раннее время. Старушка сидела в своей кровати и тихонько вздыхала. В комнате темно, тихо и очень одиноко. Лишь стрелки часов гуляют по циферблату, отстукивая простой ритм. До рассвета оставалось не так уж много времени, и ночь навалилась на посёлок особенно тёмным покровом.

Нет, ей сегодня не уснуть. Нужно вставать и идти пить чай. Клавдия Викторовна нащупала керосинку, стоящую возле кровати, зажгла. Жёлтый огонёк заплясал на фитиле, отгоняя от старушки мрачные объятия ночи.

Теперь на кухню, ставить чайник. Хозяйка распахнула окно, впуская в комнату свежий и холодный воздух ночи, только что очищенный от пыли и жара чистым дождём. Присесть на табурет и, пока закипает чайник, взглянуть на звёзды, висящие над чернеющими домами посёлка. Возможно, даже получится достать ягоды малины, ветви которой норовят сунуться в открытое окно. Все ещё спят, и люди, и животные.

«Тук-тук-тук», — задребезжало стекло в окне, что выходило на крыльцо.

Кто это явился в столь позднее время? Старушка испуганно перекрестилась. Может, у соседей что произошло? Взяв со стола лампу, она тихонько прошла в прихожую, остановилась перед дверью и вслушалась. Тишина. Не отзывается никто, и стучать не продолжает. Может, ушел гость?

Нет, теперь слышно как топчется он на хлипких ступенях крыльца.

— Кто там? — старушка поднесла лампу к чернеющему стеклу и сама прислонилась к нему лбом, силясь разглядеть вновь затихшего гостя.

Не видно никого. Одна сплошная чернота за стеклом. И снова тихо стало, только ветер в ветвях вишни играет. Может, мальчишки приходили клубнику воровать? Нужно их проучить или хотя бы напугать! Но стоит ли?.. Всё-таки поздняя ночь...

Да стоит! Не для того она спину гнула и мозоли на руках натирала! Клавдия Викторовна стала возиться с засовом и, наконец, распахнула дверь. Робко сделала шаг наружу, выставив перед собой лампу. Уже собиралась сделать вдох для громкого ругательства, но осеклась...

Внизу крыльца перед ней кто-то стоял.

Переборов нахлынувший страх и оцепенение, она протянула руку с керосинкой дальше, чтобы подсветить лицо.

По спящему селу пронёсся полный ужаса вопль, но никто его не услышал.

* * *

Проснулся я от холода. Пахло сыростью и старостью помещения. Последние капли дождя всё ещё стучали по крыше. Поёжившись на твёрдой кушетке, поискал, чем бы можно укрыться. Но под руку помимо прочего хлама попался только пластмассовый будильник со встроенным фонариком. Щуря один глаз от ослепительного света, посмотрел на время — половина второго. Пора перебираться с кушетки на кресло, иначе влетит мне утром от Ленки за то, что в одежде на чистой простыне валялся. Глаза к темноте привыкли — ага, кресло вижу, двигаюсь в пространстве к нему. Дошёл, сел — отлично. Снова спать...

В одно мгновение я осознал себя уже напряжённым как струна. Сердце колотится, смотрю в коридор, пытаюсь что-то услышать. Фух, надо же, показалось, что в коридоре...

Вот там! Под вешалкой! Чего это?!

Неужели стоит кто-то?!

Я застыл, вцепившись в дерево стола. Да нет же, плащ это мой... Вот дурачьё, чуть до инфаркта себя не довёл. А всё эти...

Шевелится! Ей-богу, шевелится!!!

Я точно видел! Я видел, как едва заметно дёрнулся продолговатый сгусток тьмы! Вот там, во мраке возле моего плаща! Едва отличимый от остальной темноты черный силуэт!

Как?.. Что это?..

На меня смотрит! Глаза блестят в свете улицы от окна за моей спиной!

Сердце бешено колотится, по всему телу галопом бегают мурашки. Я сползаю по креслу вниз, пытаясь спрятаться за столом.

ОНО пристально смотрит на меня... Очень медленно начинает выступать из кромешной тьмы.

Что это?! Я чувствую, как начинает сковывать дыхание парализующий страх. Ещё мгновение, и... И произойдёт что-то…

Но почему оно медлит? Или...

Да нет же, нет! Нет там никого, показалось! Просто потому, что быть не может! Ух, я ощущаю, как по сосудам растекается адреналин от внезапного стресса. Показалось? Или действительно?..

Моё воображение успешно вылавливало из тьмы очертания неведомого монстра, затаившегося у стены. Или я их вижу по-настоящему? Вот и рога уже проступают, чёрное неправильное тело, хищный взгляд!

Дышит... Я этого не слышу, но ясно вижу очертания вздымающейся груди.

Сейчас оно ко мне подойдёт! Вот, уже поднимает ногу, чтобы сделать шаг...

Господи, неужели чёрт по мою душу пришёл?!

Дрожащей рукой я потянулся к лампе, нацелил её на устрашающую меня тьму — вот моё оружие против всех заблуждений!

Щёлк!

И ничего... лампа мертва. А ЭТОТ словно злорадно ухмыльнулся во тьме и переступил с ноги на ногу... Кажется, о деревянный пол стукнуло копыто...

Сейчас я потеряю сознание...

Так! Стоп! Нужно прийти в себя! Очнуться!

Пробую усмирить дыхание, успокоиться. Глубокий вдох. Выдох... Еще раз смотрю во мрак. Да, есть там что-то. Точно вижу рядом с плащом неровности в полотне темноты. Это может быть... ну хотя бы одежда фельдшера? Может, забыла она что? Ну это явно не черт и не мертвец! Это всё моё больное воображение...

Смотрю туда. Оттуда смотрят на меня. Липкое время тянется как мёд. Тёмный массив тела. Бледно-синий блеск глаз... или пуговиц на одежде...

Нет там никого! Глюки! Халат это висит и пуговицами мне подмигивает! Вот ведь!.. А я, дурак, чуть не помер со страху! Всё, нужно успокоиться... Точно никого нет. Если бы и был кто, давно бы напал.

Всё, успокаиваюсь, расслабляюсь, пробую уснуть.

Или все-таки кто-то стоит? Нет-нет! Пусто! Это я не руки вижу, а всего лишь рукава халата, которые оживила моя фантазия. Никакой опасности нет.

Уснуть я пробовал, и это у меня получилось через некоторое время. Но перед этим я еще долго приглядывался к темноте. По-моему, и оттуда приглядывались ко мне.

* * *

Солнечный зайчик, отражённый в графине, запрыгал на моём лице. Я потянулся и открыл глаза. Надо же... живой. Хотя уже толком и не помню, что мне снилось. Какая-то мрачная и сумасшедшая ночка сегодня выдалась. Осталось только общее впечатление: страх и напряжение. Уж не мертвец ли ко мне приходил? Смешно!

Ради интереса я осмотрел полы на наличие следов. А вдруг?..

Вот земля возле кушетки!..

Тьфу ты! Это же от моих ботинок! Ей-богу, как ребёнок, даже стыдно за себя! Здоровый мужик всё-таки, а верю во всякую чушь.

В коридоре послышался частый стук каблучков по деревянному полу. Бежит, что ли, посетитель? А как же замок?

— Кирилл Андреевич! Там дверь нараспашку! Где ОН?

В приёме возникла взволнованная Елена. Накрашенные алой помадой губы сильно контрастировали с бледным лицом. Она явно была чем-то напугана.

— Кто? Спирт? Я не брал!

— Я же вам записку оставляла! — она бросилась к столу и стала нервно ворошить кипы бумаг. — Боже мой, где она? Я же писала вам, чтобы вы осторожны были, чтобы следили за ним! Господи!

Ничего не найдя, она словно впала в ступор, а после упала на дряхлый стул, спрятав лицо в ладонях. Её хрупкое тело начинала колотить дрожь.

— Что произошло, Лена? Успокойся, расскажи...

— Мертвец… — сквозь слёзы произнесла она. — Снова человека убил!..

— Что?! — я почувствовал, как по спине расползаются холодные объятия страха. Но сквозь начинающуюся истерику Елена меня уже не слышала:

— Господи! Кирилл Андреевич, вы же охранять его должны были! Он же там, в палате сидел! Я же вам писала!.. Почему вы не прочли?

— ...?!

— Он же здесь был!.. Его участковый в лесу поймал! Ко мне привёл, сказал под замок посадить! Но откуда у меня замки?! — Елена рыдала уже в голос. — Но я же предупреждала вас!.. Вот записка!.. Я писала!..

— МЕРТВЕЦ?!!

— Да человек это, Господи, человек! Псих! Сумасшедший! Из дурдома он недавно сбежал! И шлялся у нас по ночам, людей пугал! Ищут его сейчас!.. Кирилл Андреевич?.. Кирилл Андреевич!.. Что с вами?! вам плохо?!

