Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «ПРЕДВЕСТИЯ»

4 ноября 2014 г.
Первоисточник: ffatal.ru

— Это ты ведь у нас любитель всякой чертовщины? Хочешь, материальчик подкину?

Такими словами начал свою историю мой сослуживец Артем, немолодой дядька с технарским образованием и очень ограниченной фантазией. Это я к тому, что у рассказанной им истории нет никаких шансов быть вымышленной.

Я большой ценитель мистических историй, своего рода коллекционер. Своих пристрастий я ни от кого не скрывал. Для меня было обычным делом начать новое знакомство с расспроса, а не доводилось ли моему собеседнику иметь дело с чем-то необъяснимым и потусторонним. Люди посмеивались, конечно, но историями делились охотно. Почти всем было, что рассказать: у кого друг экстрасенс, кто сны вещие видит, кому незнакомые номера названивают и молчат в трубку или издают странные звуки.

Артем был редким исключением в моем хобби. Его я даже не пробовал спрашивать на эту тему. Казалось, что любой слендермен сам мимо него прошел бы и не заметил — настолько плотно Артем был окутан аурой цинизма, скептицизма и материализма. Этакий прожженный обыватель.

Тем больше меня удивил его рассказ. Даже не просто удивил, а поразил. Всякие друзья-экстрасенсы и звонки с молчанием выглядели детскими сказочками рядом с событием, о котором поведал Артем.

* * *

Сейчас у Артема есть собственная квартира, жена и годовалый сынишка. А вот лет десять назад у него было только двести рублей в кошельке и несколько бутербродов в рюкзаке. С этим снаряжением наивный, но оптимистичный провинциал Тема прибыл в Москву искать лучшей доли.

Денег на квартиру у него не было, так что Артем созвонился с приятелем детства, который переехал в столицу много лет назад. Друг обрадовался такому неожиданному привету из прошлого, и предложил Артему пожить у него какое-то время. Мол, перекантуйся, пока на съемную квартиру не накопишь.

Но все оказалось не просто. Артем, закончивший только 11 классов и не имеющий никаких специальных навыков, с трудом устраивался на грошовые должности — то грузчиком, то уборщиком, — поэтому деньги откладывались медленно. Плюс еще из вежливости Артем закупал продукты в семью своего друга (тот уже жил с девушкой), чтобы не «паразитировать». Так что ел он скромно, спал едва ли не в кладовке, но он не жаловался — привык к суровым условиям. А вот избалованному другу-москвичу было тесновато, да и девушка начинала недовольно ворчать по поводу лишнего жильца. Друг на нее, конечно, гаркнул: молчи, женщина, не буду я кореша на улицу выгонять, и точка. Однако сам-то он понимал, что надолго Артема оставить у себя не сможет. Дружба дружбой, а портить отношения с девушкой тоже не хотелось.

Но, как настоящий друг, он действительно не выпер Тему из дома, а начал искать решение проблемы. И оно счастливым образом нашлось.

Его знакомый уезжал в другой город на полгода и был готов пустить Артема в свою берлогу. Жил он одиночкой, отчитываться за состояние квартиры было не перед кем, а уж если будет кому цветочки на окнах поливать, так вообще замечательно. Друг сказал ему про Артема, что мол, тот парень приличный и надежный. Так почему б ему за квартирой не приглядеть в отсутствие хозяина? А там, сказал ему столичный друг, глядишь, работку найдешь, деньжат подкопишь, да сам уже снимать что-нибудь будешь. Артем радостно согласился — ему и самому было неловко теснить своего товарища. Тем паче, что и хата оказалась вполне себе. Этакая уютная однушка с мебелью и электричеством. Раздолье же!

В этой уютной однушке Артем прожил рекордно малое количество времени. Всего полдня. Он съехал, а вернее, сбежал оттуда опрометью еще до наступления темноты.

Хотя начиналось-то все мирно, даже более чем.

Приехал Артем с утра, расположился, осмотрелся. Походил взад-вперед по нескольким квадратным метрам, проверил замок, проводку, краны, еще какие-то мелочи. Все работало исправно. Довольный, Артем закупил себе продовольствия, пообедал и решил отдохнуть. Прилег на диван, книжкой зачитался. За окном — весенний день, поют птицы и со двора доносятся голоса играющих детей да случайных прохожих. Кружка чая дымится на столике, со стены часы тикают. Красота. Пока Артем наслаждался редкими минутами тишины и покоя, время пролетело незаметно. Вспомнил о нем Артем лишь тогда, когда заметил, что голоса за окнами стихли, а небо потемнело.

«Ничего себе, как быстро выходной прошел» — удивился слегка расстроенный своей невнимательностью Артем. Но что ж, пора была связаться с хозяином и заключить, так сказать, финальный договор. Вышел он из комнаты в прихожую, где телефон стоял. Там уже темнотища, ни черта не видно. Артем подсветил мобильником (все помнят телефоны начала 2000-х, которыми максимум кончик носа осветишь?) и почти ничего не разглядел… но достаточно, что было понять — что-то было не так. Очень сильно не так. Даже настолько, что у Артема мурашки побежали по коже.

Первое, что он понял — в воздухе воняло гарью. И явно не от того, что соседи рыбу сожгли. Воняло паленым пластиком. Где-то в доме пожар?.. Но тогда почему совсем не пахнет дымом? Встревоженный Артем попытался нашарить выключатель, что бы включить свет. И вместо бумажных обоев почувствовал у себя под рукой что-то хрупкое и осыпающееся. Посветил на ладонь — а она вся в саже. Тут уж Артем слегка запаниковал и попробовал ломануться обратно в комнату, но дверь, прямо по закону жанра, оказалась внезапным образом закрыта. «Ручку, что ли, заело», — подумал Артем и посветил на нее.

* * *

Вместо гладкой блестящей ручки Артем увидел какой-то обгоревший обрубок из спекшегося пластика. Да и сама дверь вся была в прожогах, с облезшей и покрытой черными пузырями краской. Артем плюнул на городской телефон, попытался позвонить с мобильного, но сигнала сети не было.

Артему даже в голову не пришло, что это все может быть просто страшным сном (вот что значит полное отсутствие мистического мышления), но найти рационального объяснения происходящему он тоже не смог. Единственное, что понял Артем — надо срочно валить отсюда. Потом уж разберемся.

Пошел он в сторону входной двери, подсвечивая себе путь допотопным мобильником. Видимость была сантиметра на три вперед, дальше — непроглядная темень. И вот идет Артем, идет, идет, идет… а двери-то все нет и нет.

И вообще ничего нет.

Только длинный узкий коридор, как продолжение прихожей, весь обгоревший и совершенно пустой. Никакой мебели или предметов домашнего обихода. Только голый бетон, покрытый толстым слоем копоти, да хрустящая зола под ногами. Артем точно помнил, что никакого коридора тут не было. Да и не могло быть чисто физически! За то время, которое Артем шел по этому коридору, можно было дойти до противоположной стенки здания. Но коридор все не кончался, вопреки всем законам физики.

Артему стало совсем страшно. Едва не плача, он повернул назад, к обугленной двери. Уж слишком жутко было дальше идти. Сгоревшая непонятным образом дверь тоже пугала, но бесконечность коридора пугала намного больше.

Однако до двери, ведущей в комнату, Артем так и не дошел, потому что история один в один повторилась — сколько ни иди, никакой двери нет, будто и не было. Лишь все тот же горелый коридор. Словно весь мир исчез, превратившись в этот коридор, бесконечный в обе стороны.

— Я, — сказал Артем на этом моменте, нервно щелкая ногтем, — немного с ума сошел в этот момент, по-моему. Помню, как шел и что-то шептал. Что шептал, сам толком не знаю. Вроде как просил меня выпустить из этого кошмара. Кого просил, не знаю. На что надеялся, тоже не знаю. Да вообще-то ни на что не надеялся уже, только хотел, что бы все закончилось. Согласись, друг мой, застрять навечно в таком месте, да еще и в полном одиночестве — много хуже смерти.

А кругом все так же была непроглядная тьма, а у Артема только слабенький мобильник, и что там впереди, что там позади — не видно. Темно и тихо, адски тихо. Только шаги Артема слышны, а когда он останавливался, так тишина наступала вообще гробовая. Сколько он шел? Неизвестно. Сказал, столько, что счет времени потерял. Еще немного — потерял бы и рассудок. Ноги уже отваливались, словно с десяток километров прошагал.

