Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «ПРЕДМЕТЫ»

30 ноября 2011 г.
В сельской местности на юге штата Иллинойс одна компания по производству игрушек начала продавать очень правдоподобные куклы младенцев для будущих матерей. Но, очевидно, с ними было что-то не так — вскоре после родов игрушка начинала безостановочно плакать. Чтобы успокоить ее, обычно было необходимо ее покачать, однако, вероятно, механизм ломался, и это не работало.

В конце концов, когда кукла начинала плакать, родителям приходилось бить ее, и каждый раз приходилось прикладывать все больше усилий — бить все сильнее и сильнее, чтобы кукла замолкла. И, видимо, единственным способом заткнуть чертову игрушку было ударить ее головой, где и находился механизм, отвечающий за плач, о стену. После нескольких таких попыток остановить куклу соседи звонили властям, чтобы сообщить о жестоком обращении с детьми. Когда полиция прибывала на место, все, что они находили — это останки младенца, размозженные по стенам и полу.

В большинстве случаев матери даже не могли понять, что здесь делает полиция, ведь они лишь пытались «заткнуть эту идиотскую куклу», и продолжали баюкать на руках сверток в форме новорожденного.
♦ одобрил friday13
25 ноября 2011 г.
Первоисточник: litcult.ru

Наш мир совсем невелик, в нем обыденное, повседневное очень плотно переплетается с необычным, даже чудесным. Иногда они соседствуют настолько тесно, что когда ты вдруг сталкиваешься с тем, чему не место в твоей нормальной, тщательно обернутой целлофаном жизни, то в первую очередь удивляешься, как ты мог не замечать этого раньше.

Так произошло и с Затеевым. Он нашел идола, когда собирал грибы неподалеку от своей дачи, всего в паре десятков метров от дороги, ведущей в город. Год за годом он с семьей гулял здесь, иногда охотился, иногда выпивал с друзьями. Ему казалось, что он знает эти места, как свои пять пальцев, что за последние пятнадцать лет изучил здесь каждую кочку и каждый овраг. Судя по всему, он ошибался.

Идол стоял на невысоком холме, над аккуратной полянкой, и был окружен зарослями орешника. Затеев вздрогнул от неожиданности, встретившись с ним взглядом, и чуть не выронил наполовину полную корзинку. Только через несколько секунд до него дошло, что жуткое бледное лицо, возвышающееся над кустами, не принадлежит живому существу. Он подошел ближе, продрался сквозь орешник, и идол предстал перед ним во всей своей ветхой красе. Мертвый, молочно-белый ствол давным-давно погибшего дерева покрывала затейливая, но уже расплывшаяся от времени резьба, перевитая разной ширины трещинами. Глубокие провалы глаз и носа, оскал растянутого в зловещей улыбке рта не сохранили следов создавшего их лезвия, и оттого идол выглядел противоестественно живым, и казалось, что в черной глубине его взгляда прячется сознание. Затеев отер рукой выступивший на лбу пот и, повинуясь странному импульсу, положил перед идолом несколько самых красивых и больших подберезовиков из корзинки. Он сам не мог бы объяснить, зачем это сделал, но подобный вопрос даже не возник у него в тот момент. Просто так полагалось, так было нужно. Соблюсти древний обычай, чтобы сохранить в мире существующий порядок вещей. Потом он развернулся и быстро пошел прочь, прекрасно зная, что никогда и никому не расскажет об этой встрече.

Прошло несколько лет, и однажды, в пух и прах разругавшись с женой, Затеев вдруг вспомнил об идоле. Он сидел на диване, тупо уставившись в экран телевизора, слушая, как льется на кухне из крана вода, и думал о том, почему обычный разговор вдруг перерос в ссору, почему так ничтожно мало нужно для того, чтобы два вроде бы небезразличных друг другу человека стали — пусть и не надолго — злейшими врагами и принялись бросаться тряпками и обвинениями в злейших грехах. И вот тогда-то и пришло ему на ум воспоминание о забытом в лесу деревянном истукане, о пустых глазницах, неотрывно смотрящих в окружающее бытие, о застывшей деревянной улыбке.

Решение родилось само собой. Затеев встал с дивана, натянул джинсы, накинул куртку и, уже обуваясь, сказал громко:

— Я ухожу.

— Катись к черту! — ответила жена с кухни. В ее голосе, злом и полном слез, не слышалось ни нотки сомнения.

