Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «ПРЕДВЕСТИЯ»

11 августа 2014 г.
Автор: Дубов Дмитрий

— Придут за нами!

Он открывает глаза и видит бледный овал лица с чёрными впадинами вместо глаз. В блеклых отсветах блестит плёнка пота.

— Придут за нами, — уже шёпотом.

Он садится на кровати рядом с ней. Её спина подобна стальному стержню, лицо обращено к образам в изножье.

— Ложись, рано ещё, — говорит он, бережно охватывает её огромными ладонями и укладывает в постель. Она поддаётся, но стальной стержень из спины никуда не исчезает. Он ложится рядом, заглядывает ей в лицо, но ничего не может разглядеть в нём, кроме плёнки пота. Она не обращает на него никакого внимания.

Сон переломлен. За окном сиротливо озирается чахлый рассвет.

«Надо бы дров наколоть», — думает он. Затем накидывает холстину на нагое тело, вдевает ноги в шаровары, и босым выходит на крыльцо.

За дверью его встречает неприветливая сырость. Он присаживается на корточки и прикасается к земле. Та оказывается волглой, словно в лесу после затяжных дождей. Воздух же, напротив, обжигает гортань сухостью.

— Странно, — бормочет он себе под нос, обратив внимание, что на траве нет ни единой росинки. — Погода нынче не та. Эх, природа-матушка, болезная совсем стала.

Он подходит к чурке, нагибается за колуном, и тут его мозг, будто розгой, секут слова: «Придут за нами».

* * *

Дом стоял на отшибе. Перед ним — бескрайние луга, по правую руку — дремучий лес, из которого иногда — чаще по зиме — выбирались изголодавшиеся волки. Глядя на лес, Иван вспоминал порою, как один из таких выблудивших решил полакомиться Марьяшей. Иван подоспел вовремя и свернул ему голову. Затем освежевал и бросил на опушку, дабы другим неповадно было. Шкура некоторое время лежала при входе, но скоро покрылась слоем грязи, заскорузла, и её выбросили.

Ближайший дом стоял верстах в полутора, на соседнем холме.

Иван вдыхал сухой воздух полной грудью. В нём — в воздухе этом — словно не хватало чего-то, не давал он привычной лёгкости, и грудь сдавливало.

Рассвет боязливо пробирался по затянутому серой мглой небу, но светлее не становилось.

— Тьма Египетская, — сплюнул Иван и взялся обеими руками за топорище колуна.

Взмах — удар. Взмах — удар. Из-под колющей плоскости веером брызнули мелкие щепочки.

«Плохо», — подумал Иван и провёл большим пальцем с зазубренным жёлтым ногтем по заточенной кромке колуна. Острый. Он пожал плечами и размахнулся вновь. Взгляд Ивана соскользнул с полена и приковался к странному огоньку, мелькнувшему было меж деревьев.

Колун отмахнул узкую щепочку от полена, прошёл по касательной к чурке и отлетел в сторону, едва не раздробив Ивану челюсть.

— Совсем плохой стал! — крякнул мужчина.

Однако отлетевший колун уже мало занимал его мысли. Иван пытался отыскать глазами замеченный огонёк. В ту долю мгновения, пока он видел его, мужчине показалось, что цвет пламени — если только это пламя — неестественный.

«Почудилось», — решил он и продолжил колоть дрова.

* * *

Серость овладела миром вполне, когда Иван с охапкой дров ввалился в хату. Его суровый взгляд упал на Марьяшу, которая до сих пор нежилась в постели на лежанке.

— Вставай, лежебока! — прикрикнул на неё мужчина. — День уж на дворе!

А затем добавил более мягким тоном:

— Я уже и дров наколол.

Она лишь взглянула на него, пробежала глазами по холстине, усеянной прилипшими к ней щепочками, и отвернулась.

— Придут за нами. Хи-хи.

* * *

Хата, сложенная из некрашеных брёвен, потемневших от времени и сырости, стоит покинутая и жалкая. Один бок её просел, отчего заметно съехала соломенная крыша.

Перевязанные жерди, заменяющие забор, согнулись в поясном поклоне неизвестным гостям.

Дверь на кованых петлях — самом дорогом предмете интерьера, доставшемся Ивану по наследству — распахивается порывами ветра и жалобно скрипит. В некогда жилом доме царят сквозняки.

* * *

Видение было столь реальным, что Иван выронил дрова. Они упали к его ногам с гулким стуком и сухим треском.

— Марьяша, девочка моя болезная, кто придёт? — слова из пересохшей гортани выталкивались с трудом.

Женщина пожала плечами.

— Придут.

* * *

Пытаясь отрешиться от гнетущих мыслей, Иван принялся за топку печи. Однако сырость и серость владели безраздельно всем существом его. Сырость, но в то же время необычайная сухость. Никогда ещё не было с ним такого.

Почему-то вспомнилась их лошадь, третьего месяца падшая от голода. В неурожайные годы тяжело приходится всем, не только людям. Нечем было тогда кормить Хвостунью, вот она и пала. Да ещё Марьяша, как назло, приболела.

Мяса с Хвостуньи вышло немного — кожа да кости — но сколько-то протянуть она им дала.

Иван заглянул в плошку — муки осталось максимум на два раза, и то это если по одной лепёшке. Немного бобов, и два мешочка грибов — вот, собственно, и все запасы.

* * *

— Кузьма говорит, что в этом году ни ягод, ни зерна, ни овощей не уродилось, — сказал Иван, закончив с дровами.

Марьяша не слушала его, взор её был устремлён в неизведанные дали. Мужчина обратил внимание, что лицо его жены вновь покрывала плёнка липкого пота.

«От беременности, верно», — подумал Иван.

* * *

Марьяша четвёртый месяц ходила в положении. Она давно сказала, что ждёт ребёнка, хотя живот едва наметился только сейчас.

«Болезная, а соображает», — подумал тогда Иван.

Марьяша — жена его — от рождения слыла юродивой. Душевнобольная она была. Однако Иван разглядел в ней предвечную изначальную нежность и женился на ней, прекрасно понимая, что дети их могут быть такими же, как она. За все прошедшие двенадцать лет совместной жизни он ни разу не пожалел об этом. Теперь же она была беременна, и с каждым днём ей становилось хуже и хуже.

* * *

Губы Марьяши шевелились, но Иван не мог расслышать, что она говорит, и говорит ли вообще. Лишь подставив ухо к самым её губам, он смог разобрать частый шёпот:

— Придут за нами, придут за нами, придут за нами...

* * *

За завтраком, состоящим из варёных бобов, Иван сказал Марьяше:

— Может, помощи у Кузьмы попросим.

— М-м, — она отрицательно махнула головой, и жидкие русые волосы разметались по плечам.

— Почему?

— Придут за нами!

Нехорошее ощущение разлилось у Ивана в груди. Ему даже захотелось ударить Марьяшу по лицу, но он сдержался.

— Не говори мне больше этого!

Она не слышала его, а сосредоточенно о чём-то думала.

* * *

В тёплых объятиях жены Иван забыл обо всех заботах, и пробыл там до глубокого вечера, проваливаясь временами в дрёму. Иногда он видел свою хату в запустении и одиночестве, иногда огонёк, мелькающий меж стволов, иногда волков, в животном ужасе выбегающих из леса. По всей видимости, их что-то жутко напугало, но что, или кто именно, Иван в своих видениях не видел.

* * *

За окном окончательно сгустились сумерки, да такие плотные, словно и близко к себе не собирались допустить новый рассвет.

