Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «ПОЭЗИЯ»

13 июля 2016 г.
Автор: Юрий Нестеренко

Господин комиссар, я зарыл ее тело в саду.
Возле старого вяза, направо от главной аллеи —
У корней, где дупло... Если можно, я сам не пойду —
Нарисую вам план... О содеянном я сожалею.
Господин комиссар, я с ней прожил одиннадцать лет.
Начиналось красиво, как, знаете, в старом романе —
Все зовут в кабаки, ну а я пригласил на балет,
И пешком возвращались, и сбились с дороги в тумане...
Поженились неделю спустя. Вместе выбрали дом.
Нет, детей у нас не было. Просто она не хотела.
Третий был ни к чему, нам с ней было уютно вдвоем,
И к тому же беременность портит красивое тело.
Да, я был с ней согласен. И, в общем, во всем остальном
Удивительно даже, как мы подходили друг другу!
Если вам столько лет есть о чем поболтать перед сном,
Значит, вы не ошиблись, когда выбирали супругу.
Я любил ее. Да. И, поверьте, люблю до сих пор.
Ну, случалось повздорить порой, но ни разу серьезно...
Почему же тогда?.. Я бы выкинул этот топор,
Если б знал, что... однако, когда уже знаешь, то поздно.
Я попробую вам объяснить... Был канун Рождества,
Как сейчас это помню — семь вечера только пробило.
Шел на улице снег. Я рубил для камина дрова,
А она хлопотала на кухне, что, кстати, любила.
Для нее это было искусство — не просто стряпня,
Никакого не надобно было мне с ней ресторана...
И чудесные запахи эти сманили меня
Заглянуть к ней на кухню, хотя еще было и рано.
Она резала что-то на блюде, склонясь над столом.
Я смотрел на ее безупречную тонкую шею,
На затылок, где волосы стянуты были узлом —
И внезапно почуял безумную эту идею!
Этот, вспышкою, образ: удар — и полет головы.
И падение мертвого тела. И кровь из обрубка...
А откуда он взялся — не знаю, поймете ли вы:
Я отнюдь не садист, и в мотивах такого поступка —
Ни интимных запретных фантазий, ни детских обид,
Ни подавленных комплексов. Женщин я не ненавижу.
Тут, напротив, все дело в сознанье, что будет убит
Тот, кого для меня нет на свете дороже и ближе.
Вы не раз, вероятно, читали подобный отчет:
Человек над обрывом понятную чувствует робость,
Но чем больше боится, тем бездна сильнее влечет,
И в итоге без всякой причины он прыгает в пропасть.
То же самое здесь. Тот же ужас при мысли одной,
Что возникло такое желанье, и вот она — бездна...
В тот момент я поспешно ушел, незамечен женой,
И забыть попытался тот образ... Увы — бесполезно.
Это... это как вирус: когда он вселяется в кровь,
То его не изжить ни сужденьем рассудка, ни страхом.
Этот образ проклятый мне вновь представлялся и вновь,
И попытки изгнать наваждение кончились крахом.
Тут как с белым медведем — попробуй не думать о нем,
И из мыслей уже косолапого прочь не отправить!
Полагаю, секрет тяги к худшему в играх с огнем
В том, насколько легко сделать то, что уже не исправить.
Было майское утро. Кругом зеленела трава.
И жена вышла в сад прогуляться, избравши дорожку
Вдоль сарая, где снова в то утро рубил я дрова,
И как раз, проходя, наклонилась поправить застежку...
Все совпало: открытая шея, удар топора...
В то, что я это сделал, и сам я поверил не сразу.
И над телом ее просидел до другого утра,
А потом я ее закопал. Возле старого вяза.
Вот, теперь вы все знаете. Я обо всем написал.
Это вирус. Скорее бы суд, ни к чему проволочки.
Кстати, если соседи не врут, господин комиссар,
Вы ведь тоже женаты? И даже имеются дочки?
метки: поэзия
♦ одобрила Инна
10 июля 2016 г.
Первоисточник: engelrot.ru

Автор: Василий Чибисов

От деревни осталось немного:
Только храм, где за тёмным окном
Печально глядит на дорогу
Монашка с медвежьим лицом.
♦ одобрила Инна
19 октября 2015 г.
Автор: Саша Т.

Расскажи мне, мой дорогой,
Отчего вернулся седой?
Отчего глаза — два рубца
На бескровной коже лица?

Отчего вместо рта провал,
Вместо голоса сип да хрип?
Отчего к ледяным рукам
Смрад могильный смолой прилип?

Расскажи мне, сердце мое,
Отчего ты пахнешь гнильем?
Отчего не гнешься в ногах,
Отчего ты белей рубах?

(Накрахмаленных, хрустких, как снег,
Но намного снега свежей.
Бледный призрак военных лет —
Непоношенный ситец мужей).

