Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «ПРЕДВЕСТИЯ»

17 августа 2013 г.
На школьном выпускном балу в небольшом городке один из учеников предложил распространенную идею — пускай каждый напишет на листке бумаги, кем он хочет стать в будущем, потом они положат все листы в жестяную коробку, запечатают и закопают в секретном месте. Через десять лет на встрече выпускников нужно будет открыть и посмотреть, чьи мечты сбылись, а чьи нет. Идея всем понравилась. Кто-то написал, что хочет стать бизнесменом, кто-то — спортсменом, кто-то — актрисой...

Через 10 лет произошла та самая встреча выпускников. Увидеть своих одноклассников пришли все, кроме одного парня — Женьки, который стал телохранителем и был убит два года назад, выполняя свой долг. Естественно, когда вскрыли коробки и разобрали бумажки, на дне осталась только одна — та, что принадлежала Жене. Всем было любопытно, что же там написано. Развернув листок, друзья Жени увидели там одну короткую строку: «Меня уже не будет».
♦ одобрил friday13
11 августа 2013 г.
Мне эту историю бабушка рассказывала. Она жила с детства в глухой деревне, было ей на момент событи лет семь-восемь.

В те годы ни света, ни газа, ни электричества, ни транспорта не было, все на лошадях ездили. Дело было по зиме. Заложил бабушкин отец сани, собрались они с матерью в райцентр ехать. За каким делом в такую лютую метель и холодину приспичило им туда отправиться, неизвестно. Бабушку, как самую старшую, оставили дома на хозяйстве, присматривать за младшими братьями и сестрами, носить дрова и воду, топить печку. Родители сказали, что наутро следующего дня вернутся. Попрощавшись с дочкой, они уехали.

Наступила ночь. Лежит бабушка на печке и слышит: кто-то воет под самым окном. Она тогда испугалась сильно, думала — волк пришел. Волки для взрослого человека-то страшны, а для маленькой девочки, которая одна дома, и подавно. Время тогда было голодное, нечего было есть ни волкам, ни людям. А под окном всё воет и воет, и бьется так, стучит... Бабушка слезла с печки и подошла к окну, чтобы глянуть. Выглянула осторожно из окна и никого не увидела. А оно воет, как будто плачет, метель заметает, и никого за окном нет... Тут бабушка поняла, что это вовсе не волк, и еще больше перепугалась. Говорила, что залезла на печь и в страхе стала читать молитвы, какие знала, кое-как — тогда молитвы и всякая церковная атрибутика вообще были не в почете, время было безбожное. Потом то ли она уснула, то ли то, что плакало за окном, само перестало... В общем, проснулась она утром — а за окном солнце, небо ясное, снег так и искрится...

Родителей все не было. Не приехали они и под вечер, и ночью. И на следующее утро не приехали. Малые уже плачут: «Где тятька с мамкой?». Сельчане искать начали. Узнали, что в городе они были, выехали обратно уже под вечер, а в деревню так и не вернулись. Потом недели через две нашли их в поле, занесенными сугробом, обглоданными то ли волками, то ли медведями до костей. И лошадь неподалеку. Так и лежали в санях, видимо, в буран сбились с дороги, застряли в снегу в поле и замерзли насмерть. Бабушка связывала смерть родителей с воем под окном в ту вьюжную ночь, говорила, что этот «кто-то» невидимый таким образом плакал о судьбе родителей и оставшихся сиротами детей...
♦ одобрил friday13
10 августа 2013 г.
Первоисточник: jutkoe.ru

Было мне тогда семь лет. Моя семья получила долгожданную квартиру и очень скоро перебралась туда жить. Дом был новый, кирпичный — просто загляденье. Во дворе — новенькая детская площадка с кучей всевозможных горок и каруселей. А за домом — пустырь, который еще не успели ничем застроить. Посреди пустыря красовался огромный куст сирени. Когда мы с другими ребятишками затевали игру в прятки, его пушистые ветки непременно становились для кого-нибудь из нас укрытием.

