Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «ОККУЛЬТИЗМ»

13 марта 2016 г.
Первоисточник: darkermagazine.ru

Автор: Пётр Перминов

— Ну, готовы увидеть кое-что по-настоящему интересное? — спросил Михаил Алексеевич.

В темноте я не видел его лица, но был уверен, что он лукаво улыбается. Мы находились в подвале больницы, построенной одним из Строгановых для лечения заводских рабочих. Больница появилась незадолго до отмены крепостного права, по назначению не использовалась со времён Октябрьской революции, а ныне и вовсе представляла собой торчащие посреди бурьяна голые стены без окон, дверей и крыши.

Мой спутник указал на что-то лучом фонарика. Я глянул и оцепенел. Буквально замер с вытаращенными глазами и отвисшей челюстью: вдоль стены лежал скелет. Судя по чёрной плесени, покрывавшей его, лежал он здесь уже давно, скорее всего, не один десяток лет. Конечно, зрелище чьих-то бренных останков уже само по себе может вогнать в ступор любого, кроме прожжённых циников, но здесь… Здесь было кое-что другое: скелет принадлежал существу, каких нет и не может быть в природе!

Впрочем, считаю нужным дать небольшие пояснения.

Я приехал в этот старинный прикамский городок, надеясь собрать кое-какой материал для новой книги. Во второй половине 90-ых интерес ко всему таинственному и сверхъестественному был высок как никогда. Интерес этот подогревали и регулярные публикации о Молёбской аномальной зоне, и показ сериала «Секретные материалы» по первому каналу, и масса книг о потустороннем, заполонивших прилавки. Мне хотелось быть в тренде. Моя предыдущая книга «Йети: хозяин лесов», посвящённая поискам «снежного человека» в российской тайге, неплохо продавалась. Но гонорары, какими бы большими они ни были, рано или поздно заканчиваются. Я решил взяться за новый опус, на сей раз посвящённый загадкам горнозаводского Урала. Это направление показалось мне весьма любопытным: соперничающие династии Демидовых и Строгановых, медеплавильные и солеваренные заводы, подземелья, бунты, особая мифология, элементы которой щедро разбросаны по творчеству Бажова… Было и кое-что ещё: байки о гигантском пауке-людоеде, обитавшем в одном из городских подземелий, и слухи о здешнем враче, немце Михаэле Штокмайере, практиковавшем чёрную магию и бесследно пропавшем вскоре после установления советской власти. Истории об огромных пауках отнюдь не типичны для городского фольклора, поэтому я предполагал, что из них можно выжать что-нибудь стоящее. Я изложил свои идеи издательству, и оно отнеслось к ним вполне благосклонно: предложило новый контракт, выплатило аванс и предоставило полную свободу действий.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Инна
26 января 2016 г.
В середине восьмидесятых по долгу службы перевели моего отца работать в Москву из нашей глубинки в Мордовии. С перспективой получить квартиру в собственность, да и большой город манил еще совсем молодую маму, мы переехали. На момент переезда мне было 4-5 лет. В садик меня определить не смогли, поэтому за мной «приглядывала» соседка, жившая напротив, с которой наша семья успела более или менее подружиться. Да и тётя Оля, которая жила одна, сама предложила оставлять с ней девочку.

Оля была весьма приятной женщиной, с огромными черными глазами, волосы черные, гладкие, блестящие — я постоянно перебирала пальчиками эти ее волосы, любовалась. Еще у тёти Оли была комната в квартире, где она шила все на свете: платья, юбки, игрушки, блузки… Там стоял манекен, много зеркал от пола до потолка, повсюду куски ткани, пуговицы и всякая всячина. Этим она и зарабатывала. Я подросла и пошла в школу, появились подружки, занятия, секции, и Олю я не видела давно, да и не спрашивала про нее у родителей, просто не до нее было.

Помню, во втором классе ставили спектакль, но с костюмами вышла проблема. Вот тут-то я вспомнила, что «нянька»-швея, может, и школьникам подсобит. Когда я обратилась к маме, чтобы она с тётей Олей поговорила, упросила ее помочь, мама сказала, что это невозможно и точка. Без объяснений. Я к Олиной квартире — не открывает… Олю больше я не видела. Этот случай я быстро забыла. И только когда я уже была выпускницей ВУЗа, вспомнила о бывшей соседке. Вот что мне мамуля рассказала.

Оля, 33 лет отроду, никогда не была замужем, детей своих не имела, да и мужчин особо не водилось (хотя, насколько я помню, она была настоящей красавицей, мне даже странно стало, что так). А тут появился постоянный кавалер. Оля сияла, красивее, чем прежде, стала, наряжалась (а одевалась она ого-го как хорошо, сама по фигурке все шила). Кавалер приходил почти каждый день, но ночевать оставался редко. Несмотря на это, никто не заподозрил, что мужчина явно не свободен.

Все выяснилось достаточно быстро: соседи сбежались на громкие звуки, крики в подъезде, а там картина маслом: Олин жених в одних трусах жмется к дверному проему Олиной квартиры, впереди него растрепанная Оля с кровавыми потеками по лицу и высокая девица с всклокоченными волосами, которую за обе руки оттаскивают от Оли соседи. А девица вдруг успокоилась и Оле прямо в глаза (почему все замолчали в этот момент, такой гомон стоял?..) говорит так спокойно, мягко:

— Портниха хренова, с собой в яму забирай теперь любовника, мне отбросы гнилые не нужны!

Точны слова или нет, мамуля мне передала именно в таком виде. И тут она из кармана горстку мелких красненьких пуговиц прямо в лицо Оле бросает. А следом лоскут черной ткани (откуда он взялся, маман не видела) сложила конец к концу (было похоже на ремень, которым собираются лупить шкодника) и кинула Оле под ноги.

— Утыкайся иглами, чернушка, — и ушла.

Александр, мужчина, из-за которого произошла эта история в подъезде, к жене так и не вернулся, остался у Оли. Ровно через неделю после событий на лестничной площадке у красавицы Оли по всему лицу пошли сначала мелкие, потом крупнее выпуклые гнойные красные пятна, смотрелось ужасно. Врачи что-то прописали, но результата было мало.

А потом случилось вот что: просыпается утром соседка, мужик рядом спит, а в изголовье кровати над ним стоит бывшая жена, которая пуговицы с лоскутом кидала. Оля только рот открыть хотела, а ей:

— Пошло дело, вот и изведешься скоро сама, про иглы помнишь, знаешь все?

