Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «РАЗМЫШЛЕНИЯ И ТЕОРИИ»

20 апреля 2016 г.
Первоисточник: mrakopedia.ru

Двадцать лет назад случилось худшее, что было в моей жизни. Тогда мне было шестнадцать лет, и я жил в Кливленде, Огайо. Стояла ранняя осень, когда листья начинают желтеть, а воздух холодать, намекая на предстоящие через пару месяцев морозы. Занятия только начались, но прошло чуть меньше месяца, и радость встречи с друзьями сменило осознание того, что мы — пленники места, в котором нас хотят как можно больше загрузить работой. Понятное дело, мы с друзьями хотели как-то отвлечься и вспомнить о беззаботных летних днях.

Незадолго до этого один мой друг, с которым я работал в Макдональдсе, научил меня отключаться при помощи ассистента. Делалось это примерно так: один человек делал десять глубоких вздохов и на десятом закрывал глаза, задержав дыхание и скрестив руки над сердцем. Потом ассистент обхватывал его сзади и крепко прижимал руки к груди. Через несколько секунд задержавший дыхание терял сознание. Ассистенту оставалось только не дать тебе упасть и разбить череп об асфальт. Эффект длился всего одну-две секунды, мы же не отправляли друг друга в кому. Но казалось, что ты пробыл без сознания несколько часов, а потом возникало такое чувство, когда ты не знаешь, где ты и что ты делаешь. Это было круто.

Знаю, некоторые из вас скажут: «Вы что, дебилы?» Да, возможно, каждый раз мы убивали по миллиону клеток мозга, и, может быть, от этого пострадала моя память. Но для скучающих подростков это была чертовски классная идея. Это все равно, как если бы тебя вырубили, только без боли от удара по морде. Я бы посоветовал вам самим попробовать это занятие, но после того, что случилось, я никому его не рекомендую.

У этого занятия был один интересный побочный эффект, который нас больше всего привлекал. Когда ты отключаешься, ты видишь яркие, осознанные сны, врезающиеся в память. Мы были хорошие ребята и никогда не пробовали наркотики, так что для нас это было чем-то вроде ЛСД для бедных. Обычно эти видения были как-то связаны с тем, на что ты смотришь перед потерей сознания. Так, например, один раз мне приснилось, что я взбираюсь на гору. Совсем как в Гималаях, только там были перила. Откуда на такой высоте взяться перилам? Когда я пришел в себя и вспомнил, где я, я понял, что я смотрел на лестницу в доме у моей девушки. В другой раз мне явился Фред Флинтстоун. Он улыбался, стоя у стены с логотипом рекламы против наркотиков. Я очнулся и увидел, что перед тем, как я ушел в страну снов, передо мной стоял мой друг Бретт, и у него на майке был тот самый логотип. А вот откуда взялся Фред Флинтстоун, я даже не представляю.

Обычно видения были банальными. Так было до того дня.

Как я говорил, занятия длились уже месяц и успели порядком надоесть. Однажды в субботу мы тусовались на поле, неподалеку от опор линий электропередачи. Некоторые из нас сидели на стальных балках одной из башен. Мой друг Майк залез на второй уровень балок, чтобы спрыгнуть на землю с трехметровой высоты. По-моему, это была глупость, но это все-таки мне нравилось лишать себя сознания, устраивая своему мозгу кислородное голодание.

Для октября день был теплый, но небо темнело, а у нас это обычно означает, что скоро польет ледяной дождь. Воздух был и так сырой и тяжелый, и в воздухе звучало тихое жужжание высоковольтных проводов.

Уж я точно не хотел провести последние минуты приятного субботнего вечера, глядя, как какой-то придурок прыгает с высоковольтной башни, жалуется, что у него «ноженьки болят», а потом снова лезет наверх.

— Эй, давайте повырубаемся, — сказал я. К тому времени это было уже не так интересно, как ранним летом, когда мы только открыли для себя это занятие, но оно было всяко лучше, чем то, что мы делали. Винс был согласен, Ричард тоже, а Майк — парень, который прыгал с башни — спросил:

— Что за херню ты несешь?

— Ты что, ни разу не отключался? — спросил Винс.

— Нет, — ответил Майк. Он все лето провел дома с мамой и не знал, какими интересными вещами мы занимались.

— Попробуй, чувак. Смотри, мы тебя сейчас научим.

Винс и я слезли с башни, встали на траву, и я сделал привычные десять вдохов. Я закрыл глаза, и задержал дыхание так сильно, что если бы глаза не были закрыты, они бы, наверно, выскочили из глазниц. Потом мой друг прижал мои руки к груди. Вдруг я увидел гигантского омара, который взобрался на вершину клетки, а я был на дне океана, и у меня прямо под ногами росли водоросли.