Артем сел на грязный слой золы, заменявший пол, и расплакался, как маленький. Страшно было до невозможности. Больше всего пугала даже не бредовость происходящего, больше всего пугала ее безвыходность (во всех смыслах этого слова). Артем был человек закаленный, в любой жизненной ситуации он нашел бы выход, боролся бы до последнего. Даже если ты смертельно ранен, захвачен в плен, связан по рукам и ногам, — это страшно, но НОРМАЛЬНО. Всегда можно придумать, как действовать и попытаться спастись.

Но что можно было сделать здесь?..

И вдруг сквозь собственный плач Артем услышал другие звуки.

«Шлеп». Пауза. И дальше протяжно так — «шооооррррх»… «Шлеп». «Шооооооррррххх…» Словно кто-то шел, хромая, и ногу подволакивал. Тут бы вроде надо испугаться, но Артем обрадовался чуть не до истерики — слава богу, не один он здесь!

— Ээээээээээээээээй!!! — отчаянно заорал Артем, вскочив на ноги. — Есть тут кто?!

Ответа не последовало, но звуки все приближались.

— Эй! Ээээй! — продолжал выкрикивать Артем, чуть ли не бегом двигаясь навстречу. — Не бойтесь меня! Я тут заблудился! Я…

Он осекся, когда свет от мобильника слабо вырисовал источник звука.

К нему ползло тело.

Не человек. Даже не существо. Просто тело, лишенное всех конечностей. Артем запомнил, что оно показалось ему нелепо коротким без рук, ног… и без головы. Блестя закопченной кожей, тело извивалось, барахталось в толще золы. Когда оно подползло поближе, застывший от ужаса Артем разглядел, что не все конечности у тела отсутствовали — из правого плеча торчала длинная жилистая рука.

На этой руке тело и передвигалось.

«Шлеп», — ударялась ладонь об пол, впиваясь в него грязными обломанными ногтями. «Шшшооооррррхххх…» — подтягивалось тело, оставляя борозду в куче золы. «Шлеп… Шшшооооррррх…» С каждым звуком расстояние между Артемом и одноруким телом сокращалось, но он ничего не мог сделать. Словно гипсом облили — не мог он двигаться, и все тут. Стоял и тупо глазел на ползущий к нему обрубок человеческого тела, который слепо вертел безголовой шеей. Не в силах был даже моргнуть. Единственной мышцей, продолжавшей работать, было сердце. Оно колотилось так, что едва не проламывало ребра.

Тело подползло вплотную к Артему. Сквозь ужас его окатило волной отвращения — безголовая шея вытянулась к его ноге, будто принюхиваясь, и рваная гортань задергалась, как собачий нос. Затем шея вдруг выгнулась вверх, уставившись на Артема темным окровавленным срезом, на месте которого должна была быть голова.

И вот дальше случилось то, от чего Артем разом забыл про все — и про темноту, и про коридор, и даже про само тело.

— Ты куда залез? — услышал он глухой голос. — Назад иди!

Хотя Артем едва ли не терял сознание от страха, и уже давно потерял способность ясно мыслить, в этот момент он отчетливо понял — голос исходил прямо из дыры разрубленной гортани. Прямо изнутри тела. Как оно могло разговаривать и зачем вообще сказало это Артему, он не знал, да и знать не хотел. В тот момент он даже смысла слов не понял.

И вот после этих слов с Артема как оковы спали. Оцепенение исчезло мгновенно. Он рванул прочь со всей дури, вздымая кучи пепла и оскальзываясь на бегу. Бежал, теперь глубоко наплевав на пугающую бесконечность коридора. Теперь все затмил новый, куда более острый ужас, который панически вопил: «БЕГИ БЕГИ БЕГИ БЕГИ!!!»

Так на бегу Артем и влетел в дверь. Да-да, в ту самую дверь, с обгоревшей ручкой, которую он не мог найти, — да так влетел, что едва с петель не сорвал. Как эта дверь там появилась и куда до этого исчезла, одному богу ведомо. («Хотя, скорее не богу, а его антиподу…» — мрачно пошутил Артем).

Врезался Артем в эту дверь и ввалился обратно в комнату.

Не обугленную, а светлую, совершенно нормальную комнату, без запаха гари. Ровно такую же, какой она и была. В панике Артем оглянулся — за распахнутой дверью не было никакого погоревшего коридора, там была обычная прихожая. Треснувшая люстра на потолке, полки для тапочек, зеркало в углу. В солнечном свете летали пылинки. Ничего похожего на тот кошмар, из которого Артем вырвался всего несколько секунд назад.

Пошатываясь, обессиленный Артем поднялся на ноги и подошел к окну. Там тоже ничего необычного не наблюдалось. Дворик спального района, детишки, прохожие, кошка греется на солнце. Стрелки часов показывали половину третьего.

«Что же, сутки прошли?» — ужаснулся Артем, снова недоуменно оглядываясь на прихожую. Все ему казалось, что она вот-вот превратится в кошмарный черный коридор, и оттуда послышится приближающееся «шшшоооооорррх»… С трудом пересилив себя (выходить из комнаты было страшно), он шагнул в прихожую и одним прыжком добрался до ванной, захлопнув за собой дверь. Посмотрел в зеркало над раковиной, и видит — весь сажей перемазан. Словно только что из шахты вылез. Значит, и вправду все было…

Наскоро умывшись и сменив одежду на чистую, Артем выбежал из злополучной квартиры. В панике не стал даже вещи собирать. Только испачканную сажей одежду забрал, по дороге ее выкинул в мусорный бак, прямо как преступник улику. Жутко было нести с собой одежду, на которой осел пепел из какого-то другого мира.

Когда Артем прибежал обратно к другу, тот посмотрел на него изумленно:

— Что с тобой? Ты чего так быстро? Что случилось?

Вот тут и узнал Артем, что с его отъезда на новую квартиру прошло всего-то несколько часов. Но Артем точно помнил, что за окном стемнело. Откуда наползла эта темнота, Артему даже предполагать не хотелось. Он только порадовался, что не додумался выглянуть из окна. Ведь что он мог бы разглядеть в этой темноте, никто не знает. Возможно, что-то пострашнее однорукого тела.

Артем не знал, как объяснить свой скорый отъезд другу. Так же не знал, как объяснить то, что за эти несколько часов у него осунулось и побледнело лицо, почему его трясет. Рассказать всю правду Артем не мог. И дело вовсе не в том, что его бы сочли сумасшедшим — он просто не мог заставить свой язык говорить об этом, не мог заставить свою память пережить это все еще раз.

— Брат, не спрашивай, в чем дело, не знаю я, не знаю, — не выдержав, снова заплакал Артем, нисколько не стыдясь своих слез. — Ничего не произошло, честно тебе говорю. Никто на меня не нападал, никто мне не угрожал. Просто страшно очень в той квартире. Боюсь даже вспоминать о ней. Не спрашивай, почему, я сам не знаю, как объяснить!

Друг Артема был в полном недоумении. Что могло напугать здорового, сильного и хладнокровного парня до такой степени?

Потом он сам поехал на квартиру — забрать вещи, да заодно и посмотреть, не набедокурил ли Артем чего. Ну не верилось ему, что без всякой причины Артем сбежал из квартиры в полубезумном состоянии и с поседевшими висками. Все осмотрел, все проверил. И все чисто. Квартира как квартира, он в ней сам гостил сто раз, и никогда ничего пугающего не видел.

После этой истории Артему стало совсем неуютно в доме своего друга. Тот косился на него, как на психопата, а девушка так и вовсе начала побаиваться Артема. Вскоре Артем нашел недорогое общежитие и договорился там с еще одни парнем оплачивать комнату на двоих.

Прошла пара месяцев. Артем начал потихоньку отходить от пережитого. Лишь седые волосы на висках да треснувший экран мобильника иногда напоминали о кошмарных событиях. Но и тогда Артем вспоминал их как горячечный бред, как дурной сон. Ему было стыдно за свое поведение перед старым товарищем, и иногда воспоминания начинали казаться какими-то вымышленными и нереальными.

Но вот уже в августе Артему позвонил тот самый друг.

В той квартире, из которой Артем съехал, стояла газовая плита. Владелец квартиры был небогат и обновления в хозяйственном имуществе происходили нечасто. Плита стояла еще со времен его детства, то есть, уже лет двадцать пять. И вот подошел ее жизненный срок к концу, а газовые плиты иногда умирают очень феерично.

Она рванула так, что сотрясся весь дом, и железно-бетонные конструкции верхних этажей покосились, едва не обрушившись. Пол квартиры треснул, завалив соседям снизу комнату бетонной крошкой. Немедленно прибыла эвакуационная бригада, всех жителей вытащили на улицу прямо среди ночи и опечатали дом, присвоив ему статус «аварийного состояния». От самой квартиры, разумеется, остались рожки да ножки. Бедному владельцу, который в это время был в другом городе и ни о чем не подозревал, посыпались звонки из государственных органов и угрозы судебного иска.

