В нашем городе имеется заброшенный карьер, который использовался для добычи урана. В центре карьера искусственно создан большой водоем глубиной около 20 метров. Вода в нем застоялая — конечно, же ее никто не сливает, а обновляется она только благодаря осадкам. Купающихся там людей можно встретить редко — мало кого может привлечь глубокий водоем и невероятно холодной водой, когда неподалеку есть прекрасное озеро с обустроенным пляжем для отдыха. Это место ко всему прочему имеет дурную славу — очень много смертей случается именно здесь, как убийства, так и несчастные случаи.
Вот, например, один из таких случаев. В 2010 году в этом карьере утонула девятнадцатилетняя девушка на глазах у друзей. Для того, что поднять тело, родители обратились к помощи профессионального водолаза. Когда мужчина вынырнул на поверхность, он трясся от ужаса. По его рассказам, на дне водоема он увидел множество трупов и практически невозможно было среди них отыскать нужную ему утопленницу.
Карьер этот на сегодняшний день заброшен, но люди, которые там работали раньше, припоминают, что иногда в ночное время суток видели силуэт мужчины с камнем, привязанным к шее, который подходил к озеру и прыгал в воду. Также люди нередко отчетливо слышали всплески, как будто кто-то плавал в воде.
Еще одну историю с ужасом вспоминает компания молодых ребят и девушек. Друзья приехали на карьер отдохнуть. Конечно, не обошлось и без спиртного. Ребята слушали музыку, ели шашлыки, попивали пиво — в общем, отдыхали с размахом. Уже смеркалось, и молодые люди решили освежиться и искупаться в воде. Как только вошли в воду, один из ребят начал тонуть — пару раз выныривал, потом снова исчезал, в последний раз уже навсегда. Остальные ребята не успели даже сообразить, как можно помочь другу. Говорили, что как будто что-то с силой утянуло парня под воду.
В общем, какая-то мистика присутствует на том месте. Теперь люди боятся этого водоема и стараются обходить его стороной.
Истории с меткой «ПРИЗРАКИ»
21 апреля 2012 г.
Я тогда только вернулся из армии, а мой старший брат Олег только женился. Молодая семья пригласила меня к себе в гости. На тот момент они только переехали в съемную квартиру. В общем, в тот вечер я засиделся у них и по настоятельным просьбам хозяев остался у них ночевать. Молодая сноха Оксана постелила мне на полу, потому что дивана в зале не было. В общем, покидали подушки с кресел, а для пущей мягкости сверху постелили какой-то маленький матрасик.
И вот все благополучно заснули, но я так и не успел погрузиться в сон. Внезапно мне стало трудно дышать. Я почувствовал какую-то тяжесть у себя на груди, и тут же на своей шее я ощутил чьи-руки. Затем над моим ухом раздалось едва слышимое неразборчивое бормотание. Мне по-прежнему было невыносимо трудно дышать, и я никак не мог избавиться от этого удушающего наваждения, а через секунду эти руки начали меня бить по лицу с необыкновенной силой, не давая мне опомниться. Бормотание начало превращаться в уже отдельные слова, из которых стали понятны фразы: «Отдай!.. Моё! Уходи! Отдай! Это моё!».
Я бы с радостью отдал и ушел, но моё будто ватное тело отказывалось меня слушаться. В конце концов, эти удары стали просто нестерпимыми. Я чувствовал, что уже не сплю, но глаза мои были по-прежнему закрыты. Из последних сил я начал звать Олега. Мне казалось, что прошла вечность, прежде чем свет зажёгся. Я открыл глаза и быстро сел. Передо мной стояли насмерть перепуганные брат и сноха и разглядывали меня словно больного. На их вопрос: «Что случилось? Почему ты кричал?» — я не сразу нашелся, что ответить. Единственное, что я произнес — это просьба посидеть и попить чаю, чтобы дать мне возможность прийти в себя.
Около пяти часов утра мы вышли из кухни и снова улеглись по своим местам, но, видимо, в ту ночь нам не суждено было выспаться. Буквально минут через десять из комнаты брата донеслись ругательства и снова зажегся cвет. Я разлепил сонные веки и увидел, что из комнаты ко мне спешит Олег:
— Что тебе снилось? Расскажи яснее! — он явно был не в себе в тот момент.
— Да так, как будто душил кто-то...
Бледный Олег был в страшном волнении:
— Понимаешь, только мы выключили свет и улеглись, как я из комнаты увидел, что от тебя отделилась какая-то маленькая фигурка, как будто белое облачко. Он прошел мимо нашей комнаты в сторону кухни...
Воцарилось молчание. Спать уже не хотелось. Тишину нарушила Оксана:
— Я теперь понимаю. Он, наверное, разозлился из-за своего матрасика...
— Какого матрасика? — спросил Олег.
— Детского... Я его нашла среди вещей, которые были свернуты в тюк, в кладовке этой квартиры. Я постелила его Коле, чтобы ему было мягче спать...
Через пару дней, после разговора с хозяйкой квартиры, стало известно, что эта квартира принадлежала одной молодой женщине. Из-за нехватки средств и охватившего ее отчаяния молодая мать задушила своего сынишку. Сейчас она в психиатрической больнице. Квартира сдается новыми хозяевами, вот только жильцы в ней не задерживаются. Не задержались и Олег с Оксаной.
И вот все благополучно заснули, но я так и не успел погрузиться в сон. Внезапно мне стало трудно дышать. Я почувствовал какую-то тяжесть у себя на груди, и тут же на своей шее я ощутил чьи-руки. Затем над моим ухом раздалось едва слышимое неразборчивое бормотание. Мне по-прежнему было невыносимо трудно дышать, и я никак не мог избавиться от этого удушающего наваждения, а через секунду эти руки начали меня бить по лицу с необыкновенной силой, не давая мне опомниться. Бормотание начало превращаться в уже отдельные слова, из которых стали понятны фразы: «Отдай!.. Моё! Уходи! Отдай! Это моё!».
Я бы с радостью отдал и ушел, но моё будто ватное тело отказывалось меня слушаться. В конце концов, эти удары стали просто нестерпимыми. Я чувствовал, что уже не сплю, но глаза мои были по-прежнему закрыты. Из последних сил я начал звать Олега. Мне казалось, что прошла вечность, прежде чем свет зажёгся. Я открыл глаза и быстро сел. Передо мной стояли насмерть перепуганные брат и сноха и разглядывали меня словно больного. На их вопрос: «Что случилось? Почему ты кричал?» — я не сразу нашелся, что ответить. Единственное, что я произнес — это просьба посидеть и попить чаю, чтобы дать мне возможность прийти в себя.
Около пяти часов утра мы вышли из кухни и снова улеглись по своим местам, но, видимо, в ту ночь нам не суждено было выспаться. Буквально минут через десять из комнаты брата донеслись ругательства и снова зажегся cвет. Я разлепил сонные веки и увидел, что из комнаты ко мне спешит Олег:
— Что тебе снилось? Расскажи яснее! — он явно был не в себе в тот момент.
— Да так, как будто душил кто-то...
Бледный Олег был в страшном волнении:
— Понимаешь, только мы выключили свет и улеглись, как я из комнаты увидел, что от тебя отделилась какая-то маленькая фигурка, как будто белое облачко. Он прошел мимо нашей комнаты в сторону кухни...
Воцарилось молчание. Спать уже не хотелось. Тишину нарушила Оксана:
— Я теперь понимаю. Он, наверное, разозлился из-за своего матрасика...
— Какого матрасика? — спросил Олег.
— Детского... Я его нашла среди вещей, которые были свернуты в тюк, в кладовке этой квартиры. Я постелила его Коле, чтобы ему было мягче спать...
Через пару дней, после разговора с хозяйкой квартиры, стало известно, что эта квартира принадлежала одной молодой женщине. Из-за нехватки средств и охватившего ее отчаяния молодая мать задушила своего сынишку. Сейчас она в психиатрической больнице. Квартира сдается новыми хозяевами, вот только жильцы в ней не задерживаются. Не задержались и Олег с Оксаной.