Чувство тревоги завладело Иваном всецело. Всё вокруг, казалось, покрыто налётом необъяснимого траура. Да и атмосфера в доме была похоронной.

Марьяша тяжело сопела рядом. Виден был лишь бледный профиль лица болезной. Иван коснулся её щеки. Кожа на ощупь оказалась сухой, но слишком уж горячей.

«Надо бы до ветру сходить», — подумал мужчина, и великий ужас обуял его при этой мысли.

Тот, кто должен был прийти, уже пришёл, и Иван знал об этом.

* * *

Он прикрыл глаза и покрепче обнял Марьяшу. Спустя мгновение громовой удар потряс дверь.

Марьяша вскрикнула. Иван поцеловал её в горячий лоб и сказал:

— Пойду, открою.

* * *

— Недели три уж, как Ивана не видать, — сказал Кузьма своему брату.

Тот кивнул:

— Голод-то нынче какой, а они маленького ждут.

— Проведать бы надо.

— А что б и не проведать-то?

* * *

Когда мужчины подошли к дому Ивана, то увидели, что тот стоит покинутый и жалкий. Потемневшие от сырости и от времени брёвна кое-где треснули. Забор, вязанный из жердей, клонился долу. А проказник-ветер хлопал не затворенной дверью.

Кузьма и Демьян спешно вбежали внутрь. Стол перевёрнут, печь разворочена, лежанка разбита...

А на стене то ли бурой краской, то ли кровью растеклась надпись:

«Пришли за нами».
♦ одобрила Совесть
29 июля 2014 г.
Автор: Булахов Александр

Я хочу рассказать несколько историй, которые остаются в моей памяти, как нечто странное и необъяснимое. Говорят, нельзя отвечать на голоса людей, раздавшиеся за вашей спиной или где-то рядом до тех пор, пока вы не убедитесь, что голоса эти принадлежат реальным людям, а не тишине и мраку. Даже, если эти голоса кажутся вам до боли знакомыми. Нельзя отвечать потому, что это зовёт сама смерть.

Она ли? Я не раз в жизни сталкивался с подобным явлением и особо не придавал ему значения. Это случалось совсем неожиданно. Кто-то тихо и как-то неестественно звал меня по имени. И почему-то мне всегда казалось, что это кто-то из моих родных или близких. Я оборачивался — и никого!

С возрастом, хочется этого или не хочется, наша психика под воздействием различных стрессов расстраивается, и мало ли что может послышаться.

Но всё-таки в этом явлении что-то есть.

* * *

В тот мрачный день я убирался в цеху. Сначала я подмёл, а потом мне вдруг стрельнуло в голову хорошенько помыть пол. Я размотал резиновый шланг, приспособленный для этого дела, и с энтузиазмом принялся за работу.

Я вымыл все трещины в бетоне и все углы в помещении. Я отдраил стены, транспортёр, рабочие реакторы. И наконец-то добрался до стола, на котором стояли весы. Я выгнал сильным напором воды из-под него грязь и заметил кусок какого-то кабеля. Я потянулся, чтоб достать его и выкинуть. Мне показалось, что это какой-то обрезок, и он просто лежит на земле.

И в этот момент меня позвала мама. Я точно помню, что это был её голос. Я ещё удивился, что она делает во дворе производства. Она ведь, вроде как, и не знает, где я работаю. Я недавно сюда устроился и ей об этом ещё не сообщал.

— Мама? — спросил я и обернулся.

Ответа мне не последовало. Я так и не дотянулся до кабеля. Резко встал, выключил воду и вышел во двор. Никого. Только какая-то неприятная тишина. Такое ощущение, что я оглох.

Мне в тот момент стало как-то тоскливо и холодно одновременно. Мне так захотелось увидеть свою маму, обнять её и просто сказать ей: «Мамочка, ну как ты там? Что-то я совсем соскучился по тебе».

Я достал пачку сигарет и закурил, а через неделю узнал от электрика, что это за кусок кабеля под столом. Чисто случайно у него спросил. Он, оказывается, тогда сам его увидел в первый раз.

Какое же моё удивление было, когда я разглядел, что кабель этот торчит прямо из бетона, а не просто лежит на земле. А электрик, сделав необходимые измерения, сообщил мне:

— Под напряжением...

— Двести двадцать? — спросил я у него.

— Триста шестьдесят, — ответил он.

* * *

У водителей, есть примета, что если им вдруг видится на дороге чёрный пёс, то надо остановиться и хорошенько отдохнуть. Это как бы последнее предупреждение. И если не остановишься — беды не миновать. С чёрным псом, к счастью, мне встречаться не приходилось. Но мне повезло увидеть кое-что более интересное.

В свое время я поработал водителем грузового буса. Работы было много, платили неплохо, по принципу, чем больше проедешь, тем больше получишь. Я спал по три — четыре часа в сутки. С машины практически не вылезал, мелкую нужду справлял в пластиковые баночки, которые сразу же выкидывал в окно.

Я приспособился и есть на ходу, и смотреть телесериалы. Я много курил и выпивал не меньше восьми чашек горячего кофе, который постоянно возил с собой в термосе. Знакомые и близкие стали мне говорить о том, что моё лицо опухло как у неизлечимого алкоголика, что выгляжу я совсем неважно — хуже всякого наркота. Что мне можно сниматься в фильмах про зомби без грима.

Но я никого не слушал. Я настолько привык к перенагрузкам, что просто их не ощущал. Я зарабатывал больше других водителей, и мой мозг с наслаждением подсчитывал денежки, которые накапливались из-за того, что у меня не было времени их тратить.

В тот день я почувствовал очень неприятную слабость. Не такую, как обычно. И решил так. Сегодня ещё съезжу в рейс, а на завтра обязательно возьму отгул. Мне очень тяжело далась дорога в одну сторону. А надо было ещё ехать и назад. И я тронулся в путь.

Время приближалось к семи вечера, асфальтированная дорога плавно плыла передо мной. По бокам мелькали высокие стройные сосны. И в какой-то момент я почувствовал, что усталость от меня отцепилась. На душе стало очень приятно, и хорошие мысли полезли в мою голову. Я подумал, что обязательно завтра погуляю по городу и зайду к двоюродной сестре в гости. Она моя ровесница — и мы вечно здорово проводим время. Я вспомнил, что когда в последний раз был у неё, то ухитрился переспать со случайно нагрянувшей к ней в гости её одноклассницей. Какой же я тогда был пьяный.

Я почувствовал, как красная краска разлилась по всему лицу, и обратил внимание на лыжников, одетых в светоотражающие куртки. Они передвигались с двух сторон моей машины, и их было довольно много. Я улыбнулся им и помахал рукой. Молодцы ребята! Ведут здоровый образ жизни. И тут же до меня дошла ужасная и неприятная мысль, она в буквальном смысле ворвалась в моё сознание: «Какие ещё летом лыжники?!».

Первым делом я резко нажал на тормоз. Машину хорошенько развернуло, и она замерла на одном месте. Я осторожно вышел из неё и уставился на край обрыва, с которого благодаря лыжникам мне было не суждено слететь. Спасибо вам, лыжники! Я до него не доехал всего пару метров.

До сих пор не могу вычислить, сколько километров я проехал, отключившись от реальности. Помню, что после того, как пришёл в себя и огляделся по сторонам, я не увидел ни асфальтированной дороги, ни высоких сосен, ни лыжников, конечно же.

* * *

Тогда я уже работал заведующим складом, хорошенько разжирел от булочек и крепкого сладкого кофе, без которого я просто не представлял себе существования нормальной жизни.

