Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «ПРИЗРАКИ»

27 ноября 2013 г.
Первоисточник: creepypastaru.blogspot.ru

Автор: Майкл Уайтхаус

Время от времени мой интерес к сверхъестественному приводил меня в самые престижные учебные заведения Соединенного Королевства. И в почетных коридорах Оксфорда и Кембриджа, и в более скромной среде городских школ и колледжей мои поиски редко приносили какие-либо плоды. Впрочем, изучая один университет в Шотландии, я обнаружил в одном из темных пыльных уголков библиотеки весьма интересный текст.

Книга выглядела необычной сама по себе. Она была обернута в почерневшую и потрепанную кожу, покрытую морщинами и трещинами. Она датировалась шестнадцатым веком и содержала различные описания повседневной жизни обитателей Эттрика, маленького городка, одиноко стоявшего посреди вересковых пустошей.

В книге было множество записей, принадлежавших разным авторам, сменявшим друг друга в течение шестидесяти лет. Как видно, книга передавалась от старейшины к старейшине, и, по правде сказать, большая часть её содержания сводилась к праздным размышлениям о населении города, а также скромным строительным проектам.

Как только я уже было решил, что книга не представляла для меня никакого интереса, я заметил картинку, нарисованную на внутренней стороне задней обложки. Она было хорошо нарисована, но я бы не назвал её приятной. Честно говоря, как только я увидел её, она вызвала у меня мгновенное отвращение.

Сочетание твердых, почти яростных черных линий и содержание описанной художником сцены оставили у меня достаточно неприязненное впечатление. Я даже вздрогнул, когда впервые увидел изображение чего-то, напоминавшего человека с длинными и тощими руками и ногами. Его лицо было отчасти прикрыто одной из его бледных худых рук, но то, что я мог разглядеть, было чудовищным. На лбу четко выделялись неестественно раздутые вены, голова была полностью лысой, а глаза были глубоко посажены внутрь черепа. Казалось, даже окружавшие человека деревья в ужасе уклонялись от него в разные стороны.

Поначалу я решил, что эта картинка была не более чем уродливой каракулей, но потом я заметил внизу страницы дату: 1578. Рядом было весьма необычное имя: Герберт Соломон. Было ли это именем угрожающей фигуры или нарисовавшего её художника, я не знал.

Потревоженный, но заинтересованный этой мрачной сценой, я решил изучить книгу повнимательнее. Мне было интересно узнать, что же это за тварь и почему она была изображена на обложке этой книги, где ей, как мне казалось, было совсем не место. Позже я заметил, что этот образ встречался еще несколько раз на страницах старинной книги, каждый раз нарисованный разными авторами.

На страницах книги часто упоминался некто по имени Герберт Соломон, и мне стало ясно, что это он был тем тощим человеком на картинке. Он жил на окраине Эттрика в шестнадцатом веке. Город окружали густые заросли леса, которые, в свою очередь, окружало безграничное пространство вересковых пустошей.

В городе была церквушка со скромной колокольней, трактиром, служившим пристанищем для путников, которые заблудились в этой глуши, и беспорядочные улочки, извивавшиеся вокруг каменных строений и городской ратуши.

Согласно книге, в декабре 1577 года, в городе стали пропадать дети. Первой исчезла маленькая девочка по имени Алана Сазерленд. Она играла с подружками возле старого колодца на окраине города и уронила туда маленькую игрушку, отчего сильно расстроилась. Девочка вернулась домой, чтобы взять нить и старый крючок, надеясь выловить куклу из колодезной воды. В последний раз её видели на закате солнца, когда она шла к колодцу.

В панике горожане начали поиски. Они досуха вычерпали колодец, прочесали пшеничное поле и даже послали группу смельчаков в окружающие леса. Увы, девочка так и не была найдена.

Несколько дней спустя мальчик по имени Эрик Кеннеди выполнял поручение своей бабушки. Было темно, но ему надо было всего-навсего отнести шерсть в местечко под названием Мунро, находившееся совсем неподалеку. Считалось, что посреди города мальчику ничего не угрожала, но он так и не выполнил своего поручения. Он исчез, как будто его и не было.

К концу января необычайно суровая зима нанесла значительный ущерб и городу и его жителям. Толстый слой льда и снега покрыл все дома и строения. Несколько человек умерло от простуды, и настроение горожан было мрачным.

Даже в эти трудные времена жителей города больше всего заботила судьба их потомства. Без всякой причины исчезло семеро детей. Целые семьи рыдали от горя, и горожане поглядывали друг на друга с подозрением. Они знали одно: кто-то похищал детей.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрил friday13
21 ноября 2013 г.
Эту историю рассказал мне мой муж. Его родители работают на железной дороге — целый семейный подряд. Его отец занимает руководящую должность, мать — диспетчер, а младший брат занимается тем, что инспектирует работу станции, точнее, работников, которые там трудятся. Мой муж избрал другой путь — он музыкант, но частенько любит ездить с братом по работе. Прельщает его эта романтика поездов, тем более что когда выезжаешь за Иркутск ближе к Слюдянке и КБЖД, виды открываются фантастические: горы, мрачный лес, серебрится Байкал...

Это случилось 4 года назад поздней осенью. Был конец октября — начало ноября. Вольдер и Андерс (уж что делать, муж мой из немцев будет) поехали проводить инспекцию на станцию под названием «Глубокая». Эта станция предпоследняя, после нее поезд перецепляют, и он либо отправляется обратно, либо его цепляет тепловоз и едет по старым путям на КБЖД. Людей в «Глубокой» практически нет — начальник станции и пара старичков, которым выезжать некуда, да и не хочется. Остальные дома пустуют и потихоньку разрушаются.

Вольдер и Андерс добрались до станции часам к шести вечера. Пока Вольдер (брат) проверял журналы, осматривал рабочее место. Уже совсем стемнело, и начальник станции предложил ребятам остаться переночевать — благо, у них тут как раз был такой гостевой дом, правда в нем уже год как никто не останавливался. Свет давно отключили, зато были две кровати, печка и свечи — что еще нужно непривередливым людям?

Дом был летний, так что стены не были утепленными, зато была печка. Растопили, и она быстро нагрела дом. Быстренько перекусили тем, что взяли с собой, и легли отдыхать, оба предварительно включив музыку в наушниках. Надо сразу сказать — мужчина мой уже лет десять слушает блэк-металл, и это, скажем так, наложило на его восприятие определенный отпечаток. Напугать его трудно, если он слышит шорох за окном — открывает шторы, шорох за дверью — открывает дверь, теней по углам тоже не боится — словом, смотрит страхам в лицо.

Так вот, кто жил в летнем домике, да и просто в домиках с тонкими стенами, знает, какая там слышимость. Человек может быть за несколько метров от дома, а тебе кажется, что он ходит чуть ли не под окнами. Так и с Андерсом — он выключил плейер собрался уже ложиться спать, по всей деревне (если можно так назвать три дома) царила тишина, коты не орали, собаки не лаяли, и вот тут мой муж услышал, что кто-то ходит рядом с окнами. Возле дома был насыпан гравий, так что сами понимаете, какой громкий был звук. Ну, он сначала подумал, что начальник станции делает обход — это, конечно, было маловероятно, потому что какой смысл обходить три дома в два часа ночи?.. Но кто-то четко вокруг их домика. Как вы поняли, Андерс не стал мучаться догадками — оделся и выглянул за дверь. Как и ожидалось, никого не было. Обошел вокруг дома — никого.

