Первоисточник: www.proza.ru
— 1 —
Что было в общем доступе. Во-первых, полторы заметки о молодом человеке, одолевшем двадцать километров шоссе со сломанной ногой, трещиной в позвоночнике и с сотрясением мозга. Его подобрал автопатруль на пересечении улицы Островитянова и Ленинского проспекта. Наркотиков и алкоголя парень не употреблял; он и от курения воздерживался. Но в ненастную ночь ему приснился кошмар, очнуться от которого бедняга не смог, даже проснувшись: ему померещился некто у изголовья кровати (проживал он один), и парнишка выпрыгнул в окно… С его слов — в окно второго этажа, что несколько неправдоподобно. Удар о землю не избавил его от идефикса — бежать от кого-то безликого, и не важно какой ценой.
Это проскочило в сводках новостей и быстро кануло в лету. Пытливый ум нашел бы, к чему тут придраться… Но пытливые умы тем утром новостей не читали.
Во-вторых. Статейка о скандале в бюро ритуальных услуг прожила чуть дольше из-за махровой желтизны темы. «МОГИЛА МОТОЦИКЛИСТА ОСТАЛАСЬ ПУСТОЙ. Московский байкер Алексей Прахов, погибший в ДТП, не дождался похорон. Злоумышленники по поддельному гербовому свидетельству забрали труп из морга и увезли в неизвестном направлении».
Со свободными СМИ на этом всё. Дальше договоримся так: вы не спрашиваете, откуда у меня информация, а я не отвечаю. Наверняка дело вообще засекретят. Такую чертовщину всегда скрывают.
В ноябре минувшего года у железнодорожной насыпи, проложенной по окраине района Опольцево, обнаружили труп мужчины. Характер прижизненных травм указывает на то, что человека избивали; он сопротивлялся и дважды произвел выстрелы из боевого пистолета. Смерть последовала от удара, нанесенного в основание черепа. Затем покойнику пытались открутить голову, резко выдергивая ее по и против часовой стрелки.
Бумажник с крупной суммой наличных остался у погибшего в кармане куртки; таким образом, нападавшие не ставили целью ограбление. Это характерно для здешнего захолустья, где словесные перепалки зачастую выливаются в акты звериной жестокости, но «наказанных» обычно не грабят. Но с середины октября одинокому пешеходу, зачем бы он ни оказался на Опольцево, местные кровавые традиции практически не угрожали. Правильнее — угроза свелась к минимуму.
Криминалисты установили, что убийство совершено не группой, а одним человеком. Ставки делались на бандита, незадолго до того удравшего из автомобиля, перевозившего заключенных, но позже его задержали в Подольске. Он признался, что надеялся затаиться в Опольцевском овраге (наслышан об этих местах), но по пути наткнулся на «шизика в шторах», и тот настолько ему не понравился, что он предпочел поискать убежище подальше от Опольцево. Чем именно не понравился, косноязычный уголовник объяснить не сумел. Переводу поддалось лишь словечко «шторы» — солнцезащитные очки.
Второй труп, по идее, фигурирующий в этой истории, не найден по сей день, а если и найден, меня об этом в известность не ставили. И не поставят.
Что касается третьего — работника пиццерии, пожилого водителя-доставщика — он умер за рулем на выезде из квартала, набрав перед этим скорость достаточную, чтобы перемахнуть через шоссе Петля и влететь в пролесок, в хлам разбив старую «Оку».
Есть и живые участники, но они наотрез отказались давать интервью и вообще разговаривать на эту тему.
В материалах дела упомянуты еще несколько фамилий — это любители урбанистической экзотики, совершающие вылазки в «готичные» районы. Таковых набралось всего четверо. Они так же видели (но издали) кого-то в огромных темных очках. Вопрос в том, был ли это убийца.
У следователя, неофициально общавшегося с этой четверкой, осталось впечатление, что ребята не договаривают главного. Он готов спорить, что с Опольцево компания возвратилась… не в полном составе. Но загруженный работой следователь не мог позволить себе новый «висяк» и не стал разбираться с подробностями вылазки.
Вернемся к первому мертвецу — тому, что расстался с жизнью подле насыпи. Ветка, по которой в семидесятые годы ходили грузовые вагоны со стройматериалами, давно выведена из эксплуатации, и не очень понятно, что там мог делать этот крепкий, хорошо тренированный мужчина с пистолетом, весьма состоятельный на вид. Про бумажник я уже упомянул. Кроме того, он имел при себе дорогой мобильный телефон «дуос» (еще две трубки, обклеенные розовыми сердечками, явно принадлежали не ему), смартфон и кейс с ноутбуком. На жестком диске ноутбука сохранён черновик отчета о весьма странном эксперименте…
Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
Истории с меткой «СТРАННАЯ СМЕРТЬ»
В июле отдыхали мы на своей даче под Уфой, в посёлке Миловка. У нас там небольшой участок. Имеется колодец, один на двоих с соседом. Антону Павловичу 57 лет, вдовец, и детей у него нет.
Решили мы почистить колодец. Дело уже было к вечеру, когда мы стали поднимать гравий. На дне одного из вёдер обнаружили маленькую фотокерамику, какие обычно устанавливают на памятники. На ней была изображена женщина лет тридцати с тёмными длинными волосами и с очень красивым лицом. Погадав, как она могла попасть в колодец и не приходя к определённому выводу, я просто отшвырнул её в остальной шлак. А вот соседа она заинтересовала куда больше. Пояснив мне, что негоже так обращаться с находкой, он забрал её себе. А я и возражать не стал.
На следующее утро ему парализовало ноги — на скорой увезли в больницу. Месяц спустя он вернулся домой. Как выяснилось, ухаживать за инвалидом некому. Мы с женой и решили помогать Антону Павловичу — готовить еду, приглядывать за домом.
Как-то к нему зашла жена. Пройдя на кухню, она услышала голос из комнаты. Подойдя ближе, она увидела, что старик разговаривает с фотографией. И в разговоре он делал долгие паузы, кивая головой, будто слушая ответ. Спустя некоторое время это заметил и я лично. Это была та самая фотокерамика! Поинтересовавшись, что это с ним происходит, я получил ответ в жёсткой форме: мол, это не моё дело. После этого случая, когда мы к нему заходили, сосед прятал фотографию. Совсем рехнулся, думал я. Но помогать ему не перестал. А в разговоре он начал упоминать всё чаще о женитьбе на какой-то Людмиле, и как она вернётся откуда-то издалека. А на мои расспросы о Люде он отвечал односложно, либо и вовсе помалкивал. И до того нелюдимый человек всё больше уходил в себя.
Однажды я зашёл к нему под вечер. И только хотел постучать, как отчётливо услышал громкий женский смех. Постучал. Минуты через две мне открыл довольный улыбающийся сосед и произнёс: «Как жаль, что вы с Людой разминулись, она только что вышла» (стоит отметить, что своего выхода к дороге у соседа нет. Чтобы выйти, нужно преодолеть наш участок, где у забора сидит большая сторожевая собака Джек).
Я после такого уже и забыл, зачем приходил... Вернувшись домой, я поведал об этом жене. Усмехнувшись, она сказала, что я шизофренией от деда заразился.
Та ночь выдалась неспокойная. Была гроза, но не было дождя, дул сильный ветер. Джек бесновался на цепи, громко воя, из-за чего я долгое время не мог заснуть.
Утро было пасмурным. Выйдя на крыльцо покурить, я заметил, что собаки нигде не видно. Позвал пса, реакции никакой. Заглянув в будку, увидел Джека мертвым... с клочком длинных чёрных волос в пасти. Прошёл к соседу узнать, не слышал ли он чего. Постучал. Мне никто не ответил. Стучал ещё минут пять, думая, что он спит. Взял запасные ключи, которые были спрятаны у него в бане. Открыв двери и пройдя в комнату, я увидел соседа, сидящего в старом кресле, одетого в парадный выходной костюм. На столе стояла начатая бутылка вина и два бокала. Сосед не подавал признаков жизни. Пощупав пульс, я убедился, что он мертв. Вызвал скорую, которая постановила смерть от удушья (механическая асфиксия). При обыске его дома не было обнаружено той самой фотографии, которой он так дорожил.