— Хорошо, — сказал Затеев.

Он как раз успел на последнюю электричку, и через полтора часа сошел в своем дачном поселке. В небольшом магазинчике около станции он купил банку тушенки, буханку черного хлеба и бутылку клюквенной настойки. Солнце висело над западным краем горизонта, окруженное фиолетово-оранжевыми облаками. Больше всего Затеев боялся, что не сможет отыскать нужное место до наступления темноты, но это оказалось на удивление просто. Добравшись до дачи, он нарвал яблок, а потом пошел в лес, и всего через полчаса оказался на той самой полянке. Идол никуда не делся. Он совсем не изменился, разве что некоторые трещины стали чуть шире, но в сгущающихся сумерках невозможно было сказать точно.

Чувствуя странную неловкость под пристальным взглядом древних глаз, Затеев подошел и коснулся идола рукой. Гладкая деревянная поверхность была приятной и необычно теплой на ощупь. Наверное, нагрелся за жаркий день.

— Привет, — сказал Затеев. — Я пришел.

Идол молчал. Ничего удивительного, правда? Затеев понял, что не нужно рассказывать ему ничего — ни про жену, ни про работу, ни про любые другие проблемы. Он уже знал. Каждую беду и каждую радость, все воспоминания и мечты. Целая затеевская жизнь, несколько десятков бессмысленных лет, для этого невероятно старого существа была лишь дуновением ветра, каплей дождя и не нуждалась в каких-либо объяснениях. От этого стало вдруг легче и проще. Затеев сел у подножия идола и откупорил клюквенную настойку. Половину бутылки он вылил на землю, потом сам сделал изрядный глоток.

— Та еще дрянь, — сморщившись, пробормотал он. — Извиняй, дружище, что такую дешевую гадость тебе предлагаю. Не подумав, купил. Ну, ничего, сейчас мы ее закусим.

Вскрыв ножом банку, Затеев разделил тушенку на двоих. С аппетитом съев свою половину, он улегся на спину, положив руки под голову. Солнце уже село, и на небе зажигались первые звезды.

— Видишь ли, — сказал Затеев. — Я не знаю, чего хочу. В этом вся проблема. Я не знаю, чего хочу, а потому живу напрасно. Так мне, по крайней мере, кажется. Мы с тобой немного похожи. Когда-то давно ты, наверно, был богом, а теперь просто старая трухлявая деревяшка. Со мной то же самое. Когда-то я был ребенком и мог все, а теперь я лишь... не знаю, как сказать. Теперь я пуст. Да что там... ты не хуже меня понимаешь, что это значит.

Затеев замолчал и закрыл глаза. Лесная тишина, полная звуков, убаюкивала его. Невдалеке мерно стучал дятел, высоко вверху мягко скрипели, покачиваясь под ветром, верхушки сосен. Затеев спал и видел сон. Снилось ему, что он сделан из дерева и стоит на вершине холма посреди леса. Он тщательно вкопан в землю и не может двигаться, но взгляд его пустых немигающих глаз видит многое. Неподалеку, за сосновым лесом, лежит деревушка, жители которой много лет назад и поставили его здесь. Тогда они просили у него защиты и помощи и приносили ему песни, огонь и горячую кровь. Он думал, что так будет продолжаться всегда, но однажды в деревушке появился новый бог. Был он красив и добр, и обещал всем справедливость. Постепенно его изображения появились в каждой избе, а через несколько поколений на окраине деревни вырос большой дом с крестом над крышей. Никто больше не ходил на холм, не поклонялся старому хозяину. Теперь только мальчишки время от времени забегали сюда, играя, да козы забредали в поисках травы посвежее. Он стоял. Не потому что ждал чего-то, а потому что не мог упасть — мать-земля держала крепко.

