Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «СНЫ»

11 сентября 2013 г.
Это произошло со мной три года назад. Я стоял на остановке в наушниках, и тут внезапно перестала играть музыка. Не успел я дотянуться до кармана, чтобы снова её включить, как она снова заиграла. Но в эту секунду, пока она не играла, в ушах стрельнуло и как будто током чуть-чуть ударило. Я не особо обратил на это внимание и просто протёр наушники. Подъехал автобус, я сел в него и доехал до своей остановки. Выйдя из автобуса, я увидел на той стороне улицы мужчину с большими чёрными усами, в белом халате. Он стоял и пристально смотрел на меня. Я мельком посмотрел на него и пошёл по своим делам.

И началось. Я начал видеть этого мужика каждый день — на остановках, в метро, просто на улице. Я всегда его видел в таких ситуациях, когда просто не мог к нему подойти. В метро на встречном эскалаторе; на перроне, когда поезд уже отъезжает со станции; я подхожу к зданию университета, а он на меня из окна на втором этаже смотрит; ну и так далее. Во всех случаях я никак не мог к нему приблизиться.

Так продолжалось 11 дней. И вот я увидел его в очередной раз — ехал в трамвае, а он стоит на улице и смотрит на меня в окно. Я не вытерпел и закричал водителю:

— Остановите, мне срочно нужно выйти!

Хотя там и не было остановки, водитель остановился. Не сводя глаз с мужчины, я шёл прямо к нему. Он по-прежнему спокойно стоял и смотрел на меня. Я подошёл к нему и спросил:

— Кто ты? Чего ты от меня хочешь?

В ответ он спокойно взял меня за руку и начал говорить:

— Ну, молодец, давай теперь просыпайся.

Я не знал, что делать, и стоял в ступоре. А он продолжал:

— Просыпайся! Посмотри вокруг, разве не видишь, где ты?..

Я начал оглядываться, и вдруг словно что-то в голове щелкнуло. Я вскрикнул, дернулся и... проснулся на больничной койке.

Оказывается, на остановке меня и ещё трёх людей сбил автомобиль, и я впал в кому. Всё, что со мной происходило, было бредом травмированного мозга. А этот мужчина в белом халате, которого я постоянно видел, оказался моим врачом (кстати, в реальности прошло всего 6 дней, а не 11).

Когда я полностью пришёл в себя, я рассказал врачу об этом. Он спокойно меня выслушал и сказал, что не стоит обращать на это внимание, что из-за сотрясения мозг человека способен выдавать и не такие фокусы.

После этого прошло уже три года, и меня преследует навязчивая мысль, что я до сих пор «там». Ну или «тут», не знаю, как это объяснить.
♦ одобрил friday13
3 сентября 2013 г.
30 августа 2012 года не стало моего друга детства Витька. Нелепая смерть: его укусил шершень во время покоса, и он умер почти мгновенно от анафилактического шока. Где-то в конце декабря того года я увидела сон, настолько яркий, как будто это была явь.

Сновидение началось с того, что я находилась в квартире моей подруги Катюхи (это сестра Витька) и мы встречали гостей. По квартире разносился аромат жареного гуся, накрывали стол — в общем, готовились к какому-то банкету. Радость, веселье, смех — все было, как в то давнее время, когда мы были подростками. Я носила из кухни в зал угощение и выпивку, иногда сталкиваясь в коридоре с давно умершей бабушкой Катюхи и Витька. В конце концов, она проворчала: «Который день пьют-пьют, а все мало... Не буду мешать встрече, пойду к бабе Зое», — и ушла, хлопнув дверью.

Среди прибывших гостей самым важным был Витек. Я обратилась к нему, мол, представь своих друзей. Гостей было трое — сам Витек и две девушки, одна была очень похожа на Катюху, когда той было лет 18-20, прямо точная копия. Когда знакомились, она протянула мне руку, представившись: «Оля, Олеся». Вторая девушка, как сказал Витек, тоже была их родственницей. Наши гости разговаривали мало и на вопросы отвечали односложно.

Когда все уселись за стол, Катюха налила водку почему-то в граненые стаканы. Меня же переполняли эмоции. Не выдержав, я встала и начала:

— Витек, мы так давно тебя не видели...

— С сентября, — оборвал меня Витёк (в последний путь мы проводили его именно 1 сентября).

Я продолжила:

— Ну, давай, что ли, выпьем за встречу, за тебя...

— За живых! — громко провозгласил он.

Мы выпили и тут же снова стали наливать. Я стала спрашивать, откуда они приехали, аргументируя: «Мы во все окна смотрели, а вас не увидели». Улыбаясь, Витек рукой показал на стену, где висел ковер: «Оттуда». Я подошла к стене и приподняла ковер — под ним оказалась белая деревянная дверь. Взявшись за ручку двери, я хотела её открыть, но Витек громко сказал: «Не ходи, нельзя!». Я, не обращая внимание на предостережение, всё же начала открывать дверь, но в этот момент меня разбудил мой кот своим мяуканьем.

Позже я Катюхе рассказала про этот сон. Она очень удивилась и сказала, что девушка, которая на неё похожа, скорее всего, была их нерожденной сестрой — в начале 90-х годов у матери случился выкидыш, девочку как раз хотели назвать Олесей. А вторая девушка-родственница по внешнему описанию очень напоминала троюродную сестру Катюхи, которая утонула несколько лет назад...
метки: сны
♦ одобрил friday13
26 августа 2013 г.
С самого детства меня называли гиперактивным ребенком. Я никогда не сидел на месте, был очень любопытным, лез везде и всюду. Уложить меня спать было огромной проблемой для мамы. Я не спал не потому, что не хотел, как она думала, а потому что не мог...

