Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «ОТ 3-ГО ЛИЦА»

3 июня 2015 г.
Автор: Gecko0600

Жена моя с восемнадцати до двадцати пяти лет отработала медсестрой на «Скорой помощи». Медики часто суеверны, часто циничны, иногда набожны. «Скорая помощь» — это вообще отдельный мир со своими страшилками, легендами и поверьями.

История произошла, когда моя жена училась в медучилище — практически закончила, уже проходила практику. А в программу практики входит несколько дней работы на «труповозке». И вот машина едет на вызов. Экипаж — доктор, женщина лет сорока, водитель — дядя Вася лет пятидесяти, и две практикантки по семнадцать лет. Пациент — молодой мотоциклист, не справился с управлением и вмазался в опору путепровода. Труп? С гарантией. ГАИ уже на месте, «скорая» не нужна.

Приехали, засвидетельствовали смерть, погрузили тело и поехали в морг не торопясь. Сидят, жалеют — такой парень молодой, красивый, и так погиб глупо.

А потом мертвец завыл.

Водитель резко остановил машину — и бежать. Женщины тоже. Отбежали от машины, прислушались — да, мертвец стонет и на помощь зовет. Страшно не страшно, а работать надо. Подошли, осмотрели. Парень весь переломанный, а живет, дышит и в сознании даже.

Вот так — ехали в морг, а понеслись в неотложку. Помочь пациенту нечем, разве валидолу или покурить предложить — пришлось ехать быстро. А парень по дороге все бредил, что отпустили его, что сын у него должен быть, вот к сыну и отпустили, вроде как воспитать, вроде как не время еще.

Что было дальше с этим парнем, никто не проверял — своих дел полно. Просто так было.

И все.
♦ одобрил friday13
2 июня 2015 г.
В ту зиму мне только-только исполнилось 17 лет, и родители стали смотреть сквозь пальцы на мои проказы прелестницы младой. В компании, в которой я прожигала свою юность, времяпровождение не отличалось особым изыском. Зимой, кроме покатушек с горок, особо-то не поразвлекаешься, компьютеров и тем паче интернета, как и ночных клубов, в то время не было, приходилось общаться на морозе. И, можете себе представить, какое это было счастье, если вдруг у кого-то оказывалась квартира на ночь без родителей. Собирались человек по пятнадцать — разумеется, с пивом, разумеется, с роком, разумеется, с разбреданием по углам парочек. Обычно собирались у взаимно любимого мною юноши, родители которого были любителями зимней рыбалки. Но вдруг выяснилось, что у нашего общего друга и неизменного участника всех посиделок — Димки родители уезжают в какие-то «египты» чуть ли не на неделю.

Димка был юношей «мажорным». И квартира у Димки была соответствующая — аж четыре комнаты. Сами посчитайте, сколько углов для разбредания парочками. В общем, до отъезда его родителей все общение компании сводилось к тому, кто и где будет спать, сколько и чего покупать и что делать в случае приезда милиции. Димку все это не радовало. Матушка у него была теткой властной. Заворачивала пульт от телевизора в полиэтилен и грызла Димку за голову, если он вдруг в ее отсутствие таскал еду с кухни к телевизору. Как она об этом узнавала — кто знает. Димка посильно оказывал пассивное сопротивление захвату его квартиры, а мы уже грезили недельной впиской в четырехкомнатных хоромах. Когда же, наконец, родители уехали, Димка категорично отказался кого-либо пускать на вписку, так как в квартире был недавно сделан евроремонт, заменена вся мебель, и вообще, мало ли что мы натворим, мама ему потом всю голову скушает. В общем, в тот день все мы на Димку немного подобиделись и разбрелись.

