Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «ПРЕДМЕТЫ»

19 февраля 2018 г.
Первоисточник: www.proza.ru

Автор: Антон Швиндлер

Вообще Сашке в жизни не везло. Школу окончил с трудом, потом по протекции маминой подруги его поступили в универ, откуда с третьего курса он в канун нового года вылетел в армию. После армии Сашка мыкался с одной работы на другую, нигде подолгу не задерживаясь и особо не цепляясь за место. Жены у него не было, не мог он уразуметь институт брака как таковой. Вроде бы не беспутный шалопай был Саша, непьющий и некурящий, работал всегда с охотой и огоньком, неглупый парень… Но что-то постоянно сбивало его с прямого пути, заставляло бросать работу, расставаться с милыми девушками, многие из которых были не прочь объяснить Александру поподробней про тот самый брачный институт.

Как понял сам Саша, пытаясь разобраться в себе, в определённый момент ему в голову втемяшивалась чёткая мысль: «не то!». И начиналась маета, начиналось томление, беспокойство, сначала смутное, но с каждым днем становящееся только сильней. И прекратить его был только один способ — сказать «прощай» начальнику на опостылевшей вдруг работе, девушке, отношения с которой ещё вчера складывались и развивались просто замечательно. После этого беспокойство отступало, притуплялось необходимостью искать новую работу, заглушалось ощущением новизны при освоении незнакомых служебных обязанностей, да и практически пропадало при знакомстве с ещё одной милой девушкой.

Как раз сейчас, когда лето почти вступило в свои права, Сашка радовался избавлению от очередной нудной работы и прекращению отношений, ставших вдруг убийственно серьёзными. Единственное, что портило его настроение, так это дурацкая вешалка в прихожей, которую он не мог повесить на стену уже битый час. Одно отверстие перфоратор с грехом пополам проделал, а на втором как будто упёрся сверлом в непреодолимую танковую броню. «Ну йошкины блины, что происходит? Чего он не сверлит? В арматурину что ли упёрся, не пойму никак…», — думал Саша, со всей силы нажимая на рукоятку воющего перфоратора. Наконец он устал, отпустил «спусковой крючок» и плюхнулся на табуретку, рассеяно держа разогревшуюся дрель на коленях. Тут его блуждающий взгляд упал на кончик сверла и Сашка тут же хлопнул себя по лбу: «Вот я шляпа, а? Наконечник-то весь стёсан, конечно оно сверлить не будет!»

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрил Parabellum
24 января 2018 г.
Первоисточник: oskazkax.ru

Автор: Олег Синицын

Бор был настолько густым и мрачным, что мне пришлось включить фары, когда я въехал в него, свернув с пустой магистрали. Казалось, сосны специально здесь поставлены, чтобы загораживать солнце, потому что этот путь, которым мы следуем, требует погружения в себя, осмысления, кого-то покаяния. Перед кем? Понятия не имею. Наверное, перед тем, кто сидит внутри. Хотя для Ленки все это лишнее. Ей лучше вообще не думать. Она начнет представлять, что ее ждет, и замкнется, как это делает обычно. Она не плачет, как остальные дети ее возраста, — уходит в себя. Так было не всегда. Но так повелось с того самого дня.

— Включить музыку? — спросил я.

— Не надо. — Она глядела в окно на мелькающую череду одинаковых стволов. Пальцами, ноготки на которых покрыты маминым лаком, перебирала складки на платье Барби. Не знаю, кто его сшил, подозреваю, что это сделали намного позднее, чем изготовили саму игрушку. Почему? Потому что на грубую кройку платья я могу смотреть без отвращения, зато при виде куклы меня пробирает нервная дрожь и холодок бежит по спине. Не представляю, как Ленка может постоянно носить ее с собой и бесконечно поглаживать ладошкой. Значит, как-то может, раз носит. Более того, моя дочь почему-то играет только с ней и не касается других игрушек, которыми забиты два глубоких ящика. Она даже называет ее не игрушкой, а доченькой. Как-то раз я спросил, почему ты выбрала именно эту? Она пожала плечиками и ответила: «Мне стало ее жаль».

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Инна
22 января 2018 г.
Первоисточник: katechkina.livejournal.com

Автор: Velikina Ekaterina

Июнь

Распашоночки купили светлые: три легких голубых, три теплых фисташковых, две вышитые, и дешевых без счету на завязках. Я говорю: куда так много. А они стирать-то как будешь, дурочка, он же зассыкает, белые-то... Смешные. И порошка купили, хитрый какой-то стружкой, говорят, чтоб аллергий не было, и экономичней, полколпачка в воде растворить и все пятна отойдут. А кроватка в правом углу под окном. Я ее сама туда поставила, чтоб светлее, в оконную раму бинтик свернула и сверху тряпочкой: теперь не сквозит. Еще хочу, чтобы балдахин подарили. Глупость, конечно, но красиво ведь, и телевизор можно включать на какую хочешь громкость — занавеской задернул, и включай — не хочу. А еще я все-таки возьму того мишку в «подарках». Ну так ведь, всегда бывает: когда все говорят не покупай, ты просто берешь деньги и покупаешь три. Нужно только его спрятать будет получше: найдут — не оберешься. И ничего не пылесборник, а у ребенка должны быть какие-то игрушки, кроме погремушек. Нет, точно — прямо вот сейчас возьму и куплю.
….
Хорошенький, ужас просто какой-то. Глазки стеклянные голубые, но живые будто, и если на брюшко нажать «мама» говорит. Прятала его в ящик кровати, а он все «мама-мама», даже жалко закрывать.
Пошла пить кефир.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Инна
17 октября 2017 г.
Куклу Настюшу подарили нашей дочке Оксане на день рождения — ей тогда исполнился годик. На коробке так и было написано — «Настюша», дочь же, немного научившись говорить, сократила ее имя до более оригинального и удобного — «Тюша». Так и повелось. Тюша была обычной куклой советского производства: пластмассовое туловище, приделанные к нему резиновые ручки, ножки и голова, светлые кучерявые волосы, голубые глаза, которые закрывались, стоило придать игрушке горизонтальное положение, белое платье в красный горох… Но, несмотря ни на что, эта белокурая барышня сумела стать для нашей Оксанки настоящей любимицей. Малышка буквально не расставалась с куклой: с ней спала, с ней ела, и даже в детский сад с собой норовила утащить.

Беда пришла откуда не ждали. Как-то летом, во время очередной поездки к бабушке, Оксана (ей в то время было уже четыре) так утомилась за день, что ушла спать, оставив свою любимую Тюшу во дворе. И вот ведь как совпало — как раз в ту ночь Дружок, молодой и резвый бабушкин пёс, сорвался с цепи и, решив, видимо, что куклу оставили специально для него, вволю с ней поиграл. Итог оказался очень и очень неутешительным: несчастную Тюшу нашли утром за баней. С многочисленными следами зубов, полуоторванными волосами и, что самое неприятное, практически разгрызенным на две части лицом. Конечно же, изуродованное тело Тюши показывать ребенку было просто нельзя. Поэтому, соврав Оксанке, что ее подружка улетела на самолете в отпуск, мы приступили к поискам идентичной куклы.