Решили мы почистить колодец. Дело уже было к вечеру, когда мы стали поднимать гравий. На дне одного из вёдер обнаружили маленькую фотокерамику, какие обычно устанавливают на памятники. На ней была изображена женщина лет тридцати с тёмными длинными волосами и с очень красивым лицом. Погадав, как она могла попасть в колодец и не приходя к определённому выводу, я просто отшвырнул её в остальной шлак. А вот соседа она заинтересовала куда больше. Пояснив мне, что негоже так обращаться с находкой, он забрал её себе. А я и возражать не стал.
На следующее утро ему парализовало ноги — на скорой увезли в больницу. Месяц спустя он вернулся домой. Как выяснилось, ухаживать за инвалидом некому. Мы с женой и решили помогать Антону Павловичу — готовить еду, приглядывать за домом.
Как-то к нему зашла жена. Пройдя на кухню, она услышала голос из комнаты. Подойдя ближе, она увидела, что старик разговаривает с фотографией. И в разговоре он делал долгие паузы, кивая головой, будто слушая ответ. Спустя некоторое время это заметил и я лично. Это была та самая фотокерамика! Поинтересовавшись, что это с ним происходит, я получил ответ в жёсткой форме: мол, это не моё дело. После этого случая, когда мы к нему заходили, сосед прятал фотографию. Совсем рехнулся, думал я. Но помогать ему не перестал. А в разговоре он начал упоминать всё чаще о женитьбе на какой-то Людмиле, и как она вернётся откуда-то издалека. А на мои расспросы о Люде он отвечал односложно, либо и вовсе помалкивал. И до того нелюдимый человек всё больше уходил в себя.
Однажды я зашёл к нему под вечер. И только хотел постучать, как отчётливо услышал громкий женский смех. Постучал. Минуты через две мне открыл довольный улыбающийся сосед и произнёс: «Как жаль, что вы с Людой разминулись, она только что вышла» (стоит отметить, что своего выхода к дороге у соседа нет. Чтобы выйти, нужно преодолеть наш участок, где у забора сидит большая сторожевая собака Джек).
Я после такого уже и забыл, зачем приходил... Вернувшись домой, я поведал об этом жене. Усмехнувшись, она сказала, что я шизофренией от деда заразился.
Та ночь выдалась неспокойная. Была гроза, но не было дождя, дул сильный ветер. Джек бесновался на цепи, громко воя, из-за чего я долгое время не мог заснуть.
Утро было пасмурным. Выйдя на крыльцо покурить, я заметил, что собаки нигде не видно. Позвал пса, реакции никакой. Заглянув в будку, увидел Джека мертвым... с клочком длинных чёрных волос в пасти. Прошёл к соседу узнать, не слышал ли он чего. Постучал. Мне никто не ответил. Стучал ещё минут пять, думая, что он спит. Взял запасные ключи, которые были спрятаны у него в бане. Открыв двери и пройдя в комнату, я увидел соседа, сидящего в старом кресле, одетого в парадный выходной костюм. На столе стояла начатая бутылка вина и два бокала. Сосед не подавал признаков жизни. Пощупав пульс, я убедился, что он мертв. Вызвал скорую, которая постановила смерть от удушья (механическая асфиксия). При обыске его дома не было обнаружено той самой фотографии, которой он так дорожил.
10 мая 2012 г.
В один из вечеров провожал я свою девушку до дома. Попрощавшись с ней, я пошёл к себе домой. Время было позднее, и я решил срезать через дворы. Прохожу сквозь одного из дворов и вижу парня лет двадцати пяти. Рядом с ним стоит бабуля бомжеватого вида, и видно, что ругаются они серьёзно — парень с кулаками на неё лезет. Надо заметить, что парень явно не бедный — прилично одет, в руках мобильник. Как я понял, ругаются они из-за того, что бабуля, проходя мимо его машины с тележкой на колёсиках, видимо, поцарапала краску. Сначала, я даже подошёл к ним — старуху жаль стало, — но потом решил не лезть не в свое дело и быстренько стал обходить их. Тут я услышал звук удара, повернул голову и увидел, как бабка упала. Парень, значит, всё-таки двинул ей... Я остановился, соображая, как мне поступить в такой ситуации. Но тут вижу — поднимается бабка сама на ноги. Но странно как-то и долго поднимается. Когда они скандалили, она до груди едва ему доставала, а тут смотрю — она над ним возвышаться примерно на две головы стала. Пригляделся я и вижу — не стоит она, а будто парит в метре над землёй!
У меня отвалилась челюсть. Я зажмурил глаза и резко открыл — ничего не изменилось: «божий одуванчик» все так же парил над землей. Я решил побыстрей уйти оттуда. Сделав шаг, я услышал громоподобный низкий голос:
— ТЫ НА КОГО РУКУ ПОДНЯЛ, УРОД?!
Я завертел головой в надежде найти источник этого голоса. Но вокруг не было ни души. Пришлось признать — этот голос принадлежит старушке. Испытав смешанное чувуство изумления и ужаса, я спешно начал ретироваться к углу здания, чтобы нырнуть за него. Воздух вокруг вдруг стал вязким, как будто я бултыхаюсь в бассейне сгущенного молока. Я не мог скоординировать действия рук и ног, но и упасть тоже не мог. Застыв в неестественной позе, я все же вывернул шею и оглянулся.
Парень, только что казавшийся таким из себя «крутым» пупом земли, лежал на земле и, извиваясь как змея, пытался отползти от нависшей над ним старушки. Изо рта парня неслись звуки, схожие с мяуканьем котенка и кваканьем лягушек. А старушка, протянув к парню руки, просто хохотала громким басом над попытками парня отползти. Казалось, что она просто наслаждается его беспомощностью.
Тут я заметил, что руки старушки стали удлиняться. Парень, наверное, тоже заметил это, и завизжал как поросёнок. А руки всё росли и росли. Мне показалось, что она хочет схватить парня за горло. Тут она резко повернула голову в мою сторону, и мы встретились взглядами. Глаз, как таковых, у неё я не увидел — вместо них были черные дыры.
Последнее, что я помню — это то, что я, сжавшись в комок, придвинув колени к подбородку, начал креститься и, не узнавая своего голоса, стал выкрикивать обрывки каких-то молитв. А также помню скрежет, стоны парня, этот мерзкий голос, кричащий что-то...
Утром меня нашли милиционеры. Отвезли к себе, долго допрашивали, пытаясь выяснить, что я видел, знал ли я Юрия Николаевича. Я на все вопросы отвечал, что ничего не помню. Сказал, что был пьян и просто уснул во дворе, хотя я в тот день ни грамма спиртного не выпил. Но и рассказать о случившемся я не мог. И не потому, что я боялся, что мне не поверят и упекут в психушку, а потому что знал — эта старушка видела меня и хорошо меня запомнила.
В итоге меня отпустили. А причиной смерти парня, как я узнал потом от знакомых в МВД, признали инфаркт.
У меня отвалилась челюсть. Я зажмурил глаза и резко открыл — ничего не изменилось: «божий одуванчик» все так же парил над землей. Я решил побыстрей уйти оттуда. Сделав шаг, я услышал громоподобный низкий голос:
— ТЫ НА КОГО РУКУ ПОДНЯЛ, УРОД?!
Я завертел головой в надежде найти источник этого голоса. Но вокруг не было ни души. Пришлось признать — этот голос принадлежит старушке. Испытав смешанное чувуство изумления и ужаса, я спешно начал ретироваться к углу здания, чтобы нырнуть за него. Воздух вокруг вдруг стал вязким, как будто я бултыхаюсь в бассейне сгущенного молока. Я не мог скоординировать действия рук и ног, но и упасть тоже не мог. Застыв в неестественной позе, я все же вывернул шею и оглянулся.
Парень, только что казавшийся таким из себя «крутым» пупом земли, лежал на земле и, извиваясь как змея, пытался отползти от нависшей над ним старушки. Изо рта парня неслись звуки, схожие с мяуканьем котенка и кваканьем лягушек. А старушка, протянув к парню руки, просто хохотала громким басом над попытками парня отползти. Казалось, что она просто наслаждается его беспомощностью.
Тут я заметил, что руки старушки стали удлиняться. Парень, наверное, тоже заметил это, и завизжал как поросёнок. А руки всё росли и росли. Мне показалось, что она хочет схватить парня за горло. Тут она резко повернула голову в мою сторону, и мы встретились взглядами. Глаз, как таковых, у неё я не увидел — вместо них были черные дыры.