И как будто сон был. Увидела все это, провал, открывает глаза — мужик рядом храпит, никого больше нет. Это все, что рассказала Оля моей маме, остальное не успела. Александр нашел Олю в мастерской комнате, она сидела под столом и ковыряла швейными иглами свои болячки на лице, всю кожу жутко изуродовала, все в глаза метилась. А ноги у нее все землистого цвета были и перевязаны на крепкий узел черным лоскутом, который спешно выкинули на помойку после происшествия в подъезде. Может, это был и не он. Короче, увез ее куда-то сожитель, и после больше никто их не видел. В квартиру давно уже въехали другие люди. Не знаю, правда ли то, что произошло с соседкой, и имеет ли место здесь магия или что-то подобное, но в моих воспоминаниях только красивая молодая женщина, которая развлекала меня в детстве, черные блестящие волосы. Не верится, что такое может происходить во вполне рациональном мире…
♦ одобрила Инна
25 января 2016 г.
Этот случай произошел на моей родине, в деревне Остров, где-то в 1980-х годах. О нем я узнала от моей знакомой, которая была непосредственным свидетелем этой абсолютно реальной истории.

В те годы жила в деревне одна семья. Супруги были яркие, весёлые, активные. Их хорошо продвигали по партийной и комсомольской линии, что в то время определяло высокий уровень доходов. И жить бы им дальше да радоваться, если бы не преждевременная смерть мужчины от относительно пустяковой болезни, связанной с простудой. Что такое простуда для молодого человека, которому нет и 40 лет, к тому же ведущего здоровый образ жизни? «Да ерунда!» — скажете вы и будете правы. Именно так все вокруг и подумали.

Но не тут-то было. Болезнь не хотела отступать, давала море осложнений, в конце концов, несчастный умер в расцвете лет, оставив красавицу жену и двух малолетних детей.

Похоронили его по той моде без отпевания (в те годы это осуждалось, а вдова не настаивала). Знающие люди предложили женщине переночевать с ней до 40 дней со дня смерти мужа. Но она отказалась, сказав, что все это бабушкины сказки.

Однако через некоторое время все стали замечать, что с вдовой что-то происходит: она очень похудела, подурнела, стала похожей на тень, да и дети ее, всегда ухоженные и веселые, выглядели изможденными. Поэтому когда она, наконец, попросила мою знакомую переночевать с ними, та, не раздумывая, согласилась, считая, что женщина испытывает депрессию.

Тот вечер шел своим ходом, вроде бы ничего необычного не происходило. Вдова вела себя абсолютно адекватно. Попили чай, поговорили о покойном и легли спать. Среди ночи, когда все спали, гостья услышала тихий стук и решила, что это во сне, но звук повторился и усилился, и теперь уже не было сомнений, что все происходит на самом деле.

Звуки становились все громче, и через некоторое время игнорировать их уже было нельзя. Моя знакомая поднялась с постели, включила свет и увидела бледное лицо хозяйки.

— Что это? — спросила у нее гостья.

— Не знаю. Так каждый вечер со дня похорон, я уже много дней не сплю, а открыть страшно! — дрожащим голосом сказала та и добавила чуть слышно: — Думала, что это я с ума схожу…

Они подошли к двери, за которой кто-то громко выл, ругался и рвался в дом. Как показалось гостье, голос был похож на умершего мужа, только слишком глухой и грубый. Дальше все было похоже на кошмарный сон: голос с каждой минутой становился все грубее, стук сильней (казалось, что двери вот-вот не выдержат), проснулись и заплакали дети. Хозяйка, прижимая к себе детей и заливаясь слезами, говорила, что раньше попросить помощи не решалась. Да и как об этом расскажешь, если в ту пору это считалось предрассудками?

С наступлением утра все стихло. Гостье, конечно, было жаль эту семью, но чем тут поможешь? Посоветовала она к старикам обратиться, может, кто чего подскажет. На следующий день они вместе обошли все дворы, где хоть как-то могли помочь. Но по сути дела никто им так ничего и не сказал (или не хотели?), кроме старой бабки, которая жила в обветшалом домике у болота. Разные про нее слухи ходили: кто-то ругал, говорил, что ведьма, кому-то помогала она... Но вдову она выслушала и в дом пригласила, взяла карты и стала что-то шептать, а потом и спрашивает у неё:

— А зачем ты приворот-то делала? Он и так тебе предназначен был, а ты этим приворотом мужика сгубила…

Вдова, ни жива ни мертва, еле слышно рассказала, что, действительно, было такое… Понравился ей парень лучшей подружки, вот по молодости бес и попутал... Бабка на это сказала, что тот, кто делал ей приворот, «постарался», то есть сделал самое сильное черное колдовство. Муж ее из-за этого рано умер. А обряд все равно действует. Вот и зовет ее муж из могилы к себе и не успокоится, пока она сама не умрёт, и ее рядом не похоронят.

Постепенно, приходя по ночам, он все силы из вдовы вытянет, и вряд ли кто сможет ему помешать.

— Но выход, — сказала бабка, — есть, если сделаешь обряды для успокоения его души и уедешь сама из деревни подальше. На расстоянии он не будет тебя тревожить. Замуж не выходи — не даст он. Но вечным ни один человек не был, поэтому, как детей вырастишь и будешь готова, возвращайся, только смотри, если он тебя не успеет забрать, и умрёшь где-то в другом месте, то все скажется на судьбе твоих детей…

Добавлю, что вдова, конечно, воспользовалась советами и очень быстро уехала. Люди, кто не знал, гадали о причинах. Кто знал — помалкивали. А недавно, приехав погостить на Остров, я встретила эту женщину в церкви и не узнала. Наши деревенские говорили, что вдова вернулась на родину несколько месяцев назад еще вполне цветущей, моложавой женщиной, а сейчас тает буквально на глазах. Я удивилась, а моя знакомая, которая тогда ночевала с ней, поделилась со мной этой историей, говорит, что нет сил хранить тайну, а помочь — уже не поможешь...
♦ одобрила Инна
18 января 2016 г.
ВНИМАНИЕ: в силу своих особенностей данная история не может быть подвергнута редактированию администрацией сайта, так как в этом случае будет утеряна художественная целостность текста. В результате история содержит ненормативную лексику. Вы предупреждены.

------

Был у меня в жизни случай, когда я с троюродной сестрой Аней зимой блюдце катал в её квартире, когда мы оба студентами были. Троюродная сестра тогда одна жила, и я иногда приходил к ней, потому что у неё был доступ в интернет и принтер, а мне нужно было рефераты качать и печатать. 2005 год, кажется, стоял, интернета у меня дома не было, в интернет-кафе сидеть в нашем городке было дорого и неуютно, а сестра была по тем временам весьма обеспеченной и позволяла мне без ограничений сидеть в интернете, качать и печатать всё, что нужно. И вот вечером я зашёл, посидел за компьютером, и мы разговорились о святках и гаданиях. Аня сказала, что пару раз участвовала в катании блюдца и знает, как это делается. Я стал подбивать её покатать блюдце и показать мне процесс, и она согласилась.

