Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «ПРИЗРАКИ»

16 марта 2014 г.
Автор: Ада Рдасова

Эту историю рассказала моя покойная бабушка. Родилась она в Волгоградской области, и детство ее пришлось на страшные тридцатые годы. От голода тогда в их селе умерло очень много людей, не обошла беда и бабушкину семью.

Умерла старшая бабушкина сестра, лет тринадцать девочке было. И вот однажды, дней через десять после похорон, бабушкин брат Пётр, которому лет шестнадцать тогда было, шел вечером с рыбалки и увидел эту умершую сестру, стоящую на тропинке, ведущей к старой церкви.

Она поманила его, повернулась и пошла к церкви, оглядываясь на брата, будто хотела убедиться, что он понял ее и идет за ней. Потом брат рассказывал семье, что страха не чувствовал и будто даже не понимал, что сестра умерла, просто шел за ней быстрым шагом, но догнать никак не мог.

Призрак (или что это было?) прошел мимо входа в церковь и свернул за угол. Парень направился туда же, но когда зашел за угол, сестры не увидел. Зато он заметил несколько вывалившихся из стены камней у самой земли.

Мальчишеское любопытство заставило залезть в эту дыру. Пётр оказался под полом церкви и обнаружил там кучки пшеничной и овсяной шелухи вперемешку с зерном — когда большевики вывозили из села хлеб, они использовали церковь, как временное хранилище, ссыпая зерно на пол. Бабушкин брат нашел то, что просыпалось сквозь половицы.

Каждую ночь он ходил в тайник и приносил домой в рубахе понемногу драгоценной добычи. Варили похлебку тоже ночами, чтобы не вызвать интерес у соседей. Благодаря этому в семье больше никто не умер, все пережили страшные времена. Так погибшая девочка спасла свою семью от голодной смерти.

Верить в эту историю или нет, я не знаю. Мало ли, что от длительного голода может привидеться. А там, кто его знает?
♦ одобрила Совесть
17 февраля 2014 г.
Автор: Инга Соль

Я бы хотела рассказать одну историю, произошедшую со мной в 2000 году в Финляндии. Я работала на кладбище. Это была сезонная работа — мы сажали и поливали цветы, еще газоны стригли. Конечно, я слышала раньше, что с кладбища ничего брать нельзя, но не придавала этому значения, так как многие берут, потом еще торгуют оставленными там цветами. В общем, я считала, что это всё пустые суеверия.

В тот день мы работали с Кирсти в паре. Нам попалась очень старая могила 40-х годов — она заросшла нарциссами, а нам надо было посадить бегонию. Кирсти взяла лопату и отрубила половину куста нарциссов, так как они нам мешали. Я сходила и выкинула их в контейнер. Потом, когда работа закончилась, я на велосипеде проезжала мимо того контейнера. Нарциссы лежали на виду, и я решила взять их домой и посадить на балконе.

Нарциссы сразу прижились и обильно зацвели. Только вот мой кот почему-то невзлюбил их и всё пытался сгрызть.

Прошла неделя, и вот под утро где-то в 5 часов меня разбудил старческий кашель, который раздался прямо надо мной. В комнате я была одна, мои дети спали в детской. Я стала прислушиваться, но кашель не повторился. Днем на кладбище я думала об этом случае, но к чему определенному не пришла.

Прошло два дня, и к нам в гости приехала 18-летняя племянница Наталья. Я постелила ей в гостиной на диване. В ту ночь под утро меня снова разбудил кашель. На этот раз я встала и походила по квартире, но не нашла никого, кто бы мог издать такой звук: кот спал у балкона, дети и Наталья тоже спали. Когда я вновь легла и начала засыпать, в квартире вдруг опять отчётливо раздался хриплый старческий кашель...

На работе я опять весь день думала про ночное проишествие. Когда же вернулась домой, обнаружила Наталью всю мокрой от страха. Она сказала, что слышит звуки, будто какой-то старик ходит по комнате, кашляет и шаркает ногами. Я стала уточнять, в какой части квартиры слышались эти звуки. Когда Наталья указала мне место, я заметила, что там на подоконнике как раз цветут нарциссы из кладбища. Мы взяли их и сразу поехали на велосипедах на кладбище. Я отыскала ту самую могилу, но там на фотографии был не старик, как я ожидал, а женщина, умершая после войны. Мы оставили нарциссы у могилы, и после этого загадочные звуки прекратились.

Наталья уехала. А вскоре церковь устроила пикник для русских с выездом на природу и с сауной, и я поехала туда. В сауне я встретила свою подругу Хелми. Она спросила, знаю ли я, что мой сосед Сампо умер. Я этого не знала, так как сосед, оказывается, умер не дома, а в больнице. Сампо было под 90 лет — дедушка с белой бородой, кантелист, собиратель рун. Я спросила у Хелми, в какой день он умер, и что вы думаете — как раз в ту ночь, когда я впервые услышала кашель в своей квартире!..

С тех пор я зареклась не носить домой ничего с работы.
♦ одобрил friday13
7 февраля 2014 г.
Опишу несколько случаев, произошедших с разными знакомыми мне людьми.

В пригороде Якутска живет мой друг с женой и двумя детьми. Дом, в котором они живут, очень старый, еще сталинской постройки. Что там происходило, неизвестно, но в совмещенном санузле на стенах выбоины от пуль. Так вот, друг рассказывал, что у него в квартире живет призрак — маленькая девочка в белом одеянии. Сам он видел её с детства, поэтому смирился, а вот его жена, еще не будучи женой, видела её всего пару раз, и каждый раз у неё случались истерики. Согласитесь, что не очень приятно пылесосить комнату, оглянуться на шорох и увидеть, как черные волосы скрываются под кроватью. Сам друг рассказывал, что иногда она приходит во снах и делает всякие гадости: может положить паука на грудь и тому подобное. Её видели везде, но в одной комнате она появлялась практически постоянно. Это была проходная комната с пианино. Я даже специально жил у него в этой комнате, надеясь увидеть эту девочку. Но за полгода так ничего и не произошло. Ни во сне, ни наяву она так и не явилась.

Снимали мы как-то с женой частный дом. Дом был большой, три комнаты и кухня, площади огромные. Да и не старый дом, а относительно новый, и владельцы только одни, они же его и строили. По роду деятельности я очень часто уезжаю в командировки, и жена с ребенком жили там вдвоем. За то время, что мы снимали этот дом, я выезжал два раза, и каждый раз по приезду жена рассказывала мне о странностях, происходящих в доме. Расскажу вам о паре самых непонятных случаев.

Отдав сына матери, жена поехала на работу. Приехав с работы, открыв дверь и зайдя на кухню, она увидела, что вся посуда, какая была, стоит на полу. Не лежит, а именно стоит. И видно, что ставили аккуратно, ничего не разбив. Она подумала, что это отчим решил «приколоться» — взял у мамы ключи и расставил посуду. Собрала и забыла, только потом отчим сам удивлялся этому рассказу и категорически отрицал, что он подобной глупостью занимался.

Был еще такой случай. Приехал к ней брат. Посадили они сына в машину, вышли из дома, заперли дверь, проходят мимо окна. И тут в окно начинают стучать из дома, хотя там никого не было. Убежали оттуда быстро.