Последнее, что я помню — это то, что я, сжавшись в комок, придвинув колени к подбородку, начал креститься и, не узнавая своего голоса, стал выкрикивать обрывки каких-то молитв. А также помню скрежет, стоны парня, этот мерзкий голос, кричащий что-то...
Утром меня нашли милиционеры. Отвезли к себе, долго допрашивали, пытаясь выяснить, что я видел, знал ли я Юрия Николаевича. Я на все вопросы отвечал, что ничего не помню. Сказал, что был пьян и просто уснул во дворе, хотя я в тот день ни грамма спиртного не выпил. Но и рассказать о случившемся я не мог. И не потому, что я боялся, что мне не поверят и упекут в психушку, а потому что знал — эта старушка видела меня и хорошо меня запомнила.
В итоге меня отпустили. А причиной смерти парня, как я узнал потом от знакомых в МВД, признали инфаркт.
История эта произошла десять лет назад. В моем подъезде жила семья — мама, папа, дочь. Жили дружно, никто ничего плохого про них сказать не мог. Приятно было смотреть на их всегда дружелюбные, улыбающиеся лица. Может быть, иногда они ловили завистливые взгляды в их спины.
Но случилось несчастье. Отец с дочерью погибли в автомобильной катастрофе, возвращаясь вечером с дачи домой. Елена — жена и мать — узнала об этом только спустя сутки, потому что осталась на даче досаживать огород. Похороны, поминки... Через месяц её трудно было узнать. Из красивой, молодой, жизнерадостной женщины она превратилась в старушку. Замкнулась в себе и старалась не попадаться никому из знакомых на глаза, видимо, устала от постоянных соболезнований. Так бы шло все своим чередом, если бы ни одно «но».
С опеределенного момента я вдруг стала замечать за ней, что она топчется около подъезда и заходит в него только с кем-нибудь из соседей. Хотя раньше она этого, наоборот, избегала.
Как-то раз вечером, подходя к своему подъезду, я заметила Елену, которая делала вид, что она что-то тщательно ищет в своей сумочке. Я подошла к ней и поздоровалась. Завязался ничего не значащий разговорчик, в ходе которого я заметила её странное поведение. Разговаривая со мной, она несколько раз резко поворачивала голову, чтобы оглянуться назад, и снова улыбалась при этом как-то виновато. Потом, вплотную подойдя ко мне, она с полуулыбкой на лице тихо спросила:
— А ты позади меня никого больше не видишь?
Я опешила от этого вопроса. Ответила ей, что вроде бы нет никого там. Тогда она резко засобиралась, подхватила меня под локоть и прямо-таки потащила в подъезд (кстати сказать, она жила на первом этаже). Что-то тихо мне говоря, она ключом быстро открыла дверь и стремительно захлопнула её перед моим носом. Я так и не поняла, что она мне говорила.
В течении пары недель (окна моей кухни выходят как раз над подъездным козырьком) я наблюдала, как тетя Лена вела себя странно. Она шла по двору, постоянно оглядываясь, иногда странно подпрыгивая и дёргая руками, как-будто кто-то незримый хватал её за локти.
Однажды ночью соседи Елены вызвали милицию, услышав жуткие вопли из её квартиры. Но она так дверь никому и не открыла, сказав, что у неё всё в порядке, просто случайно включила громко телевизор.
Странное поведение Елены стало предметом для пересуда у всех наших соседей. На все вопросы она отвечала загадочной улыбкой. В общем, в конце концов все решили, что она двинулась умом после потери любимых ею людей. И перестали обращать на неё внимание.
Как-то я сидела дома, и раздался звонок в дверь. Это был наш участковый. Он спросил, давно ли я видела тётю Лену. Подумав, я ответила, что где-то неделю назад. Спустя пару часов я услышала сильный шум на лестничной клетке. Вышла, смотрю — МЧС вскрывает дверь квартиры Елены. Надо сказать, дверь у неё была не из дешёвых. Там же стояли люди из милиции, управдом и старшая по подьезду. Я не стала вмешиваться, моё присутствие было бы там лишним, да и из окна кухни мне все равно было видно, что творится у подъезда.
Через какое-то время милиционеры вынесли черный пластиковый мешок. Приехала «Скорая помощь», где потом откачивали нашую старшую по подьезду. Конечно, мне было любопытно, что случилось, но, поняв, что произошло самое плохое, я не спешила лезть с вопросами.
Позже я узнала вот что. Тело тёти Лены нашли в ванной, наполненной водой. В самой ванной комнате царил хаос. Пластиковая шторка была просто разорвана, на руках Лены некоторые ногти были просто сорваны, и полоски крови уже запеклись на кафельных стенках ванны. В воде плавали вырванные клочья волос с головы тети Лены. Она лежала вниз лицом в воду. Создавалось такое впечатление, что её насильно топили, но она неимоверными усилиями пыталась вырваться. Дверь и окна в квартире были заперты изнутри, а ручки на окнах даже были примотаны друг к другу какими-то проволочками, чтобы при открытых ручках нельзя было открыть окно.
Естественно, всё списали на самоубийство. А меня до сих пор не покидает мысль, кого же тетя Лена тогда видела за своей спиной. Наверно, в тот страшный день им все-таки удалось подойти к ней достаточно близко...
Но случилось несчастье. Отец с дочерью погибли в автомобильной катастрофе, возвращаясь вечером с дачи домой. Елена — жена и мать — узнала об этом только спустя сутки, потому что осталась на даче досаживать огород. Похороны, поминки... Через месяц её трудно было узнать. Из красивой, молодой, жизнерадостной женщины она превратилась в старушку. Замкнулась в себе и старалась не попадаться никому из знакомых на глаза, видимо, устала от постоянных соболезнований. Так бы шло все своим чередом, если бы ни одно «но».
С опеределенного момента я вдруг стала замечать за ней, что она топчется около подъезда и заходит в него только с кем-нибудь из соседей. Хотя раньше она этого, наоборот, избегала.
Как-то раз вечером, подходя к своему подъезду, я заметила Елену, которая делала вид, что она что-то тщательно ищет в своей сумочке. Я подошла к ней и поздоровалась. Завязался ничего не значащий разговорчик, в ходе которого я заметила её странное поведение. Разговаривая со мной, она несколько раз резко поворачивала голову, чтобы оглянуться назад, и снова улыбалась при этом как-то виновато. Потом, вплотную подойдя ко мне, она с полуулыбкой на лице тихо спросила:
— А ты позади меня никого больше не видишь?
Я опешила от этого вопроса. Ответила ей, что вроде бы нет никого там. Тогда она резко засобиралась, подхватила меня под локоть и прямо-таки потащила в подъезд (кстати сказать, она жила на первом этаже). Что-то тихо мне говоря, она ключом быстро открыла дверь и стремительно захлопнула её перед моим носом. Я так и не поняла, что она мне говорила.
В течении пары недель (окна моей кухни выходят как раз над подъездным козырьком) я наблюдала, как тетя Лена вела себя странно. Она шла по двору, постоянно оглядываясь, иногда странно подпрыгивая и дёргая руками, как-будто кто-то незримый хватал её за локти.
Однажды ночью соседи Елены вызвали милицию, услышав жуткие вопли из её квартиры. Но она так дверь никому и не открыла, сказав, что у неё всё в порядке, просто случайно включила громко телевизор.
Странное поведение Елены стало предметом для пересуда у всех наших соседей. На все вопросы она отвечала загадочной улыбкой. В общем, в конце концов все решили, что она двинулась умом после потери любимых ею людей. И перестали обращать на неё внимание.
Как-то я сидела дома, и раздался звонок в дверь. Это был наш участковый. Он спросил, давно ли я видела тётю Лену. Подумав, я ответила, что где-то неделю назад. Спустя пару часов я услышала сильный шум на лестничной клетке. Вышла, смотрю — МЧС вскрывает дверь квартиры Елены. Надо сказать, дверь у неё была не из дешёвых. Там же стояли люди из милиции, управдом и старшая по подьезду. Я не стала вмешиваться, моё присутствие было бы там лишним, да и из окна кухни мне все равно было видно, что творится у подъезда.
Через какое-то время милиционеры вынесли черный пластиковый мешок. Приехала «Скорая помощь», где потом откачивали нашую старшую по подьезду. Конечно, мне было любопытно, что случилось, но, поняв, что произошло самое плохое, я не спешила лезть с вопросами.