Как-то вечером в деревню пришли богомолки — несколько сгорбленных старух в черных одеждах, с дорожными посохами в скрюченных морщинистых руках. Они направлялись в отдаленный монастырь и попросились на ночлег. Жители пустили их с радостью, довольные тем, что могут помочь божьим людям. Ранним туманным утром, когда богомолки уходили, опираясь на свои кривые посохи, деревня тонула в глубокой, вязкой тишине. Солнце взошло над лесом, запели петухи, но ни одна дверь не открылась, ни один ставень не хлопнул, ни разу не скрипнул колодезный журавль. Металась в хлевах голодная скотина, выгорало выложенное на просушку сено, портилась в подвалах брага. Прошел день, за ним еще один, но жители так и не показались на улице. Они истлевали в своих домах, обескровленные, высушенные, с распахнутыми в беззвучном крике ртами. Они поняли, но было поздно. А идол на холме смеялся. Смеялся над забывшими его людьми, над их нелепой верой в раскрашенные доски, над их гибельным непостоянством. Они предали своего старого хозяина, и он не смог им помочь, когда пришла беда, закутанная в черные лохмотья. Крыши покрылись мхом, потом провалились, прогнили заборы, упал на землю источенный червем крест, а он все смеялся. У него не осталось ничего, кроме этого смеха. Он сам был теперь смехом, горьким, издевательским, навеки запечатленным в мертвом дереве.

Затеев проснулся от холода. В лесу начиналось утро. Сквозь кроны сочился легкий бледный свет, на траве блестела роса. Где-то в зарослях обеспокоенно вскрикивала кукушка. Дрожа, Затеев поднялся с земли, отряхнул промокшие джинсы, огляделся. Идол лежал на траве. Его основание переломилось, обнажив трухлявое, источенное муравьями нутро. Ничего не выражающее лицо равнодушно смотрело в бесцветное небо. Теперь это было просто очень старое бревно, которому наконец настало время уйти в землю.

Затеев отхлебнул из бутылки и, стараясь не оглядываться, побрел к дороге. Трясущимися руками он достал из кармана мобильник, чтобы позвонить домой и сказать, что все в порядке. Он слушал длинные гудки и думал о том, что этой ночью некому было остановить его жену, когда она открывала дверь безобидным старухам в черных одеждах. Трубку не брали.
♦ одобрил friday13
24 ноября 2011 г.
Когда мне было года четыре, родители купили мне какую-то игрушку (уже не помню, какую, какого-то деревянного «чудика»). Она мне очень нравилась, так как у меня тогда были только обычные мягкие игрушки, не двигающиеся и не говорящие. А эта игрушка каждый раз, когда я её трясла, издавала звуки. Нет, не пела и не говорила, а как бы кричала что-то противным голосом. Это должно было быть довольно мерзко, но тогда я была от этого в восторге.

Игрушка «прожила» не долго — я уже этого не помню, но вскоре я её разломала. Родители тогда меня не ругали, так как мама сама хотела её выкинуть, потому что её сильно раздражали издаваемые «чудиком» звуки. Когда мама собирала детальки игрушки, чтобы отправить их в мусорное ведро (этот момент я более-менее помню), она вдруг о чём-то задумалась, внимательно смотря на эти детальки, затем пошла на кухню и вернулась уже с папой. Он тоже посмотрел на обломки злосчастной игрушки. Они с мамой потом весь вечер о чём-то говорили. Тогда я не поняла, что их так взволновало.

Уже через несколько лет, вспомнив этот случай, я спросила у мамы, о чём они спорили. Тогда я и узнала, что никакого механизма среди обломков не было. В этой игрушке не было ничего, что могло бы издавать звуки… Сейчас я не верю в мистику, но всё же иногда сама собой возникает мысль: быть может, не разломай я эту жутковатую игрушку, она бы смогла не только кричать…
♦ одобрил friday13
23 ноября 2011 г.
Эта жуткая история приключилась с моим хорошим другом. Женился он рано (в 19 лет) на девушке, которую любил с пятого класса. В их отношениях было все, что свойственно молодым парам, и ничто так не омрачало эти отношения, как мать девушки. Впрочем, я иногда приходил к ним в гости, и, на мой взгляд, она выглядела довольно милой женщиной.

Вскоре друг с женой решили завести ребенка — с этого-то все и началось. Теща почему-то была резко против, но, несмотря на это, они родили-таки крепенького мальчика. С тещей они с тех пор практически перестали общаться, малыш быстро рос, редко болел и был не плаксивым.

И вот как-то раз к молодой семье зашла тёща — сказала, что хватит жить в ссоре, пора мириться, и в знак примирения подарила ребенку куклу. С тех пор малыша как будто подменили — он стал чахнуть, плакать, почти перестал есть, а ночами практически не спал. Ночами друг иногда просыпался от какого-то шороха — каждый раз думал, что это ребенок идет к ним, но когда он поднимался, в комнате никого не оказывалось.