Как только приезжал я, все прекращалось. Я не могу понять, что со мной не так — как только я рядом, всевозможная чертовщина перестает проявляться, хотя до этого происходила регулярно.

В итоге мы съехали из этого дома — его сняли наши знакомые, которые не побоялись наших рассказов. И очень быстро съехали оттуда после одного случая.

Девушка, проводив детей в школу, мужа на работу и убравшись, закрыла дверь и прилегла отдохнуть и услышала в зале шаги. Перепугалась не на шутку, конечно — вдруг воры, а она то дома, неизвестно, что могут сделать. Лежит, чуть дыша. И тут в комнату заходит мужчина. Простой такой мужчина. Молча садится на кровать и начинает эту кровать трясти. Некоторое время потряс, потом все так же молча вышел из комнаты в зал. Едва шаги стихли, девушка вскочила и кинулась к двери — все закрыто, окна целы. В общем, в дом никто не смог бы проникнуть. После этого они и съехали оттуда.

Вот мне интересно — откуда в еще не старом доме могли взяться призраки? И почему я сам лично ни разу их не видел, хотя очень хочу?
♦ одобрил friday13
Автор: Ольга Иванова

Я работаю продавцом в продовольственных магазинах и как-то раз устроилась на работу с высокой оплатой, что, сами понимаете, очень редко с моей профессией. Но самым удобным было то, что я работала в своем районе, и мне не приходилось ездить по окраинам. Работала в ночную смену, с 8 часов вечера до 8 часов утра, и потом отсыпалась весь день. Самое лучшее время — это с двух до пяти утра: в этот период у меня почти нет посетителей, и я могу посмотреть телевизор или что-нибудь почитать. И вот однажды в очередную ночную смену я смотрела повтор новостей. На часах было 3:37 ночи. Вдруг я услышала звон колокольчика, возвещавший о приходе посетителей.

Я оглянулась и увидела трех молодых женщин. Двух из них я знала, это были мои соседки из подъезда рядом. Зина и Галя — подружки не разлей вода, обе молодые, 20 — 25 лет. Галя уже замуж вышла, а Зина все ходила в девках. Третья девушка была мне незнакома, но, по-видимому, тоже их подружкой была.

Они все втроём улыбались и, кажется, были немного пьяны. Галя увидела меня и прям завопила:

— Людка, ты ли это? В нашем районе, что ли, теперь работаешь? Вот так повезло! Слушай, ну продай нам, пожалуйста, виски, как соседям своим...

Она пошатывалась, поэтому Зина слегка придерживала её за руку. Я подумала, почему бы и нет, и пошла за бутылкой. Когда я сняла её с верхней стойки и принесла им, они прям расцвели.

— Ой, спасибо! — воскликнула Зина. — А то мы уже в третий магазин заходим, в предыдущих двух нам не продали…

— Ну это-то понятно, — ответила я, смеясь. — Ну если вам ещё понадобится, заходите, но никому не говорите, что я продаю. Я только вам, в качестве исключения. А что за повод?

— Да вот муж Гали уехал, а ей дома страшно одной. Говорит, давит её что-то там, вот мы и решили собраться вдвоем и погулять как следует.

— А она кто? Тоже подруга? — спросила я, разглядывая незнакомую девушку в сером пальто, мерно расхаживающую и глядящую на витрины.

— Кто? — удивленно спросила Зина оглядываясь.

— Ну вот, в сером пальто, которая с вами зашла.

Зина недоуменно посмотрела на меня и сказала:

— Мы зашли одни, Галя и я. С нами никого не было.

— Да вот же она! — махнула я в сторону девушки.

Зина и Галя оглянулись, их взгляд растерянно перемещался по магазину. Казалось, они не замечали тонкой женской фигуры, разглядывающей стеллажи. Они смотрели сквозь неё, и я с ужасом поняла, что они её просто не видят. Её видела только я.

Сердце бешено заколотилось в груди. Я, не отрывая глаз, смотрела на незнакомую девушку, которая повернулась ко мне лицом. Она была молодая, с красивыми ровными чертами. Наверное ей было лет двадцать. Она улыбалась. Я обратилась к ней:

— Девушка, вам что-нибудь подать?

Зина и Галя вытаращили свои глаза на меня и вмиг протрезвели.

— Ты чего, мать? С кем разговариваешь? — спросила Галя испуганно.

— Здесь никого нет, — добавила Зина.

— Да, вы правы, — сказала я, улыбаясь через силу. Не хватало ещё, чтобы эти двое разнесли по району, что я сумасшедшая. — Это просто шутка.

Галя и Зина молча смотрели на меня, потом Галя протянула деньги и добавила:

— Ну у тебя и чувство юмора. Я чуть со страху не умерла.

Я взяла деньги, а сама чувствовала, как всё тело становится твердым как дерево от страха. Боковым взглядом слежу за девушкой в сером пальто. Та медленно подходит к нам. Руки у меня трясутся так, что роняю всю мелочь на пол. Галя и Зина переглядываются — наверное, подумали, что совсем крыша у меня поехала.

Я наклонилась и принялась собирать мелочь, а про себя молилась, чтобы видение исчезло. Когда поднялась, чтобы отдать сдачу, почувствовала, как каждый волос на моем теле встал дыбом. Девушка стояла позади Гали и обнимала её, при этом она улыбалась мне какой-то странной неестественной улыбкой. От этого зрелища мне стало по-настоящему плохо, а Галя как будто ничего не замечала и в недоумении смотрела на меня.

— Ну давай деньги, — попросила она.

Я отдала ей деньги и, не отрывая взгляда от девушки, смотрела, как Зина и Галя с этой девушкой за спиной (которая теперь просто держала Галю за плечо и шла за ней) вышли в морозную ночь.

Всю ночь я думала об этом и никак не могла понять, что со мной произошло, какое именно психическое расстройство я подхватила. На следующий день я поняла, что ни за какие деньги я больше не буду работать в этом магазине.

Через неделю после этих событий я шла по улице и встретила плачущую навзрыд Зину — она шла домой. Я спросила, что случилось и почему она плачет. Зина сквозь слезы сообщила мне, что Галина умерла.

— Что с ней случилось? — спросила я изменившимся голосом.

— Задохнулась газом в квартире…— ответила Зина. — Муж, бедный, места себе не находит, страдает… Это у него уже вторая жена погибает.

— А кто первая, я думала, Галина первая и была?

— Вот первая, — ответила Зина и засунула руку в сумку, что-то нашаривая. — Мы её с детства знали. Галина с ней дружила очень долго, а потом так получилось, что Галя мужа у неё увела, та и повесилась от горя. А теперь и Галиночка умерла...

Зина дала мне в руки старую фотографию и зарыдала с новой силой. Когда я посмотрела на фотографию, то внутри у меня всё похолодело. На той фотографии рядом с Галиной и Зиной стояла та самая девушка в сером пальто.
♦ одобрил friday13
2 февраля 2014 г.
Автор: Марк Лэдлоу

Он никак не мог привыкнуть к мобильному телефону, и конечно же, звонок раздался именно в тот момент, когда машина снизила скорость перед очередным крутым поворотом. Телефон лежал в пиджаке на соседнем сиденье, и потребовалось некоторое время, чтобы, одной рукой держа руль, выудить трубку из кармана. Он вытащил зубами антенну, судорожно нажал в темноте кнопку соединения и прижал трубку к уху, надеясь, что звонивший все еще ждет ответа. Звонок отвлек внимание от дороги, и это его очень рассердило. Он не успевал одновременно управлять машиной и разговаривать по телефону и никак не мог взять в толк, каким же образом она все-таки заставила его купить себе мобильный телефон.