Позже я узнала вот что. Тело тёти Лены нашли в ванной, наполненной водой. В самой ванной комнате царил хаос. Пластиковая шторка была просто разорвана, на руках Лены некоторые ногти были просто сорваны, и полоски крови уже запеклись на кафельных стенках ванны. В воде плавали вырванные клочья волос с головы тети Лены. Она лежала вниз лицом в воду. Создавалось такое впечатление, что её насильно топили, но она неимоверными усилиями пыталась вырваться. Дверь и окна в квартире были заперты изнутри, а ручки на окнах даже были примотаны друг к другу какими-то проволочками, чтобы при открытых ручках нельзя было открыть окно.
Естественно, всё списали на самоубийство. А меня до сих пор не покидает мысль, кого же тетя Лена тогда видела за своей спиной. Наверно, в тот страшный день им все-таки удалось подойти к ней достаточно близко...
2 мая 2012 г.
В нашем городе имеется заброшенный карьер, который использовался для добычи урана. В центре карьера искусственно создан большой водоем глубиной около 20 метров. Вода в нем застоялая — конечно, же ее никто не сливает, а обновляется она только благодаря осадкам. Купающихся там людей можно встретить редко — мало кого может привлечь глубокий водоем и невероятно холодной водой, когда неподалеку есть прекрасное озеро с обустроенным пляжем для отдыха. Это место ко всему прочему имеет дурную славу — очень много смертей случается именно здесь, как убийства, так и несчастные случаи.
Вот, например, один из таких случаев. В 2010 году в этом карьере утонула девятнадцатилетняя девушка на глазах у друзей. Для того, что поднять тело, родители обратились к помощи профессионального водолаза. Когда мужчина вынырнул на поверхность, он трясся от ужаса. По его рассказам, на дне водоема он увидел множество трупов и практически невозможно было среди них отыскать нужную ему утопленницу.
Карьер этот на сегодняшний день заброшен, но люди, которые там работали раньше, припоминают, что иногда в ночное время суток видели силуэт мужчины с камнем, привязанным к шее, который подходил к озеру и прыгал в воду. Также люди нередко отчетливо слышали всплески, как будто кто-то плавал в воде.
Еще одну историю с ужасом вспоминает компания молодых ребят и девушек. Друзья приехали на карьер отдохнуть. Конечно, не обошлось и без спиртного. Ребята слушали музыку, ели шашлыки, попивали пиво — в общем, отдыхали с размахом. Уже смеркалось, и молодые люди решили освежиться и искупаться в воде. Как только вошли в воду, один из ребят начал тонуть — пару раз выныривал, потом снова исчезал, в последний раз уже навсегда. Остальные ребята не успели даже сообразить, как можно помочь другу. Говорили, что как будто что-то с силой утянуло парня под воду.
В общем, какая-то мистика присутствует на том месте. Теперь люди боятся этого водоема и стараются обходить его стороной.
Вот, например, один из таких случаев. В 2010 году в этом карьере утонула девятнадцатилетняя девушка на глазах у друзей. Для того, что поднять тело, родители обратились к помощи профессионального водолаза. Когда мужчина вынырнул на поверхность, он трясся от ужаса. По его рассказам, на дне водоема он увидел множество трупов и практически невозможно было среди них отыскать нужную ему утопленницу.
Карьер этот на сегодняшний день заброшен, но люди, которые там работали раньше, припоминают, что иногда в ночное время суток видели силуэт мужчины с камнем, привязанным к шее, который подходил к озеру и прыгал в воду. Также люди нередко отчетливо слышали всплески, как будто кто-то плавал в воде.
Еще одну историю с ужасом вспоминает компания молодых ребят и девушек. Друзья приехали на карьер отдохнуть. Конечно, не обошлось и без спиртного. Ребята слушали музыку, ели шашлыки, попивали пиво — в общем, отдыхали с размахом. Уже смеркалось, и молодые люди решили освежиться и искупаться в воде. Как только вошли в воду, один из ребят начал тонуть — пару раз выныривал, потом снова исчезал, в последний раз уже навсегда. Остальные ребята не успели даже сообразить, как можно помочь другу. Говорили, что как будто что-то с силой утянуло парня под воду.
В общем, какая-то мистика присутствует на том месте. Теперь люди боятся этого водоема и стараются обходить его стороной.
29 апреля 2012 г.
Мой павильон (а не ларек, уж будьте добры) стоит на автобусной остановке. Зимой кто-то повадился окна бить — не взламывали, а просто хулиганили. И я поставил две камеры, смотрящие в те стороны, куда выходят окна — ну, естественно так, чтобы снаружи они в глаза не бросались.
Я поднимаюсь на ноги сам, родители — алкоголики, на образование ни денег, ни времени не было. И мой павильон — чисто моя заслуга. Я и на кассе, и товар закупаю, и бухгалтерскую отчетность сдаю. И вокруг павильона за порядком слежу — не собираюсь останавливаться на достигнутом, а потому надо уже сейчас держать марку.
В общем, с тех пор как сошел снег, в 6 часов утра я выхожу на остановку с метлой. На чистой остановке людям чаще приходит в голову мысль купить себе чего-нибудь на завтрак и обед.
Так я и обнаружил труп. Сначала подумал — просто спящий бомж, вроде ошивался здесь какой-то вчера после закрытия. Вонь от него стояла соответствующая. Пнул метлой, у него голова и повернулась, а к открытому глазу окурок прилип. Бомж, но не спящий, а как есть мертвый. Вызвал полицию.
В районном отделении я уже знакомство завел, так что приехали быстро. Щелкнули два раза фотоаппаратом, увезли на экспертизу. Странно, говорят, затылок явно проломлен, а крови нет. Глухарь, в общем. Я им про камеры и сказал. Обрадовались — видеозапись преступления (ну, это еще если в кадр попало).
Мне и самому интересно, предложил прямо здесь и посмотреть, на ноутбуке. Ребята покурили, чаю выпили предложенного, и мы заперлись в павильоне. О торговле я даже и не думал — люди остановку стороной обходили, потому что машина полицейская стояла, да и вонь еще не выветрилась, и мусор опять же.
Бомж появился в 22:17. На остановку не зашел, встал рядом, в тени. На самом краю кадра стоял, спиной к камере. Лицом к центру остановки то есть. Чувствовалось, что людей он нервировал — стоит, смотрит, воняет. Поздние гуляки как-то все к другому краю остановки прижались.
Мы так минут десять посмотрели, потом решил ускоренно перекрутить — ничего ж не происходит. Поставил я шестнадцатикратную скорость. Люди побежали по экрану, машины мелькали. Бомж не шевелился, только покачивался, что на такой скорости выглядело слабым подергиванием. Когда кто-то подходил к бомжу, мы тормозили видео. Ближе к одиннадцати какой-то мужчина, храбрясь перед спутницей, пытался бомжа от остановки прогнать, но его, видать, замутило, когда он на расстояние руки подошел. Ближе к полуночи прошла бабка с болонкой, кинула несколько монеток к его ногам. За полночь свет в павильоне погас — я домой пошел.
И за все это время бомж не то что шагу не сделал — с ноги на ногу не переступил. Стоял, покачивался, таращился в центр остановки.
Четверо пьяных появились уже на рассвете — за полтора часа до меня. Человек на пустой темной остановке привлек их внимание. Что-то один из них бомжу говорил, потом бутылка водки появилась — вроде выпить предлагали. Тот не реагировал. Парней, видать, такое равнодушие оскорбило — было видно по выдвинутым челюстям и выражениям лиц, что разговор пошел в ключе «тебе что, жить надоело?». Один пнул бомжа под колено. Нога подогнулась, торс отклонился назад — оборванец застыл в такой позе. Тогда другой вытащил изо рта сигарету и приложил горящим концом к лицу несчастного. Бомж не схватился за ожог, не завопил, а только ощутимо вздрогнул и пошел на своего противника. Тот отскочил, и в этот момент прежний «каратист», задрав конечность, пнул бомжа в крестец.
Он упал, как манекен, на лицо, не сделав попытки выставить руки, и тут же получил ощутимый пинок в живот. На этом четверка сочла справедливость восстановленной и удалилась, оставив бомжа именно в той позе, в какой я нашел его утром.