Вообще, сама идея катать вдвоём блюдце довольно неудачная, так как по правилам чем больше народу, тем лучше, но нас это не смутило. Склеили скотчем вместе четыре листа формата А4, чтобы получить что-то вроде ватмана, сделали на нём кривой круг, расписали алфавит, цифры, знаки, по углам надписи «ЗДРАВСТВУЙ», «ПРОЩАЙ», «ДА», «НЕТ», зажгли свечу, закоптили блюдце на пламени, сделали на нём стрелку, выключили свет, приложили к блюдцу по указательному пальцу и начали.

Первые две попытки были неудачными — сначала вызывали дух Достоевского, потом ещё кого-то, не помню. Блюдце не двигалось, а если и двигалось, то только из-за подрагивания наших пальцев. После этого решили вызвать кого-нибудь из мёртвых знакомых. А у Ани отец умер от туберкулеза, когда она ещё маленькой была, и мы решили вызвать его. Зачитали приглашение в духе «Александр, твоя дочь хочет посоветоваться с собой, приди-приди», и вскоре блюдце начало двигаться.

Вообще, я был очень удивлён, когда ритуал действительно заработал. Конечно, всё можно объяснить подсознательными движениями участников, которые они сами не осознают, но когда двигающих только двое, причём ты сам следишь за происходящим внимательно и уверен, что никто из вас специально не толкает блюдце в какую-то сторону, а блюдце начинает скакать как бешеное от буквы к букве и выводить осмысленные фразы, а вокруг темно, только свеча горит — это и вправду внушает мистический трепет. Аня начала спрашивать всякое разное — каково отцу на том свете, в каком возрасте она выйдет замуж, какое имя будет суженого и т. д., но блюдце игнорировало её вопросы и только конструировало всякие неприличные реплики вроде: «Во сколько лет выйду замуж?» — «Аня пиздище не замуж» (вроде именно так было сформулировано).

Потом начал задавать вопросы я — в чём смысл жизни, что ждёт нас в наступившем году, — но блюдце всё равно продолжало обращаться к Ане, начиная каждый ответ с её имени, и начало задавать встречные вопросы вроде «Хуй в очке не хочешь?», «Член дрочить умеешь?» (точные формулировки не помню). Сестре стало явно стыдно, а уж как стыдно было мне, не передать словами — это было просто стыдобище, ведь я придерживался «рационального» мнения, что на самом деле мы сами неосознанно двигаем блюдце и толкаем его в нужные стороны; значит, все эти непристойные вопросы сестре задавал я сам (ну не сама же себя она будет оскорблять). При этом клянусь, что ничего пошлого у меня на уме в тот момент не было — только академический интерес к катанию блюдца и удивление от наблюдения за происходящим.

Итого мы решили завернуть лавочку. Аня сказала что-то вроде «Спасибо, мы узнали всё, что нужно, теперь прощай». Блюдце должно было двинуться к углу с надписью «ПРОЩАЙ», но вместо этого оно быстро пошло к «НЕТ». Мы какое-то время вообще не задавали вопросов, но оно продолжало ползать по листу, составляя всякие матерно-похабные выражения (отчётливо помню «навозный хуйнюк» и «оренбургская блядь» — при чём тут Оренбург, не знаю, мы оба никаким боком к этому городу не относимся). Для тех, кто не знает правил ритуала, поясню, что просто отлепить палец от блюдца нельзя: считается, что в этом случае дух может остаться в доме.

Аня сказала шёпотом, что если дух не уходит, то нужно обратиться к нему по имени и попросить уйти. Она громко сказала: «Александр, я прошу тебя уйти», в ответ блюдце вывело: «Я не Александр». Тогда я спросил: «А как тогда тебя зовут?» — и получил в ответ жутковатое слово: «СУЛУЯ». Аню такое имя тоже напугало, но всё же она произнесла что-то вроде: «Сулуя, я очень прошу тебя вернуться туда, откуда ты пришёл, прощай». Блюдце наконец откатилось к углу со словом «ПРОЩАЙ», мы отняли пальцы от него и зажгли свет.

Такой вот у нас спиритический сеанс получился. Потом нам обоим не по себе какое-то время было. Ну а то самое словечко до сих меня бросает в дрожь.
♦ одобрила Инна
12 ноября 2015 г.
Автор: З. Р. Сафиуллин

Внезапный шорох заставил его вздрогнуть, прямо как в первый день их визита. Джеймс попытался проигнорировать его, сославшись на свою усталость и расшатанную психику. Кажется, у него получилось.

Джеймс Райт сидел в одной из комнат своего двухэтажного дома и смотрел телевизор. На экране мелькали прижившиеся лица Энтони Брауна и Агаты Келли, которые в очередной раз делились опытом приготовления праздничных блюд. Джеймс жил в городе Сиэтл, был обыкновенным офисным работником. Его супруга Дженнифер не работала, но получала доход, сдавая в аренду дом на окраине Эль-Пасо. Сейчас она была на втором этаже и, как предполагал Джеймс, читала зарубежную литературу.

— Чтобы дольки яблока выглядели аппетитно, вам стоит приобрести наш уникальный керамический нож, — звучал голос Энтони Брауна.

— Ну началось... — Райт выключил телевизор и откинулся на спинку дивана.

Довольствуясь наступившей тишиной, он прикрыл глаза и попытался расслабиться. За окном раздавался тихий шёпот ветра и редкостное щебетание мелких птиц. Дом же практически не издавал каких-либо звуков, он был подобен музыкальной комнате, но вовсе не пустой.

Шорох не утихал.

Очень слабый звук, характеризующийся с неким волочением, исходил со стороны прихожей. Джеймс конечно же это слышал, но проверить наверняка не собирался. Присутствие инородного звука в их доме хоть и раздражало его, но и пугало не меньше, и на это была причина — шороху неоткуда было взяться. Райт продолжил сидеть на диване, терзаясь догадками о природе звука.

«Мыши? Невозможно!..» — это было первое, что выдал его разум.

Именно грызуны ассоциировались с каким бы то ни было лишним шумом.

Грызуны долгое время были главной проблемой Райтов. Когда-то эти вездесущие твари бегали по всему дому, точно одержимые. Джеймс давил их ногами, отлавливал целыми группами и топил, травил их химией, но они всё равно откуда-то появлялись и вновь досаждали своим присутствием. Мыши и крысы достались им вместе с домом, хотя об их существовании Джеймс и Дженнифер узнали лишь спустя неделю. Было поздно что-либо менять, оставалось лишь бороться.

Райт захотел обговорить происходящее со своей женой, но быстро откинул эту идею, так как опасался её реакции. Не то, что бы Дженнифер была особо пугливой, однако такие известия могут повергнуть её в самый настоящий шок.

Джеймс решил, что шорох ему мерещится.

«Схожу-ка я за пивом» — пришла в его голову мысль. Джеймсу всегда нужен был серьёзный повод, чтобы встать и выйти из дома. Хоть потребность в пиве и не была таковой, но желание избавиться от надоедливого звука оказалось сильнее лени, и Райт всё-таки встал с дивана.