— Да! — яростно заорал он в трубку.

— Привет, ты где? — невозмутимо спросила она.

— В машине.

— А где ты сейчас едешь?

— Что тебе нужно?

— Я только хотела попросить тебя купить мне пачку сигарет, если, конечно, у тебя есть деньги. Ты ведь домой едешь?

— Да, домой.

Пока он лихорадочно соображал, будет ли по пути магазин, машина, проехав последний поворот, выехала на старую, плохо освещаемую пригородную дорогу. Похоже, это было начало парковой зоны, и поблизости не было видно ни одного дома.

— Я уже проехал все магазины.

— Нет, по дороге будет еще один.

— Откуда ты знаешь, как я еду?

— Ты мог поехать только одной дорогой.

— Ну конечно!

— Послушай, я знаю, какой дорогой ты едешь, только сумасшедший может поехать другой!

— Ладно, кончай болтать! Ты ведь знаешь, что меня бесит одновременно вести машину и говорить по телефону.

— Хорошо, хорошо. Ну, можешь не заезжать в магазин, если не хочешь.

— Я заеду. Поеду в объезд.

— Да ладно, не надо. Я сама попозже выйду на улицу. Лучше приезжай поскорее домой.

— Не волнуйся, я куплю тебе сигареты.

— Ну как хочешь. Пока.

Наконец-то можно переключить все внимание на дорогу. Он очень нервничал, когда ему приходилось вести машину в столь неудобной позе, с телефоном у плеча. От чрезмерного напряжения даже начинало сводить шею.

Экран телефона все еще продолжал светиться, но связь уже прервалась. Он подержал аппарат в руке несколько секунд, чтобы убедиться, что экран погас, и бросил его на лежащий рядом пиджак.

Машина ехала вдоль парка. Включенные фары освещали тянущиеся вдоль дороги, почти закрывающие проезд длинные ветви кустов и деревьев. Как здорово было бы приобрести собственный домик в одном из этих живописных мест, подальше от городской суеты, от застроенных роскошными апартаментами районов. Если дела будут идти хорошо, то уже через год, возможно, даже раньше, можно будет позволить себе купить собственный дом в этом районе. Он должен быть недалеко от офиса и обязательно окружен деревьями, из окон должны быть видны горы, а где-то поблизости может журчать ручеек. Воистину райский уголок! Однако прошло уже полгода, а ему до сих пор не удалось полностью освоиться в этом районе. Конечно же, она лучше знает все местные дороги. В то время, что он проводил на работе, она успела выучить все маршруты, объездив по своим делам близлежащую округу. Ему же были знакомы лишь кратчайший путь от дома до офиса и пара дорог, ведущих в ближайшие магазины. А теперь, когда с приходом зимы темнеть стало гораздо раньше, он вообще мог легко заблудиться и даже не заметить, что сбился с привычного пути.

Похоже, именно это и случилось. Машина ехала в полной темноте, ее окружали только голые ветви деревьев. Ни знакомых ориентиров, ни домов, которые уже давно должны были появиться, и, более того, ни одного указателя, ни тротуара, ни сточной канавы. Не было даже дорожной разметки. Неужто в какой-то момент машина свернула с главной дороги и оказалась в глубине парка? Он постарался вспомнить проделанный маршрут, но благодаря телефонному звонку часть пути отсутствовала в его памяти. Он даже не мог вспомнить, на какой свет и в какую сторону повернул на последнем перекрестке. Однако далее машина ехала только прямо, и значит, еще не поздно вернуться назад, к этой злополучной развилке. Ни одной живой души не было вокруг. Дорога превратилась в темную узкую аллею. Он снизил скорость, прижался к правой обочине, чтобы развернуться, и ветви стоящих у дороги деревьев зашуршали по крыше машины. Свет фар разрушал пугающий мрак аллеи. Он остановил машину, приоткрыл окно и, повернув ключ в замке зажигания, выключил мотор. Все вокруг погрузилось в звенящую тишину. Не было слышно ни лая собак, ни отдаленного шума дороги, только какие-то хлюпающие звуки воды, как посреди болота, на котором растут деревья. Дорога оказалась более узкой, чем он предполагал, и не позволяла машине развернуться. Чтобы добраться до более широкого участка, необходимо было возвратиться, проехав некоторое расстояние задним ходом.

Он повернул ключ зажигания, чтобы завести машину, но не услышал даже щелчка стартера. Вокруг была та же зловещая тишина. Тогда он поочередно нажал ногой педали газа и тормоза, но они не оказали никакого сопротивления. Также не реагировали педаль сцепления и рычаг переключения передач. Еще никогда в жизни его машина не была настолько беспомощной.

Он сидел, прикидывая предстоящие расходы на ремонт машины, все это только усилило тревогу. Неужели ему придется в темноте добираться до заправочной станции? Сначала необходимо хотя бы вернуться на главную дорогу. А есть ли в бардачке фонарик? Неужели закончился бензин и понадобится буксировка? В каком-то смысле это хорошо, что он был здесь один, так как собственного волнения ему и так хватало с лихвой.

Он еще раз проверил педали, зажигание, коробку передач, но все безрезультатно. Счастье, что еще работают фары и панель приборов. Закрыв окно, он нажал кнопку замка. Долго ему здесь сидеть? Когда же появится хоть кто-нибудь и…

Мобильный телефон! А ведь он до последнего момента противился покупке этого телефона. Ему казалось, что с появлением трубки он попадет под постоянный контроль и уже никогда не сможет остаться наедине с самим собой. Зачем людям эти мобильные телефоны? Неужели их жизнь действительно настолько пуста, что они так боятся остаться в полном одиночестве и нуждаются в постоянном общении? Как он ругал тех беспечных водителей, которые позволяли себе одновременно вести машину и болтать по телефону. И вот, впервые в жизни, он сам теперь надеется получить помощь посредством столь ненавистного ему предмета. По крайней мере, он уже не чувствовал такой безнадежности.

В мобильном телефоне была записная книжка, однако он не внес в нее ни одного абонента, так как всегда полагался на собственную память. Набрав номер домашнего телефона, он стал ждать, надеясь, что она не включила автоответчик и сама возьмет трубку. Поссорившись с ним, она часто включала автоответчик, особенно когда ждала его ответного звонка. Но на этот раз она сама взяла трубку.

— Это я, — сказал он.

— И что? — последовал холодный ответ, после которого он еще больше удивился тому, что она сама взяла трубку.

— У меня сломалась машина.

— Как это?

— После твоего звонка я… — Он не рискнул признаться, что заблудился, так как прекрасно знал возможную реакцию. — Я поехал другой дорогой, хотел развернуться, но двигатель заглох и теперь не заводится.

— Что значит — другой дорогой?

— Ну, я…

— Понятно, значит, заблудился, — сказала она с презрением. — Ну и где ты теперь?

— Я не знаю.