Увы, очень скоро нам стало понятно, что найти новую Тюшу — задача не из простых. Обегав добрый десяток игрушечных магазинов, мы узнали, что кукол этого вида еще два года назад сняли с производства и в продаже их почти не осталось. Интернета, где теперь можно отыскать любой каприз, в то время не было, а посему поиски нам предстояли долгие и сложные…

Выход из положения, как всегда, предложил наш находчивый папа. Он тогда как раз увлекался фотографией и незадолго до трагической гибели Тюши сфотографировал их вдвоем с дочкой крупным планом. Идея, в общем-то, была проста: отнести фото в местную газету и дать объявление — так, мол, и так, срочно ищем вот такую куклу, купим за любые деньги.

Неделю после появления заметки никаких откликов на нее не поступало. Оксанка то и дело спрашивала, когда Тюша наконец вернется из отпуска, и мне уже порядком надоело врать ей. И тут вдруг — телефонный звонок! Женщина на том конце провода приятным голосом сообщила, что у нее есть абсолютно такая же кукла и отдать ее она готова даром. Дескать, дочь все равно взрослая, игрушки ей уже давно без надобности.

Уже на следующий день Надежда, так звали нашу спасительницу, пригласила нас к себе, где и вручила белокурую красавицу. Кукла действительно как две капли воды походила на нашу Тюшу, только выглядела новее. Видно было, что даже если ей и играли, то значительно меньше и бережнее. Впрочем, объяснить эти различия маленькому ребенку было довольно легко: Тюша, мол, хорошо отдохнула на море и выглядит теперь еще лучше, чем прежде.

Афера удалась на отлично! Оксана радостно встретила любимую куклу из отпуска и стала относиться к ней даже трепетнее, чем раньше. Только формат их, так сказать, общения несколько поменялся. Если раньше дочка носилась с Тюшей по всей квартире — кормила ее из кукольной посудки, купала, переодевала, расчесывала — то теперь просто садилась с ней куда-нибудь в уголок и разговаривала. Со стороны все это выглядело как вполне обычный диалог (если, конечно, не считать, что слышно было только одного из его участников): Оксанка задавала своей любимице вопросы и как будто получала на них ответы, потом наоборот — словно что-то отвечала ей. Поначалу меня это нисколько не напрягало, но через некоторое время стало настораживать. Уж слишком «живыми» были разговоры дочери и куклы!

— О чем ты так подолгу болтаешь с Тюшей? — не удержавшись, спросила я однажды.

— Да так, о многом… Я ей о себе рассказываю: про садик там, про бабушку, про Дружка… А она мне… Про больницу и про то, как вот тут, — Оксанка ткнула пальчиком в район сердца, — сильно болело…

Я опешила. Какая еще больница, и что там у кого болело?

— Это она тебе сама рассказывает? — пытаясь казаться невозмутимой, уточнила я.

— Да… Ты знаешь, у нее глаза иногда бывают живыми… Ну, вот прямо как у тебя.

Слегка ошалев от услышанного, я выхватила из рук дочери куклу и внимательно посмотрела на нее. Глаза как глаза. Кукольные, пластмассовые… Да нет, моя малышка наверняка фантазирует, и не более того!

Однако очень скоро я отметила одну нехорошую закономерность. С момента появления двойника Тюши в нашем доме, Оксана начала болеть раза в три чаще, чем раньше. То ни с того ни с сего температура поднимется, то живот разболится так, что скорую приходится вызывать, то еще что-то, не лучше… Но и это не все. Дочь начала ходить во сне, чего раньше за ней никогда не замечалось.

Опасения мои подтвердил эксперимент. Укатив с Оксанкой на 24 дня в дом отдыха, я «забыла» положить в чемодан Тюшу. Дочка была расстроена, но тем не менее — за все время никаких болезней, никакого лунатизма. Стоило же нам вернуться, все началось снова: проблемы со здоровьем, бессонные ночи, долгие диалоги с куклой…

Подобные проверки я проводила еще пару раз. Не буду подробно их описывать, дабы не отнимать время, скажу только, что от их результатов у меня началась самая настоящая паранойя. Я сама стала бояться эту резиново-пластмассовую Тюшу, временами мне действительно казалось, что она смотрит на меня осмысленными, живыми глазами.

Честно сказать, я не знала, что делать. Ведь отобрать у Оксанки эту чертову игрушку просто не представлялось возможным. Однажды, в выходной день, проснувшись рано утром, когда все еще спали, я оделась, положила куклу в пакет и вышла из дома. Скудная фантазия не подсказала ничего лучшего, чем дойти до церкви, которая находилась в одной автобусной остановке от нашего дома. Несколько минут постояв возле храма, я просто положила пакет с Тюшей около входа и как можно быстрее зашагала прочь… И знаете что? Можете считать меня ненормальной, но с того самого дня все действительно прекратилось. Болезни, ночные хождения — все! Оксане же пришлось сказать, что Тюша навсегда улетела в космос…

История эта получила неожиданное продолжение через пару лет. Я сменила работу и на новом месте сдружилась с женщиной, которая оказалась бывшей соседкой дамы, отдавшей нам когда-то Тюшу-двойника. Как выяснилось из ее рассказа, у Надежды была не одна дочь — та, взрослая, о которой она говорила. Катя, ее младшенькая, умерла за год до вышеописанных событий. Малышка была всего на два года старше моей Оксанки и страдала врожденным пороком сердца. Перед смертью бедняжка долгое время провела в больнице. Врачи боролись за ее жизнь, но, к сожалению, спасти не смогли. Год Надежда мучилась тягостными воспоминаниями, после чего, чтобы окончательно не тронуться умом, приняла решение — раздать вещи умершей дочери. Подробностей не знаю, ибо моя коллега с соседкой близкими подругами все же не были, но, по всей видимости, Тюша-дубль и оказалась одной из Катиных игрушек.

Все бы ничего, все бы логично, только вот по моей коже все равно пробежал холодок. Вспомнился мне рассказ дочери о том, что Тюша рассказывает ей о больнице и о болях «вот тут»… Кстати, Оксане уже тридцать лет. Странно, но она совершенно ничего не помнит из тех событий. Помнит только, что была кукла, а потом ее не стало…
♦ одобрила Инна
10 мая 2017 г.
Первоисточник: vk.com

В своём семейном древе я самая младшая. Подозреваю, что я не была желанным ребёнком, и появилась на свет из-за того, что зрелая парочка, в которой обоим было уже с лихвой за сорок, слишком увлеклась винишком и перешла к действию, решив, что незапланированные беременности случаются только у подростков.
Упс.