Полнолуния не было, вороны не кричали, собаки не выли — ничего такого из атмосферы фильмов ужасов. Обыкновенная холодная осенняя ночь. Единственное, что было — маленькое старое кладбище, которое выглядывало старенькими крестами и памятниками из-за деревьев. Дом был как раз рядом с кладбищем. Мужа моего это не особо впечатлило, но покоробило. Не найдя источников звука, он успокоился и отправился спать. Уснул… Прошло около часа, и он проснулся, словно от толчка.

Проснулся и понял две вещи: первое — он не может пошевелиться, второе — его кровать каким-то неведомым образом стоит практически возле двери! Вот тогда, как он мне рассказывал, ему стало очень страшно, так страшно, что захотелось заорать, разбудить брата — но закричать он тоже не мог, только молча открывал рот. В тот момент он думал, что поседеет, потому что шаги возле дома возобновились, и было ощущение, что они возле двери, к шагам еще прибавились удары под полом… Андерс думал, что сердце у него остановится, так бешено оно колотилось. В голове у него вертелись одни маты, которые он никак высказать не мог. Удары под полом продолжались, а возле дома были уже не просто шаги: кто-то уже во всю прыть бегал вокруг дома.

Полчаса Андерс не мог пошевелиться, он был весь мокрый от пота и ужаса. Брат спал, как ни в чем не бывало. «Отпустило» Андерса так же резко — он заорал во всю глотку, и тут же вскочил Вольдер. Зажгли все, что можно, свечи, фонарики — никого. Тишина на улице и в доме. Начали осматривать дом — под стареньким половиком нашли заколоченный подпол. Открывать его не стали, вся смелость испарилась. Быстро оделись и убежали в 4 часа утра в сторожку на станции, где кое-как проспали до семи, а утром первой же электричкой уехали в город.

На самом деле, грустная тайна этого места была позже нами раскрыта — в доме этом жил мужчина, не сказать, что алкоголик, но выпить любил. Он полез в подпол без фонарика и, хорошо поддатый, оступился, упал и сломал себе шею.

С тех пор на станцию «Глубокая» Вольдер ездит один и только утром.
♦ одобрил friday13
20 ноября 2013 г.
Первоисточник: creepypastaru.blogspot.ru

Усталый ребенок должен быть рад тому, что пора ложиться спать, но для меня это время было кошмаром. Некоторые дети жалуются, что их отправляют спать, не дав посмотреть телевизор или поиграть в компьютерные игры, но когда я был ребенком, ночного время суток действительно стоило бояться. В глубине души я боюсь его и сейчас.

Как образованный человек, я не могу поверить в то, что случившееся со мной было реальностью. В то же время я готов поклясться, что то, что я испытал в детстве, вызвало у меня подлинный ужас. Ужас, с которым, ничто иное из того, что было в моей жизни, не может сравниться. Я расскажу вам все, что смогу. Хотите — верьте, хотите — нет, но я буду рад, что смогу сбросить этот груз со своей души.

Я точно не помню, когда все это началось, но в моем сознании это связано с тем временем, когда меня переселили в отдельную комнату. Тогда мне было восемь лет, раньше мы жили в одной комнате со старшим братом, и, надо сказать, неплохо ладили между собой. Мой брат был на пять лет старше меня, и, как и следовало ожидать от мальчика его возраста, он захотел жить в своей собственной комнате. В результате мне дали комнату в задней части дома.

Эта комната была небольшой, узкой и как-то странно вытянутой. Впрочем, там было место для кровати и пары комодов. Даже в том возрасте я не жаловался на тесноту, понимая, что наш дом был небольшим, и мне ни к чему было обижаться. Моя семья была любящей и заботливой, так что мое детство вполне можно было назвать счастливым. По крайней мере, таким оно было в дневное время.

Единственное окно той комнаты вело в задний двор. В этом не было ничего необычного, но даже днем едва проникавший в ту комнату свет казался слабым и тусклым.

Когда брату дали новую кровать, мне дали двухэтажную кровать, на которой мы спали вместе. И хотя спать одному было немного грустно, я обрадовался тому, что у меня появилась возможность поспать на втором этаже, что мне казалось гораздо более интересным.

Я помню, что уже в первую ночь у меня появилось странное чувство неловкости, медленно заползавшее ко мне в душу. Я лежал на верхней койке и смотрел на мои игрушки и машинки, разбросанные по сине-зеленому ковру. Пока в моем воображении разворачивались битвы между игрушками на полу, я почему-то стал посматривать на нижнюю полку, как будто там что-то шевельнулось. Что-то, не желавшее быть увиденным.

Кровать была пуста. На ней лежало безупречно заправленное темно-синее одеяло, частично накрывавшее две волне безопасные белые подушки. В то время я ни о чем не задумывался. Я был еще ребенком, и звук телевизора в родительской спальни, проскальзывавший сквозь щель под дверью, омывал меня чувством безопасности и благополучия.

Я уснул.

Когда просыпаешься из глубокого сна от кого-нибудь движения или шороха, может уйти несколько секунд на то, чтобы понять, что происходит. Пелена сна продолжает висеть перед глазами, даже когда ты уже не спишь.

Что-то двигалось, в этом не было никаких сомнений.

Поначалу я не понимал, что это было. Была кромешная темнота, но в комнату проникало достаточно света, чтобы различить её удушливые очертания. В моей голове почти одновременно появились две мысли. Первая состояла в том, что родители были у себя в постели, поскольку в доме было темно и тихо. Вторую мысль призвал к жизни шум. Тот самый шум, который разбудил меня.

Когда мой разум, наконец, разорвал последнюю паутину сна, шум принял более знакомую форму. Иногда простейший звуков может здорово подействовать на нервы, будь то холодный ветер, свистящий сквозь деревья, или соседские шаги, раздающиеся где-то поблизости. В данном случае это было шуршание простыни в темноте.

Так и было: постель шуршала в темноте, словно кто-то пытался устроиться поудобнее на нижней койке. Я лежал, не имея понятия, был ли этот шум плодом моего воображения, или наш кот решил найти себе удобное место для ночлега. Только потом я заметил, что дверь в комнату была закрыта, как и тогда, когда я лег спать.

Может быть, мама заходила ко мне, и кот сумел проникнуть в комнату.

Да, все так и было. Я повернулся к стене и закрыл глаза в надежде на то, что мне удастся снова уснуть. Стоило мне шевельнуться, как шуршащий звук внизу прекратился. Я подумал, что мое движение побеспокоило кота, но вскоре мне стало ясно, что ночной гость на нижней полке был гораздо менее обыденным и более зловещим, чем пытающийся заснуть питомец.

Побеспокоенный и, возможно, разозленный моим присутствием, тот, кто спал на нижней койке, начал яростно ворочаться, как истеричный ребенок. Я слышал, как шуршал бельем с возрастающей свирепостью. Меня охватило не то слабое чувство неловкости, которое я испытывал прежде, а настоящий страх, он был сильным и пугающим. Сердце забилось, а глаза запаниковали, начав обыскивать почти непроницаемую темноту.

Я закричал.

Как многие маленькие дети, я инстинктивно позвал на помощь свою мать. В другом конце дома уже послышалось шевеление, и я уже было вздохнул с облегчением, решив, что родители придут и спасут меня. Но тут кровать стала резко трястись, как будто началось землетрясение. Белье на нижнее койке бешено затрепыхало, как будто кто-то с яростью им тряс. Я не хотел прыгать вниз, так как боялся, что тварь на нижней полке сможет схватить меня. Я остался наверху, завернувшись в одеяло, словно оно могло меня защитить. Ожидание казалось вечным.

Наконец, дверь открылась. Свет заполнил комнату, и нижняя полка, на которой ночевал мой непрошеный гость, немедленно затихла.