Я пошла в гости к своему юноше, благо жили в 15 минутах ходьбы друг от друга, чтобы, как всегда, бюджетно провести вечер за просмотром фильмов на видеомагнитофоне и робкими поцелуями, а потом часа в три ночи идти одной домой, потому что мама любимого считала, что после трёх ночи — это уже ночевать, а приличные девушки у юношей не ночуют, а провожать меня зимой ночью его не отпускала, мало ли... Я была молода, прелестна и наивна, очень хотела замуж за любимого, поэтому матушке его не перечила, старательно поддерживала статус приличной девицы и дорогого положением дел не заморачивала. И вот имеем то, что имеем. Четвертый час утра, я иду от благоверного в сторону дома по ночному морозу. А идти мне нужно было как раз-таки мимо дома «мажорного» негодяя Димки. Самого Димку я встретила у его подъезда сидящим на лавочке с ногами. Он сидел и курил. У подъезда. В четыре утра. Зимой. В футболочке и импортных тренировочных штанцах. Я просто не могла пройти мимо и не поинтересоваться, а что это он тут делает. Димка безумно мне обрадовался, сказал, что увидел меня с балкона, вышел встретить и пригласить на чашку чая. Мне, конечно, было 17 лет и жизненным опытом я умудрена не была, но объяснение показалось мне не более чем придуманной на ходу «отмазкой». Ну не выбегают в четыре утра зимой в носках на улицу зазывать девушек на чай, тем более, что окна его квартиры не выходят на сторону подъезда. Предложение я приняла. Мы поднялись на лифте на его 8-й этаж. Дверь его квартиры была не заперта — не открыта нараспашку, а просто не заперта и чуть приоткрыта. И Димка как-то не торопился туда заходить, а лепетал что-то про «дамы вперед» и «ты заходи, а я сейчас». Я уж грешным делом начала думать про ограбление. Наконец-то разглядела, что Димка чем-то сильно напуган и на улице он проторчал в носочках и футболке явно дольше, чем говорил мне. В квартиру я заходить не стала, а потребовала мне сию минуту, стоя на этой лестничной клетке, все объяснить.

Далее со слов Димки:

«Мамка мне перед отъездом борща сварила целую кастрюлю. Вот я и решил поесть. Разогрел его прям в кастрюле, поел. Вся кастрюля, естественно, не влезла, а в холодильник ее горячую не поставишь. Поставил ее на подоконник на кухне, чтоб остыла быстрей. Сам ушел на «Сеге» играть в другую комнату. Сижу, играю. И как-то чувствую — холодно. Прямо дует откуда-то, как будто окно открыто. Пошел проверять, хотя прекрасно понимаю, что не лето, окна все заперты. Иду на кухню (тут надо объяснить немного про планировку квартиры — на кухню вел коридор буквой Г, кухня находилась на конце длинной палочки, на стыке палочек была входная дверь в квартиру, а шел Димка по короткой палочке). Поворачиваю по коридору на кухню, включаю там свет и вижу, что на кухне открыта форточка, из нее по пояс в квартиру влезла старуха и руками жрет борщ из кастрюли на подоконнике. Я, естественно, испугался, выбежал из квартиры в чем был, даже дверь не запер, посидел у подъезда минут десять, и тут уже ты подошла».

Несмотря на то, что бабка, жрущая руками борщ и торчащая в форточке — это скорее смешно, чем страшно, в тот момент мне стало не то, чтобы страшновато, а просто жутко. Перепуганный, дрожащий то ли от холода, то ли от страха Димка, эта история, приоткрытая дверь... Но деваться было некуда. Димку я бросить не могла — он подмерз уже окончательно. Мы осторожно, чуть ли не за ручку, вошли в квартиру. В квартире горел свет на кухне и в гостиной. Пока я разувалась, Димка стоял около меня, даже не глядя в сторону кухни. Мы прошли на кухню и просто выпали. Я не знаю, о чем думал в тот момент Димка, но я подумала: «Конец Димке».

Кухня была в борще. Вся. Стены, потолок, кухонный уголок. Как будто этот борщ по ней горстями разбрасывали. И все это по отутюженному недавно сделанному ремонту. Форточка была открыта, перед ней стояла пустая кастрюля. Никакой старухи не было.

Домой я тогда не пошла — было просто страшно идти одной. Помогала Димке отмывать кухню и выспрашивала подробности. И выяснила один любопытный момент. Димка поставил кастрюлю на подоконник прямо перед форточкой, а форточка у него не маленькое окошечко вверху большого окна, а длинная секция от верхней рамы до нижней, и открывается она в квартиру. То есть если бы кто-то ее открыл, то непременно спихнул бы кастрюлю с подоконника на пол. И, разумеется, снаружи форточку открыть просто невозможно, а если представить, что зимой она была не заперта, то невозможно открыть, не уронив кастрюлю. А звона падающей кастрюли Димка не слышал точно.