— Не знаю, чего ты там тогда так испугался, — помолчав, сказал Артему его друг. — Но этот страх спас тебе жизнь.

* * *

— Получается, эта безголовая тварь действительно спасла тебя, — усмехнулся я, когда Артем закончил рассказ. — Быть может то, что страшно выглядит, не всегда желает нам зла?

Артем долго молчал, прежде, чем ответить.

— Знаешь, что? — сказал он наконец. — Мне все равно, зла оно мне хотело или добра. И я, признаться, не чувствую к нему особой благодарности. И еще, знаешь, я часто думаю, а не поступил ли я неправильно, уехав оттуда? Быть может, судьба у меня была такая, погибнуть в той квартире, а я ее избежал. И вот теперь расплачиваюсь…

— Чем же? — удивился я.

— Если бы я остался, друг мой, то несомненно бы погиб. Но я бы погиб в нормальном мире. В мире, в котором родился и вырос. Он не так уж плох, хотя в нем иногда случаются несчастья. Ну, случилось бы такое несчастье со мной — в этом бы не было ничьей вины, у каждого свое на роду написано. А теперь, я остался жив, но в каком мире я живу? В мире, где я вынужден бояться каждый день, каждую секунду, где мне страшно заглядывать за каждый поворот, за каждую закрытую дверь. Ведь теперь я знаю, что за любой из них может оказаться обгоревший бесконечный коридор, из которого нет выхода…

… а возможно, и что-то пострашнее.
♦ одобрила Совесть
27 августа 2014 г.
Автор: Яна Петрова

В первый раз мы встретились на дне бассейна.

Запертые родительским запретом во дворе отеля, мы с Вадимом придумали себе нехитрое развлечение — нырять за раскиданными нами же на дне бассейна камнями.

Лежаки ещё пустовали, а вот солнце пекло нещадно и наши затылки уже успели перегреться. До сих пор удивляюсь, как мы оба не схватили тогда тепловой удар. Хотя, может, я и схватил, по крайней мере, в будущем неоднократно пытался объяснить случай, о котором хочу рассказать, всего лишь галлюцинацией от резкого охлаждения моего перегретого туловища.

Вадим лениво и без особой охоты засёк время на секундомере, когда я нырнул. Охота за трофеем вряд ли заняла и полминуты, я уже собирался всплыть и закончить надоевшую игру, когда заметил на дне какой-то предмет. Сначала я принял это за ещё один камень, но уж слишком он был крупным. Разглядев «предмет», я едва поверил своим глазам — сидя на кафельной плитке бассейна, на меня смотрел котёнок!

Чёрно-жёлтый, весь какой-то квадратный, с настолько несуразным сложением маленького тельца, будто его наспех собрали из мохнатого лего. Глаза животного искрились ярко-голубыми крошечными всполохами. Мысль о том, чем же дышит под водой котёнок, как-то не пришла в голову, тем более, что мои собственные ресурсы кислорода были на исходе. Я действовал чисто инстинктивно — схватить зверька, выбраться вместе на сушу, а там разберёмся.

Струя водного пистолета резко ударила прямо в ухо, как и победоносный выкрик Вадима «Продул, слепошарый!». В руках я сжимал только разбегающиеся во все стороны ручейки.

Показалось, не спорю, такое иногда со всеми происходит. Возможно, это происшествие так и осталось бы всего лишь причудливым воспоминанием, если бы не последовавшие за ним события, которым я до сих пор не смог найти объяснения.

Прошло не меньше полугода с того испепеляющего дня в Турции.

Зима, школа, городская олимпиада по физике. Я участвовал в подобных ботанических соревнованиях ежегодно, наблюдая, как от стабильных побед раздувается родительская гордость и растёт авторитет среди учителей. Трёхрублёвые грамоты из канцелярских магазинов, на которых аккуратным преподавательским почерком были выведены моя фамилия и заслуги, стали своеобразной валютой.

На неё я с легкостью мог купить свободное время и заполучить практически любую, заинтересовавшую меня вещь, задолго до наступления праздников. В этой же валюте исчислялся кредит учительского доверия, позволяющий мне иногда получать более высокие оценки авансом, а так же не переживать об итогах учебного года.

В этот раз всё тоже шло отлично. Решая одно задание за другим, я быстро приближался к заветной покупке нового горного велосипеда. Задачи были до смешного лёгкими, и я дошёл до блока с пометкой красного, самого высокого, уровня сложности, когда большинство участников, еле ворочая кипящими мозгами, едва ли добрались до середины теста. Всё, как обычно, никаких сюрпризов. Предвкушая скорый триумф, я принялся читать условия.

Прежде чем позвать дежурившего в кабинете учителя, я раз десять пересматривал эти чёртовы условия задачи. Десять раз! Каким идиотом я чувствовал себя, когда при всех, в полной тишине, попросил физичку в слух зачитать текст задания.

Спасало только, что соревнование проходило на чужой территории и эта женщина была не в курсе моих выдающихся заслуг. Мне удалось нагородить какой-то бред про забытые очки, дабы не выглядеть уж совсем законченным дебилом. Наверно, вид у меня действительно был жалкий, и учитель довольно громким голосом, видимо, опасаясь повторных просьб, зачитала вслух этот невозможный текст. Привожу его по памяти:

«Квадратичный котёнок, помещенный в хлорированную воду любого объёма, излучает при помощи глаз проникающую энергию. При тактильном контакте энергия котёнка легко и неконтролируемо преобразуется в промежуточную фазу горения смысловых объектов. В течении какого времени и каким образом будет преобразован объект, установивший пятисекундный контакт?»

Думаю, не столько важно содержание, сколько то, что это была порция шизофренического бреда про котёнка. С каждым уверенно произнесённым физичкой словом, моя надежда гасла. Допускаю, многие были слишком сосредоточены на решении, и просто ничего не слышали. А как быть с теми кто не только внимательно смотрел на это действо, в надежде словить подсказку, но даже задал вопросы, вполне отвечающие уровню бессмыслицы задачи.

Всё это походило на дурную шутку, вот только после объявления результатов, никто не спешил смеяться и объявлять случившиеся розыгрышем. Естественно, я не попытался решить «задачи», просто молча положил листок на стол и поспешил выйти в мир, который ещё мог быть нормальным.

Впервые в жизни я испытал такой сокрушительный провал — 15 место. Родители, конечно, не стали делать из единичной неудачи трагедию, ведь это всего лишь какая-то олимпиада, а не аттестат. Они всё же купили тот самый горный велосипед, видимо вычитали в дурацких психологических книжках, насколько подростку важна поддержка.

Да плевать я хотел на поддержку! Я заходился в бессильной ярости от невозможности оправдаться и что-либо доказать. Лучше уж быть проигравшим парнем на велосипеде, чем психом в смирительной рубашке.

Связь между эпизодами в бассейне и на олимпиаде по физике не сразу пришла мне в голову. В очередной раз горько размышляя над случившимся, я выудил эту дикую мысль, как застрявшую в мозгах занозу. Однако, связь была нелепой, невероятной и к тому же косвенной. Да и разве крутые взрослые парни размышляют так много о котятах?

Следующая наша встреча с злокозненным животным снова застала меня врасплох. Это случилось в разгар вело-турнира, я сошёл с дистанции едва проехав линию старта. Чёрный котёнок с пронзительными голубыми глазами бросился прямо под колеса. Итог — сломанная нога и лето, проведённое в гипсе.

Дальше — больше. Котёнок появлялся каждый раз, когда мне грозил успех. Я проваливал все без исключения конкурсы, соревнования, олимпиады, даже просто споры. И неизменно за минуту до проигрыша зверь показывал себя.

Личную жизнь, разумеется, не обошло это проклятие. После пары месяцев настойчивых и успешных обхаживаний, моя уже почти девушка резко оборвала все контакты. Что, правда, не мешало мне следить за ней в соцсети. И разузнать по фотографиям, какой её новый парень романтик — на первом свидании подарил котёнка...

Череда неудач преследовала меня несколько лет. Всё это время я уговоривал себя, что всего лишь столкнулся с одним неприятным совпадением, что я просто устал, или не очень хотел победить. Годилось любое даже самое вымученное объяснение, кроме признания в шизофрении. Я ужасно стыдился своей глупой девчачьей тайны, и старался делать вид, будто её и вовсе нет. А ещё я боялся...боялся, что это навсегда.

О престижных ВУЗах мне пришлось забыть, ведь экзамен — то же самое соревнование.