Попала я в НИИ имени Бурденко после аварии, перенесла тяжелую операцию — трепанацию черепа. Очнулась через сутки в реанимации. Все болит. Все тело в трубках и датчиках, руки и ноги привязаны. В ответ на малейшее движение раздаётся писк датчиков. Чувствую, что сейчас умру. Пытаюсь позвать на помощь, но голоса нет. Сама кое-как поворачиваю голову набок, и тут начинается рвота, рот наполняется кровью. Смотрю на все это и думаю — вот и конец... А сама слышу голоса дежурных медсестер, слышу, как где-то рядом ребеночка спасают. И тут ко мне, наконец, подходят. Не вижу, кто, потому что подошли со стороны головы. Слышу только: «Пора тебе освободить место». И тут же к горлу подкатил ком — я узнала этот голос...
В следующий момент я вижу ее — мою одноклассницу Зою. Она умерла несколько лет назад: попала под поезд при странных обстоятельствах. Стоит передо мной в свадебном платье и пристально смотрит на меня. Уговаривает, чтобы я ушла, а она, мол, мое место займет — то есть тело мое...
Я понимаю, что если я сейчас потеряю сознание, то мне конец. Из последних сил начинаю бороться, стараюсь не закрывать глаза, а Зоя все ниже склоняется надо мной, и я уже чувствую ее холод. Тут, на мое счастье, ко мне подошла медсестра. Я четко вижу и Зою, и ее. Она подходит и со словами: «Бедненькая моя!» — начинает развязывать мне руки и менять салфетку. А Зоя отошла к окну и стала ждать.
Прошел, наверное, час. Меня чем-то холодным обтерли, отстегнули от трубок. Пришел профессор с врачами, осмотрели меня и решили переводить в палату. На каталке повезли к выходу вперед ногами — а идёт Зоя за мной. И тут лечащий врач как закричит:
— Как вы ее везете?! Ну-ка, переверните каталку!
Зоя изменилась в лице, остановилась в дверях реанимации и зло смотрела мне вслед. А меня увезли в палату, в коридоре ждали родственники. Я поняла, что больше она ко мне не подойдет — я ее победила.
Прошло довольно много времени, но, когда я анализирую прошлое, мне кажется, что этот момент был борьбой за жизнь. Еще задолго до аварии мне снилась Зоя, все в том же свадебном платье — она говорила, что ждет меня, своего мужа и еще одну свою подругу к себе. Через какое-то время я вспомнила, что Зоя была похоронена в свадебном платье...
В следующий момент я вижу ее — мою одноклассницу Зою. Она умерла несколько лет назад: попала под поезд при странных обстоятельствах. Стоит передо мной в свадебном платье и пристально смотрит на меня. Уговаривает, чтобы я ушла, а она, мол, мое место займет — то есть тело мое...
Я понимаю, что если я сейчас потеряю сознание, то мне конец. Из последних сил начинаю бороться, стараюсь не закрывать глаза, а Зоя все ниже склоняется надо мной, и я уже чувствую ее холод. Тут, на мое счастье, ко мне подошла медсестра. Я четко вижу и Зою, и ее. Она подходит и со словами: «Бедненькая моя!» — начинает развязывать мне руки и менять салфетку. А Зоя отошла к окну и стала ждать.
Прошел, наверное, час. Меня чем-то холодным обтерли, отстегнули от трубок. Пришел профессор с врачами, осмотрели меня и решили переводить в палату. На каталке повезли к выходу вперед ногами — а идёт Зоя за мной. И тут лечащий врач как закричит:
— Как вы ее везете?! Ну-ка, переверните каталку!
Зоя изменилась в лице, остановилась в дверях реанимации и зло смотрела мне вслед. А меня увезли в палату, в коридоре ждали родственники. Я поняла, что больше она ко мне не подойдет — я ее победила.
Прошло довольно много времени, но, когда я анализирую прошлое, мне кажется, что этот момент был борьбой за жизнь. Еще задолго до аварии мне снилась Зоя, все в том же свадебном платье — она говорила, что ждет меня, своего мужа и еще одну свою подругу к себе. Через какое-то время я вспомнила, что Зоя была похоронена в свадебном платье...
Месяца этак три назад работала я в эвакуационном отряде МЧС оперативной дежурной. Работа была неплохая, сутки через трое, только очень ответственная, и платили мало. Всё недолгое время, что я проработала там, наблюдался недостаток в водителях, и ночью со мной оставался только один водитель вместо положенных двух. Он постоянно был на выезде — соответственно, я оставалась одна. Благо со мной частенько находился кот Василий. Рабочее место моё находилось в комнатке без окон размером четыре на три метра, а комнатка эта, в свою очередь, располагалась под потолком огромного ангара. В нём стояли эвакуаторы — маленькие, чтобы вытаскивать и перевозить легковушки, и огромные, которых все называли «монстры». Помимо эвакуаторов, ближе к воротам стояли машины, которые привозили сюда из серьёзных учётных ДТП (это когда водитель попадает в больницу или погибает, а автомобиль забрать некому).
Однажды в ночь перед моим дежурством на стоянку привезли помятый трехдверный джип. Ну, привезли и привезли, частенько такое случалось — в общем, меня он не заинтересовал. День прошёл, как обычно, и ночью я опять осталась одна. За ночь в туалет, особенно когда не спишь и чай пьёшь, не один раз сходить хочется, а находится он тоже под потолком ангара, и проходить нужно по шаткому мостику, выходя из моей каморки. В очередной раз проходя по этому мостику в слабо освещённом ангаре, я мельком оглядела машины. И тут мой взгляд крепко зацепился за джип. На заднем сидении на боку лежала девушка — могу вспомнить очень отчётливо, как свет выхватывал тёмно-синие джинсы и часть тёмной ветровки.
Я начала судорожно соображать, как такое могло случиться. У нас бывали машины, полностью залитые кровью, но вот машина с трупом — это уже слишком. Я, не отрывая взгляда от девушки, медленно начала отступать обратно в каморку. Там я закрыла дверь на засов и растолкала кота Васю. Время шло, и потребности организма начали давать о себе знать ещё сильнее. Я взяла Васю в охапку и открыла засов. В джипе никого не было. От этого не стало легче — я буквально молниеносно сделала все свои дела и побежала обратно. Примерно через час того же захотел и кот, пришлось снова открыть дверь. Вася выскочил, спустился вниз и замер. Около минуты он просто смотрел на джип. Что он там видел, известно только ему, но рассказать он, к сожалению, не может.
Я кое-как дождалась возвращения водителя и ненавязчиво расспросила его — оказывается, в этом джипе с моста сорвались три девушки, все они были в состоянии алкогольного опьянения, и все погибли.
На следующее дежурство машина была там же. Я ещё побаивалась её, но потом джип забрал отец одной из девушек.
Однажды в ночь перед моим дежурством на стоянку привезли помятый трехдверный джип. Ну, привезли и привезли, частенько такое случалось — в общем, меня он не заинтересовал. День прошёл, как обычно, и ночью я опять осталась одна. За ночь в туалет, особенно когда не спишь и чай пьёшь, не один раз сходить хочется, а находится он тоже под потолком ангара, и проходить нужно по шаткому мостику, выходя из моей каморки. В очередной раз проходя по этому мостику в слабо освещённом ангаре, я мельком оглядела машины. И тут мой взгляд крепко зацепился за джип. На заднем сидении на боку лежала девушка — могу вспомнить очень отчётливо, как свет выхватывал тёмно-синие джинсы и часть тёмной ветровки.
Я начала судорожно соображать, как такое могло случиться. У нас бывали машины, полностью залитые кровью, но вот машина с трупом — это уже слишком. Я, не отрывая взгляда от девушки, медленно начала отступать обратно в каморку. Там я закрыла дверь на засов и растолкала кота Васю. Время шло, и потребности организма начали давать о себе знать ещё сильнее. Я взяла Васю в охапку и открыла засов. В джипе никого не было. От этого не стало легче — я буквально молниеносно сделала все свои дела и побежала обратно. Примерно через час того же захотел и кот, пришлось снова открыть дверь. Вася выскочил, спустился вниз и замер. Около минуты он просто смотрел на джип. Что он там видел, известно только ему, но рассказать он, к сожалению, не может.
Я кое-как дождалась возвращения водителя и ненавязчиво расспросила его — оказывается, в этом джипе с моста сорвались три девушки, все они были в состоянии алкогольного опьянения, и все погибли.
На следующее дежурство машина была там же. Я ещё побаивалась её, но потом джип забрал отец одной из девушек.