— Слушай, сходил бы ты за молоком, — еле слышно донёсся голос сверху.

— Ладно! — ответил Джеймс, а затем тихо добавил. — Заодно возьму пару банок «Хмеля».

Подбодренный стечением обстоятельств, он быстрым шагом направился в прихожую, попутно проверяя карманы на наличие кошелька. Открыв входную дверь и надев пальто, Райт на мгновенье прислушался.

Шороха больше не было.

* * *

Как только Джеймс вернулся, Дженнифер тут же приняла пакет и ушла на кухню разбирать содержимое. Он тем временем снял обувь и аккуратно сложил шарф, но затем замер.

— Какого чёрта?..

Из подвала отчётливо донёсся слабый шорох. Дверь, ведущая туда, находилась с левой стороны, буквально в пяти метрах от прихожей, поэтому Райт никак не мог ошибиться. «Сколько это уже продолжается?»

— Дженни, иди сюда, — не выдержал Джеймс.

— Что такое? — донеслось из кухни.

— Шорох...

Дженнифер озадаченно выглянула из-за угла кухни.

— Какой ещё шорох?

Джеймс прислушался и понял, что этот противный звук снова исчез. Ему начинало казаться, что он либо потихоньку сходит с ума, либо имеет дело с какой-то нечистой силой. Да, он никогда не относился к странным явлениям скептически, в отличие от его жены.

Райт ничего не ответил.

— Эй, ты меня не пугай. Что за шорох-то? Надеюсь, не мыши? — она быстро пробежала в ванну.

— Надеюсь, нет...

— А вдруг крысы? Бр-р-р, ненавижу крыс! Ты только вспомни, когда они бегали по дому десятками!

— Ага, поначалу ты и с кровати не слезала. Но я же вытравил этих тварей.

— Это не защищает нас от повторного визита.

— Поставь икону Кота-мышелова. Он точно защитит, — съехидничал Джеймс. — Зачем ты только купила этот мусор?

— А что? Прикольный аксессуар, — ответила Дженнифер. — Кстати, я постоянно забываю спросить, как тебе удалось от них избавиться.

Повисла минута молчания.

Джеймс нашёл эту книгу в недрах подвала. Интересное совпадение, но мышей в этом месте практически не было. Ему сразу показалось это странным, а точнее сказать — неправильным. Книга представляла из себя стопку пятнадцати жухлых листов, собранных в грязном кожаном переплете. Особенно хорошо запомнилось название: «Руководство по замене». Самым странным в книге оказалось содержание, так как оно совершенно не соответствовало названию. Это было пособие по «изгнанию грызунов». Очень странное и являющиеся скорее ритуалом, чем пособием.

«Чьими муками являются приспешники чумы, тому один лишь выход. Крысы — грешники обжорства.»

— Ну, не хочешь — не говори, — выдала Дженнифер, включив кран на кухне.

Джеймс хорошо помнил тот день. Помнил время — семь часов тридцать восемь минут, помнил количество насчитанных грызунов — семьдесят три, помнил внешнее окружение и звуки, но совершенно не помнил ни свои действия, ни сам ритуал.

* * *

Райт даже не заметил, как простоял в раздумьях десяток минут. Вывел его из такого состояния звонкий голос Дженнифер:

— Я уезжаю в Эль-Пасо за деньгами. Будь умницей и не спали дом. Вернусь пораньше, — она вышла из спальни и быстро пробежала по узкому коридору к прихожей, где стоял Джеймс.

Дженнифер поцеловала его в щеку, улыбнулась и выбежала из дома. Сам Райт даже не успел что-либо сказать, лишь проводил её взглядом и тихо закрыл дверь.

Вновь послышался шорох.

— Чёрт! — выругался Джеймс и кинул взгляд на деревянную дверь в подвал. Теперь его трясло не от страха, а от злости. Он решил, что обязан поймать этого паразита, поэтому вернулся в прихожую и открыл дверь в кладовку. Достав оттуда длинную метлу, он направился к злосчастной двери.

— Огромная шерстяная крыса. С длинным хвостом и противной мордой, — выдал Райт. — Зря вы вернулись!..

Джеймс с самого детства не любил крыс, да и вообще всех грызунов. Причиной такой неприязни стали рассказы его бабушки о переносчиках заразы.

«В такой урбанизированной стране крысы — весьма частое явление. Не удивительно, что взрослые ещё в детстве пытаются заложить в своём чаде ненависть к подобным паразитам.»

Джеймс подумал, что одной метлы будет не достаточно, чтобы справиться с незваным гостем, поэтому вошёл на кухню, взял прихватки и железное ведро из-за угла. Держа в одной руке ведро, а в другой швабру, он тихо подкрался к двери подвала и снова прислушался.

Шорох был необычным. Создавалось ощущение, что крыса была размером с целую собаку и вовсе не скреблась когтями, а тёрлась своим телом о деревянные доски. Но Райт всё равно отстаивал своё мнение — это крыса, и, видимо, не одна.

— Какого хрена вы вернулись? — прошептал мужчина и попытался тихо отодвинуть засов.

Получилось.

Райт насторожился. Шорох по-прежнему не смолкал. Полностью сосредоточившись на поставленной цели, он медленно открыл дверь и шагнул на одну из деревянных лестничных ступеней.

Подвал был большим. Джеймс помнил, что в нём хранились старые инструменты, книги и испорченная мебельная гарнитура, но перегоревшая лампа оказалась неприятным сюрпризом, поэтому сейчас это место напоминало знаменитую картину Малевича. Свет позади освещал лишь лестницу впереди и небольшой участок после.

— Чтоб тебя! Надо вернуться за фонарём, а то точно шею сверну, — Райт остановился на шестой по счёту ступени.

В тот день ему не требовался фонарь — достаточно было света нескольких свечей.

Шорох прекратился.

«Ушла? Может, спугнул?» — спрашивал себя мужчина, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь в темноте. Теперь ориентироваться на звук было невозможно. «Крыса» совершенно не выдавала своего места положения, что нагоняло на Райта тревогу. Внезапно для себя, точно ребёнок, осознавший отсутствие волшебства в Новогоднюю ночь, он в ужасе понял, что «Крыса» — это лишь его догадка, так как в действительности источник шороха Джеймс так и не увидел.

«Прибудет он, дабы вновь сторожить обиталище и избавить от страданий того, чьё мучение — приспешники чумы.»

— Кто ты? — внезапно для самого себя выдал Райт.

В этой мёртвой тишине его голос прозвучал громогласно, что только сильнее навело панику. Когда эхо стихло, из темноты донёсся какой-то тихий выдох. Тут Райт представил, как неизвестное нечто притаилось под лестницей и теперь тянет свои длинные грязные кисти через промежутки ступеней, чтобы схватить его за щиколотку и затянуть в пыльные земли этого мрачного места.