Родительское доверие и поддержка растаяли даже быстрее ожидаемого. Мать с отцом не сомневались в моих связях с мутными компаниями. Ха, забавно, попробуй я действительно присоединиться к таким ребятам, то они давно бы уже сидели в подростковых колониях, после первой же проверки меня на слабо.

Короче, я пополнил ряды неудачников, сросшихся с компьютером и чашкой кофе.

Сегодня стоял с петлёй на шее, и наконец-то отчаялся справиться с судорогой, которая свела ногу в холодной воде. Вадим побежал за помощью, но мой запас воздуха закончился уже минуту назад. Камешек с яркими голубыми и жёлтыми прожилками выскользнул из моей руки, в тот момент когда он плавно коснулся дна, я уже не двигался.
♦ одобрила Happy Madness
22 августа 2014 г.
Первоисточник: darkermagazine.ru

Автор: Максим Кабир

Месяц назад Инна переехала в Москву. Вернее, в Подмосковье, но для девушки, всю жизнь мечтавшей вырваться из оков родного индустриального гиганта, разница была несущественная. Час на электричке — и ты уже в столице. Час обратно — и ты в сером уродливом городишке, куда люди приезжают поспать, чтобы утром вновь окунуться в сияние заветной Москвы.

Инне везло, она быстро нашла работу. Супермаркет в центре столицы. Неплохой старт, считала она.

Впрочем, засиживаться слишком долго за кассовым аппаратом Инна не планировала. Как и тысячи других девочек из провинции, она надеялась встретить того самого москвича, который заберёт её из супермаркета, из съёмной квартиры и под марш Мендельсона поселит в черте МКАДа.

Задача, конечно, не из лёгких. Сегодня Инна отработала свой первый день в новой смене: до 22.00. Прибавьте час на дорогу и попытайтесь найти время на поиски жениха.

«Ничего, — думала девушка, выходя из междугородней электрички. — Главное, я освоила московский акцент».

Вместе с небольшой группой людей она спустилась с вокзальной платформы и оказалась на ночной улице. Пассажиры, что ехали с ней, быстро рассеялись по сторонам, оставив её одну.

Непривычная после столичного шума тишина зазвенела в ушах. Инне и днём не очень нравилось в этом захолустье: провинциалка, она всё же выросла в городе-миллионнике. Ночью Подмосковье выглядело угрожающе. Пятиэтажки тонули в безмолвии, изредка нарушаемом пьяными вскриками или тоскливыми песнями. Горящие окна были такой же редкостью, как горящие фонари.

Всю смену ей предстояло возвращаться домой в темноте. В одиночестве.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрил friday13
11 августа 2014 г.
Автор: Дубов Дмитрий

— Придут за нами!

Он открывает глаза и видит бледный овал лица с чёрными впадинами вместо глаз. В блеклых отсветах блестит плёнка пота.

— Придут за нами, — уже шёпотом.

Он садится на кровати рядом с ней. Её спина подобна стальному стержню, лицо обращено к образам в изножье.

— Ложись, рано ещё, — говорит он, бережно охватывает её огромными ладонями и укладывает в постель. Она поддаётся, но стальной стержень из спины никуда не исчезает. Он ложится рядом, заглядывает ей в лицо, но ничего не может разглядеть в нём, кроме плёнки пота. Она не обращает на него никакого внимания.

Сон переломлен. За окном сиротливо озирается чахлый рассвет.

«Надо бы дров наколоть», — думает он. Затем накидывает холстину на нагое тело, вдевает ноги в шаровары, и босым выходит на крыльцо.

За дверью его встречает неприветливая сырость. Он присаживается на корточки и прикасается к земле. Та оказывается волглой, словно в лесу после затяжных дождей. Воздух же, напротив, обжигает гортань сухостью.

— Странно, — бормочет он себе под нос, обратив внимание, что на траве нет ни единой росинки. — Погода нынче не та. Эх, природа-матушка, болезная совсем стала.

Он подходит к чурке, нагибается за колуном, и тут его мозг, будто розгой, секут слова: «Придут за нами».

* * *

Дом стоял на отшибе. Перед ним — бескрайние луга, по правую руку — дремучий лес, из которого иногда — чаще по зиме — выбирались изголодавшиеся волки. Глядя на лес, Иван вспоминал порою, как один из таких выблудивших решил полакомиться Марьяшей. Иван подоспел вовремя и свернул ему голову. Затем освежевал и бросил на опушку, дабы другим неповадно было. Шкура некоторое время лежала при входе, но скоро покрылась слоем грязи, заскорузла, и её выбросили.

Ближайший дом стоял верстах в полутора, на соседнем холме.

Иван вдыхал сухой воздух полной грудью. В нём — в воздухе этом — словно не хватало чего-то, не давал он привычной лёгкости, и грудь сдавливало.

Рассвет боязливо пробирался по затянутому серой мглой небу, но светлее не становилось.

— Тьма Египетская, — сплюнул Иван и взялся обеими руками за топорище колуна.

Взмах — удар. Взмах — удар. Из-под колющей плоскости веером брызнули мелкие щепочки.

«Плохо», — подумал Иван и провёл большим пальцем с зазубренным жёлтым ногтем по заточенной кромке колуна. Острый. Он пожал плечами и размахнулся вновь. Взгляд Ивана соскользнул с полена и приковался к странному огоньку, мелькнувшему было меж деревьев.

Колун отмахнул узкую щепочку от полена, прошёл по касательной к чурке и отлетел в сторону, едва не раздробив Ивану челюсть.

— Совсем плохой стал! — крякнул мужчина.

Однако отлетевший колун уже мало занимал его мысли. Иван пытался отыскать глазами замеченный огонёк. В ту долю мгновения, пока он видел его, мужчине показалось, что цвет пламени — если только это пламя — неестественный.

«Почудилось», — решил он и продолжил колоть дрова.

* * *

Серость овладела миром вполне, когда Иван с охапкой дров ввалился в хату. Его суровый взгляд упал на Марьяшу, которая до сих пор нежилась в постели на лежанке.

— Вставай, лежебока! — прикрикнул на неё мужчина. — День уж на дворе!

А затем добавил более мягким тоном:

— Я уже и дров наколол.

Она лишь взглянула на него, пробежала глазами по холстине, усеянной прилипшими к ней щепочками, и отвернулась.

— Придут за нами. Хи-хи.

* * *

Хата, сложенная из некрашеных брёвен, потемневших от времени и сырости, стоит покинутая и жалкая. Один бок её просел, отчего заметно съехала соломенная крыша.

Перевязанные жерди, заменяющие забор, согнулись в поясном поклоне неизвестным гостям.

Дверь на кованых петлях — самом дорогом предмете интерьера, доставшемся Ивану по наследству — распахивается порывами ветра и жалобно скрипит. В некогда жилом доме царят сквозняки.

* * *

Видение было столь реальным, что Иван выронил дрова. Они упали к его ногам с гулким стуком и сухим треском.

— Марьяша, девочка моя болезная, кто придёт? — слова из пересохшей гортани выталкивались с трудом.

Женщина пожала плечами.

— Придут.

* * *

Пытаясь отрешиться от гнетущих мыслей, Иван принялся за топку печи. Однако сырость и серость владели безраздельно всем существом его. Сырость, но в то же время необычайная сухость. Никогда ещё не было с ним такого.

Почему-то вспомнилась их лошадь, третьего месяца падшая от голода. В неурожайные годы тяжело приходится всем, не только людям. Нечем было тогда кормить Хвостунью, вот она и пала. Да ещё Марьяша, как назло, приболела.

Мяса с Хвостуньи вышло немного — кожа да кости — но сколько-то протянуть она им дала.

Иван заглянул в плошку — муки осталось максимум на два раза, и то это если по одной лепёшке. Немного бобов, и два мешочка грибов — вот, собственно, и все запасы.

* * *

— Кузьма говорит, что в этом году ни ягод, ни зерна, ни овощей не уродилось, — сказал Иван, закончив с дровами.

Марьяша не слушала его, взор её был устремлён в неизведанные дали. Мужчина обратил внимание, что лицо его жены вновь покрывала плёнка липкого пота.

«От беременности, верно», — подумал Иван.

* * *

Марьяша четвёртый месяц ходила в положении. Она давно сказала, что ждёт ребёнка, хотя живот едва наметился только сейчас.

«Болезная, а соображает», — подумал тогда Иван.

Марьяша — жена его — от рождения слыла юродивой. Душевнобольная она была. Однако Иван разглядел в ней предвечную изначальную нежность и женился на ней, прекрасно понимая, что дети их могут быть такими же, как она. За все прошедшие двенадцать лет совместной жизни он ни разу не пожалел об этом. Теперь же она была беременна, и с каждым днём ей становилось хуже и хуже.

