Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «ПОЛТЕРГЕЙСТ»

Это происходит в доме моего молодого человека, а с тех пор, как мы живем вместе, и в моем доме.

Квартиру родители Леши купили еще до его рождения, и ремонта на кухне не было до сих пор, несмотря на то, что прошло уже больше двадцати лет. А причиной всему то, там живет «домовой», хотя я больше склоняюсь к тому, что это полтергейст.

Стоит только попытаться хотя бы перекрасить трубы или подклеить обои, как в доме начинается невообразимый ужас: вода льется по стенам, хотя трубы не протекают, по ночам вся семья просыпается от грохота битого стекла или звуков похожих на снос стен, но нигде нет ни осколков, ни пыли.

Лешина мама рассказывает, что сначала это выглядело как «невинные шалости» — домовой заплетал Леше косички в детстве, прятал его игрушки. Позже все обрело более ужасающие масштабы.

Когда я начала оставаться у них в семье на ночь, меня часто будил голос, звучащий словно над ухом, но никто больше его не слышал. Позже оно привыкло ко мне и перестало досаждать.

А недавно мы совершили ужасную оплошность. Я читала, что некоторые сущности можно запечатлеть при помощи обычной камеры. Я действительно думала, что это вымысел, шутка, и уговорила моего парня попробовать. Поскольку оно в основном обитает на кухне, мы отправились именно туда, и я стала просто снимать то, что попадалось: шкафчики, плиту, потолок, трубы…

Леша долго не давал мне просматривать снимки, но, когда я все же уговорила его, я увидела на белом фоне трубы искаженное красноватое лицо — вроде как дефект фотографии. Но я уверена, что это живет рядом с нами, и мне просто по-человечески страшно.
♦ одобрил friday13
11 апреля 2012 г.
Эта история началась три года назад. Мне только исполнилось 18 лет, хотелось свободы, уехать подальше от родителей. Именно в тот год я потеряла самого близкого мне человека — мою бабушку. Вроде ни на что она не жаловалась, просто в один день легла спать и умерла. Не буду вдаваться в подробности похорон и последующего горя для нашей семьи. Главное то, что в ее квартиру переехали мы с сестрой. Жутко, конечно, было, все время представляли гроб в зале. Но ничего особенного не замечали. До поры до времени.

Я мастер наращивания ногтей, работаю на дому. В тот день работу закончила поздно и решила материал не класть в шкаф, а просто оставила коробку на полке у зеркала. Легла спать. Где-то часа в три ночи (тогда даже мысли в голову не пришло на время посмотреть) я проснулась от жуткого шума в коридоре. Сестра с ошалелым видом сидела рядом.

Ну, думаю, мало ли что там упало. Не трусиха я, скептик по жизни. Боком в коридор выхожу. Та самая коробка лежит у входной двери — от зеркала, где я ее вечером оставила, метра два. Проверила все — вроде никак сама упасть не могла. Пытаюсь успокоиться. Выходит сестра, идем с ней на кухню. И тут прямо на моих глазах пустой пакет, висевший на ручке двери, легко и медленно падает на пол: два дня висел — и ничего, а тут упал.

Нервы не выдерживают, рыдаем в голос. Сидим, с места боимся сдвинуться, какая-то тревога непонятная. Закурили, пытаемся успокоиться. Все это время в спальне, где как раз умерла бабушка и где мы так и не решились ночевать, что-то скрипело и стучало. Я думала, что с ума от страха сойду. До сих пор мурашки по коже от одних воспоминаний. И тут из этой же спальни доносится какое-то рычанье, как будто собака злая там. А животных ни у нас, ни у ближайших соседей нет.

Это было последней каплей. Захлебываясь слезами, мы выскочили в подъезд, постучались к соседке. Всю ночь так у нее и просидели. Она нас с детства знает, так что и рада была помочь.

Утром страх улегся. Мы решили идти домой. В той спальне, где что-то рычало, посредине комнаты на линолеуме осталось какое-то темное пятно, как мазут. Отмыть нам его не удалось.