Я заплакал, и мать принялась утешать меня. По лицу текли слезы страха, который сменило облегчение. Несмотря на пережитый мною испуг, я не сказал ей, что меня так напугало. Я не могу это объяснить, но в тот момент мне казалось, что если я заговорю о том, кто лежал на кровати, он тотчас вернется, вызванный к жизни одним лишь упоминанием о себе. Было ли это так, я не знаю, но в детстве я ощущал незримую угрозу, совсем рядом. Она ждала, слушала.

Мать легла на пустую кровать, пообещав остаться там до утра. Со временем моя тревога уменьшилась, но я был по-прежнему беспокоен и просыпался всякий раз, когда слышал шорох простыни.

На следующий день мне хотелось куда-нибудь пойти, куда угодно, лишь бы не сидеть в этой удушливой маленькой комнате. Была суббота, и я играл с друзьями на улице. Хотя наш дом был небольшим, у нас был маленький садик. Мы часто играли там, прятались в кустах, лазили на деревья, представляли себе, что мы были путешественниками в какой-то далекой стране.

Я время от времени поворачивался к маленькому окошку, такому обычному и безобидному. Однако для меня оно было выходом из странного холодного кармана страха. На улице зеленое окружение нашего сада наполнялось улыбчивыми лицами моих друзей, но, увы, не могло погасить ползущее беспокойное чувство, от которого каждый мой волос вставал дыбом. В моей комнате кто-то был, кто-то смотрел, как я играл, ждал той ночи, когда я останусь один.

Вам это может показаться странным, но когда мои родители отвели меня обратно в ту же комнату, я ничего не сказал. Я не протестовал. Я даже не пытался придумать причину, по которой я не мог там спать. Я просто вошел в комнату, забрался на верхнюю полку и стал ждать. Взрослым я бы рассказал о своем опыте, но тогда мне казалось глупым говорить о том, что я не мог доказать. Впрочем, я бы солгал, если бы сказал, что это было главной причиной моего молчания. Я все еще чувствовал, что эта тварь пришла бы в ярость, если бы о ней только заговорили.

Занятно, что некоторые слова остаются скрытыми в глубинах разума, несмотря на свою очевидность. В следующую ночь я лежал один, напуганный, осознающий, что в окружающем меня мире что-то прогнило. Тогда-то мне и пришло в голову одно слово. Когда послышались первые случайные ворочания постели подо мной, мое сердцебиение участилось, и я понял, что на нижней койке снова кто-то был. Это слово, всего одно слово, подавленное моим сознанием, вырвалось на волю, крича и врезаясь в мой разум.

«Призрак».

Как только я осознал это, незваный гость сразу перестал шевелиться. Постель лежала спокойно и безмятежно, но шорохи сменило нечто более отвратительное. От лежавшей подо мной твари исходило медленное, ритмичное, скрипучее дыхание. Я представлял себе, как колыхалась его грудь от этих мерзких хриплых вздохов. Я вздрогнул и понадеялся, что оно уйдет, не причинив никакого вреда.

Как и прошлой ночью, дом лежал под густым покрывалом тьмы. Тишина царила над всем, кроме зловещего дыхания моего еще невиданного соседа по кровати. Я был охвачен ужасом. Я хотел, чтобы оно ушло, оставило меня в покое.

Чего оно хотело?

Потом случилось нечто, леденящее кровь: оно пошевелилось. Оно двигалось совсем не так, как прежде. Оно вскочило с нижней койки, его движение казалось бесцельным, почти животным. Впрочем, у этого движения была цель. Этой твари, казалось, нравилось терроризировать маленького мальчика. Сдавленное дыхание чудовища становилось все громче и громче, в то время, как лишь матрас и несколько жалких деревянных перекладин отделяли меня от него.

Мои глаза наполнились слезами. По моим венам бродил страх, который нельзя передать словами. Я не верил, что этот страх мог стать еще сильнее, но я был неправ. Я пытался представить себе внешность этой твари, которая сидела внизу и рассматривала матрас, надеясь уловить малейший намек на то, что я не спал. Воображение превратилось в беспокоящую реальность. Чудовище прикоснулось к деревянным перекладинам под матрасом. Оно трогало их бережно, проводя тем, что я считал пальцами, по деревянным перекладинам.

Потом оно с огромной силой ткнуло матрас. Казалось, кто-то вонзил свои когти мне в бок. Я испустил дикий крик, в ответ чудовище принялось яростно раскачивать кровать. Кровать так сильно скреблась об стену, что с нее мне на одеяло посыпались куски штукатурки.

Комнату снова залил свет, и вошла моя мать, как всегда любящая и заботливая. Она обняла меня и сказала пару успокаивающих слов, которые утихомирили мою истерику. Она, конечно, спросила, что произошло, но я не мог, не осмеливался ответить. Снова и снова я произносил одно и то же слово.

«Кошмар».

Все это повторялось неделями, если не месяцами. Из ночи в ночь я просыпался от шороха простыни. Каждый раз я кричал, чтобы не дать этой твари время пощупать меня. С каждым криком кровать начинала трястись, и опять все прекращалось с приходом моей матери. Она проводила остаток ночи на нижней койке, даже не догадываясь о том, какая зловещая сила мучила её ребенка.

За это время я несколько раз притворялся больным и находил причину ложиться спать в родительской постели, но чаще всего мне приходилось оставаться в одиночестве в той комнате. Наедине с той тварью.

Со временем начинаешь привыкать ко всему, даже к такому ужасу. Я начал осознавать, что по какой-то причине чудовище не могло напасть на меня, когда мать была рядом. Уверен, что то же самое можно сказать и об отце, но как бы он не любил меня, разбудить его было просто невозможно.

Через несколько месяцев я совершенно привык к ночному гостю. Только не подумайте, что я с ним подружился, я ненавидел эту тварь. Я все еще боялся её, поскольку не знал ничего о её сущности и намерениях, но был уверен в её извращенной ненависти, а, может, и влечении ко мне.

Однажды зимой мои худшие страхи воплотились в жизнь. Дни стали короче, а длинные ночи предоставили чудовищу больше возможностей. Это было тяжелое время для нашей семьи. Моя бабушка, необычайно добрая и мягкая женщина, сильно переживала смерть моего дедушки. Мама пыталась сделать все возможное, чтобы сохранить её рассудок, но болезнь, лишавшая её памяти, была сильнее. Вскоре бабушка уже не узнавала никого из нас, и стало ясно, что придется отправить её в дом престарелых.

Перед отъездом бабушка пережила несколько особенно тяжелых ночей, и мама решила остаться у нее. Как бы я не любил бабушку, и как бы не переживал из-за её болезни, до сего дня меня терзают угрызения совести за то, что я думал не о ней, а о том, что ночной гость мог узнать об отсутствии матери. Её защита казалась мне единственным, что не позволяло чудовищу терроризировать меня с полной силой.

Придя из школы, я тут же столкнул постель и матрас с нижней койки, убрал деревянные перекладины и поставил перед кроватью старый стол, комод и пару стульев из кладовки. Отцу я объяснил, что делал себе кабинет, и ему это понравилось. Будь я проклят, если бы дал этой твари место для ночлега еще хоть на одну ночь.

С наступлением темноты я лег спать, зная, что мамы дома не было. Я не знал, что делать. Единственным импульсом было залезть к ней в шкатулку и взять маленькое семейное распятье, которое я там раньше видел. Моя семья была не очень религиозной, но тогда я еще верил в Бога и надеялся, что он меня защитит. Несмотря на страх и тревогу, я вскоре заснул, крепко сжимая в руке распятье. Я надеялся, что проснусь утром, и все обойдется без происшествий. К несчастью, та ночь была самой страшной.