Через два месяца после переезда я заболела. Высокую температуру никак не удавалось сбить, тело покрылось сыпью, днями и ночами меня душил кашель, буквально не позволяющий нормально дышать. Врачи долго не могли понять, в чем дело. В конце концов, сошлись на том, что это, очевидно, сильная аллергическая реакция, но на что, определить опять же затруднялись.

Однажды ночью я проснулась оттого, что все тело бил сильный озноб. Хотела позвать маму, но ужасающий кашель не дал мне сделать этого. Спустив ватные ноги с кровати, я хотела пойти к родителям, но не успела сделать и двух шагов, как перед глазами все закрутилось и поплыло...

... А дальше был необычный сон. Я очутилась на том самом пустыре с кустом сирени посередине. Пейзаж был знакомым, но в то же время крайне странным. Он напоминал не цветную кинокартину: все вокруг было в каком-то бело-сером цвете. Возле сирени стоял мальчик. Сейчас, когда прошло уже довольно много лет, мне сложно в деталях вспомнить его внешность. Помню лишь, что на тот момент он показался мне моим ровесником или чуть младше. Он не был мне знаком, но я отчего-то без опаски подошла к нему. И тут между нами состоялся довольно странный диалог:

— Зачем болеешь? — серьезно спросил он у меня.

— Не знаю… — растерялась я. — Болею, и все…

— Скоро не будешь. Вот море увидишь, и не будешь.

— Какое еще море? — я неожиданно осмелела. — Ты-то откуда знаешь?

— Я все знаю. И про Валю, и про Витю…

— Валя, Витя… А кто это? Я не знаю таких.

— Узнаешь. С Валей-то скоро познакомишься. А с Витей… с Витей потом, когда петь будешь…

Я даже не знала, что ответить этому странному мальчику. У меня в знакомых не было никаких Вити и Вали, моря я никогда в жизни не видела, да и поводов петь у меня тем более не было.

— Ты кто? — испуганно спросила я.

Мальчишка внимательно посмотрел на меня и вместо ответа вдруг ткнул пальцем в сиреневый куст и сказал:

— Вот здесь я живу!

Тут я проснулась и увидела вместо своей комнаты совершенно незнакомое помещение. Это была больничная палата. Как оказалось, в ту ночь мне стало совсем плохо, и только вовремя приехавшая «скорая» помогла вернуть меня к жизни. Пролежала я в больнице около месяца, а когда выписалась, от соседей случайно узнала страшную новость: на следующий день после моего приступа в тех самых зарослях сирени нашли полиэтиленовый пакет, а в нем — мертвого мальчика примерно двух-трех месяцев от роду...

Я и сейчас частенько вспоминаю тот странный сон. Бог знает, совпадение или нет, но со временем я поняла смысл всего, что сказал тот странный мальчишка… Врачи посчитали, что моему выздоровлению будет способствовать смена климата, и родители на все сбережения купили небольшой домик в южном городке у моря. Мера оказалась действенной: я и правда бешеными темпами пошла на поправку.

Через год после переезда у меня родилась младшая сестренка, которую назвали Валентиной. В третьем классе мама повела меня на прослушивание в музыкальную школу, и меня взяли туда без экзаменов, усмотрев способности. А многими годами позже я, уже учась в консерватории в другом городе, приехала к родителям на каникулы. Встретила знакомых музыкантов, и они попросили меня попеть с ними в одном из местных ресторанчиков, поскольку их вокалистка слегла с ангиной. Во время одного из выступлений ко мне подошел знакомиться высокий молодой человек. Теперь это мой муж. А зовут его Витя.
♦ одобрил friday13
14 июля 2013 г.
Первоисточник: www.urban-legends.ru

Автор: lilya

У моей бабушки было трое детей. Её старшая дочь Юля завербовалась и уехала в Иркутск на стройку. Сама бабушка зарабатывала на жизнь пошивом одежды и засиживалась до глубокой ночи. В один из таких поздних вечеров бабушка засиделась за очередным изделием, пока, наконец, не решила лечь спать.