Вот так. Что это было, я не знаю. Мистификация со стороны Димки? Возможно. Но я не могу поверить, что Дима, зная свою матушку, вот так вот просто, чтобы произвести на меня впечатление, взял и залил весь мамин новый ремонт борщом. Согласитесь, не лучший способ произвести на даму впечатление. Да и откуда ему было знать, что я пойду именно в это время домой? Никто ему не докладывал, где я проведу этот вечер и во сколько я его закончу. Можно заподозрить обоих юношей в сговоре и розыгрыше, но кухня, загаженная от и до, при такой-то матушке... Или сквозняк распахнул незапертую форточку, кастрюля упала, забрызгав все борщом, ну вот так вот феерично упала, и в то же время Димка вдруг решил зимой ночью в носках и домашней одежде покурить у подъезда? Да если и представить, что это розыгрыш друзей, которые решили наказать Димку за отказ побыть в апартаментах, то каким образом, на каких таких тросиках и какую бабку они спустили с крыши 16-этажного дома до 8-го этажа? Или, если отбросить скептицизм и добавить немного мистики, то что ж это за нечисть такая, до борща охочая? Дом новый, построенный лет пять как. Не на индейском кладбище. Димкина семья — первые владельцы. Да и время не пятница, не тринадцатое, не святки. Февраль месяц, ночь с субботы на воскресенье, число точно не вспомню, но до 14 февраля — до дня влюбленных оставалась неделя или около того, потому что планировалась закупка валентинок. В общем, я так и не смогла найти объяснения произошедшему в ту ночь.

Впрочем, у этой истории есть один большущий плюс. Следующие ночи, до самого приезда Димкиных родителей, мы без всяких протестов со стороны хозяина пользовались углами этой квартиры, и ничего странного никем замечено не было.
♦ одобрил friday13
Первоисточник: 4stor.ru

Когда я была маленькой, бабушка часто бранила меня за привычку сидеть у окна часами, особенно в ночное время. Понимала ли она тогда, что пятилетний ребенок просто очень скучал по дому и родителям и совсем не любил бабушкину дачу, в отличие от других ее внуков? Не знаю. Но знаю одно — никогда не понимала бабушкиных слов: «Если глядишь ночью в окно, то никогда не знаешь, ЧТО может глядеть на тебя оттуда». При этих словах она всегда плотно зашторивала окно, отгоняя меня — как, впрочем, она проделывала это во всем доме. А я недоумевала: дача почти в тайге, в округе почти ни души, кто или что может подглядывать? И зачем?

Мне было около 7 лет, когда июльским теплым тихим вечером мы со старшей сестрой-подростком и младшим братом оставались дома одни. Родители с друзьями — такой же семейной парой — ушли в ресторан попить вина и потанцевать под живую музыку. Друзья предварительно завезли к нам домой их дочь (назовем ее Вика), ровесницу моей сестры. И, поскольку это было лето, у сестры все обязанности сводились к тому, чтобы загнать нас с братом со двора домой, накормить, помыть и уложить. Так что у сестры вся ночь оставалась свободной, и, избавившись от мелюзги (меня и брата), она отправилась на кухню посплетничать с новой подругой. Я очень хорошо помню эту ночь — я долго не могла заснуть, ворочалась, хотя ночь была наисвежайшей. Когда я все-таки заснула, мне снились какие-то беспокойные и кошмарные сны. Далее со слов сестры.

Они с Викой сидели за обеденным столом, болтали, пили чай, разглядывали журналы. Здесь надо отметить, что стол стоял у нас вплотную к окну, и обе девушки сидели боком к нему (напротив друг друга). Окно это было необычным — около 2 метров в длину и 1,5 метров в ширину, не открывалось ни внутрь, ни наружу. То есть просто огромный стеклянный прямоугольник в деревянной раме. Так вот, в какой-то момент моя сестра увидела боковым зрением что-то, как ей показалось, белое в окне и почувствовала, как будто кто-то смотрит на нее. В следующую же секунду она повернула голову по направлению к окну и потеряла дар речи. Глядя на мою сестру, Вика сделала то же самое.

Дальше обе девочки рассказывали одно и то же: в окне они увидели огромное (во все окно) белое лицо. Лицо это было вроде человеческим по физиологическим признакам (то есть, оно имело нос, губы и т. д.), но в то же время было ясно, что оно не принадлежит человеку, что-то «человеческое» в нем отсутствовало. Оно не было ни женским, ни мужским. Лицо смотрело куда-то вдаль комнаты, выискивая что-то или кого-то взглядом. Помните эпизод из фильма «Вий», где паночка искала Хому, носясь по кругу? Вот примерно так же описывала тот «невидящий» взгляд моя сестра. Сколько это длилось, никто не знает, но обе девочки в какой-то момент сообразили, что взгляд может найти их в любую минуту и выбежали из комнаты, спрятавшись в спальне родителей.

Утром моя сестра все рассказала родителям, Вика подтвердила. Отец отмахнулся, а мама была поражена и предположила, что это само горе заглядывало к нам (здесь также хочу отметить, что версию с розыгрышем и подглядыванием никто и не рассматривал, так как дом наш был построен на высоком фундаменте и расстояние от земли до окна было около 3 метров — плюс, повторюсь, лицо было гигантским, во все окно). Вечером мама рассказала об этом своей маме. Бабушка сказала ей, что это была ночь Ивана Купала, и какая-то разгулявшаяся нечисть, скорее всего, заглянула «на огонек», поскольку девочки сидели поздно ночью с открытым окном.