Меня водили по психологам и психиатрам. Все твердили одно и то же: «Ребенку нужно внимание». К слову, о внимании. Мама работала трамвайщицей, задерживалась допоздна через день или через два — я уже плохо помню. Папа в нашей с мамой жизни появлялся редко и так же неожиданно исчезал. До семи лет мама говорила мне, что он работает в другом городе и просто не может быть с нами долгое время, так как он зарабатывает деньги, на которые мы с ней живем. Потом «добрые» люди рассказали мне, что нигде он не работает, а все это время находится в местах лишения свободы.

Как я уже писал выше, сон для меня был (и остается) большой проблемой. Меня пичкали какими-то таблетками, настойками, но ничто не могло меня избавить от кошмаров, которые преследовали меня (да, собственно, и продолжают преследовать). Все это было, сколько я себя помню. Мне снились какие-то «дяди и тети» в непонятных старинных (некоторые — даже в рваных и грязных) одеждах, с ужасными синими лицами. Они меня либо звали куда-то жестами, либо пытались мне что-то сказать, но я ничего не понимал. От страха я просыпался в холодном поту, пугая маму или дядю Васю, с которым мне приходилось ночевать, когда мама работала.

Дядя Вася был мужик крепкий, испугать его моими рассказами было невозможно, они у него вызывали смех. Он накатывал мне валерьянки, я засыпал и все повторялось снова: лица, голоса, жесты... Мама же после моих рассказов тащила меня к врачу. Тот в свою очередь вновь говорил: «Ребенку внимание нужно уделять».

Вот так я жил до десяти лет. Я уже привык к своим странностям. Примерно в 8 лет они у меня почти исчезли, или же я просто перестал обращать на них особое внимание.

Когда мне было 10 лет, мама умерла. Умирала она очень долго и мучительно, особенно последнюю неделю: у нее была опухоль мозга, которая сожрала ее за полгода. Папа к тому времени «взялся за ум» и не отходил ни на шаг ни от нее, ни от меня. Мама умерла ночью у нас на руках. Я все видел, слышал её последний вздох. Помню, как мы с отцом вышли на улицу, сели на крыльцо. Я заплакал, и тут же зарыдал и он. Когда уже приехали милиция и скорая, отец, успокоившись, зашел в дом, а меня оставил на улице, так попросил милиционер.

Я сел на скамеечку на заднем дворе, на которой по вечерам мы сидели с мамой, и просто уставился в одну точку. Не знаю, сколько я так сидел, пока краем глаза я не засек в огороде какое-то движение. Я посмотрел в ту сторону — все было тихо. Я решил пойти и посмотреть, что там. Дойдя до забора, я услышал какой-то шепот или шелест. Мне показалось, что поднялся ветер и стало очень холодно. Шепот нарастал, и все вокруг меня закружилось-завертелось. Я узнал голоса, которые не слышал уже два года. На этот раз я четко расслышал, что они мне говорили: «Отпусти ее». Кого и куда отпустить, я не понял, да это меня тогда и не интересовало. В голове у меня что-то затрещало — и все, дальше провал в памяти...

Позже я увидел их — на кладбище в день похорон. За крестами и памятниками я увидел людей, которые странно двигались. Мужчина, мальчик и женщина из моих снов двигались по направлению ко мне. Лица у них были такие, будто они в морозилке сутки просидели, и руки странные какие-то — вроде как они есть, а вроде и нет... От их созерцания меня отвлек звук молотка, забивающего гвозди в гроб. Тут я вновь вспомнил, для чего я здесь, что мамы больше нет, и перестал обращавать внимание на странное видение.

Прошло пять лет. Эти существа — я даже не знаю, как их называть — периодически приходили ко мне, но большие дозы транквилизаторов, которых мне прописывали врачи, заставляли их просто растворяться в моем сознании. Все эти пять лет я жил практически один. Папа теперь действительно работал в другом городе и приезжал раз в месяц. Я ужасно боялся оставаться один, поэтому звал дядю Васю к себе, но пару лет назад он мне сказал: «Ты уже здоровый парень, пора и одному привыкать жить». После этого, конечно, я уже не просил его ночевать со мной. Спал я днем — на уроках, на переменах, где угодно, только не дома и не ночью. Дома ночью я глотал таблетки, запивал их кофе и всю ночь смотрел какую-нибудь комедию с включенным везде светом. Отцу я боялся сказать об этом, так как слышал как-то разговор соседей — якобы он собирался меня в психушку сдать, плохой я, видите ли, совсем стал после смерти матери...

Мне исполнилось 15 лет. Папа уволился с той работы и теперь проводил со мной больше времени, но только по вечерам. Я стал вновь засыпать ночью без таблеток и прочей химии. До какого-то момента все было хорошо, как у всех людей.

Как-то в пятницу вечером папа уехал, как он сказал, на рыбалку с дядей Гришей с ночевкой. Мне очень хотелось сказать, что я не могу остаться один, или вообще просто упасть ему в ноги и зарыдать. Но я, конечно же, этого не сделал. Я прекрасно знал, что этот дядя Гриша — на самом деле тетя Рита, папина новая невеста, девушка... не знаю, как ее назвать. Он боялся мне рассказать о ней, я узнал все сам.