Сейчас мы привыкли к постоянным шумам в квартире. Бороться с этим нет смысла — ничего не помогает. Вечно на мебели прожженные пятна, все бьется, ломается. Очень надоело.
♦ одобрил friday13
26 марта 2012 г.
Я работаю в ночную смену. В нашем здании три этажа. На первом этаже никаких помещений нет, только лестница, наш отдел на втором, а на третьем расположено начальство. Третий этаж на ночь, как правило, запирается, и ключик хранится на втором этаже в шкафчике, то есть без нашего ведома (мы работаем по двое) на верхний этаж никто не попадет. Стоит отметить, что офис находится на территории завода, где практически нет людей — довольно далеко от населенных пунктов. Охраны у нас нет, и помещение очень большое. И получается, что ночью в здании находится только два человека. Это само по себе уже жутко, но наш случай особый.

У нас периодически происходят всякие странности. Например, слышны шаги на третьем этаже, хотя он заперт и ключ находится у нас, или что-то там падает и катается по полу. Или, бывает, в дверь кто-то стучит посреди ночи (у нас домофон стоит, а когда поднимаешь трубку и спрашиваешь кто там, то слышна только тишина). Еще бывает звук, как будто дверями кто-то хлопает или воду включает на нашем этаже. У нас постоянно текут потолки, хотя над тем местом, где появляется мокрое пятно, нет никаких источников воды. В общем, жуть просто, особенно когда в смене остаются только девушки.

А недавно завелась новая чертовщина. Начали появляться пятна непонятного происхождения (к слову сказать, у нас в офисе всегда очень чисто, уборщица у нас женщина строгая, и мы всем своим дружным составом стараемся ее не злить). Что самое странное, они всегда возникают в одном и том же месте — такая цепочка, ведущая из кухни до двери на лестницу.

Ну и еще по мелочи всякие непонятные явления имеют место: двери, которые открываются сами по себе, скрипы, шорохи и так далее. В итоге находиться здесь ночью очень страшно. Хорошо, что я через пару дней увольняюсь.
♦ одобрил friday13
13 марта 2012 г.
Я обычная студентка, живу с родителями в районе Очаково–Матвеевское города Москвы. Каждые выходные они уезжают в деревню, а я не люблю мерзнуть в холодном доме и умирать от скуки вдали от цивилизации. И в эти выходные я осталась одна дома. Всё было, как всегда — смотрела фильмы, переписывалась с друзьями, было немного скучно. Стояла обычная зимняя ночь, стрелки часов чуть-чуть не доходили до половины третьего. Я сидела в своей комнате спиной к коридору, свет был погашен везде, мою комнату освещал только монитор компьютера. Я пошла на кухню налить чаю, включила свет в коридоре и на самой кухне. Возилась с чайником минут пять, потом смотрю — свет в коридоре погашен, но зато включен в комнате родителей. Мне это показалось слегка странным, но я не придала этому случаю значения. Ничего не стала выключать, ушла в свою комнату. Выпила чай, пошла относить кружку. Возвращаюсь — что за бред: в коридоре теперь свет горит, а в родительской комнате погашен. Я почувствовала себя некомфортно. В своей комнате сидела за компьютером, как на иголках. Потом прошло еще минут пятнадцать. Я только успокоилась, как вдруг за спиной в коридоре резко погас свет, и во всей квартире стало темно. Я подпрыгнула на стуле, резко вскочила и обернулась. Ничего не было видно, только непроглядная темнота коридора. В ту же минуту у меня волосы на затылке дыбом встали, мурашки пробежали по коже, в мою комнату повеяло морозным воздухом — неожиданно в комнате родителей открылся закрытый ранее мной балкон. И мне стало не на шутку страшно. Даже не было мысли включить свет — я застыла, как вкопанная, было очень жутко...

Прошла еще минута, и мое взволнованное дыхание более-менее пришло в норму. Как вдруг началась новая волна. На этот раз открылось окно на кухне, создав сильнейший сквозняк с диким ревом, опрокидывая вазы в коридоре. Не помня себя от страха, я быстро побежала на кухню, захлопнула окно, затем то же самое проделала с балконной дверью. Мельком взглянула на часы — половина четвертого. Ночь превращалась в какой-то кошмар. Вернулась в комнату, включила настольную лампу, закрыла дверь. Вроде успокоилась. Но не тут-то было.