В тот день к нам приехала разгружаться на склад фура с сырьём. Хочу объяснить, что огромное здание, приспособленное под склад, изначально было задумано совершенно для других целей и нормального подъезда для фур к этому зданию не было. Но наши водители были ушлыми ребятами и это их не пугало. За рулём фуры, что приехала с сырьём, сидел новый водитель, и он сразу же как-то не так, как все, стал заезжать во двор склада. Для того, чтоб хорошенько завернуть в этот двор, он, сдавая назад, колёсами тягача наехал на бордюры.

— Твою мать! — выругался он.

Я ленивой походкой обошёл спереди его кабину и уставился на бордюры, которые он неплохо развалил. Вот же, блин! Теперь объясняйся директору, как это получилось. Я попытался заглянуть в саму кабину, но солнце, бьющее ярким светом мне прямо в глаза, не давало нормально рассмотреть лицо водителя. Я отошёл на несколько шагов назад, ещё раз взглянул в кабину через лобовое стекло с целью увидеть лицо виновника этого досадного происшествия и тут же увидел её. Улыбку смерти.

Я увидел лицо женщины. Не молодое и не старое. Какое-то очень уж правильное, симметричное, не сказать что красивое, но запоминающееся своим невинным и добрым выражением. И вдруг это доброе ласковое личико улыбнулось мне такой злой и неприятной улыбкой, что я мигом отвёл взгляд и посмотрел вверх. Почему вверх — не могу объяснить. И заметил летящий на меня вместе с яркими лучами солнца громадный бетонный фонарный столб. Моё сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Я бросился в первую попавшуюся сторону, на бегу пытаясь понять, траекторию падения этого столба. Я пробежал метров пять, и фонарный столб лёг на землю рядышком со мной параллельно линии, по которой я бежал.

Только через минут пять, я понял, что случилось. Водитель фуры мало того, что наехал на бордюр, он же ещё и зацепил фонарный столб и вот почему он выругался.

Действительно, «ТВОЮ МАТЬ!!!»
♦ одобрила Совесть
25 июля 2014 г.
Автор: Radmira

Есть в Архангельской области крошечная деревенька. Здесь, в стареньких кривых домишках, доживают свой век люди. Бабушек и дедушек практически никто не навещает — у кого родственников не осталось, а у кого родня из страха в деревню не наведывается.

Вокруг «проклятой» деревни пустует огромное количество земли, так как даже заядлые дачники не рискуют разжиться клочком огорода в этом «нехорошем» месте. А живущие здесь старички не выходят из дома без молитвы.

Но любопытство зачастую сильнее страха. Мы отправились в заколдованные места, чтобы своими глазами посмотреть на «аномалию» и поговорить с местными жителями. Мы — это банда из трех практикантов, мечтающих стать журналистами.

* * *

Тамара Тимофеевна прожила в родной деревне всю жизнь. Вырастила троих детей, которые давным-давно перебрались в города, где и живут со своими семьями. Так сложилось, что пожилая женщина три года назад похоронила мужа, и теперь совсем одна вела свое небольшое хозяйство, не рассчитывая на чью-либо помощь. Своя скотина и сезонные дары леса помогали хоть как-то свести концы с концами. Старший сын пытался уговорить ее уехать, но это значило бы навсегда покинуть родные края.

Тамара Тимофеевна осталась. Жизнь ее вполне устраивала. Только однажды странная встреча нарушила размеренный ход жизни.

— Пошла я пару лет назад в августе за грибочками. Встала в 4 утра, перекусила, и в путь. Чтобы до леса добраться, нужно перейти два больших поля. Еще до конца не рассвело. Туман стелился по земле. Иду я, огромный короб за спину забросила. Тишина, только сверчки стрекочут в мокрой траве. И вдруг вижу — по полю едет машина, старая такая. Сейчас подобных и нет нигде — антиквариат. Я особо в машинах не разбираюсь, но точно знаю, что такие можно увидеть только в старых черно-белых фильмах. Я остановилась, начала вглядываться в туман. И, хотя было не особо холодно, меня словно обдало ледяной водой. Машина ехала, словно по ровному асфальту, несмотря на рытвины и ухабы. Она словно плыла, причем беззвучно. Деревня наша небольшая, вроде не к кому гостям на такой машине ехать, да еще в такую рань, да со стороны леса. Испугалась что-то я, аж присела. Ну а что увидела потом — вовеки не забыть! Эта древняя тарахтелка практически сравнялась со мной. И тут я подумала, что меня сейчас «кондратий» хватит! Водителя за рулем не было. А вот на заднем сидении я рассмотрела чей-то размытый силуэт, очень сильно мне кого-то напоминающий... На заднем сидении сидел мой муж-покойничек. Он улыбался и похлопывал рукой по соседнему сидению. Я заорала, как оглашенная, и, бросив короб, понеслась почему-то в сторону леса, а не в деревню. У леса обернулась — машины не было, растворилась в тумане. С тех пор не могу найти себе места. Спать нормально не могу. Вдруг это означает скорую смерть? А дети-то далеко...

* * *

Дом бабушки Агафьи врос в землю по самые окна. Тамара Тимофеевна подвела нас к кровати, где среди подушек и одеял затерялась хрупкая фигурка старушки. Когда она поняла, о чем ее спрашивают, то, утирая слезы, поведала:

— Пять лет назад мой единственный сыночек (которому стукнуло 64 года) ушел по осени в лес за грибами, да так и не вернулся, родимый... Всей деревней искали, да так и не нашли моего Алексашу. Даже до милиции на телеге доехала. Но и от милиции никакого толку! Наверное, дикий зверь какой загрыз. С потерей смириться не могла, все глаза выплакала. Ведь мы одни были друг у дружки. Он у меня несуразный уродился, смешной, с плохим зрением. С бабами не получалось, да и где здесь кого найдешь, а в город он ехать не хотел.

Сидела, ждала у окошка... Все 5 лет. Ведь не нашли мертвым-то Сашеньку моего. Вдруг вернется? Сплю как-то ночью и слышу — машина гудит, много раз. Встала с кровати, посмотрела в окно — думала к Ефимовне наконец-то внучка приперлась. Недалеко от дома стояла древняя, как я, колымага, а фарами светила прямо мне в окно. Я вышла на крыльцо — думала, может про сына что-то стало известно. За калитку вышла, фары погасли. Вижу — за рулем Сашка мой непутевый сидит, веселый такой. В той же куртехе, в которой в то утро из дому ушел.

— Сыночек, где же ты был?

Смотрит на меня:

— Нет меня больше, мама, медведь заломал. Я звал на помощь, никто не пришел. Мам, я скучную жизнь прожил, тебе ничем не помог — вон дом развалится скоро. Давай хоть на машине прокачу!

— Нет, Саш, боюсь я, ты знаешь.

Машина начала плавно удаляться. Меня утром Тамара Тимофеевна нашла. С тех пор лежу, не встаю. Жалею, что не прокатилась, сына обидела. Ведь всю жизнь мечтал он, что накопит на машину, будет меня в город катать. Я тоже с ним мечтала...

* * *

Алексея Ивановича мы встретили у колодца. Напрямую спросили про машину.

— Собственными глазами видел это чудо. Дом мой стоит на окраине — поля эти злосчастные — как на ладони. Я старый человек, мучаюсь бессонницей, поэтому видел не единожды. Вижу, как-то по полю машина едет. Решил, что заплутали. Вышел из дома. Смотрю, а в машине пусто. Что же, она на автопилоте, что ли по ухабам-то ехала, как в кино? Вгляделся — а на заднем сидении Настасья из соседней деревни с тремя детьми сидит, плачет.