Я просыпался медленно. В комнате было все еще темно. Когда глаза привыкли к темноте, я смог разглядеть окно и дверь, стены, игрушки на полках и… Даже сейчас я вздрагиваю от этой мысли, но в комнате не было слышно ни звука. Никакого шороха. Никакого движения. Комната казалось безжизненной. Безжизненной, но не пустой.

Ночной гость, незваная тварь, пропитанная ненавистью, что пугала меня по ночам, была не на нижней койке, она была в моей постели! Я открыл рот, чтобы закричать, но у меня ничего не вышло. Чистый ужас вытряс все звуки из моего голоса. Я лежал неподвижно. Раз я не мог кричать, нельзя было подавать виду, что я не спал.

Я еще не видел его, но я его чувствовал. Оно лежало под моим одеялом. Я видел его очертания, я чувствовал его присутствие, но я не смел посмотреть на него. Его вес давил на меня, это чувство я никогда не забуду. Это не будет преувеличением, если я скажу, что так прошли часы. Я лежал в темноте неподвижно, я был всего лишь напуганный маленький мальчик.

Если бы это было лето, то света не пришлось бы так долго ждать, но зимняя ночь была долгой и беспощадной. Я знал, что до рассвета оставались еще часы. По своей натуре я был терпеливым ребенком, но в тот момент я больше не мог ждать. Я больше не мог терпеть это чудовище, которое лежало так близко ко мне.

Страх полностью истощил меня, оставив лишь след от какого-либо хладнокровия. Из этой постели надо было выбираться! Тут я и вспомнил про распятье. Я сунул руку под подушку, но там ничего не было. Я осторожно двигал рукой, стараясь не делать лишних звуков, но так и не смог его найти. Или оно случайно свалилось с кровати, или, страшно подумать, его забрали у меня из руки.

Оставшись без распятья, я потерял всякую надежду. Даже в те годы я знал, что такое смерть, и страшно боялся её. Я знал, что я умру прямо в своей постели, если ничего не с сделаю. Надо было выбраться из комнаты, но как? Спрыгнуть с кровати в надежде на то, что успею добежать до двери? Что если оно быстрее меня? Или, может, мне следовало осторожно спуститься вниз, не потревожив своего зловещего соседа?

Заметив, что оно не двигалось, когда я искал распятье, я пришел к очень странной мысли.

Что, если оно спало?

С тех пор, как я проснулся, оно не очень-то и громко дышало. Возможно, оно отдыхало, думая, что ему, наконец, удалось поймать меня. Что я был у него в руках. Возможно, оно просто игралось со мной, и теперь, после бессчетных ночей, оно прижало меня к матрасу, и даже моя мать не могла меня спасти. Может, оно, как хищный зверь, сохранило свою добычу, чтобы прикончить её в самый последний момент.

Я старался дышать как можно тише, и, собирая по крупицам все свое мужество, я вытянул правую руку и принялся медленно стягивать с себя одеяло. От того, что я под ним обнаружил, у меня чуть не остановилось сердце. Я не видел его, но когда моя рука сдвинула одеяло, она на что-то наткнулось. Что-то гладкое и холодное. Что-то, напоминавшее костлявую руку.

В ужасе я задержал дыхание, уверенный в том, что оно знало, что я проснулся.

Ничего.

Оно не двигалось, оно словно умерло. Через несколько секунд я осторожно запустил руку еще дальше под одеяло и нащупал тощую, убого сформировавшуюся руку. Движимый любопытством, я двинул рукой еще дальше и обнаружил непропорционально огромный бицепс. Рука была вытянута, лежа у меня на груди, её кисть лежала у меня на плече, как будто оно схватило меня, когда я спал. Я понял, что если я хочу вырваться из лап этого существа, то мне придется сдвинуть эту омертвевшую конечность.

Не знаю, почему, но ощущение рваных лохмотьев на плече ночного захватчика заставило меня остановиться. Страх снова раздулся в моих груди и желудке, когда я отдернул руку, нащупав густые просмоленные волосы.

Я не смог заставить себя потрогать его лицо. И по сей день я не знаю, как оно выглядело.

Боже мой! Оно шевельнулось!

Оно шевельнулось. Это движение было почти незаметно, но захват на моем плече и поперек туловища тут же усилился. Я не пролил ни слезинки, но как же мне хотелось плакать! Его рука словно обвилась вокруг меня, прижав меня к прохладной стене, возле которой стояла кровать. Это было самое странное из всего, что случалось со мной в той комнате. Я понял, что эта отвратительная тварь лежала на мне не полностью. Она высовывалась из стены, как паук из своего логова.

Внезапно его захват превратился в сжатие. Оно дергало и теребило мою одежду, как будто боялось, что скоро упустит свое преимущество. Я боролся с ним, но его истощенная рука была слишком сильной. Его голова высунулась из-под одеяла, дергаясь и извиваясь. Я понял, что оно пыталась затащить меня сквозь стену. Я боролся за свою драгоценную жизнь, мой голос вернулся ко мне, и я закричал, но никто не пришел.

Тут я понял, почему оно так яростно пыталось утащить меня именно тогда. Через окно, казавшееся таким мрачным снаружи, в комнату пробивалась надежда — первые лучи солнца. Я продолжал бороться, зная, что если я смогу выстоять, то оно скоро исчезнет. Пока я боролся, этот паразит извивался, постепенно поднимаясь с моей груди, его голова высовывалась из-под одеяла, хрипя, скрипя и кашляя. Я не помню, как оно выглядело, помню только его дыхание, зловонное и холодное как лед.

Как только солнце взошло над горизонтом, волна света омыла это мрачное место, мою удушливую комнату.

Я потерял сознание, когда костлявые пальцы обвились вокруг моего горла, пытаясь выдавить из меня жизнь.

Я проснулся, когда в комнату вошел отец и предложил мне позавтракать. Я пережил самое страшное из всего, что случалось со мной в жизни. Я отодвинул кровать от стены, оставив возле нее только мебель, которая, как я считал, должна была помешать чудовищу забрать меня.

Несколько недель обошлись без происшествий. Только однажды, в холодную жгучую ночь, я проснулся от шума трясущейся мебели, стоявшей на месте кровати. В то же мгновение шум прекратился, и я был уверен в том, что слышал постепенно удалявшийся хрип, исходивший из стены.

Я никогда и никому не рассказывал эту историю. Даже сейчас я просыпаюсь в холодном поту от шороха простыни или хрипа, вызванного простудой. Я, конечно, никогда не сплю на кровати, стоящей возле стены. Считайте это суеверием, если хотите, но я не верю в такие логичные объяснения, как сонный паралич, галлюцинация, или слишком яркое воображение. На следующий год меня переселили в комнату побольше, а в ту маленькую удушливую спальню переселились родители. Они сказали, что им не нужна большая комната, достаточно и маленькой — для кровати и еще кое-каких вещей.

Там они прожили десять дней. На одиннадцатый день мы переехали.
♦ одобрил friday13
12 ноября 2013 г.
Живу в частном доме. У соседей во дворе собака — дворняга средних размеров. О ней и пойдет речь.

Учусь на вечернем, так что возвращаюсь домой поздно. Вот и на днях приехал домой около десяти вечера. Поздняя осень, и поэтому такое время — уже настоящая ночь. Все сидят по своим домам, на улице никого, тихо. Захожу во двор, закрываю ворота — и вдруг чувствую на себе чей-то взгляд. Смотрю во двор соседей (у них забор-сетка, так что двор видно хорошо), вижу — стоит их пес прямо за забором вплотную к сетке, внимательно и абсолютно молча наблюдает за мной.