Вскоре друга отправили в командировку, и он уехал на несколько недель. Через неделю ему позвонили и сообщили, что ребёнок и тёща мертвы, а жена находится в СИЗО. Сначала он не поверил, потом рванул домой.

Во время встречи с женой та рассказала ему, что когда она зашла проверить малыша в комнату, он был мертв, а его шею сжимала руками та самая кукла. Она поняла, кто за этим стоит — ведь ее мать, когда её дочь была маленькой, занималась колдовством. Поняв это, девушка ринулась в дом матери...

Итог у этой истории печальный — двое на кладбище, одна на зоне, а мой друг в психиатрической больнице (впрочем, уже идёт на поправку, я его регулярно навещаю), и лишь кукла до сих пор остается в той квартире...
♦ одобрил friday13
22 ноября 2011 г.
В нашем нью-йоркском квартале живет бомж-негр. Раньше он клянчил мелочь, а теперь принялся рисовать. Пошел в пункт металлолома, взял старые банки из-под краски, где еще кое-что оставалось. Бог его знает, откуда он достал кисточку, но он начал рисовать на всяком попавшемся под руку хламе — картонках, бумаге, любой плоской поверхности. И у него при этом на удивление здорово получалось. Он рисовал пейзажи, разные места нашего района, собак, всякую интересную фантастику… Среди бомжей этот парень был настоящим Микеланджело. Продавал он свои творения за 50 центов или за доллар. На эти деньги покупал алкоголь и напивался до потери пульса. Ничего не скажешь — настоящий художник.

Затем он стал писать портреты. Почему-то они никому не нравились. Я как-то раз говорил об этом с соседкой — она заказала у него портрет и, как она утверждала, он совсем не был на нее похож и вызывал у нее омерзение. Я попросил её показать мне портрет. На мой взгляд, он был изумителен и невероятно правдоподобен. Когда я сказал это вслух, соседка велела мне проваливать из ее дома. Больше она со мной не разговаривала.

Но я был так поражен портретом, что попросил бомжа написать мой портрет. Он сказал, что это обойдется в два доллара. Я заплатил авансом, и он велел прийти за готовым портретом на следующий день. И вот я пришел в то место, где он обычно ошивался, дрожа от нетерпения, но бомжа там не было. Я здорово разозлился и подумал, что он надул меня. Но потом я увидел, что к стене здания прислонена завернутая картина, а на обертке написано мое имя и прикреплена записка с одним-единственным словом: «Удачи».

Я сорвал обертку и ужаснулся. Мое лицо на портрете было изуродовано, исковеркано, болезненно искажено так, что сразу заболели глаза. Я был совершенно точно изображен при смерти, если не вообще мертвым. Мое тело уже пожирали вороны и черви.

Я не услышал, как сзади подошел один из соседей и сказал: «О, отличный портрет. Надо будет и себе такой заказать».

Он произнес это как будто мимоходом и пошел своей дорогой, но я успел на него взглянуть. Его тело было деформированным и уродливым. Он шел какой-то искривленной походкой, а за ним шлейфом тянулись черви и вороны, пожиравшие его тело. Я огляделся — все, что меня окружало: и люди, и дома, и предметы — все выглядело так, как на картине.

От того, что я вижу, у меня постоянно болят и слезятся глаза. Все безобразно и омерзительно.

А все говорят, какой у меня прекрасный портрет. Как я ни пытаюсь, никак не могу отговорить их заказать такой же.
♦ одобрил friday13
19 ноября 2011 г.
Вечер начался как-то скомканно — забарахлила магнитола, девушка отказалась встретиться со мной, а все друзья оказались заняты делами. Чтобы скоротать вечер, не проведя его впустую, я решил разобраться в своём гараже. Приехал в пустынный кооператив, открыл калитку, включил свет. На улице темнело.

Переоделся в рабочие штаны, нашёл две перчатки, надел. Стал перекладывать и упорядочивать хлам с целью освободить место для машины. Поначалу возился с запасными колёсами, распределил их по протектору и и комплектности. Как ни странно, почти все колёса были без золотников. Удивился, когда это я успел их открутить. Чтобы вкрутить другие, я снял перчатки. Вкрутил, снова надел их. Полез разгребать дальний правый угол и в процессе этого обнаружил, что левая перчатка изорвана в мелкие клочья — на ней буквально живого места не было.