В июле 2007 года меня, наконец-то, отправили в командировку на родину — Бурятию. Приехал я почти к завершению строительства волоконно-оптической линии связи «Заиграево — Кижинга». Потому местом нашего ужина и сна стал населенный пункт Кижинга, а точнее, спортзал местного училища. 4 июля я уже катался по трассе, нанося привязки линии к местности, в Кижингу приезжал только ночевать. Утро начиналось в 6.30 с умывания в столовке на втором этаже и набора двух 12-литровых оцинкованных ведер воды. Ключ от столовки мне дали по секрету, и я ходил туда один. Но однажды я проспал, встал в 6.50 и был разоблачен поварихами, к тому же один из нашей колонны умудрился утром засунуть ногу в раковину, за чем его и застали. В общем, лишили меня привилегий, близкого источника влаги для мытья и питья, и, думаю в этом был своеобразный плюс, ибо я уже три дня как облизывался поспать на втором этаже на длинных и широких лавках.
И вот у нас осталось всего три барабана, размотать которые планировалось в течении недели. Ходить за водой теперь приходилось на водоколонку. Наконец, мы размотали последний барабан и уже было собрались в маленькие отпуска на полторы недели, ибо барабанов с кабелем на другой участок еще ждать минимум неделю. Но у нас погорел «КамАЗ» — водитель с трудом затушил кабину песком, который навеки въелся в приборную панель, и от сего жаркого действа накатил 250 граммов, на что чутко отреагировали местные гаишники. В общем, закрыли у нас камазиста в местном КПЗ.
Делать нечего — пришлось расстилать матрасы и ночевать в спортзале, но спать нам не дали. Так как наш прораб торжественно пообещал уехать в этот знаменательный день, то руководство училища любезно предоставило столовку местным аборигенам для проведения свадебки. А бурятская свадьба не хуже, чем кавказская, по обилию родственников и подарков. В общем, ночь мы провели под бурные пляски и чествования на втором этаже и звуки «блюэ» на улице. Слава богу, свадьба длилась не более суток, и наутро все разъехались. В итоге наш сон длился с 7 до 10 часов утра, после чего мы еще раз безуспешно попытались вызволить водителя за скромную взятку из КПЗ, загнали тракторы на стоянку в полевой стан и вернулись назад в спортзал для ужина и сна.
В полночь все заснули, а вот часа в три я проснулся, и среди сопения и храпа трактористов и кабельщиков стало все четче и громче слышаться пение-бормотание. Естественно, у меня волосы встали дыбом, по затылку и спине словно электрофорез подключили. Достаю тихонько свой старенький сотовый телефон и включаю экран — фон заставки на экране почти белый, потому телефон освещал вполне сносно. Увидел следующую картину — бабушка бурятской национальности, невысокого роста и в серых лохмотьях, неприкаянно прохаживалась между кроватей и чего-то там напевала. Продолжалось это секунды три, бабуля дошла до двери, громко крикнула что-то вроде: «Ядахахараха!», и куда то подевалась. В мозг плеснула волна рационализма, и одно пришло на ум — что это бомжиха пришла украсть у нас, бедолаг, остатки продуктов. Любопытство взяло свое, и я подошел к двери в спортзал. Как ни странно, она была закрыта на шпингалет. В общем, я до пяти часов утра протаращил глаза, но более никто не приходил. Наутро, наконец, отпустили камазиста, мы собрали одежду, погрузили на «КамАЗ» и уехали в Улан-Удэ. Моя бригада на недельку отправилась в Новосибирск, ибо все они в основном из Новосибирской области, а я остался дома в Улан-Удэ огород поливать да картошку тяпать.
Микроотпуск прошел, и мы отправились опять в Кижингу ставить столбики по трассе и подготавливать тракторы к переброске на другой участок. Тут нам подвернулся небольшой калымчик — у нас был кран, а местной администрации до зарезу хотелось побыстрее поставить новый котел в котельную. В общем, сначала мы еле вытащили старый котел, снеся им чуть ли не четверть котельной, а потом поставили новый. Вот за этим занятием я познакомился с местным пареньком, аспирантом Бурятского госуниверситета. Как только он узнал, что мы жили в спортзале училища, сразу спросил: «Ну, и как вам там спалось?». Я ответил, что нормально, жаль, от столовки с кухней ключи отобрали, и за водой на улицу бегать пришлось. А он говорит: «Ну, вам повезло, что ключей не было. Я вот сторожил там, и ночью в столовку пойдешь, а там она — шаманка, точнее, дух шаманки, такого нашепчет тебе, пока руки моешь или пьешь». Он бурят и язык свой знает, а я вот не могу сказать, что она там шептала. Я говорю, что видел ее только один раз, и то после бурного веселья наверху. Так или иначе, мне посоветовали сходить к ламе в дацан — в принципе, я не против был, ибо это интересно. Лама, кстати, астролог, спросил мой год рождения, еще я загадал цифру и потом задал вопрос о бабуле. Мне сказали, что ничего страшного в этом нет, и даже перевели фразу: «Ядахахараха!». По факту, она должна писаться раздельно: «Ядаха хараха!». Перевод очень простой — «не смотри», ну я в ту ночь как-то особо и не настаивал на созерцании.
Вообще, Кижингинский район очень интересный — люди туда приехали по историческим меркам не так уж давно, а точнее, когда на Байкале произошло большое землятресение, в результате чего затопило несколько деревень. Залив так и назвали — «Провал». В этих деревнях проживали буряты языческой веры, в то время как юго-восток республики активно был занят буддистами. Так или иначе, носителям шаманства пришлось двинуться на 400 км на восток и принести свою культуру и духов в эти земли. Так что, думаю сами люди влияют на появление той или иной нечисти. Именно в этом районе часто рассказывают охотники об Ой-эзэне — Хозяине леса, который вовсе не медведь и, судя по описанию, является тем, что мы обычно называем снежным человеком или йети. Так или иначе, его относят к духам, а вовсе не к живым и здравствующим гоминидам. Так что вполне возможно, что снежный человек, которого все так ищут, просто дух, привидение леса или гор. Также есть Хозяин степей — Дайда-эзэн, тоже вроде как волосатый человекоподобный дух, иногда может заглянуть в гурт, но особо никого не трогает, если вы сами этично себя ведете по отношению к окружающему миру. Трудно сказать, кто произошел первым — либо эти «духи-звери», либо их породила сила мысли живущих здесь людей. Если любопытство преодолеет страх, смело отправляйтесь в эти места. Кто ищет, тот всегда найдет.
И вот у нас осталось всего три барабана, размотать которые планировалось в течении недели. Ходить за водой теперь приходилось на водоколонку. Наконец, мы размотали последний барабан и уже было собрались в маленькие отпуска на полторы недели, ибо барабанов с кабелем на другой участок еще ждать минимум неделю. Но у нас погорел «КамАЗ» — водитель с трудом затушил кабину песком, который навеки въелся в приборную панель, и от сего жаркого действа накатил 250 граммов, на что чутко отреагировали местные гаишники. В общем, закрыли у нас камазиста в местном КПЗ.
Делать нечего — пришлось расстилать матрасы и ночевать в спортзале, но спать нам не дали. Так как наш прораб торжественно пообещал уехать в этот знаменательный день, то руководство училища любезно предоставило столовку местным аборигенам для проведения свадебки. А бурятская свадьба не хуже, чем кавказская, по обилию родственников и подарков. В общем, ночь мы провели под бурные пляски и чествования на втором этаже и звуки «блюэ» на улице. Слава богу, свадьба длилась не более суток, и наутро все разъехались. В итоге наш сон длился с 7 до 10 часов утра, после чего мы еще раз безуспешно попытались вызволить водителя за скромную взятку из КПЗ, загнали тракторы на стоянку в полевой стан и вернулись назад в спортзал для ужина и сна.