Было дело, прошлой зимой сгорела она со своими чадами в доме. Вижу, что она рот открывает, что-то говорит, но ничего не слышно, однако видно, что гневное что-то. И вспомнил я, что когда Настина изба горела, вся наша деревня, кто мог, побежала на выручку, а я слег тогда, и наблюдал через окно за отсветами пламени.

Еще не один раз видел это чудо. Колесит оно по полям туда-сюда, только из дому я больше не выхожу, страшно. Вон Агафья-то совсем после встречи повредилась умом — кататься хочет с ветерком!

* * *

В сторону соседней деревни, где нами был снят угол на два дня, отведенные под «расследование», мы выдвинулись в двенадцатом часу. До ночлега было около сорока минут спокойного ходу. Шли, обсуждали услышанное. Решили, что завтра снимаемся в город, так как к рассказанному больше добавить было нечего. Минут через двадцать пути мы увидели свет фар. Думали уже, что нас подбросят до деревни. Но, мимо нас, тихо дребезжа, проплыла старая колымага темно-зеленого цвета.

Понимание пришло, когда мы рассмотрели пассажиров. В салоне, рядом с лысым очкариком, прижимаясь лицом к стеклу и счастливо улыбаясь, сидела, теперь уже явно новопреставленная, бабка Агафья. Таки прокатил её сынок Сашенька.
♦ одобрила Совесть
Первоисточник: samlib.ru

Автор: Читающая По Костям А. К. А.

Жил купец возле Зеленого Моря, торговал дорогими тканями. И было у него — шесть жен и десять детей. Подросла самая старшая дочь, нужно ее замуж выдавать.

Нашел купец ей жениха подходящего, девять раз по девять бочек вина из подвала выкатил, всех жителей города созвал. Расселись они за столами. Скатерти шелковые, вина — хоть коня купай.

И тут спрашивает кто-то купца из толпы:

— А всех ли ты пригласил?

Удивился купец.

— Всех, всех. А ты кто такой? Я в этом городе сорок лет живу, а твой голос — в первый раз слышу. И подарка твоего не видел!

Вышел из задних рядов, где беднота штаны просиживала, человек высокий, в балахоне черном, кнутом подпоясанный, голова капюшоном закрыта, на шее змея сушенная — хвост в зубы закусила, будто ожерелье какое. Взял он у купца кубок, змея с шеи соскользнула, вино выпила, обратно к нему на шею заползла.

— Сколько по земле хожу — ты первый на свадьбу позвал. И подарок мой за это всей твоей семье будет — смерть быстрая!

Разозлился купец, приказал своим стражникам схватить наглеца, а тот исчез — будто и не было его, остался только кубок пустой.

А на следующее утро пришел в порт корабль. И привез тот корабль желтое зерно, серую руду и черную чуму.
♦ одобрила Совесть
Первоисточник: barelybreathing.ru

Все началось с нескольких писем, пришедших на адреса рядовых обывателей, и расцененных не более чем шутка. Вернее, злая шутка. Городок был маленьким и провинциальным, интересных событий не происходило в принципе, поэтому информация о необычной корреспонденции быстро разошлась в форме местной сенсации.

Собственно, ничего особо крамольного, или, тем более, сверхъестественного в письмах не содержалось. Так, например, главный бухгалтер одного из предприятий получила письмо, содержание которого гласило: «Костюм не понадобится». В конце недели у нее намечался юбилей и она действительно планировала купить себе новый костюм. Однако на следующий день после получения письма внезапно нагрянула налоговая инспекция, и женщина надолго залегла в больницу ввиду проблем с сердцем. Костюм действительно не понадобился.

Дворник одного из ЖЭСов получил письмо довольно расплывчатого содержания: «А куш того не стоит». Через несколько дней, убирая снег, он заметил кошелек в сугробе. Доставая кошелек, он поскользнулся и сломал ногу. Куш же в кошельке был не таким уж и большим.

С течением времени количество писем начало неуклонно расти. Впрочем, как и изобретательность неизвестного шутника. Например, один школьник получил письмо с ответами для предстоящей контрольной. Изюминка заключалась в том, что, несмотря на то, что ответы были абсолютно правильными, школьника поймали за списыванием.

Немудрено, что за историю с письмами ухватилась редакция местной газетенки, в которой, кроме прогнозов погоды, взятых из Интернета, рекламы, некрологов и обзора мировых новостей, опять же взятых из Интернета, писать было не о чем. За написание крупной разоблачительной статьи с превеликим удовольствием взялся местный графоман, давно таивший в себе много злобы на окружающий мир: родился не в то время и не в том месте; за всю жизнь не написал ничего путного, хотя всегда мечтал создать роман-бестселлер; работа за нищенскую зарплату в газете и тому подобное. Статья вышла действительно разгромной. Причем написана она была таким образом, что выставляла в дурном свете как отправителя писем, так и адресатов. Рассматривая самые различные версии происхождения писем, автор все равно умудрялся вылить ушат грязи на обе стороны. В результате никто из упомянутых в статье не получил повода похвалиться перед друзьями о том, что о нем написали в газете.

После выхода статьи в свет письма приходить перестали. Однако через неделю редакция все же получило одно. Содержание у него было следующее:

«И зачем же вы так? Я хотел предложить вам свои услуги по предоставлению наиболее точных прогнозов погоды. Поскольку подобное желание у меня абсолютно отпало, я все же порекомендую вам брать прогноз отсюда (далее в тексте указывалась веб-ссылка), ибо там точнее.

А вот список дат, которые не порадуют ни вас, ни ваших близких: (далее шел список имен и дат, совпадающий со штатом редакции, плюс внештатный корреспондент и уборщица, в штате не числившаяся)».

Письмо никого из сотрудников особо не впечатлило, но и не порадовало, поскольку неприятный осадок остался. А после того, как в первую из указанных дат умер один из сотрудников, многие запаниковали. В настоящую панику впали уже все, когда и вторая дата оказалась пророческой. С графоманом, написавшим статью, никто не здоровался, все обходили стороной, в результате чего он одним из первых уволился.

Роковую третью дату ожидали и страшились больше, нежели Апокалипсиса. На следующий день, собравшись в редакции за два часа до начала рабочего дня, пересчитав головы и обзвонив уже не работавших на тот момент сотрудников, включая графомана, все вздохнули с облегчением. Казалось, что проклятие было снято. В редакции объявили выходной день, кто-то пошел ставить свечу в церковь, кто-то — строчить жизнерадостную статью о перспективах открытия птицефабрики.

Гром грянул неожиданно, при разборе корреспонденции, пришедшей в редакцию. Знакомого вида конверт содержал в себе короткое послание: «Негоже-то про бабку Глафиру забывать». И действительно, про уборщицу, жившую уединенно и приходящую убираться по собственному желанию, все как-то забыли.

Надо ли говорить, что редакция вскоре закрылась?..

Мораль данной истории в том, что никогда не стоит обижать незнакомых тебе людей. Поэтому, дорогой читатель, вот дата, которая тебя точно не порадует: 13.04.2019.
♦ одобрил friday13
20 мая 2014 г.
Первоисточник: forum.qwerty.ru

Срочную служил ещё при Союзе, в Москве, в одном из министерских зданий. Сейчас уже все знают, что подвалы у таких зданий большие и глубокие. Вот и тот, где я служил, был глубокий и очень большой. Туда даже спускались не на лифтах, а на эскалаторе, как в метро. Вход конечно по пропускам, двойной контроль.