— Тебе не сложно хотя бы посмотреть на указательный знак? Или ты и с этим не в состоянии самостоятельно разобраться и ждешь моей помощи?

— Здесь нет никаких указательных знаков. Может быть, проблема в двигателе, и я сам смогу разобраться.

— Не смеши меня! Ты же ничего не понимаешь в машинах!

Когда они ругались, он не мог сидеть спокойно, поэтому открыл крышку капота и вышел из машины. Ему казалось, что ей будет сложнее оскорблять движущуюся мишень. Склонившись над капотом, он сказал «ясно». На самом деле свет фар падал только на деревья, и перед его глазами была темнота, которая, казалось, и поглотила все механизмы капота.

— Так.

— Ты же даже не понимаешь, на что смотришь!

— Здесь слишком темно, нет никакого освещения.

— Да где же ты?!

— Возможно, я заехал в парк или… подожди-ка. — Он захлопнул крышку капота, вытер руки о брюки и вернулся к дверце машины. — Здесь много дорожек, и никакого освещения… Здесь как-то… — он нажал ручку дверцы, — странно тихо.

— Что случилось? — спросила она после долгой паузы.

— Подожди секунду.

Дверь не открывалась. Заглянув в окно машины, он увидел, что оставил ключи в замке зажигания. Запертыми оказались и остальные двери. Машина была оснащена системой автоматического закрывания окон и дверей, и какое-то, возможно совсем небольшое, повреждение в электросети смогло полностью парализовать все остальное оборудование. Но почему же этот сбой не коснулся фар и освещения панели приборов?

— Ну что там у тебя? — снова спросила она.

— Ключи… остались… внутри машины. — Он еще раз дернул ручку дверцы, но она не поддалась.

— Ты хочешь сказать, что не можешь открыть машину?

— Я… Слушай, у тебя есть страховая карта, на которой номер службы техпомощи?

— Где-то должна быть, а где твоя карта?

— В бардачке.

— Понятно, а машина закрыта.

— Похоже, что так.

За паузой, выражающей крайнее неудовольствие от создавшейся ситуации, последовали слова снисхождения:

— Ну ладно, оставайся на месте, я сейчас приеду к тебе. Мы можем вызвать техпомощь или подождать до утра. Я, между прочим, уже собиралась лечь спать, но теперь вынуждена забрать тебя, иначе ты промокнешь и заболеешь.

Что значит «промокнешь»? Он поднял голову и посмотрел на темное, чистое небо — ни звезд, ни облаков. В это время она обычно ложится в постель и смотрит новости. Может быть, идет прогноз погоды? Она сейчас дома, а он здесь, рядом с запертой машиной, и без пальто.

— А как ты найдешь меня?

— Слушай, я хорошо знаю все местные дороги и знаю, где ты мог заблудиться.

— Я даже не помню, чтобы по пути домой был парк.

— Это потому, что ты никогда ничего вокруг не замечаешь.

— Я повернул сразу за перекрестком со светофорами.

— Ясно. Я поняла, где ты застрял.

— Твой звонок отвлек меня от дороги, и я заблудился. Ты заметишь мою машину по включенным фарам.

— Я только оденусь и сразу еду к тебе, буду через несколько минут.

— Хорошо, жду.

— Пока!

Связь прервалась. Стоя в темноте, он еще долго прижимал к щеке телефон, как будто хотел почувствовать в нем прохладную и в то же время теплую кожу ее руки. Прощание немного затянулось для столь обычного разговора.

Ему так хотелось снова набрать домашний номер, убедиться, что телефон в порядке, и еще раз услышать ее голос. Но этот звонок лишь усилит ее недовольство. Она тут же начнет насмехаться над ним, скажет, что он ее задерживает и не дает спокойно одеться.

Конец разговора вернул его внимание к тому, что происходило вокруг. Он явно слышал шум ветра и отдаленные звуки легкого плеска воды, как будто где-то что-то хлюпало. Ему так захотелось снова оказаться внутри машины — спрятаться, укрыться от пугающей его действительности.

Она скоро приедет, успокаивал он себя, ведь сломанная машина застряла всего в нескольких минутах езды от дома. Однако в любую минуту может начаться гроза и нарушить телефонную связь. А вокруг нет никакого укрытия, только закрытая машина. Можно, конечно, найти большой камень, разбить стекло и таким образом открыть дверцу, но это лишь увеличит расходы на ремонт. Дождь еще не начался — он подождет и на улице, тем более что за ним уже скоро приедут. По крайней мере, она должна быть уже в дороге. Надо срочно найти повод, чтобы позвонить ей. Фары начали гаснуть. Удивительно, что они вообще все это время проработали. Казалось, сначала их переключили с дальнего света на ближний, а теперь от обеих фар исходило лишь тусклое мерцание. Паника нарастала как снежный ком — свет фар давал хоть какую-то надежду, что жена заметит его машину. Теперь-то уж позвонить ей просто необходимо.

Он судорожно нажал кнопку повтора. Так было гораздо проще, чем заново набирать весь номер. После четырех гудков включился автоответчик, и он едва сдержался, чтобы не разбить трубку. Конечно, дома никого нет, ведь ее машина уже мчится по плохо освещенным улицам в сторону парка. Но обнаружить его автомобиль теперь стало крайне трудно, потому что еще недавно горящие фары сейчас совсем погасли. Ситуация осложнялась и тем, что он не помнил номер ее трубки. Он никогда не звонил ей на мобильный телефон, полагая, что за рулем звонок может отвлечь внимание от дороги и привести к аварии.

Можно, конечно, оставить машину здесь и попробовать дойти до ближайшей освещенной улицы. Неужели она не заметит его одинокую фигуру на фоне деревьев? Однако он боялся отойти от машины, которая была единственной знакомой вещью в окружающей его темноте. Аккумулятор наверняка сел, и он даже не мог, разбив окно, посигналить жене. Оставалось только одно — ждать.

Он бы сейчас все отдал лишь за один ее звонок! Ну пожалуйста, пожалуйста, позвони! Мне просто необходимо сказать тебе, что… Неожиданно телефон зазвонил, и он нажал кнопку соединения.

— Алло!

— Я уже близко, — раздался ее голос.

— Слушай, у моей машины почти погасли фары! Ищи темную дорогу или, может быть, въезд в парк…

— Я знаю, — сказала она напряженным голосом. — Из-за дождя плохо видно.

Он представил себе, как она медленно едет вдоль улиц и внимательно вглядывается в дорогу.

— Из-за дождя? Разве идет дождь?

— Льет как из ведра!

— Тогда я не понимаю, где ты находишься. Здесь сухо.

До него доносились только непонятные хлюпающие звуки, похожие на дыхание сырой земли.

— Я в трех кварталах от перекрестка.

— Где я повернул?

— Да. Вокруг одни дома. Я думала, здесь уже начинается парк. Наверное, он будет дальше… Мне казалось, это рядом, но…

Из трубки доносились странные звуки — ее машина явно ехала по лужам, работали дворники и раздавались раскаты грома. Он поднял голову — все тихо, на небе ни облачка.

— Что — «но»?

— Я вижу закрытые ворота, ты не мог через них проехать.

— Возможно, их закрыли после того, как я проехал.

— Хорошо. Вернусь к светофору и еще раз проверю эту дорогу. Может быть, я тебя просто не заметила.

— Проверь ворота.