«Это» сначала заскреблось на кухне. Я отчетливо слышала, как по стенам будто прошлись ногтями, причем специально, чтобы я ясно услышала этот неприятный звук. Я побледнела, сердце заработало вдвое быстрее. Я замерла на стуле с включенным светом, пытаясь сосредоточиться на главной странице какого-то сайта. Вдруг так же заскребли и в коридоре, и в родительской комнате, и на кухне, и даже по стеклу — окно, слава Богу, было зашторено. Я сидела на месте, словно меня приклеили к стулу, не зная, что же мне делать. Звуки сопровождались сквозняком — снова открылись двери на балконе и окно на кухне. Будучи не трусом, но впечатлительной, я все же поборола себя, надела наушники и включила громкую музыку. Так я просидела около двух часов — не меняя положения на стуле, не оборачиваясь, глядя исключительно в монитор. Было ощущение, что кто-то сзади меня видит.

В 6-7 часов утра начало светать. Я была сонная, но страх после ночных происшествий держал меня сидящей в одном положении на стуле. Наконец, я решилась снять наушники и обернуться. Тишина. Пусто. Открыла дверь — ну да, от сквозняка разбилась ваза, стоявшая на комоде, но окно на кухне и дверь балкона в соседней комнате были закрыты. И, что самое интересное, на обоях кое-где остались небольшие шероховатости и потертости, мелкие царапины.
♦ одобрил friday13
В то время я была студенткой одного из московских университетов, и, естественно, как и многим учащимся, мне пришлось устраиваться на работу с целью дополнительного заработка. Недели три я искала работу по объявлениям и постоянно замечала, что в один престижный салон сотовой связи требуются девушки. Тогда я подумала, что наверняка там очень высокие критерии отбора, раз они не смогли никого подобрать почти за месяц. В конце июля 2007 года я все-таки решилась сходить туда на собеседование. Каково же было мое удивление, когда в отделе кадров мне сразу же предложили работу с недельным испытательным сроком. При этом начальница отдела сразу сказала: «Не пугайтесь, что бы ни произошло». Тогда я не придала этим словам значения, считала, что это моральная поддержка волнующемуся стажеру. Но как я ошибалась…

В первый же день меня ознакомили с режимом работы и моим рабочим местом. Работа была непыльная — я должна была приходить после обеда на подмену старшему оператору салона, оформлять номера, присматривать за витринами с сотовыми телефонами, принимать заявки от абонентов на решение технических вопросов. Сам салон был небольшим, всего три комнаты. Самая дальняя комната была складским помещением с единственной дверью и без окон. Вторая комната — основной операционный зал и третья комната — охранная.

Первую пару недель я работала вполне старательно и слаженно, думая, что мне повезло, как никому другому. Однако вскоре в здании начали происходить необъяснимые вещи. Приходя как-то на работу ранним утром (был выходной, и я не училась), я начала включать во всех комнатах свет и была немного удивлена тем, что дверь на склад была настежь открыта, в то время как я отчетливо помнила, что в предыдущий день перед уходом все закрыла.

Вскоре в салон повалили клиенты, и я думать забыла об этом инциденте. К обеду пришел абонент, которому требовалась замена сим-карты. Я сразу же отправилась на склад, чтобы взять дубликат пластика… и впала в ступор, когда увидела, что дверь сама передо мной захлопнулась. Сквозняк? Такого не могло быть. Я была напугана, но, преодолевая страх, всё-таки зачем-то вошла в комнату. И тут всё началось. Висящие на стенах баннеры с логотипом компаний начали раскачиваться, а рекламные листовки — вылетать из коробок, как под давлением гейзера. Я с криком выбежала в зал. Холод и ужас сковали тело. Вернувшись в помещение с охранником, я выглядела, как полная дура — в складской комнате стоял идеальный порядок, как ни в чем не бывало.

Прошла неделя, в течение которой мне пришлось испытать все издевки полтергейста. В последний день моей стажировки я протирала витрины перед уходом, когда на протертом стекле на глазах появился отпечаток ладони маленького ребенка. Я все быстро закрыла и ушла домой. Наутро потребовала объяснений от начальника, который прибыл сообщить о том, что по итогам испытательного срока они принимают меня на работу.

История, рассказанная им, меня очень удивила. Дело в том, что четыре года назад в здании салона связи находился салон игровых автоматов. В один из вечеров сюда пришел игрок со своим сыном — пропустить, так сказать, монетку. Фортуна улыбнулась ему, и он выиграл огромное количество обменных жетонов. Их было так много, что один из них выпал из подставки и закатился под игровой автомат. Восьмилетний сынишка полез доставать монетку и, видимо, нечаянно задел поддонные оголенные провода. Ребенок погиб.