В конце рабочего дня остаются только дежурные смены. Защитные двери задраиваются, такие ядерный удар держат. После этого вообще никто в подвал ни войти, ни выйти не может, без того, чтобы оперативный дежурный не знал. У меня боевой пост был блатной — когда рабочий день кончается, только я и мой «второй номер» на посту оставались. Расположен пост так, что никто незаметно не подберется, поэтому по вечерам мы спокойно занимались своими делами, альбомы клеили, подшивались, чаи гоняли, «качались», всё такое.

В тот вечер всё так и было. Все ушли, мы всё, что положено, сделали, нагрели чаю. Это был вечер пятницы, дежурным по подвалу заступил нормальный капитан, который смены не дёргал, и все надеялись в субботу отдохнуть. Тут неожиданно объявился майор Рокотов. Позвонил с «нижней», велел, чтобы подняли.

С офицерами-инженерами в подвале вообще были другие отношения, чем в роте. Этим на устав наплевать. Работу свою делаешь, ну и молодец, остальное не волнует. И поболтать «за жизнь» с ними можно было запросто, и попросить чего-нибудь.

Так вот Рокотов был хороший начальник, без нужды не придирался. Были у него, конечно, кой-какие «завихи», но у кого их не бывает. А инженер он действительно был от Бога, это да. Хотелось бы рассказать о нём пару историй, но совсем нельзя.

Ну так вот. Поднялся майор. Гляжу, он в «оперативке», весь перепачканный, уставший и недовольный. Мы чаем его отпоили, расспросили. Майор сказал, что на дальнем узле сломался один механизм. Механизм был довольно несложный, но двое моих сослуживцев-срочников неполадку устранить не смогли. Поэтому сам майор, нач.отделения, пошёл посмотреть, что там такое творится. Однако, и он, провозившись почти два часа, не смог понять, почему механизм не работает. Именно поэтому он вернулся поздно, был уставший и недовольный.

Механизм этот был вспомогательным устройством, использовался редко, необходимости срочно его ремонтировать не было. Майор попил чаю, повеселел, переоделся и ушёл домой. Я сам проводил его до выхода из подвала. Мы со «вторым» опять занялись своими делами.

Часа через полтора вдруг позвонил помощник дежурного и спросил, ушёл ли майор Рокотов. Я удивился и сказал, что он ушёл уже почти два часа назад. Помощник хмыкнул и положил трубку.

Тогда я не придал никакого значения этому звонку. Через несколько минут помощник позвонил снова, и вновь спросил, уверен ли я, что Рокотов покинул объект. Я несколько напрягся, но опять подтвердил, что лично проводил майора до самого выхода. Помощником был знакомый прапорщик, и я спросил его, в чём дело. Он ответил, что кто-то звонил с дальнего узла, представился майором Рокотовым, попросил подать питание на дальний и положил трубку. На звонки командо-диспетчерского пункта (КДП) и вызовы по громкоговорящей связи (ГГС) дальний не отвечал.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Happy Madness
12 апреля 2014 г.
Автор: Decadentcafe

Роман «Смерть после жизни», написанный неким Дмитрием Кондаковым, не нес в себе никакой художественной, а уж тем более эстетической ценности. Третьесортная литература, подходящая исключительно для убийства времени в вагоне метро или, как в моем случае, поезда. Интересным был сам экземпляр книги, случайно попавший мне в руки. Не знаю, связаны ли дальнейшие события, произошедшие со мной, с этой книгой, но странности начались именно после ее приобретения.

Поезд должен был стоять на станции тридцать минут, поэтому я вышел купить сигарет и просто подышать свежим воздухом. Пошатавшись по местному вокзалу, от нечего делать я остановился у лотка с книгами и журналами, бездумно разглядывая ассортимент. И что-то в обложке «Смерти после жизни» меня привлекло. Недолго думая, и учитывая, что дорога мне предстояла долгая, я приобрел книжку, рассчитывая скоротать время за чтением.

Если бы не монотонный стук колес и отсутствие хоть каких-либо альтернативных занятий, вряд ли бы я продвинулся дальше второй главы. Настолько графоманским оказался роман. Речь там шла о деревне, осажденной ордой зомби, восставших с местного кладбища. Да к тому же еще и написано было ужаснейшим языком.

Зевая, я кое-как добрался до четвертой главы, и вот тут-то и обнаружил кое-что интересное. Как оказалось, в том экземпляре книги, что попал мне в руки (уже много позже я скачал из интернета pdf-ский скан оригинального издания для сравнения), некоторые страницы были набраны другим шрифтом. Но главным отличием был не сам шрифт, а смысл текста, им набранный. На этих страницах герои впадали в пространные философские монологи, повсеместно сыпя цитатами на латыни (в оригинале же герои просто вели совершенно бессодержательные диалоги, тем более, без каких-либо цитат на латыни). Страница с выходными данными тоже отличалась: в качестве издательства было указано некое, скорее всего мифическое, «Post Mortem Press».

Увлекшись изучением попавшей мне в руки странной книжки, я, судя по всему, пропустил момент, когда сменился мой попутчик. Практически всю дорогу меня сопровождал молчаливый мужичок лет сорока, то бессмысленно пялящийся в окно, то налегающий на казавшуюся бездонной собойку. Теперь же, ненадолго отвлекшись от книги, я обнаружил, что напротив меня сидит седой, но необычайно бодренький старичок. Он буквально буравил меня взглядом, потирая рукой свою бороду.

— Любите читать, — поинтересовался он, указывая на книгу, — что ж, omnes una manet nox, не так ли?

Мне стало немного не по себе, поскольку я только что прочитал это выражение в книге.

— А верите ли вы в мистику, ну или в совпадения хотя бы? — продолжал старик. — Вот едете вы например в поезде, а попутчик ваш, случайный и не знакомый вам совершенно, спрашивает вас наугад, не направляетесь ли вы на научную конференцию? Как это можно объяснить? Случайность? Совпадение? Или вообще мистика?

Я насторожился, ибо откуда было старику знать, что я действительно еду на научную конференцию.

— Да и вообще, — как ни в чем не бывало продолжал старик, — что один человек может знать о другом. Вот, к примеру, предложи я вам распить со мной на двоих, скажем, литр коньяку. Вы, конечно, для виду откажетесь, но ведь на самом-то деле распитие коньяка является тем, чего вы буквально жаждете. Я продолжу настаивать, хотя особо тут и усилий прилагать не требуется, коньяк-то к тому же пятизвездочный, а потом карманчики ваши и обчищу. Но тут на психологию все списать можно.

Я закрыл книгу и мрачно откинулся на сидении, вспоминая недавний крайне неприятный инцидент, случившийся со мной, который только что описал старик. Старик же все не унимался:

— Или вот, скажем, сущий пустячок. Например, позвоните вы своей супруге, разузнать, как там у нее дела в одиночестве, пока вы в отлучке. Ну, разговорчики там бытовые, не забыла ли она фен в ремонт сдать и все такое, а потом вскользь, к примеру, упомянете, что «параллельные линии не пересекаются». Глупость вроде как, а она вам возьми да и ответь, что «иллюзорная бесконечность есть удел ограниченного сознания, запертого в темнице страха бренности». Несуразица, вроде бы. А все ж таки совпадение.

Далее старик пустился в совершенно неуместный с моей точки зрения рассказ о том, как он двадцать лет назад, собирая грибы в лесу, наткнулся на землянку с двумя призраками СС-овских офицеров. Его монолог выглядел бы абсолютно комично, учитывая, в каком ключе шло повествование, если бы не одно НО. У моей жены действительно на днях сломался фен и она собиралась сдать его в ремонт.

