Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «СНЫ»

28 октября 2011 г.
Это было давно. Можно сказать, что это было неправдой, но это было. А все началось с того, что мы купили этот проклятый дом.

Был летний денек, и мы с семьей, вызвонив через газету какую-то бабку — хозяйку домика, отправились его смотреть. Ну, чего уж говорить, дом был хорош! Снаружи стены с облупившейся краской, однако внутри все выглядело довольно мило. Стояло немного мебели, были поклеены симпатичные обои. Было светло. Но в этом доме мне сразу что-то не понравилось. Что-то здесь было не так, и все мы это знали. Однако никто не показывал виду. Дом родителям понравился, они были просто в восторге. Купили мы его за какие-то гроши, хотя в доме осталась вся обстановка и все инструменты. То есть это были не совсем гроши, но цена всё равно казалась смехотворной.

В год покупки домика мы редко ездили на дачу. Было много других дел. Но иногда всё-таки мы просто так приезжали на дачу. Без ночевок. Просто сидели в этом «чудном» доме. Мне он все больше и больше переставал нравиться…

На следующий год в домике начались работы. Огород был запущен, и мы пропарились с ним где-то половину лета. В середине июля мы решили остаться на ночь всей семьей. Мне это не пришлось по духу, однако родители и сестра были рады. Закрыли на ночь ставни, прикрыли дверь, укрылись кучей одеял и уснули.

Проснулся я посреди ночи от непонятного страха. Было тихо, родители и сестра спали. Мне не спалось. Вдруг раздался странный скрип во дворе, будто открыли давно не промасленную дверь. Послышались шаги и стихли. Кто-то прошелся по нашему дворику. Но кто? Воры? Наркоманы? Скорее всего, нет. Что им делать здесь посреди ночи? Входная дверь была закрыта, и бояться было нечего. Но все же я ощутил некое присутствие в доме, хотя никого чужого рядом не было.

Тем летом мы еще несколько раз ночевали на даче, но во время этих ночевок я не просыпался, как в первый раз. Наступила зима. На дачу мы не ездили. Однако несколько раз мне снился один и тот же сон: ночь, темнота, я подхожу к своей даче со стороны дороги. Дом пуст и безжизненен — так кажется издалека. Но когда я подхожу к дому, дверь распахивается. Кто-то ждет меня там.… И на этом месте я просыпался. Ничего особенного, просто кошмар, но меня он почему-то пугал.

Наступило еще одно лето. На дачу я ездил с большой неохотой. Дом как дом, поработал-отдохнул, но все это меня почему-то напрягало.

Снова ночевка, и снова я просыпаюсь среди ночи. Опять это ощущение присутствия… Слышу шаги в соседней комнате. Родители спят. Не знаю, кто там шагает — залезаю под одеяло и засыпаю… Отчетливо помню, что мне опять приснился сон. Тот же самый, что зимой, но на сей раз летом и на этой ужасной даче. Опять подхожу со стороны дороги, захожу в дом. Тишина… Захожу в комнату, где мы спим. Вижу родителей спящими. Меня с ними нет. Шаги за спиной. Оборачиваюсь…

Просыпаюсь. На улице светло, родители уже не спят. Но сон и шаги заставляют крепко задуматься.

Тем летом мне больше не слышались шаги и не снились ужасные сны. Лето шло своим чередом.

Третье лето. Дача совсем потеряла свой лоск и стала походить неизвестно на что. Дом стал некрасивым снаружи, внутри. Атмосфера внутри дома стала гораздо мрачнее. Темные обои, покосившиеся полы…

Первая ночевка. Снится сон, который мне никогда не снился. Зима. Дача засыпана снегом. Утро. Нигде нет людей. Небольшая цепочка следов тянется от того места, где стою я, к крыльцу нашего дома. Иду к дому. Дверь приоткрыта. Открываю дверь… Шорох в спальной комнате. Тихие разговоры. Сон перехватывает контроль надо мной — я хватаю топор, неожиданно оказавшийся под моей рукой, забегаю в комнату… а там роются всего-навсего два ребенка. Лет шестнадцать. Контроль абсолютно покидает меня. Перед моими глазами топор опускается на голову одного, затем другого. Море крови…

Просыпаюсь. Ночь. Все спят. За окном мелькает какой-то силуэт. Два силуэта. Сам не зная, почему я это делаю, поднимаюсь и подхожу к окну. За окном стоят два существа, переговаривающиеся друг с другом. Существа похожи на людей — точнее, это и есть люди. Разложившиеся трупы, которые общаются друг с другом. Все в крови, их головы как будто разрублены пополам. И они смотрят на меня. Отключаюсь…

Прихожу в себя в каком-то странном месте, похожем на чердак. Светло. Вокруг никого. Поднимаюсь, подхожу к чердачному окну. Огонь — вот первое, что я увидел. Все вокруг пылает. Весь окружающий пейзаж в огне, все дома и деревья. Тот дом, в котором я нахожусь, не горит. Кто-то ходит по нижнему этажу. Из дома выходит человек — старик, весь седой, с топором. Бросает на меня тяжёлый взгляд. Огонь не отражается в его глазах. С его стороны тянет могильным холодом. Начинают прорезаться звуки — крики, много криков. А старик смеется как безумный…

Утро. Я лежу в своей постели на даче. Ночные ужасы потихоньку забываются. В этот же день мама попросила меня слазить на чердак взять кое-какие инструменты. Залез на чердак, взял инструменты, и, вылезая, я заметил вдалеке дом. Белый дом. Дом, на чердаке которого я лежал ночью.

Решил прогуляться до того дома. Оделся и пошел. Шел минут десять. Вот и этот дом. Окна заколочены, чердак тоже. Участок заброшен. Вокруг ни души. Оконные ставни раскурочены. Подошел, подергал дверь. Она открылась. Сплошная тьма и холод… Я не стал заходить. Пошел назад, домой. Лег на кровать и уснул.