В полночь все заснули, а вот часа в три я проснулся, и среди сопения и храпа трактористов и кабельщиков стало все четче и громче слышаться пение-бормотание. Естественно, у меня волосы встали дыбом, по затылку и спине словно электрофорез подключили. Достаю тихонько свой старенький сотовый телефон и включаю экран — фон заставки на экране почти белый, потому телефон освещал вполне сносно. Увидел следующую картину — бабушка бурятской национальности, невысокого роста и в серых лохмотьях, неприкаянно прохаживалась между кроватей и чего-то там напевала. Продолжалось это секунды три, бабуля дошла до двери, громко крикнула что-то вроде: «Ядахахараха!», и куда то подевалась. В мозг плеснула волна рационализма, и одно пришло на ум — что это бомжиха пришла украсть у нас, бедолаг, остатки продуктов. Любопытство взяло свое, и я подошел к двери в спортзал. Как ни странно, она была закрыта на шпингалет. В общем, я до пяти часов утра протаращил глаза, но более никто не приходил. Наутро, наконец, отпустили камазиста, мы собрали одежду, погрузили на «КамАЗ» и уехали в Улан-Удэ. Моя бригада на недельку отправилась в Новосибирск, ибо все они в основном из Новосибирской области, а я остался дома в Улан-Удэ огород поливать да картошку тяпать.
Микроотпуск прошел, и мы отправились опять в Кижингу ставить столбики по трассе и подготавливать тракторы к переброске на другой участок. Тут нам подвернулся небольшой калымчик — у нас был кран, а местной администрации до зарезу хотелось побыстрее поставить новый котел в котельную. В общем, сначала мы еле вытащили старый котел, снеся им чуть ли не четверть котельной, а потом поставили новый. Вот за этим занятием я познакомился с местным пареньком, аспирантом Бурятского госуниверситета. Как только он узнал, что мы жили в спортзале училища, сразу спросил: «Ну, и как вам там спалось?». Я ответил, что нормально, жаль, от столовки с кухней ключи отобрали, и за водой на улицу бегать пришлось. А он говорит: «Ну, вам повезло, что ключей не было. Я вот сторожил там, и ночью в столовку пойдешь, а там она — шаманка, точнее, дух шаманки, такого нашепчет тебе, пока руки моешь или пьешь». Он бурят и язык свой знает, а я вот не могу сказать, что она там шептала. Я говорю, что видел ее только один раз, и то после бурного веселья наверху. Так или иначе, мне посоветовали сходить к ламе в дацан — в принципе, я не против был, ибо это интересно. Лама, кстати, астролог, спросил мой год рождения, еще я загадал цифру и потом задал вопрос о бабуле. Мне сказали, что ничего страшного в этом нет, и даже перевели фразу: «Ядахахараха!». По факту, она должна писаться раздельно: «Ядаха хараха!». Перевод очень простой — «не смотри», ну я в ту ночь как-то особо и не настаивал на созерцании.
Вообще, Кижингинский район очень интересный — люди туда приехали по историческим меркам не так уж давно, а точнее, когда на Байкале произошло большое землятресение, в результате чего затопило несколько деревень. Залив так и назвали — «Провал». В этих деревнях проживали буряты языческой веры, в то время как юго-восток республики активно был занят буддистами. Так или иначе, носителям шаманства пришлось двинуться на 400 км на восток и принести свою культуру и духов в эти земли. Так что, думаю сами люди влияют на появление той или иной нечисти. Именно в этом районе часто рассказывают охотники об Ой-эзэне — Хозяине леса, который вовсе не медведь и, судя по описанию, является тем, что мы обычно называем снежным человеком или йети. Так или иначе, его относят к духам, а вовсе не к живым и здравствующим гоминидам. Так что вполне возможно, что снежный человек, которого все так ищут, просто дух, привидение леса или гор. Также есть Хозяин степей — Дайда-эзэн, тоже вроде как волосатый человекоподобный дух, иногда может заглянуть в гурт, но особо никого не трогает, если вы сами этично себя ведете по отношению к окружающему миру. Трудно сказать, кто произошел первым — либо эти «духи-звери», либо их породила сила мысли живущих здесь людей. Если любопытство преодолеет страх, смело отправляйтесь в эти места. Кто ищет, тот всегда найдет.
23 марта 2012 г.
Первоисточник: rassnlo.ru
Голос позвонившего мне в поздний час ни с каким другим не спутаешь: так тихо, с придыханием, разговаривает только Саша Литвинов, журналист из Волгограда, мой хороший знакомый.
— Геннадий Степанович, хочу проконсультироваться у тебя, — сказал он. — Произошел случай, который никак не идет из головы. Может, ты с чем-то подобным сталкивался...
— Рассказывай, — попросил я.
«Позавчера, 9 мая, утром у моего пятнадцатилетнего племянника раздался телефонный звонок.
— Здравствуй, Олег, — сказал неизвестный. — Саша не у вас?
— Нет.
— Это звонит его отец. Как у вас дела?
— Нормально, — ответил Олег, еще не осознавая пикантности разговора.
— Поздравляю вас с Днем Победы. До свидания.
— До свидания, — машинально ответил подросток и положил трубку.
И лишь после этого до него дошло, что звонил Михаил Федорович Литвинов, ветеран Великой Отечественной войны, который умер... почти четыре года назад! Он сразу набрал телефон Александра, но того дома не оказалось. Дозвонился позже и сразу пересказал странный разговор с умершим.
— Ты точно узнал голос отца? — спросил Саша.
— Да, точно! Он звонил!.. Разве его голос спутаешь?»
— И вот с тех пор я все думаю, что это может означать, — кашлянул в трубку Александр. — Я еще факт тебе подкину. Две недели назад у меня был день рождения. Сижу один и вдруг слышу, откуда-то пробивается тихая мелодия. Тоненький такой звук, будто колокольчики звенят. Ты не поверишь — так играет уже две недели...
— Господи, не надоела еще?— изумился я.
— Да нет, мелодия очень приятная, ясно различимая. Это фрагмент из фильма «История любви». Но слушай дальше — я через несколько дней все же нашел источник звука! Мелодия шла из немецкой музыкальной открытки, которая лежала в комоде моей мамы. Мама умерла два года назад. И как раз в день моего рождения открытка сама вдруг заиграла. Открытку никто не открывал, давно бы батарейки, или что там у нее, сели, а она все играет... И что ты об этом думаешь?
Я сходу припомнил только то, о чем писалось в удивительной книге Х. Шефера «Мост между мирами», изданной в 2005 году. В ней рассказывалось о теории и практике электронного общения с тонким миром. Там приводится множество свидетельств о налаживании инструментальной связи между нашим миром и тем, куда люди уходят после смерти. При этом задействуются телевизор, магнитофон или радио, компьютер, в том числе и телефонная связь. В ряде случаев упоминаются телефонные разговоры.
— Не переживай, — сказал я. — Видимо, твои родители сумели воспользоваться техническими возможностями. Обязательно сходи в церковь, поставь свечку. Они тебя помнят и любят. Возможно, чем-то встревожены...
— Да, повод для тревоги есть, — вздохнул Саша. — Я без работы сижу...
А вскоре, по странному совпадению, я получил письмо от Татьяны Ваничевой, моей давней знакомой, делившейся со мной паранормальными историями, случавшимися в ее нескучной жизни.
«Видит Бог, — писала она, — я не хотела отвлекать Вас от дел своей очередной «заморочкой», но больше посоветоваться не с кем... Я не верила статьям в газетах о «звонках с того света». Думала, что смерть близкого человека, — это всегда стресс, глубокое нервное и психическое потрясение: мало ли что может померещиться в таком состоянии. Я ведь сама не год и не два машинально шла ночью открывать двери Саше, моему погибшему на мотоцикле сыну, если слышала звук остановившегося у калитки мотоцикла. Ведь знала, что Саши нет, но спросонья, чисто автоматически шла к двери, заслышав знакомое тарахтение. И только уже подойдя к двери останавливалась. Саши-то нет!
Ну а теперь сам факт.
Начались эти странные звонки в середине августа: один звонок, всего один, и если берешь трубку, то в ней тишина. Я не слишком на них внимание обращала: мало ли по какой причине срабатывает так странно телефон — один долгий гудок, и все. 26 августа 2006 года вдруг вспомнила, что завтра, 27-го, исполняется пять лет со дня Сашиной гибели. Ну, давай готовиться, обзвонила детей, чтобы не забыли прийти помянуть Сашу и на могилку сходили. Вроде все, как всегда...