Зазвонил телефон. Пока мой знакомый разговаривал по сотовому с медэкспертом, я досматривал пленку на скорости — убедился, что до меня никто мимо не проходил. Знакомый спрятал телефон и попросил водки.
— Я у тебя файлы возьму. А с ноутбука ты потом их при мне удалишь, и чтобы они нигде никогда не всплыли, — мне его голос не понравился.
— Что-то случилось?
Знакомый помолчал.
— Он умер от множественных проникающих ран и ожогов. Пытали, видимо. Череп проломили уже после смерти. Но все равно — минимум за сутки до того, как он пришел на остановку.
Я поднимаюсь на ноги сам, родители — алкоголики, на образование ни денег, ни времени не было. И мой павильон — чисто моя заслуга. Я и на кассе, и товар закупаю, и бухгалтерскую отчетность сдаю. И вокруг павильона за порядком слежу — не собираюсь останавливаться на достигнутом, а потому надо уже сейчас держать марку.
В общем, с тех пор как сошел снег, в 6 часов утра я выхожу на остановку с метлой. На чистой остановке людям чаще приходит в голову мысль купить себе чего-нибудь на завтрак и обед.
Так я и обнаружил труп. Сначала подумал — просто спящий бомж, вроде ошивался здесь какой-то вчера после закрытия. Вонь от него стояла соответствующая. Пнул метлой, у него голова и повернулась, а к открытому глазу окурок прилип. Бомж, но не спящий, а как есть мертвый. Вызвал полицию.
В районном отделении я уже знакомство завел, так что приехали быстро. Щелкнули два раза фотоаппаратом, увезли на экспертизу. Странно, говорят, затылок явно проломлен, а крови нет. Глухарь, в общем. Я им про камеры и сказал. Обрадовались — видеозапись преступления (ну, это еще если в кадр попало).
Мне и самому интересно, предложил прямо здесь и посмотреть, на ноутбуке. Ребята покурили, чаю выпили предложенного, и мы заперлись в павильоне. О торговле я даже и не думал — люди остановку стороной обходили, потому что машина полицейская стояла, да и вонь еще не выветрилась, и мусор опять же.
Бомж появился в 22:17. На остановку не зашел, встал рядом, в тени. На самом краю кадра стоял, спиной к камере. Лицом к центру остановки то есть. Чувствовалось, что людей он нервировал — стоит, смотрит, воняет. Поздние гуляки как-то все к другому краю остановки прижались.
Мы так минут десять посмотрели, потом решил ускоренно перекрутить — ничего ж не происходит. Поставил я шестнадцатикратную скорость. Люди побежали по экрану, машины мелькали. Бомж не шевелился, только покачивался, что на такой скорости выглядело слабым подергиванием. Когда кто-то подходил к бомжу, мы тормозили видео. Ближе к одиннадцати какой-то мужчина, храбрясь перед спутницей, пытался бомжа от остановки прогнать, но его, видать, замутило, когда он на расстояние руки подошел. Ближе к полуночи прошла бабка с болонкой, кинула несколько монеток к его ногам. За полночь свет в павильоне погас — я домой пошел.
И за все это время бомж не то что шагу не сделал — с ноги на ногу не переступил. Стоял, покачивался, таращился в центр остановки.
Четверо пьяных появились уже на рассвете — за полтора часа до меня. Человек на пустой темной остановке привлек их внимание. Что-то один из них бомжу говорил, потом бутылка водки появилась — вроде выпить предлагали. Тот не реагировал. Парней, видать, такое равнодушие оскорбило — было видно по выдвинутым челюстям и выражениям лиц, что разговор пошел в ключе «тебе что, жить надоело?». Один пнул бомжа под колено. Нога подогнулась, торс отклонился назад — оборванец застыл в такой позе. Тогда другой вытащил изо рта сигарету и приложил горящим концом к лицу несчастного. Бомж не схватился за ожог, не завопил, а только ощутимо вздрогнул и пошел на своего противника. Тот отскочил, и в этот момент прежний «каратист», задрав конечность, пнул бомжа в крестец.
Он упал, как манекен, на лицо, не сделав попытки выставить руки, и тут же получил ощутимый пинок в живот. На этом четверка сочла справедливость восстановленной и удалилась, оставив бомжа именно в той позе, в какой я нашел его утром.
Зазвонил телефон. Пока мой знакомый разговаривал по сотовому с медэкспертом, я досматривал пленку на скорости — убедился, что до меня никто мимо не проходил. Знакомый спрятал телефон и попросил водки.
— Я у тебя файлы возьму. А с ноутбука ты потом их при мне удалишь, и чтобы они нигде никогда не всплыли, — мне его голос не понравился.
— Что-то случилось?
Знакомый помолчал.
— Он умер от множественных проникающих ран и ожогов. Пытали, видимо. Череп проломили уже после смерти. Но все равно — минимум за сутки до того, как он пришел на остановку.
Воскресенье. Теплый вечер летнего дня. На дорогах досыхали вчерашние лужи. Солнце стало ярко-красным и заходило за хирургический корпус, окрасив небо в пурпур.
Ночь обещала быть спокойной. Леня сидел на кровати в холле и читал «Тарас Бульба». Вообще он, конечно, не питал какого-то особого трепета к творчеству Гоголя, просто заняться ему было нечем, и он решил развлечь себя чтением. Читать токсикологию в четырех томах ему не хотелось, а единственной художественной книгой, которая была в отделении, был как раз-таки «Тарас Бульба».
На посту сидела Тимофеевна и писала направления к ночным анализам. Рядом с кроватью, на которой сидел Леня, лежал мужик с ЗЧМТ, около которого тихо шипела «Vella». В дальнем углу холла лежала толстая женщина с дикой аритмией и пыталась отвязать руку. Рядом с бабкой лежал бомж с желудочным кровотечением, циррозом, парой гепатитов и еще целым набором сопутствующих заболеваний. Так как бомж был совсем «кислый», то над его прокуренными легкими трудилась старушка «Фаза» — пыхтя и бешено трясясь, она наполняла его легкие живительным кислородом. По палатам были распиханы еще четыре человека с разными хворями. Там был и старый друг бомжа, которому повезло больше, хотя он тоже был на «Фазе», еще один алкаш с ожогами, бабка с кучей хронических заболеваний, которая выжила из ума еще в прошлом веке, и инсультник в первой палате.
Ничто не предвещало беды. Помирать собирались только бомж в холле и инсультник, хотя последний уже который день собирался...
На том месте, когда Гоголь описывал то, как казаки расправлялись с убийцами, Леня услышал звонок в дверь. Дверь в реанимационное отделение была с кодовым замком, поэтому случайные люди туда попасть не могли, медперсонал же знает код и запросто туда попадает, поэтому в дверь звонят исключительно родственники. Так думал Леня и на этот раз, однако за дверью никого не оказалось. Пожав плечами, он пошел обратно читать высмакованные до мельчайших подробностей изощренные казни.
— Кто-то балуется, — сказал он Тимофеевне. — Позвонили и убежали.
— Ты видел, как бежали? — спросила Тимофеевна с явным намерением услышать ответ.
— Нет. Да это родственники чьи-нибудь выход найти не могут.
— Какие, к чёрту, родственники в воскресенье?! — Тимофеевна вдруг ни с того ни с сего рассердилась.
— И вправду, — задумался Леня. — Может, кто из медсестер балуется?
— Да никто не балуется. Кому это нужно... Просто ты мор впустил.
— Кого-кого впустил? — спросил, улыбаясь, Леня, а у самого по спине побежали мурашки.
— Ходит здесь одна давняя легенда, — мрачно сказала Тимофеевна. — О море, который в дверь звонит или стучит... иногда, говорят, и скребется. Так вот, если дверь ему открыть, то к утру если не всех, то половину больных точно вперед ногами вывезешь.
— Бабкины сказки, — фыркнул он.
— Да не скажи. Всех нас, если послушать, то ни в бога, ни в черта не верим, а иконки-то на посту вон висят... Когда гром грянет, не заметишь, как креститься начнешь, — многозначительно сказала Тимофеевна и снова уставилась в свои бумажки.
Леня сел на кровать и вновь приступил к чтению, а по спине продолжали бегать мурашки.