Меня уже буквально трясло, и я не долго думая прервал старика:

— Вы чаю не хотите?

Он только покачал головой.

— Что ж, а я, пожалуй, попью. Пойду схожу к проводнику.

С этими словами, стараясь скрыть волнение, я поспешно выскочил из купе и направился в тамбур. Дрожащими руками прикурив сигарету, я сразу же набрал по мобильнику жену. Особо не церемонясь и не тратя времени на приветствия, я резко спросил ее:

— Ты фен в ремонт сдала?

— Фен? — спросила она с легким недоумением, — А, хорошо, что напомнил, а то я все думала, что же я такое забыла сделать...

— Хорошо, хорошо, — нетерпеливо перебил ее я, — а знаешь ли ты, что параллельные линии не пересекаются?

Некоторое время в трубке была тишина, потом я услышал ответ, произнесенный совершенно обычным, будничным тоном:

— Так ведь иллюзорная бесконечность удел ограниченного сознания, запертого в темнице страха бренности.

— Лады, я перезвоню, — еле выдавил я и нажал отбой, не дожидаясь ответа.

Возвращаясь в купе, я чувствовал себя постаревшим лет на десять. Старик же только посмотрел на меня исподлобья и язвительно спросил:

— А что же вы чаю с собой не принесли, или проводника не застали?

— Не застал, — мрачно ответил я и плюхнулся на сидение.

Старик отвернулся в окно, вглядываясь в пейзаж за окном.

— А, вот и моя станция, — старик засобирался.

Уже выходя, он повернулся ко мне и, глядя в глаза, сказал:

— Молодость — она, сынок, необдуманная. А ведь важно всегда приоритеты расставлять, знать надобно, что в жизни всего важнее: семья, работа там или... — старик сделал неопределенный жест рукой и, так и не закончив мысль, вышел.

За окном начало темнеть, я же сидел абсолютно подавленный. Ради любопытства я решил посмотреть, чем же кончается злополучная книга. Последний абзац, набранный опять же другим шрифтом, гласил: «До рассвета не дожил никто. Mortem effugere nemo potest». На этом лимит моего самообладания был исчерпан — вышел я на следующей же станции, совершенно забив на конференцию, и вернулся на обратном поезде домой.

— Что за ересь ты несла про параллельные прямые, — с порога спросил я жену, слегка опешившую от моего внезапного возвращения.

— Что? — только и спросила меня она.

— Ничего, — ответил я, расстегивая сумку, намереваясь спуститься к мусоропроводу и избавиться от странной книги издательства «Post Mortem Press».

Спустя несколько дней я узнал о трагическом происшествии, случившемся на банкете после конференции. Собственно, для большинства ее участников банкет и был основной целью поездки. Торжество происходило в местном ресторане «Параллель» (на вывеске которого были нарисованы две параллельные линии, которые не выглядели по-настоящему параллельными), где выступающая кавер-группа, носившая название «Пять звезд», решила блеснуть перфомансом и воспользовалась некачественной пиротехникой, в результате чего начался пожар. В результате ужасной организации мероприятия и закрытых пожарных выходов несколько человек погибло. Вроде как и случайность, но, как и говорил старик, а все ж таки совпадение...
♦ одобрила Инна
Автор: Tiida Moonlight

Серена поздно возвращалась с работы: начальство задержало, грозя несданными в срок отчетами и лишением части премии. А так как кормить Серену было больше некому, пришлось оставаться в офисе и заполнять кипу бумаг. Когда с ними было покончено, настенные часы показывали половину десятого вечера. Уставшая, Серена выключила везде свет и вышла из здания. Улица встретила ее прохладой ветерка и свежестью только что прошедшего дождя. До дома ей добираться недалеко: пару кварталов, подземный переход и еще три дома. И вуаля: постелька и теплый ужин, который она сама же себе и приготовит. Кварталы она миновала спокойно, уже начинало смеркаться, но девушка была не из робкого десятка. Поэтому просто посильнее сжимала сумку и твердым шагом шла дальше.

Она подошла к подземному переходу, по которому ходила два раза в день вот уже не первый год. Как только она спустилась по лестнице и завернула за угол, в сам переход, то с ужасом увидела, что около выхода, к которому ей бы надо было пройти, мужчина в синем пиджаке избивал какую-то женщину. Она уже даже не кричала.

Он избивал ее сильно: бедная женщина мешком лежала на полу, принимая все новые и новые удары в живот. Серена остановилась как вкопанная, боясь даже шелохнуться. Лица женщины она не смогла разглядеть — на его месте было сплошное кровавое месиво.

Вдруг мужчина в синем пиджаке поднял взгляд и уставился прямо на Серену. Это-то и вывело ее из ступора. Она развернулась и рванула вверх по лестнице, где, как она была уверенна, должна была быть улица. Но когда лестница закончилась, Серена с ужасом увидела, что вместо улицы она поднялась в точно такой же подземный переход, с теми же треснутыми плафонами и валяющимися газетами. И с той же парочкой.

И снова мужчина в синем пиджаке жестоко избивал несчастную женщину. Серена подалась назад — туда, откуда она поднялась, а там через три ступеньки лестницы образовалась глухая стена. Бежать вниз некуда. Либо вперед, либо наверх. И снова он поднял на нее свой взгляд и пошел навстречу. Явно желая и ей причинить вред. Одной женщиной больше, одной меньше. Серена снова рванула наверх по лестнице. Угадаем?

И снова переход, мужчина, еле живая женщина и стена, перекрывшая отход вниз. Раз деваться было некуда, то нужно действовать иначе. Серена собрала всю свою волю в кулак и тихонько пошла к этой парочке, сжав маленькие кулачки. Избитая женщина все так же попискивала от новых ударов, мужчина все так же весело и задорно мутузил ее ногами.

Когда Серена подошла уже совсем близко, чтобы рискнуть пробежать мимо, она кинула взгляд на бесформенное тело женщины. И там, получая все новые и новые травмы, лежала она — Серена.

Девушка закричала от невозможности увиденного. Мужик в синем пиджаке резко обернулся на нее, сжимая окровавленные кулаки, и ехидно улыбнулся, обнажая два ряда желтых зубов.

— Ку-ку, красотка.

Серена открыла глаза. Шея затекла от неудобного положения, отзываясь болью на каждое движение. Она уснула на работе, ткнувшись лбом в стопку бумаг. Настенные часы показывали двадцать минут десятого вечера. Поругав себя за изнурительную самоотдачу, девушка собрала вещи и вышла из офиса.

Ее не покидало странное ощущение дежавю, что все это уже происходило. Она шла и оглядывалась, не понимая, откуда исходит чувство тревоги и опасности. Дойдя до перехода, она ненадолго остановилась, силясь разглядеть призраков в тенях домов. Не увидев ничего интересного, она все же спустилась в переход. До дома оставалось минут пять ходьбы.

А навстречу ей с того края шел мужчина в синем пиджаке.
♦ одобрила Инна
16 марта 2014 г.
Чуть более 15 лет прошло с событий той истории, что я хочу рассказать, а следовательно, они более не составляют сведения, содержащие государственную тайну. Несмотря на это:

— имена и фамилии действующих сотрудников изменены;

— номер войсковой части не приводится;

— город, в котором происходили события, заменен на город Климовск Московской области, упомянутый военный городок Климовск-19 не существует и ранее не существовал;

— по тексту действие происходит в военном городке, принадлежащем ФАПСИ при Президенте России, на самом деле он принадлежал другой военизированной структуре в ведении Президента.

