Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «ПРЕДВЕСТИЯ»

8 сентября 2017 г.
Первоисточник: paranormal-news.ru

Автор: Артем 1987

Письмо с этим рассказом было прислано Алексею П., известному исследователю аномальных явлений. Его прислал Андрей Т. из Белгорода. В своем письме он, в частности, отмечает: «У меня нет причин не верить автору этого жутчайшего рассказа — женщине, очень пожилой, скромной и набожной».

Необычное вторглось в жизнь женщины, просившей не указывать ее имя и фамилию, осенью 1972 года. Произошло это на окраине города Новый Оскол, в районе, издавна застроенном частными одноэтажными домишками.

Женщина сообщает:

— Вечер был темный. На дворе моросил дождь. Слышу, кто-то стучит в дверь. Раздается из-за нее голос: «Подайте, Христа ради, люди добрые». Я отперла дверь и с удивлением увидела за ней фигуру в белой хламиде до пят, похожей на одеяние монашеского покроя.

Хотела в замешательстве захлопнуть перед ее носом дверь, однако почему-то не смогла сделать этого. Фигура перешагнула через порог и вошла в дом, попала в полосу света, падавшего от лампочки, висевшей под потолком.

Это была очень высокая старуха с поразившими меня молодыми глазами.

— Подай Христа ради, внучка, — пропела она.

— Да я во внучки вам вроде бы не гожусь. Мне ведь самой уже немало, в общем-то, лет, — сказала я растерянно.

А старуха молвила:

— Ты мне — не внучка, даже не правнучка. Ты мне — гораздо больше...

Услышав эти непонятные слова, я сильно перепугалась, сама на знаю чему. Машинально подхватила со стола буханку хлеба и сунула ее в руки странствующей нищенки. На столе лежали яблоки. Обеими ладонями я сгребла пяток яблок в горсть и тоже протянула их незваной гостье. Старуха резким жестом отстранила мои ладони, сложенные вместе, и яблоки посыпались на пол.

Я наклонилась, к слову сказать, совершенно неожиданно для самой себя.

— Не плачь, — напевным голосом проговорила старуха. — Сегодня великий праздник, который случается один раз во много-много лет. Сегодня рождается шестая звезда... Ты — добрая женщина. Так пусть этот день будет и твоим праздником. Сегодня к тебе на ночлег придут мои мертвые дети.

— Откуда придут они?

— С того света. Но не с людского того света, а со своего. Они не похожи на людей. Они нуждаются в ночлеге. Ты приютишь их?

У меня закружилась голова от ее жутких речей. Захотелось отделаться от старухи как можно скорее.

— Нет, — твердо ответила я. — Не пущу ваших мертвых детей в свой дом. Обратитесь к соседям. Может быть, они пустят.

Старуха в белой хламиде сверкнула глазами.

— Вот уже триста лет я ищу для них ночлега в вашем мире, — возвестила она, насупившись. — А ты даже в праздник отказываешься приютить их... Забери свои подарки!

И она швырнула на пол буханку хлеба, рассерженно пнула ногой одно из яблок, рассыпанных по полу.

Я совсем уж опешила, сомлела. Решительно не понимала, что, собственно, происходит. Только что нищенка почти слезно выпрашивала у меня подаяние, а сейчас брезгливо, даже, по-моему, с ненавистью отстраняется от него.

— Подай мне скатерть, — приказала незваная гостья и, поведя подбородком, указала на обеденный стол, стоявший в некотором от нее отдалении.

Я стянула со стола скатерть и молча протянула старухе.

Эта старая ведьма небрежно скомкала скатерть, сунула ее себе под мышку. Не глядя на меня, она вышла тяжелой поступью из дома вон. Громко, яростно хлопнула дверью, когда выходила.

Дождь продолжал шуршать в кромешной ночной тьме за окном.

Дрожащей рукой я налила себе валерьянки, выпила ее и поняла — не могу одна оставаться в доме! Решила уйти ночевать к соседям. Надела резиновые боты, быстро набросила на плечи плащ... Только подошла к двери, ведущей во двор, как услышала — на крыльце кто-то возится.

Переборов страх, я открыла дверь и остолбенела.

По высоким ступенькам крыльца тут же двинулась к распахнутой двери цепочка каких-то черных карликов. Судя по всему, они стояли там молчаливой шеренгой, поджидая, когда перед ними откроется дверь. Казалось, они текли сейчас в мой дом бесконечным грязным потоком. Не было никакой возможности разглядеть каждого из них по отдельности.

Едва я пробовала всмотреться в очередного нового черного лилипута, перешагивавшего через порог, как он подергивался дымкой, расплывался на общем фоне потока. Хорошо запомнились лишь длинные руки, волочившиеся за каждым сначала по ступенькам крыльца, затем — по полу в доме.

У самого первого из вошедших, возглавлявшего колонну, правая рука была воздета вверх. В ней торчал горящий факел.

По моему телу разлилась тошнотворная слабость. Ноги стали ватными, и я съехала вдоль стены на пол. Но, даже сидя на полу, была выше любого из этих пигмеев.

Их главарь с горящим факелом подошел ко мне.

— Вот та, — проговорил он писклявым дискантом, — которая отказала нам в ночлеге.

Тут я увидела и хорошо рассмотрела его лицо. Рассмотрев же, завизжала в полный голос от ужаса. Это очень трудно было назвать лицом. На нем полностью отсутствовали глаза и нос. Нижняя челюсть с уродливой толстой оттопыренной губой, выдвинутая вперед, была поднята высоко вверх и лежала на морщинистом лбу лилипута. Таким образом, все лицо представляло собой рот — один только рот!

— Нынче у нас праздник, — захлопала челюсть. — Хочешь, мы станцуем перед тобой?

Я отрицательно помотала головой.

Карлик рассердился. Гневно затопал ногами.

— Поезжай сейчас же в Киев к своей матери, — пропищал он. — Ей осталось жить четыре дня.

С этими словами он шагнул к двери, выходящей во двор. Поток черных низкорослых расплывчатых фигур полился сквозь ту дверь в обратном направлении. Колонна черных лилипутов покинула мой дом...

Когда я слегка отдышалась и опамятовалась, то подхватилась с пола и побежала через двор к соседнему дому. А там принялась молотить кулаками в окно, крича что-то нечленораздельное. И через секунду потеряла сознание.

Соседи вызвали «скорую помощь». Мне сделали укол, я очнулась, однако на вопросы врачей: «Что с вами? Что произошло?» — не ответила ничего определенного. Дело тут же запахло бы психбольницей, если бы я честно рассказала врачам все о пережитом мною.

На следующий день ранним утром я отправилась в Киев. Там выяснилось, что моя престарелая мать внезапно тяжко заболела. Как и напророчил карлик с факелом в руке, мамочка скончалась через четыре дня. Разбираясь с вещами, оставшимися после покойной, я внезапно обнаружила среди них... свою скатерть!

Ну да, ту самую, которую высокая старуха в белой хламиде забрала с собой, покидая мой дом в Новом Осколе. Ошибиться было невозможно. У скатерти был особый редкий рисунок и имелись особые приметы, в том числе пара характерных пятен от жира. Опознав скатерть, я покрылась холодным потом. Каким, хотелось бы знать, образом она попала в дом моей матери-покойницы?!
♦ одобрила Зефирная Баньши
25 апреля 2017 г.
Первоисточник: 4stor.ru

Автор: В.В. Пукин

Эта не очень понятная история произошла с моим старшим товарищем Леонидом. Знакомы мы были по служебным делам. Он на момент знакомства служил майором в одной из воинских частей Нижнего Тагила.

Военная карьера у мужика складывалась весьма удачно. На должности ставили его ответственные и рентабельные. Доверяли. Несмотря на то, что трезвым бывал не часто. Видно, своё воинское дело Лёня знал хорошо, да с начальством ладил.

Но белая полоса в судьбе успешного офицера вскоре закончилась. Задули перестроечные ветры перемен. Начались конверсия и разоружение. По всей стране стали массово расформировывать воинские подразделения. А увольняемых вояк отправлять на пенсию или вольные хлеба. Не минула чаша сия и гарнизон, где служил Леонид. Он тогда уже стал подполковником и вторым человеком в командовании своей части.

Но часть разогнали, казармы и инвентарь бросили на разграбление местному населению. Лёню же без парада и фанфар демобилизовали. Делать нечего, устроился в коммерческую фирму через знакомых. Но там дела шли ни шатко, ни валко. Денег в семейном бюджете катастрофически не хватало. А дома у кормильца жена и двое сыновей-переростков. Старшего, правда, со дня на день армия ждала, но полностью от финансовых проблем это не спасало.

Чтобы как-то облегчить бремя безденежья, решили продать родительский сад. Всё равно старикам там уже тяжеловато управляться. Годы и хвори делают своё дело. А Леониду с женой не разорваться между наёмным трудом и садово-огородным хозяйством. Да и не приучены оба к копанию в земле.

