Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «ПРЕДМЕТЫ»

Первоисточник: www.labirint.ru

Автор: Василий Чибисов

Я, пожалуй, подорву мою репутацию, если буду всем все объяснять.
Дойл. Приключения Шерлока Холмса

--

— Если и брать в рот, то что-нибудь толстое и фундаментальное! — заявил демонолог, раскуривая сигару. — Все равно от наследия нашего Великого Дедушки не убежишь. Все мы латентные пидарасы. Кроме тех, кто уже опидарасился. Они уже не латентные.

— Еще солнце не встало, а тебе уже кто-то убил настроение? — майор Белкин по привычке достал пачку сигарет. Но, подумав над словами хозяина Ховринки, решил не закуривать.

— Вы-с, вы-с и убили-с. Приперли-с до восхода солнца. Сорвали мне встречу рассвета. Где вас позавчера вечером носило, когда толпа вооруженных фанатиков забралась на территорию больницы и устроила погром, переходящий в оргию?

— Так! Значит, не толпа, а два мирных активиста антифашистской организации. Не вооруженных, а с плакатами в руках. Не погром, а молчаливые одиночные пикеты.

— А вы видели, что на у них на плакатах было написано?! Я не потерплю оскорбления моих чувств.

— Сам-то сколько раз критиковал наш закон о защите чувств? — Белкин хитро прищурился и все-таки решился раскурить сигарету.

— Верующих! Я не верующий, я знающий.

— Так… Значит, слишком много знающий?

— Знающий, что в следующий раз я спущу на эту антифашистскую шоблу не только моих…

— Бандитов.

— Они не бандиты, они послушники.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрил Parabellum
Первоисточник: 4stor.ru

Автор: В.В. Пукин

Необыкновенную эту историю узнал совсем недавно. Причём, в пересказе от двух разных людей, не знакомых друг с другом. То, что факты описания у обоих рассказчиков в основном совпали, даёт основание надеяться на её правдивость.

В одном из небольших городков Челябинской области (не уточняю в каком, потому что не слишком приятные воспоминания о тех событиях ещё свежи в памяти участников) проживала семейная пара. Обоим чуть за пятьдесят. Жили вдвоём. Взрослые дети разъехались по разным городам России-матушки. Но, конечно, навещали «стариков» с подрастающими внуками (пусть и не так часто, как хотелось бабушке Оле с дедушкой Андреем).

Вот, чтобы сильнее замотивировать дорогих, но редких гостей, решили Андрей с Ольгой продать квартиру с дачей и на вырученные деньги приобрести просторный дом с земельным участком. Места-то знатные, прямо в черте города чистейшее озеро, лес рядом: грибы, ягоды, рыбалка. Такого любимые внуки в далёкой Москве ни в жисть не увидят!

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрил Parabellum
7 апреля 2018 г.
Автор: Влад Райбер

Пожалуйста воздержитесь от объяснений вроде: «Ты просто ударился головой и у тебя были галлюцинации». Растолковать произошедшее именно так я и сам могу. К слову, хоть я и терял сознание, но головой не ударялся. Только плечо оказалось вывихнутым и ноги немного пострадали.

После той аварии я довольно быстро оправился. Физически! Покоя мне не даёт только увиденное. Необъяснимое. Осталось слишком много вопросов. Я верю в то, что видел другой мир. Был там. Нет, не в загробном, где свет в конце тоннеля. Это было что-то иное. Я назвал его Пустой мир. Бледная копия нашей реальности...

Время, проведённое там я помню отчётливо. Сны не бывают такими детальными и последовательными. Я старался запоминать все явления и феномены физиологии, которые видел вокруг. Нарочно ничего не додумывал.

Это произошло несколько месяцев назад, в день, когда я вернулся из командировки. Пробыл три дня в Беларуси. Я работаю в фирме, которая занимается поставкой печатного оборудования для пластиковых карт. Часто мотаюсь по выставкам технологий.

Как только я прилетел в Москву, то сразу для себя решил, что на электричке не поеду — совсем от них отвык, избаловался комфортом. Вызвал себе такси, пусть и дорого ехать в родное Подмосковье.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрил Parabellum
1 апреля 2018 г.
Первоисточник: litmir.me

Автор: Бурносов Юрий Николаевич

Лифт — это большая фанерная коробка, которая ездит вверх-вниз, а тащит ее специальный стальной трос. Говорят, что этот принцип придумали еще в Древнем Египте. И верно, в Древнем Египте придумали много разного дерьма, которое потом либо пронесли через века, либо забыли.