Обе моих бабушки скончались ещё до моего рождения, а дедушки были уже пожилыми и проживали в разных штатах. Из-за скромного бюджета родителям трудно было планировать поездки на семью из пятерых человек — а я тогда была совсем ещё младенцем. Вдобавок к этому, оба дедушки не особо любили частые поездки. Так что увидеться с ними лично нам удавалось нечасто.

Но родители всё равно хотели, чтобы я общалась с дедушками. Поэтому, набрав номер одного из них, мне к уху прислоняли телефон и давали собеседнику послушать неразборчивый детский лепет. А ещё дедушки писали мне письма, которые мама с папой зачитывали вслух. Взамен мы отправляли им мои каракули.

На четвёртом году моей жизни у обоих дедушек начались проблемы со здоровьем. Сначала у дедушки по материнской линии, а вскоре — по отцовской. Готовясь к трагичному исходу, мама купила двух плюшевых мишек с функцией звукозаписи, и попросила дедушек записать для меня по посланию.

Мамин отец ушёл из жизни, когда мне было четыре. Через несколько дней после похорон мне подарили белого мишку с ярко-голубыми глазами. На нём была клетчатая кепочка и забавный зелёный свитерок. Нажав мишке на живот, я услышала слегка приглушённый дедушкин голос:

«Я люблю тебя, Сэди».

Через два года скончался дедуля по папиной линии, и мне дали ещё одного мишку. Он был грифельно-серого цвета. Лицо его выглядело довольно грозно, тем более для плюшевой игрушки. Красные подтяжки поддерживали его штанишки горчичного цвета. Я уснула с ним в обнимку. Спустя годы, еле сдерживая слёзы, отец рассказал мне о том, как той ночью из моей комнаты то и дело доносился голос деда:

«Я люблю тебя, Сэди».

Белого мишку я назвала Фрэном, а серого — Джоком. Всё моё детство они провели на полке над моей кроватью. Я нечасто о них вспоминала: они как бы стали для меня привычными предметами мебели, как шкаф и светильник. Зачастую, приходя домой со школы, я заставала кого-нибудь из родителей у себя в комнате. Отец или мать стояли около моей кровати, глядя на мишек, и время от времени легонько нажимали на них. Спустя столь долгое время их единственная фраза звучала всё так же отчётливо.

Исключая родителей, никто к Фрэну и Джоку больше не прикасался, и они, по большей части, лишь собирали пыль.

Когда я поступила в колледж, мишки остались дома. Наверное, родителям было немного обидно оттого, что я не разделяла их чувств по отношению к игрушкам. Но, согласитесь, меня можно понять: всё-таки воспоминания о дедушках у меня оставались весьма смутные.

Когда я заселялась в свою первую собственную квартиру, мама как бы невзначай спросила, не хотела бы я взять мишек с собой.

«Нет, мам. Думаю, им лучше остаться у тебя».

«Хорошо. Но, на случай, если вдруг передумаешь, они будут лежать вот тут».

Тогда я была уверена, что плюшевые мишки мне точно не пригодятся.

На время следующего продолжительного визита в родительский дом я взяла роль сторожа: мама с папой уехали в отпуск на западное побережье. Отец обещал свозить её куда-нибудь вот уже тридцать лет, так что радости обоих не было предела. Но мама, конечно же, всё равно волновалась — это в её стиле. Настолько, что по пути в аэропорт я как минимум шесть раз услышала с задних сидений один и тот же вопрос:

«Если с нами что-то случится: ты ведь помнишь, где лежат все наши финансовые документы?»

«Да. В белой папке у вас под кроватью».

«А как же...»

«Огнеупорный сейф у вас за комодом».

«А...»

«Любимая, я думаю, она всё знает,» — успокоил её отец, положив руку ей на колено.

Мама прокашлялась и села поудобнее.

«Просто позвони, если вдруг что».

«Не переживай, всё у меня будет в порядке! Вы ведь всего на неделю».

«За неделю может много чего случиться».

Я улыбнулась ей в зеркало заднего вида, на что в ответ получила недовольный материнский взгляд. Но она всё же успокоилась.

Проводив родителей, я приехала к ним домой и начала обустраиваться. Кинула чемодан на кровать, сходила на кухню, приготовила ужин, включила свою любимую передачу. Давненько у меня не было целой недели отдыха — такой шанс нужно использовать на полную. Наевшись, я улеглась на диван в полный рост, потянулась и включила «режим ленивца».

Меня хватило почти на три серии. Глаза начали потихоньку слипаться. Глянув на часы, я вздохнула: сейчас всего одиннадцать. Я что, старею? Превращаюсь в старушку, которой лишь бы лечь пораньше? Кошмар! Я нашла в себе силы встать с дивана и выключить телевизор. Затем, выключив свет, я побрела по дому сквозь темноту.

Даже в полной темноте я не испытывала ни толики испуга. Это всё же был дом моего детства: я знала его как свои пять пальцев. А его бесконечные скрипы да шорохи были для меня как родные, и звучали скорее убаюкивающе, нежели пугающе. Без происшествий добравшись до своей комнаты, я включила свет. Хотя за последние несколько лет я в ней ни разу не ночевала, мама с папой ничего не поменяли. Разве что теперь у меня в шкафу хранились всякие родительские безделушки. Сами родители объясняли сохранность комнаты тем, что таким образом они хотели увековечить в моей памяти воспоминания о доме. А по-моему, так им просто легче было смириться с фактом, что их доча теперь живёт сама по себе, отдельно от них.

Так или иначе, находиться в комнате детства было очень уютно.

Начав распаковывать чемодан, я обратила взгляд к полке. Фрэн и Джок, как и почти всю мою жизнь, бдительно и неколебимо несли свой пост, сидя на привычных местах. Не знаю почему, но мне в тот момент так тепло стало на душе. Умиротворённо улыбнувшись, я потянулась к полке.

Я взяла в руки Фрэна, поправила его крошечную кепку, а потом немного надавила ему на животик.

«Я люблю тебя, Сэди,» — сказал дедушка.

Я поставила Фрэна на место и взяла с полки Джока, проделав с ним всё то же самое. Он смотрел на меня своим серьёзным лицом, пока я поправляла одну из его красных подтяжек.

«Я люблю тебя, Сэди,» — сказал дедуля.

Давно я их не слышала. Пусть я и не испытывала к ним такой привязанности, какую испытывали родители — я всё равно была бесконечно рада тому, что их голосовые чипы не перестали работать.

Предварительно сходив в туалет и надев пижаму, я, наконец-то, была в постели. Сон пришёл почти мгновенно.