* * *

Клавдия Викторовна осветила тело, что лежало в сырой траве под её забором. Бескровное лицо, синие губы, безумные глаза. Это был Алексей, сосед через три дома. Обычно весёлый и вежливый, сейчас он лежал, абсолютно не подавая признаков жизни. Неуклюжая поза, широко раскинутые руки, отброшенная фуражка...

Какая беда! Но, может, с ним все хорошо будет?

Старушка обернулась к безмолвному силуэту, что стоял под ветвями вишни. Слабый свет керосинки выхватил из мрака стыдливо опущенную на грудь голову, будто пытающуюся скрыть черты уродливого лица. Старый костюм, испачканный землёй и порванный во многих местах. Дырявые ботинки, полные глины. Букет полевых цветов, крепко зажатых в серой руке.

— Миша, ну зачем ты снова пришёл? Видишь, что вышло из этого?

Ответом был лишь странный звук, похожий на вздох. Старушка испуганно огляделась по сторонам, но свидетелем этой странной встречи был только месяц, застывший в облаках.

— Миша, о тебе уже слухи ходят! Знаю я, что это не ты всё это натворил! Но вот Алексей, бедняга… — Клавдия Викторовна горестно вздохнула.

— Всё не лежится тебе… ну ладно, даст Бог, все обойдётся,— смягчилась старушка. — Цветы ты мне принёс? Пойдём, времени осталось совсем мало. Тебе возвращаться пора.

И они пошли пустынной тёмной улицей, на окраину села. По дороге ей нужно было успеть многое ему рассказать. Конечно, Клавдия Викторовна сердилась не всерьёз. Ей было приятно, что муж не забывал о её дне рождения и каждый год приносил ей цветы. Даже невзирая на свою смерть.
♦ одобрил friday13
16 марта 2015 г.
Первоисточник: netuda.com

Автор: Suggestive

Как же его звали? Толик... Алик... Игорь... Владик? Не помню. Боря? Нет...

Не помню.

Было мне лет пятнадцать. Тяжело закончил десятый класс. Очень не сжился с новыми одноклассниками. А все — мама. Нет, она ни в чем особом не виновата. Просто хотела, чтоб сын учился в школе, соответствующей уровню интеллекта сына, с хорошими преподавателями. Был это лицей и учились там сыночки и дочки различных бизнесменов новой волны да ментов, судей и прочей швали, с которой порядочный человек вряд ли будет иметь что-то большее, чем вынужденные деловые контакты. В общем, лицей был элитный. Лучший по рейтингам в нашем районе. А общение с золотой молодежью у меня не сложилось. Был не их круга, о чем мне постоянно напоминали, в разных формах. Дети. Что с них взять? Но история не про мою многострадальную учебу. Просто, как фон для духа времени.

После года в этом аду я немного замкнулся в себе и стал острее воспринимать мир. Именно в этот период я случайно познакомился с отрицающим. Даже не так. Меня вынудили обстоятельства к этой встрече.

Мама моя от личной неустроенности, финансовых проблем и просто ударов судьбы, подалась в религию. В то время дефолта и резкой инфляции нас кинул посредник по продаже дома, мама потеряла работу, стала страховым агентом и жили мы не ахти. Вот тогда-то мама и принялась искать духовного утешения. Стала ходить к баптистам, а я приобрел идиосинкразию на религиозную благость. Время от времени мать приводила в дом гостей, очередных братьев и сестер во Христе, а я возненавидел эти старательно добрые лица. Начал увлекаться магией и прочей эзотерикой, скорее в пику матери, чем из врожденной склонности. Твердо уверовал в иную картину вселенной и ушел в свой мир. Страстно полюбил животных за искренность и отсутствие лжи и мог часами сидеть в размышлениях и читать запоем.

Именно в то время я внезапно начал открывать новое в себе и мире. Мать таскала гостей домой, а остатки драгоценностей — в свою церковь Христа. Честно говоря, не все из гостей были плохими. Так я встретился с Аленой, которая была старше меня года на три и познакомила меня с творчеством Кобейна, чьей ярой фанаткой являлась и носила черные футболки, серьгу в носу и напульсники с шипами.

В один из таких дней, помню, было лето, мать привела женщину к нам домой. Женщина была некрасивой, толстой, в очках, с беспомощным взглядом. Но не было в ней той тошнотворной благости и желания петь псалмы по любому поводу, чем она мне сразу понравилась. К их разговору с матерью я особо не прислушивался, но слышал, как она жаловалась на сына, на плохое отношение людей, рассказывала, что приехали они с севера. Значения я ничему не придал и ушел читать в сад.

Мать только к вечеру распрощалась с гостьей, позвав меня для этого ритуала. Я что-то буркнул и услышал, как мама говорит ей, чтоб приводила сына в следующий раз, что Женя мальчик добрый, обижать его не будет. Вот не знаю, откуда у родителей вылезает это детское отношение? Надеюсь, я более адекватно буду относиться к моим детям. Хотя, кто знает... Может, это религиозное общение привело мать в состояние неадекватного понимания мира? Знала бы моя мама, кого она позвала...

В общем, спустя дня три, мама сообщила, что к нам в гости придет тетя Люба, с ней будет ее сын. Сказала, чтоб не удивлялся и вел себя добрее. Дескать, он мальчик с «особенностями». Не такой, как все. Чтобы я был более внимателен...

Лицо мамы было уже привычно одухотворенным. Она не принимала гостей. Она Сестру во Христе принимала. Творила богоугодное. Сеяла Доброе.

Формальным поводом стала баня. Ушел топить печь, за этим занятием меня и застали гости.

Как же его звали?..

Сын тети Любы был среднего роста, очень худ, перекошен в плечах, с отвисающей нижней губой, скуластый, черноволосый и с дефектом речи. Когда он говорил, казалось, что во рту его — каша. Движения были странно дерганными, как у насекомого, ходил он, сильно подволакивая правую ногу. Тогда я не знал особо про ДЦП, но непременно подумал бы о нем, если б знал. Тетя Люба сквозь очки смотрела за сыном с горячей смесью жалости, испуга и тревоги.

Как же его звали? Олег?

Он подошел ко мне, по-птичьи протянул руку, потряс, прошел к печи и уставился в огонь. На лице его было наслаждение от зрелища пламени. Именно этот парнишка научил меня правильно топить баню. Я клал небольшую кучку дров, как мама, а он немедленно забил всю топку поленьями, открыл поддувало, и через двадцать минут камни на печи раскалились и температура стала просто адской. Даже без пара в бане было невозможно находиться. Я топил малыми порциями и за час с чем-то не смог добиться такой температуры, как он за несколько минут.

Так как в бане было очень жарко, мы присели на пороге и я немедленно спросил о его возрасте. Оказалось, ему уже девятнадцать. У него были редкие черные усики. Помню, пытался найти тему для разговора, говорил о книгах, музыке и походах. Читал он однако плохо. У меня даже возникло подозрение, что он не умел читать, когда парень нарисовал букву «А» и с гордостью показал ее мне. Но, несмотря на это, никакого снисходительного отношения к нему у меня не было. Даже потом, когда я узнал, что он умственно отсталый.

Я завороженно слушал его рассказы о трактористах. С его точки зрения, это были могучие люди, что-то среднее между богатырями и ниндзя. Они устраивали поединки на ночных полянах и сражались разнообразным оружием. Никто не погиб. Под конец он выдал захватывающую историю о том, как его самого приняли в трактористы. Ему пришлось выдержать бой с одним из главных бойцов этих могучих воинов. Он дрался, насколько я помню, боевым цепом, но не сумел вспомнить его правильное название. Пока мы мылись, он показывал на различные шрамы и язвы на своем теле и рассказывал историю их получения. Глаза у меня были по пять копеек. Потом мы пили чай на кухне и ждали, пока домоются наши матери. Он гладил мою собаку, кошку Мурыську и недавно рожденных ею котят. Мурыся дико волновалась и мяукала. Потом явились мама и тетя Люба. Попили чаю. Мы с мамой проводили гостей. Я пересказал ей истории из жизни трактористов. Лицо у нее было озадаченным.

На утро котята сдохли. Через день кошка. На третий день собака...

Мать тогда посчитала, что собаку кто-то отравил и кошка тоже что-то съела. Я переживал сильнее. Но даже предположить не мог, что эти смерти связаны с визитом гостей. Правда, в голове стояла четкая картинка: Мурыська сжимается под рукой паренька и жалобно мяукает. Такое ощущение было, что она хочет убежать, а ее кто-то держит...

Наутро Мурыська сидела над трупами котят в полнейшей, каменной неподвижности. Мать унесла трупики серого и полосатого под вишню. Я гладил кошку, на глаза наворачивались слезы. Мне казалось с абсолютной ясностью, что ее неподвижная поза означает безграничное горе. Покормил, даже заставил её поесть. Она вернулась в свой угол и оставалась там весь вечер. В понедельник мать ушла на работу. Кошку нашел и хоронил уже я. Какое-то странное ощущение не давало мне покоя...