В 7 часов вечера папа уехал, оставив мне денег на карманные расходы. Конечно же, я пошел гулять с друзьями. Мы выпили, и очень даже немало. Где-то в первом часу ночи я пришел домой. Спать мне не хотелось, поэтому я решил посмотреть телевизор. Шел какой-то фильм про любовь — под него я и заснул. Проснулся, когда на часах было около трёх ночи, от грохота кастрюль на кухне (она у меня прямо за стеной). Ну, думаю, батя пришел, выгнала, наверное, его эта тетка. Встал с дивана и без задней мысли открыл дверь на кухню.

То, что я увидел дальше, заставило меня не просто остолбенеть, но и чуть не обделаться. За столом сидел мужчина — все тот же, из моих снов или видений (теперь уже и не знаю, как их называть). Напротив него сидел мальчик примерно моего возраста, а та тетка ворочала кастрюлю со щами на плите. Лица были все те же, и теперь я разглядел их подробно. Мужик был высокий, худой, один глаз у него то ли вывалился, то ли его вырвали, второй глаз, как говорится, вышел из орбит. Кусок щеки свалился прямо на моих глазах на пол. Я чуть не свалился вслед за ним. Мальчик выглядел более-менее приемлемо, если в такой ситуации вообще можно употребить это слово. Он только хрипел, клокотал, и у него изо рта вытекала кровь — такое впечатление, будто он пытался выплюнуть свои кишки. Тетку я не успел разглядеть — единственное, что я увидел, это топор, торчащий из ее спины, и как червяки ползали по её рукам.

Вся компания отвлеклась от своих дел и устремила взор на меня. Я ничего не придумал лучше, как захлопнуть дверь кухни и подпереть ее своим телом. Гости в моей кухне, видимо, решили со мной поздороваться, но мне этого не очень хотелось, о чем в нецензурном варианте я им и крикнул через дверь. Мне ответили сильным ударом в дверь, от которого я чуть не отлетел. Я схватил стул, быстро подпер им дверь и тут же взялся за диван. Забарикадировавшись, я сел на пол и начал соображать, что делать. Может, таблеток дернуть? А вдруг еще хуже станет? Может, спросить, чего им надо-то?..

Мои мысли оборвал звон бьющегося стекла. Осколки сыпались мне чуть ли не на голову. Я отпрыгнул, как ошпаренный. Снова возникли из ниоткуда ветер и тот самый шепот-шелест. Люди за дверью пытались ее выломать, при этом бормоча что-то на незнакомом языке. Я закрыл уши руками, закрыл глаза и во весь голос крикнул:

— Чего вам надо? Что вы хотите? Кто вы?

Чье-то холодное прикосновение к моей голове заставило меня открыть глаза.

Рядом со мной сидела моя мама и гладила меня по голове. И при этом приговаривала знакомым жутким шепотом:

— Отпусти его...

Отскочив от нее в другой конец комнаты, я возопил:

— Кого — его?!

Мне ответила не мама, а шепот откуда-то из-за окна:

— Ты знаешь...

Стоило мне отвлечься на окно, как мама исчезла. Люди в кухне тоже вроде угомонились. Тут уж я не выдержал и принял решение убежать на улицу, но почему-то не через дверь, а через окно.

Оказавшись на улице,я услышал знакомый скрип тормозов — папа приехал! Я выбежал за забор, но никакой машины там не было. Меня опять окружил зловещий шепот: «Отпусти его ,отпусти его...». У меня закружилась голова, мне стало душно, рвотные массы уже подкатывали к горлу, в висках стучало. «Отпусти его, отпусти его...» — все громче и громче, почти рядом. Было такое впечатление, что я ощущал дыхание человека, который это шептал.

В глазах у меня потемнело. Ноги стали ватными. Я упал на землю, закрыл руками голову и зарыдал, как маленькое дите. Другого варианта я уже не видел. Я не знал, чего они от меня хотят. И вообще, кто — они? Наверное, я и правда псих, и мне нужно лечиться, соседи не зря говорили...

Кто-то схватил меня за ногу и поволок по земле быстрым темпом. Я ударился головой о булыжник и потерял сознание. На тот момент мне казалось, что я умираю. Передо мной в сумеречном состоянии сознания предстал образ матери, которая тянула отца за руку, звала его куда-то, но тот сопротивлялся и явно никуда не хотел идти.

— Отпусти меня! — кричал отец с явной злобой.

— Это он тебя не отпускает, — кивая в мою сторону, говорила мама...

Очнулся я у себя дома на диване с пультом в руках. Телевизор все еще работал. На улице было светло.

— Ты что тут творил?! — услышал я голос отца в кухне. — Витя! Иди сюда, быстро!

Я тут же вскочил с дивана и побежал к отцу, чтобы рассказать ему про ночные приключения, но он мне показал на лежащий около плиты топор и спросил:

— Ты что тут, рубить кого-то собрался? И почему окно разбитое? А второе окно вообще открыто настежь, и калитка нараспашку... И ботинки твои знаешь где?

— Где? — промямлил я.

— На улице валяются! А щи зачем по кухне разлил? Что тут за табор у тебя плясал всю ночь?!

— Эмм... — я даже не знал, что сказать.

— Я чуть девку не сбил сегодня ночью! — чуть успокоившись, начал мне рассказывать отец, тоже, видимо, перепуганный.

— Как?

— Ехал спокойно, гляжу — девка какая-то на дорогу выбежала, ну я руль вбок побыстрее, а дело-то на мосту было. В общем, меня спасло то, что ночью машин не было на встречке, да и тормоза я недавно поменял. Иначе бы ты вообще сиротой остался...