Джеймс застыл на месте, чувствуя, как лихорадочно начинает биться сердце в груди, как поднимаются дыбом волосы на макушке. Ему казалось, что теперь нечто находится прямо перед ним и смотрит на него.

«Чёртовы детские страхи!»

Райт хотел закричать, кинуться со всех ног к спасительному свету, однако мысль о том, что ему придётся повернуться спиной к неизвестному, наводила ещё больший ужас. Он бы мог попятиться назад, но риск случайно соскользнуть в пустоту ступеней тоже не давал этого сделать.

— Это всего лишь крыса. Это всего лишь крыса, — успокаивал себя Джеймс. — Крыса, мать её!

Безмолвие подвала сотряс внезапный гул и знакомый шорох. Звуки становились громче, а их характер более интенсивным.

Джеймс не выдержал. Ведро со шваброй с грохотом упали в недра подвала и растворились во тьме. Не помня себя, Райт изо всех сил рванулся к выходу, в панике хватаясь за ступени, жадно глотая воздух. Голова его будто наполнилась свинцом, в затылке стало жарко. Он попытался закричать, но выдавил из себя лишь подобие скулежа. Сейчас лестница казалась бесконечной, стены сужались, точно какая-то тёмная масса, а шорох сопровождался громкими шлепками. Джеймс, не помня себя от страха и почти обезумев, чуть не потерял сознание, но всё же выбежал из подвала, резко развернулся и с грохотом захлопнул дверь.

Снова наступила тишина.

Вряд ли он долго простоял так — держась за деревянную ручку и прижавшись к двери плечом. Когда опомнился — на улице по-прежнему было вечернее время.

— Я этого не слышал, — отрешённо сказал себе Джеймс. — Это всего лишь воображение, не более.

Он прошёл в зал, достал из ящика чистый лист и карандаш, а затем сел за стол. Джеймс был бледен как лист бумаги. Глаза его таращились куда-то в пустоту, а рот непроизвольно двигался, издавая лишь причмокивание. Правая кисть подёргивалась, словно в эпилептическом припадке, а ступня отбивала монотонный ритм.

— Мне показалось, что оно ползало, — прошептал Джеймс. Сейчас он слышал лишь стук собственного сердца. — Нет. Я ничего не видел.

* * *

Дженнифер нервно открыла входную дверь запасным ключом и вошла в дом.

— Вот ты козлина! Стоит мне оставить дома ключи, так обязательно надо смыться! — она огляделась по сторонам.

Дом утопал в абсолютной тишине.

— Сапоги и пальто на месте... Так ты дома? — она сняла обувь и прошла в зал, где, предположительно, должен был сидеть Джеймс.

Каково было её удивление, когда вместо него она обнаружила лишь листок бумаги с криво написанным несуразным текстом.

«Прибудет он, дабы вновь сторожить обиталище и избавить от страданий того, чьё мучение — приспешники чумы.

Руководство по замене. Сторож заменит крыс.

Крысы — корм. Нет крыс — нет корма. Нет корма — нет контроля».
♦ одобрила Совесть
31 октября 2015 г.
Автор: Marvin

Вам когда-нибудь снился подобный сон: ночь, вы один в собственной квартире, стоите в коридоре в кромешной темноте, все двери в комнаты закрыты, вы пытаетесь нащупать рукой выключатель, чтобы включить наконец свет, наконец, нащупываете, нажимаете в положение «вкл.», но ничего не происходит, и вы мечетесь по коридору в поисках двери в другую комнату, чтобы включить свет хотя бы там, открываете дверь, находите злосчастный выключатель, но и это не помогает, свет не включается, а тьма начинает давить со всё нарастающей силой? В этот момент в душу закрадывается чёткое ощущение, что в темноте вы далеко не одни и чья-то пара глаз пристально наблюдает за вами из самого тёмного угла комнаты. И вот, когда давление на психику становится поистине невыносимым, вы просыпаетесь в холодном поту, лёжа в своей кровати всё в той же темноте, вскакиваете на ноги и бежите к выключателю. Включаете, наконец, благодатный свет и ещё полчаса не можете унять дрожь во всём теле, а осадок от кошмара и вовсе остаётся с вами на весь день.

У меня такое было. Я знаю, что это такое. Периодически, раз в несколько лет мне снится этот сон, но сон в моей истории не главное.

Всё началось, когда мне было двенадцать лет. Я тогда сильно увлекался разнообразной мистической хренью — вызывал матного гномика, пиковую даму и прочих мелких сущностей. Занятия мои успеха не приносили. Ни разу я не услышал обещанных в интернете матюков поздно ночью, не видел в зеркале никакой пиковой дамы, никто меня не заграбастал в небытие и не перерезал горло, пока я спал. Единственным результатом всего этого страдания хренью стали сны, описанные выше. После года безрезультатных попыток я завязал со всякой мистикой, взялся за голову и обратил своё внимание на более полезные вещи, такие как учёба и спорт.

Шло время, и вот я, семнадцатилетний подросток, остаюсь один в квартире, по причине отъезда родителей на дачу. Сказать, что я был несказанно рад сему событию, ничего не сказать. Это происходило крайне редко и сопровождалось грандиозной гулянкой с моей стороны. И этот раз не стал исключением.

Едва батюшка с матушкой переступили порог дома и за ними закрылась дверь, я схватил телефон и начал собирать народ на пьянку.

Часа в два дня у меня собралось семь тел, каждое из которых принесло с собой «горюче-смазочный материал». Не буду вдаваться в подробности, что и как было, скажу лишь то, что погуляли мы на славу. Гости задержались до позднего вечера. Помню, на часах было без четверти полночь, когда кто-то из парней сказал:

— Слушайте, а ведь сегодня ночь на Ивана Купалу! В этот день нечисть особенно сильна. Можно погадать, духов разных повызывать, сегодня обязательно должны появиться. Помните, как в детстве пробовали, а ничего не получалось? Может, сейчас получится, а?

Народ эту идею поддержал, ну и я заодно, хотя и без особого энтузиазма, так как, во-первых, давно уже не верил во всю эту чушь, а во-вторых, жутко хотел спать — сказывался выпитый алкоголь.

В итоге, по наступлении полуночи мы по разу попытались вызвать матного гномика, пьяного ёжика, пиковую даму (особенно за это дело в нашей компании ратовали девчонки), призрак Сталина, Ленина, Пушкина, Бабу Ягу, домового и ещё хрен знает кого. И что бы вы могли подумать? Вызвали мы кого-то? Ну конечно же нет! Ибо всё это чушь и мракобесие. Под аккомпанемент охов и ахов разочарованные гости потихоньку начали собираться домой.

Народ рассосался лишь к часу ночи. Закрыв дверь за последним алконавтом, я, не медля ни секунды, потопал в свою комнату, разделся и лёг спать.

Мне опять снился этот сон. Опять эта давящая тьма, опять это чувство безысходности, опять это ощущение, что за тобой следят.