Лёжа на кровати, бабушка видела, как дверь дома вдруг открылась (а меж тем она была закрыта на чугунный крючок) и внутрь зашёл высокий мужчина в чёрной одежде. Присев на край кровати, он оттеснил бабушку к стене. Поняв, что это вовсе не человек, но справившись с собой, бабушка спросила полагающийся в таких случаях вопрос:

— К худу или к добру?

— К худу! — ответил гость, потом немедленно встал и вышел.

Когда бабушка встала и проверила дверь, она так и была закрыта на крючок.

До утра она не смогла заснуть. А с рассветом принесли телеграмму: «Юлю убили, срочно вылетайте»...
♦ одобрил friday13
10 июля 2013 г.
Автор: Кристина Ахматова

Больничный городок, стоящий у самого берега Волги, мирно готовился ко сну. Горели редкие окошки кабинетов дежурных врачей и медсестер, зажигались фонари на аллейках между корпусами, заводили свою привычную ночную трель сверчки, просыпающиеся в душистых кустах цветущей сирени. Теплая и мягкая весна обманчиво струилась между серыми стенами дома боли, скорби и печали.

Немолодой дежурный врач склонил голову к самой столешнице и, упершись подбородком в грудь, тихо посапывал. В похожей позе рядом пребывал коллега, чуть поодаль на единственной целой кушетке приемного отделения дремала медсестра. Мужчины по-рыцарски уступили молодой сотруднице лучшее место.

Сонную тишину приемного покоя нарушил пронзительный крик женщины и топот бегущих по кафелю ног.

— Пал Палыч, Пал Палыч, он здесь, он снова!

Дежурный врач вскинул лохматую голову и неуклюже заспешил к дверям, опрокидывая за собой стул:

— Верочка, что, бог с тобой, стряслось?

Медсестра дрожащими пальцами указала на потолок:

— Пятый этаж, гастроэнтерология, он там. Лёлька тоже видела, и пара больных, в туалет выходили покурить. Обошел все палаты.

Врач резко засунул сжатые кулаки в карманы белого халата, оттянув их книзу так, что затрещали швы.

— Поднимай всех, немедленно. Анализы у всего отделения, прямо сейчас! Лабораторию я подниму. Санитаркам скажи, чтобы хлорку месили, пусть начинают обработку отделения, от и до. Ах, да, в отделение никого не пускать. Завтра на планерке уговорю главного на карантин больницы.

Верочка кивнула и, развернувшись на пятках, унеслась в обратном направлении.

Мало кто не знал местную больничную легенду о Чумном Докторе. Мол-де появляется тот самый доктор-призрак в том отделении, где в скором времени начинается если не чума, то повальная инфекция, как минимум. Легких случаев почти не было. После ночных обходов покойного врача вымирали чуть ли не целые корпуса, и живые доктора просто не в силах были помочь всем жертвам Чумного Доктора.

Старые работники ЦГБ верили в легенду и свято чтили все появления призрака, молодые же лишь посмеивались над «совковскими стариками». Так и в этот раз молодой интерн выслушал своего наставника с саркастической ухмылкой, но все же сел писать новые назначения обреченной гастроэнтерологии.

Пал Палыч нервно курил третью сигарету, обзванивая своих спящих коллег. Многие после того, как положили телефонную трубку, спешно одевались и вызывали такси до Городской Клинической Больницы. Слишком свежа была память о последнем появлении Чумного Доктора.

Говорят, что каждому он является в разном обличье. Много лет назад завхирургии рассказывал, как прозрачная фигура в темных одеждах и в устрашающей маске с клювом, которую носили чумные доктора средних веков, раскинула руки над всей реанимацией. Два дня спустя трупы выносили целые бригады санитаров.