И опять увидел ночной сон — и опять проснулся. Уже стоял вечер. К матери пришла какая-то старушка, одна из тех, которая живет в конце садоводства, около того белого дома. Я невзначай спросил у старушки, кто жил в том доме. Она ответила, что раньше там жил сторож, который сошел с ума из-за болезни. Он умер лет пять назад. В год смерти сторожа пропали два мальчика лет шестнадцати. И что самое страшное, это были внуки сторожа.… Жили они преспокойно с дедом, а потом исчезли. Зимой. А где-то через неделю умер сторож. Дом заколотили и оставили в покое. А недавно какие-то психи взяли да ограбили этот дом — раскрыли настежь окна и двери…

Больше ничего за то лето не случалось, но случилось осенью. Дача сгорела. Вместе со многими другими домами. Огонь не тронул белый дом, абсолютно. Многие люди лишились домов. Где был очаг пожара, осталось неизвестным.

Вскоре мы купили дачу в другом садоводстве. Там мне не снились эти ужасные сны. Не было никакого страха, и сейчас нет. Однако иногда мне снится сон. Я стою около белого дома. И чувствую, что внутри кто-то есть. Просто стою и смотрю. А потом разворачиваюсь и иду по направлению к своей даче — бывшей даче, ныне сгоревшей. И чувствую, как мою спину буравит мертвый взгляд. Слышу безумный смех и крики, чувствую могильный холод. Но, слава богу, в этом сне я никогда не оглядываюсь назад.
♦ одобрил friday13
26 октября 2011 г.
Бывают вещи абсолютно необъяснимые. Все эти шорохи, чудовища в ночи, призраки, видения и тому подобное — им можно найти какую-то дурацкую причину. Если тварь — «мутант, наверное, какой-то», если привидение — «душа усопшего осталась на земле», ну и так далее. Бред, конечно, но разум хоть как-то успокаивается. Но когда произошедшему невозможно подыскать хотя бы такое объяснение... В общем, это случилось со мной года два назад, и у меня до сих пор нет ни одной смутной версии, как такое вообще может приключиться с человеком.

К тому времени я как раз осваивался на новой работе (со старой ушёл из-за совершенно маразматичной начальницы). Офис находился не в центре, а ближе к окраине города, в длинном сером пятиэтажном здании в лучших традициях советской архитектуры. Проработать до происшествия я успел всего неделю, так что местоность была ещё не совсем знакомая. Правда, знать особо ничего не нужно: сошёл с маршрутки на нужной остановке, перешёл улицу — вот ты и на работе.

Стоял апрель. Утро было совершенно обычное, солнышко после зимы уже хорошо пригревало, на небе ни облачка. Я вышел из дому в восемь часов утра и через полчаса доехал до места. Выхожу из маршрутки, по светофору пересекаю дорогу, вхожу во двор, где стоит нужное здание. У въезда, как всегда, был опущен шлагбаум, а в будке сидел охранник, управляющий шлагбаумом — совсем молодой паренёк. Я на ходу кивнул ему и направился к нужному крыльцу. Возле крыльца свалили в кучу много каких-то ящиков — видимо, офисную технику или ещё что-то привезли. Я поднялся по лестнице, потянул на себя дверь входа, а она не поддалась, хотя ещё вчера открывалась без проблем.

Я тяну сильнее — и дверь, наконец, с громким скрипом открывается. По звуку понятно, что петли проржавели вконец. Я тогда на это ещё не обратил внимания, был погружён в какие-то свои мысли. Вхожу в коридор первого этажа, а там лампы не горят — стоит полумрак. У нас за три дня до этого уже на пару часов электричество отключали, потому я попенял на это. Чтобы пройти к внутренним офисам, нужно электронным пропуском провести по сенсору, и разблокируется турникет (компания государственная, имеющая отношение к связи, поэтому в здании пропускной режим). Забыв о том, что нет света, привычным жестом вынимаю из кармана пропуск, тянусь к сенсору — а турникетов-то и нет. Я смотрю вокруг и замечаю, что коридор абсолютно пуст — даже у турникета, где за стеклом всегда сидели охранники, никого нет. Мне тогда пришла в голову мысль, что в здании объявили эвакуацию. Вспомнил о коробках у входа, подумал, что это вынесли изнутри ценное оборудование. Вообще, вся постройка не внушала с виду доверия — вдруг там перекрытия между этажами рухнули, или ещё что-нибудь стряслось? С этими мыслями я быстро зашагал обратно к выходу. По пути краем глаза заметил, что у стен стал другой цвет, чем раньше — были светло-зелёные, а теперь по ним какие-то полосы крест-накрест идут. Вглядеться получше мешал уже упомянутый полумрак.

Вышел на крыльцо, и только тут дошло, что возле здания нет ни одного человека! Если была эвакуация, да ещё с утра пораньше, то здесь должна была быть целая толпа работников плюс ещё экстренные службы. Но во дворе никого не было. Даже ни одной машины, хотя на моей памяти в рабочее время внутри двора всегда стояло не меньше трёх-четырёх автомобилей. Лишь эти ящики у подножия лестницы — без всякой маркировки, разбросанные беспорядочно, будто с самосвала вывалили и уехали. Я спустился с крыльца вниз, решил закурить и заодно привести в порядок мысли. Но едва я вытащил сигарету из пачки, как охранник, который сидел у въезда, приоткрыл дверь своей будки и кликнул меня. Я подошёл к нему. Вижу, что человек чувствует себя не в своей тарелке. Он спросил, не замечал ли я ничего необычного. Я описал то, что видел внутри. Он послушал меня и совсем помрачнел.

— Какая-то ерунда тут творится... — говорит.