Мухтар вечером отказался от еды. Утром я закопал еще один труп. Эмоции были словно заморожены. Мама кричала на меня. У нее было плохое настроение. Всю неделю читала библию. Пыталась заставить меня.

В воскресенье, после баптистского собрания, тетя Люба с сыном пришли вновь. Опять в баню. Мама меня не предупредила и баня была холодной. Но Коля (?) сразу побежал её топить, вид у него был весьма радостный. Почему-то говорить с ним ни о чем не хотелось. И я двинул на кухню, пока он возился с растопкой. Гостья с матерью беседовали о болезни ее сына и молитвах. Опять о боге. Посидев минут пять, вежливо слушая, к каким докторам возила она сына и сколько свечей ставила, как внезапно проявилась болезнь, я улучил момент и спросил про трактористов-ниндзя. Тетя Люба горько рассмеялась:

— Жень... Ты не верь всему, что Вадик (?) рассказывает. Он просто сказки придумывает. Не знаю, почему про трактористов... И... Он... Ну, немножко отстает. А вообще спасибо тебе за то, что так с ним... Общаешься. У нас ведь и друзей нет. Вот ты хороший мальчик. Он о тебе хорошо рассказывал...

Смутила меня тетя Люба. Помявшись у порога кухни, я пошел обратно.
Над дверями парилки висело облако черного вонючего дыма. Дым валил из щели под притолокой и стелился по потолку. Я рывком открыл дверь. Парень находился в состоянии чрезвычайного возбуждения, весь в копоти он стоял у двери и глядел на меня испуганно и свирепо. Меня поразила странная вещь. Вот теперь, на фоне черного вонючего дыма, с языками пламени бьющими из топки и лижущими бока железной печи, он выглядел как никогда естественно. Вот что меня в его облике удивляло, цепляло с первого взгляда. Парень всегда выглядел так, будто только что вышел из пожара. Его лицо всегда было освещено бликами пламени. На нем всегда была копоть. Просто сейчас она стала видимой. Кашляя я открыл топку.

— Что ты туда кинул?!

— Я? Да это... Угля добавил... Чтоб жарче было!

— Это уголь так воняет?

— Да это... Щас проветрим. И... Это. Хорошо будет! Ну, не трогай!

Не обращая внимания, я взял кочергу и вытащил коптящее черным дымом и пузырящееся что-то. Не сразу, но я понял, что это была моя куртка. В ней я ходил в школу. Я тупо смотрел на нее. Пытаясь понять, каким образом она оказалась в бане и нахрена нужно было ее сжигать?

Андрей (?) схватил её руками и запихнул обратно. Челюсть у меня просто отпала от такой наглости, а парень чуть не плача, принялся скороговоркой шептать, срываясь в слезы:

— Ты маме только не говори, только маме не говори, скажем что украл кто-то, да? Собака стащила! Да? Мы сидели и видели! А дверь откроем и дым уйдет! Сейчас-сейчас!

Не знаю, какой у меня был вид. Скорей всего озадаченный. Он прыгал вокруг меня, улыбался и плакал. Не знаю, что бы я предпринял, но на дорожке появились тетя Люба с матерью. Коля (?) взвизгнул и бросился бежать, а я лишь ошалело посмотрел вслед. Внезапно, он остановился и вернулся. Женщины выпучив глаза наблюдали за нами. Лицо тети Любы вдруг стало понимающим, она закричала:

— Зараза ты такая, опять что-то сжег?!

В ответ Коля (?) Андрей (?) начал лепетать про то, что все само, он ни при чем, это собака...

Мама моя тут же вставила, что собака умерла недавно. Тетя Люба вздрогнула. Я видел это довольно отчетливо. Затем извинилась перед нами за сына и они ушли. Баню я проветрил и вымылся сам. Немного воняло жженой резиной. На следующий день мама обнаружила пропажу нескольких мелких вещей. В том числе и своего кольца. Через некоторое время тетя Люба нашла и отдала их матери...

Коля ко всему прочему оказался клептоманом.

У нас сдохли все куры. Причем, я не помнил, чтоб парень к ним прикасался. В то время мне пришла идея, что он сыпал какую-то отраву и животные умирали. Мне показалось это логичным, и я поделился догадкой с матерью. После обсуждения мы сошлись во мнении, что так всё и было. Ни одному из нас в голову не пришел другой вариант. Никто не подумал, насколько сложно достать такую отраву. Никто не вспомнил, что животные умирали тихо, без мучений. Просто застывали в неподвижной позе на несколько часов и все.

В общем, ни Колю, ни Тетю Любу мы больше в гости не приглашали. Но это не слишком помогло. Сначала в доме разбуянилась нечисть. Тут надо упомянуть, что к моменту нашего переезда в дом жилось в нем неспокойно. Во-первых, в доме было жутко холодно, даже летом. Во-вторых, на чердаке дома постоянно слышались шаги. В-третьих, чувствовалось присутствие чего-то рядом. Я понимаю, что это звучит обычными штампами из большинства ужастиков, но это так. Дом мы купили очень дешево. За те деньги, что наскребли мама с бабушкой. А ужастиков американских, с историями про дешевые дома, тогда и в помине не было.

В общем, о том, что в доме неспокойно, узнали мы почти сразу. Но внимания не обратили. Нам некуда было деваться. Пока делался ремонт, сами там не жили. Потом, так получилось, первыми перевезли туда двух прабабушек. Привозили еду по очереди. То я, то бабушка, то мама. В доме ночевать было негде. Две кровати стояли в отремонтированных комнатах и на них спали прабабушки. Мать моей бабки и ее сестра. Но ощущение холода охватывало с первого шага за порог. Бабушки жаловались на холод постоянно. Приходилось зажигать котел даже летом. После смерти бабушек мы переехали в дом...

В первую же ночь начался топот по потолку, скрип дверей и весь набор домовой мистики. Позже я договорился с домовым по старому дедовскому методу. Брал блюдце молока, кусок хлеба с медом и ставил под тумбочку в темный угол, разговаривая с хозяином и прося успокоиться. Все было нормально. Даже холод ушел. До событий с Володей.

Точно. Его звали Володя.

Сначала возобновились топот и скрипы на чердаке, потом уже в доме начало шуметь. Кто-то бормотал в углу. А в полнолуние я проснулся от неясной тревоги. Выйдя в зал, обмер. Показалось сначала, увидел привидение, но это была мама в ночной рубашке. Она стояла у окна и смотрела на улицу. Я перевел дух и подошел. Спросил:

— Мам, почему не спишь?

— Папа звал.

Я обмер вторично. Мать с отцом развелись еще пять лет тому назад. И жил он на Урале, в двух тысячах километров от нас. Потом мне пришло в голову, что мать, видимо, спит, просто ходит во сне. Мягко взял за руку и отвел в постель. За следующие несколько дней история повторялась каждую ночь, бабушке я ничего не сообщал, думал, пройдет, как прошёл лунатизм у брата.

Мать после этого ходила каждую ночь. Я заимел привычку закрывать двери вечером на ключ, а ключи прятать в карман. Спал чутко. Вставал раза по три на ночь, укладывал маму, потом засыпал. На топот уже внимания не обращал.

Но однажды меня кто-то сильно дернул в кровати. Я как будто выпрыгнул из дремы, сна не было ни в одном глазу. Услышал жалобное бормотание в коридоре и помчался туда, еще не зная, зачем. Помню, было четкое ощущение, что «что-то не так». Окно было открыто, мамы в постели не было. Я громко ее позвал, отпер дверь и выскочил на улицу. Секунды не прошло, как понял, что нужно в огород. В конце огорода на орехе качалось светлое пятно.

Я не помню, что я делал, как бежал, но маму из петли вытащил вовремя. Вызвал скорую, маму отвезли в больницу. Из нее сразу в психушку... Поставили диагноз — шизофрения. В доме какое-то время жила бабушка, потом я остался один. В первую же ночь попытался поговорить с домовым. Разговор не вышел, но перед глазами он появился. Потом несколько дней чистил дом всеми методами, какие знал. В доме стало уютней. Пропало чувство тяжести, подспудно давившее несколько последних недель. Впервые за эти дни я спокойно заснул.

Маму держали в больнице целых два месяца. Потом выписали. Но душевное здоровье полностью не вернулось уже никогда. Не знаю, насколько виной этому был Володя, но свою роль он наверняка сыграл.

С домовым мы с тех пор живем душа в душу, более особого буйства не видел. Пишу сейчас из этого же дома. Правда, мама с тех пор живет с бабушкой и лишь приезжает в гости. Я ее понимаю.