Оставаться на рабочем месте мне уже не хотелось, и я отказалась от предложения начальства. Сегодня я работаю в другой компании, но каждое утро прохожу мимо этого салона. За три года в этом здании поменялось, на моей памяти, шесть организаций. Как там обстоят дела сейчас, я не знаю. Но то, что довелось испытать мне, я не забуду никогда.
♦ одобрил friday13
13 марта 2012 г.
Мне 19 лет, я в полном уме и здравии, но со мной происходят странные вещи, объяснения которым не нахожу ни я, ни мой муж. Точнее, они происходят с нами со всеми.

Мы снимаем квартиру и живем втроем, у нас маленький сын. В ту ночь я легла спать последняя — пока делала дела по дому, мои все уснули. Время было где-то час ночи. Я легла ближе к стене, а муж лежал у края кровати. Только я легла, слышу — сын встал. С ним бывает такое, что он встает среди ночи и ложится дальше. Я жду, когда он ляжет, не открывая глаза. Вдруг слышу, как он ВЫПРЫГНУЛ из кроватки. Но такого быть не может — он чисто физически не может вылезти! Далее он подошел к кровати, взял что-то и начал таскать по комнате, причем был отчетливо слышен топот детских ножек и звук, как будто что-то волокут. На меня нашёл дикий страх и, как говорится, волосы встали дыбом, и глаза я не открывала. Потом он подбежал к нашей кровати и затих. Тут я не выдержала — резко повернулась и открыла глаза. То, что я увидела, не могу забыть до сих пор: позади мужа стояло что-то маленькое, внешне напоминающее сына. Его рост, ручки, голова и даже его волосы… Ужас охватил меня настолько, что я ни пошевелиться, ни закричать не могла. Секунды две-три он смотрел на меня, затем убежал к кроватке, а затем самостоятельно залез в нее. Через минуту я немного пришла в себя, повернула голову — а сынулька спит, как ни в чем не бывало. Наутро я рассказала мужу, он, естественно, мне не поверил, сказал, что у меня «глюки».

Через три дня я опять легла позже всех. Уснула. Проснулась оттого, что услышала звук, как будто сын надел обувь мужа и идет к кровати. Но сын-то в кроватке! Я обернулась — а там это же существо стоит посредине комнаты. Я опять испытала ужас. Вскоре существо пропало. Я встала с кровати и увидела, что компьютер и ноутбук включены, но я помнила, что точно их выключала. Муж мне опять не поверил. Он не верил, пока однажды с ним тоже не произошёл жуткий случай.

Было поздно, мы с сыном уже спали, а он сидел в наушниках и бродил по Интернету. Вдруг чувствует, что к нему сзади кто-то подошел и обнял. Он думал, что это встала я, но, когда повернулся, никого не увидел. Говорит, что чуть не поседел.

Я ходила в церковь, рассказала про эту мистику батюшке, попросила святой воды. Он мне ответил, что ни в коем случае самовольно заниматься изгнанием нечисти нельзя, потому что я не знаю, с чем имею дело, не знаю толком ни одной молитвы, а своими действиями я могу сделать только хуже, разозлить это существо. Но и сам священник не стал за это браться ни за какие деньги.

В этой квартире никто не умирал, не жили пьющие люди, соседи хорошие. Что это за существо — для нас остается загадкой, но сын постоянно начал вставать среди ночи и смотреть куда-то в одну определенную точку. Смотрит, смотрит, потом улыбнется и ложится спать. Постоянно слышны шорохи, топот ножек, что-то падает с потолка, бьется посуда. Краем глаза частенько это создание можно увидеть даже днем, но когда поворачиваешься, его уже нет. Я еще раз повторяю — я в своем уме, да и если бы это были «глюки», то муж бы ничего не почувствовал. Он и сам говорит, что видит что-то, но когда поворачивается, то там уже ничего нет...
♦ одобрил friday13
6 марта 2012 г.
Говорят, в нашем городе Якутске призраков пруд пруди. Периодически за столом рассказывают страшные истории про «абасы» (злых духов), не дающих людям спокойно жить. Я в привидения не верила. Категорически. И над такими историями лишь посмеивалась. Никакого впечатления они на меня не производили. Но однажды мой непробиваемый материализм не выдержал испытания жизнью и дал течь.