Проснулся. Обливаясь потом и трясясь от страха, я вскочил с постели и помчался к выключателю. Тот не работал! Тут я заметил ещё одну странность: тьма кругом была кромешная, прямо как во сне, на улице света тоже не было. Не работал ни один уличный фонарь, в соседних домах не горело ни одного окна, даже на небе ничего не было видно, ни луны, ни тем более — звёзд. В слабой надежде я вышел в коридор и на ощупь отправился к щитку проверить пробки. Как и предполагалось, с пробками всё было в порядке, значит, электричество вырубило на уровне целого дома, а может, и улицы. Волны паники начали накатывать одна за другой — всё это до боли напоминало мой собственный сон. Мне резко захотелось увидеть хотя бы лучик света, хотя бы от самой вшивой 40-ваттной лампочки, но взять его было не откуда.

Трясясь и чуть ли не плача от страха, я поплёлся обратно к себе в комнату, как вдруг услышал у себя за спиной какой-то звук. Я прислушался. Да, так и есть, в кромешной тишине, кроме стука своего собственного сердца, я чётко расслышал тяжёлое, прерывистое, с хрипами и посвистываниями дыхание. Кто-то дышал мне прямо в затылок. Я застыл от ужаса, но уже через секунду на каком-то автомате моё тело ломанулось к двери. Но… та была заперта! Ручка не поддавалась, хотя замков на двери моей комнаты и в помине не было.

Я дёрнул ручку с новой силой — тот же результат. И тогда я услышал его — противное хихиканье, как будто смеялась какая-то сумасшедшая старуха или старик… или ребёнок, в общем, нечто среднее: «Хихихихиих». И весь этот смех чередовался с тяжёлым хрипящим дыханием.

Я начал нащупывать дверь в другую комнату, потом в третью, везде было заперто. Ванная комната и кухня так же были закрыты. При этом каждая моя неудача сопровождалась этим мерзопакостным хихиканьем. И вот, когда не поддалась уже дверь на лестничную площадку, я впервые ощутил весьма болезненный щипок за ногу. Как будто кто-то схватил кожу икры у самого края и сдавил её ногтями. От неожиданности я шарахнулся в сторону и упал, затем пополз и начал щемиться в угол.

И вот я, наконец, увидел его, точнее только его глаза, горевшие во тьме двумя белыми точками, располагавшимися на уровне моих голеней. Затем глаза моргнули и исчезли, после чего меня снова ущипнули за ногу, на этот раз намного больнее; и снова заржали. Только я успел подняться, как по пальцам ног кто-то саданул огромной ногой в тяжеленном башмаке.

Вот тогда-то мои голосовые связки и издали первый внятный крик под сопровождение уже ставшего каким-то дебильным гогота неизвестного существа. И вновь падение. Я выл, полз и плакал, а мои ноги при этом подвергались всё новым и новым ударам и щипкам. Внезапно тварь запрыгнула ко мне на плечо и проскрипела прямо в ухо фразу, которую я не забуду уже никогда:

— Ну что? Поколдовал? — и впилась зубами в мою ушную раковину.

Я попытался оторвать её от себя, даже схватил (на ощупь она была маленькая, мохнатая, но покрытая какой-то слизью и вся извивалась с неимоверной силой), но моментально отпустил, так как существо тотчас вцепилось в мои руки. Удары, щепки, укусы, царапанья осыпали моё тело, не оставляя на нём ни одного живого места. Не могу сказать, как долго это длилось, но мне показалось, что целую вечность.

Обессиленный, я уже практически не сопротивлялся, просто иногда перекатывался на полу, прикрывая ту или иную сторону тела, давая ей «отдохнуть». Отползя и забившись в очередной угол, я вновь увидел эти два глаза-огонька. От них исходило всё то же хихиканье:

— Ихихихи. А с тобой интересно. Хотя, если бы ты сопротивлялся, было бы ещё интереснее. И-хи-хи. Ну что, продолжим?

— П-п-пожалуйста, н-не н-надо, — взмолился я. — Я б-больше т-так н-не б-буду.

— Ихихихихихиих, — залилось чудище, — неееет, так не пойдёт, мне сказали довести тебя до безумия, и я доведу, мне сказали забрать твою душу и отправить в ад, я заберу и отправлю. Хихихих.

Два огня приближались ко мне медленно, твари уже некуда было спешить, ведь её жертва никуда не убежит, а значит, можно растянуть удовольствие. Глаза существа были уже практически перед самым моим носом и я чувствовал трупный запах, исходящий из его пасти, когда внезапно включился свет. Я полусидел на полу, забившись в угол, весь изодранный и избитый в луже собственной крови и мочи. Рядом никого не было. Видимо, свет спугнул тварь. Не веря своему счастью, я моментально уснул там же, где меня хотели убить.

Проснувшись после полудня, я первым делом позвонил родителям и сказал, что на меня напали. Через несколько часов, приехав домой, они убедившись, что моей жизни ничего не угрожает, устроили мне допрос с пристрастием и только после этого отвезли в больницу, где мне наложили около семидесяти швов.

Зашибись поколдовали!
♦ одобрила Совесть
23 октября 2015 г.
Всё это началась ещё в далеком детстве, о котором я помню что-то лет с шести, как пошел в школу. И то — так себе. Говорить я стал очень рано, ходить тоже, гораздо раньше, чем другие дети. Ребёнком, со слов родителей, я был совсем не проблемным — не вредничал, ничего особого не просил, не ныл, болел разве что. Лет так с четырёх меня могли оставить дома одного и знали, что придут обратно в целую квартиру, везде будет погашен свет, игрушки собраны, а я буду спать после своей вечерней порции мультиков.

Но года в 3-4 что-то пошло не так. Сначала я стал рисовать всё только чёрными карандашами. Потом стал играть с двумя воображаемыми «друзьями». Всё бы ничего — у Спока вон написано, что всё это дело ребёнок перерастает. И всё и правда было бы ничего, вот только одного из моих друзей, по словам матери, я назвал кем-то вроде «Азеля», другого — «Азмод» или «Асмод». Вообще, об этом я узнал уже сильно позже, когда мне приснилось кое-что из детства и я стал расспрашивать мать о своих ранних годах.

Тогда мои молодые родители немного забеспокоились, но успокоили себя тем, что такое в норме для моего возраста. О том, что было потом, я узнал из обрывков разговоров родителей и некоторых родственников. В доме сначала стали пропадать предметы или лежали не на своем месте. Дальше — больше, стали слышны всякие звуки по ночам, а потом и днем. Потом стали летать в стену предметы в комнате, где я был, потом во всей квартире. Апофеозом стала моя кровать. Она ЗАГОРЕЛАСЬ сама по себе.

Тут уже и мой отец, материалист, боевой офицер и человек абсолютно непрошибаемый, перепугался, и было решено везти меня к «бабке». Помогло вроде бы. Как оказалось, ненадолго.