Медсестре Полине он явился молодым человеком в зеленом хирургическом костюме, зависнувшим под потолком родильного отделения. Все младенцы у женщин, спящих в этой палате, появились на свет мертворожденными.

Полтора года назад Павел Павлович украдкой от медсестер курил в служебном туалете, когда из кафельной стены вышел старик в белом халате и с устаревшим уже стетоскопом на шее, обдав могильным холодом так сильно, что потухла ярко тлевшая сигарета. Словно завороженный, Павел Павлович пошел за призраком.

Мертвый врач совершал свой обход со всем знанием дела. Сперва подходил к тяжелобольным, к чему-то прислушивался, кивал, иногда касаясь прозрачными руками кого-то из пациентов, и так же деловито продолжал свой путь.

За неделю, всех, кого коснулся Чумной Доктор, схоронили на местном кладбище. «Вирус неясной этиологии», — значилось в посмертных эпикризах.

Может, многие из историй о Чумном Докторе были и выдуманы, но еще больше были чистой правдой.

— Пал Палыч! Гастро! Эпилепсия в анамнезе, дает припадок.

Весь штат приемного покоя рванул по лестнице на пятый этаж. Лифт, по обыкновению, не работал. Всю эту ночь им уже не суждено оттуда выйти.

Больная эпилепсией умерла первой, от асфиксии, захлебнувшись рвотными массами. Двое мужчин, тех самых, что первыми увидели Чумного, по пути к туалету дали внезапную аллергическую реакцию и скончались от молниеносного анафилактического шока.

Через три дня всё отделение поразила лютая дизентерия.

Пал Палыч и Димочка (так называл убеленный сединами наставник своего молодого напарника) курили, привалившись спинами к дверным косякам одного из черных ходов.

Димочка задумчиво загибал пальцы на руках — считал покойников этой ночи. Он уже было открыл рот, чтобы сообщить о своих подсчетах, как боковым зрением уловил какое-то движение в конце широкого больничного коридора.

Плавно и неторопливо к ним приближался врач средних лет, одетый в старомодный халат с завязками на спине. Он иногда задумчиво кивал, глядя себе под ноги. То почти плывя, то совершая крупные рывки, незнакомый медик приблизился к дежурным и заколыхался на ветру.

Распространяя волны холода, призрак смотрел на вжавшегося в дверной косяк Пал Палыча и сочувственно похлопал его по плечу. Затем он повернулся к Димочке и, будто бы приветствуя или знакомясь, коротко кивнул молодому врачу и растворился в темноте малоосвещенной аллее.

Вскоре на доске объявлений в главном холле ЦГБ, возле регистратуры, появился листок с некрологом, который гласил:

«4.05.09 на 58-м году жизни скончался от сердечно-легочной эмболии наш коллега, врач-терапевт М*****н Павел Павлович».
♦ одобрил friday13
27 июня 2013 г.
Валерий был моим двоюродным братом. Мы одногодки, поэтому дружили и всегда находили кучу общих интересов. Но потом Валера погиб. Ушел из дома и не вернулся, а утром следующего дня его нашли в парке с пробитой головой. Сказали, смерть была мгновенной, шансов выжить не было. Позже выяснилось, что братишка случайно оказался участником уличной драки… Впрочем, какое это теперь имеет значение — ведь Валерку, нашего милого, доброго, замечательного Валерку уже не вернуть. Ему было всего девятнадцать…

Узнав о гибели брата, я примчалась к тете Жене, его маме. Та от горя была едва в сознании. Сидела, уставившись остекленевшими глазами на Валерину фотографию, и почти ничего не говорила. Но ближе к вечеру вдруг она произнесла странные слова:

— Я знала, что он умрет.

— Как так? — я бросилась к тетке. — Что ты говоришь, тетя Женя?

Рассказ, который последовал за моим вопросом, даже сейчас с трудом укладывается у меня в голове. Ниже привожу её в таком виде, в каком помню.