Теперь настал мой черёд спрашивать у него, в чём дело. Он показывает мне на улицу — взгляни, мол. Я смотрю и вижу, что длинная улица, по которой ещё пять минут назад, когда я заходил сюда, было оживлённое движение, будто вымерла. Ни одной машины, ни одного пешехода. И вот что ещё я увидел: асфальт, бывший ровным и гладким, местами потрескался, из щелей проросли какие-то травы. Да и вся улица вместе со зданиями выглядят ветхими, будто это место было заброшено не один десяток лет назад. Поднимаю голову к небу — а там тучи, и тоже не простые, а какие-то вихрящиеся, скрученные в спирали. И солнце светит холодно так, будто поздняя осень, а не весна...

Охранник спросил, есть ли у меня мобильник, чтобы попытаться дозвониться до кого-нибудь из коллег. Я взял свой «Самсунг» и набрал номер парня, с которым сидел в одном кабинете, но сделать звонок не получилось: пропал сигнал сети. В немаленьком городе, далеко от границы зоны покрытия — и экран чётко показывает: «Нет сигнала»! Тут у меня уже мурашки по спине побежали, думаю, у охранника тоже. Стоим, озираемся, ничего не понимаем. Вдруг подул ветер — холодный, пронизывающий, как зимний. По улице стала летать дорожная пыль, и мы увидели, что с дальнего конца улицы движется в нашу сторону какой-то вихрь, резво кружащий в воздухе всякий хлам. Вид его нам не понравился, да и был он довольно большой, и мы с охранником, не сговариваясь, отошли вглубь двора, ближе к ящикам.

Что было дальше, помню плохо. Внезапно мы оказались посреди кружащих пылинок — видимо, чёртов вихрь всё-таки каким-то образом свернул во двор. Острые края мелких частиц резали лицо, забивались в глаза. Я попытался побежать в сторону входной двери, чтобы укрыться в здании от этой напасти, но споткнулся об один из ящиков и упал. Помню, что ладони приземлились не на сухой асфальт, а на что-то мокрое и тёплое. Я поднёс ладони к лицу — это была какая-то густая коричневая жижа. Насколько я понял, она вытекала из одного из ящиков. Я вновь поднялся, но тут ветер стал такой силы, что едва не сбил меня с ног. Я стал шататься, совершенно потеряв ориентацию. Куда-то шёл, натыкался ногой на ящик, сворачивал в другую сторону. В какой-то момент мне казалось, что поблизости кто-то истошно кричит, но это могло быть лишь гудение в ушах из-за ветра...

Пришёл в себя, когда на ходу наткнулся о стену здания и довольно сильно ушиб при этом лоб. Из глаз посыпались искры. Сматерившись, я отошёл назад и огляделся, потирая лоб. Я стоял возле самого крыльца. Вся одежда и волосы были в грязи. Неподалеку находились припаркованные машины, воздух был тёплым и весенним, а во дворе не было никаких ящиков. Меня сзади окликнули. Я обернулся — там стояли три мужика, которые курили перед началом рабочего дня. Они смотрели на меня удивлённо: отчасти из-за моего непотребного внешнего вида, отчасти, как они сообщили позже, из-за того, что я вроде как возник у стены из ниоткуда: только что они стояли, и никого не было, и внезапно раздался мат, оглянулись — а в трёх от них у стены мужчина лоб потирает.

Пошатываясь, я побрёл в сторону будки охранника. Почему-то в тот момент мне казалось крайне важным проверить, внутри ли находится охранник. Он был там, и посмотрел на меня как на сумасшедшего. Я стал его расспрашивать, мол, что случилось, не помнит ли он чего-нибудь. Сначала он лишь скептически улыбался, слушая мой сбивчивый рассказ, но когда я более-менее внятно рассказал ему, что только что было, он нахмурился и сказал, что ничего он не видел, а мне в таком виде лучше на работе не появляться.

Конечно, тот день я прогулял, приводил себя в порядок (забегая вперёд, скажу, что вообще работал там недолго — всего полгода, потом попал под сокращение штатов). Но следующим вечером, когда я уходил домой, охранник позвал меня к своей будке и сказал, что такой же сон снился ему в ночь перед тем, как со мной это приключилось. Всё было в его сне таким же: он сидел в будке, потом все машины на дороге пропали и небо изменилось, он испугался и позвал человека, которого увидел во дворе, и так далее. Во сне он не помнил, что это был именно я — говорит, лица не разглядел, было размыто. Проснулся, когда его скрутил вихрь, посмеялся над дурацким сном и заснул дальше...
♦ одобрил friday13
26 октября 2011 г.
Мне приснился ночной кошмар. Не суть важно, в чём он заключался: иногда во сне боишься такого, что наяву вряд ли тебя испугало бы, или даже чего-то, чего ты и разглядеть-то не успел. Примерно так было и у меня: мне снилось, что я убегаю по незнакомому ночному городу от чего-то ужасного, от какой-то высокой, метра в два, антропоморфной фигуры, обладающей по-обезьяньи длинными руками с волосатыми цепкими пальцами, широкими плечами, и вытянутой вертикально головой без лица — на гладкой поверхности проступали лишь две чёрных булавочных головки глаз. Оно просто шло в мою сторону, неторопливо и механически-равномерно, не издавая никаких звуков и не выказывая угрозы, но почему-то оно вызывало у меня дикий страх. Я убегал и убегал, двигался намного быстрее преследователя, но каждый раз, когда я оборачивался, я видел, что фигура, которую я почему-то окрестил «палачом», находится в тридцати-пятидесяти метрах от меня, а значит, способна преодолеть разделяющее нас расстояние за пару минут. В какой-то момент я умудрился начать мыслить логически: «Чёрт возьми, но ведь таких чудовищ не бывает, это невозможно, должно быть это сон, а значит, мне надо проснуться». Я напрягся: «Хочу проснуться!» — и это помогло. Я оказался в своей постели. Тишина в комнате ничем не нарушалась, на стоящем неподалёку столе успокаивающе светилась статуэтка кошки из содержащего фосфор камня — всё было знакомо.