А потом был цирк. Вот это я помню абсолютно чётко. В наш городок цирк приехал. И не просто цирк, а очень-очень крутой, с кучей животных и именитых артистов. Отец тогда помог циркачам поставить их тент в городской черте в обмен на билеты для солдат (он о них заботился сильно) и, конечно же, для семьи и знакомых. Нам достались лучшие места прямо у манежа. Я был очень рад, обычно ведь в цирк меня не водили — они и не ездили к нам, да и жизнь в постсоветском пространстве в то время была не самой приятной, особенно в семье честного офицера и тогда ещё неопытного бухгалтера.

Так вот — этот вечер был крайне приятным поначалу. Сладкая вата, лошадки, циркачи в красивых костюмах, смешные и добрые клоуны... Цирк был очень хорош, представление было просто чудесным, пока не пришел черёд выводить на сцену слона. Так вот, это величественное животное вышло на сцену, поклонилось зрителям и начало своё с человеком выступление. А потом я увидел под куполом цирка одного из своих «знакомых». Я увидел даже не силуэт, а дымку, но точно знал, что это они, хотя они уже давно не приходили. Они что-то сказали, и в цирке отрубился свет.

Слону это не понравилось совершенно, и он стал активно показывать своё несогласие, вставал на дыбы, ревел... Трындец усугублялся ещё и тем, что мы сидели в самом первом ряду. Испугались не только зрители и слон, но и дрессировщик. Бедолага кричал, чтобы все успокоились и не пугали животное, но люди стали ударными темпами убегать из цирка, прихватив своих детей, некоторые даже падали с верхних скамеек. Паника, толкучка... Я не очень помню, что было дальше, но чертовщина после этого вернулась в наш дом с ещё большей силой.

Помню только, что меня возили на машине куда-то далеко к какому-то лысеющему дядьке несколько раз. Он что-то со свечками делал, шептал что-то, яйцами катал, и вроде бы опять всё прошло. Начались школьные годы, но их я, пожалуй, пропущу — там нет ничего, что относилось бы к делу.

Сильно позже, лет в пятнадцать, я попал в больницу с воспалением легких. Воспаление было сильным, и я чуть было не окочурился — дней пять лежал овощем под капельницей и почти месяц провалялся в больнице. Вот тогда в одном из бредовых снов я и вспомнил того самого лысого дядьку и его странные манипуляции. Когда меня пришла навестить мать на следующий день, я спросил у нее, было ли это на самом деле. Она сказала, что это и правда было, и быстренько пересказала историю со слоном — мол, я так испугался, что пришлось «отшептывать». Мне это показалось глупостью, и я в шутку спросил, не было ли у нас колдунов и ведьм в роду. Мать сильно переменилась в лице, побледнела, быстренько поменяла тему разговора и ещё быстрее убежала «по делам». Тогда я не придал этому особого значения. Впрочем, ещё несколько раз пробовал говорить с матерью на эту тему, но она вечно уходила от разговора. С отцом же про такое, как я думал, и вовсе не стоило говорить.

Я уже стал забывать про это всё и стал жить обычной жизнью. Однажды я поехал навестить родителей матери в село. Дед был главой колгоспа, служил в ракетных войсках, имел две «вышки» и среднее специальное образование. Вообще, он учился чему-то всю жизнь и сохранял живость ума до самой своей смерти. С этим мужиком можно было поговорить на любую тему — он мог научить стрелять из мелкашки, ставить силки, садить картошку и смотреть за лошадьми с одинаковой легкостью. Мировой был мужик, короче, мне его сильно не хватает. А ещё дед был кладезем всяческих историй. Я и мои двоюродные братья могли часами слушать его рассказы о службе, охоте и о всяких чудесах, которые он успел повидать на своём долгом веку. В том числе и страшилки. Однажды я в шутку, не ожидая серьезного ответа, спросил у деда о том же, о чем спрашивал у матери. Ответ был неожиданным для меня. Его лицо стало сразу каким-то жестким и напряженным. Он сказал всего одно слово — «да» и молча вышел из комнаты, как оказалось, направляясь на чердак.

С чердака дед вернулся с какой-то странной и весьма старой на вид книгой. Там была чёрная кожаная обложка, надпись на корешке была затёрта. Сама же книга весьма неплохо сохранилась, несмотря на то, что, по словам деда, много лет лежала на чердаке. Книга принадлежала ещё его матери, а написана была задолго до её рождения и попала к ней от «чуди». О какой чуди шла речь, я не понял и попросил посмотреть книгу. Уже тогда я хорошо знал английский и весьма сносно немецкий с французским. Но эта книга была написала то ли на каком-то непонятном языке, то ли вообще каким-то шифром. Сейчас, когда я имел дело с тем же японским, я бы сказал, что эти знаки были похожи то ли на иероглифику, то ли на некоторые значки каны, точнее не вспомню уже. Ещё там были какие-то диаграммы и странные узоры, но что они означали, я уж тем более понять не мог.

Долго держать в руках в руках книгу мне не дали. В комнату зашла бабушка, прикрикнула на деда, чтобы тот не морочил мне голову, забрала книгу и быстро куда-то ушла. Дед приуныл и дальше отвечал не очень охотно. На вопрос, что это за книга и для чего она нужна, он ответил только, что «мать с ней людЯм помогала». Как малограмотная крестьянка могла читать латынь и греческий (опять же, после смерти деда нашли книги его матери и нашли Библию и некоторые другие тексты на этих языках) и была грамотнее местного учителя и «городских», было для меня загадкой.

Когда дед умер, я как раз сдавал сессию, и о его смерти я узнал уже после похорон — от меня скрывали. Я был очень расстроен и ужасно подавлен, не вспоминал ни о книге, ни об этих историях. Когда же я стал спрашивать, оказалось, что и та книга, да и другие книги матери деда «пропали и потерялись». Чёрт его знает, что с этим всем случилось. Потом бабушка уже сказала мне лично, что мать деда «колдунья была». Тогда я немного испугался и больше с бабкой на эту тему не заговаривал.

Вскоре у меня в голове стала складываться некоторая цельная картина того, что происходило со мной в детстве и связи тех событий с более поздними историями. Мои подозрения подтвердил позже отец, который внезапно разоткровенничался и сказал, что моя мать тоже «как ведьма», и со смехом добавил, что она в Конотоп на шабаш летает. Мы все посмеялись, но позже из разговора с отцом я понял, что и с матерью не всё чисто. Ей и правда достаточно сильно везло в бизнесе и в работе, с ней приключались некоторые странности. Когда мы заговорили об этом, я тоже стал вспоминать и подмечать некоторые вещи — например, она никогда не носила часов. А когда всё же надевала, то они останавливались или ломались — вплоть до того, что мои электронные «Casio» после того, как она их взяла на пару часов, стали ходить так, будто в сутках 50 часов, а потом и вовсе сломались напрочь.

