Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «ПРЕДВЕСТИЯ»

Во время обеденного перерыва в шахте наверх никто не вылезает. Обедают там же. И вот один шахтер после обеда прикорнул и заснул. Те, кто с ним работали в одной смене, должны были после окончания перерыва его разбудить — таков был уговор. Но они куда-то запропастились на несколько минут. Проснулся мужик от того, что кто-то его кусает за палец. Не до крови, но очень неприятно. И спать не дает. Открывает глаза — крыса!

Он ее отогнал с помощью рук и матерных слов. Только снова закрыл глаза — опять кусает, зараза. Он и кидался в нее породой, и чего только не делал — не отстает. Плюнул, поднялся и погнался за ней по штреку. Через полминуты там, где он лежал, все завалило. Обрушилось перекрытие.

После этого случая каждый раз, когда мужик приходит на работу и обедает, к нему подходит крыса, та самая. Он отрывает часть своего «тормозка» и дает ей. Сидят вместе, едят. Поедят и крыса уходит. И так каждый раз.

Откуда она узнает, когда у него следующая смена, никто понять не может...
♦ одобрила Совесть
9 февраля 2014 г.
Есть в Москве особенные, старые дворы, где грезят о былом вековые тополя, а летом в их тени мужчины в майках и трико, сидя на лавочках, пьют пиво из трёхлитровых банок и «забивают козла», беззлобно матерясь и травя байки. В таких местах особенно сильна магия тысячелетнего города, тут есть свои тайны, свои воспоминания. И если повезёт, аборигены Садового Кольца под стук домино поведают тебе о странных существах, которые иногда посещают эти сакральные места столицы.

Одно из таких существ — Чёрный Почтальон. Собственно говоря, он не почтальон даже, а просто дряхлый старик в тёмной одежде, который, словно адскую почту, разносит по домам горе и страдания.

Чёрный Почтальон приходит в твой двор.

Чёрный Почтальон подходит к твоему подъезду.

Чёрный Почтальон без ключа и домофона входит внутрь.

Чёрный Почтальон, кашляя и почти задыхаясь, взбирается по лестнице.

Чёрный Почтальон подходит к твоей двери и долго-долго стоит перед ней, как бы переводя дух.

Потом он нажимает кнопку звонка.

Потом он ждёт.

Если за дверью слышатся шаги — Чёрный Почтальон просто тает в воздухе, оставляя после себя лишь тяжёлый, тошнотворный запах старости и смерти. Если же дома никого нет, он понуро спускается вниз. Просто спускается вниз по лестнице. Но никто и никогда не видел его выходящим из подъезда.

Впервые историю о Чёрном Почтальоне я услыхал в самом начале девяностых, когда у моего отца дела пошли в гору так круто, что мы из Выхино переехали прямиком в огромную квартиру в районе Старого Арбата. Там, в тишине арбатских дворов, я и причастился к таинствам Москвы, перевоплотившись из окраинной «лимиты» в её «коренного жителя». Помню, что из всех страшилок, что рассказывали тогда во дворе, «Чёрный Почтальон» пугал меня сильнее всего. Одно время я просто панически боялся звонков в дверь, особенно когда оставался дома один. А потом всё это прошло — я вырос, и девочки стали волновать меня куда больше, чем глупые сказки.

Однажды тёплым майским вечером, когда мне уже стукнуло шестнадцать, я сидел на кухне и учил уроки. Раздался очень длинный, настойчивый звонок в дверь, и я решил, что пришёл кто-то из соседей. Я спокойно подошёл к двери и спросил: «Кто там?». Тишина. Поглядел в глазок. Никого. Я открыл дверь и выглянул на площадку. Пусто. Я не услышал ни торопливых шагов по лестнице, ни хлопанья железной двери внизу. Ничего. Я отчётливо помню, как что-то в тот момент меня насторожило. Но я просто хмыкнул, закрыл дверь и вернулся учить уроки.

Через две недели умерла бабушка.

В июне у меня случился первый приступ астмы.

Потом настал август. Это был август девяносто восьмого, и весь папин бизнес вдруг превратился в гору неоплатных долгов.

В октябре мы продали квартиру и переехали в «Замкадье». Два дня спустя выяснилось, что на эту квартиру имеет право несовершеннолетний ребёнок прежних хозяев, а риэлтор исчез вместе с нашими деньгами.

В ноябре папа на своём «Гелендвагене» где-то в районе Серпухова вылетел на встречку и в лобовую сошёлся с «КамАЗом».

Потом был декабрь девяносто девятого, когда наша вечно пьяная страна ждала «конца света-2000», а я метался по родственникам, занимая денег маме на лекарства.