Следует пояснить, что телефон стоял на тумбочке возле моей кровати, и, чтобы взять трубку, мне надо лишь протянуть руку. И вот рано утром 27 августа телефон зазвонил. Я, толком не проснувшись, взяла трубку. Приложила ее к уху и вдруг почувствовала, как по спине и рукам побежали мурашки, стало холодно и как— то жутко. Тишина в трубке была такой... даже слово подобрать трудно — глубокой, что ли, точнее, безмерной, неживой. Из такого далека шла эта тишина, что сердце замерло...
— Алло, кто это? Говорите!
И вот в полнейшей тишине, откуда-то из бесконечности, из неимоверной дали донесся ясный, живой и такой родной голос «Мама, это я». Я закричала: «Саша, Сашенька! Это ты? Как ты смог дозвониться? Где ты, Саша?». Ответом мне была все та же тишина — жуткая, давящая, неземная...
Еще несколько секунд — и все ушло, в трубке раздались короткие гудки. Я еще немного подождала и положила трубку.
Самый настоящий шок был у меня в ту минуту. Я даже ущипнула себя за руку, чтобы убедиться, что не сплю. До синяка ущипнула. Нет, не сплю.
Днем я рассказала своим, что мне позвонил Саша. Естественно, никто не поверил. Отводили глаза, перешли на другие темы, кто-то высказался в том смысле, что это стресс, что я просто думала о Саше, вот мне это и почудилось...
Но, Геннадий Степанович, звонок был! Только я не сразу решилась Вам написать об этом. И лишь когда смотрела передачу о польской актрисе Барбаре Брыльска, снявшейся в фильме «Ирония судьбы», то решила Вам написать. Дело в том, что с Барбарой произошел почти аналогичный случай: ей с того света позвонила ее умершая дочь. И я подумала, что коль такая известная актриса не стесняется признаться в этом, то уж мне-то сам Бог велит поделиться этим с Вами.
Но главное — было и продолжение этой истории. Ко мне во сне пришли Саша с моей мамой. И Саша рассказал, что «там» у них есть такие места, где стоит обычная прозрачная будочка и в ней телефон, и можно позвонить «на Землю». Саша сказал, что звонить можно, сколько хочешь, да не всегда удается дозвониться. И мама подтвердила Сашины слова. Далеко не всем, кто пытается позвонить родным, удается это. Отчего так, никто не знает. Саша сказал, что еще слишком мало живет «здесь», а мама — что вообще мало понимает в технике. «Но я разберусь, — сказал Саша, — и тогда позвоню еще».
Теперь я жду звонка...
И вот я думаю: как же мало мы знаем об окружающем мире. Ведь уже многие люди сообщают о звонках с того света, о потусторонних голосах, записанных на магнитофон, а никто не может точно сказать, что это за явление. Как самая обычная земная техника может соединять, пусть и ненадолго, разные миры? Неужели потусторонний мир более материален, чем мы думаем?»
Вот какая история неожиданно наложилась на сообщение о телефонном звонке с того света в Волгограде. Впрочем, я уже не раз слышал, что преграда между нашими мирами по какой-то причине истончается, и подобные «прорывы» случаются все чаще. Наверное, будет правильным фиксировать подобные случаи, а не отмахиваться от них, как от наваждения. Может, со временем мы сумеем сделать правильные выводы связи между мирами.
Голос позвонившего мне в поздний час ни с каким другим не спутаешь: так тихо, с придыханием, разговаривает только Саша Литвинов, журналист из Волгограда, мой хороший знакомый.
— Геннадий Степанович, хочу проконсультироваться у тебя, — сказал он. — Произошел случай, который никак не идет из головы. Может, ты с чем-то подобным сталкивался...
— Рассказывай, — попросил я.
«Позавчера, 9 мая, утром у моего пятнадцатилетнего племянника раздался телефонный звонок.
— Здравствуй, Олег, — сказал неизвестный. — Саша не у вас?
— Нет.
— Это звонит его отец. Как у вас дела?
— Нормально, — ответил Олег, еще не осознавая пикантности разговора.
— Поздравляю вас с Днем Победы. До свидания.
— До свидания, — машинально ответил подросток и положил трубку.
И лишь после этого до него дошло, что звонил Михаил Федорович Литвинов, ветеран Великой Отечественной войны, который умер... почти четыре года назад! Он сразу набрал телефон Александра, но того дома не оказалось. Дозвонился позже и сразу пересказал странный разговор с умершим.
— Ты точно узнал голос отца? — спросил Саша.
— Да, точно! Он звонил!.. Разве его голос спутаешь?»
— И вот с тех пор я все думаю, что это может означать, — кашлянул в трубку Александр. — Я еще факт тебе подкину. Две недели назад у меня был день рождения. Сижу один и вдруг слышу, откуда-то пробивается тихая мелодия. Тоненький такой звук, будто колокольчики звенят. Ты не поверишь — так играет уже две недели...
— Господи, не надоела еще?— изумился я.
— Да нет, мелодия очень приятная, ясно различимая. Это фрагмент из фильма «История любви». Но слушай дальше — я через несколько дней все же нашел источник звука! Мелодия шла из немецкой музыкальной открытки, которая лежала в комоде моей мамы. Мама умерла два года назад. И как раз в день моего рождения открытка сама вдруг заиграла. Открытку никто не открывал, давно бы батарейки, или что там у нее, сели, а она все играет... И что ты об этом думаешь?
Я сходу припомнил только то, о чем писалось в удивительной книге Х. Шефера «Мост между мирами», изданной в 2005 году. В ней рассказывалось о теории и практике электронного общения с тонким миром. Там приводится множество свидетельств о налаживании инструментальной связи между нашим миром и тем, куда люди уходят после смерти. При этом задействуются телевизор, магнитофон или радио, компьютер, в том числе и телефонная связь. В ряде случаев упоминаются телефонные разговоры.
— Не переживай, — сказал я. — Видимо, твои родители сумели воспользоваться техническими возможностями. Обязательно сходи в церковь, поставь свечку. Они тебя помнят и любят. Возможно, чем-то встревожены...
— Да, повод для тревоги есть, — вздохнул Саша. — Я без работы сижу...
А вскоре, по странному совпадению, я получил письмо от Татьяны Ваничевой, моей давней знакомой, делившейся со мной паранормальными историями, случавшимися в ее нескучной жизни.
«Видит Бог, — писала она, — я не хотела отвлекать Вас от дел своей очередной «заморочкой», но больше посоветоваться не с кем... Я не верила статьям в газетах о «звонках с того света». Думала, что смерть близкого человека, — это всегда стресс, глубокое нервное и психическое потрясение: мало ли что может померещиться в таком состоянии. Я ведь сама не год и не два машинально шла ночью открывать двери Саше, моему погибшему на мотоцикле сыну, если слышала звук остановившегося у калитки мотоцикла. Ведь знала, что Саши нет, но спросонья, чисто автоматически шла к двери, заслышав знакомое тарахтение. И только уже подойдя к двери останавливалась. Саши-то нет!
Ну а теперь сам факт.
Начались эти странные звонки в середине августа: один звонок, всего один, и если берешь трубку, то в ней тишина. Я не слишком на них внимание обращала: мало ли по какой причине срабатывает так странно телефон — один долгий гудок, и все. 26 августа 2006 года вдруг вспомнила, что завтра, 27-го, исполняется пять лет со дня Сашиной гибели. Ну, давай готовиться, обзвонила детей, чтобы не забыли прийти помянуть Сашу и на могилку сходили. Вроде все, как всегда...
Следует пояснить, что телефон стоял на тумбочке возле моей кровати, и, чтобы взять трубку, мне надо лишь протянуть руку. И вот рано утром 27 августа телефон зазвонил. Я, толком не проснувшись, взяла трубку. Приложила ее к уху и вдруг почувствовала, как по спине и рукам побежали мурашки, стало холодно и как— то жутко. Тишина в трубке была такой... даже слово подобрать трудно — глубокой, что ли, точнее, безмерной, неживой. Из такого далека шла эта тишина, что сердце замерло...
— Алло, кто это? Говорите!
И вот в полнейшей тишине, откуда-то из бесконечности, из неимоверной дали донесся ясный, живой и такой родной голос «Мама, это я». Я закричала: «Саша, Сашенька! Это ты? Как ты смог дозвониться? Где ты, Саша?». Ответом мне была все та же тишина — жуткая, давящая, неземная...