* * *

Губы Марьяши шевелились, но Иван не мог расслышать, что она говорит, и говорит ли вообще. Лишь подставив ухо к самым её губам, он смог разобрать частый шёпот:

— Придут за нами, придут за нами, придут за нами...

* * *

За завтраком, состоящим из варёных бобов, Иван сказал Марьяше:

— Может, помощи у Кузьмы попросим.

— М-м, — она отрицательно махнула головой, и жидкие русые волосы разметались по плечам.

— Почему?

— Придут за нами!

Нехорошее ощущение разлилось у Ивана в груди. Ему даже захотелось ударить Марьяшу по лицу, но он сдержался.

— Не говори мне больше этого!

Она не слышала его, а сосредоточенно о чём-то думала.

* * *

В тёплых объятиях жены Иван забыл обо всех заботах, и пробыл там до глубокого вечера, проваливаясь временами в дрёму. Иногда он видел свою хату в запустении и одиночестве, иногда огонёк, мелькающий меж стволов, иногда волков, в животном ужасе выбегающих из леса. По всей видимости, их что-то жутко напугало, но что, или кто именно, Иван в своих видениях не видел.

* * *

За окном окончательно сгустились сумерки, да такие плотные, словно и близко к себе не собирались допустить новый рассвет.

Чувство тревоги завладело Иваном всецело. Всё вокруг, казалось, покрыто налётом необъяснимого траура. Да и атмосфера в доме была похоронной.

Марьяша тяжело сопела рядом. Виден был лишь бледный профиль лица болезной. Иван коснулся её щеки. Кожа на ощупь оказалась сухой, но слишком уж горячей.

«Надо бы до ветру сходить», — подумал мужчина, и великий ужас обуял его при этой мысли.

Тот, кто должен был прийти, уже пришёл, и Иван знал об этом.

* * *

Он прикрыл глаза и покрепче обнял Марьяшу. Спустя мгновение громовой удар потряс дверь.

Марьяша вскрикнула. Иван поцеловал её в горячий лоб и сказал:

— Пойду, открою.

* * *

— Недели три уж, как Ивана не видать, — сказал Кузьма своему брату.

Тот кивнул:

— Голод-то нынче какой, а они маленького ждут.

— Проведать бы надо.

— А что б и не проведать-то?

* * *

Когда мужчины подошли к дому Ивана, то увидели, что тот стоит покинутый и жалкий. Потемневшие от сырости и от времени брёвна кое-где треснули. Забор, вязанный из жердей, клонился долу. А проказник-ветер хлопал не затворенной дверью.

Кузьма и Демьян спешно вбежали внутрь. Стол перевёрнут, печь разворочена, лежанка разбита...

А на стене то ли бурой краской, то ли кровью растеклась надпись:

«Пришли за нами».
♦ одобрила Совесть
29 июля 2014 г.
Автор: Булахов Александр

Я хочу рассказать несколько историй, которые остаются в моей памяти, как нечто странное и необъяснимое. Говорят, нельзя отвечать на голоса людей, раздавшиеся за вашей спиной или где-то рядом до тех пор, пока вы не убедитесь, что голоса эти принадлежат реальным людям, а не тишине и мраку. Даже, если эти голоса кажутся вам до боли знакомыми. Нельзя отвечать потому, что это зовёт сама смерть.

Она ли? Я не раз в жизни сталкивался с подобным явлением и особо не придавал ему значения. Это случалось совсем неожиданно. Кто-то тихо и как-то неестественно звал меня по имени. И почему-то мне всегда казалось, что это кто-то из моих родных или близких. Я оборачивался — и никого!

С возрастом, хочется этого или не хочется, наша психика под воздействием различных стрессов расстраивается, и мало ли что может послышаться.

Но всё-таки в этом явлении что-то есть.

* * *

В тот мрачный день я убирался в цеху. Сначала я подмёл, а потом мне вдруг стрельнуло в голову хорошенько помыть пол. Я размотал резиновый шланг, приспособленный для этого дела, и с энтузиазмом принялся за работу.

Я вымыл все трещины в бетоне и все углы в помещении. Я отдраил стены, транспортёр, рабочие реакторы. И наконец-то добрался до стола, на котором стояли весы. Я выгнал сильным напором воды из-под него грязь и заметил кусок какого-то кабеля. Я потянулся, чтоб достать его и выкинуть. Мне показалось, что это какой-то обрезок, и он просто лежит на земле.

И в этот момент меня позвала мама. Я точно помню, что это был её голос. Я ещё удивился, что она делает во дворе производства. Она ведь, вроде как, и не знает, где я работаю. Я недавно сюда устроился и ей об этом ещё не сообщал.

— Мама? — спросил я и обернулся.

Ответа мне не последовало. Я так и не дотянулся до кабеля. Резко встал, выключил воду и вышел во двор. Никого. Только какая-то неприятная тишина. Такое ощущение, что я оглох.

Мне в тот момент стало как-то тоскливо и холодно одновременно. Мне так захотелось увидеть свою маму, обнять её и просто сказать ей: «Мамочка, ну как ты там? Что-то я совсем соскучился по тебе».

Я достал пачку сигарет и закурил, а через неделю узнал от электрика, что это за кусок кабеля под столом. Чисто случайно у него спросил. Он, оказывается, тогда сам его увидел в первый раз.

Какое же моё удивление было, когда я разглядел, что кабель этот торчит прямо из бетона, а не просто лежит на земле. А электрик, сделав необходимые измерения, сообщил мне:

— Под напряжением...

— Двести двадцать? — спросил я у него.

— Триста шестьдесят, — ответил он.

* * *

У водителей, есть примета, что если им вдруг видится на дороге чёрный пёс, то надо остановиться и хорошенько отдохнуть. Это как бы последнее предупреждение. И если не остановишься — беды не миновать. С чёрным псом, к счастью, мне встречаться не приходилось. Но мне повезло увидеть кое-что более интересное.

В свое время я поработал водителем грузового буса. Работы было много, платили неплохо, по принципу, чем больше проедешь, тем больше получишь. Я спал по три — четыре часа в сутки. С машины практически не вылезал, мелкую нужду справлял в пластиковые баночки, которые сразу же выкидывал в окно.

Я приспособился и есть на ходу, и смотреть телесериалы. Я много курил и выпивал не меньше восьми чашек горячего кофе, который постоянно возил с собой в термосе. Знакомые и близкие стали мне говорить о том, что моё лицо опухло как у неизлечимого алкоголика, что выгляжу я совсем неважно — хуже всякого наркота. Что мне можно сниматься в фильмах про зомби без грима.

Но я никого не слушал. Я настолько привык к перенагрузкам, что просто их не ощущал. Я зарабатывал больше других водителей, и мой мозг с наслаждением подсчитывал денежки, которые накапливались из-за того, что у меня не было времени их тратить.

В тот день я почувствовал очень неприятную слабость. Не такую, как обычно. И решил так. Сегодня ещё съезжу в рейс, а на завтра обязательно возьму отгул. Мне очень тяжело далась дорога в одну сторону. А надо было ещё ехать и назад. И я тронулся в путь.

Время приближалось к семи вечера, асфальтированная дорога плавно плыла передо мной. По бокам мелькали высокие стройные сосны. И в какой-то момент я почувствовал, что усталость от меня отцепилась. На душе стало очень приятно, и хорошие мысли полезли в мою голову. Я подумал, что обязательно завтра погуляю по городу и зайду к двоюродной сестре в гости. Она моя ровесница — и мы вечно здорово проводим время. Я вспомнил, что когда в последний раз был у неё, то ухитрился переспать со случайно нагрянувшей к ней в гости её одноклассницей. Какой же я тогда был пьяный.

Я почувствовал, как красная краска разлилась по всему лицу, и обратил внимание на лыжников, одетых в светоотражающие куртки. Они передвигались с двух сторон моей машины, и их было довольно много. Я улыбнулся им и помахал рукой. Молодцы ребята! Ведут здоровый образ жизни. И тут же до меня дошла ужасная и неприятная мысль, она в буквальном смысле ворвалась в моё сознание: «Какие ещё летом лыжники?!».

Первым делом я резко нажал на тормоз. Машину хорошенько развернуло, и она замерла на одном месте. Я осторожно вышел из неё и уставился на край обрыва, с которого благодаря лыжникам мне было не суждено слететь. Спасибо вам, лыжники! Я до него не доехал всего пару метров.

До сих пор не могу вычислить, сколько километров я проехал, отключившись от реальности. Помню, что после того, как пришёл в себя и огляделся по сторонам, я не увидел ни асфальтированной дороги, ни высоких сосен, ни лыжников, конечно же.