— За ними начинается парк. Ты сказал, что ты на какой-то аллее?

— Здесь деревья, кусты, похоже, где-то болото. Я на грунтовой дороге.

— А…

Что-то странное появилось в ее голосе.

— Я вижу… Подожди… Мне показалось, что это ты, но…

— Что? — сказал он, пристально вглядываясь в темноту. Может быть, она сейчас смотрит на него, а он ее не замечает.

— Нет, ведь это не ты. Похоже на твою машину, но это не может быть она. Нет… это не ты, это не твоя…

— Что случилось?

Фары окончательно погасли.

— Пожалуйста, продолжай говорить! Просто разговаривай все время со мной!

— Да что там у тебя происходит?

— Я должна все время слышать твой голос, прошу тебя, только не молчи!

Его охватила паника. Страх разрывал теперь их обоих, и он чувствовал, что должен продолжать говорить с ней, не замолкая ни на минуту.

— Не бойся. Что бы там ни было. Ты же слышишь мой голос? Я говорю с тобой, просто слушай меня. Я люблю тебя! — Он понял, что ей необходимо это услышать. — Все хорошо. Я хочу, чтобы ты мне тоже что-нибудь сказала, но…

— Нет, говори ты. Я должна слышать твой голос, знать, что ты жив, потому что это не… нет, этого не может быть…

— Ш-ш-ш… Я же говорю с тобой.

— Объясни мне еще раз, где ты находишься.

— Я стою рядом с машиной. Здесь темно и тихо, вокруг деревья. Я слышу звук воды, судя по всему, здесь недалеко болото. Воздух теплый и влажный, но дождя нет. И мне… мне не страшно. — Ей важно было это услышать. — Я спокойно жду тебя, и все хорошо. Я знаю, ты меня скоро найдешь, и мы поедем домой. Все… все будет хорошо.

— Здесь идет сильный дождь, и я… — она судорожно глотнула воздух, — и я вижу твою машину.

Неожиданно пошли помехи. Шум начал нарастать, потом все смолкло и ее голос исчез в темноте. Он нажал кнопку повтора, но вспомнил, что позвонить может только она и ему остается лишь ждать звонка. Телефон молчал. Вокруг была полная тишина.

«Надо вернуться к перекрестку, — промелькнуло у него в голове. — Она все еще может меня найти».

Он уже было размахнулся, чтобы выкинуть трубку в невидимое болото… А вдруг телефон еще заработает и можно будет снова услышать ее голос, хоть на секунду. Нет, надо положить трубку в карман, чтобы не потерять ее в темноте.

Он снова посмотрел в небо и выставил руку — ни капли.

«Здесь идет сильный дождь, и я вижу твою машину».
♦ одобрил friday13
30 января 2014 г.
Первоисточник: 4stor.ru

Эту историю рассказал мне мой друг детства Сергей К. по прошествии многих лет после случившегося. Я очень хорошо знал семью, в которой рос Сережа, часто бывал у него дома, общался с его родителями, и объяснить все то, что он мне рассказал, просто воображением или последствием пережитого горя у меня не получается. Я изложил эту историю от лица Сергея, чтобы читателям было удобнее воспринимать написанное.

«В октябре 1982 года у меня умер папа. Долго мучился. У него был рак желудка. Я очень сильно переживал. Папа для меня был всем. Он очень любил маму, меня и младшего братика. Когда папа умер, мне было 15 лет, а братику — 12. Я до сих пор я помню похороны и все, что случилось после, как вчера… История, в общем-то, банальная, и подобных историй можно услышать и прочитать во множестве, но когда ЭТО происходит с тобой — другое дело…

В ночь после похорон с нами в квартире оставалось много родственников, приехавших из других городов проститься с папой. Все очень устали и морально, и физически, поэтому очень рано легли спать. Утром до обеда надо было проведать папу на кладбище (такой у нас в Сибири обычай). Помню, на папиной могиле я очень сильно плакал, так жаль было отца: только вчера он еще был дома, пусть и мертвый, но я мог его видеть, он был рядом, а вот теперь — всё, никогда больше…

Прошло четыре дня, родственники разъехались, и мы остались одни со своим горем. Пошла череда обычных серых дней. Мама работала на заводе в бухгалтерии, приходила домой только после шести вечера, а мы с братиком учились — я в техникуме, брат в школе. Почему мы в ту ночь так долго не ложились спать, не помню. Мама сидела за столом на кухне, немного выпила, мы были рядом с мамой, просто сидели, ни о чем не говорили. Был первый час ночи (только не связывайте то, о чем я расскажу дальше, с «полночью», «темным часом» и прочей дребеденью, всё гораздо проще).

Я могу сказать точно, практически до минуты, во сколько ЭТО началось — в 0:50. Мы жили в трехкомнатной квартире на первом этаже обыкновенной «хрущёвки», окно кухни располагалось рядом со входом в подъезд, и поэтому мы отчетливо услышали, как хлопнула подъездная дверь (тогда еще не было домофонов и кодовых кнопок, двери открывались свободно). Не могу сказать, почему, но мы все сразу — и мама, и брат, и я — поняли: это папа.

Минуты две мы просто сидели молча. Ох, как я испугался! Да и мама с братиком тоже… Почему-то думалось: «Нет, не может быть, пронесет»!.. Но…

В дверь несколько раз стукнули, несильно так, но вполне явственно, и тут до меня дошло: в это время мой папа всегда приходил домой после второй смены! В 0:20 заканчивалась работа, плюс полчаса на дорогу. Мама выбежала в коридор и прильнула к дверному глазку… Там был отец!

Мы буквально завыли с братцем: «Мамочка! Не открывай!». Мама обернулась к нам… Я не могу описать словами, что у неё было за лицо. Мама что-то хотела сказать нам, но не могла, она просто не знала, что делать.

В дверь снова постучали. Скажу сразу, что я лично ничего не слышал, потому что выл, как блаженный, но мама потом рассказывала (не нам, а своим подругам), что за дверью наш отец просил впустить его: «Тамара, открой! Я очень устал и хочу есть». И тут с матери оцепенение сошло, она встала перед дверью и стала разговаривать с тем, кто был за нею: «Володя (так звали папу), уйди ты, ради Бога! Нельзя так! Ты не здесь живешь, ты детей пугаешь…». И еще что-то говорила-говорила, потом к глазку — нет никого! Мама нас с братом взяла за шиворот и утащила с собой в зал, в большую комнату. Свет по пути везде тушила: «А то как на выставке».

Шторы в зале были задернуты, поэтому мы ничего не видели, но отчетливо слышали шум. Ну, как сказать — как будто кто-то на руках за подоконник подтягивается, чтобы в комнату с улицы заглянуть. Мы с братом уже не выли, напротив, даже пискнуть боялись. Маму просто трясло. Мы сидели втроем на диване, прижавшись друг другу — вернее, это мама нас к себе прижимала.