Итак.

Эта история произошла летом 1997 года. Я, только выпустившийся из академии 23-летний лейтенант, проходил службу в должности младшего оперуполномоченного в одном из оперативно-розыскных подразделений Управления по Москве и области. Я был молод, весел и силен, встречался с девушкой, планировали свадьбу. До этого я никогда не страдал кошмарами. Это так, чтобы представить меня тогда — душителя прав и свобод в расцвете сил, КМС по боксу, участника сборной по стрельбе Управления.

Я проснулся рано утром, до звонка будильника, часов в пять утра. Был душный июльский вторник, я был один в квартире моих родителей, в которой я и жил, а они находились в длительной зарубежной командировке. Денежное довольствие младшего опера тогда составляло примерно 5 тысяч рублей, так что снимать квартиру я явно не смог бы. Это так, воспоминание.

Я проснулся не то чтобы в холодном поту, но вспотел изрядно. Рука инстинктивно потянулась за кобурой с оружием, лежавшей в изголовье. Нащупав привычный металл конструкции Макарова, я немного успокоился и попытался проанализировать мой сон.

Итак, мне снилось, что я иду по вокзалу. Это был именно вокзал — зал ожидания, больше всего похожий на Ярославский ДС, но в нем была устаревшая мебель, деревянные скамьи, агитация на стенах советских времен...

Я целенаправленно шел в направлении подъездных путей. Чувствовал, что нахожусь на службе, при исполнении, так сказать. Стоял яркий солнечный день. Я шел по безлюдному перрону — не было ни поездов, ни людей. Вдруг краем глаза я увидел цыганку. Это сейчас их меньше, а тогда их было до такой-то матери.

Когда я был от нее в трёх шагах, она повернулась ко мне и отчетливо произнесла:

— Ну что, лейтенант, убьют тебя в этом Климовске, самому-то не тошно?

Последние слова она произнесла в крике почти что мне в лицо. Тут я проснулся.

Когда я проанализировал свой сон, мне действительно стало немного тошно: в каком, к чёрту, Климовске? Я там не был никогда, и дай Бог, еще сто лет не буду.

Утром, по прибытии на службу, меня, как всегда, ожидало утреннее совещание у начальника Службы. Это был тот еще калдырь почтенный, прославленный словами «я его в гробу е***» и «как дерьмо на глазу». Из его речей я узнал, что мне предстоит командировка в составе группы в один из военных городков МО, где секретоноситель высшей категории, военнослужащий, ушел в самоход.

Поднявшись в отдел кадров, я расписался за командировочное удостоверение. Выйдя от кадровика и внимательно прочитав его в ожидании лифта, я почувствовал, что почва дома №20 по улице Большая Лубянка немного уходит у меня из-под ног.

В графе «Куда» корявым почерком кадровика было начертано: «Московская область, пгт. Климовск-19».

Сон тут же пришел мне на память.

Впрочем, по молодости лет не сильно-то я и заморачивался по этому поводу. Ну сон, ну совпадение. И вообще, этой цыганке еще повезло, что я ею во сне не занялся по полной, так сказать, с проверкой регистрации и прочей веселухой.

Мы прибыли в пгт. Климовск-19. Достаточно интересный военный городок, периметр с тремя системами безопасности, вышки по углам, усиленные патрули, взрыхленная контрольно-следовая полоса.

Сам же городок — две казармы срочников, три офицерские общаги, ряд хозяйственных строений и два сооружения вроде двухэтажки, да окна все слепые, кирпичом заложены. Причем, как я обратил внимание, именно в них после развода личный состав и заходил. Практически весь. Где бы они там поместились — чёрт знает. Все наводило на мысль о том, что это «крыша» для подземного сооружения, благо такие я и «конторские» повидал в Москве, когда практику в Академии проходил.

Осмотром места происшествия было установлено следующее.

Порядка 18.20 МСК подполковник в/ч ***** Иванов, в органах ФАПСИ при Президенте России с 1989 года, русский, уроженец г. Смоленска, старший инженер, имея разрешение командира части, покинул расположение и убыл в близлежащий поселок по личной необходимости. По убытию оставил запись в журнале дежурного по КПП.

Далее началось интересное.

Сразу за будкой КПП начиналась взрыхленная контрольно-следовая полоса. Это такой кусок грунта, который взрыхлен, чтобы на нем четко оставались следы.

Осмотром этой полосы шириной 500 метров было установлено, что следы (по его обуви) отмечены до 120 метров, после чего теряются. Ну представьте себе, что человек шел, а потом его на вертолете как бы сдернули.

На вертолете. В Московской области. В районе режимного городка.

В качестве приданных сил были задействованы части внутренних войск из ближайшей Балашихи. Осмотрев полосу, кинолог «вованов» ринулся вслед за своей псиной в чащу окружающего этот городок леса. Едва поспевая за ним, проклиная сорванную сигаретами дыхалку, рванули и опера.

Наконец, на одной из опушек леса, этот Джульбарс остановился.

— Здесь! — радостно заорал проводник служебной собаки, старший сержант-контрактник.

— И с чего здесь? — скептически отнеслись опера.

— Ну вот, здесь. Ищите, короче, ребята, — проводник углубился в собачью психологию, кормя внушительных размеров псину сахарком.

«С хрена ли тут, лес же голимый», — подумал я. И осекся, наступив на нечто нехарактерное для леса.

«Что за херню железную тут разбросали», — подумал я. И тут же профессионализм уступил место иному.

— Иванов, понятых сюда. Выходцев, у тебя фотоаппарат, снимай.

— Время 12:07 МСК. Обнаружен предмет, напоминающий пистолет конструкции Макарова. Затвор в заднем положении, имеется гравировка: заводской номер — ****, такого-то года выпуска. Магазин в наличии, по осмотру пустой.

Интересное кино. А где патроны-то?

— Старший, дерево видишь? — Выходцев тронул меня за плечо.

— Какое дерево, Вано? — отвлекся я от протокола.

— Такое, блин, дерево, глаза разуй. На тебя смотрит.

Я посмотрел в указанном коллегой направлении.

Забавно. Аккуратно посредине кора дерева была выбита, был виден сок. Осмотрев ствол липы поближе, я увидел, что в ствол диаметром менее метра аккуратно были уложены все восемь пуль примерным диаметром 9 миллиметров.

— Шесть пулек, как в Сараево, — пробормотал я.

— Чего? — удивился младший лейтенант Выходцев.

— Ничего, Ваня, классику читать надо. Сергеев, связь со штабом поисков.

— 393-й, ответьте «Сотнику».

— «Сотник», 393-й.

— Уточните заводской номер служебного оружия разыскиваемого.

Как вы уже поняли, мы нашли служебный ствол «потеряшки». Времена тогда были такие — стволы на «постоянке» были, и тем, кто через лес идёт в увольнение, их оставляли.

Итак, человек исчез с половины контрольно-следовой, а его ствол найден в полукилометре в лесу, отстрелянный в дерево, достаточно кучно.

Далее началась рутина. Разумеется, чтобы прочесать весь лес, потребовалась бы вся дивизия Дзержинского с поварами и шлюхами, да еще пару батальонов гвардейской Кантемировской. Хрен бы нам кто это дал. С нашего «дома на горке» (так мы зовем Лубянку) пришла команда — розыск собственными силами.

Разумеется, ходили бойцы-срочники по лесу, а мы, опера, ездили по окрестным деревням и селам, опрашивая народ.