«В семье нас было двое — две сестры. Я младшая, Нина — старшая. Мы были совсем не похожи. Нина — черноволосая красавица, вся в маму, я же копия отца: круглолицая, полноватая, какая-то неуклюжая. Сестра занималась бальными танцами, а меня, плюшку, в студию не взяли. И даже училась Нина лучше меня. Конечно же, я завидовала сестрице всей своей детской душой. Ябедничала на нее родителям, сочиняя всевозможные небылицы, портила ее вещи… Словом, чего только, дурочка малолетняя, не придумывала!

Родители работали на фабрике в сменах, и мы с Ниной частенько оставались одни на ночь. Так случилось и в тот раз. Мне было тогда восемь лет, Нине — десять. Мы прибежали из школы, побросали портфели и отправились в лес за грибами — благо, жили на самой окраине города и лес находился буквально через дорогу. Пока шли, очень сильно поссорились, поэтому по лесу бродили молча, я впереди, Нина — немного сзади.

Вдруг я услышала позади себя крик сестры. Обернулась и увидела, что Нина лежит на земле и, кажется, не может подняться. Как выяснилось, она случайно наступила в какую-то ямку, и теперь нога болит так сильно, что не получается встать. Нина просила помочь ей добраться до дома.

Не знаю, что на меня нашло в ту секунду. Я была зла на сестру, еще не остыла обида от недавней ссоры. В какой-то момент мне показалось, что Нина просто притворяется, дабы еще больше рассердить меня. «Хватит придуриваться! — крикнула я ей. — Надо будет, сама придешь!». Сказав так, я гордо развернулась и ушла домой.

Настал вечер, дело близилось к ночи. Нина дома так и не появилась. Поначалу я думала, что сестренка просто вредничает и отсиживается где-нибудь у подружек, но вскоре начала беспокоиться. Почти всю ночь проторчала у окна, пока с работы не вернулись родители и не устроили настоящий переполох по поводу отсутствия старшей дочки. Нину вскоре нашли. В лесу. Мертвую. Как выяснилось, она действительно сломала ногу, не смогла самостоятельно подняться и замерзла той холодной осенней ночью. Отыскали ее на приличном расстоянии от того места, где я бросила ее. Должно быть, она пыталась ползти, да, видимо, не сориентировалась, в какую сторону двигаться, и оказалась еще глубже в лесной чаще. Страшно даже представить, что пережила моя бедная сестричка…

Я так и не смогла признаться, что тогда оставила Нину одну. Сказала, что мы поссорились, она убежала в лес, и с тех пор мы не виделись. Но мысль, что я стала виновницей смерти родной сестры, мучает меня до сих пор…».

— И что? — не выдержала я. — Да, это ужасно, гадко, чудовищно… Но при чем же здесь Валера?

Тетя Женя тяжело вздохнула.

— Подожди, — сказала она, — это еще не конец истории.

«Несмотря на мои постоянные угрызения совести, Нина почему-то ни разу не снилась мне. Но однажды — мне тогда было семнадцать — все же приснилась. Мы с ней шли по какой-то дороге и молчали. Она не была похожа на себя десятилетнюю, выглядела вполне взрослой девушкой, но во сне я точно знала — это моя Нина.

Первой заговорила я:

— Нин... прости меня... я не хотела... не знала...

— Да я тебя давно простила, — оборвала меня сестра, — судьба тебя и так уж наказала. Детьми наказала.

— Детьми? Какими детьми?

— Твоими. Которые будут. Ты ведь, Женя, скоро замуж выйдешь, родишь дочь, потом сына. Сын твой умрет в девятнадцать лет. Не сам, помогут. И дочь тоже умрет, но позже — на тридцать пятом году…

— Нина! Ниночка! — я уже почти плакала. — Не надо так со мной, прошу тебя!

— Это не я... Судьба у тебя такая... Я тут бессильна.