* * *

Тогда я уже работал заведующим складом, хорошенько разжирел от булочек и крепкого сладкого кофе, без которого я просто не представлял себе существования нормальной жизни.

В тот день к нам приехала разгружаться на склад фура с сырьём. Хочу объяснить, что огромное здание, приспособленное под склад, изначально было задумано совершенно для других целей и нормального подъезда для фур к этому зданию не было. Но наши водители были ушлыми ребятами и это их не пугало. За рулём фуры, что приехала с сырьём, сидел новый водитель, и он сразу же как-то не так, как все, стал заезжать во двор склада. Для того, чтоб хорошенько завернуть в этот двор, он, сдавая назад, колёсами тягача наехал на бордюры.

— Твою мать! — выругался он.

Я ленивой походкой обошёл спереди его кабину и уставился на бордюры, которые он неплохо развалил. Вот же, блин! Теперь объясняйся директору, как это получилось. Я попытался заглянуть в саму кабину, но солнце, бьющее ярким светом мне прямо в глаза, не давало нормально рассмотреть лицо водителя. Я отошёл на несколько шагов назад, ещё раз взглянул в кабину через лобовое стекло с целью увидеть лицо виновника этого досадного происшествия и тут же увидел её. Улыбку смерти.

Я увидел лицо женщины. Не молодое и не старое. Какое-то очень уж правильное, симметричное, не сказать что красивое, но запоминающееся своим невинным и добрым выражением. И вдруг это доброе ласковое личико улыбнулось мне такой злой и неприятной улыбкой, что я мигом отвёл взгляд и посмотрел вверх. Почему вверх — не могу объяснить. И заметил летящий на меня вместе с яркими лучами солнца громадный бетонный фонарный столб. Моё сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Я бросился в первую попавшуюся сторону, на бегу пытаясь понять, траекторию падения этого столба. Я пробежал метров пять, и фонарный столб лёг на землю рядышком со мной параллельно линии, по которой я бежал.

Только через минут пять, я понял, что случилось. Водитель фуры мало того, что наехал на бордюр, он же ещё и зацепил фонарный столб и вот почему он выругался.

Действительно, «ТВОЮ МАТЬ!!!»
♦ одобрила Совесть
25 июля 2014 г.
Автор: Radmira

Есть в Архангельской области крошечная деревенька. Здесь, в стареньких кривых домишках, доживают свой век люди. Бабушек и дедушек практически никто не навещает — у кого родственников не осталось, а у кого родня из страха в деревню не наведывается.

Вокруг «проклятой» деревни пустует огромное количество земли, так как даже заядлые дачники не рискуют разжиться клочком огорода в этом «нехорошем» месте. А живущие здесь старички не выходят из дома без молитвы.

Но любопытство зачастую сильнее страха. Мы отправились в заколдованные места, чтобы своими глазами посмотреть на «аномалию» и поговорить с местными жителями. Мы — это банда из трех практикантов, мечтающих стать журналистами.

* * *

Тамара Тимофеевна прожила в родной деревне всю жизнь. Вырастила троих детей, которые давным-давно перебрались в города, где и живут со своими семьями. Так сложилось, что пожилая женщина три года назад похоронила мужа, и теперь совсем одна вела свое небольшое хозяйство, не рассчитывая на чью-либо помощь. Своя скотина и сезонные дары леса помогали хоть как-то свести концы с концами. Старший сын пытался уговорить ее уехать, но это значило бы навсегда покинуть родные края.

Тамара Тимофеевна осталась. Жизнь ее вполне устраивала. Только однажды странная встреча нарушила размеренный ход жизни.

— Пошла я пару лет назад в августе за грибочками. Встала в 4 утра, перекусила, и в путь. Чтобы до леса добраться, нужно перейти два больших поля. Еще до конца не рассвело. Туман стелился по земле. Иду я, огромный короб за спину забросила. Тишина, только сверчки стрекочут в мокрой траве. И вдруг вижу — по полю едет машина, старая такая. Сейчас подобных и нет нигде — антиквариат. Я особо в машинах не разбираюсь, но точно знаю, что такие можно увидеть только в старых черно-белых фильмах. Я остановилась, начала вглядываться в туман. И, хотя было не особо холодно, меня словно обдало ледяной водой. Машина ехала, словно по ровному асфальту, несмотря на рытвины и ухабы. Она словно плыла, причем беззвучно. Деревня наша небольшая, вроде не к кому гостям на такой машине ехать, да еще в такую рань, да со стороны леса. Испугалась что-то я, аж присела. Ну а что увидела потом — вовеки не забыть! Эта древняя тарахтелка практически сравнялась со мной. И тут я подумала, что меня сейчас «кондратий» хватит! Водителя за рулем не было. А вот на заднем сидении я рассмотрела чей-то размытый силуэт, очень сильно мне кого-то напоминающий... На заднем сидении сидел мой муж-покойничек. Он улыбался и похлопывал рукой по соседнему сидению. Я заорала, как оглашенная, и, бросив короб, понеслась почему-то в сторону леса, а не в деревню. У леса обернулась — машины не было, растворилась в тумане. С тех пор не могу найти себе места. Спать нормально не могу. Вдруг это означает скорую смерть? А дети-то далеко...

* * *

Дом бабушки Агафьи врос в землю по самые окна. Тамара Тимофеевна подвела нас к кровати, где среди подушек и одеял затерялась хрупкая фигурка старушки. Когда она поняла, о чем ее спрашивают, то, утирая слезы, поведала:

— Пять лет назад мой единственный сыночек (которому стукнуло 64 года) ушел по осени в лес за грибами, да так и не вернулся, родимый... Всей деревней искали, да так и не нашли моего Алексашу. Даже до милиции на телеге доехала. Но и от милиции никакого толку! Наверное, дикий зверь какой загрыз. С потерей смириться не могла, все глаза выплакала. Ведь мы одни были друг у дружки. Он у меня несуразный уродился, смешной, с плохим зрением. С бабами не получалось, да и где здесь кого найдешь, а в город он ехать не хотел.

Сидела, ждала у окошка... Все 5 лет. Ведь не нашли мертвым-то Сашеньку моего. Вдруг вернется? Сплю как-то ночью и слышу — машина гудит, много раз. Встала с кровати, посмотрела в окно — думала к Ефимовне наконец-то внучка приперлась. Недалеко от дома стояла древняя, как я, колымага, а фарами светила прямо мне в окно. Я вышла на крыльцо — думала, может про сына что-то стало известно. За калитку вышла, фары погасли. Вижу — за рулем Сашка мой непутевый сидит, веселый такой. В той же куртехе, в которой в то утро из дому ушел.

— Сыночек, где же ты был?

Смотрит на меня:

— Нет меня больше, мама, медведь заломал. Я звал на помощь, никто не пришел. Мам, я скучную жизнь прожил, тебе ничем не помог — вон дом развалится скоро. Давай хоть на машине прокачу!

— Нет, Саш, боюсь я, ты знаешь.

Машина начала плавно удаляться. Меня утром Тамара Тимофеевна нашла. С тех пор лежу, не встаю. Жалею, что не прокатилась, сына обидела. Ведь всю жизнь мечтал он, что накопит на машину, будет меня в город катать. Я тоже с ним мечтала...

* * *

Алексея Ивановича мы встретили у колодца. Напрямую спросили про машину.

— Собственными глазами видел это чудо. Дом мой стоит на окраине — поля эти злосчастные — как на ладони. Я старый человек, мучаюсь бессонницей, поэтому видел не единожды. Вижу, как-то по полю машина едет. Решил, что заплутали. Вышел из дома. Смотрю, а в машине пусто. Что же, она на автопилоте, что ли по ухабам-то ехала, как в кино? Вгляделся — а на заднем сидении Настасья из соседней деревни с тремя детьми сидит, плачет.

Было дело, прошлой зимой сгорела она со своими чадами в доме. Вижу, что она рот открывает, что-то говорит, но ничего не слышно, однако видно, что гневное что-то. И вспомнил я, что когда Настина изба горела, вся наша деревня, кто мог, побежала на выручку, а я слег тогда, и наблюдал через окно за отсветами пламени.

Еще не один раз видел это чудо. Колесит оно по полям туда-сюда, только из дому я больше не выхожу, страшно. Вон Агафья-то совсем после встречи повредилась умом — кататься хочет с ветерком!

* * *

В сторону соседней деревни, где нами был снят угол на два дня, отведенные под «расследование», мы выдвинулись в двенадцатом часу. До ночлега было около сорока минут спокойного ходу. Шли, обсуждали услышанное. Решили, что завтра снимаемся в город, так как к рассказанному больше добавить было нечего. Минут через двадцать пути мы увидели свет фар. Думали уже, что нас подбросят до деревни. Но, мимо нас, тихо дребезжа, проплыла старая колымага темно-зеленого цвета.