Не знаю, от чего я вдруг проснулась. Должно быть, кошмар — подумала я, заметив, что моё сердце колотилось быстрее обычного. Я не смогла вспомнить никаких деталей, и, сделав глубокий вздох, легла на другой бок и почти что заснула вновь. В какой-то момент, приоткрыв глаза, я вдруг увидела на подушке перед собой тёмную фигуру. Недовольно хмыкнув, я присела на кровати, схватила с тумбы мобильник и направила свет от экрана на подушку.

Рядом со мной лежал Фрэн.

Я немножко усмехнулась и встряхнула головой, чтобы развеять подкрадывавшиеся мыслишки о приведениях, а затем взяла мишку в руки.

«Ты упал с полки?» — спросила я у него. Наверное, я положила его слишком близко к краю, и гравитация сделала своё дело.

Я приобняла Фрэна.

«Пошёл вон».

Удивлённо взглянув на мишку, я проморгалась. Наверное, всё из-за сонливости. Галлюцинации. Чтобы лишний раз доказать это (в первую очередь самой себе), я сдавила мишку ещё раз.

«Пошёл вон».

Это всё ещё был дедушкин голос, но в этот раз звучал он не мягко, а холодно и даже угрожающе. Я швырнула Фрэна в другой конец комнаты.

Откуда-то сверху раздался голос другого дедушки, ещё более грозный.

«Пошёл вон».

Резко развернувшись, я уставилась на Джока. Он сидел там же, где и всегда, но теперь он был обращён в сторону двери. Может, я сама его так посадила? Не могла вспомнить.

«Пошёл вон!» — крикнул Фрэн ещё громче.

«Пошёл вон!» — повторил Джок.

Они выкрикивали это снова и снова, всё громче и громче. Я закрыла уши ладонями и соскочила с кровати, встав посреди тёмной комнаты, наполненной голосами моих давно умерших дедов.

«Я знаю, что ты там!» — крикнул Джок.

Я опешила. Там?.. Внизу? Под полкой? Через плечо я оглянулась на полку — серый мишка всё так же неподвижно смотрел на дверь. В то мгновение у меня в голове крутилась одна мысль: нужно бежать! Бежать из дому! Я подскочила к двери и распахнула её.

«Я тебя вижу!» — сказал Фрэн дедушкиным голосом.

Я бежала по коридору, обливаясь слезами. Я спятила? Может, это сон? Не важно — здесь и сейчас было ясно одно: мои любимые игрушки детства выкрикивали в мою сторону угрозы, и мне непременно нужно было убраться от них подальше. Подбежав к лестнице, я впала в ступор:

«Ещё хоть шаг — и он будет для тебя последним!» — проревел Джок.

«Пошёл вон!» — прорычал Фрэн.

Где-то внизу скрипнула ступенька.

В доме кто-то был.

Поняв, что крики были адресованы не мне, я испытала какое-то странное облегчение и в то же испытала ещё больший ужас. Они кричали на незваного гостя, который поднимался по лестнице и секунду назад шагал прямо в мою сторону.

«Пошёл вон!» — мишки взвыли в унисон.

Снизу прозвучал спешный топот. В гостиной что-то с грохотом упало и разбилось, что-то опрокинулось на кухне. Затем — размашистый удар дверью заднего входа о кухонную стойку. На улице завелась машина, заревел мотор.

Каким-то чудом я смогла собраться с мыслями и подбежала к окну в комнате родителей. Джип задним ходом выворачивал из нашего двора. По ходу дела он снёс соседский почтовый ящик, а затем рванул прочь из виду.

В доме повисла напряжённая тишина.

Переждав несколько долгих, тяжёлых минут, я развернулась и пошла обратно в свою комнату. Перед тем, как войти, я заглянула туда через приоткрытую дверь. Фрэн и Джок лежали в тех же местах, где я их только что оставила. Я подошла к Фрэну, лежавшему на полу рядом со своей кепкой, и подняла его. Дрожащими руками я надавила ему на живот.

«Я люблю тебя, Сэди,» — ласково сказал дедушка.

Я надела его кепочку обратно и вернула его на полку рядом с Джоком, после чего начала плестись спиной к двери, не отрывая от мишек взгляда. Уже выйдя из комнаты, я услышала голос Джока:

«Я люблю тебя, Сэди».

Вскоре прибыла полиция, отозвавшись на мой звонок в 911. Я написала доклад о случившемся (разумеется, опустив подробности о говорящих плюшевых медведях) и позволила стражам порядка собрать улики. То и дело я ловила себя на том, что мои каждые несколько секунд обращались в сторону лестницы, будто бы где-то на подсознательном уровне я ожидала повторения недавних событий. Но всё обошлось, и, закончив работу, полиция отбыла.

Как только я позвонила родителям и рассказала им о происшедшем, они чуть было не сорвались обратно домой. Но я уверила их, что в этом не было необходимости.

«Ну правда,» — успокаивала их я, — «вам больше не о чем беспокоиться».

«Мы можем прилететь ближайшим рейсом!» — настаивала мама.

«Да нет же, всё в порядке. Кто бы это ни был, больше он точно не заявится».

После долгих расприй я всё-таки одержала верх и убедила родителей в том, что я в целости и сохранности.

Я и сама была в этом уверена. Хорошенько обдумав ситуацию, я в конце-концов полностью успокоилась. Разумеется, бы никому не смогла поведать эту историю так, чтобы меня не сочли за сумасшедшую, но я точно знала, что это произошло взаправду. И я ни капли не сомневалась, что, пока Фрэн и Джок сидят на полке над моей кроватью, я могла спать спокойно.

Через пару дней полиция нашла горе-квартирника. Оказался им коллега отца по работе. Он подслушал, что родителей не будет в городе, и решил, что сможет беспрепятственно обчистить пустующий дом. Когда он попытался рассказать полицейским о двух сумасшедших со второго этажа и их жутких угрозах, над ним вдоволь посмеялись. Грабитель очень удивился, узнав, что той ночью в доме не было никого, кроме двадцатилетней девушки.

Через неделю, вернувшись назад в свою квартиру, я была уже не одна — Фрэн и Джок тоже были при мне. Теперь они восседают на тумбе под телевизором, прямо напротив парадного входа. Когда мне становится страшно, я по очереди надавливаю мишкам на животики и умилённо выслушиваю их вечную фразу:

«Я люблю тебя, Сэди».

Вот только теперь я отвечаю им:

«И я вас люблю».
♦ одобрила Инна
25 апреля 2017 г.
Первоисточник: 4stor.ru

Автор: В.В. Пукин

Эта не очень понятная история произошла с моим старшим товарищем Леонидом. Знакомы мы были по служебным делам. Он на момент знакомства служил майором в одной из воинских частей Нижнего Тагила.