С тех пор с наступлением первых сумерек я закрываю все окна в доме.
♦ одобрил friday13
25 мая 2015 г.
Автор: Екатерина Коныгина

Возвращался мой знакомый поздним вечером домой. Шёл по пустынной, но хорошо освещённой и прямой улице. Ну и посматривал внимательно по сторонам, оглядывался иногда — время, всё-таки, было очень позднее, улица безлюдная... В общем, страшновато ему было, чего уж там.

И вот, оглянувшись один раз через правое плечо, он увидел худощавого человека в чёрном, которой следовал за ним. Выскочил откуда-то этот худощавый, из какого-то подъезда (они у многих окрестных домов выходят именно на улицу, а не во двор) и пошёл в том же направлении метрах в ста позади, бывает. Человек этот выглядел мрачновато, но опасным не казался. Тем не менее, мой знакомый через полминуты привычно оглянулся ещё раз — опять через правое плечо — и заметил, что худощавый несколько приблизился. Знакомый на всякий случай ускорил шаг и оглянулся ещё раз — на этот раз через левое плечо — и обнаружил, что худощавого сзади нет. Ну нет, так нет, свернул куда-нибудь, в другой подъезд. К приятелю, например.

Знакомый так бы и забыл об этом худощавом, но для верности всё-таки решил глянуть назад ещё раз. И глянул — через правое плечо. И убедился, что худощавый по-прежнему топает позади, причём уже существенно ближе.

Знакомый быстро выяснил, что если оглядываться через правое плечо, то худощавого «преследователя» видно, а если через левое — нет. Отчего перепугался до икоты и бросился бежать — благо, его дом был уже совсем рядом. Худощавый при этом догнать его не пытался и быстро отстал, если это слово уместно в таких обстоятельствах.

Потом знакомый говорил, что на следующий день, обдумывая этот случай, он даже несколько пожалел, что не догадался, скажем, посмотреть назад между ног, наклонившись — или, наоборот, сильно отклонившись назад, держась за дерево или столб (типа как на «мостик» вставая). Но в тот момент ему было не до подобных экспериментов, очень уж напугало его происходящее.
♦ одобрила Совесть
Первоисточник: forum.guns.ru

Автор: Nozgot

Парень жил с родителями в старом двухэтажном доме сталинской постройки. Жили на первом этаже. В этом доме все двери закрывались на замки, даже межкомнатные. Парень (назовем его Сережей) в тот вечер пошел на дискотеку, и мама его предупредила: вернется с танцев — пусть закроет все форточки на ночь. Наверное, чтобы кто-нибудь в дом не залез.

Парень отплясал свое, приходит поздно ночью домой. Закрывает форточки, закрывает дверь в свою комнату на замок и ложится спать. Дом погружается в ночную тишину, а Сергей в сон. И тут, на грани сна и яви (пограничное состояние) слышит под дверью тихий стук и шепот мамы:

— Сережа, ты форточки не забыл закрыть?

— Мам, все нормально... — бормочет тот.

Стук в дверь сильнее и мама уже громко:

— Сережа, ты везде форточки закрыл? — и голос такой напряженный.

Парень сквозь дрему:

— Отстань, все закрыто.

Громкий удар в закрытую дверь и голос мамы на высоких панических нотах:

— Сережа, открой! Скорее открой дверь!!!

Парень, чертыхаясь, тащится к дверям. Четко видит свет под дверью от лампочки в соседнем помещении. Видит тень от маминых ног. Поворачивает замок, распахивает дверь и... на него обрушиваются оглушительная тишина и темень спящего дома. Нигде нет ни света, ни движения.

«И что дальше-то?» — мы жаждали продолжения рассказа. Парень ответил, что ничего. Заорал в три глотки и полетел к родителям в комнату. Забился между папкой и мамкой как маленький, те никак его успокоить не могли. Лет 15-16 ему было, если не ошибаюсь, на момент приключений.
♦ одобрила Совесть
Первоисточник: 4stor.ru

В конце апреля отправили меня с коллегой на курсы повышения квалификации, и были у нас занятия по психологии, вели их практикующие специалисты. Один из них, назовём его Валерий Васильевич, рассказал случай из своей практики.