Я не стал дальше ничего спрашивать. Все было мне уже ясно. Я кинулся отцу на шею и зарыдал, как рыдал в последний раз на маминых похоронах.
♦ одобрил friday13
10 августа 2013 г.
Первоисточник: jutkoe.ru

Когда мне было три года, мои родители развелись и разъехались. Почти все время я жила с мамой, поскольку мы жили рядом со школой. Мой отец купил дом на окраине города рядом с лесом. Меня и двух моих младших братьев отец забирал туда отдыхать каждые вторые выходные.

Каждую ночь в этом доме мне снился один сон. Я была на карнавале, где было еще много детей — мы ели конфеты, леденцы, шоколад, сладкую вату... Там я познакомилась с девочкой Рустиной.

У Рустины была бледная кожа, темно-зеленые глаза, ее черные прямые волосы были всегда сплетены в две косички. Она всегда была одета в синие или белые платья в клетку, и на ней была блестящая серебряная брошь. На вид ей было 12 лет.

Она относилась ко мне как к младшей сестре. Если я съедала слишком много конфет, она ругала меня и говорила, что это не понравится папе. Дома у меня была маленькая тряпичная кукла Мари-Анн с белокурыми локонами, в лиловом платье — я всегда ложилась спать с ней. Рустина во сне носила её повсюду с нами.

Во сне мы обычно катались на колесе обозрения. Я начинала плакать, потому что боялась высоты. Но Рустина обнимала меня и говорила, чтобы я закрыла глаза. После поездки она брала меня за руку и приводила на американские горки — там мы садились на последний ряд сидений, изолированный от всех. Все шумы, смех, крики, вопли — все это исчезало. Рустина, улыбаясь, поворачивалась ко мне, причесывала мне волосы назад, доставала белую лилию и вставляла ее мне за ухо. Затем она передавала мне Мари-Анн. И я просыпалась в поту, сжимая куклу.

Так это продолжалось, пока не наступил мой седьмой день рождения. Ночью во сне всё опять повторилось, но в тот раз Рустина начала плакать и сказала, что я стала слишком взрослая. Я ни разу не видела ее такой расстроенной и тоже начала плакать вместе с ней.

Рустина сказала, что собирается оставить себе Мари-Анн в память обо мне, а потом сняла свою брошь и приколола на мое платье. Затем она улыбнулась мне и помахала рукой на прощание.

Я проснулась. Было утро, в отличие от предыдущих разов, когда я просыпалась ночью. Мари-Анн исчезла — я никогда ее не видела с тех пор. Брошь была у меня в руке. Я её до сих пор храню в коробке вместе с другими безделушками.

С годами я совершенно забыла о Рустине. Но недавно мой отец снова женился, и у него появилась дочь, моя младшая сестра. Когда я на днях нянчилась с ней, она вдруг начала петь: «Рустина, Рустина, Рустина...». Излишне говорить, что сейчас я чувствую себя неуютно.
♦ одобрил friday13
10 августа 2013 г.
Первоисточник: jutkoe.ru

Было мне тогда семь лет. Моя семья получила долгожданную квартиру и очень скоро перебралась туда жить. Дом был новый, кирпичный — просто загляденье. Во дворе — новенькая детская площадка с кучей всевозможных горок и каруселей. А за домом — пустырь, который еще не успели ничем застроить. Посреди пустыря красовался огромный куст сирени. Когда мы с другими ребятишками затевали игру в прятки, его пушистые ветки непременно становились для кого-нибудь из нас укрытием.

Через два месяца после переезда я заболела. Высокую температуру никак не удавалось сбить, тело покрылось сыпью, днями и ночами меня душил кашель, буквально не позволяющий нормально дышать. Врачи долго не могли понять, в чем дело. В конце концов, сошлись на том, что это, очевидно, сильная аллергическая реакция, но на что, определить опять же затруднялись.

Однажды ночью я проснулась оттого, что все тело бил сильный озноб. Хотела позвать маму, но ужасающий кашель не дал мне сделать этого. Спустив ватные ноги с кровати, я хотела пойти к родителям, но не успела сделать и двух шагов, как перед глазами все закрутилось и поплыло...

... А дальше был необычный сон. Я очутилась на том самом пустыре с кустом сирени посередине. Пейзаж был знакомым, но в то же время крайне странным. Он напоминал не цветную кинокартину: все вокруг было в каком-то бело-сером цвете. Возле сирени стоял мальчик. Сейчас, когда прошло уже довольно много лет, мне сложно в деталях вспомнить его внешность. Помню лишь, что на тот момент он показался мне моим ровесником или чуть младше. Он не был мне знаком, но я отчего-то без опаски подошла к нему. И тут между нами состоялся довольно странный диалог:

— Зачем болеешь? — серьезно спросил он у меня.

— Не знаю… — растерялась я. — Болею, и все…

— Скоро не будешь. Вот море увидишь, и не будешь.

— Какое еще море? — я неожиданно осмелела. — Ты-то откуда знаешь?

— Я все знаю. И про Валю, и про Витю…

— Валя, Витя… А кто это? Я не знаю таких.

— Узнаешь. С Валей-то скоро познакомишься. А с Витей… с Витей потом, когда петь будешь…

Я даже не знала, что ответить этому странному мальчику. У меня в знакомых не было никаких Вити и Вали, моря я никогда в жизни не видела, да и поводов петь у меня тем более не было.

— Ты кто? — испуганно спросила я.