В общем, выставили объект на продажу. А Лёня тем временем провёл небольшую инвентаризацию садового имущества. На предмет обнаружения ценных вещей, которые бы самим ещё сгодились. В один из выходных добрался и до чердака. Там в куче бесполезного хлама обнаружил очень забавные настенные часы. Вернее, ходики. С кукушкой и цепью, заканчивающуюся гирькой. Корпус у часов был деревянный, резной. В виде лесного теремка с пичужками и зверушками по краям. Занятная вещица! И видно, что довольно старая. Антиквариат почти.

Лёня, хоть и военный, но не чужд прекрасного. Не бросил ходики пылиться дальше на чердаке старого садового домика, а забрал домой. Дома Лёнин батя вспомнил, что в детстве видел эти необычные часы в частном доме своего деда. Ещё, когда в деревне жили.

При проверке работоспособности чудного механизма оказалось, что часы идут!

Подвесили ходики на стене в кухне, чтобы не надоедали своим тиканьем ночью. Но их всё равно хорошо было слышно в каждом углу небольшой брежневской «трёшки». Время стрелки показывали точно, не спешили и не отставали. Вот только кукушка не куковала, отсчитывая часы. И даже не высовывалась из своей дверцы. Хотя сидела там. Дверцу же отгибали, разглядывали.

Обращались с этой проблемой в несколько часовых мастерских. Только часовых дел мастера в один голос заявляли, что не могут найти нужных запчастей на замену.

Так и оставили тикающие, но не кукующие, ходики на кухонной стене...

Но через год после продажи сада кукушка из старинных ходиков… ожила!

Однажды посреди ночи из кухни раздался металлический то ли скрежет, то ли звон, а затем на его фоне по всей квартире понеслось гулкое: «Ку-ку, ку-ку, ку-ку…»

Сначала Леонид не сообразил, что это за звуки такие непонятные. К тому же «ку-ку» больше походило на «у-у». Да и прекратилось вскоре. Но разбуженный мужчина встал с постели и пошлёпал на кухню проверить. А заодно и покурить. Курильщик он был заядлый — со школьной парты с «соской» не расставался.

На месте сразу стало всё понятно. Кукушка полностью высунулась из своей каморки с деревянной дверкой да так и замерла в этом положении. Уже молча.

Лёня подошёл ближе и с удивлением посмотрел на ожившую птаху.

— Знать всё-таки умеешь куковать, когда захочешь!

С этими словами стал подтягивать цепочку с опустившейся гирькой. И тут же вздрогнул.

Потому что кукушка вдруг снова гулко выдала своё «ку-ку» и тут же, под металлический скрежет часовых шестерёнок, мгновенно скрылась за захлопнувшейся дверцей.

«Ну и ладно, — подумал Лёня, — значит, настроились ходики. Теперь каждый час под птичьи трели будем жить».

Но ни через час, ни через два, ни наутро своенравная пташка не напомнила о себе и отмеренном времени…

А через день в семью Леонида пришло страшное известие из далёкой Кандалакши, где их старший сын в то время уже год, как «стойко переносил все тяготы и лишения военной службы». Командование части прислало телеграмму с соболезнованиями по поводу его трагической гибели.

Не дай Бог пережить такое ни одному родителю!

Леонид после этого стал пить ещё чаще. Я как-то встретил его случайно на улице и заметил, насколько резко мужик постарел. Предложил тогда вместе ходить в спортзал к моему приятелю. Совершенно бесплатно. Но Лёня отказался. Пошутил ещё, что и так каждое утро делает пробежку. В кровати…

Виделись мы с ним всё реже. Тем более служебные дела нас больше не связывали. Но однажды, где-то через год после той трагедии, встретились. Я, между делом, поинтересовался: «Как там твои старинные часы? Ещё идут?..»

Лёня мне и рассказал о последних событиях в своей жизни…

Жена от него ушла. Младшего сына Сашку с собой забрала. Потому как Лёня пил и курил по-чёрному, скорее всего. Так что теперь жил он в опустевшей трёхкомнатной родительской квартире со своими стариками. Перебивался временными заработками.

Но самое интересное было не это…

Как-то глубокой ночью, в полнейшей тишине, с кухни вдруг снова раздался знакомый металлический скрежет-звон и закуковала кукушка-бедоносица!

Сотовых тогда ещё не было. Лёня трясущимися руками набрал номер бывшей жены со стационарного телефона. На другом конце долго не отвечали. Сердце мужчины бешено колотилось: «Только бы не Сашка! Только бы не Сашка!..»

Наконец длинные гудки прервались сонным: «Алё…»

— Надя, у вас всё в порядке?!!!

— А-а, это тебе не спится!.. Опять пьяный?!.. Всё в порядке у нас…

— А с Сашкой?!!!!

— Всё нормально с Сашкой. Спит он… Пока. Не звони больше… И пить заканчивай!

У Леонида камень упал с сердца. Выкурив пару сигарет, пошёл досыпать.

А утром его разбудила мать со словами: «Лёня, Лёня! Горе у нас!.. Отец помер!..»

Ночью папа, который спал в своей комнате, тихо и незаметно скончался. Во сне. Сердце остановилось...

После похорон родителя Леонид пить бросил. Резко и совсем. Даже к пиву не прикасался.

Скоро и хорошую должность в серьёзной производственной конторе получил с помощью старых друзей. Только от вредной табачной привычки никак не мог избавиться. А врачи советовали. Сердечко стало барахлить…

А вот ходики на кухне продолжали тикать бодро и без сбоев. Но кукушка снова замолчала. Да и слава Богу!

Я потом уехал из Тагила и Лёню не видел несколько лет.

Однажды по делам пересёкся с нашим общим знакомым. То, что он поведал о судьбе Леонида, заставило в очередной раз понять, сколько ещё необъяснимого таит в себе привычный мир…

В один из выходных дней компания коллег и приятелей выбралась в лес на тихую охоту. По грибы. Был среди тех грибников и Лёня. Лето. Жарко. Грибов полно!

Нагнулся он за очередным красноголовиком… И тут же, не разгибаясь, упал ничком в траву. На глазах у двух коллег по работе. Подскочили к Лёньке сразу. Давай в чувство приводить, на помощь остальных звать, а мужик уже не дышит… Так и не очнулся больше.

Вернулись в город. Двое близких друзей сразу к нему домой, чтобы сообщить матери о трагедии. Ещё издалека мужики увидали, что старушка сидит у подъезда в сильном волнении и выглядывает кого-то на дороге.

Едва заметив Лёнькиных товарищей, старая женщина затряслась в рыданьях. Ей даже ничего не успели сказать. Она заранее всё, оказалось, знала.

Ведь в то время, когда её Лёнька, единственный сын, в лесу собирал грибы, на кухне кукушка из настенных ходиков вдруг начала громко куковать, насмерть перепугав старую женщину. Истошно так куковала до тех пор, пока цепь с гирькой не вырвалась из часового механизма и с грохотом не упала на пол!..

Леониду на момент этой внезапной смерти даже пятидесяти лет не было.

А о дальнейшей судьбе часов с кукушкой мне ничего не известно…

20.04.2017
♦ одобрила Инна
3 марта 2017 г.
История очень короткая и явно не самая жуткая из всего, что было опубликовано на этом сайте, но она совершенно реальная к сожалению, да и такими вещами не принято спекулировать.

Около трех лет назад мне приснился сон, что мы с моим отцом сидим в моей комнате ночью, из освещения — только свет настольной лампы. Вдруг открывается дверь в комнату родителей, она напротив моей комнаты, через коридор. Если сидеть за столом, как мы с отцом в моем сне, ее как раз видно при повороте головы направо. И выходит оттуда двойник моего отца, весь отчетливо-желтый и худой, очень страшно выглядящий. Проснулся я мгновенно, меня просто подкинуло на кровати, и остаток ночи я не мог уснуть, просто сидел в холодном поту с включенным светом, а утром как-то оно сгладилось, и хоть сон явно оставил неприятный осадок на несколько дней, вскоре я прекратил его вспоминать.

Два года назад у отца обнаружили онкологию, а полгода назад он умер — метастазы ушли в печень, перед смертью он сильно похудел и пожелтел, и выглядел как тот страшный двойник из моего, возможно, вещего сна.
♦ одобрила Совесть
Автор: В.В. Пукин

В разное время своей трудовой деятельности мне довелось работать на металлургических и машиностроительных заводах. Правда, не металлургом. Но с заводской жизнью я знаком не понаслышке. И, хочу заметить, случаи в этой жизни происходят куда как интересные и жёсткие. Предлагаю на ваш суд первые три реальные истории.