Окна моей с братом спальни выходили на другую сторону дома, в палисадник. Через несколько минут там, в нашей комнате, послышался стук в окно, и отчетливо послышался голос: «Сына! Сынок!». И опять как будто кто-то за подоконник цеплялся, влезть хотел. Кого он звал? Меня? Брата? Мать прошла в ту комнату, и опять стала умолять: «Володя, уйди, прошу тебя… Ты Ваню (это мой младший брат) напугал, чего тебе надо, уйди…». И тут всё закончилось. Мама рассказывала потом, что видела лицо отца за окном. Ей показалось, что он плакал, как обиженные дети плачут…

Понимаю, что вы можете сказать — 15 лет, здоровый парень, «полмужика», а вел себя, как детсадовский карапуз. Ну не знаю, испугался я очень, и плевать мне было на то, кто обо мне что и как подумает. И тогда было плевать, и сейчас…

А наутро мама долго кому-то звонила. К обеду у нас была полная квартира родственниц, близких и не очень, старых и помоложе. На работу мама не пошла, а мы с братом не пошли на учебу. Потом очень долго под предводительством моложавой, огромной, как шкаф, тетки Лены все мели квартиру вениками, брызгали водой, скребли углы, прятали папины вещи. К вечеру подтянулись после работы мужики, появилась водка, поставили большой стол и до позднего вечера поминали папу…

Много лет с тех пор прошло. Ушла из жизни моя мама, уехал жить в другой город мой брат Иван. Видимся редко, только на годовщины мамы и папы.

Не было в моей жизни больше ничего такого-этакого. А ту ноченьку я запомнил на всю жизнь. Вот только отношение к произошедшему поменялось. Не страшно мне все это вспоминать, даже стыдно как-то: папу своего испугался, батю родненького… Это как он нас любил, если смог после смерти прийти!».

Сергей К. умер два года назад. Замерз. Возвращался зимней ночью после работы домой, стало плохо с сердцем, упал прямо возле своего подъезда, и всё. Если по ту сторону что-то есть, то он теперь со своими родными.
♦ одобрил friday13
22 января 2014 г.
Я живу в Подмосковье километрах в пятнадцати от Москвы. Это небольшой городок, постепенно переходящий в другой небольшой городок, а уже затем в большую Москву. Жизнь у меня тихая, размеренная, у меня есть девушка, квартира, машина, зарплата меня устраивает. Вообще, я раньше скептически относился ко всему паранормальному и тому, что «за гранью». Нет, я как бы верил в то, что в глухих лесах России, в пещерах под древними гребнями и горами, в глубине озер водится что-то. Мистическое. Старое. А вот в городах, в цивилизации им места нет. Города безумны, они сами порождают своих демонов. У нас есть маньяки и психопаты. Этого ли не достаточно?

И вот я поссорился с девушкой. Ссора, как всегда, никчемная, повод слабенький и вроде на час молчания, но и я, и она кое-что сказали друг другу, что забыть было не очень легко. Поэтому я ушел. Решил переночевать в гараже. Гараж у меня добротный, ещё отец там все устраивал, а поскольку и он, и я не в меру чистоплотны, то там очень чисто. Все инструменты по полочкам, в тумбочках и в верстачном столе, машина под брезентом. Небольшой диванчик, хотя мне в самый раз. Пол забетонирован, есть лампы — и настольная, и общий свет. Стоит калорифер. Шкаф для мелочей, даже раковина с бидоном и ведерком. Был вечер субботы, и я, не особо желая срываться к друзьям (поскольку ссора оставила осадок, заливать который алкоголем или веселой гулянкой не хотелось), взял пару вещей и теплые одеяла. В кооперативе меня встретили кивками и вопросами о делах. К слову, гаражный кооператив расположен недалеко от центра города, около сорока гаражей в нем, а местный контингент можно поделить на три категории: пенсионеры, мои ровесники и молодежь. Все ведут себя тихо, ну иногда, конечно, кто-то из молодых даст газу на весь кооператив своим недавно купленным старым «Юпитером» или «Явой». А так — ни драк, ни пьянок. Что сказать? Скучающая провинция.

Я приготовил диван, сходил поужинал в ресторанчике недалеко, купил в магазине бутылку воды и печенья, приготовился к вечеру. У нас в кооперативе запрещено оставаться после 9 часов, поэтому без пяти минут до закрытия я вышел, а спустя полчаса просто влез через забор. Собаки недалеко от моего гаража лишь вильнули хвостами и опустили головы на свои лапы. Я тихонько открыл дверь гаража, прокрался внутрь и закрыл дверь на засов. Включил лампу, расстелил теплое одеяльце, натянул плотный свитер — октябрь вам не шутки. Включил калорифер, достал книжку и улегся. Спать я обычно ложусь поздно, профессия позволяет, поэтому я полностью расслабился.

Примерно в 11 часов я услышал голос сторожа: «Белый, Катя, Сима, а ну к будкам!». За этим возгласом послышался негромкий лай и стук железных мисок, а затем топот собак. «Сима!» — снова крикнул сторож. Тишина. Я прислушался. Недалеко от моего гаража вновь раздался голос: «Сука старая, считай пятый год здесь, а до сих пор тупее Кати», — затем недовольное рычание, видимо, этой Симы. «Пойдем к будкам, там светло, там Катька, Белый уже ужинают... Их пристегнул, и тебя сейчас на цепь, не то пропадешь в потемках же!». Я пожал плечами и перевернулся на другой бок. Минут десять я читал, а потом задумался: зачем сторожевых псов сажать на цепь на ночь? Днем ещё ладно, но ночью обычно и приходят разные любители легкой наживы. Ночью-то на цепь зачем? Отмахнувшись от этой загадки, я продолжил чтение.

К полуночи я уже было почти заснул за книгой, когда что-то недалеко снаружи звякнуло о металл. Потом снова. Я невольно прислушался. Ещё раз. «Кто-то кидает камешки в гаражи», — дошло до меня. Так продолжалось минут двадцать. Иногда звуки чередовались с топотом где-то вдали, пару раз послышались даже далекие смешки. Вскоре я начал чувствовать себя неуютно, особенно когда залаяли сторожевые псы в дальней части кооператива. Я привстал с дивана, подошёл к двери, прислушался.

— Вот же, рядом, я чувствую его! — раздался голос паренька. Не знаю, сколько лет можно дать такому голосу: ещё нет перелома, как в 14 лет, но уже и звонкости, как у десятилетнего. Стало быть, где-то между ними.

— Слушай, ты уверен? Может, ну его? — второй голос был тоже юным, но намного робче.

— Нет, нет. Чую его, тут он, не спит! Страха нет, не знаю, где он, — голос казался азартным.

Я сглотнул комок. Что делают двое парнишек поздно ночью среди гаражей?

— Выманить надо, напугать, по страху найду, повеселимся сегодня! — голос злорадствовал.

— Слушай, может, он нас даже не слышит, сидит где-то пьяный. Оставим, пусть сидит. Я не голоден.

— Да ты никогда не голоден! Вечно свои нюни распускаешь, даже собаку сожрать не можешь! — я услышал звук глубокого вдоха через нос. — Здесь он, совсем рядом...

Затем раздался скрежет металла, будто кто-то отверткой по стенке соседнего гаража повёл. Собаки протяжно завыли. И тут... я услышал плач.

— Дяденька, откройте пожалуйста, тут собаки! Дяденька, прошу вас! — это был голос робкого парня. Ему вторил другой:

— Эй, откройте, тут собаки! Пожалуйста, откройте! Мы не хотели, дядя! Тут собаки! — и прямо за словами кто-то забарабанил в дверь гаража рядом.