Одно очевидно: лифт — порождение черных сил. Потому что никто, например, не знает, что в нем находится внутри в то время, когда пустой лифт едет между этажами.

Вы можете привести аналогию со шкафом. Но все не так, нет. Шкаф — это коробка из ДСП, а в ней висят ваши шмотки.

Лифт — не то. Лифт большую часть времени пуст.

Или не пуст?

И откуда и куда он идет?

И что внутри, когда там нет вас? Недаром, наверное, в правилах пользования лифтом запрещено пускать туда маленьких детей без сопровождения родителей.

Не просто так это все, будьте уверены. Не просто так.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрил Parabellum
5 марта 2018 г.
Первоисточник: e-reading.club

Автор: Ричард Матесон

Амелия пришла домой в четырнадцать минут седьмого. Убрав пальто в стенной шкаф, она внесла в гостиную небольшой сверток и уселась на диван. Скинула туфли, пока развязывала лежащий на коленях сверток. Извлеченная деревянная коробка напоминала гроб. Амелия подняла крышку и улыбнулась. Внутри лежала самая безобразная кукла, какую она когда-либо видела. Ростом сантиметров двадцать, вырезанная из дерева, со скелетоподобным тельцем и несоразмерно большой головой. На лице куклы застыло выражение неистовой злобы, острые зубы оскалены, глаза навыкате. В правой руке кукла сжимала копье высотой с нее. Все тело от плеч до коленей обвивала изящная золотая цепочка. Под куклой к задней стенке коробки был приколот крошечный свиток. Амелия отколола его и развернула. Бумага была исписана от руки. «Он Тот, Который Убивает, — начиналась записка. — Безжалостный охотник». Амелия улыбнулась, читая последние слова. Артур будет счастлив.

Мысль об Артуре заставила ее взглянуть на телефон, стоявший на столе рядом. Спустя некоторое время она вздохнула и положила деревянную коробку на диван. Поставив на колени телефон, она подняла трубку и набрала номер.

— Привет, мам, — сказала Амелия.

— Как, ты еще не вышла? — спросила мать.

Амелия собралась с духом.

— Мам, я знаю, что сегодня пятница... — начала она.

Закончить она не смогла. На другом конце провода повисло молчание. Амелия закрыла глаза. «Мама, умоляю», — мысленно просила она. Она сглотнула.

— Есть один человек, — произнесла она. — Его зовут Артур Бреслоу. Он преподает в школе.

— Значит, ты не придешь, — сказала мать.

Амелия задрожала.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрил Roland
19 февраля 2018 г.
Первоисточник: www.proza.ru

Автор: Антон Швиндлер

Вообще Сашке в жизни не везло. Школу окончил с трудом, потом по протекции маминой подруги его поступили в универ, откуда с третьего курса он в канун нового года вылетел в армию. После армии Сашка мыкался с одной работы на другую, нигде подолгу не задерживаясь и особо не цепляясь за место. Жены у него не было, не мог он уразуметь институт брака как таковой. Вроде бы не беспутный шалопай был Саша, непьющий и некурящий, работал всегда с охотой и огоньком, неглупый парень… Но что-то постоянно сбивало его с прямого пути, заставляло бросать работу, расставаться с милыми девушками, многие из которых были не прочь объяснить Александру поподробней про тот самый брачный институт.

Как понял сам Саша, пытаясь разобраться в себе, в определённый момент ему в голову втемяшивалась чёткая мысль: «не то!». И начиналась маета, начиналось томление, беспокойство, сначала смутное, но с каждым днем становящееся только сильней. И прекратить его был только один способ — сказать «прощай» начальнику на опостылевшей вдруг работе, девушке, отношения с которой ещё вчера складывались и развивались просто замечательно. После этого беспокойство отступало, притуплялось необходимостью искать новую работу, заглушалось ощущением новизны при освоении незнакомых служебных обязанностей, да и практически пропадало при знакомстве с ещё одной милой девушкой.