— Что ты видел, чувак? — спросили Винс и Ричард, когда я очнулся. У меня ужасно болел затылок.

— Блядь, ты что, уронил меня? — я не очень тяжелый, но Винс был слабоват. Он стоял рядом с виноватым видом на лице, а Ричард сказал мне, что так и случилось. Потом он снова спросил, что мне приснилось.

Я потер затылок и сказал, что видел омара. Он оторвал Винсу голову своей клешней.

Я повернулся к Майку, сидевшему на стальной балке, и сказал:

— Видишь, как круто.

— Ну и что. Я не доверю вам делать со мной такую фигню.

— Давай, попробуй. Это не опаснее, чем то, что ты сейчас делаешь. Обещаю, я не уроню тебя, как эта сука.

Майк зажмурился, решая, стоит ли это удовольствие такого риска. Потом он в последний раз спрыгнул, встал на ноги и сказал: — Ладно, но только один раз.

Если бы только он еще немного подумал или просто отказался.

Он повторил десять глубоких вздохов. Я был ассистентом Майка и следил, чтобы он не упал. Майк задержал дыхание, и я помог ему переместиться в другой мир. Это одна из тех вещей, о которых я больше всего жалею. Были девушки, с которыми я должен был попробовать завязать отношения, уроки, которым я должен был уделять побольше внимания, но больше всего я сожалею о том, что я отключил Майка.

Я почувствовал на себе его мертвый груз. Майк был крупным парнем, но я постарался аккуратно его уложить, чтоб он не ударился головой, как я. Стоило мне только уложить Майка на траву, он тут же пришел в себя.

Он очнулся с криком.

— Блядь! Уйдите! Уйдите! — кричал Майк, вскочив на ноги и размахивая руками над головой. Мы все отскочили, напуганные его безумием так, что чуть не наложили в штаны.

Через пять секунд, вдвое больше обычного времени, за которое человек осознает, где он, и кто он, Майк успокоился. Он стоял и тяжело дышал, оперевшись об угол башни. Еще чудо, что в таком состоянии он не врезался в опору и не вырубился по-настоящему. Но Майк просто стоял, согнув спину, а потом упал на колени. Стоя спиной к нам, он тряс руками и что-то бормотал.

— Охренеть, — сказал Винс. — Что ты видел? — но Майк не отвечал. Мы медленно подошли к нему и услышали тихое всхлипывание. Обычно в нашей мужской компании это преступление каралось смертью, но тогда мы не сказали ни слова. Я прикоснулся к его плечу. Но стоило мне к нему притронуться, как Майк закричал, вскочил на ноги и прижался спиной к углу башни. Он смотрел на нас с таким ужасом в глазах, как будто мы были демонами из ада.

Даже если хотя бы на пару секунд я подумал, что Майк над нами прикалывается, от этого взгляда у меня пропали все сомнения. После этого, а еще после того, что случилось потом.

Никто из нас ничего не сказал. Через десять минут Майк успокоился, и Ричард смог поднять его на ноги и отвести домой. Как я и подозревал, через несколько минут резко похолодало, и хлынул дождь. Я сказал Винсу, что пойду домой, и что мы встретимся завтра. По вечерам в дождливые дни мы обычно играли на моей приставке, но Винс возражать не стал. Наверно, ему, как и мне, надо было побыть одному и подумать о том, какую ужасную вещь мы сделали с нашим другом.

На следующий день я пришел узнать, как дела у Майка, но они с отцом куда-то ушли на весь день. Потом я спрашивал у него, где они были, но Майк ничего не ответил. Думаю, его водили к психиатру, потому что во время нашей следующей встречи Майку было значительно лучше, хотя он был все еще немного не в себе. Наверно, ему дали какое-нибудь лекарство, но я точно не знаю. За последующие четыре дня Майк не сказал ни слова о том, что с ним случилось. Мы просто болтали о всяких глупых, неважных вещах. Девчонки, которые нам нравились, уроки, которые мы ненавидели. Сейчас я жалею, что мы ничего не сказали Майку, да я и не уверен, что ему можно было как-то помочь. Мы не знали, с чем мы имели дело, я и сейчас не знаю. Но мы избегали как чумы разговоров о субботнем происшествии, как и об отключении вообще.

Только в следующую субботу Майк заговорил о том, что с ним случилось.

Мы шли по тихой улице нашего района в сторону деревянного моста через ручей. Я говорил об одной классной девчонке из другого класса, а Майк брел, опустив взгляд и спрятав руки в карманы. Вдруг без всякой причины он сказал:

— Недолго мне осталось.

— Чего?

— Сегодня ночью они придут за мной, и на этот раз мне от них не избавиться.