Мальчишка внимательно посмотрел на меня и вместо ответа вдруг ткнул пальцем в сиреневый куст и сказал:

— Вот здесь я живу!

Тут я проснулась и увидела вместо своей комнаты совершенно незнакомое помещение. Это была больничная палата. Как оказалось, в ту ночь мне стало совсем плохо, и только вовремя приехавшая «скорая» помогла вернуть меня к жизни. Пролежала я в больнице около месяца, а когда выписалась, от соседей случайно узнала страшную новость: на следующий день после моего приступа в тех самых зарослях сирени нашли полиэтиленовый пакет, а в нем — мертвого мальчика примерно двух-трех месяцев от роду...

Я и сейчас частенько вспоминаю тот странный сон. Бог знает, совпадение или нет, но со временем я поняла смысл всего, что сказал тот странный мальчишка… Врачи посчитали, что моему выздоровлению будет способствовать смена климата, и родители на все сбережения купили небольшой домик в южном городке у моря. Мера оказалась действенной: я и правда бешеными темпами пошла на поправку.

Через год после переезда у меня родилась младшая сестренка, которую назвали Валентиной. В третьем классе мама повела меня на прослушивание в музыкальную школу, и меня взяли туда без экзаменов, усмотрев способности. А многими годами позже я, уже учась в консерватории в другом городе, приехала к родителям на каникулы. Встретила знакомых музыкантов, и они попросили меня попеть с ними в одном из местных ресторанчиков, поскольку их вокалистка слегла с ангиной. Во время одного из выступлений ко мне подошел знакомиться высокий молодой человек. Теперь это мой муж. А зовут его Витя.
♦ одобрил friday13
Недавно мне приснился странный и очень мистический сон. По всей видимости, он был очень длинный, но я помню его лишь с того момента, когда я оказался в странной местности, названной мною «Памятной дорожкой». Там было очень светло, причём свет этот был золотой. Вокруг был туман. Через некоторое время появилась дорожка. Я почему-то почувствовал, что мне надо туда, что в конце этой дорожки есть что-то важное. Я пошёл вперёд. Со временем из тумана выплыла комната, в которой я увидел новорождённого на руках родителей. Потом я увидел кроватку, в которой лежит этот ребёнок... Стоп! Как всё знакомо... Да этот новорождённый — я! Я шёл по дорожке и тем самым блуждал по дальним уголкам своей памяти. Вот я уже учусь ходить, а вот я ем кашу... Я шёл по дорожке вперёд. Мне казалось, что всё вокруг лишь отвлекает меня от моей цели. Так я и дошёл до садика. Вот тогда я и решился свернуть с пути.

Я подошёл к единственному окну видимой части садика и увидел за ним детей из своей группы. Но они были странными. Они столпились у окна и неподвижно смотрели на меня. Вместе с ними стоял странный ребёнок, которого я не помню. Его глаза были самыми выразительными. Я подошёл к образовавшейся рядом деревянной двери в садик и попытался открыть её: она не открывалась. Тогда я решил постучаться. Садик оставался немым, а дети в окне — неподвижными. Интересно то, что я не смог увидеть, что сзади детей. Может, они... Нет. Я не должен думать, иначе я проснусь.

Я вернулся к памятной дорожке. Пройдя ещё немного, я увидел памятник быка, перевозящего соль. Но это определённо была не соль, а что-то жуткое. Я отвернулся и продолжил путь. Потом я встретил по пути тот кошмар, после которого я стал бояться бездомных собак. Мне было четыре года, я возвращался из садика домой с одним из родных (во сне я не видел, кто это). Мы стояли у лифта и заходили в него, как вдруг со ступенек сбежал гигантский ротвейлер и напрыгнул на меня. Двери лифта в то время закрывались, и псу зажало голову. Он громко лаял и рычал. Двери лифта стали открываться... Я видел это, как анимацию. Казалось, я мог подойти и остановить собаку, как-то это предотвратить. Но я шёл дальше по дорожке. Вскоре я увидел падающий снег. Туман стал рассеиваться, тускло-жёлтые тона предметов становились обычными. Темнело, но дорожка была видна. В конце концов всё вокруг, кроме дорожки, погрузилось во тьму и исчезло.

Я стал вспоминать все свои детские страхи. Казалось, что они следили за мной. Я ускорил шаг. Снег продолжал идти, но мне не было холодно. И тут я увидел в конце свет, исходящий от заснеженной деревянной избушки. Я приближался к ней. Дорожка кончалась у её порога. Я понял, что там моя цель. С каждым шагом громкость весёлой музыки из избушки нарастала. Похоже, там был праздник: люди праздновали Новый год или Рождество. Мой ускоренный шаг перерос в бег. Уже казалось, что ночные кошмары гонятся за мной. Они догоняли меня. Я их не видел, а они смотрели мне в спину. Я не хотел оборачиваться. Избушка теперь казалась пристанищем, безопасным местом — вот она, совсем близко, и вот я уже у дверей, открываю дверь...

На меня подуло могильным холодом. Внутри дома было темно и мрачно. Стены уже почти прогнили. На полу лежало много скелетов. Было ощущение, что они праздновали, но какой-то внезапный мор убил их всех разом, оставив лишь бездушные кости. Избушка была одной большой комнатой, в углу которой стоял тот самый неизвестный мальчик из садика. Он стоял и пристально смотрел на меня. На его лице не было эмоций. Осмотрев комнату, я увидел ступеньки, ведущие наверх. Моя цель определённо была наверху. Я стал медленно подниматься по скрипучим доскам. Забравшись наверх, я увидел лишь сундук. Мне надо было его открыть. Я подошёл к нему, поднял крышку и вдруг услышал тысячи криков одновременно и проснулся.