А потом был конец света, когда я сидел в тесной, душной палате онкологической клиники и смотрел, как из истерзанного раком существа, которое когда-то было моей мамой, уходит жизнь. Именно там, в палате ракового корпуса, вдыхая тяжёлый, затхлый запах смерти, я вдруг узнал его. Я вспомнил этот запах. Я даже не буду договаривать — вы сами понимаете, о чём я вспомнил.

Есть ли в этой истории какая-нибудь мораль? Её нет. Ведь когда раздастся длинный, настойчивый звонок в дверь, ты всё равно кинешься её открывать. Ты живёшь не на Арбате, а в новостройке на окраине Бутово? И что с того? Понимаешь ли, старые московские дворы видят всё. Там все между собою знакомы. И когда в этот мирок вторгается нечто чуждое, это «нечто» могут хотя бы заметить. А среди бесконечных панельных многоэтажек, где все люди кажутся на одно лицо — кто обратит внимание на одинокого полуживого старика в поношенном тёмном костюме, бредущего куда-то по своим делам?

А ведь это Чёрный Почтальон приходит в твой двор.

Это Чёрный Почтальон подходит к твоему подъезду.
♦ одобрил friday13
7 февраля 2014 г.
Эта история произошла, когда мне было 15 лет, а моему брату — 12 лет. Наш отец к тому времени уже год как умер.

И вот мне снится сон, что папа приехал ко мне на синей иномарке. Я его целую, обнимаю, говорю, что соскучилась, а он только холодно приобнял меня и будто глазами ищет кого-то. Затем как-то так оказалось, что он ведёт за руку моего брата, они садятся в машину, а я бегу к ним, но никак не могу добежать. Машина трогается с места, и я вижу через заднее стекло, как брат внутри смеётся и машет мне рукой.

На следующий день брат не вернулся домой вечером. Соседи только видели, как он после школы играл во дворе с мальчишками в футбол. Девять часов вечера, десять часов, одиннадцать — а его все нет. Мама звонила по друзьям — никто его не видел после того, как разошлись.

Стали звонили по больницам и моргам. В районной больнице нам сказали, что к ним поступил в тяжёлом состоянии мальчик лет двенадцати — его сбила машина. Мама сразу туда поехала — оказался мой брат. Он так и не выжил...

Позже я узнала, что человек, сбивший его, утверждал, что мальчик будто от кого-то убегал — стоял у обочины, все время оборачивался назад и вдруг резко выбежал на дорогу. Машина у него, кстати, была синего цвета, хоть и не иномарка.

... Моего брата похоронили рядом с отцом.
♦ одобрил friday13
6 февраля 2014 г.
Одна молодая женщина утром шла на работу, когда на улице к ней подъехал чёрный катафалк. Водитель высунулся из окна и обратился к женщине:

— Вас подбросить?

Удивлённая женщина не нашла, что сказать. Водитель же заговорщицки подмигнул ей и сказал:

— Заходите, тут есть место для еще одного.

Испуганная женщина отказалась. Катафалк проехал мимо, а женщина продолжила идти, размышляя над этим странным случаем.

Вечером после рабочего дня она подошла к лифту, чтобы спуститься вниз. Когда лифт подошёл, оказалось, что он почти полностью заполнен людьми. Мужчина, который стоял впереди, обратился к ней:

— Заходите, тут есть место для еще одного.

Это были те же слова, которые она утром услышала от водителя машины для перевозки мертвецов. Женщине стало не по себе. Она вспомнила длинный закрытый катафалк, и ей вдруг совсем расхотелось входить в лифт.

— Я... я лучше пройдусь по лестнице, — сказала она и быстро отошла от лифта.

Она успела сделать всего несколько шагов по лестнице, когда услышала громкие крики в шахте лифта. Она поспешила вниз и обнаружила, что трос оборвался, лифт рухнул вниз, и все, кто в нём находился, погибли.
♦ одобрил friday13
28 января 2014 г.
Я верю в святочные гадания и хочу рассказать свою правдивую историю об этом. И эта правда настолько страшна, что я очень прошу не обижать меня недоверием, мол, так не бывает. Бывает, к сожалению...

Это было как раз на Святки (две недели в середине зимы — с 6 января по 19 января). В доме, где жили я, муж и сын, осталась ночевать моя подруга. Мы болтали, пили чай, и вдруг кому-то пришла в голову мысль — а не погадать ли нам? Муж отнесся к идее скептически — он был убежденным атеистом, да к тому же физик по образованию. Мы гадали так: намяли бумаги, сожгли и разложили пепел на крышки, потом навели пламя свечи и стали рассматривать тени, отброшенные светом. У подружки четко вырисовывался младенец в пеленках. Мы ее с мужем дружно поздравили. Моя тень оказалась странной: звериная пасть не то тигра, не то льва. Толкования этому не нашли.