— О чем это ты? Кто придет сегодня ночью?

— Руки и голоса.

В этот момент я уже ничего не понимал. У меня участилось дыхание, а Майк так спокойно говорил об ужасе, который я не мог даже представить. Но я никогда не забуду этот разговор. Он запечатлелся у меня в голове, как десять заповедей.

Я несколько раз запнулся, прежде чем, наконец, сказал:

— Какие руки?

— Ночью я смотрел в окно, потом вдруг все почернело, и в стекло уперлись десятки, сотни рук.

— И что ты сделал?

— Я их отталкивал. Всю ночь. Но я устал. Я больше не смогу с ними бороться. А голоса говорили, что я должен их впустить. Детские голоса и детские руки, — Майк перешел на шепот, но я понял, что он еле сдерживает страх. — Иногда я вижу их лица, — сказал он дрожащим голосом.

Мы подошли к его дому. Майк остановился и посмотрел на меня.

— Передай Винсу, что он может взять мою приставку, — сказал он. — У него такой нет. Ричард может взять мои диски. Я знаю, что вы не любите рэп, а вот он его обожает.

Я хотел что-то сказать, но Майк повернулся и пошел домой. Он зашел внутрь и закрыл дверь. Как же я жалею, что не подошел к двери и не постучал. Надо было сказать, что я могу остаться на ночь. Но нам было по шестнадцать лет, а в этом возрасте парни так не делают. Так что я пошел домой. Я даже не открыл дверь Винсу, когда он ко мне пришел. Когда я лег в постель, я долго не мог заснуть, прислушивался к каждому скрипу и шороху, ожидая услышать детские голоса. Обычно я сплю с открытыми шторами, но в ту ночь я плотно закрыл их.

На следующий день мы узнали, что кто-то ворвался к Майку домой. У его дома стояла полицейская машина. Позже мои худшие страхи подтвердились: я узнал, что неизвестные проникли через окно в спальню Майка. Он исчез, это все, что нам сказали. Полицейские задали нам троим кучу вопросов, потом нас стали расспрашивать люди из центра пропавших детей. Я знаю, что я выглядел виновным, и когда я сказал, что не знаю, что случилось, я говорил полуправду. Полиция искала какого-то извращенца, который похитил Майка. Так что, сколько бы меня ни допрашивали, мне было нечего сказать, и полицейские сдались. Майк был на каждой коробке с молоком, его показывали по телевизору, но это дело так и осталось нераскрытым.

Когда все закончилось, я пошел за информацией в библиотеку. Я мало что нашел. По-моему, ближе всего к правде было то, что я прочитал в учебнике по мировой истории. Оказывается, египетские жрецы запирали себя в гробы до тех пор, пока там не заканчивался кислород. Потом их приводили в чувство, чтобы они могли рассказать, что они видели в потустороннем мире. Мне кажется, что то ли из-за электричества в воздухе, то ли из-за погоды Майк оказался намного глубже, чем заходили мы. Возможно, он испытал то же, что и те жрецы. Но Винс отключил и меня, причем в том же месте, где и я Майка. Может быть, он был более восприимчив к зову потустороннего мира? Или удар головой об землю каким-то образом вырвал меня из этого состояния? Не знаю, и, наверное, не узнаю никогда, но от воспоминаний об этом случае меня до сих пор бросает в дрожь.
♦ одобрила Инна
11 апреля 2016 г.
Автор: Иван Андрощук

1

Комиссар Дежá устроился в кресле, прикурил от догорающей сигары новую, окурок затушил в пепельнице и развернул верхнюю из лежавших перед ним газет. Первое, на что упал взгляд комиссара, был его собственный портрет, размещённый в центре полосы и занимавший добрую четверть площади. Под портретом, соединённое с ним траурной рамкой, размещалось крохотное сообщение, набранное крупным шрифтом:

«ЧУДОВИЩНОЕ УБИЙСТВО!

Сегодня около четырёх утра в северных кварталах города, на улице Птижан, был убит комиссар уголовной полиции Омар Дежа. Преступники пожелали остаться неизвестными. Расследование поручено инспектору полиции Тристану Милорду. «В лице комиссара общество понесло невосполнимую утрату, но возмездие неизбежно. Убийцы господина Дежа жестоко пожалеют о содеянном», — сказал инспектор нашему корреспонденту. Следите за нашими сообщениями».

Дежа встал, машинально заглянул в зеркало, через которое в обычное время наблюдал реакцию подозреваемых, затем заглянул в комнату инспекторов. Несколько раз глубоко затянулся, набрал номер служебной машины. Инспектор подошёл через минуту.

— Милорд? Это Дежа. Что там стряслось?