— А не видели ли Вы чего, Василий Петрович?

— А видел я, сынки, как сосед мой, Гришка, листовки против Ельцина печатает, вы уж его ужучьте.

Как бы то ни было, но за неделю в деревнях и прочих весях наладили мы агентурную сеть. Люди охотно шли на контакт — это был плюс. Люди несли такую херню — это был минус. Но всю херню приходилось отрабатывать.

И вот, девять дней спустя, от источника «Церковь» мы получаем информацию о том, что в селе Троицкое, в доме № ** по улице Котовского, уже неделю живет некий военный, в камуфляже все время ходит. Для проверки информации поехали я, Ваня Выходцев и водитель Борис из этой в/ч.

Под матерки Бориса, под просьбы «остановить сфоткать» придурка Выходцева мы доехали до указанного дома. Домовладение, забор ниже живота, халупа и пару сараев.

Не выходя из машины, видя какое-то шевеление во дворе, я крикнул с переднего сидения:

— Хозяин, милиция, выйди до разговору.

То, что вылезло под видом хозяина, я с натягом могу назвать человеком. Заросшее космами нечто в трикотажном костюме с двустолкой в руках. Дикий рев был слышен, наверное, под землей в этой загадочной в/ч:

— Ах вы, суки, менты поганые, не отдам вам ружье!

Далее оно делает необыкновенный финт и ныряет за огромный валун на участке. Я был малость с бодуна, поэтому не сразу увидел искомое ружье в его руках.

— Серега, ствол, работаем! — истошный вопль Выходцева заставил меня пробудиться от легкой дремы.

— Слышь, ты, ФСБ работает, ствол на землю, сюда подошел! — не зря я в Академии командный голос тренировал. Высунувшись в окно машины, я продолжил:

— Будешь ерепениться, сука, до конторы не довезем. Руки в гору, медленно вышел...

Последнее слово я уже проглотил, потому что удивился зрелищу осыпающегося лобового стекла. Далее, как учили на третьем курсе, в перекате я рванул дверь, выпал из машины за какой-то штабель дров, отметил сектор обстрела.

— Выходцев, справа тридцать, — обозначил я коллеге участок работ.

Растянувшись на рубероиде, покрывавшем штабель, я от души выпустил пять патронов в основание камня, за которым скрывался враг. Тот ответил скупо, одним выстрелом, но так, что я почувствовал трассу пули на уровне моего сердца. Хорошо, что хоть в дровах застряла.

— Я тебя урою, сука! — обозлился я.

— Пятый, полукольцом обходи справа! Девятый, с воздуха прикрой! — я отдавал команды несуществующим подразделениям, чтобы деморализовать противника.

Прямо над ухом разорвала сложившуюся тишину автоматная очередь.

«Борис, чёртов водила», — подумал я. Точно — этот боец прикрылся дверью Волги и, достав «ксюху», АКСУ то бишь, короткими очередями поливал камень.

«Ну да, их в ФАПСИ и не тому, поди, учат».

— Боря, прикрой! — крикнул я ему, а сам сместился на пару метров ближе.

— Эй, гондон, я сейчас гранату брошу!

Я блефовал, конечно же — последний раз я бросал гранату на полигоне Ратэновской спецшколы.

Швырнув в сторону стрелявшего булыжник, в два прыжка я пересек местность.

Выстрелов не последовало. Перемахнув через камень, я с удовольствием врезал рукояткой ПМ в затылок любителю охотничьего оружия.

Что было дальше? На охотника браслеты. Как захожу я в дом, бросается мне навстречу какое-то бухое нечто в камуфляже. Я его укладываю на пол заученным на тренировках броском. Без всякой надежды тычу его стволом в зубы, ору:

— Где военный?!

Показывает он мне на печку. Мы извлекаем из подпола за ней «потеряшку» нашего. В состоянии полного нестояния, но не пьяный — я-то сам калдырь знатный, могу понять, что к чему. Может, под наркотой, да в этом я не спец, а подразделение «Н» у нас в конторе расформировали, и спросить не у кого.

Извлекли мы их всех с Божьей помощью и с моим стволом.

Ах, с каким же я наслаждением орал в рацию:

— Нужна эвакуация, у нас «пятерочка» (объект)!

Всех вывезли. Страдальца нашего «оформили» по прибытию в лазарет. Да только лазарет там странный — в один из тех масксооружений под землю, и привет. С нас — подписки о неразглашении (вот и срок им вышел).

По отъезду — пьянка, естественно, с местным особистом. Ну, выпили раз и два, вышли во двор покурить. А тут и Борис этот — он, оказывается у особистов водитель. Говорит:

— Проставляетесь, мол, товарищ лейтенант.

Я:

— С хрена ли дополнительно?

— А вот гляди.

Открывает дверь той «Волги», на которой мы приехали. Показывает на подголовник пассажирского переднего сидения.

Не совсем понимаю я.

А он мне руку пододвигает, и я дырку в том подголовнике нащупываю. Интересно мне, дальше копаюсь. И пулю достаю — явно из ружья этого охотничьего. Аккурат посередке — если бы не тряхнуло нас на кочке, так тот стрелок меткий мне ее промеж глаз бы и зарядил.

И спрашивается, вот к чему такое пророчество было во сне. Я с тех пор не раз под пули попадал, год в Чечне был в командировке, но совпадение с Климовском тем не идет у меня из головы...
♦ одобрил friday13
27 февраля 2014 г.
Первоисточник: paranormal-news.ru

Автор: Евгения Мартыненко

Моя давняя знакомая, добрая собеседница, педагог, недавно ушедшая на пенсию, Лилия Захаровна рассказала мне необычную историю. Поехала она проведать свою сестру Ирину в соседнюю Тульскую область.

В одном подъезде, на одной площадке с Ириной жили её соседи, мать Людмила Петровна и дочь Ксения. Ещё до ухода на пенсию Людмила Петровна стала болеть. Врачи три раза меняли диагноз. Толку в лечении не было: Людмила Петровна умерла. В то трагическое утро разбудила Ксению кошка Муська, любимица матери. Врач констатировал смерть. Похоронили Людмилу Петровну совсем недалеко, в её родном селе.

Ксения с подругой приезжали на кладбище два дня подряд. Когда приехали на третий день, то увидели в могильном холме неширокую, глубиной по локоть, ямку. Совсем свежую. Недалеко сидела Муська. Сомнений не было. Почти одновременно вскрикнули: «Вот кто копал!» Удивившись и посудачив, девушки засыпали яму. В руки кошка им не далась, и они уехали без неё.

На следующий день Ксения, пожалев голодную Муську, снова поехала на кладбище. Компанию ей составила родственница. Каково же было их изумление, когда они увидели на холмике довольно большую яму. Измученная и голодная Муська сидела рядом. Она не вырывалась, а спокойно дала посадить себя в сумку, изредка жалобно мяукая.

У Ксении теперь не выходил из головы эпизод с кошкой. И вот всё явственнее стала вырисовываться мысль: а вдруг маму похоронили живую? Может, Муська чувствовала это неведомым образом? И дочь приняла решение выкопать гроб. Заплатив деньги каким-то бомжам, она с другом и подругой приехала на кладбище.

Когда вскрыли гроб, то в ужасе увидели то, что и предчувствовала Ксения. Людмила Петровна, видимо, долго пыталась поднять крышку.. Ужаснее всего для Ксении была мысль, что мама её была ещё жива, когда она с подругой приезжала к её могиле. Они её не слышали, а кошка слышала и пыталась раскопать!
♦ одобрила Happy Madness