Володя умер, когда ему был 21 год. После похорон мы с матерью зашли к ним домой, проведать тетю Любу. В его дом мне входить не хотелось. Я остался во дворе дожидаться мать. Их частный домишко из самана поражал своей неухоженностью.

Покосившийся забор, какие-то тряпки посреди двора и абсолютно никаких растений. Даже чертополоха не было. Просто утоптанный круглый пятак земли. Ни единой травинки. Ни собаки, ни кошки, ни кур... Такое ощущение — даже птицы мимо не пролетали...
♦ одобрила Совесть
15 марта 2015 г.
Как-то еще в 2005 году, работая в прокуратуре, я разговорился с коллегой-следователем о посторонних, не относящихся к работе делах. И как-то — уже не помню как — речь зашла о загадочных уголовных делах, редко, но встречающихся в следственной практике. Вот тут он мне и рассказал эту жуткую историю. Ему ее, в свою очередь, поведал знакомый следователь, работающий в одной из прокуратур Владимирской области.

Это произошло в середине девяностых. Одной подрядной организации поступил заказ на строительство то ли дома отдыха, то ли пансионата во Владимирской области. Начали строительство, завершили основной этап и приступили к отделочным работам. На объекте в тот день осталась бригада маляров и штукатуров. Время близилось к обеду. Встал вопрос о том, кто поедет в город за едой. Так как все желали на часик съездить и развеяться от работы, пришлось тянуть жребий. Выпал он одному мужику. Тот, подшучивая над остальными работягами, залез в свою «копейку» и поехал по лесополосе в сторону города. Путь был неблизким — восемь километров по лесному бездорожью, а там по колдобинам в город еще километров пять-шесть. В общем, мужик добрался до города благополучно, закупил еду и поехал обратно. Вся дорога у него заняла чуть больше часа.

На подъезде к объекту он заметил странную вещь — над крышей здания что-то мерцало. Какое-то свечение, которое, побликовав на солнце, куда-то резко исчезло. Решив, что ему померещилось, он направился внутрь одного из корпусов, где производили ремонт. Поднявшись на третий этаж, он обнаружил следы крови. Предчувствуя беду, мужик замедлил шаги. Кровь струйкой стекала с верхнего пятого этажа. Зайдя на этаж, он поначалу обомлел, а затем и вовсе согнулся в приступе рвоты. Все члены строительной бригады были мертвы, но не просто мертвы — не представлялось возможности даже кого-либо опознать. Тела были изувечены настолько, что создавалось впечатление, будто их пропустили через мясорубку или проехались катком. Внутренности и куски плоти были повсюду — на стенах, на потолке и на полу. Весь этаж был залит кровью. Одним словом, это было ужасным зрелищем. Не удалось обнаружить ни одной целой конечности: руки, ноги, головы — всё было раздроблено вместе с костной тканью. Не стоит и говорить о том, что бедолага-мужик, не помня себя от страха, рванул прочь от этого ужасного места.

Приехавшие сотрудники милиции, судмедэксперты и следователь еще долго «ловили водолаза» за зданием, где произошла эта отвратительная бойня. Впоследствии установить личности погибших удалось лишь посредством генетической и судебно-биологической экспертизы. Проверили алиби мужика — оно подтвердилось. Да и все понимали, что один он такого сотворить просто не мог. Криминалистам и патологоанатомам так и не удалось установить механизм причинения повреждений покойным. Версию об использовании взрывного устройства также отмели — следов взрыва не обнаружили, как и частиц взрывчатого вещества. Более того, не было обнаружено ни одной улики, свидетельствующей о присутствии посторонних лиц — ни следов ног, ни отпечатков пальцев... Одним словом — ничего.

Дело зависло в числе прочих «глухарей», хоть на прокурора этого района областники и давили, как могли. Приостановленное уголовное дело по факту убийства рабочей бригады запросила к себе Владимирская областная прокуратура, а затем и генеральная. Однако раскрыть его и выявить лиц, причастных к его совершению, так и не удалось.
♦ одобрил friday13
Автор: Дих Роман

От пустого, от дурного, от наносного, от недоброго, от слова сказанного в худой час завязь завяжется иная, не человеческая и не скотья, да и в хоромину сядет как у себя дома.

* * *

— ... Мама, а в той комнате когда-то, говорят, был повешенный...

— Молчи сынок, то всё бабские сказки... Засыпай быстрее.

— Мама, а ты слышишь, что в той комнате кто-то ходит...

— То мыши шуршат, засыпай быстрее.

— Мама, а дверь приоткрылась в ту комнату...

— То сквозняк дверь открыл.

— Мама, а кто таким глазом жёлтым на нас смотрит?..

— Сынок, то месяц в окно комнаты светит.

— Мама, а почему...

— Спи уже! Не то горло перережу!

* * *

— Ну здравствуй, милый... Погоди, дай хоть верёвку на шее твоей распутаю. Да погоди целоваться, нетерпеливый какой — язык высунул, ровно пёс в жару!

— Мама!

* * *

Теперь их там трое живёт каждую ночку. Днём не живут, а ночью живут... А если хочешь их видеть — туда в полночь приходи, когда месяц на ущербе, да монету неси малую, да с собой хлеба краюху.

А как войдёшь в хоромину, тако глаголь:

— От тёмного, от долгого, слово лихое молвлю, — да хлеб выложи и почни закликать нечистую.

А первым коли мальчик выйдет с дырою в горле, то дело твоё пустое.

А коли его мать выйдет, баба без глаз, то дай ей деньгу принесённую в закуп, да спрашивай, что знать хотел.

А коли третьим выйдет мужик-удавленник с высунутым языком, то краюху ему в ноги кинь, да проси смело чего хочешь, только денег не проси, не то он тебя задушит и в пол уйдёт, и баба уйдёт в пол, и мальчик уйдёт...

… а ты в пустой хоромине останешься один-одинёшенек, с петлёй на шее да языком наружу, да примешься ждать, когда туда ещё заселятся мать и дитя, что невинно.

* * *

Попадут к тебе от тёмных, от долгих, от лешачиного стона, от гуменникова прихлопа, от нечистой закличи.
♦ одобрила Совесть
21 февраля 2015 г.
Мне было 19 лет, и мне постоянно снился один и тот же кошмар на протяжении года. В этом сне не было ничего примечательного — я стоял в комнате, разговаривал с мамой и вдруг, откуда ни возьмись, появлялась маленькая черная точка. Она начинала расти и расти, пока не заполняла почти всю комнату. Она вдавливала меня в стену, я начинал задыхаться и сразу просыпался.

Я никому не рассказывал про этот сон. Мне было страшно. Я пытался найти этому объяснение в сонниках, но там был сплошной бред. Сон мучил меня. Я просыпался совершенно опустошенный как морально, так и физически. Он снился мне периодически, по определенным дням. Я отмечал их в календаре красными кружками. Через два-три месяца я понял, что сон мне снится только 6-го, 15-го и 24-го числа месяца. Это хоть как-то облегчило мои страдания — по крайней мере, я был к ним готов. Как я уже говорил, кошмар снился мне около года, потом он прекратился так же резко, как и начался. Я был счастлив. Наконец-то я мог снова зажить полноценной жизнью.

Спустя два года кошмар вернулся. Он стал реалистичнее. Черная точка точно так же росла в комнате, поглощая все вокруг. Теперь у меня появился какой-то бессознательный страх. Я кричал во сне и пытался выйти из комнаты, но в ней не было дверей. Мама просто исчезла из сна. Она умерла год назад, попала в аварию. Теперь я остался один на один со своим страхом. Кошмар начал сниться мне не три дня в месяц, а почти каждый день. Я начинал сходить с ума.

В один из дней я понял, что больше не могу это носить в себе, и пошел к доктору. Он внимательно меня выслушал, записал что-то в своих бумажках, дал рецепт с какими-то таблетками и отправил меня домой. Я сразу пошел в аптеку, надеясь, что таблетки помогут. Придя домой, я закрылся в своей комнате, выпил две таблетки и лег спать. Мне не приснился кошмар. Он не снился мне целую неделю! Я воспарил духом. На повторном приеме у доктора я хотел искренне поблагодарить его за помощь. Но когда я пришёл на прием, меня встретила какая-то пожилая дама. На вопрос, куда делся мой доктор, она ответила, что вчера с ним случился несчастный случай и его больше нет в живых.

В ту ночь мне снова приснился кошмар. На этот раз черная точка чуть не задавила меня насмерть. Я проснулся от того, что меня тряс за плечо отец. Он проснулся от моих криков.

Снова потянулись дни мучений. Я не знал, что делать. Пил таблетки, но они не помогали. В один из дней я, поддавшись слабости, рассказал все отцу. Отец искренне мне сопереживал и пообещал сводить в хорошую клинику. Но в ту ночь кошмары опять прекратились. Это продолжалось две недели, пока в мою жизнь снова не ворвалось горе — погиб отец. Его зарезали какие-то пьяные отморозки. А кошмары снова вернулись.

