Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «ПРИЗРАКИ»

30 сентября 2015 г.
Знаете, иногда бывает, что в нашей жизни происходят вещи, которые впечатляют до глубины сердца. Яркие, как свет, они бьют в глаза, поражают и никогда не забываются. Что странно — эти события или моменты складываются во фрески на стенах нашей жизни. Помните лес на окраине города и день, когда вы там гуляли, взявшись с кем-то за руку? Помните ночь, когда, сидя у костра, вы говорили о чем-то очень важном (хотя, конечно, не помните, о чем)? Помните глаза девушки, сидящей напротив вас в автобусе — когда это было? Наверно, приснилось. А припоминаете темноту шкафа напротив вашей кровати? Там жил монстр. Нет, правда, жил ведь!

Я помню, как впервые приехала туда. Перед воротами было полно увядшей листвы, которая мягко шелестит, если по ней идти. Окна все еще были без занавесок, будто выдавали тайну — в доме долго не жили. Деревенская улица — тихая и спокойная, немного освещенная пробивавшимися сквозь туман лучами солнца, которое осенью так поздно встает — почти не дышала.

Мой взгляд упал на окно чердака. Кто-то стоял там, за стеклом, всматриваясь в двор. По моим плечам пробежала дрожь, и я, нахмурившись, вошла в дом. Он принял меня с распростертыми объятьями, как ту, которую давно ждал. И мне не казалось, что эти объятья созданы для удушения.

Вечером, чтобы не ночевать в пустом доме, мы уехали домой. Сидя в машине, я внимательно смотрела в то окно и подняла руку в жесте приветствия. Силуэт несмело повторил мое движение.

Когда мы через неделю решили остаться на выходные в доме, я очень обрадовалась. Убранные комнаты и окна, уже прикрытые от чужих глаз (кстати, деревня была не очень людная), казались мне родными, как в городе. Я с радостью помогала готовить ужин, накрывать на стол и носилась по дому с разными поручениями. Только когда меня попросили сбегать на чердак за каким-то ведром для воды, я вспомнила о прошлой неделе.

Поворачиваю ключ в замке. Немного заедает, но все же поддается. Царапая пол, двери отворяются, но я не чувствую холода опустевшего помещения. Пыльно, тихо, пахнет конфетами и старостью. Смеясь, кричу кому-то, что сейчас спущусь.

Потолок низкий, но я ребенок, поэтому все нормально. Лучи садящегося солнца падают на стену, на пол, на старую кровать в углу. Там есть кто-то. Сидит в углу кровати, обхватив руками колени. Сидит, отвернувшись от света и закрыв светлыми волосами лицо. Когда-то белое кружевное платье, в которое облачена тоненькая фигура, с годами пожелтело. Она чуть дышит, и это видно по ее еле заметным движениям. Я застываю, потом подхожу к стене, беру ведро и, не отводя взгляда, выхожу, не роняя ни одного слова, несмотря на то, что перехватывает дыхание…

Уже несколько лет я приезжаю в этот дом, но так никому и не рассказала. Правда, как-то я поднялась на чердак вместе с сестрой. Она посмотрела на кровать абсолютно спокойно, не вздрогнув. Ее взгляд прошел сквозь сидящую на кровати девушку. Но когда бы я не зашла — она там есть, она дышит. Я собираюсь повесить на то окно шторы — может, тогда она отряхнет волосы и покажет свое лицо.
♦ одобрил friday13
30 сентября 2015 г.
Первоисточник: darkermagazine.ru

Автор: Максим Кабир

— Я полагаю, она призрак, — заявил профессор Сакаи в свойственной ему манере перепрыгивать с темы на тему, проворно, будто лягушка.

Моя рука замерла, не донеся до губ бокал.

— О ком вы? — спросил я, и профессор ответил, ослепительно улыбаясь:

— Ваша девушка, естественно. Мне кажется, она призрак. Ёкай.

Я вежливо кивнул и сделал глоток превосходного местного виски. За окнами ветер взбивал жирную и аппетитную пену сакуры. Розовые волны проливались на брусчатку, затапливали улицу. Прохожие отмахивались от снега из лепестков, как отмахиваются от тополиного пуха у меня на родине.

Посещать этот бар стало нашей с профессором традицией, и за месяц я успел привыкнуть к чудачествам своего товарища. Жизнерадостный толстяк с ироничным прищуром, он работал преподавателем в институте иностранных языков, и студенты обожали его. Главным коньком Сакаи были японские привидения во всём их пёстром многообразии.

— Это юрэй, — пояснял он, рисуя на салфетке иероглиф «душа». — А это — ёкай. — Он записал иероглиф «волшебный» и добавил второй — «нечто странное». — Ёкай — призраки-монстры. Очень важно, молодой человек, ничего не перепутать.

Профессор рассказал мне о Садзари-они, превратившихся в нечисть улиток, охочих до мужских яичек. И об ожившем зонтике Каракаса-обакэ, вполне безобидном, и о Фута-куси-онна, ужасной женщине с дополнительным ртом на затылке.

Я подозревал, что сам добрый профессор Сакаи — тайный ёкай, эдакий тролль, приманивающий путников историями. Заслушаешься, зазеваешься, и он слопает тебя и запьёт виски.

Но чтобы призраком была Юки — об этом я не задумывался.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрил friday13
25 сентября 2015 г.
Я работаю на старом заводе, которому без преувеличений уже лет сто тридцать. Здания, которые стоили еще при Николае II, стали буквально чёрными от сажи. Тем не менее, человек с душой поэта, наверное, сможет найти в этом месте некое мрачное вдохновение.