Я с удовольствием выдохнул и несколько минут с наслаждением успокаивался. Пульс снижался, дыхание становилось равномернее. Вот только... Вам знакомо ощущение, что сзади кто-то подошёл? Наверное, вы испытывали такое в детстве, когда чувства были молоды и обострены. Ты стоишь себе спокойно, к примеру, ждёшь кого-то, и вдруг чувствуешь, что сзади как будто к тебе придвинулось что-то тяжёлое, настолько тяжёлое, что тебя тянет к нему — и ты оборачиваешься и видишь своего товарища по вашим детским играм, стоящего с разочарованным лицом: «Как ты узнал, что я подкрадываюсь, я же был совершенно бесшумен?». Вот примерно такое же ощущение заставило меня скосить глаза вправо. Он был в комнате, он смотрел на меня крошечными глазками на пустом лице, он тянул ко мне руки... Я в ужасе вскочил, отпрыгнул куда-то в сторону, сшибая со стола монитор: «Чёрт возьми, как же так, я же проснулся, я же должен был проснуться, я должен проснуться по-настоящему!». И я... проснулся.

За окном был серый зимний рассвет, а в комнате стоял тяжёлый запах пота. Мокрая подушка, липкая простыня... какая дрянь. Я поспешил встать с постели, тем более, что мокрое бельё сняло как рукой обычную мою утреннюю сонливость. Горячий душ чуть расслабил, а горячий чай — взбодрил. Кажется, день начинался неплохо. Вот только завтракать было нечем, а значит, придётся пойти или в магазин за продуктами, или в кафе. Вариант магазина казался более привлекательным: нравящиеся мне кафе были далеко от дома, а минус двадцать градусов за окном не располагали к променадам; крошечный же магазинчик, ассортимент которого, помимо дешёвого пива, дешёвой водки, столь же дешёвого вина и невзрачных закусок ко всему этому добру, содержал какие-никакие каши, колбасы и молоко, был в двух шагах.

Накинув лёгкую куртку (авось не замёрзну, за пару минут-то), я совершил лёгкую пробежку. Ассортимент я давно выучил наизусть, а потому не стал рассматривать витрину, а сразу подошёл к прилавку и сказал продавщице, копающейся где-то под ним: «Будьте любезны, батон в нарезку, молоко отборное, и полкило колбасы московской». Та не ответила, продолжая где-то копаться. Несмотря на то, что магазинчик никогда не отличался клиентоориентированностью, я решил поторопить продавщицу: «Будьте любезны! Вы меня слышали?». Та прекратила копаться. Выпрямилась. С безликой одетой в форменный халат фигуры, на меня глянула всё та же вытянутая голова без лица, с крошечными булавочными головками глаз...

Я смутно помню, что я сделал в этот момент. Кажется, заорал и побежал куда-то прочь. Из магазинчика, по улице, не зная, куда я бегу и куда собираюсь прятаться. Помню, что поскальзывался на ледяных дорожках, покрывающих асфальт, падал, раздирал о посыпанную гранитной крошкой мостовую ладони и куртку, поднимался — и пытался бежать дальше, до тех пор, пока меня не схватила за ворот сильная рука, схватила — и встряхнула, как котёнка. Я в ужасе рванулся... и полетел с кровати.

Потирая ушибленную при падении кисть, я огляделся. Сон? Явь? Ну да, это моя комната, это мой сотовый лежит рядом с подушкой, это мой компьютер на столе и мой цветок в горшке... но, чёрт возьми, это ведь уже третье пробуждение подряд. Окончательное ли оно? Нет? Интересно, что будет, если я, скажем, вскрою себе вены? Или выброшусь из окна? Проснусь ли я снова — или умру? Что будет, если умереть во сне?.. Так, ладно, что, если... скажем, выпить?

Крепкие напитки я отверг сразу. Несмотря на то, что мои вкусы, в общем-то, имеют выраженный перекос в сторону чего-то вроде коньяка, виски, рома или джина, сейчас мне хотелось что-то, что можно пить большими глотками. Прогулка до холодильника принесла завалявшуюся там банку «Миллера», которая была, невзирая на нахлынувший вдруг озноб, опустошена почти залпом. В голове чуть зашумело, и показалось, что всё вокруг вполне себе реально. Скомкав и разорвав банку (дурная привычка, оставшаяся с подросткового возраста), я присел на табурет и задумался. Как известно, достоверно исследовать систему, находясь внутри неё и являясь её частью, нельзя. Нельзя даже выяснить, реален ли наблюдаемый нами мир, а если реален — то верно ли мы его представляем (что замечательно показал фильм «Матрица»). Что же я могу сделать, чтобы понять, проснулся ли я, и мне пора в магазин и на работу, или это до сих пор кошмарный сон, и скоро я где-то натолкнусь на «палача»?

В следующие полчаса я ставил эксперименты. То ли к счастью, то ли к сожалению, но ни осторожная царапина ножом по бедру, ни укус руки (честный, изо всей силы, такой, что слёзы на глазах выступили и зубы свело), ни ледяной душ не разбудили меня вновь. Оставалось признать реальность мира и действовать как обычно. Чистка зубов. Английский завтрак. Короткие сборы — и вот я ранним седым зимним утром шагаю к автобусной остановке... Через пару минут ожидания в одиночестве подъехал древний «ПАЗик». Странно, я думал, в Москве таких уже и не осталось — узенькие двери, «выхлоп в салон» и перекошенность вправо явственно напоминали о детстве. Не имея привычки смотреть на номера автобусов (все они шли до нужного мне метро), я ступил на подножку. Двери закрылись. Я наклонился к окошку, протягивая купюры: «Один билетик, пожалуйста». Деньги никто не взял. А сквозь мутно-исцарапанный пластик на меня глянуло знакомое «лицо-без-лица». В булавочных глазках, казалось, угадывалась некая ирония: «Ну что, друг, покатаемся?».