Тогда я кое-что понял. Стоит мне рассказать про кошмар кому-то из людей, он перестает мне сниться, но тот человек погибает. Теперь я знал, как от него избавиться. Я стал рассказывать его тем, кого я ненавидел — это на какое-то время избавляло от мучений. Но люди платили за это жизнью. Я словно получил настоящую «Тетрадь Смерти».

Но я так устал... Мне хочется покончить все это разом, и я знаю, как.

Я рассказал вам о своем кошмаре. Сегодня я буду спать спокойно.
♦ одобрил friday13
17 февраля 2015 г.
Автор: Андрей Шарапов

Мелюзга не чувствовала голода, потому что не помнила настоящей сытости — все война да неурожаи, а вот у Генки каждый вечер плавала перед глазами та краюха хлебца с осколками сахара, которую мать когда-то совала ему перед сном, приговаривая:

— Нельзя, Генуш, пустым ложиться — бабай будет сниться!

Да еще, известное дело, в пятнадцать лет такой жор на человека нападает — спасу нет; поэтому, когда мать перед сном начинала просвеживать воздух и ругать лесозаводовское начальство, Генка мотал на чердак, где с нетерпением и ужасом, зажав в ручонках недоеденные горбушки, ждала его международная делегация со всего Острова.

— Подрастающему поколению, — презрительно кивал Генка и неторопливо устраивался на почетном месте — ящике возле теплой дымовой тяги; татарва Загидка, оставшийся Острову от разбомбленного мурманского детдома, — безродный, а потому самый отчаянный, — радостно приплясывал и бубнил:

— Геньса, холос тянуть, давай скази!..

Генка жадно съедал все горбушки и, отвалившись к тяге, недовольно спрашивал:

— Вам про разведчиков, граждане-товарищи, или про страшное? — И хотя Генкины рассказы про разведчика дядю Витю, чуть не взявшего в плен самого Гитлера, были безумно интересны, все, даже крошечный и трусливый Васятка, помучившись немного, шептали:

— Про страшное, Геннадий Никодимыч... Про бабку Лукерью, пожалуйста...

И Генка, почернев от волнения, начинал...

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрил friday13
13 февраля 2015 г.
Автор: Созерцатель

Есть у меня приятель. Зовут его Леонид, и он копатель. Ходит по лесам, полям и болотам с металлоискателем, извлекает из земли кусочки забытых историй, фрагменты давно оборвавшихся жизней и отголоски эха прошедшей войны. Состоит мой знакомый в поисковом обществе, объединяющем таких же, как он, энтузиастов. Ребята делают много хорошего, а также разного такого, что приносит им небольшую прибавку к зарплатам. Выезжая «в поле», часто находят старинные монетки, складные ножички и прочие предметы коллекционирования, иногда попадаются необычные и редкие находки. В общем, роют ребята по разику в месяц, под настроение.

Видимся мы с Ленькой нечасто, но иногда, когда ему необходима моя помощь, приятель вытаскивает меня из будничной суеты на кружечку пива, излагая суть проблемы: то у погибшего в годы Второй Мировой немца письмо в кармане отыщут — приносит, чтоб я перевёл, то приблуду какую-нибудь непонятную притащит — сидим, кумекаем, что за неведомый артефакт.

Вот в один из таких выходов, Ленька и рассказал мне пару историй, которые хочу пересказать, немного сдобрив художественной обработкой.

Дело было весной 2012 года. Группа, состоящая из Леонида, его приятеля Миши и двух братьев Жоры и Толика, отправилась на коп в Полтавскую область. Толик где-то разжился немецкой картой 1942 года, где были отмечены укрепрайоны со всеми подробностями, как было принято у щепетильных германцев. Хотели попытать счастья в том районе — поискать останки пропавших без вести солдат для перезахоронения, ну и артефактов там всяких — для коллекции или для музеев. Ехать из наших мест туда довольно долго, но к вечеру, наматывая на колеса «буханки» липкую апрельскую грязь, группа добралась до ближайшей к месту предполагаемых раскопок деревни.

Деревней, по словам Лени, это место называлось весьма условно. Пять дворов, да семь зданий. Хуторок, а не деревня. Как выяснилось потом, до ближайшей остановки проходящей маршрутки от хуторка было 1,5 км по прямой. Одним словом, глушь. Но дело позднее, крапает мелкий, холодный дождик (как у нас говорят, «мжычка»), а ночевать в машине не хотелось. Кто хоть раз пробовал ночевать в машине, тем более — в советской, тем более — в апреле, тот знает, о чем я. Для непосвященных: это очень холодно, тесно и душно одновременно, т.к. если заглушить движок, железо очень быстро остывает. Решено было проситься на ночлег в дома.

Хуторяне в большинстве своем оказались людьми осторожными, но не злыми. В дом на ночь не пускали, но продуктами помогли с лихвой: в распоряжении копателей оказались три кольца колбасы, бутыль самогона, мешок семечек и связка сушеной рыбы. Один из местных старожилов по имени Дед Митро (Митрофан Олегович по паспорту) предложил ребятам заночевать в своей летней кухне («клуня», по-нашему), попутно конфисковав для совместного употребления самогон и колбасу.

За столом разговорились: дед вещал о боях-пожарищах, о друзьях-товарищах, сняв сапог, продемонстрировал искалеченную якобы миной ногу, и клятвенно пообещал провести ребят на место, где «фрицы стояли», махнув рукой в неопределенном направлении. Потихоньку члены экспедиции стали отходить ко сну. Дед Митро всё не унимался, рассказывая разные бывальщины и небывальщины.

Когда перевалило далеко за полночь, за столом оставалось всего трое: старик, Леня и Миша. Беседы потянулись к темам мистическим и таинственным: дед вещал про чертей, болотников, и про то, что его соседка, баба Рита, дескать, ведьма. Живет одна, ни с кем не общается — сумасшедшая, словом, баба. Ребята тихонько посмеивались над старичком, но дед Митро вещал красочно и колоритно, и Леня подначивал его рассказывать больше.

Когда старик, наконец, захрапел прямо за столом посреди очередного рассказа, парни отправились на боковую, расстелив на дощатом полу спальные мешки. Траванули пару анекдотов про сиси-писи на сон грядущий, поржали вполголоса, притихли, и тут с улицы послышался стук топора о полено. На улице, в непосредственной близости от клуни, кто-то мерно колол дрова. Хрясь-тук–бам… По словам Лени, не было еще и четырех утра. Миша тоже расслышал странный для такого времени звук. Дед Митро пошевелился на стуле, пробормотав сквозь сон нечто нечленораздельное, в чем явно угадывался матерок, и снова смачно захрапел, запрокинув свою седую лохматую голову. Немного успокоившись и пожав плечами, ребята провалились в сон.

Наутро, проснувшись и позавтракав яичницей с остатками вчерашней колбасы, компания выдвинулась к лесу. Дед Митро шел впереди, с важным видом покуривал самокрутку, с лёгкостью преодолевая раскисшую за ночь трясину грунтовки в громадных и латаных резиновых сапогах. Старик был одет, для своих мест, «по-праздничному»: галифе с лампасами, чистый турецкий свитер, новая по виду кепка и поношенная армейская куртка-штормовка иностранного производства модного цвета флектарн. За ним гуськом, ступая след-в-след, тянулись Миша, Леня и Жора с Толиком, нагруженные металлоискателями, щупами, лопатами, совками, палатками, котлом и всем, чем положено в таком случае. Хуторяне с интересом взирали на процессию издалека, так как дом Митрофана Олегыча стоял почти на отшибе — между ним и лесом стояла только еще одна хатка.

Миновав крайнюю хату, дед Митро сплюнул, и стал крутить новую самокрутку. Через метров 20-30 Миша не выдержал:

— Дед Митро! А что, у вас тут так рано дрова колят?

— Ааааа…. — протянул старик с кислым видом, и махнул рукой.

— Да просто спать не давали до утра, ироды! Нет, ну дед Митро! Что, нельзя попозже дров наколоть, вот скажи? — Не унимался Мишка.

Дед развернулся, и с прищуром уставился на Мишу, затянувшись свежей самокруточкой.

— Та то такой рубака, шо только ночью рубает. Сечешь? — Для пущей убедительности старик постучал пальцем по козырьку своей модной кепки и кивнул, выдохнув в усы густой, белый табачный дым.