Военная карьера у мужика складывалась весьма удачно. На должности ставили его ответственные и рентабельные. Доверяли. Несмотря на то, что трезвым бывал не часто. Видно, своё воинское дело Лёня знал хорошо, да с начальством ладил.

Но белая полоса в судьбе успешного офицера вскоре закончилась. Задули перестроечные ветры перемен. Начались конверсия и разоружение. По всей стране стали массово расформировывать воинские подразделения. А увольняемых вояк отправлять на пенсию или вольные хлеба. Не минула чаша сия и гарнизон, где служил Леонид. Он тогда уже стал подполковником и вторым человеком в командовании своей части.

Но часть разогнали, казармы и инвентарь бросили на разграбление местному населению. Лёню же без парада и фанфар демобилизовали. Делать нечего, устроился в коммерческую фирму через знакомых. Но там дела шли ни шатко, ни валко. Денег в семейном бюджете катастрофически не хватало. А дома у кормильца жена и двое сыновей-переростков. Старшего, правда, со дня на день армия ждала, но полностью от финансовых проблем это не спасало.

Чтобы как-то облегчить бремя безденежья, решили продать родительский сад. Всё равно старикам там уже тяжеловато управляться. Годы и хвори делают своё дело. А Леониду с женой не разорваться между наёмным трудом и садово-огородным хозяйством. Да и не приучены оба к копанию в земле.

В общем, выставили объект на продажу. А Лёня тем временем провёл небольшую инвентаризацию садового имущества. На предмет обнаружения ценных вещей, которые бы самим ещё сгодились. В один из выходных добрался и до чердака. Там в куче бесполезного хлама обнаружил очень забавные настенные часы. Вернее, ходики. С кукушкой и цепью, заканчивающуюся гирькой. Корпус у часов был деревянный, резной. В виде лесного теремка с пичужками и зверушками по краям. Занятная вещица! И видно, что довольно старая. Антиквариат почти.

Лёня, хоть и военный, но не чужд прекрасного. Не бросил ходики пылиться дальше на чердаке старого садового домика, а забрал домой. Дома Лёнин батя вспомнил, что в детстве видел эти необычные часы в частном доме своего деда. Ещё, когда в деревне жили.

При проверке работоспособности чудного механизма оказалось, что часы идут!

Подвесили ходики на стене в кухне, чтобы не надоедали своим тиканьем ночью. Но их всё равно хорошо было слышно в каждом углу небольшой брежневской «трёшки». Время стрелки показывали точно, не спешили и не отставали. Вот только кукушка не куковала, отсчитывая часы. И даже не высовывалась из своей дверцы. Хотя сидела там. Дверцу же отгибали, разглядывали.

Обращались с этой проблемой в несколько часовых мастерских. Только часовых дел мастера в один голос заявляли, что не могут найти нужных запчастей на замену.

Так и оставили тикающие, но не кукующие, ходики на кухонной стене...

Но через год после продажи сада кукушка из старинных ходиков… ожила!

Однажды посреди ночи из кухни раздался металлический то ли скрежет, то ли звон, а затем на его фоне по всей квартире понеслось гулкое: «Ку-ку, ку-ку, ку-ку…»

Сначала Леонид не сообразил, что это за звуки такие непонятные. К тому же «ку-ку» больше походило на «у-у». Да и прекратилось вскоре. Но разбуженный мужчина встал с постели и пошлёпал на кухню проверить. А заодно и покурить. Курильщик он был заядлый — со школьной парты с «соской» не расставался.

На месте сразу стало всё понятно. Кукушка полностью высунулась из своей каморки с деревянной дверкой да так и замерла в этом положении. Уже молча.

Лёня подошёл ближе и с удивлением посмотрел на ожившую птаху.

— Знать всё-таки умеешь куковать, когда захочешь!

С этими словами стал подтягивать цепочку с опустившейся гирькой. И тут же вздрогнул.

Потому что кукушка вдруг снова гулко выдала своё «ку-ку» и тут же, под металлический скрежет часовых шестерёнок, мгновенно скрылась за захлопнувшейся дверцей.

«Ну и ладно, — подумал Лёня, — значит, настроились ходики. Теперь каждый час под птичьи трели будем жить».

Но ни через час, ни через два, ни наутро своенравная пташка не напомнила о себе и отмеренном времени…

А через день в семью Леонида пришло страшное известие из далёкой Кандалакши, где их старший сын в то время уже год, как «стойко переносил все тяготы и лишения военной службы». Командование части прислало телеграмму с соболезнованиями по поводу его трагической гибели.

Не дай Бог пережить такое ни одному родителю!

Леонид после этого стал пить ещё чаще. Я как-то встретил его случайно на улице и заметил, насколько резко мужик постарел. Предложил тогда вместе ходить в спортзал к моему приятелю. Совершенно бесплатно. Но Лёня отказался. Пошутил ещё, что и так каждое утро делает пробежку. В кровати…

Виделись мы с ним всё реже. Тем более служебные дела нас больше не связывали. Но однажды, где-то через год после той трагедии, встретились. Я, между делом, поинтересовался: «Как там твои старинные часы? Ещё идут?..»

Лёня мне и рассказал о последних событиях в своей жизни…

Жена от него ушла. Младшего сына Сашку с собой забрала. Потому как Лёня пил и курил по-чёрному, скорее всего. Так что теперь жил он в опустевшей трёхкомнатной родительской квартире со своими стариками. Перебивался временными заработками.

Но самое интересное было не это…

Как-то глубокой ночью, в полнейшей тишине, с кухни вдруг снова раздался знакомый металлический скрежет-звон и закуковала кукушка-бедоносица!

Сотовых тогда ещё не было. Лёня трясущимися руками набрал номер бывшей жены со стационарного телефона. На другом конце долго не отвечали. Сердце мужчины бешено колотилось: «Только бы не Сашка! Только бы не Сашка!..»

Наконец длинные гудки прервались сонным: «Алё…»

— Надя, у вас всё в порядке?!!!

— А-а, это тебе не спится!.. Опять пьяный?!.. Всё в порядке у нас…

— А с Сашкой?!!!!

— Всё нормально с Сашкой. Спит он… Пока. Не звони больше… И пить заканчивай!

У Леонида камень упал с сердца. Выкурив пару сигарет, пошёл досыпать.

А утром его разбудила мать со словами: «Лёня, Лёня! Горе у нас!.. Отец помер!..»

Ночью папа, который спал в своей комнате, тихо и незаметно скончался. Во сне. Сердце остановилось...

После похорон родителя Леонид пить бросил. Резко и совсем. Даже к пиву не прикасался.