Еще несколько секунд — и все ушло, в трубке раздались короткие гудки. Я еще немного подождала и положила трубку.
Самый настоящий шок был у меня в ту минуту. Я даже ущипнула себя за руку, чтобы убедиться, что не сплю. До синяка ущипнула. Нет, не сплю.
Днем я рассказала своим, что мне позвонил Саша. Естественно, никто не поверил. Отводили глаза, перешли на другие темы, кто-то высказался в том смысле, что это стресс, что я просто думала о Саше, вот мне это и почудилось...
Но, Геннадий Степанович, звонок был! Только я не сразу решилась Вам написать об этом. И лишь когда смотрела передачу о польской актрисе Барбаре Брыльска, снявшейся в фильме «Ирония судьбы», то решила Вам написать. Дело в том, что с Барбарой произошел почти аналогичный случай: ей с того света позвонила ее умершая дочь. И я подумала, что коль такая известная актриса не стесняется признаться в этом, то уж мне-то сам Бог велит поделиться этим с Вами.
Но главное — было и продолжение этой истории. Ко мне во сне пришли Саша с моей мамой. И Саша рассказал, что «там» у них есть такие места, где стоит обычная прозрачная будочка и в ней телефон, и можно позвонить «на Землю». Саша сказал, что звонить можно, сколько хочешь, да не всегда удается дозвониться. И мама подтвердила Сашины слова. Далеко не всем, кто пытается позвонить родным, удается это. Отчего так, никто не знает. Саша сказал, что еще слишком мало живет «здесь», а мама — что вообще мало понимает в технике. «Но я разберусь, — сказал Саша, — и тогда позвоню еще».
Теперь я жду звонка...
И вот я думаю: как же мало мы знаем об окружающем мире. Ведь уже многие люди сообщают о звонках с того света, о потусторонних голосах, записанных на магнитофон, а никто не может точно сказать, что это за явление. Как самая обычная земная техника может соединять, пусть и ненадолго, разные миры? Неужели потусторонний мир более материален, чем мы думаем?»
Вот какая история неожиданно наложилась на сообщение о телефонном звонке с того света в Волгограде. Впрочем, я уже не раз слышал, что преграда между нашими мирами по какой-то причине истончается, и подобные «прорывы» случаются все чаще. Наверное, будет правильным фиксировать подобные случаи, а не отмахиваться от них, как от наваждения. Может, со временем мы сумеем сделать правильные выводы связи между мирами.
22 марта 2012 г.
В Якутии боятся мертвецов. Конечно, их все боятся, но по якутским поверьям, если покойник в любом виде (во сне или в реальности) привидится живым людям, в особенности родственникам, то можно быть уверенным, что его дух «тянет» души живых на тот свет. Исключения, конечно, есть — например, если во сне недавно усопший родственник передаёт какую-нибудь просьбу, — но обычно видеть покойников не к добру. Следующая история связана с этим.
Жил в селе старик-пенсионер. Дом у него был большой, а у него никого не было, и он решил сдать комнату практикантке, которая проходила стажировку в местной больнице. Отношения между хозяином и девушкой были ровными, никто никому не мешал, иногда только по вечерам вместе болтали о том о сём.
Однажды зимним вечером девушка возвращалась из больницы. Входя во двор, она услышала где-то на той стороне двора хруст снега под ногами человека. Темнота не позволяла видеть, кто это, но она подумала, что это старик какие-то свои дела делает. Но её удивило, что человек очень сильно то ли пыхтел, то ли стонал, будто задыхался. Девушка громко спросила: «Кто это?» — и тут же шаги и странное дыхание стихли. Постояв немного, девушка почувствовала себя неуютно и вошла в дом. Старик сидел у печи, и она поняла, что это никак не мог быть он. Испугавшись, она решила ничего не говорить, чтобы не пугать старого человека. Сели ужинать, и она заметила, что старик был необычно грустным. На её вопрос он ответил: «Лёг после обеда вздремнуть, и мне приснился младший брат, который умер двадцать лет назад. Всё звал меня пойти с собой, но я отказывался. Плохая это примета». Девушке стало ещё страшнее, но она промолчала.
Наступила ночь, и они разошлись по своим комнатам. Девушке не спалось, она всё ворочалась на постели. Хозяин дома спал в соседней комнате, и она хорошо слышала его неровное старческое дыхание. Вдруг на улице прямо под окном девушки опять захрустел снег, и раздалось то самое прерывистое, похожее на стон дыхание — будто кто-то только что пробежал долгую дистанцию и теперь задыхается. Девушка накрылась одеялом с головой, умирая со страху. Прошла минута, и, похрустывая снегом, невидимый гость переместился к окну в комнате старика. И тут же девушка услышала, как характер сонного дыхания старика поменялся: он тоже начал пыхтеть и хрипеть, беспокойно метаясь по постели. Девушка подумала, что надо бы его разбудить, но «гость» за окном тоже дышал почти в унисон со стариком, и она побоялась вылезти из-под одеяла. Не знала, сколько это продолжалось, и в итоге уснула.
Наутро, когда рассвело, первым делом она вышла на улицу и исследовала снег — никаких следов под окном не было. С облегчением вздохнув, она зашла завтракать. Старик был ещё более мрачен, чем вчера. Он рассказал, что ему опять приснился брат — на этот раз злой и решительно настроенный увести его с собой. «Я боролся с ним, как мог, но он всё равно сбил меня с ног и утащил силой», — вздохнул старик. Девушка, наконец, решилась рассказать о том, что она слышала вечером и ночью. От её слов старик вовсе впал в отчаяние: «Эх, разбудила бы ты меня, пока он меня не одолел. Это точно был он — я помню, как он жутко хрипел, когда умирал от туберкулеза. Теперь я конченый человек».
И действительно, не прошло и недели, как старик слег с пневмонией и так и не смог оправиться. Похоронили его рядом с братом. А девушке пришлось переехать к другой семье.
Жил в селе старик-пенсионер. Дом у него был большой, а у него никого не было, и он решил сдать комнату практикантке, которая проходила стажировку в местной больнице. Отношения между хозяином и девушкой были ровными, никто никому не мешал, иногда только по вечерам вместе болтали о том о сём.
Однажды зимним вечером девушка возвращалась из больницы. Входя во двор, она услышала где-то на той стороне двора хруст снега под ногами человека. Темнота не позволяла видеть, кто это, но она подумала, что это старик какие-то свои дела делает. Но её удивило, что человек очень сильно то ли пыхтел, то ли стонал, будто задыхался. Девушка громко спросила: «Кто это?» — и тут же шаги и странное дыхание стихли. Постояв немного, девушка почувствовала себя неуютно и вошла в дом. Старик сидел у печи, и она поняла, что это никак не мог быть он. Испугавшись, она решила ничего не говорить, чтобы не пугать старого человека. Сели ужинать, и она заметила, что старик был необычно грустным. На её вопрос он ответил: «Лёг после обеда вздремнуть, и мне приснился младший брат, который умер двадцать лет назад. Всё звал меня пойти с собой, но я отказывался. Плохая это примета». Девушке стало ещё страшнее, но она промолчала.
Наступила ночь, и они разошлись по своим комнатам. Девушке не спалось, она всё ворочалась на постели. Хозяин дома спал в соседней комнате, и она хорошо слышала его неровное старческое дыхание. Вдруг на улице прямо под окном девушки опять захрустел снег, и раздалось то самое прерывистое, похожее на стон дыхание — будто кто-то только что пробежал долгую дистанцию и теперь задыхается. Девушка накрылась одеялом с головой, умирая со страху. Прошла минута, и, похрустывая снегом, невидимый гость переместился к окну в комнате старика. И тут же девушка услышала, как характер сонного дыхания старика поменялся: он тоже начал пыхтеть и хрипеть, беспокойно метаясь по постели. Девушка подумала, что надо бы его разбудить, но «гость» за окном тоже дышал почти в унисон со стариком, и она побоялась вылезти из-под одеяла. Не знала, сколько это продолжалось, и в итоге уснула.