Когда я вспоминаю этот сон, я содрогаюсь. Что он значил? Может, я делал во сне что-то неправильно?..
метки: сны
♦ одобрил friday13
27 июня 2013 г.
Валерий был моим двоюродным братом. Мы одногодки, поэтому дружили и всегда находили кучу общих интересов. Но потом Валера погиб. Ушел из дома и не вернулся, а утром следующего дня его нашли в парке с пробитой головой. Сказали, смерть была мгновенной, шансов выжить не было. Позже выяснилось, что братишка случайно оказался участником уличной драки… Впрочем, какое это теперь имеет значение — ведь Валерку, нашего милого, доброго, замечательного Валерку уже не вернуть. Ему было всего девятнадцать…

Узнав о гибели брата, я примчалась к тете Жене, его маме. Та от горя была едва в сознании. Сидела, уставившись остекленевшими глазами на Валерину фотографию, и почти ничего не говорила. Но ближе к вечеру вдруг она произнесла странные слова:

— Я знала, что он умрет.

— Как так? — я бросилась к тетке. — Что ты говоришь, тетя Женя?

Рассказ, который последовал за моим вопросом, даже сейчас с трудом укладывается у меня в голове. Ниже привожу её в таком виде, в каком помню.

«В семье нас было двое — две сестры. Я младшая, Нина — старшая. Мы были совсем не похожи. Нина — черноволосая красавица, вся в маму, я же копия отца: круглолицая, полноватая, какая-то неуклюжая. Сестра занималась бальными танцами, а меня, плюшку, в студию не взяли. И даже училась Нина лучше меня. Конечно же, я завидовала сестрице всей своей детской душой. Ябедничала на нее родителям, сочиняя всевозможные небылицы, портила ее вещи… Словом, чего только, дурочка малолетняя, не придумывала!

Родители работали на фабрике в сменах, и мы с Ниной частенько оставались одни на ночь. Так случилось и в тот раз. Мне было тогда восемь лет, Нине — десять. Мы прибежали из школы, побросали портфели и отправились в лес за грибами — благо, жили на самой окраине города и лес находился буквально через дорогу. Пока шли, очень сильно поссорились, поэтому по лесу бродили молча, я впереди, Нина — немного сзади.

Вдруг я услышала позади себя крик сестры. Обернулась и увидела, что Нина лежит на земле и, кажется, не может подняться. Как выяснилось, она случайно наступила в какую-то ямку, и теперь нога болит так сильно, что не получается встать. Нина просила помочь ей добраться до дома.

Не знаю, что на меня нашло в ту секунду. Я была зла на сестру, еще не остыла обида от недавней ссоры. В какой-то момент мне показалось, что Нина просто притворяется, дабы еще больше рассердить меня. «Хватит придуриваться! — крикнула я ей. — Надо будет, сама придешь!». Сказав так, я гордо развернулась и ушла домой.

Настал вечер, дело близилось к ночи. Нина дома так и не появилась. Поначалу я думала, что сестренка просто вредничает и отсиживается где-нибудь у подружек, но вскоре начала беспокоиться. Почти всю ночь проторчала у окна, пока с работы не вернулись родители и не устроили настоящий переполох по поводу отсутствия старшей дочки. Нину вскоре нашли. В лесу. Мертвую. Как выяснилось, она действительно сломала ногу, не смогла самостоятельно подняться и замерзла той холодной осенней ночью. Отыскали ее на приличном расстоянии от того места, где я бросила ее. Должно быть, она пыталась ползти, да, видимо, не сориентировалась, в какую сторону двигаться, и оказалась еще глубже в лесной чаще. Страшно даже представить, что пережила моя бедная сестричка…

Я так и не смогла признаться, что тогда оставила Нину одну. Сказала, что мы поссорились, она убежала в лес, и с тех пор мы не виделись. Но мысль, что я стала виновницей смерти родной сестры, мучает меня до сих пор…».

— И что? — не выдержала я. — Да, это ужасно, гадко, чудовищно… Но при чем же здесь Валера?

Тетя Женя тяжело вздохнула.

— Подожди, — сказала она, — это еще не конец истории.

«Несмотря на мои постоянные угрызения совести, Нина почему-то ни разу не снилась мне. Но однажды — мне тогда было семнадцать — все же приснилась. Мы с ней шли по какой-то дороге и молчали. Она не была похожа на себя десятилетнюю, выглядела вполне взрослой девушкой, но во сне я точно знала — это моя Нина.

Первой заговорила я:

— Нин... прости меня... я не хотела... не знала...

— Да я тебя давно простила, — оборвала меня сестра, — судьба тебя и так уж наказала. Детьми наказала.

— Детьми? Какими детьми?

— Твоими. Которые будут. Ты ведь, Женя, скоро замуж выйдешь, родишь дочь, потом сына. Сын твой умрет в девятнадцать лет. Не сам, помогут. И дочь тоже умрет, но позже — на тридцать пятом году…

— Нина! Ниночка! — я уже почти плакала. — Не надо так со мной, прошу тебя!

— Это не я... Судьба у тебя такая... Я тут бессильна.