Дверь крайней хаты скрипнула, и ребята обернулись: по двору семенила крошечная, сгорбленная старушка в меховой жилетке и белом платочке, черты ее лица терялись в глубоких морщинах, а во рту определенно недоставало около трех десятков зубов. Старушка подошла к поленнице, о которую был оперт здоровенный топор-колун, набрала охапку дровишек и засеменила назад в дом. Чвакающие шаги Митрофана Олеговича заставили ребят отвлечься от занимательной пасторальной картины и продолжить путь. Но, ступив всего пару шагов, Толик, замыкавший колону, громко вскрикнул «Эй!», и Леня обернулся. Старушка стояла на пороге, одной рукой прижимая к груди поленья, а другой грозила друзьям, сжав сухонький кулачок. Около Толика в грязи валялось полено…

— Ритка, твою мать! А ну, кыш, клята! — Взревел дед Митро, и старушка тотчас скрылась в недрах дома, хлопнув старой, облупившейся дверью. Дед сплюнул в грязь и махнул рукой, призывая продолжить поход.

Свой поход «экспедиция» завершила к полудню. В лесу, где было не в пример суше, нашли хорошую, чистую поляну, разбили лагерь, и дед Митро, побыв с молодежью еще пару часов и с видом знатока поизучав работу металлоискателя, отправился восвояси. Копать планировалось четыре дня, а после того — вернуться к деду, заночевать и возвращаться уже домой.

Первые два дня ребята занимались поиском, обнаружили множество мелочей в древних блиндажах, делали какие-то свои записи, но не суть. Суть была на третий день. Компания села обедать. Расселись у костра, сварили в котелке нехитрый супец из тушенки и грибов, поели. После обеда решили расходиться и продолжать поиски. Жора включил свой металлоискатель и поводил им над землей посреди лагеря, проверяя заряд. Металлоискатель дал чёткий сигнал. Жора приподнял бровь:

— О, кажись цветняк! И неглубоко! — Хохотнул он, и отстегнул от пояса трехскладную саперную лопатку. Осторожно копнув пару раз, и отбросив в сторону землю, парень присвистнул. Его друзья склонились над ним, изучая содержимое неглубокой ямки.

— По ходу ментов надо вызывать. Как положено, чтоб все чики-пики. — Тихо проговорил Толик. Леня кивнул, а Миша жесткой щеткой стал очищать кости на дне ямки от рыхлого грунта.

— Вроде руки, — бормотал Миша, аккуратно скребя щёткой старые кости. — гляди, вот пальцы… ёёёёёё… ментам уже звонил?

Парень ткнул щёткой в узел из толстого медного провода, которым были стянуты кости рук у запястий. С другой стороны кости предплечий были очень ровно сколоты, как будто отрублены.

Леня набрал «102» с мобильного, назвал посёлок, сослался на Митрофана Олегыча, описал ситуацию. Милиция обещала приехать из района утром, с судмедэкспертом и прочими причитающимися специалистами, и попросила огородить место находки и ничего не трогать. Леонид пожал плечами, Толик и Миша наскоро обнесли ямку заграждением из трёх веточек и веревочки.

Остаток дня ребята провели у костра, начало смеркаться. Из рюкзаков достали алкоголь и самые вкусные припасы — отметить окончание раскопок. Заранее договорились вернуться сюда через пару недель, продолжить поиски глубже в лесу. Посреди веселой попойки, Жора вдруг насторожился.

— Пацаны, там, кажись, идёт кто-то.

Друзья проследили за взглядом Жоры, и вскоре различили между деревьев тусклый огонек фонаря. Петляя между деревьев, он приближался к поляне со стороны хутора. «Наверное, кто-то из местных. Может, дед Митро?», — подумал Леня. Еще пару минут копатели сидели, уставившись в ночную тьму, в которой, подпрыгивая и подергиваясь, плыл желтоватый огонек фонарика. Приблизившись на расстояние метров десяти, огонек замер, и в темноте кто-то прокашлялся.

— Доброй ночи, мужики! — Зазвучал незнакомый голос. — Это… я тут… разрешите присоединиться?

Миша встал и посветил на незнакомца лучом мощного патрульного фонаря. Чуть поодаль от поляны стоял мужчина лет сорока, гладко выбритый, коротко стриженный, в поношенных, мятых туфлях, грязных брюках и белой майке, поверх которой было накинуто побитое молью коричневое пальто на пару размеров больше, чем следует, так, что фонарик скрывался где-то в недрах длиннющего рукава.

— А ты откуда будешь? — поинтересовался копатель.

— Да местный я, с деревни. Мужики, пустите погреться, а? Местные все про вас толкуют, а мне интересно стало, я ж тут… это… ну, пустите, а? А то баба моя все житья не дает, а я… У меня вот!

Мужичок поднял руку, и ребята увидели авоську, в которой болтались две банки с домашними соленьями — помидорами и овощным салатом типа лечо. Перекинувшись парой фраз вполголоса, порешили мужичка приютить и обогреть.

Слово за слово, разговорились, узнали, что мужичка зовут Костя, что живет он на хуторе с женой, и что она его немилосердно эксплуатирует, а он ей и слова поперек сказать не может. Мотивировали его за рюмкой чая, чтоб взял себя в руки, чтоб не был тряпкой, чтоб наорал на жену, в конце концов. Мужичок все отводил взгляд, взмахивал иногда рукавом по-скоморошьи, и было видно, что разговор ему неприятен, но пожаловаться на свою долю ох как охота. Под натиском копателей, поселянин чуть не расплакался. Налили ему водки в стальной стаканчик.

— Да у меня с собой тут… — замялся мужичок, и из раструба рукава показалось горлышко грязной бутылки, наполненной чем-то мутным. Мужичок зубами выдернул пробку, выплюнул ее в костер, и сделал несколько богатырских глотков. Потом еще несколько. Он поставил опустевшую бутылку наземь, занюхал сальным рукавом пальто и поник.

Чтобы как-то отвлечь гостя от тягостных мыслей, начали показывать Косте находки: пробитую каску, жетон немецкого офицера, с десяток пуговиц россыпью… Немного перебравший «горькой» Толик проговорился и о странной находке. Не со зла, конечно — просто чтобы гость ненароком в ямку с костями не наступил, когда домой засобирается. Костик заметно оживился, и попросил показать ему кости, долго их рассматривал, а потом, потерев грязным рукавом подбородок, изрёк:

— Даааа, дела… Ну, засиделся я у вас, пацаны, пора и честь знать.

С этими словами Костик достал из кармана советский динамо-фонарик (пока крутишь динамо, он светит и жужжит), и, попрощавшись с копателями, направился в сторону хутора. Толик и Жора уже спали, сморенные алкоголем, а Леня с Мишей остались у костра, провожая взглядом отдаляющийся отсвет Костиного фонарика…

Наутро из района приехала милиция: судмедэксперт, кинолог, дознаватель, следователь и ещё куча народу. Милицию сопровождал дед Митрофан, пара хуторских мужиков и любопытные собаки, лаявшие на милицейскую овчарку. Ребят опросили, сняли «пальчики», проинспектировали рюкзаки на предмет запрещённых предметов и «веществ» и, прочитав лекцию о вреде копания в земле, отпустили на все четыре стороны.

В компании деда Митро копатели вернулись на хутор. Дед был необычно молчалив и курил папиросу за папиросой. На расспросы отвечал только: «Щас сами все увидите, хлопчики». Процессия вышла из леса. Светило солнышко, щебетали весенние пташки, пахло сеном и свежевспаханной землей, а по небу проплывали одинокие облачка. Не сразу обратили они внимание, что у крайней хаты, где жила баба Рита, стоит серый УАЗ-«буханка» с красным крестиком и милицейская «Нива». Дед замедлил шаг:

— Ну, шо там, начальник? — Поинтересовался он у долговязого милиционера в фуражке, что-то записывавшего в блокнот. — Сама померла, или черти забрали?

Милиционер скривил кислую мину, и сделал неопределенный жест вокруг шеи, вывалив набок язык и закатив глаза.

— А могли и Вас…

Дед цыкнул зубом и бросил на землю окурок.

— Могли… Да не смогли…

Через час вся компания уже укладывала вещи в свою собственную «буханку» и собиралась покинуть сонный хутор под Полтавой. Леня стоял рядом с дедом Митро и курил «L&M», поделившись сигареткой со стариком. Старик оторвал фильтр и потягивал сигаретку.

— Ночью ее задавили, Ритку-то . Пришел, вишь, какой-то мужик, и проводом ее и придушил,— рассказывал старик, шевеля усищами. — Проводом, прикинь! Вот. Ее как докторы забирать стали, у ней вся рожа аж синяя была, язык — во!

Дед Митрофан вывалил язык на всю длину, закатил глаза и надул щеки, изображая лицо мертвеца, и издав при этом неприличный звук.

— А все почему? А? А потому что Костку, агронома, мужа своего в могилу свела, и после смерти покою ему не давала, вот те истинный крест! Все его гоняла по хозяйству. Ведьма клята! — Дед перекрестился и сплюнул себе под ноги. — Вот ее Бог и покарал. Ну, что? Погрузились? Ну, бывайте!