Дело было так: срочно надо было снять квартиру. И так удачно подвернулась одна малосемейка. Ну знаете, наверное, такие дома, похожие на муравейник: девять этажей, нашпигованных квартиренками. Лилипутского метража для одного человека вполне достаточно, а многолюдие меня, тогда еще студентку, не смущало. К тому же малосемейка эта была почти в центре города, из окна видна церковь — пасторальный такой пейзажик, и дешево, как в сказке. Сдавала ее молодая семья, которая по каким-то причинам предпочла жить не там, а с родителями, что само по себе странно. Тут-то мне бы насторожиться. К тому же знала ведь, что тот микрорайон выстроен на старом кладбище, от которого сохранилась только та самая церковь. Но, беспечная и довольная, я въехала в квартиру. Всего имущества было — раскладушка, стол да пара стульев. Обустроилась, на двери санузла нарисовала акварелью смешного зайца, шторки повесила. В общем, уют создать попыталась.

Выяснилась одна странная вещь: окна квартиры выходили на юг, то есть летом в ней должно быть просто пекло. А на самом деле даже в самый жаркий день было холодно, как в склепе. В первую же ночь проснулась от жуткого сопения под раскладушкой. Думаю: вот так слышимость, соседи за стенкой дышат! И только утром сообразила, что за этой стенкой нет соседей, а есть улица, ведь квартира угловая. А ближайшие соседи — через всю комнату, кухню и санузел. То есть их сопение слышно быть не могло.

Удивилась, но и только. Через несколько дней удивилась еще больше: услышала ночью дробный топот босых ножек, словно ребенок бегает. Проснулась. В ванной шумит вода, а на полу появляются мокрые детские следы. Появляются цепочкой и тут же исчезают. Сказать, что я была шокирована — ничего не сказать. Других объяснений, кроме того, что это сон, придумать не смогла. Поэтому отвернулась и уснула.

Когда к концу лета ночи стали темными, под вечер накатывала натуральная жуть. Просто по необъяснимой причине становилось страшно до дрожи. Я стала спать со включенным светом. Вскоре свет сломался. Вызвала электриков, они починили проводку. Назавтра она испортилась вновь. Я опять вызвала электриков. Вскоре они ходили ко мне раз пять в неделю. Я не преувеличиваю. Зло брало: что вы, говорю, за мастера такие, раз и навсегда починить не можете! «Да проводка каждый раз в другом месте ломается!» — оправдывались они.

А потом остановилась у меня на недельку знакомая. После первой же ночи говорит: «Надо бы квартиру святой водой побрызгать, что ли. А то всю ночь краны открывались-закрывались сами по себе и ребенок по квартире бегал. Страшно, и как ты здесь одна живешь?».

А под потолком лампочка висела. Голая, без люстр и абажуров. Так вот, стоило Женьке высказаться, как она упала. Шнур, на котором она висела, оборвался посередке, словно кто-то дернул изо всей силы и разорвал его. Электрики, когда пришли чинить, посмеивались, что мы с Женькой, аки обезьяны, видимо, на этом шнуре качались.

Мы тут же пошли в церковь, набрали святой воды и под «Отче наш» обрызгали всю квартиру, каждую стенку, каждый угол. И знаете что? Дышать стало свободнее. Дня на три. Три дня стояла тишина, свет не ломался, вода не открывалась, никто не сопел и не топал по ночам. А потом все началось с новой силой. А остаток святой воды в чисто вымытой баночке покрылся плесенью. Между прочим, проверено: у моей мамы святая вода, набранная в Крещенье из-под крана, стоит уже много лет, и хоть бы хны.

Когда Женька уехала, в квартире стало невозможно находиться ночью. Особенно на кухне. Без всяких видимых причин зайти туда в темноте было просто жутко.

В общем, закончилось все так: как-то раз я забыла вечером на кухне свою сумку. К ночи уже туда за ней не пошла. А утром обнаружила на ней отпечаток детской ладони без одного пальчика. Отпечаток не смывался никакими моющими средствами.

Больше я там ночевать не стала. По-быстрому сняла комнату, перевезла вещи, ключи отдала хозяевам. Они, между прочим, даже не стали спрашивать причину, по которой я так спешно сбежала из их квартиры.
♦ одобрил friday13
6 марта 2012 г.
История, которую я хочу рассказать, произошла примерно три года назад. Было лето, я только сдала вступительные экзамены в универстет и поехала к родственникам в село, чтобы отдохнуть. Но есть у меня такая особенность — после экзаменов я страдаю бессонницей. Поэтому в первую ночь в доме я сидела на кровати и читала книгу.