Пришла очередь мужа. Он посмотрел на тень и онемел. Мы тоже с Натальей впали в ступор. На стене виднелось четкое изображение гроба с лежащим в нем покойником. Андрей и так и эдак поворачивал бумагу, но изображения не менялось, менялся только ракурс. Мы с подругой начали мямлить что-то для успокоения. Настроение резко испортилось, гадать больше не хотелось.

Хочу особо пояснить: если бы это было просто изображение покойника в гробу, то это не было бы так страшно. Так ведь в гробу лежал именно Андрей: тот же сильно выпуклый лоб (это у них семейное), косая челка на лбу… Изображение было настолько четким, что были видны мельчайшие детали: сложенные на груди руки, торчащие носки туфель... Была видна даже лента, закрепленная по краю гроба!

Я очень долго находилась под впечатлением от увиденного. С мужем этой темы мы не касались никогда. Постепенно я успокоилась, да только зря — 8 декабря того же года Андрея увезли в больницу на «скорой». Я была уверена, что все обойдется. Не обошлось — он умер. Когда я на похоронах сидела возле тела мужа, то вдруг меня как током ударило: да я ведь это уже все видела! И вьющуюся ленту по краю гроба, и упавшую на лоб челку...
♦ одобрил friday13
19 января 2014 г.
В детстве была у меня подруга, которую звали Катя — шибушная, но с ангельским личиком. Как мы познакомились, я не помню, но, как говорили родители, в песочнице встретились. Фантазия у Кати была неиссякаемая, она всегда выдавала кучу идей для игр и шалостей. И одна из них до сих пор снится мне в ночных кошмарах.

Я не помню, как до этого вообще дошло, но мы решили поиграть в… похороны. Катя, ее двоюродный брат Олег, соседка Таня и я. Все мы тогда сидели у Кати, играли в комнате, пока родители что-то отмечали на кухне. Покойником вызвалась быть Катя. Нарядилась в любимое платье, легла в центр комнаты на заботливо расстеленный нами старый спальный мешок. Свет был погашен, осталась только рябь от телевизора. Катя лежала, скрестив руки, а мы ходили вокруг, изображая причитания — и театрально-горестные, и шуточные — и отмечая достоинства и достижения «покойной». Я смотрел на лицо Кати: оно было красивым и бледным в свете телевизора. Я смотрел и смотрел, прикидывая в голове очередную реплику, и вдруг буквально на долю секунды вместо детского лица я увидел оскалившийся, покрытый иссохшей кожей череп. Сейчас я понимаю, что это была иллюзия — неяркий свет и соответствующая атмосфера сделали свое дело, — но тогда я рванул к выключателю и закричал, мол, мне все это не нравится, я так больше не играю, хватит так шутить. Друзья, естественно, покрутили у виска, повозмущались, что я все испортил, и мы переключились на что-то другое.

В эту же ночь после этой глупой игры мне снилось, что я иду по нашему району. Ночь, темнота, я прохожу мимо сада и в свете фар проезжающей машины вижу плохо закопанную могилу. Подойдя ближе, я с ужасом вижу, что там, не до конца присыпанная землей, лежит Катя, изогнувшись в страшной, неестественной позе...

На следующий день я рассказал об этом сне подруге. Она как-то неловко отшутилась, помолчала, а потом призналась, что ей самой в последнее время постоянно снятся ее собственные похороны, вот оттуда она и взяла идею для вчерашней игры. Мы пообещали друг другу никогда больше в подобные игры не играть.

Через шесть дней после «похорон» Катю на пешеходном переходе сбила машина. В гробу она лежала в том же платье, в котором изображала свою смерть в тот злополучный вечер...

Я думал, что сойду с ума. Не мог в это поверить. Сон, который снился мне после игры, стал преследовать меня постоянно, не только ночью, но даже тогда, когда мне удавалось задремать днем. Соседская бабушка читала надо мной молитвы, кто-то принес мне детскую Библию. И почему они считали, что это избавит ребёнка от ночных кошмаров?.. Через пару недель этот ужас пошел на спад: сон стал сниться редко, потом вовсе перестал.

До сих пор меня мучает совесть. Я знаю, что актеры театра и кино регулярно изображают смерть на сцене, и ничего с ними не случается — но сам бы я ни за что теперь не согласился так играть и не позволил бы тогда Кате…
♦ одобрил friday13
15 января 2014 г.
Первоисточник: otstraxa.su

Бри, не удаляй это!

Я знаю, ты ненавидишь меня, но мы были лучшими подругами, и мне необходимо написать это. Я думаю, у меня серьёзные проблемы, и ты ничем не можешь мне помочь, но мне нужно, чтобы ты прочла это и поняла меня.