Мне это показалось странным, так как обычно собака, если уж во дворе, лает как полоумная. Еще странным было то, что собака вроде бы казалась как-то большей в размерах, чем обычно. И хвост у нее короткий был, а тут вижу — что-то длинное, тонкое и по бокам хлещет.

Я стою, всматриваюсь — может, показалось в темноте что-то не то?.. Уже малость струхнул, как вдруг собака кидается на сетку, молча, без лая, даже без рычания. Сетка нехило так выгнулась в мою сторону — я думал, сейчас весь забор завалится... В общем, перепугался и рванул в дом, закрыл входную дверь на все замки.

Утром я узнал от соседей, что их псина уже два дня как сдохла, и новой собаки они не заводили. Вот так и в дурку недолго...
♦ одобрил friday13
31 октября 2013 г.
История, о которой я хочу рассказать, произошла не так давно, всего пару лет назад. Я тогда ещё был студентом. Жил я с родителями в силу семейных обстоятельств и некоторых проблем личного характера. Шло время, а каждому молодому человеку нужны деньги. У родителей я не клянчил, не привык так поступать. Они бы, конечно, подкинули монетку-другую, но я даже не намекал.

Как-то раз нашёл я объявление: «Требуются молодые люди на вакансию сторожа (возможно, студенты). Звонить по номеру: Х-(ХХХ)-ХХХ-ХХ-ХХ». Около недели я тянул, но наконец решился и позвонил. Дело в том, что был я не самый крепкий парень, а сторожи должны обладать физической формой, как мне казалось. На моё удивление, меня приняли без проблем на график «ночная смена через двое суток» с очень хорошей оплатой (по крайней мере, для студента). Сторожить приходилось старую четырехэтажку, служившую когда-то ремонтным центром какой-то крупной транспортной компании, а сейчас ожидавшей ремонта и арендаторов. Днём там появлялись люди, но их я не расспрашивал о том, чем они занимаются, да и вообще, днём я появлялся лишь в бухгалтерии и отделе кадров. Ночи пролетали, как мгновение. Сторожил я не один, что очень радовало. Вместе со мной работал Сэм — мужичок арабской внешности, коротко подстриженный, с пышными чёрными усами, большим животом и вечной улыбкой со множеством золотых коронок на зубах. Вскоре он стал моим лучшим другом. Мы хорошо проводили время и частенько подкалывали друг друга в тёмных коридорах охраняемого нами здания.

Так пролетели шесть месяцев. За это время я подкопил денег, часть даже отдавал родителям. Впереди была смена, но тут впервые мне позвонил Сэм и сказал, что не сможет подойти, потому что захворал. До вечера замену ему так и не нашли. Мне пришлось дежурить одному.

На улице было около минус сорока градусов (может, все минус пятьдесят), стоял густой туман и изредка поддувал ветер. Автобуса долго не было, будто что-то не хотело меня пускать на работу в этот вечер. Но всё-таки автобус приехал спустя час. Долгая дорога в этот вечер была гораздо короче — кто в такой мороз пойдёт на улицу?.. Так что доехал я быстро, а потому успел вовремя. Саныч (дневной сторож) только-только собирался мне звонить — он уже собрал вещи, оделся и ждал меня на улице перед входом. Мы обменялись парой слов, он отдал мне ключи, и мы попрощались. Я закрыл двери, переоделся и на всякий случай проверил кабинеты и комнаты на наличие кого-либо (бывали случаи, когда работяги оставались и до полуночи). Под конец обхода я заметил, что на часах восемь двадцать вечера. Обычно обход занимает вдвое больше двадцати минут — может, потому что вдвоём вместе с Сэмом мы идём намного медленнее, увлечённые своими разговорами.

Я присел на стул у вахты и отписался в журнале, затем отключил электричество и уставился в монитор видеонаблюдения. Обход должен был осуществляться каждые два часа — так было написано в договоре. По мне, так тут обходов делать было и вовсе не нужно. Термос кофе, наполненный до краёв, и куча шоколада составили мне компанию.

Через какое-то время я взглянул на часы, ожидая увидеть девять часов вечера, но, к моему удивлению, на часах было уже час тридцать. Это удивило меня: я протёр глаза и налил себе в чашку горячий кофе, к которому до сих пор не притронулся. «Я, что уснул?» — подумал я. Во всём теле чувствовалась какая-то усталость. Вот что бывает, когда дежуришь один...

Внезапно я услышал громкий звук, словно удар по чему-то железному. Господи! Я тогда чуть не обделался со страху. Час ночи, тишина, темнота, сонное состояние — и вдруг грохот, будто выстрел из пушки. Минут десять я сидел в ступоре, прислушиваясь к звукам и судорожно глядя на монитор. По камерам нигде не было никакого движения, да и грохот не повторялся. Впрочем, у меня всё равно пропало всякое желание делать обход.

Через некоторое время я отошёл от шока. Решив, что пялиться в монитор больше нет смысла, я достал книжку, которую ранее раскопал среди коробок в кладовке. «Тайна сломанного револьвера». Выглядела она тонкой, но при освещении фонарика её нельзя было прочесть быстро. Как только я достал книгу, то заметил боковым зрением, что на мониторе что-то изменилось. Я отвлёкся от изучения обложки и всмотрелся во всё тот же чёрно-белый монитор. Возле одной из камер возник тёмный силуэт — худощавый с короткой причёской подросток. Я с облегчением выдохнул. Мне вспомнился мальчишка местной работницы Марины Николаевны — шалун лет двенадцати, который иногда приходил вместе с матерью на работу и обожал прятаться от неё по углам и этажам. Вот я и подумал, что паренёк на этот раз ударился во все тяжкие и вообще остался на ночь в помещении.

Я вооружился тяжёлым фонариком советских времён и пошёл наверх. Судя по камере, мальчик был на четвёртом этаже левого крыла. Чёрный ход там был закрыт, и потому шалун никуда не смог бы деться. Через пару минут я уже был там, но никого не нашёл. Осмотрел весь коридор — пусто. Я вернулся обратно на пост, посмотрел на монитор — на камерах никого не было. Я выпил кофе, чашки две сразу, и обжёг язык.

Я вновь сел за книжку и стал читать. Преодолевал главу за главой при свете фонарика — лампа тут давно накрылась, и никто не хотел её чинить. Я добрался до шестой главы, когда почувствовал холод, а затем и лёгкое жжение на правой руке. Обернулся — и упал со стула. Так я ещё никогда не пугался. Казалось, что голова сейчас лопнет — настолько частым стал мой пульс...

Пока я читал, ко мне тянул руку маленький парень, бледноватый, с мешками под глазами и лицом уродливым, будто перекошенным. Он был бледным, без единой кровинки, в глазных яблоках стеклянным взором глядели огромные зрачки, при этом у него было какое-то странное выражение лица, выражающее не то печаль, не то алчность. Я лихорадочно пнул стул в его сторону, но парня там уже не было. Сердце быстро колотилось, воздуха не хватало, а взор заволокли слёзы. Я чуть не потерял сознание. Приходя в себя, присел на вновь поставленный на место стул и услышал отдалённые тихие шаги.

Недолго думая, я решил позвонить Сэму. Длинные гудки продолжались долго. Признаться, я тогда думал, что это могут быть его проделки.

— Алло! — грубо произнёс голос с малой ноткой хрипоты.

— Сэм! Сэм, ты дома?

— А, где, мать твою, мне ещё быть? Ты хоть знаешь, который час? — сонно пробурчал Сэм.