С возрастающим удивлением смотрю на перчатку, пытаюсь вспомнить, была ли она такой, когда я надевал её в первый раз. Вроде бы нет. Но это же невозможно! Я нигде её не рвал, а она стала такой, будто её собака трепала всю ночь. Снял эти лохмотья, положил на полочку. Пошёл искать себе другие перчатку. Нашёл свои старые зимние, ещё месяц назад я в них мешки грузил, она были нормальными — теперь у них аккуратно отрезаны пальцы. Мне становится не по себе, я начинаю нервничать. Вышел, покопался в машине, нашёл-таки ещё перчатки, надел. В кооперативе стояла гробовая тишина и темнота.

Ладно, думаю, чего же я боюсь, всякое бывает — просто совпадение. Не может же и правда появиться в моём гараже твориться сверхъестественное. Но тут некстати вспоминаю про дыру в стене подвала. Я однажды пролез через неё, светя себе фонариком. Жутко было, но очень интересно. Там находится другой гаражный бокс, но совершенно заброшенный. Вспоминаю, с какими ощущениями я выбирался по сломанной лесенке в сам гараж. Там полно вещей, как будто хозяева только что вышли — стоит заброшенная машина, с номерами, все детали на месте, может быть, даже на ходу. Но при всём этом гараж совершенно заброшенный, уже много лет в него никто не приходил. Никто не платит взносы, никто не открывает ворота...

Продолжил дальше работать, разгребаю хлам под полками. Там лежал мешок с целлофановыми пакетами. Все они изорваны в клочья. Я перекладываю их в мусор и достаю старый карбюратор, снятый в рабочем состоянии с машины. Уже привычно отмечаю, что он полностью разобран. Все до единого болтики откручены, зажимчики отцеплены. В моих руках он начал рассыпаться. Всё ближе я приближаюсь к правому углу, и всё неспокойней мне становится. В самом углу, над всем хламом, много лет лежало лобовое стекло. Теперь оно расколото надвое, но стёкла продолжают висеть на плёнке. Предельно осторожно я беру это стекло и переношу оттуда. Одно прикосновение запястьем к кромке — и появляется порез. Кровь начинает заливать руку довольно ощутимым потоком. Мне уже совсем не весело. Гнетущая тишина давит на мозг. Почему-то вспомнились истории, как демоны, подкрепившись кровью, набирают силу, хотя прекрасно понимаю, что это глупость. Иррациональный страх душит меня. Стараясь, чтобы ни одна капля не упала на пол, выхожу на улицу и промываю рану водой. Вход в гараж смотрится отсюда крайне зловеще.

Что дальше будет? Вскрою себе там вены, убьюсь током, невзначай подожгу запасы растворителя? Не особо хорошая перспектива. Понимаю, что на сегодня приключений хватит. Кровь прекращается, я еду домой.

Позже я сменил гараж. Что это была за пакость, и как с ней можно было бороться, неизвестно мне до сих пор.
♦ одобрил friday13
2 ноября 2011 г.
— Хиллсли хочет есть.

Киваю с самым серьезным видом, хотя жутко хочется захихикать: Дашка вечно придумывает своим игрушкам дурацкие имена. Откуда только берет такие? Вот и потрепанный одноглазый медведь у нее — Хиллсли, розовый пластиковый пони — Абрук, а кудрявый щенок — Блумгейт. На мой вполне резонный вопрос, почему бы ей не назвать их по-человечески Васей, Петей, Бармаглотом или, на худой конец, Радугой и Бобиком, вразумительного ответа я так и не получила. То, что они сами представились ей подобным образом при знакомстве, было весьма интересной версией, которая при ближайшем рассмотрении все же не выдерживала никакой критики. Но во мне, как и во всякой наивной мамаше, все ж таки еще теплилась надежда на то, что дочурка решит открыть секрет возникновения столь необычных кличек.

А пока у нас проходило традиционное вечернее чаепитие: мы дружно сидели на крошечных стульчиках вокруг столика и прихлебывали воображаемый чай из пластмассовых чашечек. Последний глаз медведя болтался на ниточке, готовый в любой момент потеряться на просторах детской. В который раз я дала себе обещание, что «вот в ближайший выходной достану волшебную рукодельную коробочку — и все-все будет». Пора уже крестики на лбу рисовать.

Барсик, скотина такая, запрыгнул на стул с Хиллсли и начал целенаправленно точить об него когти. Дашка подтянула пижамные штаны и молча ринулась спасать своего любимца. Обняв взъерошенного медведя, она мрачно зыркнула на рыжего обидчика:

— Хиллсли хочет есть!