Я шарахнулся назад. Ударил по дверям — раз, другой, третий, — они не поддавались, будто и не древний ПАЗик это был, а БТР с бронированным люком. Кинулся в салон — паникующий мозг всё-таки пытался мыслить логически, и я искал аварийный люк. Не нашёл люка, подскочил к окну, изо всей силы ударил в стекло локтём, пытаясь высадить, разбить его. Отбил локоть, ударил ещё раз, со всей силой отчаяния — всё так же безрезультатно. Оставалось только в ужасе отступать подальше от кабины, подальше от булавочных глазок, безотрывно пялящихся на меня из окна кабины.

Внезапно ожили динамики в салоне. «Уважаемые пассажиры! Автобус номер четыреста десять...». Что?! Здесь ходят только номера 711 и 275! Четырёхсотые маршруты вообще не ходят по Москве, они междугородние! «...следует до конечной остановки. Для вашей безопасности, не пытайтесь выйти из автобуса. Приятной и очень долгой вам поездки». Почему-то отсутствие названия конечной остановки несколько отвлекло меня от ситуации. Не могу сказать, что ужас ушёл, но поджилки, по крайней мере, трястись почти перестали. Я попытался оглядеться. Окна в салоне были, судя по всему, непрозрачными: мазня, которая виднелась за ними в скудном свете тусклых лампочек, явно не тянула на уличные фонари за окном, да и на рассвет тоже. А главное — она не двигалась, тогда как покачивание автобуса и рычание двигателя явно говорили о том, что автобус куда-то едет. Булавочные глазки по-прежнему смотрели на меня, но «палач» не двигался. И... интересно, как это он умудряется вести автобус, если смотрит на меня?

Из странного оцепенения меня вывел громкий скрип и скрежет за окном. Начавшись где-то позади, он быстро приближался, пока не поравнялся с автобусом и не закончился тяжким ударом в его бок. Салон основательно тряхнуло, и — о чудо! — от сотрясения лопнуло заднее стекло, в которое я, не раздумывая, и кинулся, не думая даже о том, что мы ещё едем. В полёте я успел ещё увидеть нечто большое и ржаво-железное, разгоняющееся для нового тарана, и моё сознание окутала темнота...

Проснувшись через несколько минут, я даже не удивился. Попробовал осмотреть себя. Царапины на бедре, оставленной в прошлом сне, нет. А вот бледные следы собственных зубов на руке наличествуют. Бледные, как будто кусал я себя дней пять-шесть назад... или просто чуть прикусил руку во сне. А ещё я был зверски голоден. Голоден настолько, что, даже не почистив зубы, сразу же побрёл знакомой тропой к холодильнику. Подошёл, протирая глаза, потянул за ручку, распахнул дверцу... но, как оказалось, в огромном прохладном шкафу не было ничего вкусного. В нём не было вообще ничего, что напоминало бы холодильник. В нём была лишь клубящаяся темнота, в которой плавали до боли знакомые булавочные глазки. Словно парализованный, я стоял, держась за ручку дверцы, и смотрел в них. Смотрел в крошечные зенки, выражающие сейчас что-то вроде... печали.

Простоять долго в виде статуи мне не удалось. Холодильник, снаружи успешно остающийся самим собой, возвестил громким пронзительным писком, что у него кончилось терпение, и что пора бы уже и закрыть распахнутую дверцу, сберегая тем самым электричество и ресурс компрессора. Резкий звук заставил меня дёрнуться, а затем машинально хлопнуть дверцей. Постояв ещё немного, я пересилил себя и приоткрыл дверцу. Ничего. В смысле — ничего необычного. Пиво и молоко, салат и колбаса, помидоры свежие — и помидоры, зверски запытанные до состояния кетчупа. «Что ж, может, для разнообразия, выпить с утра молока?» — подумал я и потянулся за бутылкой. Крышка оказалась до странности тугой, я никак не мог свернуть её. Наконец, она поддалась, я поднёс горлышко бутылки ко рту и... что-то похлопало меня по плечу!

Заорав, я — правильно, проснулся. На этот раз — на полу. И в руке я сжимал молочную бутылку. Пустую.

Страха уже не было. Была унылая безнадёжность. Это был просто «день сурка» какой-то. Что бы я ни делал, я не мог проснуться. Проснуться по-настоящему. На этот раз, я точно знал, что я сплю — падение с кровати объяснить можно, но как объяснить бутылку из-под молока? Не припомню, чтобы я страдал лунатизмом. Да и лунатики, пьющие молоко как во сне, так и на самом деле — вряд ли распространённая разновидность этих больных. Что ж, может, проверить, что будет, если умереть во сне? Так, сейчас я разбегусь изо всех сил, и кинусь головой в окно. Этаж девятый, как раз хватит сломать что-нибудь жизненно важное.

Тройное стекло оказалось каким-то даже мягким. Оно без задержек и боли выпустило меня на вольный воздух. Я падал, раскинув руки, падал в какую-то непроглядную чернь, так непохожую на хмурые московские рассветы, падал... к двум искоркам во тьме. Искоркам, похожим на булавочные головки.

Вопль. Постель. Подъём. Холодильник.

Я проснулся. Я чувствовал, что на этот раз проснулся по-настоящему. Реальность окружающего меня мира была незыблемой. Правда, в моих вложенных снах мне тоже так казалось. Но на этот раз вроде всё-таки что-то отличалось от предыдущих пробуждений, выдавая, что я нахожусь в настоящем мире.