Наутро, когда рассвело, первым делом она вышла на улицу и исследовала снег — никаких следов под окном не было. С облегчением вздохнув, она зашла завтракать. Старик был ещё более мрачен, чем вчера. Он рассказал, что ему опять приснился брат — на этот раз злой и решительно настроенный увести его с собой. «Я боролся с ним, как мог, но он всё равно сбил меня с ног и утащил силой», — вздохнул старик. Девушка, наконец, решилась рассказать о том, что она слышала вечером и ночью. От её слов старик вовсе впал в отчаяние: «Эх, разбудила бы ты меня, пока он меня не одолел. Это точно был он — я помню, как он жутко хрипел, когда умирал от туберкулеза. Теперь я конченый человек».
И действительно, не прошло и недели, как старик слег с пневмонией и так и не смог оправиться. Похоронили его рядом с братом. А девушке пришлось переехать к другой семье.
16 марта 2012 г.
Эта история произошла со мной летом в 91-м году — я тогда служил в армии в Таллинне (тогда название города ещё писалось с двумя «н»). К нам в часть должен был приехать какой-то чин, и командир роты меня и еще одного парня вынудил под предлогом нескорого дембеля пойти на кладбище и набрать цветов для встречи гостя. Причем цветы должны были быть именно живые и в горшках. Там свежие могилы в летний период обставляются цветами в горшках — вероятно, для лучшего ухода за ними. И вот нас двоих ночью в кузове грузовой машины, объезжающей караулы, завезли со стороны леса на кладбище и высадили, причем даже не дали фонарика. Офицер сказал, чтобы мы шли и подтаскивали украденные цветы к провалу в заборе, а он объедет караулы и на обратной дороге нас заберет с трофеями.
Темень была — хоть глаз выколи, и я попросил водителя повернуть машину со включенными фарами в сторону пролома в заборе, чтобы увидеть, где хоть эти могилы находятся. Повторюсь, что кладбище было в лесу и, как я потом понял, оно было очень старым и делилось на две половины — старые и новые захоронения. И вот мы с другом, взявшись за руки, пошли по кладбищу среди огромных сосен при слабом свете фар. Могил как таковых видно не было, только слабо различимые древние надгробья с местами провалившимися в могилы памятниками. Так как свежих могил не было видно, а свет от машины был совсем слабым, я принял решение вернуться в машину, объехать посты вместе с офицером и уже на рассвете провести факт вандализма. Сразу хочу отметить, что ужас у меня был непередаваемый, да вдобавок запах, исходящий из могил в летнюю душную ночь — кто его нюхал, тот меня поймет. Так вот, сев в кузов автомобиля, мы поехали, а дорога эта петляла меж сосен, то приближаясь вплотную к забору кладбища, то удаляясь от него, и когда водитель нажимал на тормоз, то загорались стоп-сигналы, и в этом красном свете можно было хоть что-то различить.
Естественно, наши взгляды были только в сторону кладбища, и вот буквально в двух с половиной метрах мы — хочу подчеркнуть, не только я, а именно мы — увидели у забора фигуру мужчины в черном костюме, причем я успел разглядеть детали костюма: он был как в старых фильмах (вроде фрака), из рукавов виднелись манжеты рубашки, а вместо галстука на белой рубашке был завязан шнурок — такая раньше была мода, а вместо рук и головы была какая-то светящаяся облачная масса. Жуткое зрелище. Повторяю, если бы это была галлюцинация, то как это могло привидеться одновременно двоим? От страха я хотел закричать, но вместо крика только мычал. Как позже выяснилось, мы, вероятно, прошлись по старым могилам и встревожили дух покойного, а захоронения там были 1870-1900 годов. С тех пор я на кладбища один не хожу.
Темень была — хоть глаз выколи, и я попросил водителя повернуть машину со включенными фарами в сторону пролома в заборе, чтобы увидеть, где хоть эти могилы находятся. Повторюсь, что кладбище было в лесу и, как я потом понял, оно было очень старым и делилось на две половины — старые и новые захоронения. И вот мы с другом, взявшись за руки, пошли по кладбищу среди огромных сосен при слабом свете фар. Могил как таковых видно не было, только слабо различимые древние надгробья с местами провалившимися в могилы памятниками. Так как свежих могил не было видно, а свет от машины был совсем слабым, я принял решение вернуться в машину, объехать посты вместе с офицером и уже на рассвете провести факт вандализма. Сразу хочу отметить, что ужас у меня был непередаваемый, да вдобавок запах, исходящий из могил в летнюю душную ночь — кто его нюхал, тот меня поймет. Так вот, сев в кузов автомобиля, мы поехали, а дорога эта петляла меж сосен, то приближаясь вплотную к забору кладбища, то удаляясь от него, и когда водитель нажимал на тормоз, то загорались стоп-сигналы, и в этом красном свете можно было хоть что-то различить.
Естественно, наши взгляды были только в сторону кладбища, и вот буквально в двух с половиной метрах мы — хочу подчеркнуть, не только я, а именно мы — увидели у забора фигуру мужчины в черном костюме, причем я успел разглядеть детали костюма: он был как в старых фильмах (вроде фрака), из рукавов виднелись манжеты рубашки, а вместо галстука на белой рубашке был завязан шнурок — такая раньше была мода, а вместо рук и головы была какая-то светящаяся облачная масса. Жуткое зрелище. Повторяю, если бы это была галлюцинация, то как это могло привидеться одновременно двоим? От страха я хотел закричать, но вместо крика только мычал. Как позже выяснилось, мы, вероятно, прошлись по старым могилам и встревожили дух покойного, а захоронения там были 1870-1900 годов. С тех пор я на кладбища один не хожу.
14 марта 2012 г.
Есть такие люди, которые увлекаются паранормальными явлениями всерьёз. Для них это хобби. Бывают одиночки, а бывают и целые группы таких людей, которые изучают неопознанные явления вместе. Они собирают слухи и свидетельства очевидцев о призраках и НЛО и выезжают на место, чтобы изучить явление. В начале 90-х годов таких людей стало появляться очень много. И часто получалось так, что, когда они совали свой нос в «потусторонние дела», то с носом же и оставались. Но бывали редкие случаи, когда исследования приносили результат, порой плачевный.
Один такой «охотник за привидениями» вместе со своими немногочисленными единомышленниками собирал истории о приведениях и полтергейсте. Они записывали тишину комнат и подвалов заброшенных домов, где, по слухам, обитали призраки, на магнитную плёнку, а потом анализировали зафиксированные шумы. И однажды этот парень (назовём его Иван) раскопал следующий слух.
В XIX веке в одной крупной деревне Смоленской губернии жил некий помещик. Усадьба его стоит до сих пор, хоть и наполовину разрушенная и растащенная местными жителями. Помещик был неплохой, крестьян не обижал. Был добрый и щедрый. Но его всё равно боялись, потому что ходили слухи, что он занимается людоедством. Просачивались слухи, что он приглашал в дом бродяг, устраивал им ужин, а потом сажал в подвал, убивал их там и ел. Бродяг никто не искал. Никто не знал, правда ли это или нет, но всё же слухи ходили. После смерти барина в усадьбе никто не жил, имущество перешло в наследство племянникам, а те уехали за границу. Люди говорили, что разрушенная усадьба, о которой идёт речь, «обитаема» до сих пор — в ней живёт призрак того самого помещика. Местные туда по ночам не совались.
Иван рассказал об этой усадьбе своим друзьям, но они посчитали, что этот случай недостоин их внимания. Поэтому он отправился туда один, захватив с собой диктофон. И не вернулся.
Его нашли в подвале усадьбы — проникнуть туда было очень легко, там не было дверей. Выяснилось, что он повесился на своём ремне. Когда изучали запись диктофона, ничего необычного не нашли — обычный отчёт о том, как он спустился в подвал и ничего особенного не обнаружил. Больше никаких звуков записано не было. А когда следователи изучали его записную книжку, то обнаружили, что после нескольких строк кратких замечаний о состоянии дома идут несколько неровных строк (видимо, Иван писал эти строки в темноте). Максимально близко по смыслу там было написано следующее: «Дверь в подвал заперта, не могу выбраться. Пытался выбить ногой, плечом, не получается. Я всё время слышу, как он ест. Больше не могу».
Один такой «охотник за привидениями» вместе со своими немногочисленными единомышленниками собирал истории о приведениях и полтергейсте. Они записывали тишину комнат и подвалов заброшенных домов, где, по слухам, обитали призраки, на магнитную плёнку, а потом анализировали зафиксированные шумы. И однажды этот парень (назовём его Иван) раскопал следующий слух.