После этих слов я проснулась. На глазах были слезы…

Прошло два года. Взросление пошло мне на пользу: я вытянулась, стала довольно-таки стройной, похорошела. В студенческой компании познакомилась с твоим дядей, а еще через год вышла за него замуж. Родила дочь Юленьку, затем Валерку… О словах сестры не забывала ни на секунду, но старалась гнать от себя мысли о них. Убеждала себя, что это был всего лишь сон, и все будет хорошо. Тем более, Валера рос красивым и здоровым, занимался спортом и не общался ни с какими сомнительными людьми. Ну что может случиться с таким парнем… Случилось…».

… Со дня смерти Валеры прошло уже два года. Его сестре Юле сейчас двадцать шесть. А тетя Женя живет в постоянном страхе от мысли, что и с дочерью все случится так, как сказала ее сестра.
♦ одобрил friday13
Расскажу вам историю, которая приключилась со мной в прошлом году. Всё началось в конце весны. У меня совершенно разладились дела во всем. Я сильно болела, и муж, и родная сестра загремели в больницу, а летом умер брат от кровоизлияния. Ко всему прочему, мы страдали от катастрофического безденежья и еще многих других неприятностей. К лету вообще начались совершенно абсурдные явления: утром суп сварю — вечером протух, вечером сварю — утром в помойку. Молоко скисало за полдня. А однажды я сварила пару яиц вкрутую — думала, салат сделаю, но отложила готовку на сутки. Яйца закинула в холодильник. Так вот, друзья, когда через день я посмотрела на яйца, я увидела, что они ШЕВЕЛЯТСЯ! Я их тронула, и меня чуть не вырвало — там кишели огромные жирные опарыши. Известно, что для того, чтобы появились черви, муха должна отложить яйца. Допустим, муха все же залетела в холодильник, но как за такой малый срок мог произойти весь процесс?.. В общем, мне сказали, что сильный сглаз или порча на мне. И подсказали способ, как снять.

Забегая вперед, скажу — никогда не влезайте туда, где ничего не понимаете, тем более в дела оккультные. Мне, если коротко, надо было топать на кладбище и найти безымянную могилу. На любом кладбище есть такие — без креста, без памятника, заросшие и позабытые всеми. От меня требовалось прочесть жутковатое заклинание, встав возле могилы, и положить некое подношение. Я, как дура, пошла на наше небольшое кладбище уже с десяток лет как закрытое, все сделала, как учили, что-то положила. Начался дождь, я вся вымокла и, проклиная все на свете, поперлась домой. К слову, дома я была одна, муж уехал на рыбалку в Карелию, даже соседей не было.

У нас с соседями общий предбанник на две квартиры — мы вставили общую дверь, чтобы посторонние не бродили. Соседи были на море, я заходила к ним поливать цветы и кормить рыб. Легла спать. И снится мне до жути реалистичный сон: пришел ко мне незнакомый дед, за что-то благодарит, благодарит, потом улыбается так ехидно и говорит: «Еле тебя нашел! Но теперь буду заходить…». Я проснулась в ужасе, не знаю, почему — ведь сон был совсем не страшный...

Днем я пошла в магазин. Когда открыла первую дверь, вот тут-то и ахнула! Весь предбанник был в грязи. Грязь была и на полу, и на стенах. Но ведь никто не мог зайти!

Потом мне еще снился этот дед, но продукты перестали портиться, и дела пошли на лад. Значит, и вправду, забрал мертвец мой сглаз. Но и его посещения меня не устраивали; правда, больше он не «наследил». Позже я ходила в церковь, читала молитвы, какие надо, и все вроде прекратилось.
♦ одобрил friday13
Пенсионерка Екатерина Ивановна устроилась работать в морг, поддавшись на уговоры своего соседа, который работал там санитаром-грузчиком. Жила Екатерина Ивановна одна, мужа и детей у нее не было, а родня не очень-то ей помогала. Поэтому она могла рассчитывать только на свои силы. В ее обязанности входило: обмыть покойника из шланга, обтереть его, а затем надеть на него то, что принесли родственники. В первый и во второй день Екатерину трясло при виде мертвых тел, но ее сосед наливал ей для храбрости водки или спирта. Этого добра всегда много было.

«Не подумайте, что я пьяница, пила я немного и лишь для храбрости, — говорит Екатерина Ивановна. — И то не больше недели, а потом не так страшно стало смотреть на голые тела мертвых. И даже жалела их. Размышлять стала, прямо философ.

Смотрю, например, на парня, которому от силы лет двадцать. Лицо у него побитое, но все равно он такой молодой и красивый. Думаю, вот умер человек, а мог бы деток нарожать, вырастить их. А теперь закопают в могилу, и на том все кончится. А каково сейчас его матери? Думаю так и плачу. А сама не из шланга поливаю его, а руками обмываю, чтобы все по-человечески было. Ведь человек же он, не собака. Стала меня ко всем мертвым телам такая жалость брать, аж беда. Сосед мой говорит:

— Ну, ты прямо ненормальная. То боялась их, то теперь ревешь по ним. Вон смотри, родные-то не всегда хоронить забирают, отказ пишут. Не на что хоронить. А ты по чужим людям страдаешь.

Я ему ничего не сказала, да и что говорить, у каждого своя душа.

Однажды привезли к нам в морг девушку. Она долго пролежала никем не востребованная. И ее, как всегда в таких случаях, готовили хоронить за казенный счет. А это значит — похоронят в нестроганном ящике и голышом. Без покрывала и подушки, как попало.

Не знаю почему, но я так сильно по ней горевала, словно по родной дочке. А она такая красивая: волосы длинные, реснички пушистые, ну чисто кукла.