С тех пор прошло уже довольно много времени. За этот срок я не заметил ничего необычного. Никаких существ с булавочными глазами. Но время от времени я всё ещё задаюсь вопросом: сплю я или нет? Кто поручится, что мир, в котором я сейчас старательно описываю свои злоключения в том сне, не игра моего воображения? Да, царапины на бедре всё-таки нет. Но следы зубов на руке, пусть и бледные, наличествуют.

Мне страшно. Мне снится кошмарный сон. Или, что хуже, какому-то кошмарному сну приснился я...
♦ одобрил friday13
24 октября 2011 г.
Был такой случай. Ночевал я у костра в лесу совсем недалеко от города. И мне приснилось, будто я вижу со спины самого себя спящим у костра. Все выглядело очень детально и естественно. Через некоторое время из темноты к костру вышли 4-6 собак и расположились кольцом вокруг меня. Время шло, костер прогорал, собаки медленно подходили ближе... У меня это никаких эмоций не вызывало — я словно смотрел фильм про кого-то другого.

Внезапно одна из собак набросилась на спящего меня и вцепилась мне в горло. Я мгновенно проснулся. Костер прогорел ровно так, как я видел во сне. Повернув голову, я увидел, что угли красноватым светом слегка освещают собаку, стоящую метрах в двух и внимательно меня изучающую. Какой-то больной она мне показалась: шерсть местами облезла, взгляд такой острый, неприятный... Я, даже не вставая, запустил в нее первой подвернувшейся под руку палкой из кучки дров рядом. Собака неохотно потрусила в ночь. Подбросив дров в костёр, я перевернулся на другой бок и спокойно заснул. Выспался хорошо, сны не снились, и никто меня больше в ту ночь не тревожил.
метки: в лесу сны
♦ одобрил friday13
24 октября 2011 г.
Жили мы как–то в квартире, на которую поменяли свою старую квартиру — тогда еще не было понятий «покупай–продавай». Что меня удивляло, люди из той квартиры переехали в дом намного хуже, расположенный в поселке. Говорили, что у них там родственники все живут, мол, им далеко ездить (а ездить-то пять километров всего).

В общем, поменялись мы квартирами и стали делать ремонт. Первым делом надо было сорвать старые обои, а они не очень хорошо были поклеены — отодрав уголок, можно было потянуть, и вся обоина отклеивалась. Начинаем рвать — и тут маленькая сестра, которой тогда было 4 года, начинает беспричинно плакать. А она даже в детстве не плакала почти. А тут вдруг ни с того ни с сего плачет. Успокоили её, спрашиваем, в чем дело, говорит: «Не знаю, страшно». Начинаем отклеивать обои — опять ревёт. Под обоями рисунки еще какие–то оказались, но уже не помню, что именно.

Потом много раз в квартире я наблюдал какую–то чертовщину, когда засыпал — вдруг недалеко от кровати появлялась какая–то тень, как будто человек, но очень высокий, и медленно начинал идти ко мне. До сих пор, когда вспоминаю, мурашки по коже бегают. Я накрывался с головой одеялом, сворачивался калачиком и думал про себя: «Так не бывает, так не бывает». Раз семь-восемь такое повторялось, потом прошло...

А ещё там сон один и тот же постоянно снился — будто разбивается окно в спальне и в него запрыгивает мой двоюродный брат (а квартира, кстати, на 7-м этаже), за ним еще какие–то люди, и все пробегают быстро мимо, будто не замечают меня. За ними в окно начинает дуть сильный ветер, вносит какие–то бумажки, пыль, мелкий мусор... И чувствуется жуткая тревога и страх. Этот сон снился мне в той квартире постоянно, и нигде больше. Тогда я и сомнамбулой стал — ходил с открытыми глазами, но сам спал в это время. Гулял по квартире, двигал мебель, занавески и уходил спать дальше. Дошло до того, что однажды меня мать с балкона сняла, когда я уже ногу перекинул через ограждение балкона.

Когда переехали в новую квартиру, где до нас никто не жил, все кончилось сразу: и страшные сны, и лунатизм. Не знаю, что за сила жила в той квартире, но она была против нас.
♦ одобрил friday13
18 октября 2011 г.
В январе 2006 года в Нью-Йорке пациентка известного в США психиатра нарисовала под гипнозом лицо человека, который неоднократно являлся к ней в её снах (посмотреть портрет). Женщина клялась, что никогда не встречала этого человека в реальной жизни.

Некоторое время портрет лежал на столе психиатра, пока его не увидел один из других многочисленных пациентов психиатра. Он тоже узнал нарисованного человека и сказал, что тот появляется в его снах, но он никогда не видел его в жизни.

Психиатр решил отправить портрет некоторым из своих коллег, у которых были пациенты с нарушением сна. За несколько месяцев четыре пациента узнали человека на портрете, утверждая, что он неоднократно появлялся в их снах. После этого портрет стал циркулировать среди психиатров, и по состоянию на 2010 год по крайней мере 2000 человек утверждали, что «этот человек» (так стали называть человека на портрете) фигурировал в их сне, причём не один раз. Пациенты при этом были из разных концов света: Лос-Анджелес, Берлин, Сан-Паулу, Тегеран, Пекин, Рим, Барселона, Стокгольм, Париж, Нью-Дели, Москва... Среди людей, видевших его, не выявлено никакого общего фактора, кроме лёгких расстройств сна. В настоящее время в Интернете работает сайт ThisMan.org, где собираются истории людей, которые когда-либо видели его в своих снах. Однако никаких достоверных предположений о том, кем мог бы в действительности являться «этот человек», всё ещё нет.
♦ одобрил friday13
16 октября 2011 г.
В 90-х годах у нас была «своя» компания — человек пятнадцать, все примерно одного возраста (от 20 до 27 лет). Однажды ко мне заехали два приятеля — Игорь и Рома. Сидели на кухне, пили кофе, и Игорь начал рассуждать, что у нас столько дней рождения в компании, что можно отмечать их, просто плавно «перетекая» из одного праздника в другой. Когда он упомянул день рождения Ромы (2 октября), тот резко сказал, что его не будет. Игорь начал его подкалывать — мол, поскупиться, что ли, решил? Рома ответил, что скупиться не собирается и добавил: «Стол накрою по полной, но сам уйду». Это было в июне.