Сталевар Илюха

Это произошло на одном из металлургических заводов Урала. В мартеновском цехе этого завода уже давненько ходила легенда о призраке сталевара, который периодически возникал в гудящей огнём печи. И появление его всегда считалось предзнаменованием несчастья или серьёзной аварии. На памяти у старожилов-мартеновцев были и работяги, сгоревшие в брызгах расплавленной стали, и бедолаги, похороненные под обвалившимися перекрытиями при строительных работах в цехе, и просто умершие от сердечной недостаточности на рабочем месте в нестерпимой жаре и копоти. Не забывались и случаи аварийных остановок плавки, когда расплавленный металл застывал в печи или ковшах. И всегда перед очередным таким ЧП кто-то из смены видел силуэт сталевара в робе и с длинной кочергой-«ложкой», который недвижно стоял в огне топки, как стойкий оловянный солдатик.

Ему даже имя придумали — Илюха. Был давнишний случай, когда один плавильщик, Илья, погиб в свою последнюю перед выходом на пенсию смену. Его сильно обрызгало раскалённым металлом, да так, что руки приварились к «ложке», которой плавильщики сталь проверяют. Но умер он на руках товарищей не сразу, а жил ещё в полном сознании полчаса или больше. Не кричал (видимо, из-за сильного шока), но всё хрипел, что не хочет умирать. Вот в память о погибшем металлурге и дали призраку его имя.

Но всё идёт, всё меняется, прогресс не стоит на месте, и мартеновский цех в конце концов закрыли, перейдя на конвертерное производство стали. Старый мартен, после долгих десятилетий непрерывного горения, погас. А громадина цеха с полуразобранными и затихшими печами мрачно возвышалась посреди завода.

И вот каким-то вечером, идя со смены мимо погруженного во тьму (электричество там давно отключили) здания мартена, двое молодых рабочих из любопытства заглянули внутрь. Пошли по заваленному битым кирпичом и строительными обломками цеху вдоль грозно стоявших в ряд чёрных от копоти печей. У одного с собой был обычный фонарик, им и высвечивали все тёмные закоулки и углы. Подойдя к топке очередной печи, так же направили внутрь её луч фонаря и… оба замерли, как вкопанные. В глубине заваленной шлаком печки стояла человеческая фигура в сталеварской робе и с ломом-ложкой в руках! Но не это вызвало у парней внезапную оторопь. У страшного сталевара не было головы!

Парни покричали незнакомцу, но тот стоял молча и не двигался с места. А потом фонарик вдруг потух. Больше не задерживаясь в жутком месте, молодые рабочие поспешно покинули мрачный цех. Выйдя наружу, пошли вдоль края здания мартена и уже посмеивались друг над другом, поминая зловещее привидение. Как вдруг, на глазах у одного из парней, голова второго скатилась с плеч! Обезглавленное тело обмякло и рухнуло на землю, заливая всё вокруг тёмной кровью. Онемевший от ужаса рабочий пустился во весь дух к спасительной проходной. Там, конечно, подняли всех по тревоге, мигом прилетела милиция (благо был свой участок на заводе).

А когда внимательно осмотрели труп и место происшествия, всё стало ясно. Сверху на несчастного упал, вырванный ветром, лист наружного остекления мартеновского цеха, аккуратно, как бритвой, срезав ему буйную голову. Парень погиб на месте, так ничего и не поняв.

После этого случая работы по разбору старого здания и печного оборудования заметно ускорились.

***

Предсказание

Второй случай произошёл с моим товарищем и коллегой по работе, Борей.

Была у меня среди знакомых пожилая дама Зинаида Григорьевна. Старше меня раза в три, наверное, но тётка с юмором и хорошим характером. Раньше вместе бились за товарооборот в одном магазинчике. Вот эта дама в самом расцвете сил в свободное от трудовых подвигов время гадала всем желающим на своих простых картах прямо с удивительными совпадениями. Всё, что мне лет на пять вперёд предрекла — сбылось, вплоть до мельчайших деталей. Когда я обмолвился случайно об этом Боре, он тут же захотел, чтобы ему непременно тоже погадали. Зинаида Григорьевна и погадала. Денег она никогда не брала, занималась этим делом чисто любительски. Хобби.

Раскинула свои карты. Сначала говорила самые обыденные вещи, подходящие для каждого. А потом вдруг остановилась и спрашивает Бориса:

— Баню уважаешь?

— Да, конечно! Кто ж на Руси баню стороной обходит, особенно зимой! — смеётся Борька.

— Вот ты и обходи лучше, — с серьёзным лицом заявляет Григорьевна.

На том гадание закончилось. И никаких пояснений наша гадалка давать не стала.

Мы с Борюсиком, несколько озадаченные, удалились.

Вообще, легко сказать «обходи баню стороной»! Это когда тебе нет ещё и тридцати, а на заводе, где у тебя полно весёлых дружбанов и в каждом цехе есть своя (цеховая), одна другой краше, банька!

В ту пору я, да и Борька тоже, ходили париться чуть ли не каждую неделю, а по поводу — и чаще.

Естественно, процесс парения и омовения сопровождался полным джентльменским набором. Поэтому отказаться по совету какой-то гадалки от радостей земных, коих и так негусто в уральском городке, было просто немыслимо. Так что, как ходил, так и продолжал Борис ходить по баням. В очередной раз, разнополой компанией человек в восемь, мы завалились на всю ночь в шикарную баню доменного цеха. Двухуровневая, два бассейна, сухая и русская парилки, не считая помещений для культурного отдыха… По тем временам (а было это в середине 1990-х годов) отдых — лучше и не надо!

Ко мне тогда как раз приехала (инкогнито от своего супруга-банкира) приятельница в гости из Екатеринбурга. Вот с ней мы и влились в эту весёлую ночную компанию. Ночную, потому что обычно мы бронировали через друзей цеховые баньки на всю ночь до утра. Часов с восьми до восьми.

В общем, паримся, отдыхаем, общаемся. Всё классно. И вдруг посреди самого разгара веселья, часа в два-три ночи, громыхает стук в железную входную дверь!

— Кто там?

А снаружи мат и угрозы с пожеланиями в две секунды освободить помещение. Глянули в щель — возле подъехавших крутых (по тем временам) тачек толкётся братков в косухах человек пятнадцать, и девок несколько с ними. Тоже приехали париться, да вот нестыковочка по времени вышла. Друзья-организаторы что-то напутали, видимо. А мы только во вкус вошли!

Кстати, не удивляйтесь, что ночами по почти режимному предприятию братва на своих мерсах и бумерах рассекала. Всё так и было. Тогда на проходных обычные вневедомственники, в основном, женщины да пожилые мужички стояли. А машины, особенно блатные и бандитские, пропускали, даже пропуска не спрашивая.

Ну, это к слову, чтоб понятнее было. А у нас в компании тоже не ботаники. Не открываем, конечно, паримся и гуляем дальше. Дверь железная, небось, выдержит натиск врага! Но вражины уж больно распоясались (тоже уже пьяные все!). Дверь курочат, угрозами сыплют — одна страшнее другой. И подмогу не вызвать — телефонов сотовых ещё не придумали для всех, а тот, что в бане стоит — только по внутренней заводской связи работает. Приятельница моя и заволновалась. Не из-за того, что неравный бой вот-вот начнётся, а из-за того, что скандал междугородний может произойти с её участием. Мало того, что у неё муж — шишка в одном очень крупном банке, так ещё и сама в милиции служит. За такой адюльтер с кровью там точно в звании не повысят! Вот я и стал искать путь к отступлению. Через главную дверь прорываться — всё равно что на амбразуру броситься, пошёл шарить по закоулкам огромной бани. И обнаружил-таки запасной выход, заваленный старым хламом, ящиками и бочками, и запертый на обычную железную задвижку.

Другие ребятки с нами идти отказались — разгулялись, не хотят кайф ломать, даже под угрозой побоища. Я к Борьке — забыл, что тебе Григорьевна нагадала? Тут, похоже, как раз тот самый случай! Уходим подобру-поздорову с нами! Но Боря, хоть и дохляк, выпимши страх начисто теряет. Идите, мол, а я остаюсь догуливать. Как сейчас пешком до дома по ночи шлёпать? На работу к восьми, вот отсюда сразу и пойду, тут до конторы пятнадцать минут ходу всего. Остался, короче.

А мы вдвоём вылезли на задворки, пробрались по стеночке мимо буянивших быков и поспешили к проходной сквозь ревущие огнём цехи.

Борю и остальных я на полном серьёзе уже не чаял больше увидеть. Вот совершенно без шуток. В те годы много моих знакомых полегло почём зря. Это не считая мордобоя. А от трупов избавлялись тоже в горячих цехах — по частям или целиком в топку — и вся недолга. Ищи-свищи следы преступления.

Утром прихожу на работу, а тут вскоре и Боря заваливается. Причём даже без синяков, мятый лишь с похмелья. Как-то по-мирному всё разрулилось там. Везунчик!