— Была как-то у меня пациентка, Марина, девушка лет 15-16, несостоявшаяся самоубийца. Повеситься пыталась, как мать. Мать её за воротник закладывала, печалясь о неудавшейся личной жизни, потом заболела, а проблемы решать неохота, вот и наложила на себя руки. Дочь из школы пришла — а дома неприятный сюрприз. Конечно, стресс, потрясение для детской психики. Долго не могла оправиться, совершила попытку суицида, её ко мне привели.

Терапия помогла, Марина стала возвращаться к жизни, но я только себе эту заслугу не приписываю — молодость взяла своё. Девушка стала с друзьями гулять по заброшенным домам, кладбищам, это её как-то успокаивало, что ли, примиряло с мыслью о смерти близкого человека.

И вот на одном сеансе протягивает она мне мобильник, мол, смотрите, это мы с приятелями у старого дома отдыха на прошлых выходных. На фото она, двое ребят, а на пороге разрушенного здания — тёмный силуэт женщины. «Кто это с вами?» — спрашиваю. «Мама», — грустно усмехается Марина.

Оказывается, мать стала приходить почти сразу после похорон, это и довело дочь до суицида. После выписки её забрала к себе бабушка, плюс психотерапия, вот девочка и выкарабкалась из депрессии. Но время от времени мать появляется рядом с ней, неважно, где находится Марина. А уж в квартире на неё стали натыкаться чуть не каждый день. Повешенная выглядела как при жизни, она просто молча ходила по комнатам, внезапно появляясь и так же внезапно исчезая.

Квартиру сдали молодой семье, так жена с дёргающимся глазом съехала через неделю к своим родителям, а вот муж спокойно на призрака реагировал, сказал, мол, да пусть ходит, что она сделает.

Как психолог я в это всё не очень верю, но раз уж видят... Бытовуха их заела, вот и придумывают полтергейст всякий. Хотя муж вроде адекватный.

На наш вопрос, что дальше с ними стало, Валерий Васильевич отмахнулся:

— Это не моё дело. Я им посоветовал к священнику сходить, пусть он разбирается. Моя обязанность — помочь человеку, это я сделал, а там уж сами пусть как-нибудь.
♦ одобрил friday13
13 мая 2015 г.
С висельниками вообще много мутных случаев. Мне отец рассказывал, что в начале 80-х у нас в маленьком провинциальном городке где-то с разницей в полгода добровольно ушли два мужика. Оба не запойные, спокойные, обычные среднестатистические дядьки.

Первый. Компания сидит во дворе и забивает «козла». Один все время на подрыве, дерганый какой-то, постоянно смотрит на часы. На вопрос: «Куда спешишь?» — отвечает: «Да надо тут кое-куда». В очередной раз смотрит на часы: «Блин, всё, надо бежать!» Бежит в свой подъезд, через пару минут выскакивает и несется в гараж (помните эти старые дворы с гаражами?). Когда через минут десять решили его проведать, он уже висел.

Второй. Мужик идет с работы через магазин. Покупает бутылку дорогущего коньяка и, не заходя домой, отправляется в ближайшую лесопосадку. Там его на следующий день и нашли. На сосне. Под сосной ополовиненная бутылка и записная книжка с одной фразой, от которой прифигели все. Отец говорил, что знакомый следователь давал ему посмотреть этот блокнот — там было что-то вроде: «Слышу, как поют птицы, где-то смеются дети, в поле работает трактор. КАК ЖЕ ХОЧЕТСЯ ЖИТЬ!»
♦ одобрил friday13
9 мая 2015 г.
Эту историю я слышал от отца. Сразу хочу предупредить, что отец у меня человек серьёзный, не способен на сказки-выдумки и до поры до времени был человеком, верившим лишь в Дарвина и не признающим ничего, кроме научных фактов и доказательств. Но после этого случая, по его словам, он стал очень опасливо относится к вещам, относящимся к миру потустороннему, и стал человеком верующим, будучи раньше атеистом.

Тогда папа ещё не женился, отслужил в армии, учился, и вот приехал на каникулы в родную деревню. А деревня довольно-таки большая, далеко не пара-тройка домов. Территория — сады, огороды, улочки, сараи, кое-где конюшня была, коровники и прочие дома для живности. Имелась также собственная церковь у холма, а рядом с холмом было кладбище. На первый взгляд, местность слишком большая для деревни, можно даже посёлком называть по современным меркам, но раньше местность упорно деревней называли, может быть, сейчас чего поменяли. Папа учился хорошо, старался в благодарность родителям, так как учёба в городе для обычного сельчанина огромная удача. Родители горбатились на работе, ни копеечки себе, всё сыну в город, вот и выросло чадо благодарным, с почти полным образованием и приехал на побывку домой.