Я взглянул на время и с удивлением отметил:

— Три ночи...

На том конце провода тяжко вздохнули:

— Ну, чего у тебя там?

К этому моменту из моей головы уже вылетела мысль, что это может быть розыгрыш.

— В общем, тут какой-то парень... — неуверенно начал я, но не успел договорить, как Сэм перебил меня:

— Так выйди и врежь ему, ну или баллончиком перцовым огрей. От меня-то ты чего хочешь?

Я хотел что-то сказать, но тут сел аккумулятор телефона. Самое странное, что только утром я его заряжал, а это старая модель Nokia обычно держится неделю без подзарядки...

Невозмутимость Сэма придала мне храбрости. В самом деле, чего это я так запаниковал? Ну, мальчик, ну, стремно выглядящий, ну, проник ночью на охраняемую территорию. Я решил поймать шутника и преподать ему урок.

Я повернул рубильник, и свет загорелся. Не зная, откуда начать искать, я пошёл наверх. Внезапно я услышал громкий скрежет металла — такой, какой бывает в лифтах, но у нас всего четыре этажа и лифты не зачем. Я поднимался по лестнице, ведущей с третьего на четвёртый этаж, как вдруг свет погас всего на мгновение, и тут же выскочил тот самый мальчишка и толкнул меня что есть мочи. Падая, я успел увидеть его лицо и то, как снова зажёгся свет...

Очнулся я уже в больнице. Сильно болели шея и голова, ныли плечи. Всё было, как в тумане. Вскоре ко мне зашёл человек в белом халате, представился Дмитрием Владимировичем и улыбнулся:

— О, вы очнулись? Хорошо! Как ваше состояние?

— Что со мной? — сипло выговорил я.

— У вас растяжение связок и смещение шейного позвонка. Не волнуйтесь, ничего опасного, скоро поправитесь. А ещё обморожение кисти правой руки, но несерьёзное. Как это вы умудрились-то в помещении? — покачал головой Дмитрий.

Позже ко мне приходил Сэм. Оказывается, меня нашёл он, обеспокоенный тем, что я не брал телефон, когда пытался мне перезвонить. После случая со мной он расспросил начальство и узнал, что в лифтовой шахте здания в 90-х годах произошёл несчастный случай — по слухам, там как раз погиб мальчик лет двенадцати...

Я проработал сторожем ещё два месяца. Уже не дежурил в одиночку, а только вместе с Сэмом, но нервы давали о себе знать — каждый раз, когда темнело и когда мы поднимались по лестнице, меня будто воротило: мурашки по коже, тошнота, головокружение, панический страх... Я показывал Сэму те записи с камер. После этого он начал мне верить.

После того, как я уволился, мы некоторое время поддерживали связь с Сэмом, но шло время, и мы созванивались всё реже и реже. Я устроился по специальности, познакомился с девушкой, всё шло на лад. Через год я узнал, что Сэм умер. Точно так же слетел с лестницы, как и я когда-то.

Насколько я знаю, после этого в том здании больше не было несчастных случаев. Может быть, может мальчик успокоился, найдя себе нового друга — а может, просто ждёт, когда какой-нибудь сторож останется ночью совсем один...
♦ одобрил friday13
Пришла к нам моя тётя как-то в гости. Сели мы чайку попить, поболтать. Смотрю я на тётю, а она то ли задумчивая, то ли расстроенная. Стала я аккуратно выяснять, не случилось ли чего. Тётя меня заверила, что всё у неё в полном порядке и что она не в плохом настроении, просто не может выбросить из головы недавний странный случай, произошедший с её подругой. Мне стало интересно, и я попросила поделиться со мной этой историей. Вот что тётя мне рассказала:

— Прибежала ко мне позавчера подруга моя давнишняя, Тамара, вся не своя. Летом видимся мы редко с ней. Обычно на лето ищет она квартирантов — на одну пенсию сильно не проживёшь. Отдаёт им ключи, забирает деньги, а сама на дачу уезжает на природу. Куда ей ещё податься, одинокой? А тут она ко мне без звонка, вся не в себе прибежала. Успокоила я её кое-как, валерьяночки накапала и расспрашивать стала. Начала она мне рассказывать, что час назад к ней приходили три девушки-заочницы. Сессию сдавать приехали — вот и квартиру на месяц ищут. Тут им объявление Тамары подвернулось, позвонили они и попросились квартиру посмотреть для снятия. Тома их впустила, смотрит — все трое милые симпатичные девчушки. Даже цену им заламывать не стала, провела их по квартире, всё показала. Девочки сразу согласились въехать — институт в пяти минутах ходьбы, да и недорого. Потом в гостиной уже все тонкости с договором утрясли, Тамара деньги с них взяла, ключи отдала, подхватила сумки с кое-какими вещами и пошла к двери: «Ну ладно, девоньки, живите на здоровье. Поехала я на дачу — всё в вашем распоряжении». И тут одна девушка сказала ей: «Простите, а парень-то когда уйдёт? Вы сказали, что целиком квартиру сдаёте, мы же только что договорились». Тома удивилась: «Какой парень?». Девушка тоже в недоумении: «Как это какой парень? Ну вот же он, в прихожей…» — при этом она из гостиной рукой в прихожую показывала уверенно. Подруги стали подталкивать её локтём, а Тома покосилась на неё с недоверием: «Детонька, ты не заболела ли часом? Одна я живу, никакого парня нет тут и в помине. Кого ты там увидела?». У девушки был оскорблённый вид. Она сделала два шага от окна и показала пальцем в прихожую: «Ну, а это тогда кто, по-вашему, тут сидит на трельяже? Вон тот парень — чёрненький, в майке белой и трико? Он же не будет тут ночевать?». Подруги на неё посмотрели непонимающе, а Тома чуть не рухнула на пол, схватившись за сердце.

Я сказала тёте, что ничего не поняла. Что за парень, откуда взялся? Наверняка девушка либо просто цену сбивала, либо проблемы с головой имеет. Тогда тётя рассказала мне историю, что девять лет назад у её подруги Томы был красавец-сын. Волосы чёрные как смоль, а глаза голубые — девичья сухота. Однако характером был слабоват. Что-то приключилось у него, и он малодушно повесился в гостиной на крюке от люстры, оставив мать одну. Снимали его из петли в белой майке и трико. И, что характерно, вспомнилось, любил этот парень сидеть не в кухне, не в гостиной, а в прихожей на ящике трельяжа, так как там телефон стоял, и он часто по нему звонил.
♦ одобрил friday13
29 октября 2013 г.
Когда мне было 10 лет, мы с дедом пошли на речку искупаться — она находилась недалеко от нашего поселка. День был ясный, и ничто не предвещало беды. Вода была, как парное молоко — я скорей разделся и зашел в воду. Купаться я всегда любил, но после этого случая желание пропало.

Так вот, я зашел по плечи, опустился с головой в воду и решил поплавать. Поплыл чуть дальше вперед, утонуть не боялся, потому что в свои 10 лет довольно хорошо плавал. Дед стоял на берегу и наблюдал за мной. Я поплыл вперед и увидел, что недалеко от меня что-то плывет. «Дерево, наверное, или бревно», — подумал я, ибо в наших краях это не редкость. Поплыл чуть дальше — вроде не бревно. Пригляделся и ужаснулся: человек! Естественно, не живой, с синюшной вздувшейся кожей, и от него тянулся неприятный запах…

Я очень быстро поплыл к берегу, к деду. Тот сначала спокойно стоял и улыбался, но, увидев мое встревоженное лицо, напрягся.

— Деда! Там человек! Мертвый!