Это было пару недель назад. Меня, как новичка, закрепили за опытным электриком и отправили ставить освещение напротив трансформаторов. Каждый трансформатор был окружен решетками и обвешан предупредительными табличками. Наставник регулярно напоминал, что там шесть тысяч вольт и если меня вдруг ударит током, то похоронят меня в каске и кирзачах, которые намертво прилипнут к моему прожаренному трупу. Хотя я и слабо себе представлял, что такое шесть тысяч вольт, но то, что нельзя совать лапы к этим штуковинам, было самоочевидно.

И вот однажды, когда я шел на работу, то заметил боковым зрением фигуру на мостике возле цеха. Повернув туда, я никого не нашёл, только старую трубу.

В тот день в нашем распоряжении оказалась всего одна стремянка, поэтому «сенсей» делал всю работу, а я просто подавал ему инструменты. Трансформаторы стояли за нашими спинами, и я решил поинтересоваться у наставника о местных несчастных случаях. И оказалось, что на его памяти оказалось два происшествия.

Первый человек протирал пыль с решетки. Пыль провела ток, и мужик вознамерился навестить Бога. По счастью, его откачали.

Второму повезло меньше. Ему сожгло губы, щеки, нос и даже волосы.

Ночью я сидел за компьютером, и времени на сон выдалось немного. Утром мы чинили освещение на другом этаже, но разницы было мало: те же узкие коридоры, те же эпические трансформаторы в шесть тысяч вольт, тот же наставник. Примерно в полдесятого он ушёл рубиться в домино, а я решил вздремнуть на куче картона. Тут надо заметить, что во время работы мы отключаем свет и используем переносные фонари, которые «сенсей» забрал с собой, так что в трансформаторной было довольно темно. Свет горел лишь за дверным проемом.

Проснулся я примерно в 10:20 и поспешил на обед. Плетясь к дверному проему, я снова уловил боковым зрением чью-то фигуру в каске. Справа от меня был длинный коридор, в конце которого белело окно. Стекла в том окне были мутные, как будто их разукрасили гуашью. Фигура силуэтом чернела перед тем окном и смотрела на один из трансформаторов. Я попытался рассмотреть ее почётче, но она стояла довольно далеко. Решив, что это один из обходчиков, я удалился, естественно, немного понервничав.

После обеда мы вернулись к работе и к двум часам дня закончили её. Собрав инструменты, мы с «сенсеем» двинулись к выходу. Я кинул прощальный взгляд на коридор, где видел тот силуэт. Никого, естественно, там не оказалось — только большое рыжее пятно на полу.

— Видишь то пятно? — сказал наставник. — У того мужика, которого здесь убило, вскипела кровь, и осталась вон та клякса.

Меня самого тогда как будто током шандарахнуло. Я, трясясь, поплелся в мастерскую, а наставник за мной закрыл дверь, которая издавала жуткое потрескивание. Но в моих ушах звучал только последний крик парня, которого убили шесть тысяч вольт.
метки: призраки
♦ одобрил friday13
22 сентября 2015 г.
Жили в моем родном селе две молоденькие девушки половозрелого возраста. Насколько они были хорошенькие, сказать не могу, потому что мне было двенадцать лет от роду, и меня больше интересовало, где в нашей глуши найти недавно вышедшую первую часть «Властелина колец» (фильма, естественно), а не всякие девчачьи прелести.

И вот как-то раз они пропали. Отправились вечером гулять куда-то, да так и не вернулись. Родители спохватились, когда дочурки утром не пришли домой, но в розыск подали лишь ближе к вечеру. В милиции, как водится, еще некоторое время помурыжили, всякие заковыристые вопросы позадавали, и все-таки начали поиски. Искали пару недель, но так девчонок и не нашли: ни живых, ни мертвых. И что самое поразительное, никаких зацепок вообще: гуляли сами, друзья видели в последний раз около девяти вечера, куда пойдут, никому не говорили, в общем, полная неизвестность.

Хоть для моего села пропажа двух девушек и была событием из разряда «Ничего себе!», все с течением времени все о них забыли (кроме родственников, конечно).

Прошло около полугода. Тракторист дядя Вася из местного колхоза по весне бороновал поле (чернозем все-таки) довольно далеко от села. Задержался дотемна, хотя у трактористов примета есть, что без крайней необходимости после заката работать на поле нежелательно. Хотел как можно быстрее закончить, потому что потом с чистой душой можно становиться на ремонт, пьянствовать до лета.

Он тогда отцу моему рассказывал, как душевно было — тепло, птички поют, три стопки, принятые на ужине, вообще настроение на новую высоту подняли. И тут в свете фар прямо на пути перед трактором две девчонки стоят, взявшись за руки, и даже не пытаются отойти.

Во-первых, испугался он знатно (я бы тоже на его месте перепугался), во-вторых, еле успел вывернуть руль, чтоб не наехать. Трактор остановил, вывалился из кабины, чуть постоял, никаких звуков не услышал, залез обратно и помчал домой.

Говорил, жуткие девчонки эти были — вроде и обычные, но бледные и неестественно неподвижные. Не стал он оставаться там, страшно было, и проверять совсем неохота. Может, конечно, и наркоманки какие, или просто попугать хотели, но… не стал и все.

Всю ночь, говорил, не спал, думал, угрызениями совести мучился (может, им помощь нужна какая была), а наутро ни свет ни заря поехал на поле. На поле все спокойно было, никого из живых не наблюдалось. Он поле обошел, лесополосу проверил, никого не нашел и вроде успокоился, когда увидал торчащую из свежесборонованной земли руку.

В общем, нашел он тогда этих двух девчонок: их на краю поля прикопали, а он зацепил плугом. Даже смотреть не стал, сразу милицию вызвал. Говорят, изувеченные они сильно были: зверье лица пообъедало до черепа, у одной ноги не было.