Расскажи мне, мой дорогой,
Где нашел ты вечный покой?
Кто на веки клал пятаки,
И от чьей ты умер руки?

Расскажи мне, радость моя,
Тяжела ли была земля?
Расскажи, да слов не жалей,
Сколько ты пролежал в ней дней?

А еще расскажи, дорогой,
Как ты шел, чем питался в пути,
Как искал дорогу домой
Расскажи, меня не щади.

А потом скажи, дорогой,
Что теперь мне делать с тобой?
♦ одобрила Happy Madness
Автор: Иосиф Бродский

«Был черный небосвод светлей тех ног,
и слиться с темнотою он не мог».

В тот вечер возле нашего огня
увидели мы черного коня.

Не помню я чернее ничего.
Как уголь были ноги у него.
Он черен был, как ночь, как пустота.
Он черен был от гривы до хвоста.
Но черной по-другому уж была
спина его, не знавшая седла.
Недвижно он стоял. Казалось, спит.
Пугала чернота его копыт.

Он черен был, не чувствовал теней.
Так черен, что не делался темней.
Так черен, как полуночная мгла.
Так черен, как внутри себя игла.
Так черен, как деревья впереди,
как место между ребрами в груди.
Как ямка под землею, где зерно.
Я думаю: внутри у нас черно.

Но все-таки чернел он на глазах!
Была всего лишь полночь на часах.
Он к нам не приближался ни на шаг.
В паху его царил бездонный мрак.
Спина его была уж не видна.
Не оставалось светлого пятна.
Глаза его белели, как щелчок.
Еще страшнее был его зрачок.

Как будто был он чей-то негатив.
Зачем же он, свой бег остановив,
меж нами оставался до утра?
Зачем не отходил он от костра?
Зачем он черным воздухом дышал?
Зачем во тьме он сучьями шуршал?
Зачем струил он черный свет из глаз?

Он всадника искал себе средь нас.
♦ одобрила Совесть
15 сентября 2015 г.
Автор: Теодор Крамер

Марту Фербер стали гнать с панели
вышла, мол, в тираж, — и потому
нанялась она, чтоб быть при деле,
экономкой в местную тюрьму.

Заключенные топтались тупо
в камерах, и слышен этот звук
был внизу, на кухне, где для супа
Марта Фербер нарезала лук.

Марта Фербер вдоволь надышалась
смрада, что из всех отдушин тек,
смешивая тошноту и жалость,
дух опилок, пот немытых ног.

В глубину крысиного подвала
лазила с отравленным куском;
суп, что коменданту подавала,
скупо заправляла мышьяком.

Марта Фербер дождалась, что рвотой
комендант зашелся; разнесла
рашпили по камерам: работай,
распили решетку — все дела.

Первый же, еще не веря фарту,
оттолкнул ее, да наутек,
все, сбегая, костерили Марту,
а последний сбил кухарку с ног.

Марта Фербер с пола встать пыталась;
воздух горек сделался и сух.
Вспыхнул свет, прихлынула усталость,
сквозняком ушел тюремный дух.

И на скатерть в ядовитой рвоте
лишь успела искоса взглянуть,
прежде, чем в своей почуять плоти
рашпиль, грубо распоровший грудь.
♦ одобрила Совесть
15 сентября 2015 г.
Автор: Александр Блок

Встала в сияньи. Крестила детей.
И дети увидели радостный сон.
Положила, до полу клонясь головой,
Последний земной поклон.

Коля проснулся. Радостно вздохнул,
Голубому сну еще рад наяву.
Прокатился и замер стеклянный гул:
Звенящая дверь хлопнула внизу.

Прошли часы. Приходил человек
С оловянной бляхой на теплой шапке.
Стучал и дожидался у двери человек.
Никто не открыл. Играли в прятки.

Были веселые морозные Святки.

Прятали мамин красный платок.
В платке уходила она по утрам.
Сегодня оставила дома платок:
Дети прятали его по углам.

Подкрались сумерки. Детские тени
Запрыгали на стене при свете фонарей.
Кто-то шел по лестнице, считая ступени.
Сосчитал. И заплакал. И постучал у дверей.

Дети прислушались. Отворили двери.
Толстая соседка принесла им щей.
Сказала: «Кушайте». Встала на колени
И, кланяясь, как мама, крестила детей.

Мамочке не больно, розовые детки.
Мамочка сама на рельсы легла.
Доброму человеку, толстой соседке,
Спасибо, спасибо. Мама не могла…

Мамочке хорошо. Мама умерла.
♦ одобрила Совесть
26 августа 2015 г.
Автор: Николай Алексеевич Некрасов

Отрывок из поэмы Н. А. Некрасова «Кому на Руси жить хорошо»:

------

Носила я Демидушку
По поженкам... лелеяла...
Да взъелася свекровь,
Как зыкнула, как рыкнула:
«Оставь его у дедушки,
Не много с ним нажнешь!»
Запугана, заругана,
Перечить не посмела я,
Оставила дитя.