Как раз сейчас, когда лето почти вступило в свои права, Сашка радовался избавлению от очередной нудной работы и прекращению отношений, ставших вдруг убийственно серьёзными. Единственное, что портило его настроение, так это дурацкая вешалка в прихожей, которую он не мог повесить на стену уже битый час. Одно отверстие перфоратор с грехом пополам проделал, а на втором как будто упёрся сверлом в непреодолимую танковую броню. «Ну йошкины блины, что происходит? Чего он не сверлит? В арматурину что ли упёрся, не пойму никак…», — думал Саша, со всей силы нажимая на рукоятку воющего перфоратора. Наконец он устал, отпустил «спусковой крючок» и плюхнулся на табуретку, рассеяно держа разогревшуюся дрель на коленях. Тут его блуждающий взгляд упал на кончик сверла и Сашка тут же хлопнул себя по лбу: «Вот я шляпа, а? Наконечник-то весь стёсан, конечно оно сверлить не будет!»

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрил Parabellum
24 января 2018 г.
Первоисточник: oskazkax.ru

Автор: Олег Синицын

Бор был настолько густым и мрачным, что мне пришлось включить фары, когда я въехал в него, свернув с пустой магистрали. Казалось, сосны специально здесь поставлены, чтобы загораживать солнце, потому что этот путь, которым мы следуем, требует погружения в себя, осмысления, кого-то покаяния. Перед кем? Понятия не имею. Наверное, перед тем, кто сидит внутри. Хотя для Ленки все это лишнее. Ей лучше вообще не думать. Она начнет представлять, что ее ждет, и замкнется, как это делает обычно. Она не плачет, как остальные дети ее возраста, — уходит в себя. Так было не всегда. Но так повелось с того самого дня.

— Включить музыку? — спросил я.

— Не надо. — Она глядела в окно на мелькающую череду одинаковых стволов. Пальцами, ноготки на которых покрыты маминым лаком, перебирала складки на платье Барби. Не знаю, кто его сшил, подозреваю, что это сделали намного позднее, чем изготовили саму игрушку. Почему? Потому что на грубую кройку платья я могу смотреть без отвращения, зато при виде куклы меня пробирает нервная дрожь и холодок бежит по спине. Не представляю, как Ленка может постоянно носить ее с собой и бесконечно поглаживать ладошкой. Значит, как-то может, раз носит. Более того, моя дочь почему-то играет только с ней и не касается других игрушек, которыми забиты два глубоких ящика. Она даже называет ее не игрушкой, а доченькой. Как-то раз я спросил, почему ты выбрала именно эту? Она пожала плечиками и ответила: «Мне стало ее жаль».

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Инна
22 января 2018 г.
Первоисточник: katechkina.livejournal.com

Автор: Velikina Ekaterina

Июнь

Распашоночки купили светлые: три легких голубых, три теплых фисташковых, две вышитые, и дешевых без счету на завязках. Я говорю: куда так много. А они стирать-то как будешь, дурочка, он же зассыкает, белые-то... Смешные. И порошка купили, хитрый какой-то стружкой, говорят, чтоб аллергий не было, и экономичней, полколпачка в воде растворить и все пятна отойдут. А кроватка в правом углу под окном. Я ее сама туда поставила, чтоб светлее, в оконную раму бинтик свернула и сверху тряпочкой: теперь не сквозит. Еще хочу, чтобы балдахин подарили. Глупость, конечно, но красиво ведь, и телевизор можно включать на какую хочешь громкость — занавеской задернул, и включай — не хочу. А еще я все-таки возьму того мишку в «подарках». Ну так ведь, всегда бывает: когда все говорят не покупай, ты просто берешь деньги и покупаешь три. Нужно только его спрятать будет получше: найдут — не оберешься. И ничего не пылесборник, а у ребенка должны быть какие-то игрушки, кроме погремушек. Нет, точно — прямо вот сейчас возьму и куплю.
….
Хорошенький, ужас просто какой-то. Глазки стеклянные голубые, но живые будто, и если на брюшко нажать «мама» говорит. Прятала его в ящик кровати, а он все «мама-мама», даже жалко закрывать.
Пошла пить кефир.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Инна
17 октября 2017 г.
Куклу Настюшу подарили нашей дочке Оксане на день рождения — ей тогда исполнился годик. На коробке так и было написано — «Настюша», дочь же, немного научившись говорить, сократила ее имя до более оригинального и удобного — «Тюша». Так и повелось. Тюша была обычной куклой советского производства: пластмассовое туловище, приделанные к нему резиновые ручки, ножки и голова, светлые кучерявые волосы, голубые глаза, которые закрывались, стоило придать игрушке горизонтальное положение, белое платье в красный горох… Но, несмотря ни на что, эта белокурая барышня сумела стать для нашей Оксанки настоящей любимицей. Малышка буквально не расставалась с куклой: с ней спала, с ней ела, и даже в детский сад с собой норовила утащить.