Наступил сентябрь. Со 2-го на 3-е сентября мне приснился сон: мы сидим с Игорем у меня на кухне и о чём-то разговариваем, и тут я его спрашиваю про Рому, а Игорь мне спокойно говорит, что его убили, и продолжает дальше что-то рассказывать. Я проснулась в страхе, и первое, что сделала -позвонила Игорю и спросила у него про Рому. Была ночь, и я его разбудила, но он мне сказал, что все у них в порядке, а Рома уехал вчера в Пушкин к своей девушке.

Прошла неделя. Вдруг позвонил Игорь и спросил, что мне тогда приснилось. Сказал, что Ромы с того самого дня никто не видел, и к девушке он не приехал. Они сначала думали, что он где-то загулял, но неделя — это было уже слишком...

Рому нашли 29 сентября — его и еще 5 человек... Они были зверски убиты отморозками, а наводчицей оказалась та самая девушка, к которой он тогда ехал. Их убили, ограбили, а тела закопали на валу.

Его хоронили 2 октября, в день рождения — ему должно было исполниться ровно 25 лет... Поминки были у него дома, был накрыт огромный стол, собрались все друзья. Только не было самого Ромы...
♦ одобрил friday13
12 октября 2011 г.
Я студентка, и есть у меня соседка по комнате — типичный ипохондрик. Думаю, те, кто сталкивались с таким типом людей, могут хорошо себе её представить. Вечно у неё какие-то жалобы и болячки, она постоянно от чего-то лечится и принимает разные таблетки. Сначала я переживала за неё, когда она рассказывала мне об очередной ужасной хвори, но затем поняла, что все свои беды она просто выдумывает и сама же начинает в них верить.

Летом соседка стала мне рассказывать о новом несчастье: мол, ей спится нехорошо — постоянно снится одно и то же большое обезьяноподобное существо, всё тело которого покрыто густой шерстью, и норовит её схватить да укусить. Ну я, конечно, про себя усмехнулась — парня у моей подруги, судя по всему, никогда не было, вот дедушка Фрейд, как говорится, и вступает в дело... Но потом я заметила, что спит она действительно плохо — начала ночами метаться в постели, что-то бессвязно кричать, пару раз так сильно извивалась, что падала с кровати. Когда я её будила, она часто бывала в плачевном состоянии — лицо красное, слёзы рекой, всё шепчет: «Оно было здесь... лежало на мне... хотело меня съесть».

А на днях я увидела то, после чего моё отношение к недугам соседки изменилось. Что теперь думать — даже не знаю. Страшно жить с ней в одной комнате, но бросать подругу в беде тоже не хочется...

Она посреди ночи опять стала кричать. Я привычно подошла к ней и стала расталкивать. Просыпалась она долго, а едва открыв глаза, начала кричать от боли — мол, груди и спина горят огнём. Она подняла свою ночную сорочку, и я увидела на её сосках, на боках и на лопатках багровые кровоподтеки со следами человеческих (вроде) зубов.
♦ одобрил friday13
7 октября 2011 г.
Иногда с людьми бывает так, что они не помнят того или иного момента в жизни — всё словно в тумане, будто и не с ними происходило. Меня эта проблема тоже беспокоила, и я поделился ею со своей матерью. Она сказала, что у неё в одном госпитале есть знакомый врач-физиотерапевт, который по дружбе сделает мне курс процедур прямо у себя на дому, не откажет. Я согласился.

На окраине города я быстро отыскал нужный мне дом. Поднявшись в квартиру, я был приветливо встречен доктором, импозантным мужиком в возрасте с аккуратной бородкой. Одна комната в его квартире была практически кабинетом физиотерапии, а в гостиной я успел заметить подшивки технических и медицинских журналов в шкафу. Я лёг на кушетку, а доктор начал готовить аппарат «электросна», рассказывая мне об этой процедуре. Из его лекции мне запомнилось то, что электросон и электронаркоз имеют давнюю историю, но используются редко — якобы люди слишком разные, и эффективность слишком сильно от этого зависит.

Итак, на моём лбу, над глазами и под копчиком оказались прикреплены электроды со смоченным неким раствором бинтом. Мне было велено расслабиться, и я услышал, как щелкнул выключатель. Лёгкое покалывание на тех местах, где моей кожи касались электроды, быстро прошло, и я погрузился в приятную дрему — я словно спал и не спал одновременно. Слышал птиц за окошком, изредка кашель доктора в гостиной, шелест бумаги. А с другой стороны — видел сны, ярчайшие и реалистичные образы частично осознанных снов. Вот я лечу, вот я обнимаю обнаженную красавицу, а вот я иду по сине-зелёным инопланетным джунглям в футуристическом скафандре. Сны переплетались с реальностью, размывали её. Когда, наконец, доктор отключил аппарат, я спал по-настоящему. Он меня разбудил и велел идти домой досыпать. Я поблагодарил и стал одеваться. Чувствовал себя не очень хорошо, но доктор сказал, что это нормально для первого раза. На улице я ощутил безумный прилив энергии, словно отдохнул на сто дней вперед. Приятное ощущение было, что ни говори.