И вот тогда, когда понятно стало, что их убили, дело резонанс широкий приобрело, даже в области заинтересовались. Милиция наша сразу заполошилась, очень уж рьяно за дело взялись. Батю моего в КПЗ заперли, приковали наручниками к батарее (он больно шебутной был в свое время, с бандюками местными знался, сам по молодости за хулиганство чуть на пятерик не попал, по амнистии вышел), били, показания выбивали, еще много кого из «элементов» подтягивали, но никто вину на себя не взял, а потом самим милиционерам не до смеха стало: приехал следователь с области и все скелеты наружу вытащил.

Оказалось, девушки эти не прочь с местными бонзами позажигать были, на природу поездить, шашлычки, водочка и всё в том же духе. С последующим интимом, конечно. Вот так в тот вечер они поехали с замначальника РОВД и ещё одним бонзой. И как-то так у них интересно вышло, что зам этот в процессе «любви» задушил одну девчонку. Ну, они, недолго думая, и вторую порешили (во избежание свидетельства, конечно, не со зла). А потом отвезли в поля и закопали.

Что характерно, позже дело всё равно замяли — закрыли за недостаточностью улик.

И все равно эти черти наказаны были: у зама вскоре сын повесился, второй вообще куда-то пропал. У их пособников рангом поменьше тоже проблемы появились: один сел за развращение малолетних мальчиков, второму глаз выбили, третий немножко утонул. В течение двух лет все, кто с этим делом связан был, как-то пострадал.
♦ одобрил friday13
22 сентября 2015 г.
В центре города Ижевска есть старый, дореволюционной застройки, дом. Состояние у него не то, чтобы аховое, но невеселое, к тому же там коммуналки были. На рубеже 80-х — 90-х, пока бизнесмены в сфере жилья совсем не озверели, хозяев привлекательной жилплощади переселяли туда, а не на полтора метра под землю. Ну, то есть, ты нам трехкомнатку — мы тебе «пенал» в коммуналке и выпивку. Вот так оказалась в той коммуналке одна крепко пьющая и одинокая бабушка. Ну оказалась и оказалась, бывает. Соседи, в коммуналку попавшие примерно тем же образом, были ей под стать, поэтому недостатка ни в компании для любимого досуга, ни в средстве для оного бабуля не испытывала.

Ровно по той же причине, когда бабушка перестала показываться из комнаты, соседи на это обратили внимание далеко не сразу. Ну сидит дома и сидит, нам больше достанется. Не сразу — это означает не на первый день, не на первую неделю и даже не на первый месяц. Алкоголь — он располагает к философскому принятию действительности.

Потом всё же обратили внимание — скорее те, кому пенсионерка задолжала скудные коммунальные грошики, чем соседи. Постучали. Взломали дверь. Аромат стоял... ну, он к тому времени уже по всей квартире стоял. Масса тараканов, опять же — дело было сильно прежде их великого вымирания. Тело хозяйки они, однако, не тронули. Зато когда отвезли его в морг, медики, производившие вскрытие, были просто поражены — ткани почернели, но признаков тления не замечалось. Жира не было ни грамма вообще — выгорел весь от злоупотребления спиртом. Более того, когда тело передали — хоронить одинокую пьянчужку никто не собирался — для дальнейшего изучения в медучилище, выяснилось, что в кишечнике НЕТ микрофлоры. Вообще. Короче, это был случай, когда классическое «в вашем алкоголе крови не обнаружено» оказалось не анекдотом, а, как говаривал товарищ Бендер, медицинским фактом. Бабуля буквально заспиртовалась заживо.

Однако это было только первой половиной приключений бабки-опойки.

Время шло, у людей заводились гроши, а население коммуналки тихо-мирно заканчивало свои дни. Выморочную жилплощадь выкупили, отремонтировали, облагородили, стали сдавать. Вот только та квартира, что включала в себя комнату-упокоище злосчастной старушки, не пользовалась популярностью у жильцов. Съёмщики в ней надолго не задерживались. И людей можно понять — ладно ещё если просто вещи оказываются не там, где лежали (что можно списать на свой склероз) или падают (что можно списать на косорукость). И даже если ночью по квартире ходит кто-то посторонний, натыкаясь на мебель, скрипуче бранясь старческим голосом и пропадая, едва зажгут свет, ещё ничего. Но вот когда ты нежишься в ванне в твердой убежденности, что дома один, и сквозь прижмуренные блаженно веки вдруг обнаруживаешь в дверях санузла мрачного вида незнакомую старуху, глядящую на тебя угрюмым мутным взором, а потом удаляющуюся вглубь квартиры и бесследно там исчезающую...

Нервирует немножко.

Да, освящали, кстати. Не помогло.

Особого вреда от бабушки не было. Иногда даже польза была. Вот выразишь желание помыться — а потом обнаруживаешь ванну налитой водою подходящей температуры, причём все домочадцы категорически отрицают свою причастность к такой заботе.

Но всё равно. Нынешний россиянин непривычен к таким вещам.

Я, собственно, слышал это, так сказать, предание от женщины, продавшей тогдашним съемщикам в 1998 году китайский будильник за 300 тогдашних рублей, ну или 300 тысяч тогдашних рублей, перед дефолтом ещё. Будильник обладал двумя ценными качествами — его можно было заводить звонить через каждый час, и кричал петухом.

Это, конечно, надо привыкнуть спать под ежечасное «кукареку», но альтернативой было ещё чаще просыпаться оттого, что тебя трясут в темноте, дёргают одеяло и бормочут над ухом тем же надтреснутым бабушкиным тенорком: «Газ зажги, горячего хочу, свари мяса, газ зажги, зажги газ...»