Где-то в полтретьего ночи я услышала шаркающие шаги (кстати, чтобы зайти ко мне в комнату, надо было пройти длинный коридор и проходную комнату, поэтому послушать эти шаги у меня время было). Страха у меня никакого не было — я решила, что это кому-нибудь не спится. Одно удивило: почему кто-то идёт ко мне, если кухня и ванная в противоположном направлении?.. Сижу, прислушиваюсь, а шаги все ближе. Тут я встала, чтобы узнать, кто это, и вышла в проходную комнату. Смотрю в полутёмный коридор, а там никого…

Вот тут я удивилась. Подошла поближе к двери, задумчиво вгляделась в коридор, и тут на меня вдруг кто-то дыхнул прямо в лицо. Да ещё дыхание такое тяжелое, как у стариков или больных... Я не запомнила, как забралась под кровать. А этот «гость» начал прыгать на месте. Что делать, я в тот момент не знала — молиться не умела, но как-то сама собой пришла мысль о покойном деде, который жил в этом доме. Дед хороший у меня был, я его очень любила. Только я подумала что-то вроде: «Дедушка, родной, мне страшно, помоги», так сразу «гость» протопал на кухню и устроил там погром: разбил тарелки и побросал кастрюли. Все, конечно, проснулись, сбежались. Родители были в шоке, а я стала заикаться от страха. Дядя как-то помялся (это он там живёт с семьёй) и рассказал, что это, мол, бабушка его жены «шалит». Умерла она за год до этого и последние месяцы жизни провела у них в доме.

Дом освящали несколько раз, но иногда она там всё равно шаркает. Я теперь у них ночую только на втором этаже, так как туда «гость» почему-то не ходит.
♦ одобрил friday13
26 февраля 2012 г.
Недавно мы пережили большую потерю, умерла сестра моей мамы. Мужа у нее не было, зато четырехлетняя дочь Лера осталась. Мы с мужем взяли на себя заботу о ней. Как только ребенок узнал о смерти матери, она закрылась в себе и вообще не выходила из дома. Да, и она вообще отказалась переезжать куда-то, поэтому я и мой муж переехали в квартиру, где они жили с матерью. Мы думали, что после похорон она согласится переехать к нам, потому жить в той квартире стало просто невыносимо. По ночам включалась и выключалась сама по себе вода, то же самое происходило со светом. Двери и полы скрипели, как будто кто-то постоянно бегает из комнаты в комнату. Я пыталась освятить квартиру, но толку это не принесло.

Однажды ночью мне, как обычно, не спалось, а муж давно спал. Я услышала шепот из комнаты Леры. Мне стало почему-то очень жутко, но мужа я будить не стала. Я тихо включила свет, подошла к её двери и послушала, что там происходит. Я слышала только голос моей девочки:

— Не хочу спать, хочу играть с Катей (это её кукла). Еще немного поиграю и лягу.

Я открыла дверь. Девочка сидела в углу за шкафом, обнимая свою куклу, и испуганно на меня смотрела. Она с такой настороженностью выглядывала из-за угла, как будто я ей враг.

— Лерочка, а с кем ты разговаривала сейчас? — спросила я.

— С мамой…

По моей спине пробежали стадом мурашки. Я уложила её спать, а сама прижалась к мужу и тоже задремала. Потом еще в течение недели девочка постоянно с кем-то разговаривала. Я перестала на это обращать внимание, списав всё на стресс — ребенок маму потерял, тут не только сама с собой заговоришь. Квартира так и продолжала испытывать моё терпение.

Однажды днем, когда я готовила обед, я несколько раз звала Леру есть, но она кричала, что не хочет. Вообще она всегда не испытывала влечения к еде, поэтому её было трудно заставить поесть. Её мама была человеком, мягко говоря, нетерпеливым, и когда Лера отказывалась есть, то насильно тащила её за стол. И вот, когда я, наверное, уже десятый раз позвала Леру обедать, я услышала жуткий грохот и плач. Я тут же побежала в комнату и увидела картину, совершенно необъяснимую. Огромный шкаф-купе свалился на ребенка. Благо, он её не прижал к полу, а, одним краем уперевшись за кровать, оставил угол между ним и полом. Лера сильно испугалась и потом еще до конца дня была в истерике. Ночью того же дня я опять услышала, как она плачет и просит прощения. Я зашла, чтобы её успокоить, она залезла ко мне на руки и крепко обняла. Она всё время смотрела в один и тот же угол, как будто там кто-то стоит. Причем смотрела она очень испуганно.