Беда пришла откуда не ждали. Как-то летом, во время очередной поездки к бабушке, Оксана (ей в то время было уже четыре) так утомилась за день, что ушла спать, оставив свою любимую Тюшу во дворе. И вот ведь как совпало — как раз в ту ночь Дружок, молодой и резвый бабушкин пёс, сорвался с цепи и, решив, видимо, что куклу оставили специально для него, вволю с ней поиграл. Итог оказался очень и очень неутешительным: несчастную Тюшу нашли утром за баней. С многочисленными следами зубов, полуоторванными волосами и, что самое неприятное, практически разгрызенным на две части лицом. Конечно же, изуродованное тело Тюши показывать ребенку было просто нельзя. Поэтому, соврав Оксанке, что ее подружка улетела на самолете в отпуск, мы приступили к поискам идентичной куклы.

Увы, очень скоро нам стало понятно, что найти новую Тюшу — задача не из простых. Обегав добрый десяток игрушечных магазинов, мы узнали, что кукол этого вида еще два года назад сняли с производства и в продаже их почти не осталось. Интернета, где теперь можно отыскать любой каприз, в то время не было, а посему поиски нам предстояли долгие и сложные…

Выход из положения, как всегда, предложил наш находчивый папа. Он тогда как раз увлекался фотографией и незадолго до трагической гибели Тюши сфотографировал их вдвоем с дочкой крупным планом. Идея, в общем-то, была проста: отнести фото в местную газету и дать объявление — так, мол, и так, срочно ищем вот такую куклу, купим за любые деньги.

Неделю после появления заметки никаких откликов на нее не поступало. Оксанка то и дело спрашивала, когда Тюша наконец вернется из отпуска, и мне уже порядком надоело врать ей. И тут вдруг — телефонный звонок! Женщина на том конце провода приятным голосом сообщила, что у нее есть абсолютно такая же кукла и отдать ее она готова даром. Дескать, дочь все равно взрослая, игрушки ей уже давно без надобности.

Уже на следующий день Надежда, так звали нашу спасительницу, пригласила нас к себе, где и вручила белокурую красавицу. Кукла действительно как две капли воды походила на нашу Тюшу, только выглядела новее. Видно было, что даже если ей и играли, то значительно меньше и бережнее. Впрочем, объяснить эти различия маленькому ребенку было довольно легко: Тюша, мол, хорошо отдохнула на море и выглядит теперь еще лучше, чем прежде.

Афера удалась на отлично! Оксана радостно встретила любимую куклу из отпуска и стала относиться к ней даже трепетнее, чем раньше. Только формат их, так сказать, общения несколько поменялся. Если раньше дочка носилась с Тюшей по всей квартире — кормила ее из кукольной посудки, купала, переодевала, расчесывала — то теперь просто садилась с ней куда-нибудь в уголок и разговаривала. Со стороны все это выглядело как вполне обычный диалог (если, конечно, не считать, что слышно было только одного из его участников): Оксанка задавала своей любимице вопросы и как будто получала на них ответы, потом наоборот — словно что-то отвечала ей. Поначалу меня это нисколько не напрягало, но через некоторое время стало настораживать. Уж слишком «живыми» были разговоры дочери и куклы!

— О чем ты так подолгу болтаешь с Тюшей? — не удержавшись, спросила я однажды.

— Да так, о многом… Я ей о себе рассказываю: про садик там, про бабушку, про Дружка… А она мне… Про больницу и про то, как вот тут, — Оксанка ткнула пальчиком в район сердца, — сильно болело…

Я опешила. Какая еще больница, и что там у кого болело?