Оставленный включенным свет помогал только первое время.

Надолго ли помог фальшивый китайский петух, не знаю — но сначала вроде бы бабушка исправно боялась кукареканья, как и подобает беспокойникам.

Сейчас, кстати, квартира, говорят, стоит закрытой.
♦ одобрил friday13
2 сентября 2015 г.
История моя, конечно, может, и не такая уж страшная, а скорее из тех, что рассказываются в компании, если зайдет речь о чем-то «паранормальном». Тогда в группе точно найдется человек, а может даже и несколько, который скажет: «А вот со мной однажды случилось…»

Так вот, со мной однажды случилось.

* * *

Когда мы с сестрой были еще совсем мелкими дошколятами, нас на все лето ссылали к дедушке с бабушкой на дачу.

Со свободным передвижением там все было строго: гулять за пределами участка — только со взрослыми, восемь вечера — домой шагом марш.

Чем тогда заниматься малышне на свежем воздухе, если дальше калитки их не пускают? Правильно, торчать на границе двух территорий: родного участка и неведомой улицы. Вот и тусили мы с сестрой постоянно на мостике, проложенном над канавой, разделяющей участок и дорогу — линию, как у нас их называли в садоводстве. Играли, в основном, в девчачьи игры: магазин, больницу, дочки-матери. В общем, обычная жизнь обычных детей.

А история, которая так запала мне в память, что я при случае достаю ее оттуда на обозрения своим друзьям-приятелям, произошла одним августовским днем в самом конце лета.

* * *

Было довольно пасмурно и холодно. Мы с сестрой торчали на мостике и считали прохожих, которых было не так уж много. Наша игра заглохла из-за отсутствия следующего мимикрокодила. Ждать надоело, мы решили пойти домой греться.

Я уже открывала калитку, как нас окликнули:

— Эй, девочки, яблок хотите?

Повернувшись на зов, мы увидели двух ребят — девочку лет одиннадцати и мальчика чуть помладше нас. Они оба были бледно-синюшные от холода. И неудивительно, ведь одежда на них совершенно не соответствовала погоде. На девочке была легкая бело-серая майка и шорты: синие, потертые, прям как из старых советских фильмов про пионеров. Мальчик был одет в такие же шорты и фланелевую рубашку с короткими рукавами. Мне даже стало как-то неудобно перед ними за свою теплую вязаную кофту.

Девочка улыбнулась и заговорщическим полушепотом сообщила:

— Мы тут у деда, что на горке живет, яблок своровали. Очень они у него вкусные. Только он жадный, никому ни одного за так не даст. Хотите, угостим?

Она показала на мальчика, у которого в руках была панама с яблоками. Мелкими, зелеными, зато аж с горкой:

— Только нам нож нужен. С ножа яблоки вкуснее есть. Не одолжите?

— У нас нет ножа, и нам не дадут, — выпалила я.

Тут, возможно, я и приврала, может нам нож и дали бы, если мы попросили, но что-то мне не хотелось идти за ним.

— Ладно, — сказала девочка, — тогда вот что. Мы пока эти яблоки у вас под мостиком спрячем и за ножом сбегаем. А вы покараульте тут до нашего возвращения.

С этими словами она забрала панаму у мальчика и положила ее в канаву под нашим мостом.

— Только вы обязательно дождитесь нас! — убегая вниз по линии, крикнула девочка.

Мы с сестрой, наверное, простояли минуты три, смотря вдаль улицы. А потом такой холодок по коже пробежал у обеих сразу, что мы переглянулись и, не говоря ни слова, взяли панаму с яблоками и выкинули ее в канаву напротив. А потом побежали в дом и до следующего дня носа на улицу не высовывали. Не знаю, зачем мы это сделали, потом меня даже совесть мучила, что так некрасиво поступили с ребятами.

На следующее утро мы первым делом побежали глядеть, что там с крадеными яблоками.

В канаве не оказалось ни яблок, ни панамы.

«Наверное, они их забрали все-таки», — подумали мы и повернули в сторону участка. Тут сестра, дернула меня за рукав и показала на нашу калитку. В деревянную перекладину по рукоятку был вбит ржавый нож.

Мы разволновались: наверняка это сделали те ребята за то, что мы не стали ждать, да еще и выкинули их добычу! Я б на их месте тоже рассердилась бы. Хорошо, что оставалась лишь неделя до сентября и, следовательно, до конца дачного сезона. Поэтому остаток времени мы прилежно просидели дома.

И вроде бы чего тут «паранормального»? Обычные детские обиды и разборки. Я тоже так думала долгое время.

* * *

В один из дачных сезонов мы гуляли с дедушкой по линиям, и вспомнилась мне та история. Я спросила, мол, знает ли он, где тут дед живет, у которого очень вкусные яблоки растут? Дедушка призадумался и ответил:

— Да у нас тут пару лет как гнусь на яблонях завелась. Во всем садоводстве яблок нормальных нет. Хворь какую занесли, наверное, с новыми саженцами. А вот, помню, раньше у деда Ивана целый яблочный сад был. А какие там яблоки росли — загляденье! Только теперь уж все деревья посохли и перестали плодоносить, совсем одичали.

— А почему? — спросила я

— Так в тюрьме он, поди уж лет тридцать, — дедушка вздохнул, — детишек каких-то, которые в его сад залезли, пристрелил. Говорил: припугнуть хотел, но ружье повело. Вот и дали ему пожизненно. Наверное, его и на свете уж нет.

— А что за дети были, не знаешь? — у меня внутри все похолодело в ожидании ответа.