Я знаю, мы не разговаривали с отборочных соревнований. Кажется, прошла целая вечность, но в том, что случилось с тобой, не было моей вины. Я была совершенно ни в чём не виновата. Я знаю: все думают, что это была я, но я бы никогда не сделала ничего такого, что могло бы причинить тебе вред.

Тебе покажется это сумасшествием, но мне нужно выговориться, чтобы хоть кто-то знал об этом.

Это началось, когда мы учились в 8-м классе. Это было накануне соревнований в турнире «Кристал Классик». Я была дома и не могла уснуть, потому что нервничала перед соревнованиями. И вот я включила компьютер, просто чтобы полазить в Интернете, но я не могла ни на чём сосредоточиться — просто сидела, и в итоге набрала в «Google» своё имя.

Лучше я бы никогда этого не делала, Бри. Сначала появились обычные ссылки, которые появляются всегда, когда набираешь в поисковике своё имя, потом я нашла ссылку на страницу в Википедии о себе.

Я подумала, что это наш клуб создал эту страницу, мой папа или кто-нибудь ещё; там обо мне было не очень много написано, только некоторые факты о выступлениях в фигурном катании, в каком городе я живу, но моё внимание привлекла информация о том, что я выиграла «Кристал Классик».

Я засмеялась, подумала, что кто-то сделал это, чтобы поддержать меня. Я стала расспрашивать отца об этом, но он отрицал, что имеет к этому отношение.

Когда я на следующий день выиграла соревнования, я была счастлива. Это был первый турнир, который я выиграла, и это было так здорово. Помнишь, как упорно я работала после этого? Вот тогда мои родители наняли Сергея мне в тренеры. Ты понимаешь, как дорого это стоило.

После этого я стала постоянно проверять страничку перед любым соревнованием — там всегда точно говорилось, какое место я займу. Там было сказано, что я выиграю региональные соревнования в 15 лет, и это сбылось. После этого Сергей убедил моего отца и маму, что у меня есть реальные шансы попасть на Олимпиаду, и тогда они забрали меня из школы.

Я каталась каждый день, но я не прогрессировала так, как того желал Сергей. Я упорно работала и каталась хорошо, но Сергей всё равно говорил, что этого недостаточно, чтобы пробиться на чемпионат.

Наступили отборочные соревнования. Всё, о чём я могла думать, это победа, и я сделала то, чего не должна была. Все вокруг говорили, что ты фаворит, и я чувствовала себя так, словно уже проиграла соревнования, поэтому я открыла страницу в Википедии в надежде увидеть, что я стала победительницей.

Но дело в том, что на странице было написано только: «Аннора Петрова — маленькая, эгоистичная сучка, которая получит по заслугам».

Я сломалась. Вот почему я так ужасно выглядела на следующий день. Я была как в тумане. Я помню, как смотрела на твоё выступление, и увидела, как ломается лезвие твоего конька, и следующее, что я помню — я оказалась на земле, а моё лицо было в крови от кончика лезвия твоего конька, который вылетел и порезал мне лоб. Потом все стали говорить мне, что это была моя вина, потому что твои коньки были в моём распоряжении до твоего выступления. Бри, я честно ничего не делала с твоими коньками — я хотела выиграть, но я бы никогда не причинила тебе вреда.

Когда мне сказали, что я отстранена от дальнейших выступлений, все говорили, что я получила то, что заслужила. Никто даже не попытался услышать мою точку зрения.

Я думаю, ты слышала, что Сергей бросил меня после этого. Он сказал, что я разочаровала его. Никто не разговаривал со мной.

Знаешь ли ты, что значит быть отвергнутой всеми? Я даже не могла заказать коньки на время.

И тогда на странице в Википедии всё стало становиться ещё хуже. Каждый раз, когда я туда заходила, там были написаны все эти ужасные вещи обо мне. Я не могу рассказать тебе и половины всего, что там было написано, настолько отвратительно это всё было. Я плакала всякий раз, когда читала это, но я не могла остановиться и не заходить туда.

Я знала, что нужно что-то делать, поэтому я обратилась с жалобой в Википедию. Я даже пыталась звонить им, но все утверждали, что не знают ничего об этой странице.

Я была дома одна в ту пятницу вечером и решила проверить, не удалили ли страницу. Страница всё ещё была на месте, на этот раз там говорилось: «Аннора Петрова — жалкая маленькая сирота».

Я испугалась. Позвонила родителям, чтобы предупредить их, но каждый раз, когда я звонила, на другом конце провода раздавался ужасный смех. Я набирала номер, наверное, раз сто, прежде чем больше не смогла слышать этот ужасный смех.

После автомобильной аварии полиция обнаружила в обломках мобильные телефоны родителей. Я проверила распечатку звонков с их мобильных, но там не было моих звонков в ту ночь.