Ответ последовал ещё через четверть минуты — знакомый голос был окаймлен трауром:

— Перестаньте паясничать. Дежа мёртв, — сказал Милорд и положил трубку.

Дело принимало серьезный оборот.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Инна
29 февраля 2016 г.
Первоисточник: lleo.me

Автор: Леонид Каганов

Очень просто, — ответил протоиерей, нахально подмигивая, — дело в том, что смерти предшествует короткое помешательство. Ведь идея смерти непереносима.

В.Пелевин «Колдун Игнат и люди»

Даша стояла двадцать минут на платформе монорельса, распахнутой всем ветрам. Моросил отвратительный полуснег-полудождь, и, конечно, его со всех сторон задувало под бетонный козырек. Особенно мерзли голые ноги. Вагоны приползали и уползали каждую минуту, пассажиры вываливались толпой и давились у эскалаторов. Валерик все не появлялся, и мобик у него был отключен. Может, конечно, его на заводе задержали после смены, но тогда мог бы и позвонить. Даша бы давно плюнула и ушла, но нужен был подарок для Пашки и мясо. Поэтому она ждала, переминалась с ноги на ногу, мерзла и куталась в плащ. Уже дважды к ней подходили какие-то типы и пытались познакомиться, но Даша посылала их к черту. И когда совсем уже собралась уйти, появился Валерик. Вид у него был виноватый, но глаза горели. Успел уже набраться, что ли?

— Дашка, прости, — буркнул он. — Давно ждешь?

Водкой вроде не пахло. Наверно, надо было дать ему пощечину, но Даша так была рада, что он наконец появился, и можно уйти наконец с этой промороженной площадки, что ничего не сказала. Повернулась и пошла. Валерик затопал следом.

— Неудачный день, — бубнил он ей в ухо, а толпа прижимала его к дашиной спине. — У начальника цеха отпросился пораньше, поехал домой, ну это, переодеться. Из дому вышел — кредитку забыл. Хорошо вспомнил вовремя. За кредиткой вернулся, дверь запер — слышу, Батон дисплей включил. Ты в курсе, что это животное повадилось на пульте спать? Ну я снова открыл квартиру и, раз, такой, ботинком ему по морде, чтоб знал. Глянул на экран — а по дисплею показывают...

Загромыхал и завыл очередной вагон, платформа затряслась под ногами, и на некоторое время голос Валерика потонул в шуме. Новый поток людей прижал его к дашиной спине еще плотнее.

— ...и все там в шоке, короче, — снова донесся голос Валерика, когда вагон умчался. — Я сам в шоке был, думал шутка такая! Нет, ты прикинь! Двадцать первый век, вообще убиться. Стыдно за Россию. У нас смертная казнь отменена, ты не в курсе?

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Инна
12 февраля 2016 г.
Автор: Роберт Шекли

Они жили в этом районе всего неделю, и это было их первое приглашение в гости. Они пришли ровно в половине девятого. Кармайклы их явно ждали, потому что свет на веранде горел, входная дверь была слегка приоткрыта, а из окон гостиной бил яркий свет.

— Ну, как я смотрюсь? — спросила перед дверью Филис. — Пробор прямой, укладка не сбилась?

— Ты просто явление в красной шляпке, — заверил ее муж. — Только не испорть весь эффект, когда будешь ходить тузами. — Она скорчила ему гримаску и позвонила. Внутри негромко прозвучал звонок.

Пока они ждали, Мэллен поправил галстук и на микроскопическое расстояние вытянул из нагрудного кармана пиджака платочек.

— Должно быть, готовят джин в подвале, — сказал он жене. — Позвонить еще?

— Нет... подожди немного. — Они выждали, и он позвонил опять. Снова послышался звонок.

— Очень странно, — сказала Филис через пару минут. — Приглашение было на сегодня, верно? — Муж кивнул. Весна была теплой, и Кармайклы распахнули окна. Сквозь жалюзи они видели подготовленный для бриджа стол, придвинутые к нему стулья, тарелки со сладостями. Все было готово, но никто не подходил к двери.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Инна
10 января 2016 г.
Автор: Екатерина Коныгина

Продолжение истории «Матрешка».

--------------------

Джингл пришёл ко мне вечером и положил на стол сильно бэушную игровую приставку.

— Да, это она, — сказал он и включил её. Затем нажал несколько кнопок, отчего экран замерцал, а динамики проиграли начало мелодии из «Секретных материалов». И вдруг на экране появился текст — как на читалке планшета.

Джингл поймал мой удивлённый взгляд и пожал плечами:

— Понятия не имею, как он это сделал. То есть, сделать можно, но не в тех условиях. В ней нет ни виртуальной клавиатуры, ни блютуса, ни вай-фая. Порт, конечно, есть, но, опять же, потребуется устройство с кабелем, а его вроде как не было. Да и кто бы ему кабель дал? Интересная задачка, сам уже голову сломал... Но суть не в этом, ты почитай, впечатляет. Листать стрелкой вниз на джойстике.