Там, собственно, радость, застолья, все друзья старые собрались за одним столом, начали расспрашивать друг друга, что да как происходит, жизнь в городе, нравится ли учиться. Отец о себе уже всё рассказал, нигде не приврал, говорит, жизнь тяжёлая, но была бы ещё тяжелее, если бы не родители. Обводит глазами стол и видит, что один его товарищ сидит какой-то весь бледный, осунувшийся, похудел, а раньше был, наверное, самым крупным парнем на деревне. Работяга тот ещё, на руках красовались по доброй «банке», казалось, быка упрёт под подмышкой и не ойкнет даже. А сейчас постарел лет эдак на десять вперёд — не узнать. Отец, пока все болтали, подсел к нему да давай расспрашивать, что, мол, как бедный родственник сидишь, когда у всех на лицах улыбки играют, да эмоции зашкаливают за измерительную черту? Друг устало улыбнулся, сначала отнекивался, что всё хорошо, устаёт на работе, но отец знал товарища, как все свои двадцать пальцев плюс ноготь на каждом, так что сразу просёк — друг скрывает что-то и упорно не хочет об этом говорить. Парень ломался-ломался, а потом начал так тарахтеть, будто бы сидела вся эта информация в нём доброе количество времени и не было лица, которому он мог всю эту информацию доверить.

— Я знаю, не поверишь ты мне, скажешь, что переутомился и ещё хуже сделаешь, я и так еле держусь, концы с концами свожу...

Отец лишь только отмахнулся и с упрёком взглянул на усталое лицо друга:

— Не рассмеюсь, кто ж над бедой смеётся? Ты выкладывай, а то вижу, мучает тебя что-то, прямо изнутри съедает. Расскажи, легче станет. Всё равно сейчас все мне косточки перемывают, так что никто тебя не услышит, даже если сильно захочет.

Действительно, вокруг стоял гомон, смех, где-то играл старый магнитофон, так что друг опасливо огляделся и, взяв себя в руки, тихо сказал, да так, что отцу пришлось пониже наклониться, чтобы расслышать слова:

— Эта тварь приходит ровно в три. Никогда не ошибается и кружит вокруг дома...

Отец не понял и с недоумением обвёл взглядом улыбающихся родственников, сдвинув брови. Он сразу подумал, что товарищ в какую-то плохую историю ввязался и ходят к нему какие-нибудь местные трениконосцы и деньговымогательщики. Когда он озвучил эту версию, друг разозлился и, бросив гневный взгляд в сторону разбушевавшегося деда, сказал:

— Ты дослушай сначала. Началось это около трёх месяцев назад — я тогда пастухом подрабатывал. Травы мало было, так что пришлось овец увести на тот холм, где кладбище. Лёг я в тени какого-то памятника да задремал. А когда проснулся, всполошился — нет овец, — и тут же кинулся их искать. Там-сям тыкнулся — нет копытных, будто бы взяли дружно да со скалы прыгнули. Решил отправиться к хозяевам да выложить всё честно, чтобы не говорили, будто бы утаил от них, что овец упустил. Пришёл к дому, постучался, хозяйка дверь открывает и спрашивает: «Забыл чего?». Я сначала не понял, сказал, что только пришёл, и хозяйка не успела рот открыть, как я и рассказал ей про овец. Женщина только посмеялась, указала на сарай и сказала, что я приходил полчаса назад и привёл овец. Хлопнула меня по плечу и ушла, закрыв дверь перед носом. Я, если честно, чуть на пятак не сел, когда услышал, что собственной персоной был тут тридцать минут назад. Когда к сараю подошёл, то увидел, что овцы действительно все на месте — целые, невредимые. Пошёл я на кладбище, так как по оплошности оставил там футболку. Подхожу и вижу, что это никакой не памятник, а могила, только без оградки, а памятник зарос весь, и кажется, будто бы это постамент какой архитектурный, а не надгробие. А спать на могиле — грех. Я не стал кликать беду, думая об этом, нагнетая, и пошёл домой...

Отец, зная, что бояться мёртвых не нужно, нужно бояться живых, хотел улыбнуться и сказать, что не думал бы он о этих глупостях лишний раз, но созерцая на лице друга маниакальную серьёзность, ничего говорить не стал, а товарищ продолжал:

— Пришёл домой, печку затопил, еды нашаманил, сижу, чай попиваю — время давно за полночь перевалило. Только собирался стелиться, как в дверь постучали. Я остановился, думаю, кто же так поздно решил в гости идти, да вот ноги как будто к полу приросли, и стою, не двигаюсь. Не хотят меня ноги к двери вести, а чувства все как будто обострились — стою, как собака прислушиваюсь. В дверь снова стукнули, и тут же погасли все свечи, а меня каким-то ветерком промозглым обдуло. Я не шелохнусь и всё прислушиваюсь. С минуту стоял, а потом слышу — ворчит кто-то за дверью, топчется на месте да постукивает аккуратно, легонько, будто бы костяшками пальцев. Я так и стоял, слушал. Не знаю, сколько времени прошло, но около трёх часов, так как заря разгораться начала. Все звуки прекратились. А я так и стоял на месте, и только когда петухи закукарекали, смог с места двинуться.