Пожав мозолистую руку деда и пообещав вернуться через пару недель, копатели расселись по местам, и «буханка», ведомая Толей, затряслась по проселочной дороге прочь от крохотного хуторка. Ехали молча, радио мурлыкало какую-то попсовую песенку, а за окном менялся весенний пейзаж, погружая парней в дремоту. Тишину первым нарушил Леня:

— Слушай, Миха, я тут подумал…

— Чего?

— Помнишь, когда мужичонка этот приходил?

— Ну, помню, а что?

— Ты слышал, как динамо у этого Кости в фонарике жужжало?

— Нееет.

— И я — нет. Ни когда пришёл, ни когда уходил, так?

— Выходит так.

— Но оно же всегда жужжит в таких фонарях, верно? Когда его крутишь.

— Еще бы! Как бешеный шмель. Совьет-тэк же.

— А руки ты его можешь вспомнить? Ну там, грязь под ногтями, пальцы волосатые?

— Ты к чему клонишь-то?

— Да так, ни к чему…
♦ одобрила Happy Madness
9 февраля 2015 г.
Первоисточник: 4stor.ru

Как-то похвасталась я свекрови об успехах моего сына (ее внука) в рисовании. Ходили мы на тот момент в кружок. В ответ она сказала, что, мол, ничего удивительного, он в дедушку, я поддакнула, что да, мой дед учился в Академии художеств, но свекровь сказала, мол, значит в прадеда и в деда (в свекра).

Про то, что свекор рисует, я слышала впервые. На что свекровь ответила, что вбил себе в голову дурь и зарыл свой талант. Может, добился бы чего-то. Художники хорошо зарабатывают, мог бы и на пенсии рисовать на заказ. Я, естественно, пристала, чтобы она объяснила, что сие значит.

И свекровь рассказала такую историю.

Свекор с детства рисовал все и всех. С натуры, фантазии, хотя и вырос в деревне. И пусть нигде не учился, рисунки получались очень профессиональные. Учиться на художника не пошел, так как родители считали, что это баловство.

Поступил в институт на вечерний, женился на первых курсах. И, помимо работы на заводе, брал через знакомых халтуры — чертил, рисовал портреты по фотографиям…

Как-то предложили нарисовать портрет-картину-эскиз (не знаю, как правильно назвать) для памятника с маленькой фотографии для паспорта.

Нарисовал, понравилось не только заказчикам. Его нашел через этих заказчиков художник, работающий на кладбище, который сам отказался от этой работы, и предложил ему рисовать эскизы. А тот художник уже переносил их на памятники. Платил копейки, но «работодатель», видно, решил сбросить на него всю бумажную подготовительную работу, поэтому на количестве выходило прилично. Работал так несколько лет, потом кладбищенский художник начал пить, и их совместная трудовая деятельность постепенно сошла на нет.

Дома не говорил, что рисует покойников. Это потом рассказал.

Как-то приехал он к родителям провести отпуск, и захотелось нарисовать ему портрет матери. Нарисовал маслом во весь рост в натуральную величину, шикарный такой. Вся деревня бегала, смотрела. Даже председатель и агроном пришли оценить. Оценили так, что агроном захотел групповой портрет всего семейства, а председатель — оформление доски почета и агитационного уголка. В общем, просьбу председателя он выполнил, а семейство агронома запечатлел в набросках и забрал картину домой дописывать.

Буквально через месяц свекру пришлось вновь приехать в деревню на похороны матери. А когда приехал в отпуск, привез законченный семейный портрет агронома.

Заказчик остался очень доволен, портрет вышел выше похвал. Односельчане бегали смотреть. Агроном был такой довольный, что даже сделал «день открытых дверей».

Потом делились впечатлениями: «Как живые», «Я прям испугался: открыл дверь, а они сидят напротив все. А потом глядь — это картина»...

Тут отец пристал: «Мать нарисовал, стоит как живая, нарисуй и меня рядом». Нарисовал такой же огромный портрет и отца.

Уехал домой, через некоторое время звонит отец:

«Агроном со всей семьей на машине разбился».

Поехали на похороны.

Вынесли гробы взрослые, детские, и тут родственники выносят громадный портрет счастливого семейства и ставят впереди. Народ так и отшатнулся.

Бабки стали шептать за спиной что-то про проклятую картину.

Вернулся он домой сам не свой. Свекровь говорит, стал себя винить и повторял, что и отца уже тоже нарисовал.

Видно, по селу нехорошие разговоры пошли. Отец звонил, переживал. Агитационный уголок, говорил, спалили. Года не прошло, пришла телеграмма о смерти отца. Свекор даже не удивился, сказал только:« Я же говорил».

На похоронах — та же история. Стоит в хате гроб, а у стенки портреты матери и отца во весь рост, как живые. Увидел, истерика началась. Бросался на картины, братья держали.

Бабки опять за спинами пошептали, сопоставили, перечислили — мать, агроном с семьей, отец…

Приехал домой в полной депрессии. Объявил, что карандаш больше в руки не возьмет. Про халтуры для памятников рассказал. Считал, что эти эскизы покойников всему причина. Стал вспоминать, сколько портретов на заказ нарисовал для неизвестных людей, через знакомых знакомых, и неизвестно, что с теми людьми стало.

Не могли вспомнить до тех халтур для кладбища, умирал кто-то из опортреченных или нет. Но еще такие большие и реалистические портреты до тех случаев не рисовал, может, и в этом дело.

Я еще спросила: «А вас и детей что, не рисовал?».

На что свекровь ответила: «Карандашные наброски делал, а маслом нет... сапожник, как всегда, без сапог».

Кстати, любил пейзажи рисовать инопланетные и с искаженной перспективой (или не знаю, как правильно описать, просто повторяю слова свекрови), пугающие, свекровь сказала, что к стенке их всегда поворачивала, не по себе было. А если долго на них смотрела — начинала болеть голова до тошноты. Но пейзажи нравились определенному кругу и их быстро покупали, разбирали.

Один неприятный случай свекровь вспомнила, когда еще до женитьбы свекор параллельно со свекровью дружил с девушкой-художницей.

Свекор нарисовал такой «пейзажик». Свекровь его видела и красочно мне описала, я попыталась представить, но понять и мысленно увидеть не получилось. Белая огромная луна, если всмотреться, то видно четкую маленькую, а вокруг как бы ореол бледнее. Вблизи маленькие пятнышки разных оттенков. Создается впечатление, что она огромная, выпуклая и в движении из-за этих пятнышек, впереди море — лунная дорожка (тоже из пятнышек), в которую переходит дорога на обрыве, все под таким углом, что видно, что обрыв, но одновременно дорога как бы продолжается в лунной. На море — большой бумажный кораблик из листика в клеточку, который как бы касается бортом обрыва, но такого на самом деле не может быть. И вроде как бы он на воде, но вершина почему-то смотрит на зрителя, чего просто не может быть. Все перспектива искаженная, но как бы реально. От этого, как сказала свекровь, начинает болеть голова. И по дороге как бы идет (не касаясь ногами дороги) одинокая обнаженная девушка с длинными волосами, которые прикрывают наготу. Нарисована она как-то так, что девушка одновременно и на обрыве, и на лунной дорожке. Эта девушка непонятно как нарисована. Если присмотреться вблизи, то она как бы из ломаных кусочков, а если не вдаваться в детали, то она и на лунной дорожке, и на обрыве, и создается впечатление, что она движется (как так нарисовать, я не представляю). Все это в бело-зеленоватом лунном свете и очень пугающе, реалистично. Еще как-то от освещения она менялась, оживала, что ли (со слов). Свекрови эта картина не понравилась, а у той девушки-художницы вызвала восторг, она сказала, что это она, и картина про нее, и выпросила ее себе в подарок. Повесила этот ужас у себя в комнате.

Через пару недель друзья были в гостях у этой девушки-художницы и стали свидетелями кошмарной сцены. Девушка сидела на диване и задумчиво смотрела на картину. Ребята о чем-то разговаривали за столом под чай с тортиком. Вдруг девушка вскочила, схватила со стола нож и стала резать и бить эту картину в какой-то дикой ярости. Ее пытались унять, потом у нее из носа просто хлынула кровь. Все испугались, картину выбросили. Почему девушка себя так повела, она не смогла объяснить.

И потом произошел последний случай, который все решил.

Друг у него был закадычный, еще с детства, с одной деревни, потом в одном институте учились на одном факультете и курсе. Стал друг его успокаивать, стыдить, просить не зарывать талант и рисовать хотя бы нормальные пейзажи и натюрморты. Но свекор отказывался наотрез, говоря, что и яблоки с вазами, его кистью нарисованные, принесут несчастья.

Как-то друг стал спорить, что все это выдумка и самовнушение. И заставил свекра нарисовать его портрет и удостовериться, что все совпадение.