Текст, действительно, впечатлял:

«Джи, я знаю, ты это прочитаешь. Уже читаешь, вот прямо сейчас.

Упс, уже не ты. Ладно, не важно.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Инна
2 января 2016 г.
Автор: Екатерина Коныгина

Нео был хакером. Да-да, как тот самый, из «Матрицы». И прозвище получил именно по аналогии с героем Киану Ривза — поскольку искренне полагал, что наблюдаемая реальность иллюзорна и представляет собой что-то вроде той самой Матрицы. Точнее, он считал, что все мы — персонажи некой сверх-компьютерной супер-игры, этакие аватары, в которые играют наши настоящие «Я». И хотел из этой игры вырваться.

Однако ни красных, ни синих пилюль ему никто не предлагал. А суицид (да и вообще банальную смерть) Нео за выход не признавал: был уверен, что после смерти происходит всего лишь перезагрузка. Просто меняется аватар и его роль, игра же как таковая не прекращается.

Поэтому он искал другие пути. Ну там, осознанные сновидения, психоактивные вещества и всё такое. Ну и доискался — сначала кома, потом психушка.

Нео не был моим другом. Даже знакомы мы были очень шапочно. Но вот один из моих настоящих друзей, Джингл, знал Нео хорошо. И регулярно посещал его в психиатрической лечебнице, куда тот в конце концов загремел — в основном, приносил ему нормальную еду, ибо кормили там скверно.

После одного такого посещения Джингл пришёл очень задумчивым и рассказал следующее.

Нео, обычно молчаливый и подавленный, неожиданно разговорился.

— Думаешь, я не могу отсюда сбежать? — спросил он Джингла, принимая от него очередную передачу. — Да легко! Я вообще откуда угодно могу сбежать. Теперь уже могу. Всё у меня получилось... почти всё.

— Что именно? — из вежливости поинтересовался Джингл, который знал, что проблемы у Нео существенные и что он сидит на сильнодействующих лекарствах, без которых теряет над собой контроль.

— Выйти из игры, ненадолго. Поставить на паузу. Поэтому и сбежать могу откуда угодно. Проблема в другом — бежать-то и некуда, понимаешь? Вот я и не бегу.

Придвинулся к Джинглу и быстро зашептал:

— Зачем люди играют в игры? Ну вот зачем?.. А я тебе скажу. Плохо им в своей унылой реальности, отвлечься хочется, позабыться. Хреново им. Потому и уходят в игры, эскаписты несчастные... А теперь представь, какой должна быть та реальность, чтобы из неё в наш мир сбегали отвлекаться. Представил?.. Хотя нет, не сможешь. Это надо видеть.

Помолчал и добавил:

— Я вот видел. Потому и сижу здесь. Некуда нам здешним бежать, понимаешь? Не-ку-да. Только в другие игры, ещё дальше. Это не Матрица, это Матрёшка.

И кивнул на замызганную игровую приставку, с которой почти не расставался.

Не то, чтобы Джингла всё это очень впечатлило — он знал, что Нео действительно слетел с катушек. Но представить себе неожиданное пробуждение в Матрице, где нет никакого Зиона и никакого Сопротивления людей, было ему несложно — фильм-то все смотрели. А то, что произошло буквально через полчаса после его разговора с Нео, заставило Джингла отнестись ко всему услышанному от сумасшедшего хакера уже гораздо серьёзней.

Задремав в автобусе, Джингл проснулся от того, что кто-то тряс его за плечо. Открыв глаза, Джингл увидел склонившееся над собой лицо Нео. Тот выглядел ровно так же, как совсем недавно в больнице — и откуда он никак не мог переместиться к Джинглу, даже если бы каким-то чудом удрал из охраняемой лечебницы.

— Некуда бежать, не-ку-да, — сказал он Джинглу и сел позади него, уткнувшись в свою приставку. Офигевший Джингл развернулся к нему и... обнаружил, что на этом месте сидит незнакомый парень, что-то пишущий на смартфоне.

Джингл был полностью уверен, что это не являлось галлюцинацией или мимолетным сновидением на границе сна и яви. Но расспросить об этом случае самого Нео уже не получилось — тот опять впал в кому. Джинглу лишь отдали его игровую приставку — о чём сумасшедший хакер попросил персонал больницы перед тем, как окончательно выпасть из нашей реальности.
♦ одобрила Инна
15 мая 2015 г.
История произошла со мной три года назад. Я с матерью поехала в гости к тёте. Живут они с мужем в маленьком городке под Питером. На тот момент Яна (тётя) не умела водить машину, поэтому в Питер мы ездили на электричке.