Первым, совсем незаметно, отошел алкаш с ожогами. Леня вязал его и думал о словах Тимофеевны... ведь и вправду никто не верит, а иконки не снимают. Из травмы приехали за трупом, когда врач заметил, что инсультник тоже уже покрылся фиолетовыми пятнами, потом привезли мужчину с проникающим ранением сердца. Он умер в коридоре у дверей экстренной операционной, когда Леня срезал с него рубашку. Пока его уложили на стол, сделали разрез и отстегнули несколько ребер, он уже превратился в овощ. В начале первого в гипогликемию ушла тощая бабка. Потом начал пищать монитор у парня с черепно-мозговой травмой. Тридцать пять минут реанимационных мероприятий результата не дали. Видимо, гематома росла. Потом остановку сердца дала бабушка с аритмией. За ней, уже ближе к утру, после судорожного припадка ушел друг бомжа.
Ближе к утру все трупы развезли по отделениям, за которыми они были записаны. Одна «Фаза» в холле продолжала работать, что выглядело как ирония судьбы — ведь все думали, что в эту ночь именно она поедет а аппаратную на дезинфекцию. Все ждали, что в отделение поедет бомж, а он один, вопреки всему, из восьми человек встретил рассвет живым...
Ночь обещала быть спокойной. Леня сидел на кровати в холле и читал «Тарас Бульба». Вообще он, конечно, не питал какого-то особого трепета к творчеству Гоголя, просто заняться ему было нечем, и он решил развлечь себя чтением. Читать токсикологию в четырех томах ему не хотелось, а единственной художественной книгой, которая была в отделении, был как раз-таки «Тарас Бульба».
На посту сидела Тимофеевна и писала направления к ночным анализам. Рядом с кроватью, на которой сидел Леня, лежал мужик с ЗЧМТ, около которого тихо шипела «Vella». В дальнем углу холла лежала толстая женщина с дикой аритмией и пыталась отвязать руку. Рядом с бабкой лежал бомж с желудочным кровотечением, циррозом, парой гепатитов и еще целым набором сопутствующих заболеваний. Так как бомж был совсем «кислый», то над его прокуренными легкими трудилась старушка «Фаза» — пыхтя и бешено трясясь, она наполняла его легкие живительным кислородом. По палатам были распиханы еще четыре человека с разными хворями. Там был и старый друг бомжа, которому повезло больше, хотя он тоже был на «Фазе», еще один алкаш с ожогами, бабка с кучей хронических заболеваний, которая выжила из ума еще в прошлом веке, и инсультник в первой палате.
Ничто не предвещало беды. Помирать собирались только бомж в холле и инсультник, хотя последний уже который день собирался...
На том месте, когда Гоголь описывал то, как казаки расправлялись с убийцами, Леня услышал звонок в дверь. Дверь в реанимационное отделение была с кодовым замком, поэтому случайные люди туда попасть не могли, медперсонал же знает код и запросто туда попадает, поэтому в дверь звонят исключительно родственники. Так думал Леня и на этот раз, однако за дверью никого не оказалось. Пожав плечами, он пошел обратно читать высмакованные до мельчайших подробностей изощренные казни.
— Кто-то балуется, — сказал он Тимофеевне. — Позвонили и убежали.
— Ты видел, как бежали? — спросила Тимофеевна с явным намерением услышать ответ.
— Нет. Да это родственники чьи-нибудь выход найти не могут.
— Какие, к чёрту, родственники в воскресенье?! — Тимофеевна вдруг ни с того ни с сего рассердилась.
— И вправду, — задумался Леня. — Может, кто из медсестер балуется?
— Да никто не балуется. Кому это нужно... Просто ты мор впустил.
— Кого-кого впустил? — спросил, улыбаясь, Леня, а у самого по спине побежали мурашки.
— Ходит здесь одна давняя легенда, — мрачно сказала Тимофеевна. — О море, который в дверь звонит или стучит... иногда, говорят, и скребется. Так вот, если дверь ему открыть, то к утру если не всех, то половину больных точно вперед ногами вывезешь.
— Бабкины сказки, — фыркнул он.
— Да не скажи. Всех нас, если послушать, то ни в бога, ни в черта не верим, а иконки-то на посту вон висят... Когда гром грянет, не заметишь, как креститься начнешь, — многозначительно сказала Тимофеевна и снова уставилась в свои бумажки.
Леня сел на кровать и вновь приступил к чтению, а по спине продолжали бегать мурашки.
Первым, совсем незаметно, отошел алкаш с ожогами. Леня вязал его и думал о словах Тимофеевны... ведь и вправду никто не верит, а иконки не снимают. Из травмы приехали за трупом, когда врач заметил, что инсультник тоже уже покрылся фиолетовыми пятнами, потом привезли мужчину с проникающим ранением сердца. Он умер в коридоре у дверей экстренной операционной, когда Леня срезал с него рубашку. Пока его уложили на стол, сделали разрез и отстегнули несколько ребер, он уже превратился в овощ. В начале первого в гипогликемию ушла тощая бабка. Потом начал пищать монитор у парня с черепно-мозговой травмой. Тридцать пять минут реанимационных мероприятий результата не дали. Видимо, гематома росла. Потом остановку сердца дала бабушка с аритмией. За ней, уже ближе к утру, после судорожного припадка ушел друг бомжа.
Ближе к утру все трупы развезли по отделениям, за которыми они были записаны. Одна «Фаза» в холле продолжала работать, что выглядело как ирония судьбы — ведь все думали, что в эту ночь именно она поедет а аппаратную на дезинфекцию. Все ждали, что в отделение поедет бомж, а он один, вопреки всему, из восьми человек встретил рассвет живым...
Шесть дней назад мне позвонил друг. Позвонил в два часа ночи и сказал срывающимся от злости и какой-то растерянности голосом: «Хватит, ну хватит придуриваться!».
На мои слова о том, что звонок посреди ночи — это и есть «придуриваться», он закричал, как мне показалось, нетрезвым голосом: «Скажи еще, что не звонила мне, скажи, что вы не сговорились! Оставь меня в покое!».
Он бросил трубку, а мне что-то не по себе стало, как говорится «повело». Потому что показалось — не от алкоголя у него голос дрожал. От ужаса.
Бросилась ему звонить — занято. Через минуту — занято. И через пять минут, и через двесять. Думала — не поехать ли проведать? Не поехала. Может, потому и жива.
За полночь Вадиму позвонил его брат. В трубке раздалось: «Иду. Уже иду». Брат мог нагрянуть и ночью, и Вадим, не сильно удивившись, спросил: «Где ты? Тебя встретить? Ты в подъезде?», на что звонивший ответил: «В подъезде». Вадим выбежал в подъезд, спустился до первого этажа, никого не встретил. Этот разговор он передал брату, когда позвонил тому с претензией: «Сказал же, что в подъезде, так где же ты?». Брат объяснил, что у себя дома. Вадим назвал его шутником, они немного разругались.
Потом раздался следующий звонок.
Судя по распечатке оператора, которую вложили в дело, звонки начались в половину первого ночи и шли все ускоряясь — сначала через 6 минут, под конец — каждые 10 секунд. Звонили друзья, знакомые и коллеги — строго по алфавиту, не пропуская никого из телефонной книги.
Естественно, никто из нас ему на самом деле не звонил.
Тем, звонки от кого шли первыми, Вадим успел перезвонить. Из этих разговоров стало ясно, что каждый из «звонивших» повторял одну и ту же фразу: «Иду. Уже иду».
Сколько времени Вадим успокаивал себя тем, что это розыгрыш? В какой момент ему стало смертельно страшно — когда раздался звонок от нотариуса? Или когда в полтретьего ночи «позвонили» из мебельного салона? К тому времени звонки шли уже почти непрерывно, не позволяя дозвониться ни до кого.
Последним в списке под буквой «Я» был записан его собственный номер. С него и поступил последний звонок.
Нашли его под кроватью, в спальне, замотанного в одеяло. Голова была повернута так, словно он смотрел в лицо тому, кто заглядывал под кровать, стоя на пороге. Все двери — от входной до двери в спальню — были открыты настеж.
Полицию, которая его и нашла, вызвала бабка-соседка, живущая тремя этажами выше — еще в час ночи мимо ее квартиры медленно прошагал «шуршащий урод». «Урод» шел так медленно, что и через полчаса был виден в глазок ее квартиры — минул только один лестничный пролет. С тех пор она звонила каждые пять минут, пока не добилась своего — приехавшие менты, поднимаясь к ней, увидели распахнутую дверь Вадима.