— Лера, кто там? — спросила я.

— Мама… — тихо прошептала она.

— Лерочка, скажи маме, что ты её отпускаешь и чтобы она уходила.

— Мама не хочет уходить!

Когда настал сороковой день со смерти, мы с Лерой сходили на могилку, положили цветы, раздали гостинцы детям, чтобы поминали умершую. Всё стало спокойно. Мы продали эту квартиру и забрали девочку к нам.
♦ одобрил friday13
24 февраля 2012 г.
В 1997 году мои родители купили коттедж. Практически в центре города, небольшой район частной застройки, на две трети — избушки, остальное — коттеджи (впрочем, за прошедшие девять лет соотношение сместилось до 50/50). Коттедж этот построил некий Олег. Купил участок приличной площади с ветхим домом, снёс её и возвёл двухэтажный кирпичный дом с цоколем и мансардой. Прожили они с женой и дочкой в доме этом только полгода — начались бесконечные ссоры, скандалы, истерики жены, ребёнок попал в клинику неврозов, и семья распалась.

Когда мы пришли смотреть дом, он нам очень понравился. Большой, светлый, уютный. Всюду чистенько, салфеточки разные, половички, букетики. Воздух в доме такой чистый был, всё хотелось вдохнуть поглубже. Дом стоил дорого, но отец согласился: чувствовалось, что большой семье (трое детей и живность в ассортименте) в нём будет хорошо. На деле же оказалось, что дом просто заманивал новую семью, дружную и любящую. Когда выехали прежние хозяева, дом встретил нас иначе...

Он был мрачным, в комнатах царил полумрак, на стенах были трещины и паутина, пахло плесенью и сыростью. Это был словно совсем другой дом, не тот, что мы смотрели.

Он оказался очень неудобным. Потолки были разновысокими, где-то обнаружились странные, ненужные порожки, где-то — закоулки, кладовочки, тёмные углы и ниши. Мансарда была холодной, в ней выл ветер. В цоколе стены представляли собой белёный камень (дом стоит на гранитном монолите), потолки были низкими. Три года шел ремонт, перепланировка и надстройка дома. Он увеличился в два раза, но остался монстром.

Мира в семье нет уже семь лет. Постоянные ссоры, немотивированная агрессия, тирания и диктат отца (он, собственно, всегда был жестким человеком, но разумным, любил пошутить, словом, до крайностей не доходило), ежедневные слёзы матери. Младшие дети (а я старшая) стали худенькими, бледными и нервными. В доме неуютно, несмотря на все усилия мамы. Воздух всегда тяжелый. В окна либо нещадно палит солнце, либо царит мрак и полутьма.

Когда мы въехали в дом, начали гибнуть наши животные. Тех, что переехали вместе с нами — пёс, две кошки, крыса, хомяки, — не стало в течение года. Те, кого мы приносили в дом после, редко задерживались на этом свете дольше, чем на год. Цветы не росли тоже.

На четвёртый год такой жизни мы пригласили батюшку освятить дом. Больше часа он с помощником ходил по комнатам, кропил, читал молитвы. Кадило гасло дважды. Наш кот, единственное животное, любившее подолгу находиться в библиотеке, которая является самым тяжелым и страшным местом в доме, вытаращив глаза и дико воя, носился всюду и пытался вцепиться в полу ризы помощника. Пятна от святой воды на мебели и стенах на следующий день стали желто-бурыми и дурно пахли, будто кропили кошачьей мочой. Мы отмывали их весь день, а вечером с сестрой и матерью пошли по дому с толстой церковной свечой. Она искрила всюду, коптила чёрным дымом, а на пороге библиотеки язычок пламени сжался, сник и фитиль с громким хлопком вырвался из свечи, оставив воронку. Зажечь свечу снова не представлялось возможным — мы взяли другую и зажгли её уже в библиотеке. Свеча искрила и горела очень быстро, обильно оплывая. Я стала громко читать «Отче наш» и «Богородицу», мать крестила стены библиотеки. Помещение это двухуровневое, на верхний ярус ведёт крепкая лестница. Там же, наверху, находится дверь в спортзал (никому до сих пор не понятно, почему спортзал мы сделали под самой крышей дома, над всеми комнатами — это ужасно неудобно, все прыжки и шаги в спортзале слышны, несмотря на уплотнитель, ковролин и усиленное перекрытие; с другой стороны, иной раз прыжки-то слышишь, а все, кто мог бы их делать, находятся перед тобой, а вовсе не в спортзале; и вообще, в доме очень многое сделано технически абсурдно, неудобно, словно чья-то злая воля приложилась и при планировании).