Я была полностью опустошена. До этого я была настолько занята тренировками и домашними занятиями по школьным предметам, что просто никогда не замечала, как я была одинока всё это время. Я знаю, ты пыталась связаться со мной, но я была так подавлена и зла, что закрылась ото всех.

Когда мне исполнилось 18 лет и я получила причитающиеся мне по суду деньги, я поехала в Швейцарию и начала жизнь заново. Моё катание заметно улучшилось. Не прошло и года после смерти моих родителей, но мне стало казаться, что всё это было очень и очень давно.

Я пишу тебе сейчас из старого отеля в пригороде Праги. Завтра у меня собеседование в Чешском Ледовом Цирке. Я знаю, мы когда-то посмеивались над этим, но мне действительно хочется этим заниматься. Я немного нервничала и не смогла устоять перед искушением — снова открыла свою страничку в Википедии.

Я просто хотела посмотреть, получу ли я завтра работу. Но там было написано: «Аннора Петрова умерла брошенной и одинокой» — и сегодняшняя дата была датой моей смерти.

Я плачу так, что едва могу печатать. Но я хотела, чтобы ты узнала правду. Пожалуйста, поверь мне, Бри. Я приложила скриншот страницы, чтобы ты поверила мне.

Я не знаю, что делать. Я никого здесь не знаю. Не к кому обратиться за помощью. Я не знаю, что делать, поэтому я заперлась в своей комнате.

Я всё обновляю и обновляю страницу, но на ней ничего не меняется.

До полуночи осталось всего несколько минут. Всё, что я могу делать — обновлять страницу. Я устала, но не могу остановиться. Я боюсь отойти от компьютера. Мне нужно знать, что произойдёт дальше.
♦ одобрил friday13
12 января 2014 г.
Мама умерла, когда мне было 13 лет, от тяжелой болезни. Хорошо ли, худо ли, но я выросла, вышла замуж и была беременна первым ребенком. Про определение пола ребенка посредством УЗИ-диагностики тогда в нашей глуши и слыхом не слыхивали. Месяц оставался до родов, когда мне приснился странный сон: теплый летний день, мягкая пыльная дорога, и мы с сынишкой идем тихонько по этой дороге, он так забавно ножками топает…. И вдруг навстречу идет моя мама — ничуть не изменившаяся, такая, какой я помню ее, когда она была здорова. Подошла она к нам, мы поговорили, а потом она мне говорит: «Давай я с внучком-то погуляю немножко, а ты отдохни пока — вон хоть под дерево присядь». «Что ты, — говорю я ей, — никак нельзя тебе уводить с собой ребенка, ты же умерла». А она отвечает: «Да ты не беспокойся, мы недолго с ним погуляем», — и как-то я возразить ей ничего не могу. Она берет сынишку за ручку и уводит по этой пыльной дороге куда-то за горизонт, а я стою и плачу от тревоги и страха. Через некоторое время они возвращаются, о чем-то беседуя и смеясь, мне торжественно вручается сын, и детская ручонка вновь цепляет меня за палец.

Спустя неделю я проснулась ночью оттого, что у меня началось кровотечение. Кровь не просто текла — она журчала ручьем. Когда привезли меня в роддом, я была в сознании, но тело было уже невесомое, а в голове будто хрустальные шарики перекатывались. «Сердцебиение и движение плода не прослушиваются, но ты не бойся, мы тебя спасем, сейчас прокесарим наскоротень», — сказал медбрат, сноровисто устанавливая на штативе для капельниц бутыль с донорской кровью.

Операция прошла успешно, но на вопросы мои о состоянии ребенка мне отвечали уклончиво и впервые показали его только на 9-й день — до этого времени он находился в реанимации, был слишком слаб, и состояние его при рождении по шкале Апгар оценивалось в 1 балл (женщины знают, что это значит). «Оставь его в роддоме, откажись, — сказала мне толстая добрая фея в белом халате, которая принесла показать мне детеныша. — Он пять минут не дышал и не кричал, дурачком же будет, овощем. А ты молодая, еще родишь». Но я не послушалась добрую фею и унесла из роддома конверт, перевязанный синей лентой.

Моему сыну сейчас 35 лет.

«Ты не беспокойся, мы недолго с ним погуляем», — сказала тогда мама. И еще она добавила: «Все будет хорошо, мы очень скоро вернемся».