Я отпрянул от двери.

— Пожалуйста-а-а! — завизжал робкий голос.

— ОТКРОЙТЕ, СКОРЕЕ! — поддержал другой. Звон ладошек о металл стал громче.

— Ай-ай, помогите кто-нибудь, уберите собак!

— ОТКРОЙТЕ, У МЕНЯ ДРУГА КУСАЮТ, А-А-А-А!!!

Собачьего лая не было слышно, но голоса кричали так, будто их заживо сжирают псы. Тем не менее, дверь я не открывал. Что-то меня настораживало в этих голосах.

После серии предсмертных хрипов все стихло.

— Ну как, не открыл? — властный голосок словно укорял своего друга. — А ведь тогда тоже не открыл...

Снова втягивающийся воздух.

— Теперь мне не надо стучаться, лишь бы учуять.

— Прекрати, не надо его убивать, мы же сами виноваты... — робкий голосок утонул в рычании властного.

— Да, но нас могли бы и впустить, но никто нас не впустил! И он дверь не открыл...

— Так ты бы его разорвал! — закричал робкий голосок.

Я вцепился в засов на двери, сердце стало тяжелым и прилипло к костям грудной клетки. Внезапно я понял, что пропал. Я боялся. Сзади меня в гараже раздался смешок: «Гав, сейчас я тебя укушу». Я рванул засов и вылетел из гаража. Передо мной стоял владелец робкого голоса — мальчик лет двенадцати. Шорты и майка были разорваны в клочья, половина шеи отсутствовала — невозможно было понять, как она держится. Щиколотки и руки в запястьях обглоданы, одна щека свисает вниз, тут и там царапины и следы укусов. «Бегите к будкам!» — пискнул он своим гигантским разъеденным ртом. Я заорал в ответ и помчался к будкам. Не знаю, что в тот момент меня больше заставило это сделать — его совет или наличие у будок собак и сторожа.

Сзади раздались рычание и вой, скулеж и гавканье, переходящие в детский злорадный смех. На спину кто-то прыгнул, и я, покачнувшись, упал. Что-то вцепилось мне в плечо, прокусив свитер. Прокатившись по земле, я понял, что то, что грызет мое плечо, бесплотно: я не мог ни нащупать это, ни скинуть. Истекая кровью и вереща, я как-то поднялся и вновь побежал к будке. Существо, которое я видел краем глаза, свисало у меня сбоку и было похоже на робкого паренька, только искусано сильнее, возможно, из-за отчаянного сопротивления. Лица я не видел — лишь волосы головы, вцепившейся мне в плечо. Я кричал и бежал к будке. Боль в плече становилась сильнее — он сдавливал свои челюсти, будто хотел откусить кусок мяса. Снова раздался голос робкого паренька, только слева: «Лицо закройте руками». Я прикрыл ладонями лицо и рванул сильнее вперед. Внезапно раздался выстрел. Руки и тело обдало мелкими противными укусами, и я закричал сильнее. Боль в плече отступила.

— Господи! Твою мать, мужик, ты жив? Мать твою, уйди, нечистая! — раздались ещё несколько выстрелов. Позади послышался вой. Я плакал, руки щипало, плечо ныло.

— Сейчас «скорую» вызовем, начальнику позвоню... Быстренько тебя в неотложку, ты держись, как кровь, сильно идет? Плечо цело? А глаза?

Я промямлил, что плечо и руки болят.

— Глаза целы, — констатировал сторож: видимо, судил по моим слезам. Я обнял его за ногу и скулил, чтобы он не уходил. В итоге сторожу пришлось тащить меня на себе. У него в домике я и вырубился.

Очнулся уже в больнице. Было утро, никто из родных и друзей ещё не знал, что я здесь. У койки, на которой я лежал, стоял незнакомый мужчина. Заметив, что я испуганно озираюсь, он тихо заговорил:

— Не бойся, они только среди гаражей появляются, и то редко. Не повезло тебе. Но жив же — от бешенства проколоться, и всё.

— А руки что? — спросил я, заметив пластыри на них и по всей верхней части тела.

— Соль. У сторожа ружьё ей заряжено. Хорошо, что свитер плотный у тебя и руками лицо прикрыл от выстрела. Ему же надо было… ЭТО сбить с тебя, а у соли-то кучность не очень. Главное, что жив. А вот насчёт мозгов у тебя как? Ты, часом, не двинулся?

Я посмотрел на него и понял, что он сомневается в моём рассудке. Честное слово, я тоже засомневался.

— Лет десять назад пара ребятишек ночью зачем-то залезла в гаражи и на собак нарвалась. Тогдашний сторож пьяный спал, а собаки голодные... Понятное дело, мальчишки не могли предугадать такое. Кто-то был тогда в гаражах, кто-то видел их, видел, как они бегут от собак, но закрыл дверь, даже не прогнал собак. Понимаешь? Может, маньяк какой или просто тварь, которой интересно было — но тот «дяденька» их не впустил, и мальчишек задрали.

Я слушал, а на слове «дяденька» дрогнул, из глаз потекли слезы. Мужчина приобнял меня за невредимое плечо:

— Все в порядке, такое бывает, я их сам видел, когда кооператив перекупал. Пришлось и правило ввести насчёт ночевок. Собак тоже часто грызут. Они мстят, что ли? Не знаю. Редко кого-то ловят, как тебя. Видишь, как вышло нехорошо.

Он встал, потер затылок, посмотрел на меня:

— В суд подавать будешь?

Я покачал головой и вытер слезы.

— А с ранами что?

Я пожал плечами:

— Придумаю что-нибудь.

Он кивнул:

— Ты, если поговорить захочешь или претензии появятся, сообщи мне.

Протянув мне листок с номером телефона, мужчина вздохнул и ушел. Я попытался уснуть, но тут появился врач. Я что-то наспех придумал про бульдога и друга, который выстрелил по пьяни, чтобы скинуть пса. Врач хмыкнул, выдал мне рецепты и несколько направлений к докторам.

Дома я придумал ещё более невразумительную чушь, но все как-то поверили. Соль перестала беспокоить недели через две, а укус и уколы от бешенства — через полгода. Гараж, кстати, я продал. Его в то утро нашли открытым, а все внутри было изгрызено и изорвано. Пару раз встречался с владельцем кооператива, чтобы успокоиться и перестать считать себя сумасшедшим. А шрам, кстати, совсем не напоминает укус бульдога — обычная челюсть, человеческая, детская.
♦ одобрил friday13
21 января 2014 г.
Эту историю я прочитала ещё во времена СССР в одном из чехословацких журналов, где описывался один из ведущихся тогда судебных процессов. Дело было так: молодой педагог после окончания пединститута по распределению приехал сроком на один год в одно из забытых Богом сёл. В разговоре с председателем местного совхоза речь зашла об «учительском домике», в котором до сей поры останавливались все приезжающие по распределению учителя. «Вы навряд ли захотите жить в том доме, — сказал председатель. — Лучше возьмите съёмную квартиру. Дело в том, что та учительница, которая была до вас, повесилась в том доме». Но парень и возмутился и заявил, что он, мол, современный и просвещённый молодой человек, ни в какие суеверия не верит и намерен жить в «учительском домике». На следующий день парень начал свою работу в школе, взяв руководство над классом, оставшимся без покончившей с собой учительницы.