И вот опять решили съездить погулять. Я проснулась раньше всех, потому как мои сборы занимают много времени. Встаю, иду в ванну, нажимаю выключатель и… свет не включается. Оказалось, что в нашем подъезде вырубилось электричество. А стояла зима, и в 7 часов утра ещё темно. Так до 8 часов света не было, а электричка должна была отъехать в 8:45. По-быстрому собравшись, когда дали свет, мы всё-таки успели. Но опять же, по дороге к станции наше такси пару раз останавливалось — глох мотор, и всё.

В общем, до города доехали, весь день прогуляли. Когда решили возвращаться домой, было уже 8 часов вечера (электричка до их станции идёт почти 3 часа). Уставшие, но довольные поехали домой. Когда мы проехали уже больше половины пути, тётя заметила, что объявляют не те станции, которые должны быть. Посмотрела на схему и поняла, что мы едем вообще не туда, в сторону Выборга.

У нас началась паника. Уже почти 10 часов вечера, темно, незнакомые места, полупустой вагон... Что делать?! Спросили у кондукторов, как нам поступить. Нам сказали, что единственный наш выход — ехать на этой же электричке до конца, потом она поедет обратно в Питер, и уже оттуда, почти в час ночи, будет наша последняя электричка. Так мы и сделали. Домой приехали почти в 3 часа ночи, тётин муж нас встретил. Мы все очень сильно устали, хотели спать, все были на нервах от всего этого.

А вот то, что мы узнали на следующий день, заставило нас даже порадоваться нашему «приключению». Оказывается, что именно в той электричке, которую мы пропустили, когда сели не туда, в пустом вагоне обокрали и убили троих (!!!) женщин! Позже преступников нашли и посадили. Но кто знает, может, весь день, начиная с утреннего отключения света, нас пытались защитить какие-то неведомые силы? Не давали нам уехать, сбивали с толку — делали всё, чтобы мы не попали в ту электричку. Ведь на месте тех женщин могли оказаться и мы…
♦ одобрил friday13
15 декабря 2014 г.
Материалы для истории, которую я хочу представить на ваш суд, я собирал несколько лет. Исходной опорой являлся услышанный в детстве рассказ моего дяди, который в 70-х — 80-х годах прошлого века работал следователем в нашем городе К***ске, расположенном в Новосибирской области. Уже будучи взрослым, я начал целенаправленно собирать сведения, которые могли бы пролить свет на неразгаданную тайну, о которой упоминал дядя: исследовал архивы и подшивки газет, расспрашивал очевидцев, знакомился с материалами старых уголовных дел, используя свои связи. Вывод, к которому я в итоге пришёл, выглядит совершенно фантастическим и нереальным, но при сопоставлении фактов это единственно возможное рациональное (насколько здесь применимо это слово) объяснение тех событий, которые имели место в нашем городе на протяжении десятилетий. Никаких фактических доказательств моей версии, конечно, нет, но всё-таки она кажется мне достаточно любопытной, чтобы я изложил её широкому кругу читателей.

------

I. ТАЙНОЕ КЛАДБИЩЕ

Изложение начну с истории, рассказанной дядей в семейном кругу в 90-х годах.

Осень 1977 года обернулась для работников следственных органов нашего городка страшным потрясением. Один из грибников, который обходил окрестные леса в поисках богатого опятами местечка, набрел на небольшую поляну километрах в пяти от городской черты, где увидел подозрительные холмики — создавалось такое ощущение, будто на поляне что-то закапывали. Бдительный гражданин обратился в милицию, и уже через день всё местное УВД стояло на ушах. Следственная бригада обнаружила в невзрачном лесном уголке настоящее тайное кладбище — под могилками по всей поляне было обнаружено 48 (!) расчлененных тел без гробов.

Это было ЧП союзного масштаба. Москва немедленно взяла дело под контроль, о находке был уведомлен сам министр Щелоков. Широкая общественность, как водится, ничего не знала — всё тут же строго засекретили. Прибывший из столицы комитет следователей высокого ранга взял расследование в свои руки, но и некоторые местные сотрудники УВД (как мой дядя) тоже имели доступ к информации. Выяснилось, что все тела голые и похоронены без особого тщания. Тела принадлежали исключительно подросткам и молодым людям — самому старшему было ориентировочно 22-25 лет. Большая часть из них были девушками, но встречались и тела мальчиков. Тела были закопаны не в один день — степень их разложения однозначно указывала на то, что могилки появлялись постепенно в течение почти десяти лет. Самая свежая могила (которая и привлекла внимание грибника) была выкопана не раньше, чем полгода назад.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрил friday13
Первоисточник: geo.web.ru