Скоро и хорошую должность в серьёзной производственной конторе получил с помощью старых друзей. Только от вредной табачной привычки никак не мог избавиться. А врачи советовали. Сердечко стало барахлить…

А вот ходики на кухне продолжали тикать бодро и без сбоев. Но кукушка снова замолчала. Да и слава Богу!

Я потом уехал из Тагила и Лёню не видел несколько лет.

Однажды по делам пересёкся с нашим общим знакомым. То, что он поведал о судьбе Леонида, заставило в очередной раз понять, сколько ещё необъяснимого таит в себе привычный мир…

В один из выходных дней компания коллег и приятелей выбралась в лес на тихую охоту. По грибы. Был среди тех грибников и Лёня. Лето. Жарко. Грибов полно!

Нагнулся он за очередным красноголовиком… И тут же, не разгибаясь, упал ничком в траву. На глазах у двух коллег по работе. Подскочили к Лёньке сразу. Давай в чувство приводить, на помощь остальных звать, а мужик уже не дышит… Так и не очнулся больше.

Вернулись в город. Двое близких друзей сразу к нему домой, чтобы сообщить матери о трагедии. Ещё издалека мужики увидали, что старушка сидит у подъезда в сильном волнении и выглядывает кого-то на дороге.

Едва заметив Лёнькиных товарищей, старая женщина затряслась в рыданьях. Ей даже ничего не успели сказать. Она заранее всё, оказалось, знала.

Ведь в то время, когда её Лёнька, единственный сын, в лесу собирал грибы, на кухне кукушка из настенных ходиков вдруг начала громко куковать, насмерть перепугав старую женщину. Истошно так куковала до тех пор, пока цепь с гирькой не вырвалась из часового механизма и с грохотом не упала на пол!..

Леониду на момент этой внезапной смерти даже пятидесяти лет не было.

А о дальнейшей судьбе часов с кукушкой мне ничего не известно…

20.04.2017
♦ одобрила Инна
Первоисточник: 4stor.ru

Автор: В.В. Пукин

Недавно мотался я по служебным делам в один областной городок. Для поездки наняли в транспортной компаний машинёшку с водилой. Вот пока мы рассекали на его ласточке необъятные уральские просторы, шофёр и рассказал необычную историю, с ним самим приключившуюся…

Примерно, два года назад всё началось. Семён (имя водилы) так же, как и ныне зарабатывал свой хлеб насущный извозом. Вот как-то поздним вечером получает от диспетчера заявку — забрать клиента с онкодиспансера на Широкой речке и доставить через весь город в посёлок Балтым. Поехал.

Добрался быстро. Машин мало, пробок ночью нет. Да и место довольно безлюдное. Когда подъезжал к назначенному месту, ещё издалека заметил одинокую высокую фигуру, стоящую у больничных ворот. Женщина. В длинном чёрном пальто и таком же чёрном платке.

Подрулил к клиентке. Дамочка открыла дверь и села на заднее сиденье. Молча. Семён уточнил адрес — только кивок в ответ.

По дороге мужик изредка бросал короткие взгляды в зеркало заднего вида, рассматривая молчунью-пассажирку. Сразу бросалась в глаза неимоверная худоба и бледно-жёлтое измождённое лицо женщины, с ввалившимися щеками и тёмными кругами вокруг лихорадочно блестящих глаз.

«Бедняжка,— мысленно пожалел пассажирку Семён, — не повезло горемычной, тяжёлая хворь к ней прицепилась!»

Общительный по жизни мужик попытался несколько раз шутками-прибаутками разговорить худышку, но та в ответ либо кивала, либо просто глядела в окно, не произнося ни единого слова. В конце концов водила отстал и включил радиоприёмник, чтобы как-то развеять полнейшую тишину. До места добирались, примерно, с час. В полном молчании. По дороге Семён успел хорошо рассмотреть странную женщину. Она была прежде, наверное, очень красива. Правильные черты лица, огромные тёмные глаза, которые болезнь сделала ещё больше. Длинные чёрные волосы, выбивавшиеся из-под платка…

Но страшный недуг уже наложил такой ужасный отпечаток на эту красоту, что мужику было не по себе. И поглядывая на женщину в зеркало, он старался не встретиться с ней взглядом. Да та и не смотрела в его сторону, а сидела, уставившись отрешённо в боковое окно.

Когда докатили до посёлка, женщина молча указала на один из частных домов и протянула деньги. У Семёна, чувствовавшего себя и так неуютно, пробежал холодок по спине — рука пассажирки была больше похожа на кисть скелета, чем на женскую ручку.

Взяв протянутую крупную купюру, таксист начал было отсчитывать сдачу, но высокая дама, не дожидаясь, вышла из машины и быстро зашагала в темноту. Порядка ради Семён крикнул ей вдогонку, чтобы взяла обратно лишние деньги, но та даже не обернулась.

«Ну, ладно, хоть поездка окупилась по двойному тарифу», — удовлетворённо подумал водила. Всё равно из этих пампасов порожняком придётся возвращаться.

Больше в ту ночь продолжать извоз он не стал, потому что вдруг почувствовал сильную усталость. И жутко хотелось спать. Добрался домой, припарковал машинёшку. По привычке открыл заднюю дверь, проверить салон после пассажиров. И тут неожиданно заметил блеснувший на сиденье предмет. Взял блестящую штуковину в руки… Кольцо!.. Вернее, перстень. Массивный, тяжёленький, с тёмно-красным крупным камнем в сложной изящной оправе. Откуда оно здесь взялось?!..

Мужик сунул кольцо в карман и направился к своему подъезду, размышляя по пути: «Явно обронил кто-то из сегодняшних пассажиров. Потому как вчера я также всё проверял — кольца не было. А сегодня за смену столько народу перебывало. Но скорее всего это кто-то из последних, долго бы драгоценность неприкаянная не пролежала! Любой бы этакую красоту прибрал к рукам с превеликим удовольствием!.. Неужели это дамочки последней вещица?! Да, скорее всего. Видать, соскользнуло с исхудавшего пальчика…»

Звонить диспетчеру о находке Семён не стал. Если хозяйка хватится пропажи, то сама объявится. А не объявится, и не надо. С тем и лег спать, предварительно сунув дома перстень в шкатулку с безделушками.

К приятному удивлению Семёна хозяйка кольца не объявилась с поисками ни на следующий, ни в другие дни. Уже на правах полноправного хозяина драгоценной вещицы снёс её в ювелирную мастерскую, чтобы прицениться. Там мужика обрадовали: золото настоящее, к тому же высокой пробы. И камушек — натуральный красный гранат, очень редкого красивого оттенка. Ещё сообщили, что вещица довольно старая, скорее всего даже дореволюционная, но отлично сохранившаяся. Без царапин и иных повреждений. Видно, что её берегли и тщательно ухаживали. Прозрачность только камушек начал терять.
А по стоимости в разных мастерских и скупках предлагали разные цены. Методом дедукции Шерлока Холмса мужик прикинул, что можно смело запросить за вещицу тысяч сто пятьдесят, а то и больше. Удачно так дамочку подвёз, однако!