Около месяца ничего необычного не происходило, пока не наступило полнолуние. В ту ночь сквозь сон парень ясно почувствовал чей-то пристальный взгляд на себе. Открыл глаза и в лунной дорожке увидел женщину со следом от верёвки на шее. Она протягивала к парню руки, будто желая схватить его за горло. Дальше молодой учитель провалился то ли в сон, то ли в обморок, и очнулся только утром.

При свете дня всё случившееся ночью показалось лишь сном, и парень успокоился. Но лишь до следующего полнолуния, когда ночной кошмар полностью повторился. Желая разобраться, что происходит, учитель порылся в школьных архивах и нашёл прошлогодние фотографии своего класса. Предыдущей учительницей оказалась именно та женщина, что приходила к нему в лунные ночи. Будучи убеждённым атеистом, парень рассудил, что раз она к нему приходит, значит, она живая, до неё можно дотронуться и выяснить мотивы её поступков.

К следующему полнолунию он готовился тщательно. Всё-таки ему было жутковато, и он, во-первых, для храбрости вечером крепко выпил, а во-вторых, привёл домой знакомую девушку, с которой у него были близкие отношения. Уже знакомая ночная напасть вновь повторилась: жуткое видение протягивало руки с явным намерением задушить, но в этот раз не к парню, а к девушке, что безмятежно спала с ним рядом. Ещё не протрезвевший парень схватил привидение за шею и начал давить что было сил на след, оставшийся от верёвки. И вдруг он услышал леденящий душу смех за своей спиной. Обернувшись, в свете полной луны он увидел хохочущую невредимую учительницу, а девушка, которую он душил вместо призрака, была мертва...

На момент издания того журнала молодого педагога судили за убийство, а он вышеописанной историей объяснял всё произошедшее. О его дальнейшей судьбе я ничего не знаю.
♦ одобрил friday13
15 января 2014 г.
Расскажу историю, которая приключилась со мной, когда я лежал в больнице с пневмонией.

Я лежал в больнице на 3-м этаже. Со мной в палате лежал другой мужчина. Я на день уходил домой, а он оставался днём там, а ночью наоборот — он уходил домой ночевать, а я оставался один в палате. И вот однажды ночью случилось что-то странное.

Была тихая ночь. В коридоре горел тусклый свет. Палата была закрыта застекленной дверью, и сестры за ней о чем-то разговаривали. Время уже было где-то полвторого, я уже находился на границе бодрствования и сна. И вдруг услышал, что кто-то чихнул. Я спросонья подумал, что это мой сосед вернулся на ночь, и еле внятно сказал: «Будь здоров». Потом услышал скрип двери, и мной овладело раздражение — надоел тут ходить, спать не дает. Поднял голову — дверь открыта, а соседа нет. Я предположил, что окно полуоткрыто, и дверь отворил сквозняк. Проверил окно — закрыто...

Я снова лег спать и призадумался — с кем же я только что разговаривал?.. Размышляя, услышал скрип деревянной половицы возле меня. В темноте я не мог ничего увидеть и сразу же вскочил, чтобы включить свет. Огляделся при свете — в палате никого не было. Я решил, что мне всё померещилось из-за усталости, и вновь направился к своей койке.

Итак, я лег, задремал... Прошло минут двадцать — и тут отчётливо заскрипела койка, на которой спал мой сосед. Я услышал звуки, как будто кто-то тихо стонет и ворочается на ней. Так продолжалось около пяти минут. Не выдержав, я выбежал из палаты и сидел на подоконнике в коридоре до самого утра.

Теперь я думаю, что, возможно, это был призрак кого-то, кто ранее умер в той палате. Это вполне возможно, так как больницу построили еще в 50-х годах.
♦ одобрил friday13
Эта история является прямым продолжением ранее опубликованной на сайте истории «Вынужденное соседство».

------

Поздравьте нас — сосед-висельник пропал! Сам по себе — как появился, так и пропал. Когда это случилось — мы точно не знаем. Просто в один из вечеров мы с супругом замотались — глянули на время, уже одиннадцатый час, а мужика нет. Решили рано не радоваться, а подождать до завтра. Мужик снова не появился. Ну, тут мы и дали волю эмоциям. Смеялись, радовались и чуть ли не салют пускали. Даже коньячком побаловались.

Да, кстати, читала в комментариях к моей первой истории, что это надо всему миру рассказать и чуть ли не в «Битву экстрасенсов» писать. Скажу одно — проходной двор из своей квартиры мы устраивать не хотим. Мы и так сделали глупость — поведали сослуживцам мужа. Когда мы рассказали им эту историю, они все одновременно покрутили пальцами у виска. Супруг ответил на это: «Приходите, посмотрите». Ох, с какой бравадой каждый из них шел к нам! А уходили с ужасом в глазах и со словами: «Как вы здесь вообще живете?». «Ну, вот как-то живем», — говорили мы. Всего было человек пять, которые раструбили про нашего «соседа» мало того, что по всей части, но и по всему городу. Я уже говорила, что городок закрытый и отдает совдепией, да и в умах людей, кто живет здесь долго, ничего с того времени не поменялось. Плюс ко всему здесь еще имеется местное население, которое живет по каким-то своим правилам и спокойно может прийти посреди ночи, дабы лицезреть это своими глазами. Телефон здесь не признают. В общем, мы с мужем отодрали звонок и написали мелом на двери, что мы уехали, нас нет. Так что телевидения и газет мы бы точно не выдержали (хотя они бы и не приехали — город под семью печатями).

Так вот, он пропал. О чем мы, конечно же, рассказали все тем же сослуживцам, чтобы запустилась вторая цепочка и нас наконец-то оставили в покое. Так и вышло.

И вот настаёт 31 декабря 2013 года. Муж пришел с суток — спит. Я днём в поте лица стругала салаты, а к вечеру, уже порядком вымотанная, мою посуду. Проклинаю все на свете — этот город, этот праздник, плачу: «Мамочка, как я хочу в цивилизацию. Хочу обратно в Питер или Калининград, на море (моя естественная среда обитания — северо-запад нашей необъятной), хочу... хочу...» — в общем, просто ною. И чувствую, как меня сзади муж обнимает, щетиной трется о мою шею. Я говорю: «Котик, прости я разнылась. Просто хочу домой невыносимо». Он молчит и трется дальше. Я ему: «Миша, ну я же просила тебя побрит...» — и умолкаю. Муж пришел с утра и залез в ванну, вышел оттуда наичистейший, выбритый и гладкий, как попка младенца. У меня паника. Бросаю посуду, поворачиваю голову — никого. Объятия ослабли. Ну, все поняли — я снова охвачена ужасом, кричу благим матом. Сшибая углы, галопом преодолеваю расстояние от кухни до комнаты, где преспокойненько спит мой благоверный, и падаю на кровать. Муж подрывается, как в фильмах-боевиках, с криком: «Кто обидел? Кого убить?». Вспоминая это сейчас, я, конечно, катаюсь от смеха. Но тогда, сами понимаете, не до этого было. Муж всю квартиру обошел — тишина, всё нормально. Успокоилась я, только изрядно наклюкавшись.

Вот теперь думай — что лучше? Наверное, все же если бы по-прежнему висел...
♦ одобрил friday13