Но везения хватило ненадолго. Через месяц у Борьки остановилось сердце. Прямо в парилке. И в бане-то был один (на даче у себя), но выпимши. Так и пролежал на полке́ до утра, пока не нашли. Не ошиблась, значит, Зинаида Григорьевна…

***

Подстанция № 69

Третья «заводская» история приключилась ещё на одном большом предприятии, где я начинал свою «фабричную» деятельность. Только завод не металлургический, а другой… Не буду уточнять детали, а то сразу станет понятно. Боюсь, близким героев того загадочного случая (если прочитают вдруг) тяжело будет вспоминать трагические подробности. Но имена оставлю подлинные.

В релейной группе электроцеха, куда я трудоустроился, был один интересный парень, Серёга. Лет тридцати трёх отроду. Приколист (хотя раньше не употребляли это сленговое словечко), юморист, да ещё на гитаре игрец и певец. Причём, своих песенок. Но раздолбай, любитель выпить и убеждённый холостяк. К своим годам ни разу не женатый, да и с зазнобой вроде даже не был замечен. Некоторые общие знакомые отзывались о Серёге не очень лестно, но мне он нравился. Я любил ходить с ним в бригаде по подстанциям. И посмеёшься, и в картишки поиграешь. Мы тогда всё на «тыщу» налегали. Забуришься в закуток на какой-нибудь дальней подстанции, подальше от начальства, и режешься втроём, вчетвером. Я-то совсем молодой тогда был, сразу после армии.

Хоть и считался Серёга чуть ли не женоненавистником, который при любом случае в разговоре не упустит возможности едко подначить слабый пол, но и он всё-таки оказался бессилен перед природой. Не знаю, давно или нет, но очень неравнодушно относился Серый к дежурной на электроподстанции № 69. Ту женщину, примерно его же возраста, звали Анна. Она, кстати, тоже неплохо побренькивала на гитаре. Гитара даже висела у неё на стене на подстанции. Когда в релейную группу поступал наряд на эту подстанцию, Серёга всегда сам просился туда, хоть и заметно стеснялся своего энтузиазма. Я с ним несколько раз бывал на той подстанции на нарядных работах. Когда освобождались, Анна всегда угощала всех чайком с разными вареньями из сада. Но я подозреваю, это лишь из-за Серёги. Так бы с чего ей поить чаем всех чужих мужиков?

А потом Серый брал в руки гитару и начинал петь свои песенки. Они, в основном, были шуточные. Но одну, очень лирическую, про Новый год и про лубофф, Серёга с Анной исполняли вместе на два голоса. Заслушаешься! В новогоднем цеховом КВН-е эту песню они на бис раз десять исполняли.

По глазам женщины даже мне, молодому, было, как в зеркале, видно, что баба влюблена.

Но, похоже, красивую и чистую любовь на этом свете всегда сопровождают трагедии. Как-то, находясь с нарядом на подстанции № 69, Серёга с Анной оказались вдвоём. Вне работы, мне кажется, они не встречались, да она, похоже, ещё и замужем была.

Что там точно произошло, никто, кроме них, никогда не узнает. Но Анну убило током. События восстановили со слов обезумевшего и перепуганного Сергея, позвонившего с подстанции на центральный пульт управления цеха.

Он давно ждал случая, чтобы объясниться ей в любви без свидетелей и сделать дорогой подарок. Купил и в тот день подарил золотой кулончик на длинной цепочке. Женщина с радостью приняла амурный презент и надела на шею. Но после, через какое-то время, в фидерной нагнулась над высоковольтными шинами, кулончик выскочил из декольте и угодил прямо под напряжение в 6 киловольт. Рассказ Серёги подтверждали вварившиеся в шею погибшей Анны оплавленные звенья золотой цепочки… В общем, порадовалась дорогому подарку женщина не более часа.

Элементарное несоблюдение техники безопасности дежурной электроподстанции.
После этого несчастного случая дежурных с подстанции № 69 убрали. Она находилась на самом удалённом краю обширной территории завода, обслуживала половину какого-то цеха и особой важности в производственном цикле не представляла.

Серёга полгода где-то ходил как в воду опущенный. Шутки-прибаутки свои фирменные совсем позабыл, почти не смеялся. В картишки только продолжал резаться, да песни стал грустные сочинять.

А однажды, когда попал на дежурство в ночную смену, случилось вот что.

Среди ночи на центральный пункт пришёл сигнал о внезапном полном отключении электроподстанции № 69. Что там произошло — непонятно, дежурной на подстанции нет, по телефону не с кем связаться. Надо срочно бригаду посылать. А то производство в обслуживаемом цехе встало.

Начальник смены отправил на выяснение и устранение неисправности электромонтёра-релейщика Серёгу и электромонтёра-ремонтника Семёныча, опытного старого рабочего. Аварийной машины нет, а путь до подстанции неблизкий, завод-то огроменный. Дело было под Новый год, 31 декабря. Ветер, снегу навалило, но идти надо. Серёга на подстанции № 69 с того несчастного случая так ни разу и не был. Не мог. Да его и не посылали, понимая. А тут, куда денешься, больше некому. Пошли. Пешкодралом.

Добрались до места уже за полночь. Новый год, считай, встретили на пустынных тропинках погруженного во тьму завода. Когда подошли ближе к заметённой снегом подстанции, обоим показалось, что в тёмном окошке комнаты дежурной свет мигает. Да не обычный, а разноцветный, будто ёлочка новогодняя огоньками посверкивает. Не может быть! Там ведь уже полгода как никто не дежурит, да и вызовов на эту подстанцию месяца три как не было! Ближе подходят — нет, вроде показалось. Темно за окошком. Да и дверь входная по пояс почти заметённая. Раскопали кое-как, но только сунули в замочную скважину ключ-журавлик, как оба замерли. Из-за закрытой двери тихо-тихо послышалась напеваемая женским голосом песня. Стоят, как вкопанные, онемевшие от неожиданности мужики, слушают и друг на друга выпученными глазами глядят. А женщина всё громче напевает. Вот уже и некоторые слова можно разобрать. Семёныч шепчет: «Серёга, а это не та твоя песня, с которой вы на КВН-е выступали?! С Аней!». Вместо ответа релейщик судорожно стал ковырять «журавликом» в замочной скважине, изо всех сил пытаясь расшевелить примёрзшую задвижку. Минут десять на это понадобилось. А песня стихла.

Наконец запор поддался и дверь открылась. Входят. Тишина, темнота. Посветили фонариками — кругом запустение и мусор на полу. Нет никого. Нигде. Опять показалось? Обоим?!

Когда немного оправились от пережитого, принялись за работу. Скорее всё закончить и обратно из этого глухого и непонятного места! Да и намёрзлись уже, не месяц май.

Электричество полностью на всю подстанцию отрублено с центрального пульта. Хотели позвонить с телефона, но аппарат не работает. Хреново без связи у чёрта на куличках.

Пошли первым делом на фидер, цепь проверять. Лазили везде без опаски. У начальника смены в цехе на пульте же табличка вывешена на рубильнике «Не включать! Работают люди!»

Пока ремонтник инструмент в сумке искал, Серёга уже на шины залез с «аркашкой», контакты проверить... А через пару секунд раздался резкий громкий звук «Трррррррррррррр!!!!» — и Семёныч зажмурился от брызнувшего в глаза яркого света искрящихся вспышек. Кто-то подал напряжение на фидер, и через тело Серёги закоротило высоковольтные шины. Тот страшный звук Семёныч запомнил на всю жизнь и позже с ужасом нам его повторял, рассказывая о смерти релейщика.

От короткого замыкания цепь снова вырубило, но то, что осталось от Серёги, уже напоминало лишь раскуроченную большую куклу.

Через час дрожащий от стресса ремонтник вернулся на пульт и рассказал о случившейся трагедии. Все были в шоке. Давай разбираться. Оказалось, что напряжение на фидер трансформаторной подстанции подал помощник-стажёр начальника смены. Со слов перепуганного насмерть парня выходило, что он принял телефонный звонок от дежурной подстанции № 69, как раз в тот момент, когда начальник смены отлучился по нужде. Женский голос сообщил, что бригада неисправность устранила и готова к проверочному включению. Ну, он и включил, как положено по инструкции! Он и не знал, что на подстанции нет никакой дежурной!

26.07.2016
♦ одобрила Инна
13 апреля 2016 г.
Автор: Мух Паркурочкин

У второго пилота ТУ-154 Ухтомского Петра Сергеевича было на редкость хорошее настроение. Что, собственно, было совсем не удивительно. По итогам истекающего месяца экипажу, в состав которого входил Ухтомский, удалось основательно сэкономить горючку. А, следовательно, весь экипаж ждала весьма вкусная премия. Впрочем, с их командиром, Липатовым Дмитрием Сергеевичем, иного ждать и не приходилось. С его-то авантюризмом! Кое-кто, не будем указывать пальцем, конечно, зудел о чрезмерной опасности, которой Липатов, гоняясь за быстрым рублём, подвергал свой экипаж и пассажиров. Однако дальше зудёжа дело не двигалось. Во-первых, командир всегда действовал в рамках инструкций. А, во-вторых, авантюризм авантюризмом, но расчёт у Липатова всегда был максимально точный. И излишне, несмотря на свою репутацию, он никогда не рисковал.