После этих слов я проснулась. На глазах были слезы…

Прошло два года. Взросление пошло мне на пользу: я вытянулась, стала довольно-таки стройной, похорошела. В студенческой компании познакомилась с твоим дядей, а еще через год вышла за него замуж. Родила дочь Юленьку, затем Валерку… О словах сестры не забывала ни на секунду, но старалась гнать от себя мысли о них. Убеждала себя, что это был всего лишь сон, и все будет хорошо. Тем более, Валера рос красивым и здоровым, занимался спортом и не общался ни с какими сомнительными людьми. Ну что может случиться с таким парнем… Случилось…».

… Со дня смерти Валеры прошло уже два года. Его сестре Юле сейчас двадцать шесть. А тетя Женя живет в постоянном страхе от мысли, что и с дочерью все случится так, как сказала ее сестра.
♦ одобрил friday13
11 июня 2013 г.
Как-то раз на летних каникулах, когда я днями сидела дома и скучала, мне позвонила подруга Маша и пригласила погостить в домике её бабушки. Маша была глупенькой девочкой — иногда, когда мы находились вместе в большой компании, я буквально закрывала лицо руками. Но время с ней проводить было весело и беззаботно. Домик её бабушки стоял в глухом лесу — ветхий, старый, но уютный. Я уже была в этом доме пару раз по приглашению Маши.

Дорога была длинная — мы ехали почти пять часов. Место, где жила бабушка Маши, деревней или дачей нельзя было назвать — так, пара домов в нескольких десятках метров друг от друга.

Меня разместили на втором этаже в отдельной комнате, хотя я предпочла бы жить в одной комнате с подругой. Комната была темноватая и не очень уютная. Когда я разбирала вещи, подруга стояла рядом и ворчала:

— Нет, ну что это за дела? Я что, одна буду страшилки всю ночь смотреть?

— Да ладно, ничего страшного, — ответила я. — Когда бабушка уснёт, я прибегу к тебе. Договорились?

— Ладно, — с облегчением сказала Маша.

В половине одиннадцатого я собралась в комнату подруги, хотя предпочла бы поспать — очень уж устала на дороге. Тихонько открыла дверь и вышла в коридор. Лестницы были очень крутые и громко скрипели, но бабушка Маши уже спала и вряд ли проснулась бы до утра.

Зайдя в комнату подруги, я пришла в ужас: она лежала на полу, её глаза были открыты и совершенно черны. Казалось, в её теле совсем не осталось жира: Маша была полненькая, а сейчас она выглядела так, будто умерла от анорексии. Белая вся, худая, со вздутыми венами... Окно в комнате было разбито и всё заляпано в какой-то жёлтой жидкости. Я стояла без движения секунд десять, даже не в силах закричать, а потом заметила, как за разбитым окном мелькнула какая-то чёрная морда. Я закричала так, что чуть не порвала себе все голосовые связки.

Буквально сразу я чуть не ослепла от яркого света. Оказалось, в комнату вошла Маша и включила свет.

— Ты чего орёшь? — испуганно спросила она. — А я тебя тут везде ищу...

— Как так? — я была в потрясении. — Но ты же...

Я указала на место, где она только что лежала, но там был только пустой ковёр.

— А зачем ты окно разбила? — продолжала удивляться Маша.

Тут в комнату вошла её бабушка, разбуженная моим криком. Мы вместе спустились вниз на кухню, и я им рассказала обо всём, что видела. Они обе были напуганы. Потом бабушка рассказала, что это уже пятый случай, когда в этой комнате безо всяких причин разбивается окно.

Мы просидели в кухне до утра. Утром Маша переехала в мою комнату. Мы провели в доме у её бабушки пару недель, но больше таких ужасных видений ни у меня, ни у кого-либо другого не было.

Через месяц Маша попала в больницу с сильной болью в животе — обнаружились проблемы с печенью. Её выписали только через полгода, бледненькую и сильно исхудавшую — одна кожа да кости. Слава богу, она выжила.
♦ одобрил friday13
10 июня 2013 г.
Дело было летом. Жил я тогда на 6-м этаже в четырехкомнатной квартире, с родителями и больной бабушкой. На тот момент мне было 13 лет, я был обычным пацаном и днями напролёт бесился во дворе с ребятами.