— Нет, я тогда мотался по командировкам рабочим, редко когда на даче бывал. Потом уже через слухи все узнал. Знаю только, что двое их было и вроде как не садоводческие, а поселковые. И все. Жалко детишек, конечно.

Дальше мы шли молча до самого дома.

* * *

Я дедушкин рассказ сестре пересказала, но она не прониклась моими опасениями, посмеялась и сказала, что это простое совпадение. Она у меня вообще жуткий скептик, в отличие от меня.

Я потом долго думала, что было бы, если мы не выбросили бы те яблоки и дождались ребят? Или сразу за ножом сбегали бы?

Зато теперь у меня есть «история про приведений» для дождливых вечеров под конец лета и маленьких компаний, собирающихся пощекотать себе нервы страшилками.
♦ одобрила Совесть
25 августа 2015 г.
Автор: Светлана Левашова

История эта произошла 10 лет назад в Санкт-Петербурге.

Вскоре после того, как Марина повторно вышла замуж, на свет появилась малышка Катюша. От первого брака у Марины был семилетний сын Семён. Марина была единственным ребёнком в семье, жила до замужества в коммуналке с родителями, на седьмом этаже.

Соседями по коммуналке были родственники Марины — тётка, теткин муж и двоюродная сестра Лидия. В квартире было 3 комнаты: в одной жила Марина с родителями, во второй — тётка с семьёй, а третью комнату занимала бабушка, которая незадолго до этой истории скончалась от перитонита в одной из больниц Северной Столицы.

Наступил день похорон. Марина осталась дома с детьми, все родственники уехали на кладбище. Она сидела в комнате с детьми, младенец тихонечко посапывал на кровати, старший сын играл с машинками, когда в коридоре послышались шаркающие шаги. Марина выглянула из комнаты, шаги прекратились. Молодую женщину моментально прошиб холодный пот, когда она поняла, что звуки шаркающих шагов очень напоминали, как при жизни ходила бабушка.

Она закрыла комнату на ключ, схватила детей в охапку, прижала к себе. Шаги послышались снова. Сынишка спросил Марину:

— Мама, кто это ходит?

Марина заплакала, сын испугавшись маминых слёз, тоже заревел. Проснулась малышка.

Марина закричала:

— Бабушка, перестань, ты нас пугаешь!

Шаги пропали.

* * *

История почти забылась, но через несколько дней случилось то, от чего до сих пор волосы на голове шевелятся. После того, как бабушку похоронили, Лидия — двоюродная сестра Марины — переехала в бабушкину комнату. Ночью тишину нарушил громкий Лидкин вопль.

Когда родственники попали в комнату, Лидия сидела на кровати, её трясло, как в лихорадке.

Она уже почти уснула, когда услышала слабый стук в окно. Женщина встала с кровати, отодвинула занавеску и увидела на лоджии тень. А затем услышала и хорошо знакомый голос:

— Лидка, открой дверь! Впусти меня, мне холодно! Я хочу лечь в свою кровать.

* * *

Пришлось основательно пройтись по комнатам, чтобы избавиться от всех вещей беспокойного призрака. Более он не появлялся.
♦ одобрила Совесть
24 августа 2015 г.
Автор: Макс Куликов (Алексей Каргалов)

Дело было в июле. 21 число. Стояла жуткая жара, посевы у местных фермеров повысыхали, а чуть далее, в городе стоял ужасный смог из-за горящих торфяников. Это было самое жаркое лето за мою жизнь — лето 2010-го. Именно этим жарким летом мы пристрастились к ночевкам на даче. Наш дачный кооператив находился в 30-35 километрах от города, в лесу. Там всегда стояла тишина, нарушаемая только птицами и шелестом листвы. И вот в один из таких июльских дней я и мой отец — прапорщик Леонид Юрьевич, взяв мяса, отправились на ту самую дачу под номером 33. И уже на самом подъезде к ней у него раздался звонок. Это мама. В тот день она освободилась пораньше и решила переночевать с нами, не перенося всего ужаса, происходящего в городе. До дачи оставалось километра три, и отец довез меня, дал мне мясо, велел потихоньку разжигать мангал и, сказав, что вернётся часа через два, развернулся и уехал. Я был этому весьма рад, так как мне тогда было 14 лет, и я безумно любил оставаться там один. Зайдя на участок, я оставил калитку открытой, ибо в центральной России бушевали пожары и дед мне велел на ночь все оставлять открытым, чтобы в случае чего можно было срочно выбежать.

Открыв дверь дома, я убрал мясо в старый холодильник, переоделся в старую отцовскую прапорскую форму и принялся думать, на что потратить данные мне два часа. Может, пойти на речку? Или покататься на мотоблоке? Или пойти на заброшенную дачу в поисках чего-либо интересного? К слову, я очень давно хотел туда сходить, но отец мне запрещал. Сейчас же, когда его нет, я был полностью свободен.

Выйдя из дома, я подбежал к беседке и взял ключ, висевший там на гвозде. С помощью этого замка я открыл заднюю дверь своего участка и направился через перелесок к той самой даче. Проходя мимо соседей, я увидел у них открытую калитку и решил зайти. Около домика сидел мой сосед Олег Яковлевич, как всегда о чем-то думая. Он был очень рад нашему приезду, ибо, как он сказал, мы «скрасим их одиночество». Немного поговорив, я пошёл далее. И вот через пять минут передо мной стоял он — старый, обшарпанный, чёрный, как зад у негра, дом. Крыша на нем давно обвалилась, окна выпали, а дверь скрипя моталась из стороны в сторону. У меня промелькнула мысль не заходить туда. Но тогда зачем я сюда шел? Я плюнул и пошёл сквозь заросли крапивы, тихо матерясь, и подошел к тому, что когда-то было крыльцом. Когда я наступил на него, весь дом заскрипел.