Кстати, а вот и он.

— Ну, что, Дима, подтвердили? — спросил Ухтомский у вышедшего из бухгалтерии начальства. Возраста они с командиром были примерно одного, да и дружили давно — так что никакого официоза в их отношениях не наблюдалось.

— А то! — рассмеялся Липатов. — Бум гулять!

— А то! — вернул Ухтомский, и друзья, рассмеявшись пошли в сторону служебной автостоянки, где дожидались своего часа их личные авто.

Они уже выходили из здания аэропорта, когда откуда-то сбоку появился неприметный мужчина неопределённого возраста и, подойдя к лётчикам, негромко поинтересовался:

— Липатов Дмитрий Сергеевич?

— Был с утра, — подтвердил тот.

— Можно вас буквально на пару слов?

Липатов хмыкнул, после чего произнёс:

— Да, у меня, собственно, от моего экипажа секретов нет. Говорите здесь.

— Извините, но это вопрос личного характера. Обещаю, много времени это у Вас не займёт.

Дмитрий уже хотел послать незнакомца подальше: к подобного рода тайнам Мадридского двора он всегда относился более, чем негативно. Но в тот самый момент, когда он уже собирался произнести первое слово, его будто что-то толкнуло изнутри. Появилась какое-то смутное ощущение, что, если он так поступит, то совершит большую ошибку. Непонятное ощущение…

Переглянувшись с Ухтомским, Липатов пожал плечами и, кивнув, отошел со странным мужчиной на несколько метров в сторону. После этого последний тихо произнёс несколько фраз, которых Ухтомский не расслышал. Но вот Липатов на эти слова отреагировал весьма бурно, воскликнув: «Что за бред?!». Незнакомец в ответ лишь пожал плечами и отчётливо сказав: «Я Вас предупредил. Дальше все в Ваших руках» — пошёл прочь.

— Он что, тебе угрожал? — поинтересовался Петр у подошедшего друга, хмуро глядя в спину неспешно удалявшегося мужчины.

— Да, нет, не угрожал…

— А что тогда?

— Да так… Не бери в голову… Бред какой-то! Блин! Психов в последнее время развелось…

Ухтомский лишь пожал на это плечами, и они продолжили путь к своим машинам. А уже вечером Пётр и думать забыл о странном незнакомце и не менее странной реакции командира на сказанные тем слова…

Месяцем позже…

Это был последний рейс перед выходными. Экипаж Липатова нынешним утром посадил свой ТУ-154 на местный аэродром, а теперь им предстоял обратный путь. Пассажиры уже расселись по своим местам, стюардессы проводили стандартный инструктаж, а в кабине заканчивалась подготовка к рулёжке на ВПП…

— Дим, у нас по курсу, похоже, неслабая гроза намечается… — спустя некоторое время после взлёта задумчиво сказал штурман Денис Савицкий, прослушав запрошенную у метеорологов сводку.

— Откуда?! — удивился командир. — Вроде ещё час назад обещали тишь да благодать…

— Ну, эти ребята далеко не всегда хозяева своего слова, — хмыкнул второй пилот.

— Ну, да. С этим не поспоришь… Обойти-то хоть получится?

— Обогнуть с краю — нет, — покачал головой Савицкий. — Там большая бяка — горючки не хватит.

— А если сверху? — спросил Ухтомский.

— А вот сверху… Сверху должны проскочить без проблем: верхний фронт, говорят, не выше десятки…

— Ну, тогда, давай, све… — начал было Липатов, но вдруг осёкся и побледнел. — Отставить! Возвращаемся.

Все изумлённо уставились на командира. Такой команды в столь, казалось бы, тривиальной ситуации от него по их твёрдому убеждению можно было ожидать в самую последнюю очередь.

— Дим, — осторожно начал Ухтомский. — Пассажиры будут не в восторге. Да и мы без премии останемся…

— Да, клал я на мнение пассажиров и на эту премию! — рявкнул непонятно почему и на что разозлившийся Липатов. — Возвращаемся, я сказал! Запрашивай разрешение на посадку!

Ухтомский лишь пожал плечами и начал вызывать диспетчера аэропорта, с которым не далее, как десяток минут назад, попрощался. Поведение командира было, мягко говоря, непонятным. Тем не менее, при всей лёгкости общения Липатов был не тем человеком, приказы которого можно было обсуждать и уж тем более игнорировать. Впрочем, кое-какая догадка о причинах столь необычной реакции друга у него начала появляться…

Спустя сорок минут самолёт произвёл посадку в том же аэропорту, откуда часом ранее взлетел. Липатов уже завершал рулёжку к стоянке, когда в кабину заглянула старший бортпроводник Самсонова Лидия.

— Бунтуют? — поинтересовался у неё Ухтомский.

— Скорее, волнуются. Хотя, — хмыкнула Лидия. — Некоторые сетуют на… м-м-м… будем дипломатичны: излишнюю осторожность командира.

— Язва, — пробормотал Липатов, который в данный момент чувствовал себя явно не в своей тарелке. Лёгкий адреналиновый шок, который он испытал, услышав пресловутую сводку, уже давно прошёл. И теперь Дмитрий внутренне корил себя за несдержанность и паникёрство. Впрочем, если быть уж совсем откровенным, то не только себя: психов, блин, развелось, да и психические расстройства, как оказалось, — вещь заразная!

— Пассажиров выпускаем? — спросила Самсонова.

Липатов уже хотел было ответить утвердительно, когда внезапно всех, кто находился в этот самый момент в самолёте — от командира до самого маленького пассажира — от макушки до пяток продрал поистине потусторонний холод. И шок, который испытали в этот момент люди, было крайне сложно описать словами. Ибо у всех, без исключения, возникло иррациональное понимание: в этот самый момент они должны были погибнуть. Все, кто находился в самолёте. Одновременно. И погибли, если бы командир воздушного судна внезапно не принял столь непонятное на тот момент решение о возвращении.

— Как… как ты узнал?! — прохрипела через некоторое время вцепившаяся в кресло бортмеханика Самсонова, глядя на Липатова седыми от пережитого ужаса глазами.

— Мне… мне сказали… об этом, — тихо произнёс тот.

— Мужик. Месяц назад. В Питере. — не спрашивая, а утверждая, сказал Ухтомский, на что Липатов лишь молча кивнул. — И что он сказал?

Дмитрий выпустил воздух сквозь сжатые зубы и тихо, но внятно произнёс:

— Он сказал, что салочки с богами ещё не удавались ни одному смертному. И… И что мне не удастся перепрыгнуть Зевса...
метки: предвестия
♦ одобрила Инна
11 марта 2016 г.
По слухам, в одном баре на юго-западе Германии ночью случается странное явление. Если вы сидите на самом дальнем стуле от двери, а стул рядом с вами пуст, закажите себе кружку пива и скажите, что покупаете еще одну для Барона. Бармен, не задавая вопросов и не меняясь в лице, нальет две кружки разливного пива. Одну он поставит перед вами. В тот момент, когда на стол опустится вторая, в баре станет темно и тихо. Будет слышен только звук шагов, и рядом с вами сядет человек в форме.

Считается, что это капитан Манфред фон Рихтгофен. Но никто в этом не уверен, потому что в темноте едва можно различить собственную кружку, а лицо этого человека видно гораздо хуже. Ни один из тех, кто рассказывал эту историю, не осмелился потрогать его или сделать что-нибудь, что могло бы его оскорбить. Призрак не говорит ни слова. Но если его спрашивали: «Итак, Herr Baron, каково положение на фронте?» — он рассказывал удивительные подробности о будущем этого региона. А иногда и о том, как оно связано с миром в целом.

Те, кто жил достаточно долго после встречи с ним, говорят: сколько лет прошло от гибели барона фон Рихтгофена до времени, когда ему задали вопрос, через столько же и сбывалось его предсказание. Однако это нельзя подтвердить, потому что после 1984 года, когда призраку задавали вопрос, он каждый раз отвечал только холодным смехом.

Историческая справка: Манфред фон Рихтгофен a.k.a. Красный Барон (1892-1918) — германский лётчик-истребитель, ставший лучшим асом Первой мировой войны с 80 сбитыми самолётами противника.
♦ одобрила Инна
25 ноября 2015 г.
Первоисточник: diary.ru

Автор: Зои Миллинер

Фотографировать я любила всегда. Получив на пятнадцатилетие от родителей «Полароид», помнится, прыгала до потолка, отщёлкивала кассету за кассетой — до сих пор в альбоме хранятся попытки запечатлеть соседскую кошку, гуляющих одноклассников и весьма компрометирующий снимок нашего физрука, целующего руку учительнице химии. Потом был одиннадцатый класс и «Кодак» (во всех окрестных фотосалонах меня уже хорошо знали), первый курс и цифровая «мыльница» — и вот к двадцати пяти годам я обзавелась неплохой зеркалкой, почитывала профессиональную литературу и искала видеокурс по фотографии и обработке снимков. Конечно, параллельно с этим приходилось работать по специальности — оператором в ближайшем банке. Несмотря на то, что на хобби оставалось не слишком много времени, хотя бы деньги на него — хобби, то есть — у меня были.