Ну вот я и надумала покойницу за свой счет похоронить. Пошла к начальству, а они ни в какую — не положено, и все тут. Я пригрозила им своим увольнением, без надежды, что это сработает. В общем, разрешили мне ее похоронить.

Купила я ей, голубушке, все самое красивое. Похоронила и помянула. Правда, имени мы ее не знали, она ведь была из неопознанных покойников, но думаю, что Господь всех знает.

Примерно через месяц я увидела сон, будто приходит ко мне девушка та, которую я похоронила, и зовет меня по имени. Через порог. Я приглашаю ее войти, а она ни в какую:

— Вы здесь, а я там. Мне к вам никак нельзя. Не отпетая я, меня не пускают.

Я слушаю ее и не боюсь нисколько. А она мне:

— Баба Катя, ты завтра уйди из дома на целый день и всю ночь. И обязательно забери с собой все деньги. Переночуй где-нибудь всего одну ночь.

Сказала и исчезла. Утром я встала. В этот день у меня был выходной. Собралась я и поехала к своей подруге, и все деньги взяла с собой.

Через сутки я вернулась в квартиру, а у меня все вверх дном перерыто. Искали, видимо, что-то ценное. Искали деньги, которых и не было, так как пенсия гроши, все, что было, на похороны истратила, а остаток с собой был.

Убили бы они меня, это точно. Отвела от меня гибель та, кого я, пожалев, похоронила... Я благодарна ей».
♦ одобрил friday13
24 апреля 2013 г.
В 10-м классе к нам пришёл новичок. Отец у него был военным, и парень изъездил половину России. Звали паренька Колька. Всем он сразу понравился, особенно девчонкам — смазливый брюнет высокого роста, с голубыми глазами. Так вышло, что с Колькой мы стали близкими друзьями, но ни одну девчонку он к себе близко не подпускал.

Однажды мы с ним готовились к контрольной, и я, сказав своим родителям, что заночую у одноклассницы, со всеми надеждами осталась ночевать у него. Родители его уехали куда-то, и вся квартира была в нашем распоряжении. Коля предложил мне вина из родительских запасов. Мы выпили по бокалу и немного осмелели. Я спросила, отчего он не хочет ни с кем встречаться. Колька опустил голову, помолчал, а потом сказал:

— Да ты всё равно не поверишь.

— Давай уж, говори, что бы ты ни сказал, буду на твоей стороне.

— Ну, просто мне уже лет пять снится один и тот же сон…

— И только из-за этого? — удивилась я.

— Ты не понимаешь. Этот сон ужасный, и я знаю, что, возможно, скоро умру.

— Да не неси ерунды! Никто ещё не умирал из-за сна!

— Хорошо, я расскажу тебе, только потом не говори, что я сумасшедший.

Собравшись с мыслями, Колька начал рассказывать.

— Всё началось в Подмосковье. Нам выделили военное общежитие с двумя комнатами. Мне там приснился первый сон: будто я нахожусь в светлом кабинете, вокруг сидят люди, но лиц я не вижу, и вдруг я в дверь заходит странный человек весь в чёрном, но никто не видит его. Все продолжают болтать и заниматься своими делами. Но один человек его видит, пятится назад и кричит. Никто не понимает, почему он кричит, а вошедший человек тем временем подходит к тому, кто от него пятится, и начинает душить его. В конце концов тот человек умирает, и я просыпаюсь. Подобные сны с того дня снились мне много раз, и в конце каждого из них кто-то умирал...

— Ну, а причём тут твоя смерть? — спросила я в недоумении.

— В том-то и дело, что в последний раз мне приснилось, что этот человек идёт прямо ко мне и смотрит на меня, но никто его больше не видит...

Честно говоря, я тогда подумала, что Колька немного «сдвинут» на мистике и на своих странных снах. Мы стали отдаляться, я немного его даже побаивалась, а он, наверное, чувствовал это.

Как-то раз на уроке алгебры учительница вызвала к доске нашего двоечника и вытягивала из него все его скудные знания, чтоб хоть как-то подтянуть. Был апрель, поэтому в классе открыли форточки. Я сидела с подружкой Светкой и разглядывала журнал. Вдруг дверь в класс резко распахнулась из-за сквозняка. Учительница пошла закрывать дверь, кто-то захихикал, кто-то стал шёпотом говорить подсказки стоящему у доски, а я заметила, что с Колькой что-то не так. Через несколько секунд уже весь класс смотрел на Колю: он пятился к шкафчикам с учебниками и отгораживался от чего-то руками, лицо его стало бледным, в глазах был ужас. Учительница стала кричать, чтобы он сел на место, и тут Колька начал оседать на пол, закатив глаза. Девчонки закричали, кто-то побежал в медпункт, а я, вспоминая некогда рассказанные им сны, не могла пошевелиться от страха. В голове пронеслось: «Может, он всё-таки решил меня одурачить?». Но Коля лежал уже без движения. Его унесли в медпункт, а потом приехала скорая.

На следующий день нам сообщили, что Кольки уже нет в живых. То, что со мной происходило, словами не описать. Чувства, начиная от стыда и страха и заканчивая запоздало вспыхнувшей любовью к Коле, одолевали меня очень долго. Мать водила меня к психологам, я пила сильные успокоительные. А однажды мне приснился сам Колька, который улыбнулся мне и сказал, что всё отлично, так и должно было быть. После этого мне стало легче.

Что это было, я так и не поняла. Что за таинственный человек был в снах Кольки, почему так странно умер мой друг в таком юном возрасте?..
♦ одобрил friday13