Отец слушал внимательно, ни разу не перебил товарища, только иногда отпивал из стакана. Товарищ взглянул на отца с испытующим любопытством, мол, засмеётся или нет, но отец, как настоящий друг, хранил терпеливое молчание.

— И так каждый день с тех пор, — внезапно закончил товарищ и, уронив голову на подбородок, вздрогнул не то от всхлипа, не то от судорожного вздоха. — Не могу спать, только редко выкраиваю время. А идти мне больше некуда, да и какой дурак побежит из собственного дома?

Ободряюще положив руку на плечо друга, отец поднялся и, подмигнув, сказал:

— Давай сегодня я за тебя заступлюсь? Проверю заодно, может, эта «тварь» меня испугается?

Друг не стал отказываться — видать, ему настолько осточертело испытывать каждый раз на собственной шкуре страх при явлении этого странного посетителя, что он не стал останавливать отца. А может, он хотел проверить, не свихнулся ли он и не является ли этот незнакомец плодом его воображения.

Вечером, взяв ключи от дома, отец направился по знакомым улицам. Луна освещала дорогу, идти было легко, даже не нужно было фонарик включать, так что отец благополучно добрался до дома друга. Войдя в дом, он первым делом обнаружил, что дома царит бардак. Кровать не заправлена, посуда стоит на столе и вещи в беспорядке разбросаны по углам. Видать, усталость настолько завладела товарищем, что он не мог ничего сделать утром, кроме того как прилечь на пару часиков и потом идти на работу. Заварив себе чаю, отец зажёг свечку, чтобы напустить таинственности, поставил её на стол и стал ждать, мирно потягивая чай. Свечка уже почти догорела, так как была лишь только огарком, и тут до ушей отца донёсся стук, а потом лёгкое подвывание ветра за стенами дома. Сначала он подумал — может, ветка дерева ударилась о бочку на улице или ставень качнулся от ветра?.. Но после того, как стук повторился, отец насторожился. Взглянув на часы, он обнаружил, что уже три часа ночи, и свеча тут же погасла, будто бы её кто-то задул. Поднявшись со стула, отец двинулся к двери, остановился напротив... и не смог двинуться с места, в точности как по рассказу друга. Ноги будто бы стали свинцовыми, передвигать их можно было только в обратном направлении, то есть обратно к столу, так что отец так и сделал и чуть не упал, когда услышал недовольное бормотание, тяжёлое посапывание и переминание ног за дверью. Отец, раньше никогда не веривший в бабушкины байки, теперь как ребёнок трясся от каждого осторожного стука и вздрагивал, когда бормотание становилось злее. Концы «предложений» заканчивались рявканьями, а стуки становились настойчивее. Отец сгрёб в охапку всю свою оставшуюся храбрость и подошёл к окну, пытаясь вглядеться в тьму на улице. Было темно — хоть глаз выколи, и как бы он ни вглядывался, пытаясь высмотреть незваного гостя на пороге, ему ничего не удавалось. «Вестник» не отбрасывал тени, не имел силуэта, а имел лишь только злое бормотание, стуки и шарканье. Спать отцу не хотелось совершенно — по его словам, сон как рукой сняло, и хотелось только стоять на месте да слушать звуки за дубовой дверью. Взглянув на часы, отец увидел, что простоял на ногах добрые два часа и уже начало светать, так что стуки вскоре прекратились. А когда петухи разразились кукареканьем, «ночной гость» громко ругнулся на своём тарабарском и торопливо ушёл с порога. Отец не решался открыть дверь, но топот был слышен отчётливо — гость мчался к холму у церкви. Когда первый лучик солнца скользнул по полу, отец без сил упал на кровать и уснул крепким сном. Проснулся только тогда, когда друг потряс его за плечо и с жадным нетерпением спросил, приходил ли этот выродок. Узнав, что это не его воображение бушует, он выдохнул — ему стало заметно легче. Отец настойчиво звал его к себе в город, говорил, пусть друг поживёт с ним, как-нибудь выкрутятся, вдвоём легче, но товарищ отказался. Вскоре отец уехал обратно в город.