Внятно объяснить, почему это был именно «урод», бабка не смогла. А про шуршание утверждала, что услышала его из-за своей запертой двери.
Официально Вадим умер от инфаркта. Дело закроют за отсутствием состава преступления. Я уже уничтожила свой телефон и удалила с компьютера Skype. Купила затычки для ушей, но с ними только хуже — когда их вставляешь, от каждого движения головы они шуршат.
На мои слова о том, что звонок посреди ночи — это и есть «придуриваться», он закричал, как мне показалось, нетрезвым голосом: «Скажи еще, что не звонила мне, скажи, что вы не сговорились! Оставь меня в покое!».
Он бросил трубку, а мне что-то не по себе стало, как говорится «повело». Потому что показалось — не от алкоголя у него голос дрожал. От ужаса.
Бросилась ему звонить — занято. Через минуту — занято. И через пять минут, и через двесять. Думала — не поехать ли проведать? Не поехала. Может, потому и жива.
За полночь Вадиму позвонил его брат. В трубке раздалось: «Иду. Уже иду». Брат мог нагрянуть и ночью, и Вадим, не сильно удивившись, спросил: «Где ты? Тебя встретить? Ты в подъезде?», на что звонивший ответил: «В подъезде». Вадим выбежал в подъезд, спустился до первого этажа, никого не встретил. Этот разговор он передал брату, когда позвонил тому с претензией: «Сказал же, что в подъезде, так где же ты?». Брат объяснил, что у себя дома. Вадим назвал его шутником, они немного разругались.
Потом раздался следующий звонок.
Судя по распечатке оператора, которую вложили в дело, звонки начались в половину первого ночи и шли все ускоряясь — сначала через 6 минут, под конец — каждые 10 секунд. Звонили друзья, знакомые и коллеги — строго по алфавиту, не пропуская никого из телефонной книги.
Естественно, никто из нас ему на самом деле не звонил.
Тем, звонки от кого шли первыми, Вадим успел перезвонить. Из этих разговоров стало ясно, что каждый из «звонивших» повторял одну и ту же фразу: «Иду. Уже иду».
Сколько времени Вадим успокаивал себя тем, что это розыгрыш? В какой момент ему стало смертельно страшно — когда раздался звонок от нотариуса? Или когда в полтретьего ночи «позвонили» из мебельного салона? К тому времени звонки шли уже почти непрерывно, не позволяя дозвониться ни до кого.
Последним в списке под буквой «Я» был записан его собственный номер. С него и поступил последний звонок.
Нашли его под кроватью, в спальне, замотанного в одеяло. Голова была повернута так, словно он смотрел в лицо тому, кто заглядывал под кровать, стоя на пороге. Все двери — от входной до двери в спальню — были открыты настеж.
Полицию, которая его и нашла, вызвала бабка-соседка, живущая тремя этажами выше — еще в час ночи мимо ее квартиры медленно прошагал «шуршащий урод». «Урод» шел так медленно, что и через полчаса был виден в глазок ее квартиры — минул только один лестничный пролет. С тех пор она звонила каждые пять минут, пока не добилась своего — приехавшие менты, поднимаясь к ней, увидели распахнутую дверь Вадима.
Внятно объяснить, почему это был именно «урод», бабка не смогла. А про шуршание утверждала, что услышала его из-за своей запертой двери.
Официально Вадим умер от инфаркта. Дело закроют за отсутствием состава преступления. Я уже уничтожила свой телефон и удалила с компьютера Skype. Купила затычки для ушей, но с ними только хуже — когда их вставляешь, от каждого движения головы они шуршат.
Первоисточник: ffatal.ru
В январе прошлого года я попал в больничку с переломом позвоночника и парой других повреждений. Операции не потребовалось, но вот лежать на одном месте пришлось месяц. Представьте себе: дышать больно и неприятно, ибо сломаны ребра и ушиблены легкие, двигать ногами еще больней, каждое неловкое движение отдает в позвоночнике дикой болью. Обезболивающее спасало, но вот его состав… Говорили, что это анальгин с димедролом и ещё чёрт знает с чем. И привыкание к этой дряни было ужасным. Рядом со мной лежал дед, так когда его перестали колоть обезболивающим, он от болей корчился (лежал со сложным переломом левой ноги, а болела голова). Этот дед был единственным, кто при мне вышел из палаты живым. За месяц в мою палату клали еще шестерых людей, но все умирали. Один из них был с множественными ножевыми ранениями, когда попал в больницу, поэтому его смерть был естественной. Но вот мужчины с грыжей и переломами умирали неизвесто из-за чего. Естественно, причину смерти никто мне не сказал, и от этого мне стало страшновато. Дед говорил, что ночью кто-то ходит, будто на каблуках — не с шорканьем, а со стуком, и что иногда слышится грохот каталки. Вы не можете представить, что я ощущал, когда утром из палаты выносили трупы. Потом от технички я узнал, что и до меня тут люди дохли, как мухи, и вообще, палата нехорошая…
Через неделю после того, как я попал в больницу, мне в голову пришла идея отказаться от обезболивающего, дабы потом не появилось привыкания. Первые дня два-три все было хорошо: пока не двигался, боли сильно не доставали. Потом боли начали мучать меня по ночам, из-за чего я спал в основном днем. Тут и началось все.
Ночью я услышал шаги. Тихие, медленные и шуршащие, они направлялись к моей палате. Я, затаив дыхание, посмотрел на дверь и вновь почувствовал сильную боль (я лежал головой к двери, поэтому повернул голову, из-за этого и было больно). Шаги приближались, и чем ближе они были, тем страшнее мне было. Но тут дверь приоткрылась, и заглянула дежурная медсестра, чтобы проверить, все ли спят. У меня отлегло от сердца. Раньше-то я ночью спал, поэтому не знал, что она ночной обход делает. Успокоился, лежу себе дальше. Тут опять послышались шаги и громыхание тележки. Я подумал, что привезли больного, и уснул.
Утром я узнал, что никто ночью не поступал. Ну, подумал я, мало ли что могла дежурная ночью возить...
Опять ночь, опять шаги, опять дежурная. Когда заходит дежурная, надо бы закрыть глаза и притвориться, что спишь, иначе следует немедленный укол успокоительного, после которого голова раскалывается. И тут раздался грохот каталки. У нас в палате на тот момент лежало три человека, и одна койка пустовала, поэтому к нам могли закинуть больного.
Грохотала каталка все ближе и ближе, и тут я по-настоящему испугался. Сквозь звук каталки было слышно цоканье каблуков. Я бы убежал, если бы мог. Каталка грохотала, а каблуки цокали. И тут все затихло. Внезапно дверь открылась, и в палату заехала каталка. Я закрыл глаза и притворился спящим, но каталка остановилась между моей и соседней койкой. Цоканье приблизилось ко мне, и я почувствовал на лице чье-то дыхание. Нечто коснулось моей руки, и я еле заметно дрогнул.
— Ты не спишь, — голос говорил шепотом, но складывалось ощущение, что он состоит из vyjub[ голосов и звуков, среди которых были вопли ужаса и рыдания. — Я знаю…
То, что касалось моей руки, теперь тронуло мое плечо, а потом и лицо. Я до последнего изображал спящего — и, наверное, это спасло мне жизнь...
Кровать напротив заскрипела — мой сосед, видимо, проснулся.
— Эй, ты кто…
Это все, что он успел сказать. Цоканье переметнулось к нему, раздался звук падающего тела, и через пару минут каталка выехала из палаты. Я, кажется, потерял сознание, или же мгновенно уснул из-за нервного потрясения.
Утром соседа нашли мертвым, а я переехал в другую палату. Я потом ещё слышал по ночам звук каталки примерно два раза в неделю. Она проезжала мимо моей палаты, и каждый раз я съеживался, умоляя, чтобы она не заехала ко мне...