Она сдержала свое слово. Мамы никогда не обманывают.
♦ одобрил friday13
6 января 2014 г.
Первоисточник: 4stor.ru

История эта произошла с моим знакомым. На момент нашего разговора, а было это, наверное, году в 1997, ему было примерно 74 года. Прожил он тяжелую жизнь, прошёл всю войну, голод и трудные послевоенные годы. Поднимал, как все, страну из разрухи, работал и вырастил двух замечательных сыновей. Человек он был добрый, не озлобленный на людей, несмотря на свою нелёгкую судьбу. Мы его звали просто — дед Юра. Как-то в разговоре я, тогда ещё молодая девчонка, спросила его: «Деда Юра, а ты в Бога веришь?» — а он так посмотрел на меня многозначительно и произнёс: «Не знаю, девонька, вроде верю, но я Его не видел, а вот то, что видел, до сих пор толком объяснить не могу». Поводов не верить в правдивость истории у меня нет. Наверное, потому что я видела, как этот человек мне рассказывал всё это. Как в какой-то момент у него выступали слёзы, и как трудно ему было это вспоминать, каким тяжелым и серым становился его взгляд — он смотрел куда-то сквозь меня, делая долгие, многозначительные паузы в своём рассказе.

Далее пересказываю от его лица.

«Мне только исполнилось 18 лет, когда началась война, меня сразу призвали, и я был одним из первых, кто увидел этот ужас своими глазами. Мы, мальчишки молодые, были храбрецами. Тогда нам казалось, что мы быстро победим врага, ведь наша великая страна может постоять за себя. На фронт добирались весело, даже с азартом каким-то. В общем, дурачьё — мальчишки сопливые!

Но оказалось, всё не так, как мы думали. Мы по-настоящему узнали, что такое война. Смерть, смрад, окопы, грязь и вши, сон по три часа в сутки на мокрой холодной земле, каша, хлеб и бой — мне тогда казалось, что он не прекращался. Немец пёр так, что мы только успевали отступать, сверкая пятками. Из тех ребят, с которыми я успел сдружиться, в первые же дни почти никого в живых не осталось, все полегли. У меня тогда в голове это не умещалось — как же так, был человек, и нету?..

В первый же мой месяц на фронте мы попали в окружение, положение наше было ни к чёрту. Командир наш — лейтенант чуть старше нас, такой же мальчишка, но смотрели мы на него, как на Бога. А он растерялся совсем. Ему же надо решение принимать, а что он знает-то?.. Единственный наш выход был по болотам, а кругом немцы, и носа не высунуть. Был у нас мужичок один, якут вроде, да имя у него было заковыристое, поэтому так мы и звали его — Якут, а он не возражал. Говорил, что он охотник и много раз сам ходил по болоту, и если мы его слушать будем, то проведёт. А что делать — выхода у нас другого не было, либо под пули, либо в плен, что по нашему воспитанию было хуже смерти. Выбирались мы долго, тяжело, болото прошли за сутки, а потом лесом почти неделю шли к своим. Но добрались. Вышли наконец-то, оголодавшие, оборванные. Но счастью нашему не было границ.

А затем опять бои, отступления. Мне до этого везло как-то, живой, даже ни разу не оцарапало. В этот бой не обошло и меня. Ранение было не тяжелым, в плечо, а вот Якута хорошо покромсало, ногу всю разворотило, я раненый тащил его, окровавленного и без сознания, на себе с поля боя.

Попали мы с ним в разные госпитали — и там-то всё и началось. Сплю я — и вдруг у меня в ушах звон, да такой противный, что аж зубы свело, прям не звон, а писк какой-то. Проснулся, за голову схватился, а у самого аж слёзы из глаз от звона этого. И вижу, перед койкой моего соседа напротив стоит женщина. Да красивая такая, молодая, в длинном платье, белом, и волосы русые расплетены, да по пояс длинные. Она наклонилась к парню и поцеловала его в лоб, рукой так по щеке погладила, как пожалела. И пошла к выходу.

Утром я проснулся и, вспомнив ночное видение, подумал, что это был сон. Посмотрел на койку соседа, а кровать заправлена, и нет его. Спросил тогда у мужиков: «Где товарищ-то?» — а мне говорят: «Да помер ночью, утром только заметили».

А через пару ночей опять повторилось: снова проснулся я от этого звона в ушах, и снова она стоит, совсем рядом перед моим соседом справа, он «тяжелый» был, лежал почти всё время без сознания. Смотрю я на неё, а она красоты неописуемой и черты все какие-то милые, родные прям. Снова она наклонилась, поцеловала его в лоб, развернулась и пошла к выходу, и тут я понял, что не слышу её шагов. Пол деревянный, даже слышно было, как мыши бегают, а тут тихо, только сопение да храп. С меня как наваждение спало, вскочил с кровати, пошел за ней, даже окликнуть хотел, а она прям на моих глазах растворилась в воздухе, как и не было её тут. Стою я и глазам своим не верю. Головой потряс, может, думаю, привиделось мне, даже по щеке себя похлопал. Вышел на улицу, постоял, папироску закурил, ну всё, думаю, тронулся умом-то. А наутро выяснилось, что сосед мой, которого красавица эта поцеловала, тоже помер.