Так вот, в библиотеке при этом стены стали гудеть и трещать, заскрипели балясины лестничных перил, словно что-то уходило вверх. Внезапно дверь спортзала распахнулась, грохнув о косяк, и повеяло холодом, лёгкие шторы на окне библиотеки взмыли к потолку. Мы медленно пошли вверх по лестнице, ступени под ногами стонали. На верхней площадке сильный порыв ледяного ветра из двери спортзала задул свечу, как я ни прикрывала её ладошкой. Из свечки повалил едкий, кисло пахнущий сизый дым. Окно в спортзале оказалось распахнуто настежь — пластиковое окно, которое только во время занятий открывают в положении «форточка» и закрывают, уходя в душ. Никто, кстати, не поднимался в спортзал в течении двух предыдущих дней.

Мы посмотрели на свечу. На ней был толстый наплыв растаявшего воска, в очертаниях которого ясно виделась голова девушки. Она как бы склоняется вниз, волосы упали на лицо, но девушка зло смотрит из-под них...

После этого животные в доме гибнуть перестали. Комнатные растения тоже вроде хорошо себя чувствуют. Но счастья в доме по-прежнему нет. Родители «на ножах», хоть и живут под одной крышей. Они любят друг друга, но что-то заставляет их (главным образом — отца) мучить друг друга.

Ночью в доме слышны шаги, скрип паркета, чьё-то дыхание. Тихонько открываются двери комнат. Колыхаются шторы на закрытых окнах. В доме страшно. Никто не встаёт с постели, не включив света. Сиамская кошка боится спать одна. И никогда не ходит в библиотеку.

Однажды вечером я вернулась домой затемно, все уже разошлись по комнатам и погасили свет. Я вошла в тёмный коридор. До выключателя было четыре шага, причём из того места, где он расположен, хорошо была видна лестница на второй этаж. На верхней ступени лестницы стояла девушка. Среднего роста, худая, темноволосая. В серой сорочке до пола. Я не успела понять, кто передо мной — рука «по ранее заданной программе» тянулась к выключателю. За долю секунды до того, как я включила свет в коридоре и на лестнице, её лицо исказилось, она что-то яростно прошипела и ринулась вверх по лестнице, в темноту, в сторону родительской спальни и библиотеки. Хмель от вечеринки сняло моментально, я стояла вся с мелких капельках липкого холодного пота, тяжело дышала, сердце ухало где-то в животе. Всю ночь молилась в своей комнате, на рассвете смогла заснуть. Никому о встрече в коридоре не рассказала.

На следующий год я вышла замуж и уехала из этого дома. Через пару месяцев после этого отец отправился в служебную поездку, брат заночевал у приятеля, а мать с сестрёнкой долго смотрели телевизор и грызли чипсы в спальне родителей, затем уснули вместе. Ночью сестра проснулась оттого, что у неё страшно мёрзли ступни. В изножье кровати родителей находилось окно, но оно было закрыто, сестра хорошо видела это, потому как шторы они с матерью на ночь не сдвинули. Одна из лёгких штор на левой стороне окна колыхалась. За шторой стояла темноволосая девушка и, внимательно глядя на спящую мать, что-то шептала. Что именно, было не понять. Сестра резко, рывком села в постели и пыталась крикнуть: «Изыди!». Именно это слово крутилось в голове, она говорит, что не боялась совершенно, но была очень зла на то, что какая-то дрянь нашептывает что-то над матерью. Девушка не обернулась на сестру, а просто скользнула из-за шторы к дверям комнаты. Сестра не могла ничего сказать, из горла вырывалось странное шипение — и всё. Вдохнуть она тоже не могла. Задыхаясь, стала креститься. От её возни проснулась мать, стала трясти её за плечи, крестить, плакать. Сестра задышала, но губы у неё были уже синие... Мать умыла её святой водичкой, они до утра не спали.

И ещё: вот уже пять лет всех женщин, живущих в доме (смешно сказать, но даже ручную крысу), одолевают гинекологические недуги. Чего только уже не было... Всё плохо поддаётся терапии, протекает с осложнениями; только вылечим один недуг — приходит другой...
♦ одобрил friday13