— Это она тебе сама рассказывает? — пытаясь казаться невозмутимой, уточнила я.

— Да… Ты знаешь, у нее глаза иногда бывают живыми… Ну, вот прямо как у тебя.

Слегка ошалев от услышанного, я выхватила из рук дочери куклу и внимательно посмотрела на нее. Глаза как глаза. Кукольные, пластмассовые… Да нет, моя малышка наверняка фантазирует, и не более того!

Однако очень скоро я отметила одну нехорошую закономерность. С момента появления двойника Тюши в нашем доме, Оксана начала болеть раза в три чаще, чем раньше. То ни с того ни с сего температура поднимется, то живот разболится так, что скорую приходится вызывать, то еще что-то, не лучше… Но и это не все. Дочь начала ходить во сне, чего раньше за ней никогда не замечалось.

Опасения мои подтвердил эксперимент. Укатив с Оксанкой на 24 дня в дом отдыха, я «забыла» положить в чемодан Тюшу. Дочка была расстроена, но тем не менее — за все время никаких болезней, никакого лунатизма. Стоило же нам вернуться, все началось снова: проблемы со здоровьем, бессонные ночи, долгие диалоги с куклой…

Подобные проверки я проводила еще пару раз. Не буду подробно их описывать, дабы не отнимать время, скажу только, что от их результатов у меня началась самая настоящая паранойя. Я сама стала бояться эту резиново-пластмассовую Тюшу, временами мне действительно казалось, что она смотрит на меня осмысленными, живыми глазами.

Честно сказать, я не знала, что делать. Ведь отобрать у Оксанки эту чертову игрушку просто не представлялось возможным. Однажды, в выходной день, проснувшись рано утром, когда все еще спали, я оделась, положила куклу в пакет и вышла из дома. Скудная фантазия не подсказала ничего лучшего, чем дойти до церкви, которая находилась в одной автобусной остановке от нашего дома. Несколько минут постояв возле храма, я просто положила пакет с Тюшей около входа и как можно быстрее зашагала прочь… И знаете что? Можете считать меня ненормальной, но с того самого дня все действительно прекратилось. Болезни, ночные хождения — все! Оксане же пришлось сказать, что Тюша навсегда улетела в космос…

История эта получила неожиданное продолжение через пару лет. Я сменила работу и на новом месте сдружилась с женщиной, которая оказалась бывшей соседкой дамы, отдавшей нам когда-то Тюшу-двойника. Как выяснилось из ее рассказа, у Надежды была не одна дочь — та, взрослая, о которой она говорила. Катя, ее младшенькая, умерла за год до вышеописанных событий. Малышка была всего на два года старше моей Оксанки и страдала врожденным пороком сердца. Перед смертью бедняжка долгое время провела в больнице. Врачи боролись за ее жизнь, но, к сожалению, спасти не смогли. Год Надежда мучилась тягостными воспоминаниями, после чего, чтобы окончательно не тронуться умом, приняла решение — раздать вещи умершей дочери. Подробностей не знаю, ибо моя коллега с соседкой близкими подругами все же не были, но, по всей видимости, Тюша-дубль и оказалась одной из Катиных игрушек.

Все бы ничего, все бы логично, только вот по моей коже все равно пробежал холодок. Вспомнился мне рассказ дочери о том, что Тюша рассказывает ей о больнице и о болях «вот тут»… Кстати, Оксане уже тридцать лет. Странно, но она совершенно ничего не помнит из тех событий. Помнит только, что была кукла, а потом ее не стало…
♦ одобрила Инна
10 мая 2017 г.
Первоисточник: vk.com

В своём семейном древе я самая младшая. Подозреваю, что я не была желанным ребёнком, и появилась на свет из-за того, что зрелая парочка, в которой обоим было уже с лихвой за сорок, слишком увлеклась винишком и перешла к действию, решив, что незапланированные беременности случаются только у подростков.
Упс.

Обе моих бабушки скончались ещё до моего рождения, а дедушки были уже пожилыми и проживали в разных штатах. Из-за скромного бюджета родителям трудно было планировать поездки на семью из пятерых человек — а я тогда была совсем ещё младенцем. Вдобавок к этому, оба дедушки не особо любили частые поездки. Так что увидеться с ними лично нам удавалось нечасто.