Это, собственно, необходимая прелюдия к моей истории. Случившееся настолько напоминает дешёвые фильмы ужасов, что я долго колебалась прежде, чем записать это.

Итак, началось всё со сна. Надо заметить, что я очень люблю бродить по родному городу и снимать всё, на что упадёт взгляд; за пару часов могу отщёлкать десятка три кадров, благо экономить плёнку теперь не нужно. Поэтому совсем не удивительно, что и приснилась мне точно такая же ситуация: я шла по набережной, изредка останавливаясь и делая пару-тройку кадров. Ничего из ряда вон выходящего.

Внезапно мне на глаза попалось удивительное строение, напоминающее раскрытую раковину-жемчужницу: откинутая «крышка» с закруглёнными краями и в самой «ракушке» — нечто, напоминающее сцену. В общем и целом сооружение походило на летнюю эстраду, какие устраивают в парках, и я решила забраться туда, чтобы рассмотреть всё поближе. Тем более, что людей вокруг не было, а любой из фотографов согласится со мной: нет ничего хуже, чем случайный «попаданец» в неплохой кадр.

Приблизившись к «раковине», я поняла, что немного ошиблась: всё-таки это скорее не эстрада, а каток. Нижняя часть сооружения с невысокими бортиками была полностью залита льдом необычного красного цвета, не равномерного, а словно с разводами под замёрзшей поверхностью. Ну, знаете, так бывает, когда неоднородно размешаешь в одном стакане две разноцветных краски.

Я поднялась по ступенькам сбоку и очутилась на «сцене», которая напоминала место для переодевания — несколько дощатых кабинок, как на пляжах, длинные скамьи (наверняка мои ровесники помнят такие по школьному спортзалу), железные вешалки на четыре рожка. Окошко в боковой стене было прикрыто решёткой, как в кассах, и на этой решётке висел увесистый замок. Странно — я не заметила сбоку никакой пристройки. Где же сидел продающий билеты человек?

Решив не ломать голову и не терять время, я подошла к краю катка и принялась фотографировать красный «лёд». Разводы мёрзлой воды были забавными, напоминая не то диковинные цветы, не то морозные узоры на окне, а кое-где складываясь в фигуры, и я отщёлкала не меньше пятидесяти кадров, прежде чем почувствовала ЭТО.

Взгляды. Пристальные, тяжёлые, явно недобрые взгляды заставляли мурашек скакать по моей спине стадами. Я огляделась — но вокруг по-прежнему было ни души. И при этом я ощущала, что за мной наблюдают отовсюду. С пустых скамеек, из кабинок (я была уверена, что, если наберусь смелости заглянуть в любую из них, там будет пусто), даже из-за запертой на замок решётки.

Во сне мы все храбрее, чем наяву. Поэтому, убедившись, что вокруг никого нет, я продолжала снимать и снимать до тех пор, пока не заметила ещё одну странность.

Когда я смотрела на лёд просто так, он был гладким и вполне мирным на вид. Но стоило взглянуть в объектив, и я видела вздувавшиеся то там, то здесь непонятные пузыри, будто… ну да, точно, будто вода начинала кипеть изнутри.

И даже это меня не насторожило. Я продолжала нажимать на кнопку, уже не считая, сколько кадров отсняла, словно зачарованная красным льдом. Наверное, это продолжалось бы ещё долго, не заметь я кое-что, заставившее попятиться и чуть не выронить камеру.

Женщина. Там, в толще льда, была вмурована молодая женщина, совершенно обнажённая, с очень умиротворённым лицом, раскинувшая руки и ноги — в такой позе обычно качаются на волнах. Но не сам факт её присутствия напугал меня больше всего.

Дело в том, что я чётко видела татуировку на её плече: затейливый индийский орнамент, спускающийся до самого локтя. Ровно два месяца назад я обзавелась именно таким, на том же самом месте.

В тот самый момент, когда я поняла, что женщина подо льдом — это я сама, она распахнула затянутые мутной плёнкой глаза, дёрнула рукой и слепо ударила в поверхность катка изнутри.

Не знаю, что заставило меня не возвращаться на относительно безопасную «сцену», где можно было легко спуститься по ступенькам, и бежать к краю прямо по льду. Может быть, я чувствовала каким-то шестым чувством, что бесплотные наблюдатели в этом случае не останутся в стороне? Как бы то ни было, я бежала, поскальзываясь и чуть не падая, лихорадочно прижимая фотокамеру к груди и с замиранием сердца слыша за спиной бессмысленные шлепки, точно снулая рыба бьётся об лёд…

Добравшись до края «катка», я оглянулась — как раз вовремя для того, чтобы увидеть, как из тёмной полыньи в клубах пара поднимается белесая рука, слепо хватающая пальцами воздух.

Сон закончился только тогда, когда я уже добежала до людных мест и запрыгнула в автобус своего маршрута — и я очень благодарна за это своему подсознанию. Всё-таки спокойнее жить и знать, что нечто из кошмара не смогло до тебя добраться, верно?

Единственное, что меня смущает — фотографии. Их оказалось больше двухсот — тех, что я нащёлкала, стоя на самом краю помоста и глядя на красный лёд. Просматривая снимки, я заметила на некоторых, помимо замысловатых разводов, части человеческих тел подо льдом. Руки, ступни, очертания груди или лица...

Говорят, на набережной действительно открылся новый каток — пойду прогуляюсь туда, чтобы окончательно убедиться, что наяву никакая чертовщина мне не грозит.

------

Из новостей города Р***** за 5 ноября 2014 года:

«Трагедия унесла несколько десятков жизней на городской набережной. В день открытия нового катка, спонсированного мэром, неподалёку прорвалась труба подземных коммуникаций, окатив людей фонтаном кипятка. Более двадцати катавшихся буквально сварились заживо, трое госпитализированы в тяжёлом состоянии. Коммунальные службы делают всё возможное, но диаметр трубы не позволяет…»
♦ одобрил friday13
7 ноября 2015 г.
Я вам расскажу не про сонный паралич, а про явление, обратное ему — про сомнамбулизм.

Детский энурез обычно сопровождается сновидением следующего рода — ребенку снится, что он находится в туалете и начинает справлять естественные потребности, при этом на самом деле он тоже справляет естественные потребности, только в кровати. Так вот, у меня все было наоборот: когда ночью я хотел в туалет, я вставал и шел в туалет и, не включая свет, справлял малую нужду. Все вроде бы нормально, за исключением того, что в это время я спал. То есть мне снился совершенно не относящийся к делу сон и я абсолютно не осознавал, что делаю в реальной жизни. Тоже вроде бы ничего особого, в мире не так уж мало сомнамбул. Но дальше — больше: в одну прекрасную ночь я заговорил во сне с родителями. Причем, по их словам, очень грязно ругался. Это продолжалось довольно долго — я ходил, говорил (иногда по-русски, иногда нет), иногда голос был совсем не похож на мой. Иногда я говорил вещи, связанные с недалеким будущим, но, как всегда бывает в таких случаях, «пророчества» были настолько туманны, что их смысл становился понятен только после их осуществления (проще предположить, что разыгравшееся воображение просто позволяло легко подогнать невнятные фразы под произошедшее). Потом я стал во сне ходить по дому и находить вещи, которые мы считали потерянными, а также родительские «нычки», где они прятали ту часть налички, которую хранили дома, и о которых мне знать ну совсем не полагалось. Просто вытаскивал эти вещи и клал их на видное место. В общем-то, мои родители относились к этому с юмором, пока однажды я не «нашел» таким образом топор (топор у нас дома, потому что родители, а впоследствии и я, ходили в дальние походы) и недвусмысленно им этим топором угрожал. Меня чуть в дурку не отправили после этого.

В общем, я был весьма докучливым сомнамбулой.