После госпиталя вернулся в расположение своё, и той же ночью опять она пришла, и все, кого она поцеловала в ту ночь, в следующем бою погибли. В общем, понял я тогда, что смерть это была, и как-то мне от этой мысли не по себе стало: я комсомолец, боец красной армии, а тут чертовщина какая-то. Рассказывать никому и не думал — а что я скажу? И сам-то себе не верил, а уж другим рассказывать, так вообще засмеют.

Но вот одной ночью проснулся от звона и в ужасе понимаю, что опять её увижу. Глаза открываю, а она прям надо мной стоит и смотрит на меня, и взгляд у неё такой нежный, теплый, прям как у мамы. Я сказать ей что-то хочу, а язык меня не слушается, и рта не открыть. Ну всё, думаю, каюк тебе, Юра, раз эта пришла. И так мне тоскливо стало, вспомнил я девушку свою любимую, любил я очень одноклассницу свою Люсеньку, даже сказать ей об этом не смог до войны, маму и отца вспомнил и сестрёнку младшую, слёзы из глаз покатились, да так мне себя жалко стало, что не увижу их больше никогда. Стоит эта красавица и всё смотрит на меня, а мне кажется, что целая вечность прошла. Вдруг слышу, откуда-то издалека пение какое-то, как мычание и стук барабанный. Глазами вожу, увидеть пытаюсь. Смотрю — а за гостьей этой Якут наш стоит и мычит что-то нараспев да в бубен бьет, а наряд на нём занятный такой, с верёвочками какими-то да перьями, и бубен этот странный. Мне тогда показалось, что он на индейца похож, как их в книжках рисуют. Красавица та в лице поменялась, хмурая такая стала, глаза серьёзные, черты лица стали острыми какими-то. Она развернулась к нему и растаяла в воздухе вместе с Якутом. А с меня оцепенение спало, да понять ничего не могу, почему она меня-то не поцеловала, откуда Якут тут взялся, он же в госпитале, и что за наряд был на нём, неужто помер товарищ мой? Так и просидел всю ночь в раздумьях своих, да письма родным писал, думал, в последний раз.

В следующий бой шел с полной уверенностью, что убьют меня. Да нет, не забрала почему-то меня краса эта. И дальше воевал, без ранений даже. И не видел больше её. Уже стал посмеиваться над собой. Дескать, ранение сказалось, вот и привиделось, а я тут напридумывал себе ерунды всякой, как бабка суеверная.

Но свела опять судьба меня с Якутом, выздоровел он, и нога на месте, только прихрамывал малёхо. Когда мы с ним повстречались, я обрадовался очень, да на радостях и рассказал про тот случай, когда с бубном-то его видел, рассказал да посмеялся, говорю: «Привидится же такое. Я уж думал, помер ты в госпитале». А Якут сидит, смотрит на меня как-то хитро да с прищуром, улыбнулся одними глазами и говорит: «Тебе жить надо, сыновей растить, а за то, что спас меня тогда раненого, вытащил на себе, я твой должник».

Уж и не помню, сколько времени прошло с нашего разговора, однажды опять разбудил меня звон. Открываю я глаза и вижу, стоит опять она, да улыбается, а за руку держит Люсеньку, любимую мою. Я кинуться хотел к ней, закричал что-то, а они пропали, растворились… Потом узнал из письма маминого, что погибла Люсенька в бомбёжку.

И стала эта зараза, ночная гостья, всех моих близких мне показывать, кого она к себе прибрала, всех друзей, родственников да одноклассников моих, я ненавидел её всё больше, кричал, плакал, как во сне, а она и отца моего привела, и сестрёнку младшую. Выл я тогда как волк раненый, землю грыз от боли такой, а не вернёшь их. Мать от горя чуть с ума не сошла — Галя, сестрёнка моя, от воспаления лёгких в эвакуации умерла, простыла сильно, а какое в войну лечение... Там и похоронила её мать, на чужбине. А отец на фронте погиб, я только в 49-м могилу его нашел, однополчанина его встретил, тот и рассказал, где отца похоронили. Мать всё время писала потом, чтоб берёг себя, если и меня потеряет, не переживёт. Как я ненавидел тогда эту гостью ночную, а сделать ничего не мог.

С Якутом нас судьба развела, и не знаю даже, живой он с войны вернулся или погиб. У кого ни спрашивал, не знает никто. Так и не видел его больше. Только потом, спустя много лет, я услышал про шаманов якутских — может, и Якут мой шаманом был? Ведь это он нас из окружения вывел по болотам. И спас тогда ночью меня от смерти за то, что я его раненого вытащил. Не знаю. И про сыновей он мне тогда сказал, а я внимания не обратил на его слова.