Но родители всё равно хотели, чтобы я общалась с дедушками. Поэтому, набрав номер одного из них, мне к уху прислоняли телефон и давали собеседнику послушать неразборчивый детский лепет. А ещё дедушки писали мне письма, которые мама с папой зачитывали вслух. Взамен мы отправляли им мои каракули.

На четвёртом году моей жизни у обоих дедушек начались проблемы со здоровьем. Сначала у дедушки по материнской линии, а вскоре — по отцовской. Готовясь к трагичному исходу, мама купила двух плюшевых мишек с функцией звукозаписи, и попросила дедушек записать для меня по посланию.

Мамин отец ушёл из жизни, когда мне было четыре. Через несколько дней после похорон мне подарили белого мишку с ярко-голубыми глазами. На нём была клетчатая кепочка и забавный зелёный свитерок. Нажав мишке на живот, я услышала слегка приглушённый дедушкин голос:

«Я люблю тебя, Сэди».

Через два года скончался дедуля по папиной линии, и мне дали ещё одного мишку. Он был грифельно-серого цвета. Лицо его выглядело довольно грозно, тем более для плюшевой игрушки. Красные подтяжки поддерживали его штанишки горчичного цвета. Я уснула с ним в обнимку. Спустя годы, еле сдерживая слёзы, отец рассказал мне о том, как той ночью из моей комнаты то и дело доносился голос деда:

«Я люблю тебя, Сэди».

Белого мишку я назвала Фрэном, а серого — Джоком. Всё моё детство они провели на полке над моей кроватью. Я нечасто о них вспоминала: они как бы стали для меня привычными предметами мебели, как шкаф и светильник. Зачастую, приходя домой со школы, я заставала кого-нибудь из родителей у себя в комнате. Отец или мать стояли около моей кровати, глядя на мишек, и время от времени легонько нажимали на них. Спустя столь долгое время их единственная фраза звучала всё так же отчётливо.

Исключая родителей, никто к Фрэну и Джоку больше не прикасался, и они, по большей части, лишь собирали пыль.

Когда я поступила в колледж, мишки остались дома. Наверное, родителям было немного обидно оттого, что я не разделяла их чувств по отношению к игрушкам. Но, согласитесь, меня можно понять: всё-таки воспоминания о дедушках у меня оставались весьма смутные.

Когда я заселялась в свою первую собственную квартиру, мама как бы невзначай спросила, не хотела бы я взять мишек с собой.

«Нет, мам. Думаю, им лучше остаться у тебя».

«Хорошо. Но, на случай, если вдруг передумаешь, они будут лежать вот тут».

Тогда я была уверена, что плюшевые мишки мне точно не пригодятся.

На время следующего продолжительного визита в родительский дом я взяла роль сторожа: мама с папой уехали в отпуск на западное побережье. Отец обещал свозить её куда-нибудь вот уже тридцать лет, так что радости обоих не было предела. Но мама, конечно же, всё равно волновалась — это в её стиле. Настолько, что по пути в аэропорт я как минимум шесть раз услышала с задних сидений один и тот же вопрос:

«Если с нами что-то случится: ты ведь помнишь, где лежат все наши финансовые документы?»

«Да. В белой папке у вас под кроватью».

«А как же...»

«Огнеупорный сейф у вас за комодом».

«А...»

«Любимая, я думаю, она всё знает,» — успокоил её отец, положив руку ей на колено.

Мама прокашлялась и села поудобнее.

«Просто позвони, если вдруг что».

«Не переживай, всё у меня будет в порядке! Вы ведь всего на неделю».

«За неделю может много чего случиться».

Я улыбнулась ей в зеркало заднего вида, на что в ответ получила недовольный материнский взгляд. Но она всё же успокоилась.

Проводив родителей, я приехала к ним домой и начала обустраиваться. Кинула чемодан на кровать, сходила на кухню, приготовила ужин, включила свою любимую передачу. Давненько у меня не было целой недели отдыха — такой шанс нужно использовать на полную. Наевшись, я улеглась на диван в полный рост, потянулась и включила «режим ленивца».

Меня хватило почти на три серии. Глаза начали потихоньку слипаться. Глянув на часы, я вздохнула: сейчас всего одиннадцать. Я что, старею? Превращаюсь в старушку, которой лишь бы лечь пораньше? Кошмар! Я нашла в себе силы встать с дивана и выключить телевизор. Затем, выключив свет, я побрела по дому сквозь темноту.