В XIX веке в одной крупной деревне Смоленской губернии жил некий помещик. Усадьба его стоит до сих пор, хоть и наполовину разрушенная и растащенная местными жителями. Помещик был неплохой, крестьян не обижал. Был добрый и щедрый. Но его всё равно боялись, потому что ходили слухи, что он занимается людоедством. Просачивались слухи, что он приглашал в дом бродяг, устраивал им ужин, а потом сажал в подвал, убивал их там и ел. Бродяг никто не искал. Никто не знал, правда ли это или нет, но всё же слухи ходили. После смерти барина в усадьбе никто не жил, имущество перешло в наследство племянникам, а те уехали за границу. Люди говорили, что разрушенная усадьба, о которой идёт речь, «обитаема» до сих пор — в ней живёт призрак того самого помещика. Местные туда по ночам не совались.
Иван рассказал об этой усадьбе своим друзьям, но они посчитали, что этот случай недостоин их внимания. Поэтому он отправился туда один, захватив с собой диктофон. И не вернулся.
Его нашли в подвале усадьбы — проникнуть туда было очень легко, там не было дверей. Выяснилось, что он повесился на своём ремне. Когда изучали запись диктофона, ничего необычного не нашли — обычный отчёт о том, как он спустился в подвал и ничего особенного не обнаружил. Больше никаких звуков записано не было. А когда следователи изучали его записную книжку, то обнаружили, что после нескольких строк кратких замечаний о состоянии дома идут несколько неровных строк (видимо, Иван писал эти строки в темноте). Максимально близко по смыслу там было написано следующее: «Дверь в подвал заперта, не могу выбраться. Пытался выбить ногой, плечом, не получается. Я всё время слышу, как он ест. Больше не могу».
13 марта 2012 г.
В то время я была студенткой одного из московских университетов, и, естественно, как и многим учащимся, мне пришлось устраиваться на работу с целью дополнительного заработка. Недели три я искала работу по объявлениям и постоянно замечала, что в один престижный салон сотовой связи требуются девушки. Тогда я подумала, что наверняка там очень высокие критерии отбора, раз они не смогли никого подобрать почти за месяц. В конце июля 2007 года я все-таки решилась сходить туда на собеседование. Каково же было мое удивление, когда в отделе кадров мне сразу же предложили работу с недельным испытательным сроком. При этом начальница отдела сразу сказала: «Не пугайтесь, что бы ни произошло». Тогда я не придала этим словам значения, считала, что это моральная поддержка волнующемуся стажеру. Но как я ошибалась…
В первый же день меня ознакомили с режимом работы и моим рабочим местом. Работа была непыльная — я должна была приходить после обеда на подмену старшему оператору салона, оформлять номера, присматривать за витринами с сотовыми телефонами, принимать заявки от абонентов на решение технических вопросов. Сам салон был небольшим, всего три комнаты. Самая дальняя комната была складским помещением с единственной дверью и без окон. Вторая комната — основной операционный зал и третья комната — охранная.
Первую пару недель я работала вполне старательно и слаженно, думая, что мне повезло, как никому другому. Однако вскоре в здании начали происходить необъяснимые вещи. Приходя как-то на работу ранним утром (был выходной, и я не училась), я начала включать во всех комнатах свет и была немного удивлена тем, что дверь на склад была настежь открыта, в то время как я отчетливо помнила, что в предыдущий день перед уходом все закрыла.
Вскоре в салон повалили клиенты, и я думать забыла об этом инциденте. К обеду пришел абонент, которому требовалась замена сим-карты. Я сразу же отправилась на склад, чтобы взять дубликат пластика… и впала в ступор, когда увидела, что дверь сама передо мной захлопнулась. Сквозняк? Такого не могло быть. Я была напугана, но, преодолевая страх, всё-таки зачем-то вошла в комнату. И тут всё началось. Висящие на стенах баннеры с логотипом компаний начали раскачиваться, а рекламные листовки — вылетать из коробок, как под давлением гейзера. Я с криком выбежала в зал. Холод и ужас сковали тело. Вернувшись в помещение с охранником, я выглядела, как полная дура — в складской комнате стоял идеальный порядок, как ни в чем не бывало.
Прошла неделя, в течение которой мне пришлось испытать все издевки полтергейста. В последний день моей стажировки я протирала витрины перед уходом, когда на протертом стекле на глазах появился отпечаток ладони маленького ребенка. Я все быстро закрыла и ушла домой. Наутро потребовала объяснений от начальника, который прибыл сообщить о том, что по итогам испытательного срока они принимают меня на работу.
История, рассказанная им, меня очень удивила. Дело в том, что четыре года назад в здании салона связи находился салон игровых автоматов. В один из вечеров сюда пришел игрок со своим сыном — пропустить, так сказать, монетку. Фортуна улыбнулась ему, и он выиграл огромное количество обменных жетонов. Их было так много, что один из них выпал из подставки и закатился под игровой автомат. Восьмилетний сынишка полез доставать монетку и, видимо, нечаянно задел поддонные оголенные провода. Ребенок погиб.
Оставаться на рабочем месте мне уже не хотелось, и я отказалась от предложения начальства. Сегодня я работаю в другой компании, но каждое утро прохожу мимо этого салона. За три года в этом здании поменялось, на моей памяти, шесть организаций. Как там обстоят дела сейчас, я не знаю. Но то, что довелось испытать мне, я не забуду никогда.
В первый же день меня ознакомили с режимом работы и моим рабочим местом. Работа была непыльная — я должна была приходить после обеда на подмену старшему оператору салона, оформлять номера, присматривать за витринами с сотовыми телефонами, принимать заявки от абонентов на решение технических вопросов. Сам салон был небольшим, всего три комнаты. Самая дальняя комната была складским помещением с единственной дверью и без окон. Вторая комната — основной операционный зал и третья комната — охранная.
Первую пару недель я работала вполне старательно и слаженно, думая, что мне повезло, как никому другому. Однако вскоре в здании начали происходить необъяснимые вещи. Приходя как-то на работу ранним утром (был выходной, и я не училась), я начала включать во всех комнатах свет и была немного удивлена тем, что дверь на склад была настежь открыта, в то время как я отчетливо помнила, что в предыдущий день перед уходом все закрыла.
Вскоре в салон повалили клиенты, и я думать забыла об этом инциденте. К обеду пришел абонент, которому требовалась замена сим-карты. Я сразу же отправилась на склад, чтобы взять дубликат пластика… и впала в ступор, когда увидела, что дверь сама передо мной захлопнулась. Сквозняк? Такого не могло быть. Я была напугана, но, преодолевая страх, всё-таки зачем-то вошла в комнату. И тут всё началось. Висящие на стенах баннеры с логотипом компаний начали раскачиваться, а рекламные листовки — вылетать из коробок, как под давлением гейзера. Я с криком выбежала в зал. Холод и ужас сковали тело. Вернувшись в помещение с охранником, я выглядела, как полная дура — в складской комнате стоял идеальный порядок, как ни в чем не бывало.
Прошла неделя, в течение которой мне пришлось испытать все издевки полтергейста. В последний день моей стажировки я протирала витрины перед уходом, когда на протертом стекле на глазах появился отпечаток ладони маленького ребенка. Я все быстро закрыла и ушла домой. Наутро потребовала объяснений от начальника, который прибыл сообщить о том, что по итогам испытательного срока они принимают меня на работу.
История, рассказанная им, меня очень удивила. Дело в том, что четыре года назад в здании салона связи находился салон игровых автоматов. В один из вечеров сюда пришел игрок со своим сыном — пропустить, так сказать, монетку. Фортуна улыбнулась ему, и он выиграл огромное количество обменных жетонов. Их было так много, что один из них выпал из подставки и закатился под игровой автомат. Восьмилетний сынишка полез доставать монетку и, видимо, нечаянно задел поддонные оголенные провода. Ребенок погиб.
Оставаться на рабочем месте мне уже не хотелось, и я отказалась от предложения начальства. Сегодня я работаю в другой компании, но каждое утро прохожу мимо этого салона. За три года в этом здании поменялось, на моей памяти, шесть организаций. Как там обстоят дела сейчас, я не знаю. Но то, что довелось испытать мне, я не забуду никогда.