А сыновья у меня много жизней спасли, они врачи оба. Старший — военный хирург, в Афганистане был, сколько жизней он тогда спас, и не пересчитать, а младший по его стопам пошёл и тоже хирургом стал. Вот и думаю я сейчас, прожив жизнь свою заковыристую — может, видел тогда это Якут? Может, знал, что сыновья мои много жизней спасут и многим людям помогут? И для этого он тогда меня вытащил из объятий смерти той, красивой. Но она всё равно своё взяла, зараза — отца с сестрой и дедов моих в войну, а уж после, в 65-м, и мать забрала».

Р. S. Дед Юра умер в 85 лет тихой спокойной смертью во сне в своем доме. До последних дней он находился в ясном уме и твердой памяти. У него пятеро внуков, трое стали врачами. Земля ему пухом и царствие небесное...
♦ одобрил friday13
5 декабря 2013 г.
Эта история произошла довольно давно. Мне было 18 лет, я жила с родителями. У отцовского коллеги жену положили на сохранение, а старшего мальчика вечером не с кем было оставить. И отец порекомендовал меня в качестве няньки, похвастав, что всех своих братьев (у меня их четверо) я воспитывала чуть ли не единолично. Мне обещали за каждый вечер 200 руб. Деньги невелики, но зато свои, и я, конечно, согласилась. Я должна была забирать Сашку из садика, гулять, кормить и укладывать спать. К тому времени уже приходил его отец с работы. Сашка был славным трехлетним мальчуганом, очень хорошо разговаривал и вообще был довольно самостоятельный.

И вот читаем мы как-то с ним перед сном сказку про курочку Рябу. И он вдруг спрашивает:

— У тебя есть папа?

Есть, отвечаю ему, у меня очень хороший папа. А Сашка низким голосом и так нараспев произносит:

— А ведь он тебе не родной, не родно-о-о-ой…

Я тогда, помню, удивилась и сказала, что папа мне самый что ни на есть родной. Сашка не спорил, и я продолжила читать. Потом, спустя пять лет, я узнала, что мой отец на самом деле мне не родной по крови — он женился на моей матери, когда мне было 7 месяцев.

Или вот ещё случай. Мы шли с Сашкой домой, мимо проходили курсанты военного училища. Я начинаю Сашке рассказывать про смелых солдат, про их подвиги и красивую форму. Нам когда-то такие истории рассказывал дед, и мы были в восторге. Но Сашка как-то не проникся, молчал и на мои вопросы не отвечал. И лишь потом, уже дома, сказал:

— Раз так тебе форма нравится, то и живи с ней далеко.

Меня тогда опять удивил странный тон ребенка и злость его. Ну, думаю, может, по маме малыш соскучился, а я тут со своими восторгами… А спустя несколько лет я вышла замуж за военного и уехала за четыре тысячи километров от родного дома.

И таким вот низким голосом он мне почти каждый день что-то сообщал. Потом мы не раз встречались на улице или в садике (мой младший брат — его ровесник, и они ходили в одну группу), и Сашкины предсказания продолжались. Он сказал, что у меня будет «два одинаковых мальчика» — теперь у меня два сына, они погодки, но похожи, как близнецы. Как-то забирала его из садика; было холодно, а я без перчаток, руки замерзли и покраснели. Сашка сказал:

— Нельзя тебе руки морозить, особенно эту, — и показал на левую ладонь, которой я его и держала.

Через два года я сильно обморозила руки, особенно сильно досталось левой.

Сашка сказал, что «мама зря лежит в больнице», и действительно — беременность его матери не смогли сохранить. Сказал, что «бабушка твоя кашляет сильно» — я тогда удивилась, ведь моя бабуля всегда отличалась отменным здоровьем. Но через четыре месяца она сгорела за неделю от рака легких, причем врачи разводили руками и говорили, что такое стремительное развитие болезни они встречают крайне редко… Примеров масса. Я убедилась, и не раз, в верности Сашкиных предсказаний. Нынче я не летаю самолетами, не развожу дома цветы и обхожу за километр бродячих собак. Может, кому-то это покажется глупостью, но я Сашке верю. И если он сказал, что «тебе нельзя то-то», я и не буду.

В один из последних вечеров, когда я еще была его няней, мы читали книгу о цифрах. Про каждую цифру — милый стишок. Он молчал, но когда я прочитала первую строчку о числе 10, Сашка захлопнул книгу в моих руках и сказал:

— Хватит уже, это некрасивое число!

10 октября 2010 года Сашка умер. Я не знаю, отчего — от болезни, или же это был несчастный случай. Я иногда общаюсь с его родителями, но спрашивать об этом было бы бестактно.
♦ одобрил friday13