Ах да, сон. Я уже говорил, что во время этого всего я сам спал и видел сон — каждый раз один и тот же. Я шел по пустынной улице пасмурным днем в магазин, мне нужно было купить хлеб. Каждый раз я совершенно точно знал, что произойдет дальше, но мне нужно было туда, и я не мог повернуть назад. Потом меня окружали бродячие собаки. Ну, то есть, наверное, бродячие собаки — я не мог их видеть, только слышал их вой, раздающийся отовсюду. Идти становилось сложно, мой путь преграждали натянутые веревки, каждая следующая выше предыдущей. Я должен был обязательно перелезть через них, подлезать под ними было нельзя. Собаки выли все ближе и ближе, я испытывал ужас и делал то, что большая часть нормальных детей делают в такой ситуации — я звал маму. Мне на плечо опускалась рука, я каждый раз радовался — вот она, мама! Но когда я смотрел вверх, я каждый раз видел Её. Это была длинноволосая брюнетка в черном, и глаза у нее тоже были черными. Не просто черными, как обычные глаза — они все, даже белки, были черными. Я смотрел в ее глаза и слышал в своей голове голос: «Я твоя мама». После этого я был совершенно парализован и безотрывно смотрел в эти глаза — хотел вывернуться, убежать, хотя бы просто отвести глаза, но не мог даже моргнуть. Да и бежать было некуда: мира больше не существовало — только она, смотрящая мне в глаза. Все оставшееся время до пробуждения я был парализован и смотрел в эти глаза. Впрочем, проснуться сам я тоже не мог, только если случайный звук или толчок разбудят меня.

Я мог спать и по 16 часов в сутки, кстати. Это началось где-то лет в шесть (причем в шесть лет я еще ни разу не ходил в магазин один, но сон уже был). Сначала это было каждую ночь, и я каждую ночь ходил во сне. Потом стало все реже и реже, пока наконец, около пяти лет назад, я не увидел Её в последний раз. Но каждый раз, когда я видел этот сон, я ходил во сне. И я за всю жизнь не видел ни одного другого сна — по крайней мере, я не помню о них. Я хотел бы увидеть какой-нибудь сон, пусть даже тот же самый, потому что совсем не видеть снов — это довольно тоскливо.
♦ одобрил friday13
23 октября 2015 г.
Все женщины в моем роду обладали разными магическими и околомагическими способностями. Моя прапрабабка, по рассказам мамы и бабушки, была местной сельской ведуньей, но зла никогда никому не делала, в основном лечила, как людей, так и скотину, убирала последствия порчи, сглаза и т. д. У прабабки, в свою очередь, были способности к гаданию и видению будущего. По ее рассказам, за год до войны ей начали периодически сниться различные баталии, а за месяц до войны она в точности назвала своей матери дату и время начала атаки. Несмотря на свою связь со всей «паранормальщиной», мать ей не поверила и, как оказалось, зря. Прабабушка могла в точности назвать спрашивающему даты важных событий в его будущей жизни. Когда ее в первый раз выдавали замуж, она плакала и говорила: «За мертвеца я замуж не пойду». Через два месяца после свадьбы на мужа упало дерево и задавило насмерть. После войны же прабабушка начала гадать на картах. Все ее предсказания сбывались, что поражало даже скептиков.

Ее старшая дочь, моя бабушка, отличалась тем, что могла только взглянуть на человека и сразу назвать диагноз (она врач), неплохо снимала порчи и ладила с мелкой чертовщиной. К ней всегда обращались, если домовой разбушуется или души умерших никак покой не найдут.

Был случай где-то лет десять назад. Соседка прабабушки, одинокая женщина за семьдесят, видимо, устав завидовать, что прабабушку и дети-внуки-правнуки навещают, и огород у нее лучше, и здоровее она сама, решила порчу навести. Каждое утро прабабушка обнаруживала у себя на пороге или муку, или пшено рассыпанное, находила под порогом и в огороде иголки, да и чувствовать она себя стала намного хуже. Так как она человек добрый и очень дружелюбный, то ей даже не приходило в голову, кто ей зла мог желать. Бабушка решила взять все в свои руки: сначала собрала в очередной раз рассыпанное пшено в совок и ночью развеяла его перед домом соседки, потом вбила гвозди железные у порога в дом прабабушки и, наконец, поместила веточки чертополоха по периметру участка и внутри дома своей матери. После этого визиты зловредной соседки закончились, ее раз в месяц стабильно начали увозить в больницу, а когда она видела кого-то из нашей семьи, то обходила за три версты или быстро скрывалась в доме, хотя раньше она всегда любезничала, подходила поболтать. А у прабабушки снова все стало хорошо.

Ее младшей дочери досталась не только чувствительность на всякие сущности и на наличие магического воздействия, но и чрезвычайная подверженность ему. Так, в возрасте семнадцати лет она резко влюбилась в мужчину старше себя на десять лет. Причем мужчинка был жутким лентяем, жил с мамой, не работал, пил и гулял налево. Поженились они против воли ее родителей, сразу заделали ребенка. Еще в период беременности муж ее начал бить. Отец пытался забрать её домой, но как только она оказывалась вдали от него, так сразу заболевала, очень резко худела, ничего не ела и большую часть времени проводила, смотря в одну точку. При удачном моменте она, естественно, сбегала. Повторялось это, пока ее ребенку не исполнился год. Родня ее практически выкрала и повезла к матери прабабки. Та подтвердила догадки о привороте, причем о достаточно мощном кладбищенском. Навела его, оказывается, маманя мужа. Дочку хоть с трудом, но отворожили. Через неделю после этого мать ее муженька скоропостижно скончалась, и они развелись. В качестве защиты ей сделали оберег от всего этого дерьма, который она носит, не снимая, уже тридцать лет.

Несмотря на все эти происшествия, все вышеназванные в свою силу не особо верили и не особо ею пользовались. Да и в принципе были людьми не очень религиозными, но в приметы и домовых верили.

Моя мать с потусторонним начала сталкиваться лет с трех. Бабушка рассказывала, что мама могла посреди ночи начать смеяться, как будто с ней кто-то играл. Иногда говорила ей: «Мама, смотри, тетя», — и указывала в сторону абсолютно пустой стены. Она наперед знала, будет ли удачный день или нет, ей постоянно снились вещие сны. В 15 лет она выпала из окна и пережила клиническую смерть. Историй про нее я знаю достаточно, что-то от нее, что-то мне рассказывали бабушки. Расскажу только те, которые помню достаточно хорошо.

Первая история. Наверняка многие слышали о людях, которые как скажут, так и будет. Мама как раз из таких. Она не считывает судьбу, не видит будущего. Про таких говорят, что они «каркают». Но в основном воплощаются хорошие вещи. Способность эта достаточно стихийна и начинает работать только при условии ее сильного эмоционального участия. Так, ее подруга жаловалась ей, что пятый по счету врач сказал, что она бесплодна, причем и муж тоже. Разговор был долгий, эмоций хоть отбавляй, и мама ей сказала, что все будет хорошо, что будут у них дети, причем мальчики-близнецы. Поговорили и забыли. Через полгода мать узнает, что подруга беременна, причем близнецами.

Более печальный случай: второй муж бабушки очень не нравился маме. Ей на тот момент было 14 лет. Мужик был хороший, образцово-показательный. не пил, не курил, все в дом нес. Так как бабуля всегда была на работе, большую часть времени мать и ее отчим проводили вдвоем. Отсюда были постоянные скандалы: маме хотелось свободы, а он чувствовал ответственность за девчушку. И вот во время очередного скандала мать сказала ему: «Ты сопьешься». Он, да и бабушка потом, только посмеялись. Но через месяц мужчина страшно запил, ввязался в сомнительную компанию, с работы уволили, деньги и имущество пропадать стало. Родня была в шоке, они не верили, что человек, который в жизни капли в рот не брал, может так страшно забухать. Через какое-то время они развелись. Сейчас маме очень стыдно за всё это.

Вторая история. Лет в семнадцать мама гостила у своей бабушки в деревне. Были святки и, само собой, решила она погадать — естественно, на зеркале. Ждала она очень долго и все-таки увидела в зеркале сначала мужской силуэт, который был все ближе, и черты лица становились все четче. Наконец, она смогла лицезреть «суженого» во всей красе. Да только забыла про правило безопасности. В один момент лицо превратилось в страшную гримасу и послышался смачный шлепок. На этом моменте мама «вырубилась». Проснулась оттого, что ее будит прабабка, орет на нее благим матом, вся живность на ушах, зеркало разбито. Но когда мать подняла лицо, то бабушка замолчала: на ее щеке красовался краснющий отпечаток ладони, который не сходил примерно неделю.

Третья история. Следующая история произошла лет двенадцать назад. В какой-то момент по ночам в квартире начала включаться-выключаться практически вся домашняя техника. Спит мама очень чутко, поэтому сразу реагировала. Но как только она будила отца, все прекращалось. Она даже засняла это на камеру, чтобы отец не подумал чего, но с напряжением все оказалось нормально, вся техника была исправна. Все происходящее не давало ей спать ночью, и ей приходилось сидеть в зале и читать, чтобы никого не разбудить. В одну из таких ночей все прекратилось. Мама уже начала радоваться тому, что день с ночью у нее встанут на свои места, но не тут-то было: кто-то начал звать ее по имени. Она сходила, перепроверила все комнаты. Все было выключено, все спали. Голос проявлял настойчивость, он начал спрашивать, слышит ли она его. Тут она обратила внимание, что стоит мертвая тишина, хотя мы жили в оживленном районе города рядом с главной дорогой. Не было слышно ни сверчков, ни пьяных компаний, ни машин, ни даже ветра. Один только шипящий голос, который повторял ее имя еще полчаса.