Понимание пришло, когда мы рассмотрели пассажиров. В салоне, рядом с лысым очкариком, прижимаясь лицом к стеклу и счастливо улыбаясь, сидела, теперь уже явно новопреставленная, бабка Агафья. Таки прокатил её сынок Сашенька.
♦ одобрила Совесть
Первоисточник: samlib.ru

Автор: Читающая По Костям А. К. А.

Жил купец возле Зеленого Моря, торговал дорогими тканями. И было у него — шесть жен и десять детей. Подросла самая старшая дочь, нужно ее замуж выдавать.

Нашел купец ей жениха подходящего, девять раз по девять бочек вина из подвала выкатил, всех жителей города созвал. Расселись они за столами. Скатерти шелковые, вина — хоть коня купай.

И тут спрашивает кто-то купца из толпы:

— А всех ли ты пригласил?

Удивился купец.

— Всех, всех. А ты кто такой? Я в этом городе сорок лет живу, а твой голос — в первый раз слышу. И подарка твоего не видел!

Вышел из задних рядов, где беднота штаны просиживала, человек высокий, в балахоне черном, кнутом подпоясанный, голова капюшоном закрыта, на шее змея сушенная — хвост в зубы закусила, будто ожерелье какое. Взял он у купца кубок, змея с шеи соскользнула, вино выпила, обратно к нему на шею заползла.

— Сколько по земле хожу — ты первый на свадьбу позвал. И подарок мой за это всей твоей семье будет — смерть быстрая!

Разозлился купец, приказал своим стражникам схватить наглеца, а тот исчез — будто и не было его, остался только кубок пустой.

А на следующее утро пришел в порт корабль. И привез тот корабль желтое зерно, серую руду и черную чуму.
♦ одобрила Совесть
Первоисточник: barelybreathing.ru

Все началось с нескольких писем, пришедших на адреса рядовых обывателей, и расцененных не более чем шутка. Вернее, злая шутка. Городок был маленьким и провинциальным, интересных событий не происходило в принципе, поэтому информация о необычной корреспонденции быстро разошлась в форме местной сенсации.

Собственно, ничего особо крамольного, или, тем более, сверхъестественного в письмах не содержалось. Так, например, главный бухгалтер одного из предприятий получила письмо, содержание которого гласило: «Костюм не понадобится». В конце недели у нее намечался юбилей и она действительно планировала купить себе новый костюм. Однако на следующий день после получения письма внезапно нагрянула налоговая инспекция, и женщина надолго залегла в больницу ввиду проблем с сердцем. Костюм действительно не понадобился.

Дворник одного из ЖЭСов получил письмо довольно расплывчатого содержания: «А куш того не стоит». Через несколько дней, убирая снег, он заметил кошелек в сугробе. Доставая кошелек, он поскользнулся и сломал ногу. Куш же в кошельке был не таким уж и большим.

С течением времени количество писем начало неуклонно расти. Впрочем, как и изобретательность неизвестного шутника. Например, один школьник получил письмо с ответами для предстоящей контрольной. Изюминка заключалась в том, что, несмотря на то, что ответы были абсолютно правильными, школьника поймали за списыванием.

Немудрено, что за историю с письмами ухватилась редакция местной газетенки, в которой, кроме прогнозов погоды, взятых из Интернета, рекламы, некрологов и обзора мировых новостей, опять же взятых из Интернета, писать было не о чем. За написание крупной разоблачительной статьи с превеликим удовольствием взялся местный графоман, давно таивший в себе много злобы на окружающий мир: родился не в то время и не в том месте; за всю жизнь не написал ничего путного, хотя всегда мечтал создать роман-бестселлер; работа за нищенскую зарплату в газете и тому подобное. Статья вышла действительно разгромной. Причем написана она была таким образом, что выставляла в дурном свете как отправителя писем, так и адресатов. Рассматривая самые различные версии происхождения писем, автор все равно умудрялся вылить ушат грязи на обе стороны. В результате никто из упомянутых в статье не получил повода похвалиться перед друзьями о том, что о нем написали в газете.

После выхода статьи в свет письма приходить перестали. Однако через неделю редакция все же получило одно. Содержание у него было следующее:

«И зачем же вы так? Я хотел предложить вам свои услуги по предоставлению наиболее точных прогнозов погоды. Поскольку подобное желание у меня абсолютно отпало, я все же порекомендую вам брать прогноз отсюда (далее в тексте указывалась веб-ссылка), ибо там точнее.

А вот список дат, которые не порадуют ни вас, ни ваших близких: (далее шел список имен и дат, совпадающий со штатом редакции, плюс внештатный корреспондент и уборщица, в штате не числившаяся)».

Письмо никого из сотрудников особо не впечатлило, но и не порадовало, поскольку неприятный осадок остался. А после того, как в первую из указанных дат умер один из сотрудников, многие запаниковали. В настоящую панику впали уже все, когда и вторая дата оказалась пророческой. С графоманом, написавшим статью, никто не здоровался, все обходили стороной, в результате чего он одним из первых уволился.

Роковую третью дату ожидали и страшились больше, нежели Апокалипсиса. На следующий день, собравшись в редакции за два часа до начала рабочего дня, пересчитав головы и обзвонив уже не работавших на тот момент сотрудников, включая графомана, все вздохнули с облегчением. Казалось, что проклятие было снято. В редакции объявили выходной день, кто-то пошел ставить свечу в церковь, кто-то — строчить жизнерадостную статью о перспективах открытия птицефабрики.

Гром грянул неожиданно, при разборе корреспонденции, пришедшей в редакцию. Знакомого вида конверт содержал в себе короткое послание: «Негоже-то про бабку Глафиру забывать». И действительно, про уборщицу, жившую уединенно и приходящую убираться по собственному желанию, все как-то забыли.

Надо ли говорить, что редакция вскоре закрылась?..

Мораль данной истории в том, что никогда не стоит обижать незнакомых тебе людей. Поэтому, дорогой читатель, вот дата, которая тебя точно не порадует: 13.04.2019.
♦ одобрил friday13
20 мая 2014 г.
Первоисточник: forum.qwerty.ru

Срочную служил ещё при Союзе, в Москве, в одном из министерских зданий. Сейчас уже все знают, что подвалы у таких зданий большие и глубокие. Вот и тот, где я служил, был глубокий и очень большой. Туда даже спускались не на лифтах, а на эскалаторе, как в метро. Вход конечно по пропускам, двойной контроль.

В конце рабочего дня остаются только дежурные смены. Защитные двери задраиваются, такие ядерный удар держат. После этого вообще никто в подвал ни войти, ни выйти не может, без того, чтобы оперативный дежурный не знал. У меня боевой пост был блатной — когда рабочий день кончается, только я и мой «второй номер» на посту оставались. Расположен пост так, что никто незаметно не подберется, поэтому по вечерам мы спокойно занимались своими делами, альбомы клеили, подшивались, чаи гоняли, «качались», всё такое.

В тот вечер всё так и было. Все ушли, мы всё, что положено, сделали, нагрели чаю. Это был вечер пятницы, дежурным по подвалу заступил нормальный капитан, который смены не дёргал, и все надеялись в субботу отдохнуть. Тут неожиданно объявился майор Рокотов. Позвонил с «нижней», велел, чтобы подняли.

С офицерами-инженерами в подвале вообще были другие отношения, чем в роте. Этим на устав наплевать. Работу свою делаешь, ну и молодец, остальное не волнует. И поболтать «за жизнь» с ними можно было запросто, и попросить чего-нибудь.

Так вот Рокотов был хороший начальник, без нужды не придирался. Были у него, конечно, кой-какие «завихи», но у кого их не бывает. А инженер он действительно был от Бога, это да. Хотелось бы рассказать о нём пару историй, но совсем нельзя.

Ну так вот. Поднялся майор. Гляжу, он в «оперативке», весь перепачканный, уставший и недовольный. Мы чаем его отпоили, расспросили. Майор сказал, что на дальнем узле сломался один механизм. Механизм был довольно несложный, но двое моих сослуживцев-срочников неполадку устранить не смогли. Поэтому сам майор, нач.отделения, пошёл посмотреть, что там такое творится. Однако, и он, провозившись почти два часа, не смог понять, почему механизм не работает. Именно поэтому он вернулся поздно, был уставший и недовольный.

Механизм этот был вспомогательным устройством, использовался редко, необходимости срочно его ремонтировать не было. Майор попил чаю, повеселел, переоделся и ушёл домой. Я сам проводил его до выхода из подвала. Мы со «вторым» опять занялись своими делами.