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрил friday13
30 октября 2011 г.
В прошлом году я купила шкаф — хороший, красивый, крепкий, но очень старый. Хотя для меня это совсем не было минусом, даже наоборот. Эта ретро-громадина отлично вписалась в интерьер моей комнаты, и я просто не могла нарадоваться своей удаче, что смогла найти такое добро. Правда, я недолго радовалась...

Дней через десять я стала замечать какие-то странные звуки внутри шкафа, похожие на шорох мыши на фанерной доске. Тогда я открывала шкаф, проверяла все уголки и убеждалась, что внутри никого нет, и более того — я не нашла ни щелей, ни дырок, через которые могла бы проникнуть мышь. Мне показалось это странным, но все же я не придавала этому особого значения. Тем не менее, я слышала эти звуки из шкафа достаточно часто. Как-то я даже поставила внутрь мышеловку и, вытащив оттуда все вещи, посыпала в него мышиную отраву. Думаю, и так понятно, что это не помогло. Мышеловка не захлопывалась, а шорохи становились только громче и чаще. По утрам я обнаруживала шкаф настежь открытым. Я пригласила мастера, чтобы он починил дверцу. Однако добродушный мужчина, взглянув на петли дверок, заверил меня, что шкаф в превосходном состоянии и так еще лет сто может простоять.

После этого я обнаруживала шкаф открытым каждое утро. Тяжело сказать, насколько это пугало меня тогда. Наверное, настолько, что я не понимала, что от него хорошо было бы избавится. Вместо этого я продолжала настойчиво закрывать шкаф по утрам и, слыша внутри него шорохи, выгонять оттуда невидимых мышей.

Я до сих пор помню ту ночь, да и вряд ли когда-либо ее забуду. Было около трех часов ночи, и я проснулась от странного скрежета, доносящегося из шкафа. Это было похоже на то, что кто-то медленно царапал дверцу ногтями. Я открыла глаза и взглянула на шкаф. Его ближняя ко мне дверца медленно открывалась, и возле ручки показались три белых пальца. От увиденного у меня на лице застыла гримаса ужаса, а в горле как будто застрял ком. Я еле сдерживалась, чтобы не закричать. Тем временем шкаф полностью открылся и оттуда стало вылезать нечто белое, даже белоснежное, но до того уродливое, что мой страх перемешался с отвращением. Голова наполнилась диким шумом, а по телу пробежала дрожь.

Существо размером с собаку-дворняжку вылезло из шкафа и, встав на задние лапы, посмотрело на меня. Сложно описать этот взгляд, так как я не только слабо соображала в этот момент, но и вообще тяжело было найти взгляд в абсолютно белых глазах. Мое сердце бешено заколотилось, а руки задрожали, но в момент, когда белое существо уже сделало ко мне один шаг, я закричала и включила свет. В комнате не было никого, кроме меня, а дверцы шкафа были открыты. Меня всю колотило, из глаз лились слезы. Я не могла выйти из этого состояния около получаса.

Уже утром я дала объявления о продаже «красивейшего шкафа с восьмидесятилетней историей». Мое счастье, что мне удалось продать его в тот же день. Я прекрасно понимаю, что, возможно, сейчас кто-то так же мучается от его странностей, но будем считать, что я эгоистка.
♦ одобрил friday13
24 октября 2011 г.
Держитесь подальше от всех этих «вызываний духов» и гаданий. Мне хватило одного раза, чтобы понять, что это к добру не приводит.

Это случилось в середине девяностых. Мне попала в руки самиздатная брошюра «Ритуалы для вызова духов». Я очень заинтересовался и решил попробовать первый же описанный способ. На листе бумаги надо было начертить круг и разметить согласно приведённой в той брошюрке схеме. В центр круга ставилась игла, через которую была продета нить. Далее следовало взять в руку нить и натянуть её таким образом, чтобы игла касалась бумаги и при этом стояла строго вертикально. Затем следовало вслух задать вопрос и слегка опустить руку. Наклонившаяся игла должна была указать на ответ. Если игла не стояла на месте, надо было замереть и подождать, пока она не перестанет вращаться. Были ещё несколько обязательных, если верить книжке, условий, но о них я промолчу, чтобы никто не повторял это за мной.