Жил на ту пору Сёма один. Но была у него потенциальная кандидатка на руку и сердце. Звали женщину Лидия. Они встречались уже около года, но официально зарегистрировать отношения таксист всё не решался. А тут вот так удачно и колечко подвернулось! Вобщем, дальше оттягивать приятный для каждой женщины момент Семён не стал и в один прекрасный день сделал Лидии предложение. При этом вручив в качестве обручального подарка золотой перстенёк с гранатом, как символ любви и сердечных чувств.

Счастливая женщина с радостью приняла и подарок, и предложение стать законной супругой. Тут же, недолго думая, подали заявление в ЗАГС. Записались на летний месяц, чтобы съездить в свадебное путешествие по теплу, да не очень дорого.

Но, к сожалению, жизнь внесла в радужные планы счастливой пары свои коррективы. Лидия вскоре серьёзно заболела. Как обычно, медицина долго не могла поставить правильный диагноз. А когда поставила, он прозвучал как приговор…

Больная женщина угасала буквально на глазах. Химиотерапия поначалу дала небольшой эффект, но кратковременный. Опухоль лимфоузлов с новой силой продолжила распространяться по организму. На цветущую прежде Лидию было теперь страшно смотреть. Она не вставала с постели и превратилась в обтянутый желтушной кожей скелет. О свадьбе не было уже и речи. Но со свадебным подарком Семёна Лидия не расставалась ни на миг. Хоть кольцо сваливалось с иссохших пальцев, женщина сжимала руку в кулак и не давала его снимать. До последнего момента она надеялась на выздоровление… Но чуда не произошло.

После похорон постаревшая от горя мать Лидии сунула Семёну подаренное им когда-то кольцо с гранатом со словами: «Это ты виноват в её смерти!.. Забери свой проклятый подарок!»

Но мужик брать кольцо назад наотрез отказался. К тому же виноватым себя никак не считал. И при чём тут его подарок?!

Только вернувшись домой обнаружил злосчастный перстень у себя в кармане куртки! Видно, кто-то всё же засунул незаметно, по просьбе обезумевшей от горя матери Лидии. Ну, не выбрасывать же такую дорогую вещь! Оставил у себя. В той же шкатулке с безделушками, где она первоначально и лежала. К тому же во все «бредни» о проклятии и порчах он не верил никогда.

Так прошёл, наверное, год. Семён познакомился уже с другой женщиной. Причём, её тоже звали Лида! Но только дарить то колечко всё же не решился. Даже не показывал никогда.

А буквально на днях произошло событие, которое здорово поколебало материалистическое мировоззрение убеждённого атеиста и реалиста Семёна-таксиста.

Сидел он вечером перед телевизором и во время рекламы стал переключать каналы один за другим. И тут на одной картинке его что-то остановило… Тележурналистка брала интервью у женщины, которая показалась Семёну до боли знакомой! Он с минуту присматривался к стройной высокой фигуре, длинным, вьющимся чёрным волосам, ухоженному красивому лицу с большими роковыми глазами… И тут внезапно вспомнил! Это же она!! Та ночная молчунья-пассажирка, которую подвозил от больнички почти два года назад!!!

Но теперь от измождённости, крайней худобы, впалых щёк и провалившихся в тёмные круги лихорадочных глаз не осталось и следа. Женщина излучала силу и красоту. Приятный грудной голос звучал спокойно и уверенно. Движения плавные и женственные. А руки! Теперь это были не костлявые клешни, а нежные мягкие кисти с музыкальными пальчиками! На одном из которых посверкивало очень знакомой формы колечко с красным камушком! Неужели у неё второе такое же было?!..

Семён не мог поверить своим глазам. Мысленно он ещё тогда похоронил горемычную больную, а оно эдак как обернулось!

Пока таксист гонял в голове суматошные мысли, интервью с загадочной красоткой закончилось. О чём говорила и вообще кто она такая, Семён так и не понял. Но потрясение осталось надолго. Как могло выйти, что смертельно больная женщина выздоровела, а его несостоявшаяся невеста, никогда не жаловавшаяся на здоровье, лежит во сырой земле?! Не связано ли всё это и впрямь с загадочным кольцом, случайно оставленным тогда на его заднем сиденьи? И случайно ли оставленным?..

Такие вопросы водила Семён задавал, пока мы с ним тряслись в дороге. Видно было, что мужик всё это не выдумал. И на самом деле заморочился тем злополучным золотым кольцом с гранатовым камнем.

Я посоветовал просто его продать от греха подальше. Хотя, говорят, цацки с гранатом приносят любовь и удачу…

18.04.2017
метки: предметы
♦ одобрил Hanggard
10 февраля 2017 г.
Вовка всегда был странным парнем, не то чтобы ненормальным — просто другим. Профессорский сынок, рыхлый и неуклюжий — именно таким я представлял Пьера Безухова. Он жил в престижной институтской сталинке, у папы была черная Волга и катер на лодочной станции. В первом классе мы с ним из селитры, серы и активированного угля синтезировали порох. В четвертом — сделали, руководствуясь журналом Юный Техник, телескоп и с моего балкона наблюдали в перевернутом виде за бурной жизнью соседней студенческой общаги. В пятом — нарисовали на двойном тетрадном листе порножурнал — по мотивам собственных наблюдений, и изобразили на последней странице кривую роста проституции в СССР, согласно нашим прогнозам параболически рвущуюся вверх в период с 84 по 90-й год. В общем — не ошиблись, но скандал получился знатный. Папа-профессор получил нагоняй по партийной линии, а меня, безотцовщину, перевели в параллельный класс.

Разлука нам не помешала. В 7-м классе мы научились делать деньги на своих идеях — запустили в школе лотерею Спортлото 3 из 16-ти, рисуя билеты под копирку все на тех же тетрадных листках и продавая их по 10 копеек. Спалили нас свои же, когда после пяти тиражей никто так и не выиграл, а мы довольные и счастливые, ходили по школе с полными карманами мелочи. Дело имело общегородской резонанс — ученики лучшей школы в городе извлекают нетрудовые доходы за спиной учителей и парторганизации. На этот раз мне пришлось перейти в другую школу, но и там мне пообещали, что девятого класса я не увижу как своих ушей. Вовка же опять вышел сухим из воды, единственный минус — ему запретили со мной общаться, чтобы избежать дурного влияния улицы. На том и разошлись.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Инна
17 января 2017 г.
Первоисточник: ffatal.ru

Автор: Ki Krestovsky

ВНИМАНИЕ: в силу своих особенностей данная история не может быть подвергнута редактированию администрацией сайта, так как в этом случае будет утеряна целостность текста. В результате история содержит сленг, жаргонизмы, ненормативную лексику и многочисленные грамматические ошибки. Вы предупреждены.