Автор: Владимир Мальцев

Отрывок из романа Владимира Мальцева «О том, что сильнее нас»:

------

Наконец — наступило утро выхода в Олимпийскую. На этот раз оно пришлось не на последний день экспедиции, а на предпоследний. Бродила где-то подспудно мыслишка, что маловато будет одного дня. Раз уж такие препоны были, наверное, много интересного ожидается. Глупо. Если уж кому захочется показать многое, так одного дня на то всегда хватит. Вне зависимости от. Итак, для любителей астрономии — шестое апреля двухтысячного года. Как мы узнали существенно позже — день новолуния, день пресловутого парада планет…

Утро началось с весьма нахального заявления Маши, которая уже прочно заявила о себе как фотоассистентка, фотомодель, повариха, уборщица, и прочая, и прочая — словом, самый полезный член экспедиции, да и только. Насмотревшись накануне ярчайшего и красивейшего, хоть и монохромного, полярного сияния, причём второго подряд, а сейчас проснувшись, выскочив умыться и заценив пронзительную ясность утренней звенящей погоды, Маша объявила: «Вы, мужики, как хотите, а я с этих Железных Ворот никуда не уеду, пока мне на небе не нарисуют такого же сияния, как вчера, но только цветного!» Произошло и второе чудо: Максим впервые за экспедицию изготовил завтрак. И даже печку сам растопил! И никого, кроме меня, не пришлось в такую рань поднимать пинками.

* * *

Сворот с буранки, пробитой вдоль главного лога. Дальше по целине. Зима чем ещё хороша — видимостью. Летом опознать место сворота трудно, а сейчас — вон, в полукилометре, та скала парусом, к которой нам нужно выйти, потом придётся метров двести прокорячиться по крупноглыбовому навалу, осложнённому воронками, подняться на двадцатиметровую стеночку, и — вот она, пещера. Лепота…

Метров сто проходим, и вдруг — лыжня. Свежая! Сегодняшняя! Нашу вчерашнюю, по которой ходили в Ломоносовскую, ночным снегопадом изрядно замело, пока шли, даже не видели сворота на неё, а здесь каждая царапинка на каждой лыже пропечатана. Сколько потом ни пытались вспомнить — никто ведь не заметил, откуда лыжня взялась. Шли себе по целине, потом вдруг осознали, что по лыжне идём, назад обернулись — давно уже идём, откуда лыжня подошла, не видно. Один человек в одну сторону. И никаких в том сомнений: рельеф изрядно пересечённый, воронки, каждый пяток метров повороты переступом, на которых всё читается. Без палок и без заменяющего их таёжникам шеста. Собачка вот сбоку бежала, метрах в двух-трёх. Что странно — строго с одной стороны и как бы целеустремлённо. Физики, выведшие уравнение кривой, которую так и назвали «кривая, по которой собака бежит за хозяином», могут отдыхать. Прямо бежала, ни разу не перечеркнув хозяйский след. Впрочем — фиг их знает, этих охотничьих собак, как они зимой себя ведут да на глубоком снегу. Может, силы экономят… Лыжи тоже не вполне обычные. Ширина сантиметров двенадцать, длина сто пятьдесят, носы закруглённые. Я подобные знаю только вологодского производства, «Рыбак» называются, на Пинеге они большая редкость, да и в Москве видел лишь одну пару таких, мы её даже напрокат взяли, вон на Маше сейчас, только покороче будут. Идёт себе лыжня, да прямо туда и идёт, куда нам нужно. Метров сто идём по ней, двести…

А потом — спускается себе лыжня в вороночку, диаметром метров эдак пятьдесят и глубиной десять, там ещё летом болотистая лужа стояла, доходит до центра. И — пропадает. То есть напрочь. Была и нету. Вот последний отпечаток последней лыжи, каждая царапинка пропечатана, а вот тот хрен, который дальше. Как будто вертолётом подняли, да и то вряд ли — лиственницы над головой корявые такие, разлапистые, снежок вон на лапах нетронутый лежит… Собачка же — не отреагировала никак. Ни одного сбоя в стёжке следов. Исчез хозяин, а собачка побежала себе дальше. Спокойно так, неторопливо, мелкой рысью, если я правильно сей аллюр называю.