Так прошло две недели. Я ходил к доктору домой на очередные сеансы. На пятый день я понял, что могу вспомнить содержание любого фильма или книги, которые смотрел или читал. На седьмой начали приходить воспоминания детства. Я будто просматривал фильм о своём детстве со всеми ощущениями, запахами и вкусами. Конечно, меня заинтересовал феномен электросна. Первое беспокойство я ощутил, когда не смог найти в Интернете отзывов людей, испытавших эту процедуру с подобными мне ощущениями. Я сообщил об этом доктору, и его ответ встревожил меня ещё больше. Физиотерапевт заявил, что переделал аппарат электросна на свой лад, сменил частоту, что ли, и ещё какие-то показатели. На мой вопрос, не опасно ли это, он рассмеялся и спросил меня, не стал ли я чувствовать себя хуже. Мне стало немного совестно: он образованный специалист, а я в нём сомневаюсь. Чтобы сгладить вину, я горячил уверил его в действенности его методов и рассказал об удивительной свежести моей памяти.

На второй неделе «лечения» началось неладное. Сначала во время электросна я увидел кошмар. Вместо обычных сексуально-футуристических и приключенческих мотивов я увидел что-то вроде помех на экране старого телевизора, не настроенного на какой-либо канал. Всё тело онемело. Сквозь этот шум я видел эпизод своего детства, который раньше не помнил: будто я маленький и сижу на коленях у матери на нашей старой кухне, а она ругается с женщиной в клетчатом платке. Женщина начинает открывать большую сумку на «молнии», лежащую у неё на коленях, а мать кричит на неё. Слов я не понимаю, только интонации, да и то как-то странно, расплывчато. Женщина открывает сумку и вываливает на стол кучу каких-то маленьких животных, они шевелятся. У них есть глаза, рты и шерсть, но это не котята и не пёсики, они все хрипят и щёлкают. Я кричу, ужас накатывается на меня. Я слышу голос матери — монотонный, нарастающий крик: «Видит! Видит! Видит!».

Я кричал на кушетке как резаный даже после того, как доктор выключил аппарат. Меня колотило, я ничего не понимал. «Шум» перед глазами не проходил. Полегчало мне после укола, который доктор дал мне в руку прямо на кушетке. Было видно, что старый физиотерапевт напуган, но присутствия духа не теряет. Когда мне более-менее полегчало, он стал расспрашивать меня о переживаниях, при этом включил диктофон. Злость навалилась на меня; я резко попрощался с ним и ушел, хлопнув дверью.

Через пять минут на улице я вновь ощутил прилив сил, такой, что затмил все прошлые разы. Я даже подумал, что не зря мучился. Затем эйфория прошла, но память о пережитом кошмаре осталась — сочное, сильное воспоминание с ощущением дежа-вю. Меня пугали даже не образы странных зверей, а сам характер этого воспоминания.

На следующий день к доктору я не пошел. Он позвонил, трубку сняла мать. После разговора она сказала мне, что аппарат сломан, и можно туда больше не ходить. Я усмехнулся: понятно, что доктор просто придумал хоть какую-то причину, чтобы оправдаться. Ночью я не спал, а смотрел телевизор в кухне. Когда мать пришла и сказала, что я должен идти спать, я вдруг спросил её про женщину и зверьков.

Если до этого момента я ещё не ощущал непоправимости своих действий, то теперь ощутил. Мать словно ударили в лицо. Она села и начала рассказывать. Говорила, что в детстве меня мучили галлюцинации, настолько страшные, что даже рассказы о них из моих уст звучали для взрослых людей невыносимо, а меня самого дважды доводили до остановки дыхания. Меня лечили у врачей и экстрасенсов, но толку не было, и мне назначили гипноз. Гипноз помог — я забыл весь пережитый инфернальный бред. Теперь она боялась, что всё вернётся вновь.

Меня не покидало ощущение, что мать мне врёт. Сказав ей, что иду курить, я вышел и стал кататься на полупустом автобусе по вечернему городу. Там, в ночном автобусе, я вспомнил страшные вещи. Я вспомнил непонятных, прозрачных существ, живущих в доме; вспомнил, как меня кормили человечиной; как мать убила отца; как к нам приходили люди из стен и уходили в пол; как мёртвый отец сидел во дворе на лавочке, как... Воспоминаний было много, одна другой страшнее, нет смысла всё перечислять. Все «аномальные» воспоминания отличались от обычных зеленоватым светом, будто на небе светило зелёное солнце. А ещё они были очень реальными, казались более настоящими, чем сама реальность...

Я не знаю, стоит ли мне снова идти к доктору. Теперь, когда эти воспоминания со мной, я не смогу спокойно жить — они словно разрывают мой разум изнутри острыми углами. Возможно, доктор сможет мне помочь — снова изменит частоту своего проклятого устройства и заставит меня забыть те неописуемые ужасы, которые я вижу, закрыв глаза. А может, очередной сеанс сделает только хуже, и я окончательно сойду с ума. Больше всего меня пугает то, что, когда я вспоминаю о своих видениях, то на меня будто находит бешенство — я дико злюсь на свою мать, на доктора, даже на своего мёртвого отца. Мне пришлось даже на время уехать из дома, чтобы не подвергать опасности жизнь своей матери. С каждым днём воспоминаний всё больше, они всё фантасмагоричнее, а моё нервное состояние всё хуже. Реальность от меня будто отдаляется. Нужно что-то делать — но я не знаю, что.
♦ одобрил friday13
7 октября 2011 г.
«Папочка, мне приснился кошмар».

Я с трудом открыл глаза и приподнялся на локтях. Часы светились багровым светом в темноте, показывая 3:23 ночи.

«Хочешь залезть к нам в кровать и рассказать мне о нём?».

«Нет, папа».

Странность ситуации заставила меня проснуться почти полностью. Я с трудом мог разглядеть бледную фигуру дочурки во тьме.

«Почему нет, крошка?».

«Потому что в моём сне, когда я рассказала тебе о нём, на кровати рядом с тобой проснулось что-то в маминой коже».

На мгновение моё сердце ушло в пятки. Я застыл, не в силах отвести взгляда от дочери.

Кто-то зашуршал одеялом за моей спиной.
♦ одобрил friday13