Часа через полтора вдруг позвонил помощник дежурного и спросил, ушёл ли майор Рокотов. Я удивился и сказал, что он ушёл уже почти два часа назад. Помощник хмыкнул и положил трубку.

Тогда я не придал никакого значения этому звонку. Через несколько минут помощник позвонил снова, и вновь спросил, уверен ли я, что Рокотов покинул объект. Я несколько напрягся, но опять подтвердил, что лично проводил майора до самого выхода. Помощником был знакомый прапорщик, и я спросил его, в чём дело. Он ответил, что кто-то звонил с дальнего узла, представился майором Рокотовым, попросил подать питание на дальний и положил трубку. На звонки командо-диспетчерского пункта (КДП) и вызовы по громкоговорящей связи (ГГС) дальний не отвечал.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Happy Madness
12 апреля 2014 г.
Автор: Decadentcafe

Роман «Смерть после жизни», написанный неким Дмитрием Кондаковым, не нес в себе никакой художественной, а уж тем более эстетической ценности. Третьесортная литература, подходящая исключительно для убийства времени в вагоне метро или, как в моем случае, поезда. Интересным был сам экземпляр книги, случайно попавший мне в руки. Не знаю, связаны ли дальнейшие события, произошедшие со мной, с этой книгой, но странности начались именно после ее приобретения.

Поезд должен был стоять на станции тридцать минут, поэтому я вышел купить сигарет и просто подышать свежим воздухом. Пошатавшись по местному вокзалу, от нечего делать я остановился у лотка с книгами и журналами, бездумно разглядывая ассортимент. И что-то в обложке «Смерти после жизни» меня привлекло. Недолго думая, и учитывая, что дорога мне предстояла долгая, я приобрел книжку, рассчитывая скоротать время за чтением.

Если бы не монотонный стук колес и отсутствие хоть каких-либо альтернативных занятий, вряд ли бы я продвинулся дальше второй главы. Настолько графоманским оказался роман. Речь там шла о деревне, осажденной ордой зомби, восставших с местного кладбища. Да к тому же еще и написано было ужаснейшим языком.

Зевая, я кое-как добрался до четвертой главы, и вот тут-то и обнаружил кое-что интересное. Как оказалось, в том экземпляре книги, что попал мне в руки (уже много позже я скачал из интернета pdf-ский скан оригинального издания для сравнения), некоторые страницы были набраны другим шрифтом. Но главным отличием был не сам шрифт, а смысл текста, им набранный. На этих страницах герои впадали в пространные философские монологи, повсеместно сыпя цитатами на латыни (в оригинале же герои просто вели совершенно бессодержательные диалоги, тем более, без каких-либо цитат на латыни). Страница с выходными данными тоже отличалась: в качестве издательства было указано некое, скорее всего мифическое, «Post Mortem Press».

Увлекшись изучением попавшей мне в руки странной книжки, я, судя по всему, пропустил момент, когда сменился мой попутчик. Практически всю дорогу меня сопровождал молчаливый мужичок лет сорока, то бессмысленно пялящийся в окно, то налегающий на казавшуюся бездонной собойку. Теперь же, ненадолго отвлекшись от книги, я обнаружил, что напротив меня сидит седой, но необычайно бодренький старичок. Он буквально буравил меня взглядом, потирая рукой свою бороду.

— Любите читать, — поинтересовался он, указывая на книгу, — что ж, omnes una manet nox, не так ли?

Мне стало немного не по себе, поскольку я только что прочитал это выражение в книге.

— А верите ли вы в мистику, ну или в совпадения хотя бы? — продолжал старик. — Вот едете вы например в поезде, а попутчик ваш, случайный и не знакомый вам совершенно, спрашивает вас наугад, не направляетесь ли вы на научную конференцию? Как это можно объяснить? Случайность? Совпадение? Или вообще мистика?

Я насторожился, ибо откуда было старику знать, что я действительно еду на научную конференцию.

— Да и вообще, — как ни в чем не бывало продолжал старик, — что один человек может знать о другом. Вот, к примеру, предложи я вам распить со мной на двоих, скажем, литр коньяку. Вы, конечно, для виду откажетесь, но ведь на самом-то деле распитие коньяка является тем, чего вы буквально жаждете. Я продолжу настаивать, хотя особо тут и усилий прилагать не требуется, коньяк-то к тому же пятизвездочный, а потом карманчики ваши и обчищу. Но тут на психологию все списать можно.

Я закрыл книгу и мрачно откинулся на сидении, вспоминая недавний крайне неприятный инцидент, случившийся со мной, который только что описал старик. Старик же все не унимался:

— Или вот, скажем, сущий пустячок. Например, позвоните вы своей супруге, разузнать, как там у нее дела в одиночестве, пока вы в отлучке. Ну, разговорчики там бытовые, не забыла ли она фен в ремонт сдать и все такое, а потом вскользь, к примеру, упомянете, что «параллельные линии не пересекаются». Глупость вроде как, а она вам возьми да и ответь, что «иллюзорная бесконечность есть удел ограниченного сознания, запертого в темнице страха бренности». Несуразица, вроде бы. А все ж таки совпадение.

Далее старик пустился в совершенно неуместный с моей точки зрения рассказ о том, как он двадцать лет назад, собирая грибы в лесу, наткнулся на землянку с двумя призраками СС-овских офицеров. Его монолог выглядел бы абсолютно комично, учитывая, в каком ключе шло повествование, если бы не одно НО. У моей жены действительно на днях сломался фен и она собиралась сдать его в ремонт.

Меня уже буквально трясло, и я не долго думая прервал старика:

— Вы чаю не хотите?

Он только покачал головой.

— Что ж, а я, пожалуй, попью. Пойду схожу к проводнику.

С этими словами, стараясь скрыть волнение, я поспешно выскочил из купе и направился в тамбур. Дрожащими руками прикурив сигарету, я сразу же набрал по мобильнику жену. Особо не церемонясь и не тратя времени на приветствия, я резко спросил ее:

— Ты фен в ремонт сдала?

— Фен? — спросила она с легким недоумением, — А, хорошо, что напомнил, а то я все думала, что же я такое забыла сделать...

— Хорошо, хорошо, — нетерпеливо перебил ее я, — а знаешь ли ты, что параллельные линии не пересекаются?

Некоторое время в трубке была тишина, потом я услышал ответ, произнесенный совершенно обычным, будничным тоном:

— Так ведь иллюзорная бесконечность удел ограниченного сознания, запертого в темнице страха бренности.

— Лады, я перезвоню, — еле выдавил я и нажал отбой, не дожидаясь ответа.

Возвращаясь в купе, я чувствовал себя постаревшим лет на десять. Старик же только посмотрел на меня исподлобья и язвительно спросил:

— А что же вы чаю с собой не принесли, или проводника не застали?

— Не застал, — мрачно ответил я и плюхнулся на сидение.

Старик отвернулся в окно, вглядываясь в пейзаж за окном.

— А, вот и моя станция, — старик засобирался.

Уже выходя, он повернулся ко мне и, глядя в глаза, сказал:

— Молодость — она, сынок, необдуманная. А ведь важно всегда приоритеты расставлять, знать надобно, что в жизни всего важнее: семья, работа там или... — старик сделал неопределенный жест рукой и, так и не закончив мысль, вышел.

За окном начало темнеть, я же сидел абсолютно подавленный. Ради любопытства я решил посмотреть, чем же кончается злополучная книга. Последний абзац, набранный опять же другим шрифтом, гласил: «До рассвета не дожил никто. Mortem effugere nemo potest». На этом лимит моего самообладания был исчерпан — вышел я на следующей же станции, совершенно забив на конференцию, и вернулся на обратном поезде домой.

— Что за ересь ты несла про параллельные прямые, — с порога спросил я жену, слегка опешившую от моего внезапного возвращения.

— Что? — только и спросила меня она.

— Ничего, — ответил я, расстегивая сумку, намереваясь спуститься к мусоропроводу и избавиться от странной книги издательства «Post Mortem Press».

Спустя несколько дней я узнал о трагическом происшествии, случившемся на банкете после конференции. Собственно, для большинства ее участников банкет и был основной целью поездки. Торжество происходило в местном ресторане «Параллель» (на вывеске которого были нарисованы две параллельные линии, которые не выглядели по-настоящему параллельными), где выступающая кавер-группа, носившая название «Пять звезд», решила блеснуть перфомансом и воспользовалась некачественной пиротехникой, в результате чего начался пожар. В результате ужасной организации мероприятия и закрытых пожарных выходов несколько человек погибло. Вроде как и случайность, но, как и говорил старик, а все ж таки совпадение...
♦ одобрила Инна