Такая рожь богатая
В тот год у нас родилася,
Мы землю не ленясь
Удобрили, ухолили, —
Трудненько было пахарю,
Да весело жнее!
Снопами нагружала я
Телегу со стропилами
И пела, молодцы,
(Телега нагружается
Всегда с веселой песнею,
А сани с горькой думою:
Телега хлеб домой везет,
А сани — на базар!)
Вдруг стоны я услышала:
Ползком ползет Савелий-дед,
Бледнешенек как смерть:
«Прости, прости, Матренушка! —
И повалился в ноженьки. —
Мой грех — недоглядел!..»

Ой, ласточка! ой, глупая!
Не вей гнезда под берегом,
Под берегом крутым!
Что день-то прибавляется
Вода в реке: зальет она
Детенышей твоих.
Ой, бедная молодушка!
Сноха в дому последняя,
Последняя раба!
Стерпи грозу великую,
Прими побои лишние,
А с глазу неразумного
Младенца не спускай!..

Заснул старик на солнышке,
Скормил свиньям Демидушку
Придурковатый дед!..
Я клубышком каталася,
Я червышком свивалася,
Звала, будила Демушку —
Да поздно было звать!..
Чу! конь стучит копытами,
Чу, сбруя золоченая
Звенит... еще беда!
Ребята испугалися,
По избам разбежалися,
У окон заметалися
Старухи, старики.
Бежит деревней староста,
Стучит в окошки палочкой.
Бежит в поля, луга.
Собрал народ: идут — кряхтят!
Беда! Господь прогневался,
Наслал гостей непрошеных,
Неправедных судей!
Знать, деньги издержалися,
Сапожки притопталися,
Знать, голод разобрал!..
♦ одобрил friday13
16 июня 2015 г.
я когда-то купила свитер на распродаже.
он удобный, теплый — такой я давно искала.
он мне, можно сказать, достался бесплатно даже.
он для вязаной вещи стоил ужасно мало.
я купила свитер в подвальчике-секондхенде.
я туда хожу практически с каждой зарплаты.
я люблю, когда вещи не слишком в сезонном тренде.
люблю шовчики, штопки и даже люблю заплаты.
я купила свитер, там было пятно у горла.
только я его не заметила поначалу.
я его кипятила, стирала, руками терла.
но пятно не сошло, даже будто заметней стало.
я купила свитер — с тех пор мне почти не спится.
потому что ночами она выходит из шкафа.
синеликая, злая, худей, чем вязальная спица.
вместо шеи — рвань, артерии, серое мясо.
и она подходит к кровати, встает — ни смешка, ни вздоха.
а потом садится, забирается под одеяло.
она очень холодная, твердая, пахнет плохо.
она любит рассказы о том, как она умирала.
я давно сожгла этот свитер со следом крови.
только это проблемы моей, увы, не решило.
и теперь до утра я слушаю против воли
про приятный дождь, громкий крик, тихий сип и шило.
♦ одобрил friday13
11 июня 2015 г.
Автор: Федор Сваровский

мне сказали
что ты меня все еще любишь

что ты звонишь
когда меня нету дома

читаешь мои любимые книги
чтобы быть внутренне ближе

ходишь за мной по пятам
в офисе и магазине
к знакомым

говорят, тебя даже видели рядом со мной
весной
на гриле
далеко за городом
и даже на конференции по недвижимости в Париже

и это
несмотря на то
что мы друг с другом практически не говорили

и по известным причинам
я в ближайшем будущем тебя, как мне кажется, не увижу

хочешь узнать почему?

потому что на мокрой дороге в Ригу
тебя разорвало, размазало, разбросало
и перемешались в единую массу волосы, мясо, кости
и какое-то даже сало
и отдельно лежала оскаленная голова

потому что я был на похоронах
как положено
покупал цветы

потому что ты
два года уже мертва

но

может быть, это все-таки правда

потому что какой-то странный
травянистый запах
бывает в ванной

ранним утром
я иногда захожу на кухню

там
внезапно
вымыты все тарелки
и накурено
и съедена вся халва.
♦ одобрил friday13
Текст жуткой народной песни:

---

Ой не бегай ты, внучок, ночью за водой,
Не губи же, мой милок, душу молодой.
Как к речушке подойдешь — девку там увидишь,
Но в глаза ей не смотри, а не то обидишь.

О, давно же было дело, отроком я был,
Жила девка на селе — взял и полюбил.
А красавицей была, проходу не давали,
И все девки, как одна, отомстить ей мечтали.

Как-то ночью шла с работы к дому через речку,
Не дано же было биться доброму сердечку:
Её девки, как догнали, долго-долго били,
А как вдоволь потрепали — взяли утопили.

... Не ходи же ты, внучок, ночью за водой,
Не губи же, мой милок, душу молодой.
♦ одобрил friday13