Я вошёл в приоткрытую дверь и начал тихонько бродить по дому. Лестницы на второй этаж, естественно, давно не было, и я шарил по первому в надежде найти что-нибудь интересное. Открывая один шкафчик за другим, я все сильнее разочаровывался, что пришел сюда. И вот, на последней полке стояла фотокарточка какой-то бабушки и тарелки — старые, пыльные, но еще не битые. «А в хозяйстве пригодится», — подумал я и прихватил их с собой. Когда я выходил из дома, на крыльце подо мной провалилась доска, и я упал. Тарелки на моё удивление не разбились, я подобрал их и двинулся обратно к своему участку.

Проходя мимо моих соседей, я заметил, что калитка закрыта, а их «десятки» нет на месте. Странно, подумал я, ведь ночевать же собирались, может, случилось чего? Подумав немного, я пошёл дальше. Зайдя на свой участок, я положил тарелки в бочку, чтобы отмокали от грязи, а сам принялся разжигать мангал. Навозив дров на тележке, я слил немного бензина с мотоблока и разжег огонь. Потом обратил внимание на часы. 19:11. Отец должен был уже минут десять как быть. Я решил набрать его номер. Но связь здесь была очень плохая, поэтому неудивительно, что я не дозвонился. Я пожал плечами и смотрел на костёр в надежде, что он перезвонит. Тут раздался звонок.

— Алло... Где ты? — услышал я голос отца в трубке.

— На даче, где же еще. А вот где ты?

— За такое наглое вранье получишь по шее! — ответил отец. — Так где ты?

Тут я понял, что меня пытаются разыграть. Но не понимал, зачем...

— Около мангала стою, слежу за костром, жду, когда вы приедете, — ответил я и сбросил трубку. Через две минуты мне пришло сообщение от отца с фотографией. На ней были наши дачные часы, которые показывали 19:32. Я сорвался с места, забежал в дом и посмотрел на часы. 19:34.

— Что за херня? — воскликнул я. В меня начала закрадываться тревога, хотя я понимал, что это, скорее всего, розыгрыш. Потом опять звонок. Я беру трубку, и не успевая ничего сказать, слышу: «Иди сюда!» — причём каким-то не отцовским голосом... Смотрю на телефон — звонок с отцовского номера. Подношу к уху и опять слышу: «Иди ко мне». Тут я опомнился и крикнул в трубку: «Кто это?!». В ответ пошли гудки. Ну, тут я психанул и, чтобы отвлечься, пошёл чистить и варить картошку на ужин. Сижу, кидаю одну за одной в кастрюлю и думаю — что же это было?

Поставив кастрюлю на огонь, я вынес радиоприемник и включил первую более-менее ловившую волну. Начало темнеть. Тем не менее, было очень жарко, с меня лился струей пот, который даже ветер не обдувал. Картошка почти была готова, и я пошёл в дом за солью. Бросив взгляд на часы, я увидел на них 22:13.

«Как быстро время летит», — подумал я, начиная солить свой ужин. Положив в новую, найденную сегодня тарелку несколько крупных картофелин, я приступил к ужину. Все проходило прекрасно, мне даже начинало нравится, что никого из родителей нет и никто не пилит мне мозги. Только вот куда они делись? Да и соседи?.. «Что-то неладно здесь», — думал я, доедая последнюю картошку. После трапезы я поставил свою тарелку к остальным в мойку, включил лампочку около самодельного душа и направился за полотенцем.

После помывки я выключил свет на улице и зашёл в дом. Поднявшись на второй этаж, я прикрыл люк (на всякий случай, от собак), лег в старую кровать у окна и принялся смотреть телевизор. Просмотрев что-то про рыбалку часов до двух ночи, я захотел спать. Повернувшись к окну, из которого виднелась лишь сосна и светившая за ней полная луна, я начал засыпать.

Вскоре я услышал скрип калитки. Я рефлекторно вздрогнул и открыл глаза, но потом понял, что это естественно, ведь калитки и дверь в дом я на ночь оставлял открытыми, а ветер все-таки гуляет. Но спустя минуту заскрипел пол на террасе. Тут мой трусливый мозг начал воображать худший расклад, но мало ли что это могло быть — собака или, в конце концов, бомж...

Я сидел на кровати, свесив с неё ноги. Мне было жарко, и вдобавок меня бросало в пот от происходящего. Я прислушивался к каждому шороху на улице, и тут что-то упало на первом этаже. Видимо, поняв, что я все слышу, оно перестало стесняться. Я уже слышал шаги, шаги уверенные. В диком ужасе я начал двигать диван на люк, одновременно спрашивая:

— Папа, это ты?

Луна все меньше освещала комнату, и в люк начали стучать, причём не кулаком, а как будто бы тростью.

— Внучек, открывай, я тебе гостинца принесла, — услышал я голос с первого этажа тем же голосом, что слышал по телефону.

— Кто ты, чего тебе надо? — чуть ли не плача, спросил я.

— Говорю же, гостинца принесла. Внучек, открывай по-хорошему, — более серьёзно и как-то грубо произнесла она. Кто это мог быть, я вообще не представлял.

Взяв лестницу, лежавшую около стены, я прислонил её к этой самой стене и, поднявшись на две ступени, открыл люк на чердак. Забравшись туда, я поднял эту старую синюю лестницу и ею прикрыл люк. Я лежал на старой, полугнилой вагонке, рядом со мной проходили кабели от люстры и телеантенны. Я слышал каждый шорох, каждый стук, ощущал каждую вибрацию, как у себя на коленке. Моё сердце стучало так, что пол подо мной вибрировал. В окно пробирался рассвет — благо, рассветало рано, часа в три. Под звуки, доходившие до меня с первого этажа, и пробирающийся на чердак через пыльное стекло рассвет я заснул.