Свекор поддался уговорам.

И чем все закончилось?

Через год друг умер от лейкоза.

Что было с художником — словами не передать, свекровь сказала, что думала, что и он за другом последует или с ума сойдет. Сидел ночами и рисовал свой портрет. Наказывал себя так или убивал. Наверное, штук сто нарисовал.

Потом все собрал: и картины старые, и наброски, и кисти, и краски, и все сжег на пустыре.

С тех пор даже детям елочку в альбом на рисование ни разу не нарисовал.

Я в шоке была от ее рассказа. Даже и не знала, что сказать. Свекровь была уверена, что все просто совпало. А мне было не по себе, столько совпадений... Свекровь еще о его сюрреалистических картинах сказала, что «такое рисовать может только человек с поломкой в голове». То, что свекор незаурядная личность, я и так видела (чего стоила его феноменальная память, как все шутили, «память разведчика»: запоминал таблицы, графики, схемы, формулы за пару минут, просто на них посмотрев). Про записную книжку в голове со всеми датами и телефонами я уже не говорю. Два высших образования, руководящие должности, потом все бросил, пошел в моря. Немного эксцентричный, но никаких сдвигов или «поломок в голове» за ним не замечала.
♦ одобрил friday13
4 февраля 2015 г.
Первоисточник: barelybreathing.ru

Всегда интересовался, особенно по молодости, тематикой сталкерства, аномальщины, околоНЛОшными темами, иногда почитывал желтую прессу. Но всё так — на любительском уровне. Потом встретил жену. Переехал, прибавилось забот, забыл увлечение. Забыл до поры до времени, так сказать.

Частенько навещал родителей, бывало затирал с мамой на вышеупомянутую тематику. Она — ярая фанатка «секретных материалов». Совершенно случайно дошло дело до обсуждения феномена ЭГ (электронных голосов), и она вспомнила деда, по отцовской линии. Мол, иди проведай дедушку, спроси у него, он что-то рассказывал.

Деда с бабушкой я видел редко, хоть и жили мы, считай, через дорогу. Дед — уважаемый во времена Союза человек, активист партии, домсовета, к тому же блокадник. После Великой Отечественной некоторое время жил в Куйбышеве, там же проходил воинскую службу. Был почти что профессиональным военным, но по состоянию здоровья — застуженные при блокаде Ленинграда лёгкие — был списан в запас, после чего успешно работал в отрасли ракетостроения, на местном полувоенном производстве. Отец, впрочем, как и я, повествующий вам, по его стопам не пошли — батя стал технологом, а я — программистом/репортёром.

Прошло несколько недель с разговора с мамой о ФЭГ. Полученная информация легко и непринуждённо вылетела из головы. И в целом ничто не предвещало ее появления, если бы родители настоятельно порекомендовали нам с женой навестить стариков, мол, у деда день рождения, обрадуется...

Семейное торжество успешно отгремело посудой и все собравшиеся начали распределяется кучками по квартире для перетирания каких-то своих тем. Мы с дедом и батей остались в гостевой комнате, общались. Собственно тут и вернулось воспоминание о маминых словах:

— Дед, слушай, а ты ведь в Куйбышеве служил?

Дед внимательно перевёл на меня взгляд:

— В Куйбышеве, в связи служил... Чего это ты вдруг вспомнил?

— Да мы с мамой обсуждали Феномен Электронных Голосов... — в комнате повисла тишина, дед и отец внимательно смотрели на меня.

— Рассказал уже? — дед глянул на отца, — хотя за сроком давности...

— Что рассказал?

— Про службу мою, — дед поправил очки.

— Мама сказала, что ты служил радистом, вот я и поинтересоваться хотел...

— Поинтересоваться? Ну что ж, я тебя «поинтересую» тогда...

«Навестить деда» в итоге растянулось далеко за полночь, но, в целом, оно того стоило. Я расскажу вам несколько историй, хотя в правдивость их мне самому не очень верится...

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Совесть
2 февраля 2015 г.
Автор: Freddy13

11.05.14

— Это действительно он?! — радостно воскликнул Рэй.

— Да, в честь успешного окончания учебного года. Все равно летом все друзья разъедутся, будет чем заняться пару дней перед отъездом на ферму.

У родителей Рэя были некоторые финансовые проблемы, поэтому вместо летнего лагеря, куда поехали все друзья их сына, они решили отправить его к деду на ферму. Да и в период переходного возраста мальчику не помешало бы провести некоторое время поодаль от бурного города. Помогать деду косить траву, кормить скот и пропалывать грядки могли поспособствовать скорейшему завершению этого трудного периода в жизни ребенка.

— Спасибо вам огромное!

Рэй сидел на полу с большой коробкой в руках. Именно она мелькала в рекламе по телевизору последние несколько недель. Голос за кадром с возбуждением тараторил: «Наш новый шлем виртуальной реальности даст вам полное погружение в игру и создаст невообразимую атмосферу присутствия в происходящем!».

— И помни, дорогой, мы любим тебя! — ласково произнесла мама.

* * *

12.05.14

— И у тебя правда есть ощущение, что ты в самой игре? — с ноткой зависти в голосе спросил Дейв, друг Рэя.

— Полное погружение в игру, ты не представляешь!

На голове Рэя громоздились в меру большой шлем, чем-то напоминавший очки, но без линз.

От очков, словно змея, вился провод к компьютеру, транслировавший изображения с монитора в шлем.

— Аааа... Вот черт! — гоночная машина Рэя врезалась в ограждение трассы и перевернулась.

Дейв, наблюдавший за игрой Рэя с монитора компьютера, слегка улыбнулся.

— Проводишь меня?

За Дейвом приехал автобус, отвозивший его в лагерь, который теперь стоял у его дома.

— Нет, прости, у меня еще закачивается пара игр, — ответил Рэй, не снимая шлем.

— Тогда до следующего учебного года, Рэй.

— Пока.

* * *

13.05.14, 17:28

— Рэй, мы вернемся к ужину. И закрой все окна, сегодня обещают сильную грозу.

— Конечно, мам, удачи, — с нетерпением ответил Рэй.

Как только закрылись входная дверь, означавшая, что он остался хозяином в доме на несколько часов, Рэй бросился к компьютеру.

— Итак... Время хоррора! — уже в шлеме сказал в пустоту Рэй, нажимая на иконку только что закачавшейся игры.

* * *

18:15

— Мне послышалось? — с удивлением спросил сам себя Рэй, снимая наушники.

В небе ударил гром. Даже не вставая с места, Рэй понял, что на улице ливень. Опомнившись, он метнулся закрывать окна.

* * *

18:41

За окном уже вовсю бушевал настоящий шторм с раскатами грома и яркими вспышками молний.

Рэй продолжал бродить в виртуальном доме с призраками и выскакивающими из-за угла монстрами. Через наушники пробивались еле слышные раскаты в небе.
Игра на самом деле была жуткая. Ощущение присутствия в темном, гротескном доме ужасало и в то же время восхищало. Невозможно было понять, ждал ли тебя за углом обычный стенной шкаф или исчадие ада.

Рэю как раз нужно было зайти за один из таких углов. Он уже встречал в темных коридорах особняка монстров, но все равно у мальчика захватывало дух.

«Может, снять шлем и отдохнуть? — подумал Рэй, но тут же дал себе ответ. — Нет, последний поворот за угол, и тогда можно будет отдохнуть!»

Медленно, но уверенно, он завернул за угол... И тут же его ослепила яркая вспышка белого света. Рэй на секунду ослеп, а под ложечкой засосало.

Затем все вернулось на свои места, в ушах слышались поскрипывания половиц старого особняка, а перед глазами стоял темный коридор.

Но странным образом шорохи стали слышны лучше, а темный коридор стал виден четче, словно он на самом деле находился в особняке.

«Пора отдохнуть», — с небольшой тревогой подумал Рэй и попытался снять с головы шлем... Но его там не было. Он ощущал лишь свои волосы и ничего более. Тогда мальчик не на шутку испугался, ведь картинка до сих пор стояла перед его глазами. Он попытался нащупать рукой компьютерную мышь, но ничего не получилось. Постепенно Рэй начинал паниковать. Уже в истерике, он начал молотить руками по воздуху. Ничего. Тогда он попытался сделать шаг... И ступил в темноту прохода особняка. Шаг, шаг, еще шаг... Теперь он уже бежал по коридору, и худшие опасения начали подтверждаться...

— Но такое невозможно, — сквозь слезы произнес Рэй.

В подтверждение его словам из темноты начали выползать уродливые твари...

* * *

14.05.14

Джеймс Коэн, судмедэксперт:

«... Причиной смерти четырнадцатилетнего Рэя Купера служило короткое замыкание в сети из-за шторма вчера вечером примерно в 18:41...»
♦ одобрила Happy Madness