Спрашивать меня он больше ни о чем не стал, велел мне одеваться, и мы пошли назад в поселок.

Уже через полчаса у реки собрался весь поселок. Водолазы вытаскивали на берег труп. Всем велели отойти, потому что зрелище было просто ужасное, да и запах не лучше. Некоторое время спустя мы с дедом узнали, что это было тело так и не опознанного молодого парня.

Прошло лето. Я уехал домой в город, естественно, про тот случай успел забыть. Но позже я о нем вспомнил. Пришлось.

Как-то я возвращался домой из школы. Поднялся на свой этаж, направился к своей квартире и случайно обратил внимание на стену. Там была моя тень. Тень как тень, ничего особенного — только вот напугала она меня почему-то. Позвонил в дверь, чтобы мама мне открыла. Стою, жду, как вдруг моя тень замахала руками. Так машут, когда внимание привлечь хотят...

Я стою, как вкопанный, понять ничего не могу, и тут мама открывает дверь. Я захожу и смотрю на стену — я иду, а тень стоит. Вы когда-нибудь подобное видели?.. Мне стало страшно, очень страшно, ночью я не мог заснуть до двух часов ночи.

И приснился той ночью мне сон — передо мной стоит испуганный молодой паренек, машет руками и говорит: «Помоги мне!». Проснулся я весь в поту, долго думал, сидя в кровати. И тут-то меня осенило — тот утопленник, на которого я наткнулся! Это был он! Лицо было то же самое, но я его еле узнал из-за того, что оно было обезображено разложением, когда я в первый раз его видел.

Что делать, я не знал. Мама мне все равно не поверит — скажет, что я все выдумал. У кого же попросить помощи?..

Дедушка — вот кто мне поможет! С этой мыслью я лег на кровать и решил дождаться утра, чтобы позвонить деду.

Я проснулся в десять часов утра. Была суббота, в школу идти было не нужно. Я вскочил с кровати и побежал к телефону. Дозвонился до деда, объяснил ему все. Дедушка меня понял и сказал, что нужно идти к знахарке — у них в поселке есть такая, которая сможет мне помочь. Только вот лета дождаться нужно было, ибо уж очень далеко деревня деда от нашего города...

Я расстроился, но делать было нечего. Как я и предполагал, тень преследовала меня везде, но со мной никуда не заходила — ждала меня снаружи. Я вроде даже к ней привык, а во сне ко мне время от времени являлся тот парень и просил помощи...

Наконец, лето пришло. Я еле дождался поездки к деду. Когда же я приехал к нему, дед, как и обещал, повёл меня к знахарке. Она сказала мне, что бороться с неупокоенным будет трудно, и что я должен быть терпеливым. Так и ходил я к бабульке целых пять лет каждое лето, когда приезжал в поселок. Только через пять лет парень и его тень исчезли из моей жизни.
♦ одобрил friday13
25 октября 2013 г.
Всё началось с того, что мой друг Паша решил открыть дачный сезон. Дача его находится в довольно оживлённом дачном посёлке, я там был пару раз. Всё стандартно — квадратики по шесть соток, дачки пёстрые, озеро, лес... За лесом — село какое-то. Летом там очень даже людно, а зимой пусто, пара пенсионеров, может, заявится — и всё.

И вот собрался Паша отметить конец зимы — с шашлыками, с пацанами, с гитарой. Мы загрузились в машину (Паша, я, Серёга и брат его младший, Миха). Девчонок решили не брать — они капризные у нас, не выносят суровой жизни на природе. Приехали, выгрузились, холодина страшная, на март не похоже — январь какой-то. Пока печку растопили, пока картошку почистили, мясо замариновали — полдня прошло.

Миха с Серёгой у мангала возились, а я покурить вокруг дома пошёл. Хожу, курю, на соседние участки смотрю. Нет там никого, деревья машут голыми сучьями. А у забора чей-то сапог стоит. Думаю, что за прикол? Подошёл поближе, смотрю — сапог как сапог. Только как тиной заляпанный или грязью.

Тут Паша на крыльцо вышел, и я решил пошутить:

— Что, Паш, носок сушишь?

Друг не понял, что я имею в виду.

— Ну, — говорю, — сапог вон зачем у забора поставил? Розу, что ли, растить в нём будешь?

А Паша смотрит и всё равно не понимает ничего. Я поворачиваюсь — нет сапога! Куда делся? Ведь только что сам видел! И ведь не пил даже ещё ничего...

Парни посмеялись надо мной, сказали, что «белочка» передаёт мне привет из будущего, и мы пошли в дом. Шашлыков нажарили, наелись, напились, поорали песни под гитарку и ближе к ночи стали укладываться.

Быстро все уснули, но через какое-то время Михе плохо стало. А Серёга спит, как убитый. Пашку тоже пьяного не поднимешь. Пришлось мне Миху волочь на улицу. Я его в туалет втащил, сам рядом стою, жду. Прикурил. А дача Пашкина прямо около озера стояла. И вот слышу — в озере забулькало, словно человек после купания на берег выходит. Мне интересно стало, кто же это в марте по ночам купается. Я к забору подошёл, через щёлку смотрю — а там в темноте чернеет фигура, роста среднего, в одежке какой-то, спиной ко мне стоит и оглядывается по сторонам. Прислушался — бормочет что-то.

— Дядя, — сказал я, — ты что-то потерял?

Он повернулся ко мне — лицо в темноте было не разобрать, — и сипло так выговорил:

— Да сапог пропал, сапог…

И вдруг сам пропал. Вот так — стоял на дороге, я моргнул, а уже никого нет. И слышу — меня Миха зовёт...

Отволок я Миху спать, а у самого сон перебило. Сижу, в печку дрова подкидываю, курю, как паровоз. Так до утра и просидел. И всё мне слышалось, что по дороге мимо дома шлёпает кто-то и бормочет.

Как Пашка поднялся, я у него стал про соседей спрашивать, и он рассказал, что прошлым летом один дачник пьяный шёл домой мимо озера, упал в воду и утонул. У самого берега упал, но вниз лицом, поэтому захлебнулся. А когда его люди нашли, то увидели, что на нём только один сапог. Поэтому все решили, что он каким-то образом второй сапог в озеро уронил, за ним полез и не удержался, упал...

Я не стал Паше ничего говорить, потому что он бы мне не поверил. Но этот булькающий звук, который я тогда услышал, до сих пор стоит у меня в ушах.
♦ одобрил friday13
23 октября 2013 г.
Дело было в начале 50-х годов. Брат моей бабушки, электрик по образованию, вернувшись с войны, был просто нарасхват — людей не хватало, страну отстраивали из руин. Так что, поселившись в одном селе, он фактически работал за трех — благо, находились населенные пункты близко друг от друга, ходить-то в основном приходилось пешком... Торопясь, идя из одного села в другое, он часто срезал дорогу через небольшой лесок, скорее даже посадку. Особенно приятно это было делать весной и летом, когда расцветала зелень, и природа просыпалась. Парень, порядком уставший за день, замедлял шаг и с удовольствием вдыхал запахи жимолости, мечтал о будущем...

Однажды — было это утром — он шел через вышеописанную лесополосу. Стояла удивительно хорошая погода, солнце светило вовсю, поэтому молодой человек ничуть не удивился, увидев, что на опушке играют дети. Их было семеро — мальчики и девочки в возрастном диапазоне где-то от пяти до десяти лет. Сгрудившись в кучу, они склонили над чем-то головы, только одна девочка, отойдя чуть в сторону, аккуратно и медленно собирала цветы. Она первая подняла от земли глаза, внимательно посмотрела на внезапного пришельца и, не сказав ни слова, продолжила свое дело.