Следующее, что я помню — кто-то ходит внизу по комнате, человека три, и говорят что-то про меня. Я смотрю через щелку в потолке и вижу своего отца. Я резко открываю люк и спрыгиваю обратно...

— Твою мать, где ты был?! — матом орал на меня мой отец в присутствии двух милиционеров.

Я только хотел сказать, что да как, но понял, что я даже выговорить это не могу. Я сам не мог объяснить, что вчера произошло, и боялся это рассказать, чтобы меня не отвезли в психбольницу. В конечном итоге я сказал, что прятался от них все время на чердаке.

Выйдя на улицу, я начал внимательно осматриваться. Все было на месте, даже соседи-москвичи. Я даже начал думать, что вчера действительно сошёл с ума, поэтому направился к соседям, чтобы выяснить, уезжали ли они вчера, и если уезжали, то куда. Я увидел Олега Яковлевича на своём месте и в лоб спросил его с дурацкой улыбкой:

— Куда вы вчерась уезжали?

Его ответ заставил меня не на шутку испугаться:

— Мы весь вечер были дома, да и калитка была открыта, ты же сам заходил, — смеясь, ответил Яковлевич. Доказывать я ничего не стал. Но я ведь ясно видел, что калитка была закрыта и никого не было...

Разговорившись, он пригласил меня на обед. Мы обсудили много тем, в том числе тот заброшенный участок, который я посетил вчера. И Олег Яковлевич поведал мне страшную историю. Нет, ничего мистического, просто два внука сгноили свою бабку на этой даче, оставив ее умирать там с тяжелой болезнью, а она так и не дождалась их появления. Вскоре бабки этой не стало на даче, куда она делась — никому не известно. Сопоставив этот рассказ с ночными событиями, я начал догадываться, что произошло, хотя мой мозг через две секунды всё отмел, мол, чушь какая-то.

«От этой жары у меня крыша едет», — подумал я и побежал на свой участок. Там отец жарил шашлыки. «Ну слава богу, теперь все нормально», — с облегчением подумал я. Отец был весьма спокоен и даже, по-моему, слегка поддатый. Тут я заметил, что нашей машины нет рядом с участком. На мой вопрос отец спокойно ответил, что она сломалась за лесом. «Странно, — подумал я, — машина-то новая ведь». Быстро забыв про это, я принялся поглощать мясо.

Вечер и правда удался на славу. Мы поели мяса, потравили анекдоты и играли до поздней ночи в «дурака». Где-то часа в два отец приказал мне отправляться спать, а сам пошел за мной. Поднимаясь, он закрыл все двери на замок. На мой вопрос, зачем, он сказал «так надо», хотя сам раньше велел держать их открытыми.

Поднявшись на второй этаж, он спустил чердачную лестницу на первый этаж и, смеясь, сказал:

— Это чтобы ты опять не удумал туда прятаться.

Мы вместе посмеялись и начали готовиться ко сну. Я поставил свой телефон на зарядку и лег в постель, очень уставший после тех ночных приключений. Я накрылся одеялом и повернулся к стенке, рассматривая старые пятна на вагонке.

И тут тишину нарушил кашель отца, какой-то нездоровый и странный.

— Знаешь, — сказал он, — а ведь вчера ты держался молодцом.

Я не понял, что он имеет в виду, но мне стало как-то не по себе.

— Что ты хочешь сказать? — спросил я.

Он, встав с кровати, посмотрел на меня. У него были какие-то пустые глаза и непонятное в темноте выражение лица. После минуты молчания он заявил знакомым по прошлой ночи голосом:

— Но теперь тебе некуда бежать...

* * *

На период 2015 года участок номер 33 считается заброшенным уже пять лет по причине смерти владельца — прапорщика Леонида Юрьевича в ДТП на Киевском шоссе по дороге на дачу 21 июля 2010 года в 19:32.
♦ одобрил friday13
24 августа 2015 г.
Автор: Брэм Стокер

Когда подошло время экзамена, Малколм Малколмсон задумал где-нибудь укрыться, чтобы никто не мешал его занятиям. Его пугали увеселения и рассеяние приморских городов, да и сельское уединение внушало ему опасения, ибо он издавна знал его прелесть, и потому юноша решил найти какой-нибудь тихий маленький городок, где ничто не станет его отвлекать. Малколм не посвятил друзей в свои замыслы, полагая, что все они посоветуют ему места, где они не раз бывали и где его примутся осаждать их бесчисленные знакомые. Избегая общества друзей, Малколмсон стремился избавиться от докучного внимания и оттого стал искать укромное место, не прибегая к чьей-либо помощи. Он уложил в чемодан одежду и все необходимые учебники и справочники, а потом взял билет до первой незнакомой станции в расписании местных поездов.