Однажды вечером, вернувшись домой с прогулки, я, как обычно, пошёл в свою комнату, дабы посидеть за компьютером, но тут бабушка подозвала меня к себе и сказала, что чувствует приближение своей смерти. Я сказал ей, что всё будет хорошо, что она проживёт ещё очень долго. Но бабушка была печальна — было ясно, что ей что-то сильно встревожило. Я решил переночевать вместе с ней в её комнате, чтобы поддержать её.

Проснулся ночью оттого, что стало очень холодно (и это летом!). Ворочаясь на кровати, я услышал, как кто-то стучит в окно. Но это было невозможно — как я уже говорил, мы жили на 6-м этаже. Подойдя к окну, я отодвинул штору и увидел то, отчего у меня мурашки пошли по коже: из-за окна на меня смотрело чьё-то лицо!

Охваченный ужасом, я тут же вернул штору на место и спрятался под одеяло. Так и уснул.

Утром меня разбудили родители и тихо сказали, что этой ночью бабушки не стало...
♦ одобрил friday13
9 июня 2013 г.
История произошла в 1997 году. Я работала в кафе. Разная публика посещала его. Среди всех выделялась одна женщина — она приходила всегда со своей водкой, закуску не клянчила, а покупала на свои деньги. Бомжи вились вокруг нее, словно мухи, и называли Мамочкой.

Выпив, Мамочка всегда громко ругалась, и нам порой приходилось силой выдворять ее на улицу. Приходила она в кафе почти каждый день. А потом мы стали замечать рядом с ней собаку. Куда бы Мамочка ни направлялась, собака шла за ней по пятам.

Однажды в кафе зашла старушка. Для нас это было в диковинку: почтенного вида старушка в нашей забегаловке. Она присела погреться и попить чайку. Увидев, как Мамочка пытается огреть палкой надоедливую собаку, она сказала ей:

— Брось, не трать понапрасну силы, лучше сходи в церковь и помолись, чтобы Господь отвел от тебя беду. Эта собака пришла предупредить тебя. Накорми и приласкай ее.

— Еще чего! — заорала Мамочка. — Самой жрать нечего! А ну, пошла! — и она грязно выругалась в сторону собаки.

— Ну, как знаешь, — разочарованно сказала старушка.

Беда не заставила себя долго ждать. Прошло меньше месяца с тех пор, как собака увязалась за Мамочкой, и однажды женщина, как всегда, осушив бутылку водки, с громкими ругательствами пошла на улицу. Собака вдруг залаяла, стала смотреть на нас прямо умоляющими глазами, скулить, потом побежала за Мамочкой и залаяла, но та не обращала на нее никакого внимания. Она шла на автобусную остановку. Дошла до остановки, на которой больше никого не было. По привычке замахнулась на собаку. Та, не переставая лаять, отскочила... В эту минуту из-за поворота на большой скорости вылетела машина и с ходу врезалась в остановку, на которой стояла Мамочка. Она погибла мгновенно.

За рулем сидела женщина. Как потом выяснилось, машина была неисправна — у неё отказал руль. Началась суматоха, мы выскочили из кафе. И тут раздался вой собаки. Мы все вздрогнули. Я даже не думала, что собака может так выть. Ее вой перемежался с какими-то непонятными звуками, похожими на человеческий крик. Потом она убежала, и больше мы ее никогда не видели.
♦ одобрил friday13
Автор: Антон Виноградов

История, как ни странно, началась задолго до происшествий. Тогда я очень сильно поссорился со своей девушкой, после чего у неё начался приступ. Казалось бы, ничего такого, просто нервный срыв. Но во время срыва она вдруг закатила глаза, схватила меня за плечи и сказала: «Я вижу два дверных проёма, в них пустота, не ходи туда!». После этого она потеряла сознание. Тогда я не придал этому особого значения — она у меня девушка нервная, часто впадает в истерику. Но потом началось...