В январе прошлого года я попал в больничку с переломом позвоночника и парой других повреждений. Операции не потребовалось, но вот лежать на одном месте пришлось месяц. Представьте себе: дышать больно и неприятно, ибо сломаны ребра и ушиблены легкие, двигать ногами еще больней, каждое неловкое движение отдает в позвоночнике дикой болью. Обезболивающее спасало, но вот его состав… Говорили, что это анальгин с димедролом и ещё чёрт знает с чем. И привыкание к этой дряни было ужасным. Рядом со мной лежал дед, так когда его перестали колоть обезболивающим, он от болей корчился (лежал со сложным переломом левой ноги, а болела голова). Этот дед был единственным, кто при мне вышел из палаты живым. За месяц в мою палату клали еще шестерых людей, но все умирали. Один из них был с множественными ножевыми ранениями, когда попал в больницу, поэтому его смерть был естественной. Но вот мужчины с грыжей и переломами умирали неизвесто из-за чего. Естественно, причину смерти никто мне не сказал, и от этого мне стало страшновато. Дед говорил, что ночью кто-то ходит, будто на каблуках — не с шорканьем, а со стуком, и что иногда слышится грохот каталки. Вы не можете представить, что я ощущал, когда утром из палаты выносили трупы. Потом от технички я узнал, что и до меня тут люди дохли, как мухи, и вообще, палата нехорошая…
Через неделю после того, как я попал в больницу, мне в голову пришла идея отказаться от обезболивающего, дабы потом не появилось привыкания. Первые дня два-три все было хорошо: пока не двигался, боли сильно не доставали. Потом боли начали мучать меня по ночам, из-за чего я спал в основном днем. Тут и началось все.
Ночью я услышал шаги. Тихие, медленные и шуршащие, они направлялись к моей палате. Я, затаив дыхание, посмотрел на дверь и вновь почувствовал сильную боль (я лежал головой к двери, поэтому повернул голову, из-за этого и было больно). Шаги приближались, и чем ближе они были, тем страшнее мне было. Но тут дверь приоткрылась, и заглянула дежурная медсестра, чтобы проверить, все ли спят. У меня отлегло от сердца. Раньше-то я ночью спал, поэтому не знал, что она ночной обход делает. Успокоился, лежу себе дальше. Тут опять послышались шаги и громыхание тележки. Я подумал, что привезли больного, и уснул.
Утром я узнал, что никто ночью не поступал. Ну, подумал я, мало ли что могла дежурная ночью возить...
Опять ночь, опять шаги, опять дежурная. Когда заходит дежурная, надо бы закрыть глаза и притвориться, что спишь, иначе следует немедленный укол успокоительного, после которого голова раскалывается. И тут раздался грохот каталки. У нас в палате на тот момент лежало три человека, и одна койка пустовала, поэтому к нам могли закинуть больного.
Грохотала каталка все ближе и ближе, и тут я по-настоящему испугался. Сквозь звук каталки было слышно цоканье каблуков. Я бы убежал, если бы мог. Каталка грохотала, а каблуки цокали. И тут все затихло. Внезапно дверь открылась, и в палату заехала каталка. Я закрыл глаза и притворился спящим, но каталка остановилась между моей и соседней койкой. Цоканье приблизилось ко мне, и я почувствовал на лице чье-то дыхание. Нечто коснулось моей руки, и я еле заметно дрогнул.
— Ты не спишь, — голос говорил шепотом, но складывалось ощущение, что он состоит из vyjub[ голосов и звуков, среди которых были вопли ужаса и рыдания. — Я знаю…
То, что касалось моей руки, теперь тронуло мое плечо, а потом и лицо. Я до последнего изображал спящего — и, наверное, это спасло мне жизнь...
Кровать напротив заскрипела — мой сосед, видимо, проснулся.
— Эй, ты кто…
Это все, что он успел сказать. Цоканье переметнулось к нему, раздался звук падающего тела, и через пару минут каталка выехала из палаты. Я, кажется, потерял сознание, или же мгновенно уснул из-за нервного потрясения.
Утром соседа нашли мертвым, а я переехал в другую палату. Я потом ещё слышал по ночам звук каталки примерно два раза в неделю. Она проезжала мимо моей палаты, и каждый раз я съеживался, умоляя, чтобы она не заехала ко мне...
Моя бабушка в детстве рассказала мне одну историю, которая перевернула всю ее жизнь.
Мать бабушки, то есть моя прабабушка, была удивительным человеком — трудолюбивая, гостеприимная и веселая женщина. После смерти мужа она сама жила в своем маленьком, но уютном домике. Дети ее уже имели свои семьи и редко теперь навещали мать. Все было хорошо до одной ночи. Когда к ней пришли соседи, они не узнали прежнюю хозяйку: она сидела за столом с безумными глазами и держала в руках крестик. На столе до самого утра почему-то горела лампа.
На следующую ночь она попросила свою дочь (мою бабушку) посидеть с ней, потому что она боится сама спать. Удивительную и жуткую историю рассказала она в тот вечер.
Легла она тогда спать, как вдруг слышит — что-то в комнате скребется и издает странные звуки. Кошка у хозяйки была, да только по ночам она на улице в основном промышляла и редко ночевала в доме. Перепуганная женщина зажгла лампу и закричала от ужаса: на нее из угла комнаты смотрело черное лохматое существо, напоминающее обезьяну, и скрежетало зубами. Запах, который исходил от него, сложно было назвать приятным. Но, очевидно, свет лампы чем-то не нравился ему, потому что оно не подходило близко, а ходило вокруг несчастной, сверля ее своим взглядом, и протягивало к ней руки. Она тогда достала из-под ночной рубашки крестик и начала молиться. Мохнатый зверь зарычал и попятился в дальний угол комнаты и вдруг исчез.
Во вторую ночь бес не пришел — видимо, не понравилось ему, что она не одна сегодня была. А дочь, решив, что матери просто все примерещилось, занятая своими делами, решила пару деньков не ходить — ведь у самой семья есть, дети, их кормить нужно.
Соседи рассказывали, что следующие две ночи подряд слышали ужасные крики из домика своей соседки, но когда они приходили к ней, она уверяла через дверь, что всё хорошо, и не впускала их. Третью ночь сама женщина уже не пережила — ее нашли мертвой. Бабушке тогда сказали, что ее задушили, так как на шее обнаружили едва заметные следы пальцев. Рядом с ней на полу лежала разбитая лампа. Видимо, не удалось ей в ту последнюю, роковую ночь, зажечь для себя этот спасительный свет.
Мать бабушки, то есть моя прабабушка, была удивительным человеком — трудолюбивая, гостеприимная и веселая женщина. После смерти мужа она сама жила в своем маленьком, но уютном домике. Дети ее уже имели свои семьи и редко теперь навещали мать. Все было хорошо до одной ночи. Когда к ней пришли соседи, они не узнали прежнюю хозяйку: она сидела за столом с безумными глазами и держала в руках крестик. На столе до самого утра почему-то горела лампа.
На следующую ночь она попросила свою дочь (мою бабушку) посидеть с ней, потому что она боится сама спать. Удивительную и жуткую историю рассказала она в тот вечер.
Легла она тогда спать, как вдруг слышит — что-то в комнате скребется и издает странные звуки. Кошка у хозяйки была, да только по ночам она на улице в основном промышляла и редко ночевала в доме. Перепуганная женщина зажгла лампу и закричала от ужаса: на нее из угла комнаты смотрело черное лохматое существо, напоминающее обезьяну, и скрежетало зубами. Запах, который исходил от него, сложно было назвать приятным. Но, очевидно, свет лампы чем-то не нравился ему, потому что оно не подходило близко, а ходило вокруг несчастной, сверля ее своим взглядом, и протягивало к ней руки. Она тогда достала из-под ночной рубашки крестик и начала молиться. Мохнатый зверь зарычал и попятился в дальний угол комнаты и вдруг исчез.
Во вторую ночь бес не пришел — видимо, не понравилось ему, что она не одна сегодня была. А дочь, решив, что матери просто все примерещилось, занятая своими делами, решила пару деньков не ходить — ведь у самой семья есть, дети, их кормить нужно.
Соседи рассказывали, что следующие две ночи подряд слышали ужасные крики из домика своей соседки, но когда они приходили к ней, она уверяла через дверь, что всё хорошо, и не впускала их. Третью ночь сама женщина уже не пережила — ее нашли мертвой. Бабушке тогда сказали, что ее задушили, так как на шее обнаружили едва заметные следы пальцев. Рядом с ней на полу лежала разбитая лампа. Видимо, не удалось ей в ту последнюю, роковую ночь, зажечь для себя этот спасительный свет.