------

Описание улики: тетрадь школьная, стандартного формата, 24 листа в клетку, производитель ООО “ХХХХПром”.

Владелец: предположительно, потерпевший Х.

Тетрадь была обнаружена на месте происшествия, в семи сантиметрех и трех миллиметрах от левой руки потерпевшего Х, чей труп находился в его собственной квартире по адресу: г. ХХХХХХ, ул. ХХХХХХХХХская, дом Х, корпус Х, квартира ХХ.

Ниже приведена расшифровка записей, сделанных, предположительно, в период с 12.02.20ХХ по 16.02.20ХХ.

(Примечания: доподлинно установлено, что почерк, которым сделаны все записи в тетради, принадлежит одному человеку; орфография и пунктуация не подвергались каким-либо исправлениям при расшифровке).

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Инна
29 декабря 2016 г.
Первоисточник: darkermagazine.ru

Автор: Андрей Анисов

Первая декада октября тысяча восемьсот девяносто девятого выдалась тёплой. Самое что ни на есть бабье лето. Одинцов накинул на плечи шарф и вышел из дому. С подпрапорщиком Лыткиным, с которым приходилось делить комнату в одном из доходных домов на Каменноостровском проспекте, он практически не пересекался. Тот, шатаясь, приходил поздно, валился спать и громко, как дизельный двигатель, храпел.

Несколько раз они чаёвничали вместе, и Лыткин, накручивая дрожащими после перепоя руками усы, жаловался ему на судьбу. Сетовал на разгильдяйство в армии, произвол высших чинов, на то, что вымотан, а в Петербурге извелись неиспорченные барышни. Мимоходом он упоминал отца, который перестал высылать из Москвы деньги, пунцовел от злости и быстро курил. Одинцов листал газету и понимающе кивал. Хотя будущее Лыткина видел как на ладони: не сдаст на обер-офицера, в пьяной потасовке сорвёт с юнкера погоны, обшитые золотым галуном, вылетит со службы и, так как дома не примут, сгинет в опиумном дурмане в одной из ночлежек.

Одинцова чужие проблемы волновали едва — своих невпроворот. Взятая пятнадцать лет назад ссуда на производственное дело не оправдала надежд. Фамильный особняк изъяли, за душой остался непогашенный по договору долг, а жена, забрав сына, ушла к молодому биржевику.

Не такой Одинцову грезилась счастливая дорога жизни.

Уроки музыки в детстве переросли в увлечение, а после в профессию. Отец, усмотрев, что мальчик помимо нот проявляет интерес и к внутренней конструкции фортепиано, отвёл тринадцатилетнего Петю для обучения к мастеру. Уже работая, ощутив нехватку знаний, юный Одинцов отправился в Нижнюю Саксонию — глубже познавать премудрости фортепианного ремесла.

В один из дней от матери пришло письмо: отец болен. Пётр Одинцов оставил тогда Германию и вернулся в Петербург — в полной решимости открыть собственную мастерскую. Несмотря на отговоры родителей, он заложил дом, купил оборудование, арендовал помещение и нанял людей. Первое время всё складывалось благополучно. Неплохую прибыль имел уже через полгода. Ориентировался, главным образом, на непрофессионального потребителя. В начале девяносто первого продажи, к несчастью, сильно упали. В основном выходил в нуль. Вскоре стало ещё хуже.

Фабрики-гиганты — Шрёдера, Беккера, Мюльбаха — год за годом притеснялись мелкими. Открылась фабрика Леппенберга, рояли и пианино которой, по мнению Одинцова, ужасно держали строй и имели несочный звук. Прибывший из Берлина Гергенс, работавший там техником у Карла Бехштейна, открыл своё производство, где выпускался недурственный, обладавший мягким туше1 инструмент. Переведённая из Тарту, заработала фабрика Рудольфа Ратке, фортепиано которой, несмотря на простоватый звуковой тембр, имели хороший спрос ввиду приемлемости цены. Появлялись и другие.

Одинцов прогорел. Лицо его приняло, как казалось, сероватый, ставшим популярным в архитектуре модерн, оттенок. Он прятал поджатые от грузных мыслей губы под бородой, в свои сорок три отшучивался, что ему шестьдесят, и тускло улыбался. Отец умер, с матерью виделся редко. Оборудование продать не удавалось.

Помог случай.

Франц Кальнинг, с которым ему посчастливилось сдружиться в Германии, работал техническим директором на фабрике братьев Дидерихс (старший, Роберт, к слову, умер за месяц до того, управлять остался Андреас) и, зная Одинцова как высококвалифицированного «шпециалистн», пригласил к себе. Оборудование из его мастерской предложил забрать в счёт погашения пени. Одинцов согласился.

Четырёхэтажное фабричное здание располагалось на тринадцатой линии Васильевского острова. Производственные возможности не шли ни в какое сравнение с имевшимися у Одинцова: паровая машина мощностью в двенадцать лошадиных сил, современная отопительная система, подъёмная установка, помещения для хранения материалов — всё на высоте. В прошлый год фабрика на зависть другим выпустила более пятисот инструментов.

Рабочие к Одинцову относились уважительно, а Кальнинг поручал ему контроль на самых разных производственных этапах. Зарабатывал он сносно, но, между тем, слыл прижимистым. Почти все деньги Одинцов клал на счёт (в надежде выкупить особняк), а также копил на обучение сына Дмитрия, с которым виделся с позволения жены раз в месяц.

Одинцов привычным делом ходил пешком. Извозчиков, от которых несло рыбой и перегаром, не любил. Кроме того, экономил — ездил по надобности или когда ныли суставы.

Ждал зиму. Тогда он, оттаивая в душе и приходя в какой-то ребяческий восторг, преодолевал расстояние между Сенатской площадью и Румянцевским сквером на трамвае. Первый год петербуржцы давались диву, когда в лёд на Неве вморозили рельсы, шпалы и контактные провода. Электрическим трамваям — из-за контракта владельцев конки2 с Городской думой на право перевозки людей — разрешалось использовать лишь водные пути, в зиму по Неве, то бишь.

Пётр Михайлович Одинцов, фортепианный мастер, переоделся в рабочее и приступил к обязанностям. Он изучал листы заказа, раздавал поручения, отслеживал поставку древесины, после обеда заглянул к ящичникам, изготавливавшим остов, а также выслушал матёрых «штучников», которые требовали сократить рабочий день.

Вечером его к себе вызвал Кальнинг.

— Петер, — он называл его на немецкий манер, — на днях я встретить майн фройнд, и он просить оказать помощь его знакомый. С настройкой, — добавил он с гортанным «р».

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрил friday13