Стоял весенний день. На улице было достаточно тепло, дождя не было недели две. Мы с другом и той самой девушкой решили поехать на дачу, которая находится рядом со Звенигородом. Приехали, пожарили шашлычки, всё как надо. Друг немного подвыпил, а я тогда алкоголь не употреблял из-за проблем с сердцем. И тут друг предложил: «Слушай, а пойдём погуляем! Тут заброшенный военный санаторий недалеко, а напротив недостроенная котельная». Я с удовольствием согласился, так как давно хотел посетить это место. Надел резиновые сапоги, старые джинсы и куртку хаки. Взял с собой топорик, а друг захватил перцовку и пневматический пистолет на случай бродячих собак.

Тут моя девушка подошла к нам и сказала каким-то странным голосом:

— Можно с вами поговорить?

Я посмотрел на неё — а она опять закатила глаза, хотя по виду вроде спокойна, да и поводов для истерики в тот вечер не было. Она взяла меня за руку и, чуть не плача, начала говорить:

— Ребятушки, прошу вас, остерегайтесь воды! И, дорогой, пожалуйста, не надевай эти сапоги...

Мы с другом были, мягко говоря, удивлены. Девушка после этого ушла в дом и оттуда не выходила. Я на всякий случай сменил сапоги на кроссовки, и мы выдвинулись.

Погода была прекрасная. Ни единого облачка, тепло, гуляй — не хочу. Друг сказал:

— Слушай, тут две дороги до заброшек. Одна через болото, другая по деревне, но крюком, как пойдём?

Вспомнив наставления моей девушки, мы решили всё-таки идти через деревню. Проходя там, мы услышали со стороны болот вой большой стаи собак...

До санатория дошли спокойно. Походили, полазили. Длинные узкие коридоры, конечно, создавали гнетущую атмосферу, но не более. Вдоволь нагулявшись, мы вышли из санатория и направились в котельную. При подходе к ней стояла будка охраны, которая была заброшена очень давно. Она находилась примерно в 50 метрах от нас, но была заметна. И мы увидели в ней свет — тусклый, будто свеча горит в окошке. Нам стало не по себе. Я на всякий случай достал топор. Он был очень крепок, до этого мы рубили им дрова для костра. При подходе к котельной я случайно выронил топор на землю, и он... разломался пополам. Мы с другом переглянулись, потом снова глянули на будку — света там уже не было.

— А может, ну его к чёрту, эту котельную? — пробормотал я.

— Да ладно, — ответил друг, — я здесь уже был, ничего такого тут нет. Один бетон, да и всё... Пойдём.

Описать моё состояние, когда мы шли в котельную, тяжело. Я чувствовал страх — необъяснимый, животный. Мы подошли к котельной. Вокруг стояли чёрные, старые, мёртвые деревья. Кругом были ямы, и в них плескалась вода. Откуда она могла взяться? Ведь три недели дождя не было!

Подойдя к котельной, мы оба отчётливо услышали скрип двери, и это при том, что ни одной двери в котельной не было. Казалось бы, надо бежать из этого богом проклятого места и сидеть спокойно на даче, кушать шашлыки и пить чай. Но нет — мы пошли дальше. Я уже почти ничего не чувствовал, моё сознание находилось в полном тумане, а тело было настолько «ватное», что я еле передвигался. Мы зашли внутрь, и я увидел их — два дверных проёма. За ними была темнота. Я отчётливо слышал какие-то голоса у себя в голове — что-то манило меня зайти туда. Я сделал шаг вперёд...

С этого момента я ничего не помню. Очнулся, когда бежал на всех парах к даче. Рядом бежал мой друг. Находились мы уже за километр от котельной.

Друг до сих пор не рассказывает мне, что произошло там, да я и сам не особо хочу знать. Но по сей день мне по ночам снятся эти два дверных проёма.
♦ одобрил friday13