Ладно. В конце концов, как определил ситуацию хирург из незабвенного анекдота, шлёпнулся разок поп с колокольни, так ну и что. Случайность, бывает. Посмотрели мы, поудивлялись. Посидели на пригорке под ёлкой, чайку сварили — шесть километров всё же намотали, пора бы и отдохнуть. С того борта воронки посмотрели, с другого… Чаю выпили, опять посмотрели… Так ни хрена и не поняли. Допили чай да и пошли себе дальше по сугробам. Пещера ждёт. К тому же идётся просто здорово. Три дня, считай, обсуждали, как по навалу будем пробираться, как на скалу со снежными надувами лезть, где лыжи будем оставлять да сколько времени займёт дальнейший путь по уши в сугробах… Так ни фига подобного! До того сугроб нынче оказался хорош, к скале прочно приклеен, настом как следует схвачен, свежим нескользким снегом припорошён… Прямо до входа в лыжах прошли! По всей пересечёнке, а заодно и по скальному отвесу! Не все, конечно, — у Маши опять перед скалой крепления посыпались, опять, бедная, ползком добиралась. Но — удивительно. Остроугольные глыбы величиной с двухэтажный дом, а между ними — с вершины на вершину снежные мосты перекинуты. Стенка — а на ней косой надув примерзший метра полтора шириной. Степень невозможности и нереальности дороги — примерно такая же, как по радуге прогуляться. И ощущения сходные. Нельзя ведь по таким мостам ходить, провалишься — костей не соберёшь. Нельзя по таким надувам лазить! Нет страха! Кайф есть. Азарт есть. Уверенность есть в том, что это — правильно. Зов пещеры, усиленный мягкими пинками ветра в зад.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Совесть
13 мая 2013 г.
Первоисточник: ficbook.net

Резкий скрип. Леденящий душу, ужасный звук.

Он может быть тихим, или громким, но мы обязательно его услышим. Что угодно может неожиданно скрипнуть: старый деревянный шкаф, створка окна, потревоженная сильным порывистым ветром.

Но один из страшных звуков, засевшим в наших сердцах холодной занозой, всегда будет скрип внезапно открывающейся двери. И чем ближе эта дверь — тем быстрее тебе хочется убежать от неё прочь. Каким бы устойчивым к страхам не был ты — если слышишь скрип металлических, не смазанных дверных петель, то твоё сердце на секунду перестает биться. В сухом горле не хватает воздуха, который тебе так нужен, и ты всеми мыслями погружаешься в слух, пытаясь ещё что-то услышать. А не раздастся ли за скрипом двери тихий скрип паркета?

Чем ближе эта дверь, тем короче промежуток между ударами твоего пока живого сердца.

Если бы это был скрип медных ворот — ты бы ещё успел забежать в дом и закрыть входную дверь на все замки.

А что, если это скрип двери в твою небольшую комнату? Самое главное в этот момент — чтобы тебе не отказали ноги. Самое главное в этот момент — помнить, что шанс убежать есть, небольшой, но все же он есть. В момент, когда ты смиришься с наступающей опасностью и страхом и мгновенно замрёшь в кровати, прячась под теплым одеялом, ты будешь обречен на смерть, ну а если повезет, то на страх.

Люди всегда делают одну и ту же ошибку: они не верят своему внутреннему голосу. Своему инстинкту. Когда они истошно кричат во весь голос, то лучше прекратить прислушиваться к голосу разума — он тоже может ошибиться.

Чего вы ждёте, когда слышите, как медленно скрипит дверь за вашей спиной? Чьего-то тяжелого дыхания? Или медленных тихих шагов? А вы не боитесь, что скрипящая дверь — это всего лишь скоротечная прелюдия?

Представь, что ты у себя дома. Неважно, один или нет. Пускай за толстой стеной, тихонько спят твои родители.

Пусть даже минут пятнадцать назад твоя мама заметила тебе, что пора уже ложиться спать, а то завтра рано с утра идти в университет, или ещё куда-нибудь. Даже не выключай свет прикроватной лампы, просто лежи на кровати и читай захватывающую сюжетом книгу. Ты можешь даже не вынимать наушники из ушей и продолжать слушать свою любимую мелодию. Тебе это не поможет. В самый обыкновенный, ничем не отличающийся от других момент ты услышишь... Ты услышишь, как тихо-тихо скрипнет дверь. Никакая громкость в наушниках тебе не поможет, ты услышишь, я тебе это гарантирую. У тебя не будет других мыслей, кроме как снять наушники и прислушаться к этому страшному скрипу. Ты не сможешь обернуться, ведь дверь расположена за твоей спиной.

Спустя секунду — новый скрип. Медленный, протяжный как последний глоток воздуха. Он будет для тебя таким оглушительно резким, что в твоей голове возникнет всего лишь одна мысль — почему весь дом не пробудился?

Но вероятнее всего — ты просто окаменеешь от страха, который ты испытываешь. Когда этот скрип наконец-то прекратится, ты уже потеряешь какую-либо способность двигаться и дышать. Ты все же ожидаешь — что будет дальше?

Не будет никакого дальше.

В следующий момент на твое плечо опустится чья-то ледяная ладонь.
♦ одобрил friday13