Это был обыкновенный декабрьский вечер. Когда я пришел из школы, родителей не было дома — они возвращаются с работы поздно. Я приготовил все необходимое на столе в своей комнате, зажег настольную лампу и выключил свет. Сначала я спрашивал всякую ерунду вроде: «Удасться ли мне разбогатеть?» или: «Увижу ли я египетские пирамиды?». Потом мне стало как-то не по себе — я заметил, что движение иглы вовсе не беспорядочно. Тогда я задал вопрос: «Здесь есть кто-нибудь, кроме меня?». Игла показала ответ «ДА». Тут же я услышал тихий скрип на шкафу, будто старый клей трещит, осыпаясь. Я посмотрел на шкаф, но не увидел ничего, кроме старой куклы-мартышки в вязаной кофте, стоявшей в моей комнате уж не знаю сколько лет. Сколько себя помню — она всегда стояла там.

Я отвернулся от лампы, чтобы глаза привыкли к темноте, и снова внимательно посмотрел на шкаф. И тут мне стало жутко. Мартышка смотрела на меня, хотя до этого стояла совсем в другом положении. Её голова была повернута в мою сторону. Я застыл от ужаса и плохо понимал, что происходит. На моих глазах мартышка начала поднимать лапу. Под противный звук трескающегося клея она поднимала лапу... Я бросил иголку и побежал к двери, выскочил в гостиную, включил свет и телевизор. Весь вечер я боялся подойти к двери в свою комнату. Находиться в квартире тоже было страшно, но идти куда-то было еще страшнее, так как за окном уже сгустилась вечерняя тьма. Так и сидел возле телевизора, пока не пришли родители. Сначала я сидел с ними на кухне, потом под каким-то предлогом позвал в свою комнату. Мартышка сидела на шкафу с вытянутой лапой. Позже я попросил мать унести ее оттуда и целую неделю спал с зажженным светом.
♦ одобрил friday13
24 октября 2011 г.
История рассказана моим двоюродным дядей, который работал в Карелии. Говорил, места там дикие: медвежьи углы, болота, глухомань. Однажды он ехал на своём шестиколесном «Урале» с одним местным жителем через лес. Дорога там была проложенная еще при Сталине, но заброшенная. Попались им несколько таких же заброшенных деревень, где путники благоразумно решили не останавливаться — нехорошие места издавна были. Во время индустриализации в этих краях тоже принялись «коммунизм строить» — ничем хорошим это не кончилось. По местным рассказам, рабочие во время прокладывания дороги откопали статую какого-то языческого идола и вызвали из города ученых. Те приехали, а статуи на месте и нет — пропала бесследно. Списали на то, что украл кто-то. Сразу после этого началось неописуемое: на стройках началось повальное пьянство, прогулы, тунеядство, саботаж, каждый день случались драки, в деревнях пропадал скот, все слышали странные звуки, видели огни в небе и наблюдали странные погодные явления (вроде абсолютно черных облаков посреди ясного дневного неба). Люди иногда сходили с ума — видели, говорят, тварь, выглядящую, как гигантская змея с лошадиной головой. Вскоре эти места окончательно опустели.

Итак, дядя ехал через лес. Стояла ночь, ничего не было видно, только дорога освещена фарами. И тут попутчик вдруг закричал: «Тормози!». Он заметил, что через всю дорогу лежит что-то вроде древесного ствола. Как только начали гадать, что бы это могло быть, так этот «ствол» зашевелился и посмотрел на грузовик. Вот тут-то два здоровых мужика едва не наделали в штаны. Дядя хорошо запомнил это существо — длиной оно было метра четыре в длинну, по общему виду напоминало ящера — длинное змеевидное тело с маленькими лапами. Тварь лежала, перекинув тело через дорогу, и пялилась горящими глазами на грузовик, который чуть ее не переехал. По строению это была какая-то химера, собранная из частей разных животных: голова напоминала лошадиную, только с рогами (но зубы были острые, совершенно не похожие на лошадиные), за спиной были крылья (не очень большие, летать эта тварь с ними явно не могла). Дядя машинально дал гудок и немного проехал вперёд, дабы спугнуть тварь с дороги. Существо незамедлительно среагировало и скрылось в лесной тьме.

Дядя с попутчиком ехали без остановки до ближайшего населенного пункта. Добравшись, попутчик заметил, что наверняка это была та самая тварь, что пугала народ тут ещё при Союзе...
♦ одобрил friday13