Даже в полной темноте я не испытывала ни толики испуга. Это всё же был дом моего детства: я знала его как свои пять пальцев. А его бесконечные скрипы да шорохи были для меня как родные, и звучали скорее убаюкивающе, нежели пугающе. Без происшествий добравшись до своей комнаты, я включила свет. Хотя за последние несколько лет я в ней ни разу не ночевала, мама с папой ничего не поменяли. Разве что теперь у меня в шкафу хранились всякие родительские безделушки. Сами родители объясняли сохранность комнаты тем, что таким образом они хотели увековечить в моей памяти воспоминания о доме. А по-моему, так им просто легче было смириться с фактом, что их доча теперь живёт сама по себе, отдельно от них.

Так или иначе, находиться в комнате детства было очень уютно.

Начав распаковывать чемодан, я обратила взгляд к полке. Фрэн и Джок, как и почти всю мою жизнь, бдительно и неколебимо несли свой пост, сидя на привычных местах. Не знаю почему, но мне в тот момент так тепло стало на душе. Умиротворённо улыбнувшись, я потянулась к полке.

Я взяла в руки Фрэна, поправила его крошечную кепку, а потом немного надавила ему на животик.

«Я люблю тебя, Сэди,» — сказал дедушка.

Я поставила Фрэна на место и взяла с полки Джока, проделав с ним всё то же самое. Он смотрел на меня своим серьёзным лицом, пока я поправляла одну из его красных подтяжек.

«Я люблю тебя, Сэди,» — сказал дедуля.

Давно я их не слышала. Пусть я и не испытывала к ним такой привязанности, какую испытывали родители — я всё равно была бесконечно рада тому, что их голосовые чипы не перестали работать.

Предварительно сходив в туалет и надев пижаму, я, наконец-то, была в постели. Сон пришёл почти мгновенно.

Не знаю, от чего я вдруг проснулась. Должно быть, кошмар — подумала я, заметив, что моё сердце колотилось быстрее обычного. Я не смогла вспомнить никаких деталей, и, сделав глубокий вздох, легла на другой бок и почти что заснула вновь. В какой-то момент, приоткрыв глаза, я вдруг увидела на подушке перед собой тёмную фигуру. Недовольно хмыкнув, я присела на кровати, схватила с тумбы мобильник и направила свет от экрана на подушку.

Рядом со мной лежал Фрэн.

Я немножко усмехнулась и встряхнула головой, чтобы развеять подкрадывавшиеся мыслишки о приведениях, а затем взяла мишку в руки.

«Ты упал с полки?» — спросила я у него. Наверное, я положила его слишком близко к краю, и гравитация сделала своё дело.

Я приобняла Фрэна.

«Пошёл вон».

Удивлённо взглянув на мишку, я проморгалась. Наверное, всё из-за сонливости. Галлюцинации. Чтобы лишний раз доказать это (в первую очередь самой себе), я сдавила мишку ещё раз.

«Пошёл вон».

Это всё ещё был дедушкин голос, но в этот раз звучал он не мягко, а холодно и даже угрожающе. Я швырнула Фрэна в другой конец комнаты.

Откуда-то сверху раздался голос другого дедушки, ещё более грозный.

«Пошёл вон».

Резко развернувшись, я уставилась на Джока. Он сидел там же, где и всегда, но теперь он был обращён в сторону двери. Может, я сама его так посадила? Не могла вспомнить.

«Пошёл вон!» — крикнул Фрэн ещё громче.

«Пошёл вон!» — повторил Джок.

Они выкрикивали это снова и снова, всё громче и громче. Я закрыла уши ладонями и соскочила с кровати, встав посреди тёмной комнаты, наполненной голосами моих давно умерших дедов.

«Я знаю, что ты там!» — крикнул Джок.

Я опешила. Там?.. Внизу? Под полкой? Через плечо я оглянулась на полку — серый мишка всё так же неподвижно смотрел на дверь. В то мгновение у меня в голове крутилась одна мысль: нужно бежать! Бежать из дому! Я подскочила к двери и распахнула её.

«Я тебя вижу!» — сказал Фрэн дедушкиным голосом.