Выйдя спустя три часа на перрон в Бенчёрче, он испытал истинное удовлетворение, так как уничтожил все следы и мог спокойно предаваться ученым занятиям, не опасаясь непрошеного вторжения. Он прямиком направился в единственную гостиницу городка и остановился там на ночь. В Бенчёрче устраивались ярмарки, и потому раз в три недели его переполняла шумная толпа, но в остальное время он был уныл, как пустыня. На следующий день Малколмсон принялся искать пристанище еще более уединенное, чем тихая гостиница «Добрый странник». В городе ему приглянулся лишь один дом, без сомнения воплощавший самые безумные представления о тишине и покое; на самом деле его даже нельзя было назвать тихим — в полной мере описать степень его уединенности мог лишь эпитет «заброшенный». Дом этот был старый, со множеством пристроек, приземистый, в стиле короля Якова, с тяжеловесными фронтонами и необычайно маленькими и узкими оконными проемами, каких обыкновенно не встретишь в домах тех времен, окруженный высокой и толстой кирпичной стеной. При ближайшем рассмотрении он походил более на крепость, чем на обычное жилище. Но все это пришлось Малколмсону весьма по вкусу. «Именно такое место я искал, — думал он, — и если только смогу здесь поселиться, мне выпала неслыханная удача». Он обрадовался еще более, услышав, что сейчас в нем никто не живет.

На почте он узнал имя агента по найму, который чрезвычайно удивился, когда Малколмсон попросил снять для него часть старого здания. Мистер Карнфорд, местный адвокат и агент по продаже и найму недвижимости, был добродушным старым джентльменом и не скрывал своей радости, что наконец нашелся желающий пожить в этом доме.

— Сказать по правде, — заметил он, — я бы только порадовался за его владельцев, если бы его сдали на несколько лет, не взимая решительно никакой платы, хотя бы для того, чтобы местные жители привыкли видеть его обитаемым. Он так долго пустовал, что нынче о нем ходят нелепые и фантастические слухи, развеять которые может лишь появление жильцов, пусть даже, — тут он лукаво покосился на Малколмсона, — ученого вроде вас, которому пока потребно уединение.

Малколмсон не стал расспрашивать агента о «нелепых и фантастических слухах»; он знал, что, если только захочет, сможет разузнать о них от других. Он внес арендную плату за три месяца, получил расписку и совет нанять старушку, которая согласится у него «прибирать», и ушел восвояси с ключами в кармане. Потом он разыскал хозяйку гостиницы, приветливую и любезную женщину, и осведомился у нее о лавках, где продавались съестные припасы, в которых могла возникнуть нужда. Узнав, где он намерен поселиться, она ошеломленно всплеснула руками.

— Только не в Доме судьи! — воскликнула она, побледнев.

Студент описал ей местоположение дома, прибавив, что не знает его названия. Выслушав его, она ответила:

— Да, точно, тот самый дом… Тот самый… Дом судьи…

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрил friday13
24 августа 2015 г.
Первоисточник: creepypastaru.blogspot.ru

Автор: Майкл Уайтхаус

I

События последних нескольких дней пошатнули мои представления о мире и оставили меня в унынии и смятении. И все же я убежден, что я должен осознать эти события, понять все эти ужасы, чтобы мой разум смог обрести покой — я хочу разобраться в том, что со мной случилось.

Я встретился с Джоном Р. исключительно по воле случая. Дело было весной, когда ранние крокусы смело выдерживали последние усилия зимы. Я делал исследование для статьи, которую я собирался опубликовать в одном не самом уважаемом издании. Именно это исследование и привело меня в небольшую горную деревушку.

Мое положение было не из приятных. В тот же вечер я должен был вернуться в Глазго и начать работу над своей статьей. Остановка в деревушке с одной-единственной улицей и гостиницей, в которой, похоже, не делали ремонт еще со средних веков, не укладывалась в мои представления о комфорте. Особенно, после пары недель постоянных скитаний, бесконечных интервью и нескольких бессонных ночей.

Из-за оседания земли автобус не смог продолжать свой путь и доставить меня до цели. После нескольких телефонных звонков я смог найти себе новое средство передвижения, но стало ясно, что раньше утра я никуда не попаду. На эту ночь моим домом стала гостиница, любовно названная Помещиком Дангорта. Казалось, она вот-вот обрушится на меня всеми своими скрипучими половицами и такими же скрипучими клиентами.

После разговора с владельцем, высоким человеком пятидесяти лет, я получил небольшую комнату на втором этаже, в которой явно давно не спали и не убирались. И все же, местные жители оказались очень милыми, и после простого, но приятного ужина я уселся в баре возле камина и решил убить тоску несколькими пинтами пива и бутылкой вина. Передо мной танцевали языки пламени, и когда алкоголь оказал на меня свое действие, я даже обрадовался, что оказался в этой сельской местности. Деревня могла показаться унылой, но при холодных ветрах и чернеющем небе трактир был не лишен обаяния.

Я не уверен, сколько он там просидел. Я был загипнотизирован теплом камина и несколькими стаканами красного вина, но вскоре стало очевидно, что ко мне присоединился другой постоялец. Он сидел в кресле и, как и я, смотрел на дрожащее пламя.

В нем было что-то странное. Внешне он казался достаточно молодым — ему, наверно, было лет тридцать, но в его фигуре чувствовалась слабость, нетипичная для человека в его возрасте. Его лицо блестело от света камина, и его черты выдавали внутреннее беспокойство. Его взгляд был рассредоточен, а в руках, которые он пытался согреть у горящих углей, было невозможно не заметить легкую дрожь.

— Что-нибудь не так? — услышал я, но не разобрал эти слова, пока их не повторили.

— Извините. Что-нибудь не так? — человек обращался ко мне, и я вздрогнул, осознав, что я смотрел на него несколько минут.

— Нет, вовсе нет, — ответил я. — Мне показалось, что я вас узнал.

Когда он повернулся ко мне, по его лицу было видно, что он не поверил в мою явную ложь, но зла на меня не держал.

— Извините за грубость, — сказал он. — Просто мне надоело, что на меня тут все пялятся. — Заканчивая предложение, он повысил голос и окинул взглядом собравшихся в баре людей. Мне показалось, что им хотелось избежать его взора.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрил friday13