В принципе, ничего странного в этом зрелище совершенно не было, и парень хотел уже пройти мимо, но что-то все же заставило его приблизиться к молчаливым ребятишкам поближе. В своем рассказе он говорил позже, что насторожила его именно эта странная, несвойственная для большого скопища детей тишина. Увиденное он не сразу понял — только минут через пять до него дошло, что дети играют в похороны! На траве перед ними лежала большая и не новая пластмассовая кукла в грязном белом платье, аккуратненько так расположенная на большом квадратном пестром платке. По всему «телу» кукла была убрана цветами, голову тоже украшал венок из цветов, в головах догорала настоящая церковная (!) тоненькая свечка, на глазах лежали два древесных листочка... Рядом с совершенно аналогичным подходом был расположен пупс. Дети молча смотрели на эту картину, временами почему-то дружно вздергивая головы к небу, тщательно в него всматриваясь... Поодаль зияли в земле две вырытые ямки, долженствовавшие обозначать, видимо, могилы.

Совершенно обалдевший парень молча наблюдал, как девочка, что собирала цветы в стороне, подошла к пупсу и принялась украшать его. Потом, наконец, обретя дар речи, молодой человек почувствовал, что, как взрослый, должен вмешаться и как минимум спросить, кто подсказал такую странную игру.

— Ребята, вы откуда? И что это вы делаете?

«Ребята» все так же молча уставились на него. В лесу щебетали птицы. Парень внезапно почувствовал, что ему, фронтовику, прошедшему войну, очень страшно. Необъяснимый страх взялся из ниоткуда и грозил овладеть его сознанием...

— Вы чего молчите, а? — храбрясь, произнес он. — Вы из той деревни, что ли? Это что за игры такие? Вот я учительнице...

Договорить он не успел — девочка, собиравшая цветы, посмотрела на небо, а потом, внезапно повернувшись спиной, проговорила неестественно низким голосом, обращаясь к остальным:

— Скорей закапывай, а то опять начнется!

Остальные дети тут же медленно, абсолютно игнорируя пришедшего, подхватили подстилку с убранной цветами куклой и торжественно поволокли ее к вырытой ямке. Молодой человек, проводив их взглядом, заметил несколько симметричных холмиков, расположенных за этой ямкой. На некоторых из них лежали цветы...

Уже отдаляясь от опушки, он продолжал недоуменно оглядываться — страх все еще не отпускал. Добравшись до деревни и починяя проводку в продмаге, он решил прояснить ситуацию и невзначай спросил у немолодой продавщицы:

— А что это у вас за место на опушке? Как выйдешь из посадки? Там какие-то...

Он искренне радовался потом, что его перебили, не дали договорить, а то бы ходил всю жизнь «в сумасшедших».

— Ой, вы там ходите, да? Кладбище там, уважаемый! — охотно откликнулась женщина, пережившая всю войну в родном селе. — Детей похоронили. Не местных, не наших... Получается — шел в начале войны эшелон по нашей ветке. А там полон вагон детей, видимо, пионерлагерь или детдом перевозили. Документов так и не нашлось. Разбомбили его, бомбежки тогда круглосуточно почти были... Ну, нашли их на путях, в основном — каша сплошная, не разберешь, где руки-ноги. Но кого можно было еще вытащить — повытаскивали, похоронили по-людски. Такой ужас! Что война проклятая наделала! Да вам ли не знать...

Она помолчала и добавила:

— Вы знаете, никак не забуду — у некоторых в руках игрушки были, так и хоронили, пальцы-то не разжать... А до своего кладбища донести — страшно было, и так бабы, которые могилки рыли и тела переносили, все время боялись, что опять бомбить начнут. Так и орали друг другу все время: «Скорей закапывай — а то опять начнется!».
♦ одобрил friday13
22 октября 2013 г.
Однажды, когда я отправился в отпуск, друг пригласил меня сгонять на охоту. Я согласился, так как любил и охотиться и рыбачить, ведь там речка еще была. Договорились встретиться в деревне у матери друга. Я собрал вещи и приехал в деревню (у меня мотоцикл с коляской). Друга я застал за прочисткой ружья. Он прихлебывал из бутылки сорокаградусной и пел незамысловатый мотив. Увидев меня, помахал рукой и сказал, что ему встретилась какая-то бабка и посоветовала не ездить на охоту.

— Не надо, милок, — сказала она ему, — неудачное время ты выбрал.

Мы посмеялись, взяли снаряжение и отправились в путь.

Прошло около пяти часов, прежде чем мы напали на след крупного оленя. Друг (его зовут Саша) поехал на своем мотоцикле в одну сторону, а я в другую — так окружали. Через некоторое время я потерял из виду и мотоцикл друга, и гонимого оленя. Проехал еще немного, слегка сбросил скорость, и вдруг заглох. Погасла фара, я остался во мраке и прислушался. Рева движка Сани не было слышно.

Я предпринял не меньше пятнадцати попыток завести технику, и все без толку. Странно — бак был полон, других повреждений не было. И тут неподалеку раздался стон, хриплый такой, с придыханием. Я поднял голову. Ничего — только деревья вокруг. Да и еще под ногами хлюпало: заехал на окраину болота.

Стон повторился, теперь уже недалеко, метрах в тридцати. Саней это быть не могло по определению.

И тут я увидел слабо светящийся силуэт. Судя по очертаниям, это была девушка.

Я испугался до одури. Силуэт приближался. Призрак не переставлял ноги, он просто плыл на меня по воздуху.

Ружье...

Спуск курка...

Не вышло.

М-м-мать, в чем дело?!

Забыл взвести!

Взвел...

Прицелился...

К тому времени призрак сократил дистанцию между нами до десяти метров.

Выстрел. Дуплетом.

Силуэт остановился и... быстро ушел под землю.

В ту же секунду мотоцикл взревел движком, и загоревшаяся фара отхватила добрую половину большого болота.

А я? Я шмякнулся на пятую точку, ружье упало на колени.

Так просидел минут десять, может, больше. Встал, поднял ружье, перезарядил. Пока перезаряжал, красные цилиндрики зарядов так и норовили выпасть из дрожащих рук. Но ничего, справился. Сел на мотоцикл, поехал искать Саньку. Искал до утра. Утром приехал в деревню, попутно умудрившись шлепнуть маленького кабанчика. В деревне пьяный Саня спал мертвым сном в своем мотоцикле, в коляске валялся застреленный олень, оттуда же торчало разряженное ружье.

Решения он принимал на пьяную голову. Вот и решил, что я сам доберусь до дому, и искать меня не надо.

Я разбудил его. Саня осоловело посмотрел на меня и сказал:

— Ты не представляешь, что я вчера на охоте спьяну увидел!

— Что же?

— Прикинь, еду, веду оленя. Ну, довел, прицелился, сбил... Остановился, начал паковать. И тут какая-то девка призрачная на меня идет! Ну, я тогда испугался и с двух стволов в нее! Она и пропала.

— М-да, — сказал я, закуривая. — Только тебе это не показалось. Я тоже такую девку «шлепнул». У тебя мотик заглох?

— Кстати, да! Прямо перед ее появлением! И как только выстрелил, сразу включился...

Я потом из любопытства отыскал бабку, которая предупреждала Саню об опасности. Она рассказала, что немало народу полегло в том болоте, и именно в тот день, когда они начинают в виде привидений бродить по лесу, мы и затеяли охоту.

— Вам, милок, — сказала бабка, — страшно повезло. Призраки енти и порвать могли бы.

Разлюбил я после этого охоту, продал ружье и ударился в рыбалку.
♦ одобрил friday13