На следующее утро мать пошла к психиатру провериться, но оказалась здорова. На следующую ночь все повторилось, но в этот раз она увидела яркие зеленые глаза. Кошек у нас не было. Мать решила «поговорить» с голосом и узнать, что ему нужно. Но после же первого ее вопроса «он» мерзко захихикал, и все звуки снова вернулись. Она начала думать, что сходит с ума, но решила довести дело до конца. Через пару ночей она увидела темный силуэт, который говорил ей, что из этой квартиры ее выживет, счастья и покоя ей не даст, и выхода у нее нет. Бабушка, услышав обо всем этом, пригласила батюшку, но тому стало резко плохо, едва он вошел в квартиру. Силуэт появлялся еще две ночи подряд. Потом все прекратилось так же резко, как и началось. Но родители начали постоянно ссориться, отец ушел с работы и пытался начать свое дело, где с треском прогорел и влез по уши в долги. Затем младший брат начал «лунатить». Он просто вставал и шел к окну с целью самоубийства. В первый раз жутко повезло: мама проснулась, когда брат уже вставал на подоконник. Когда он «проснулся», то не помнил решительно ничего. Подобное повторялось раза три-четыре в неделю в течение пары месяцев. Мать, уже даже не просыпаясь, снимала его с окна и укладывала спать. В общем, в семье наступил полный раздрай, который длился девять лет. Развестись родители смогли, только когда съехали с той квартиры. Тот «силуэт» больше не появлялся.

Рассказывать о матери, на самом деле, можно бесконечно. Но помимо рассказывания интересных и жутковатых историй, она мне давала советы, которые мне действительно пригодились:

1) Она мне прекрасно объясняла природу всяких сущностей, которые, в принципе, благожелательны, но иногда могут вредничать. Рассказывала, как их утихомирить и жить с ними в согласии;

2) Когда мне было 6 лет, я жутко боялась оставаться одна. И как-то раз, уходя с отцом на концерт, мама, вытирая мне сопли, сказала, что мы никогда не бываем одни, даже у себя дома — за нами следят и присматривают. Будучи ребенком, я успокоилась. А теперь, когда вспоминаю ее слова, аж мурашки по коже бегут;

3) Лет в одиннадцать мне от мамы влетело за первые шаги в спиритизме. Тогда я узнала, что мертвым место среди мертвых, призвать — это вам не выгнать. И вообще, страшнее всего призвать не то, что умерло, а то, что не жило никогда;

4) Само собой, мама научила всякой защите от сглазов, порчи и прочего;

5) Лет в двенадцать мне так же эпично прилетело за святочное гадание на зеркале. Тогда я узнала об опасности зеркал, что вообще в них долго смотреть не рекомендуется, а уж гадать тем более;

6) Ну и последнее, что припоминаю — это строгий запрет открывать двери при странных ночных звонках. Что-то спрашивать тоже не надо, смотреть в глазок тоже — все равно ничего не увидишь, а если увидишь, то это тебе совсем не понравится.
♦ одобрил friday13
11 октября 2015 г.
Первоисточник: www.proza.ru

Автор: Королькевич

ВНИМАНИЕ: в силу своих особенностей данная история не может быть подвергнута редактированию администрацией сайта, так как в этом случае будет утеряна художественная целостность текста. В результате история содержит ненормативную лексику и жаргонизмы. Вы предупреждены.

------

В детстве я вообще ничего не боялся, даже пауков. А слово фобия узнал после двадцати лет. Советские люди вообще ничего нерационального не боялись, а я начинал как будущий строитель коммунизма, так что никаких страхов, тревог (ну, кроме как где достать денег, чтоб купить баночку почти целых хобчиков у метро, или: а даст ли тетка в магазине 24 часа портвейн Алушта в долг?) у меня не было.

Но с возрастом я все-таки получил свою порцию тревожного говна. В общем, как на духу, признаюсь: я, ребята, панически боюсь пожаров.

Нет, я эти пожары только издалека и по НТВ видел, так что сказать, что страх логичен, никак не выйдет. Но я, зараза такая, впадаю в панику, едва учую запах горелого. Будь то мусорник у метро, куда какая-то дрянь бросила горящий бычок, костры, которые разводят на Финском заливе маниакальные шашлыколюбы. Ну и листья жгут, листья жгут... У Че Бояры в песне это прощальный салют, а у меня полный и законченный писец.

Взрослый, здоровый амбал, а как унюхаю дым, начинается зверский расколбас.

Вышло так, что из нормальной хаты в Купчино, где все было устроено на электричестве, я переехал на съемную квартиру на Трамвайный проспект. Если кто знает, это панельная хрущевка, газовая колонка греет воду, газовая плита — еду. Огонь просто кругом. Но у меня выбора не было, ценник за хату был мизерный. В общем, я скрепил свое сердце, поджал яйца и переехал.

Колонка эта адская. Если кто не знает, кошмарный агрегат, внутри которого при включении воды бухает, громыхает. Кажется, вот сейчас все и рванет.

Понятно, что в первую же ночь мне приснился кошмар. Типа я просыпаюсь, а в комнате темно, хоть глаз выколи, а прямо напротив меня огонек сигареты подрагивает. И ощущение такое, словно кто-то меня рассматривает. Но самое жуткое, что дымом пахнет. И не табачным, а самым обычным дымом, как будто тряпки горят. Я матерясь вскакиваю, чуть в штаны не наложив, а тот, который курит в темноте, вдруг хобец свой прямо на мою кровать кидает, и все как по команде вспыхивает: занавески горят, ковер дебильный, мои трусы уже занялись...

В общем, я проснулся понятно какой. Руки трясутся, весь потом провонял. Ну вы знаете, пот от страха так пахнет, что блевать охота.

Я в душ, а тут как эта колонка бухнет... Короче чуть в ванной сознание не потерял. А когда более или менее очухался и помылся холодной водой, вроде отпустило. Но буквально на пару минут.

Как я вышел из ванной, так сразу и почуял, как горелым завоняло. Все облазил, все проверил. Нигде ничего. Да и газ, если вдруг утечка, пахнет совсем по-другому... В общем, я понял, что это глюк.

Ну, я же нормальный мужик, у меня вроде никаких таких с башкой проблем не было. Но Светка, моя бывшая, что-то забеспокоилась, потащила меня проверяться. Ничего не нашли. Хотя только что не вскрывали мне черепушку.

Я только начал успокаиваться, как опять кошмар и опять этот мудак невидимый со своей сигаретой, только теперь он еще и радио включил. Короче, запах паленого, статические шумы, огонек сигареты — я, честно говоря, обосрался. Не в прямом, конечно, смысле. Но почти.

После этого сна запах горелого в хате меня больше не оставлял. Я вообще только спать домой приходил, но все равно нервы были ни к черту. В какой-то момент я осознал, что этот чертов газ однажды рванет, и я сгорю вместе с квартирой.

Я позвонил хозяйке, сказал, так и так, переезжаю, срочная надобность. По быстрому нашел себе хату на Гражданке на 200 долларов дороже, но с ЭЛЕКТРИЧЕСКОЙ, мать ее, плитой и нормальным водоснабжением.

В общем, бобер выдохнул. И тут где-то через месяц мне звонит бывшая хозяйка и спрашивает:

— Виталь, а ты случайно ничего такого в квартире не замечал?

Ну, я замялся, конечно, но не рассказывать же ей про мои глюки? В общем, я сказал, что ничего такого не замечал. А что, мол. А она мне и выдает: а квартира–то сгорела. И девочка, которая снимала ее, умерла.

Меня конечно прибило конкретно. Думаю. Ё-мое, битва экстрасенсов! Я ж знал, что эта сучья газовая колонка рванет!!!

А тетка тут и говорит вдруг:

— Я почему спрашиваю, менты с электриками говорят, что дело было в проводке. Мы поменяли ее, но вроде как одну из розеток коротнуло, ну и пошло-поехало.

Тут я так и сел.

— Так, — говорю. — Что, не в колонке дело было?

Она мне:

— Нет, ты что, колонки редко взрываются, а у нас современная стояла, с предохранителями от утечки.

И все такое. В общем повесил я трубку, сел и обтекаю, значит.

Тут вдруг слышу звук странный. Как будто стрекотание где-то в стене. Прислушался — стрекочет, железно, неприятно так, хоть и тихо...

Я к чему: мне теперь вообще не понятно что делать, потому что стрёкот этот не прекращается, а вчера я проснулся от того, что воняет горелым...

Если не свихнусь к субботе, буду искать новое жилье. Только вот как найти такое, где ни газа, ни электричества нет? И еще... Мудак тот из темноты опять курит, курит и следит за мной.
♦ одобрила Совесть