Отец сказал, что его друг пропал через полгода после того, как он уехал, а нашли его только спустя два месяца после исчезновения. Он был на кладбище, лежал под памятником, под которым когда-то по неосторожности задремал. Ноги его были босыми, костяшки пальцев в крови, несколько ногтей отсутствовало, а под оставшимися были занозы, будто он отчаянно цеплялся за что-то. Отец после этого стал ходить в церковь, посетил могилу друга, но так и не понял, что хотел донести до него ночной гость — и что было бы, если бы он открыл дверь.
♦ одобрил friday13
Эту историю мне рассказал батя моего друга, врач по профессии. Я сначала сам не поверил, спрашивал у местных — все говорят, что это правда.

Представьте себе начало 90-х: темно, ночь, неспокойно. Местная милиция загружена до предела, но в участке все равно дежурят несколько милиционеров. Так вот, сидят они в отделе и тут внезапно к ним прибегает мужик с совершенно охреневшим видом, окровавленными руками и с каким-то пакетом в руке. Причем от него явно несет перегаром и чем-то тухлым. Ну, естественно, открывают пакет, а оттуда на пол выкатываются... две человеческие головы! Милиционеры, конечно, видели всякое, но тут даже они растерялись. Начали спрашивать — мужик ответил, что нашел в гардеробе местного клуба. Больше от него ничего не добились, так как он просто отключился.

Подняли на ноги все городские отделы, позвонили, куда нужно. Приезжают, значит, в клуб, а там никого нет и только пятна крови на полу. Лишь потом решили допросить совершенно невменяемого незнакомца. Кое-как привели его в чувство. Мужик протрезвел и пояснил, что он работает сторожем в клубе, который был временно закрыт. Во время обхода увидел в гардеробе подозрительный пакет, из которого что-то вытекало. Естественно, решил проверить, что там.

На следующий день после происшествия по городу пошли слухи о маньяке — охотнике за головами. Началась паника, власть мобилизовала на поиски участковых, оперативников, солдат, дружинников и так далее. Народ был в панике.

«Маньяка» выдал студент местного медвуза — тот оказался его однокурсником. Конечно, его быстро задержали и начали допрашивать. Выяснилось, что этот придурок... украл обе головы из анатомички медицинского института. Просто остался после занятий и вынес их из здания (тогда не было всяких камер и сигнализаций). На вопрос, зачем он это сделал, сказал, что ему нужны были черепа.

Студента хотели судить, но не нашли подходящую статью. Потом его исключили из университета.
♦ одобрил friday13
Недавно бабуля моя поведала мне историю:

— Сейчас-то уж в деревне ничего такого не происходит, а вот в войну, да и после, бывало дело… Вот с Манькой Евстроповой было как раз после войны. Манька, как и многие наши деревенские бабы, получила на мужа похоронку. Поплакала она, поубивалась да стала потихоньку привыкать к вдовьей доле — некогда особо страдать, детей надо поднимать. Голод был, особенно после войны, всю мужскую работу бабы сами делали, да ещё вместо лошадей дрова на своих плечах из леса возили. Так вот жили тяжело.

Стали мы за Манькой замечать, что дряхлеет баба, день ото дня всё худее да бледнее, но не от тяжёлой работы и голодухи, а от другого баба мается. Ну, как-то слово за слово разговорили её. И вот о чём она рассказала: «Ой, бабы, не могу больше, житья мне мужик мой не даёт… Каждую ночь ко мне приходит, как только полночь наступает, так и всё. Улеглась спать, слышу — дверь отворяется, заходит и говорит: «Есть тут что поесть?». Слышу стук какой-то, утром встаю — соль на столе просыпана да ножницы, что на гвоздочке возле окошка висели, на полу валяются. И так из ночи в ночь! А намедни я легла спать с девками (дочерьми) своими: Галку с одного бока положила, а Вальку с другого. Ночь, тишина, слышу стук, дверь скрипит, заходит… а потом как закричит: «А-а-а, да ты мясом обложилась!». Еле-еле до утра дожила».

Не помню уж, кто из деревенских подсказал ей, как справиться с этой нечистью, но сделала она так: переборов свой страх, ровно в полночь взяла конопляных семечек насыпала их в волосы, села на порог, волосы распустила, семечки в волосы, расчесывается, а сама из волос семечки в рот и ест их. И вот в полночь заявляется «муж»:

— Есть что поесть?

А она ему в ответ:

— Да куда там, сами вот, видишь, как живём, вшей едим.

«Муж» сквозь зубы прошипел:

— Тьфу, гадость какая, — плюнул и ушёл.
♦ одобрил friday13