Я бежала по коридору, обливаясь слезами. Я спятила? Может, это сон? Не важно — здесь и сейчас было ясно одно: мои любимые игрушки детства выкрикивали в мою сторону угрозы, и мне непременно нужно было убраться от них подальше. Подбежав к лестнице, я впала в ступор:

«Ещё хоть шаг — и он будет для тебя последним!» — проревел Джок.

«Пошёл вон!» — прорычал Фрэн.

Где-то внизу скрипнула ступенька.

В доме кто-то был.

Поняв, что крики были адресованы не мне, я испытала какое-то странное облегчение и в то же испытала ещё больший ужас. Они кричали на незваного гостя, который поднимался по лестнице и секунду назад шагал прямо в мою сторону.

«Пошёл вон!» — мишки взвыли в унисон.

Снизу прозвучал спешный топот. В гостиной что-то с грохотом упало и разбилось, что-то опрокинулось на кухне. Затем — размашистый удар дверью заднего входа о кухонную стойку. На улице завелась машина, заревел мотор.

Каким-то чудом я смогла собраться с мыслями и подбежала к окну в комнате родителей. Джип задним ходом выворачивал из нашего двора. По ходу дела он снёс соседский почтовый ящик, а затем рванул прочь из виду.

В доме повисла напряжённая тишина.

Переждав несколько долгих, тяжёлых минут, я развернулась и пошла обратно в свою комнату. Перед тем, как войти, я заглянула туда через приоткрытую дверь. Фрэн и Джок лежали в тех же местах, где я их только что оставила. Я подошла к Фрэну, лежавшему на полу рядом со своей кепкой, и подняла его. Дрожащими руками я надавила ему на живот.

«Я люблю тебя, Сэди,» — ласково сказал дедушка.

Я надела его кепочку обратно и вернула его на полку рядом с Джоком, после чего начала плестись спиной к двери, не отрывая от мишек взгляда. Уже выйдя из комнаты, я услышала голос Джока:

«Я люблю тебя, Сэди».

Вскоре прибыла полиция, отозвавшись на мой звонок в 911. Я написала доклад о случившемся (разумеется, опустив подробности о говорящих плюшевых медведях) и позволила стражам порядка собрать улики. То и дело я ловила себя на том, что мои каждые несколько секунд обращались в сторону лестницы, будто бы где-то на подсознательном уровне я ожидала повторения недавних событий. Но всё обошлось, и, закончив работу, полиция отбыла.

Как только я позвонила родителям и рассказала им о происшедшем, они чуть было не сорвались обратно домой. Но я уверила их, что в этом не было необходимости.

«Ну правда,» — успокаивала их я, — «вам больше не о чем беспокоиться».

«Мы можем прилететь ближайшим рейсом!» — настаивала мама.

«Да нет же, всё в порядке. Кто бы это ни был, больше он точно не заявится».

После долгих расприй я всё-таки одержала верх и убедила родителей в том, что я в целости и сохранности.

Я и сама была в этом уверена. Хорошенько обдумав ситуацию, я в конце-концов полностью успокоилась. Разумеется, бы никому не смогла поведать эту историю так, чтобы меня не сочли за сумасшедшую, но я точно знала, что это произошло взаправду. И я ни капли не сомневалась, что, пока Фрэн и Джок сидят на полке над моей кроватью, я могла спать спокойно.

Через пару дней полиция нашла горе-квартирника. Оказался им коллега отца по работе. Он подслушал, что родителей не будет в городе, и решил, что сможет беспрепятственно обчистить пустующий дом. Когда он попытался рассказать полицейским о двух сумасшедших со второго этажа и их жутких угрозах, над ним вдоволь посмеялись. Грабитель очень удивился, узнав, что той ночью в доме не было никого, кроме двадцатилетней девушки.

Через неделю, вернувшись назад в свою квартиру, я была уже не одна — Фрэн и Джок тоже были при мне. Теперь они восседают на тумбе под телевизором, прямо напротив парадного входа. Когда мне становится страшно, я по очереди надавливаю мишкам на животики и умилённо выслушиваю их вечную фразу:

«Я люблю тебя, Сэди».

Вот только теперь я отвечаю им:

«И я вас люблю».
♦ одобрила Инна