Ещё помню дурацкую передачу вроде «Битвы экстрасенсов». Там был конкурс в конце — узнайте, мол, экстрасенсорным способом и нарисуйте у себя на листке картинки, которые изображены у нас на карточках. Мать ради смеха сходила за листком и ручкой и нарисовала что-то. На следующей неделе, когда раскрыли, что было на карточке, я вообще остолбенел. Вы ведь уже догадались, что там было изображено? Те самые изображения!

Впрочем, лично для меня вся эта паранормальная галиматья скоро забылась — я был весьма занят подготовкой к поступлению, работами на МАН, олимпиадами, «юными пожарниками» и прочими заботами обычного школьника. Собственно, меня это не трогало достаточно долго — поступление в лучший ВУЗ нашей страны (сомнительное достижение, на самом деле) было пределом моих мечтаний, и я старался, как мог. Получилось. Учёба была не слишком легкая с первых дней, я переехал в столицу из маленького городка, жил в общежитии — словом, оставалось не слишком много времени и сил на рефлексию и самокопания.

На этом пока закончу. Как-нибудь позже постараюсь оформить в отдельную историю всё то, что происходило лично со мной в дальнейшем.
♦ одобрил friday13
23 октября 2015 г.
Все женщины в моем роду обладали разными магическими и околомагическими способностями. Моя прапрабабка, по рассказам мамы и бабушки, была местной сельской ведуньей, но зла никогда никому не делала, в основном лечила, как людей, так и скотину, убирала последствия порчи, сглаза и т. д. У прабабки, в свою очередь, были способности к гаданию и видению будущего. По ее рассказам, за год до войны ей начали периодически сниться различные баталии, а за месяц до войны она в точности назвала своей матери дату и время начала атаки. Несмотря на свою связь со всей «паранормальщиной», мать ей не поверила и, как оказалось, зря. Прабабушка могла в точности назвать спрашивающему даты важных событий в его будущей жизни. Когда ее в первый раз выдавали замуж, она плакала и говорила: «За мертвеца я замуж не пойду». Через два месяца после свадьбы на мужа упало дерево и задавило насмерть. После войны же прабабушка начала гадать на картах. Все ее предсказания сбывались, что поражало даже скептиков.

Ее старшая дочь, моя бабушка, отличалась тем, что могла только взглянуть на человека и сразу назвать диагноз (она врач), неплохо снимала порчи и ладила с мелкой чертовщиной. К ней всегда обращались, если домовой разбушуется или души умерших никак покой не найдут.

Был случай где-то лет десять назад. Соседка прабабушки, одинокая женщина за семьдесят, видимо, устав завидовать, что прабабушку и дети-внуки-правнуки навещают, и огород у нее лучше, и здоровее она сама, решила порчу навести. Каждое утро прабабушка обнаруживала у себя на пороге или муку, или пшено рассыпанное, находила под порогом и в огороде иголки, да и чувствовать она себя стала намного хуже. Так как она человек добрый и очень дружелюбный, то ей даже не приходило в голову, кто ей зла мог желать. Бабушка решила взять все в свои руки: сначала собрала в очередной раз рассыпанное пшено в совок и ночью развеяла его перед домом соседки, потом вбила гвозди железные у порога в дом прабабушки и, наконец, поместила веточки чертополоха по периметру участка и внутри дома своей матери. После этого визиты зловредной соседки закончились, ее раз в месяц стабильно начали увозить в больницу, а когда она видела кого-то из нашей семьи, то обходила за три версты или быстро скрывалась в доме, хотя раньше она всегда любезничала, подходила поболтать. А у прабабушки снова все стало хорошо.

Ее младшей дочери досталась не только чувствительность на всякие сущности и на наличие магического воздействия, но и чрезвычайная подверженность ему. Так, в возрасте семнадцати лет она резко влюбилась в мужчину старше себя на десять лет. Причем мужчинка был жутким лентяем, жил с мамой, не работал, пил и гулял налево. Поженились они против воли ее родителей, сразу заделали ребенка. Еще в период беременности муж ее начал бить. Отец пытался забрать её домой, но как только она оказывалась вдали от него, так сразу заболевала, очень резко худела, ничего не ела и большую часть времени проводила, смотря в одну точку. При удачном моменте она, естественно, сбегала. Повторялось это, пока ее ребенку не исполнился год. Родня ее практически выкрала и повезла к матери прабабки. Та подтвердила догадки о привороте, причем о достаточно мощном кладбищенском. Навела его, оказывается, маманя мужа. Дочку хоть с трудом, но отворожили. Через неделю после этого мать ее муженька скоропостижно скончалась, и они развелись. В качестве защиты ей сделали оберег от всего этого дерьма, который она носит, не снимая, уже тридцать лет.

Несмотря на все эти происшествия, все вышеназванные в свою силу не особо верили и не особо ею пользовались. Да и в принципе были людьми не очень религиозными, но в приметы и домовых верили.

Моя мать с потусторонним начала сталкиваться лет с трех. Бабушка рассказывала, что мама могла посреди ночи начать смеяться, как будто с ней кто-то играл. Иногда говорила ей: «Мама, смотри, тетя», — и указывала в сторону абсолютно пустой стены. Она наперед знала, будет ли удачный день или нет, ей постоянно снились вещие сны. В 15 лет она выпала из окна и пережила клиническую смерть. Историй про нее я знаю достаточно, что-то от нее, что-то мне рассказывали бабушки. Расскажу только те, которые помню достаточно хорошо.

Первая история. Наверняка многие слышали о людях, которые как скажут, так и будет. Мама как раз из таких. Она не считывает судьбу, не видит будущего. Про таких говорят, что они «каркают». Но в основном воплощаются хорошие вещи. Способность эта достаточно стихийна и начинает работать только при условии ее сильного эмоционального участия. Так, ее подруга жаловалась ей, что пятый по счету врач сказал, что она бесплодна, причем и муж тоже. Разговор был долгий, эмоций хоть отбавляй, и мама ей сказала, что все будет хорошо, что будут у них дети, причем мальчики-близнецы. Поговорили и забыли. Через полгода мать узнает, что подруга беременна, причем близнецами.

Более печальный случай: второй муж бабушки очень не нравился маме. Ей на тот момент было 14 лет. Мужик был хороший, образцово-показательный. не пил, не курил, все в дом нес. Так как бабуля всегда была на работе, большую часть времени мать и ее отчим проводили вдвоем. Отсюда были постоянные скандалы: маме хотелось свободы, а он чувствовал ответственность за девчушку. И вот во время очередного скандала мать сказала ему: «Ты сопьешься». Он, да и бабушка потом, только посмеялись. Но через месяц мужчина страшно запил, ввязался в сомнительную компанию, с работы уволили, деньги и имущество пропадать стало. Родня была в шоке, они не верили, что человек, который в жизни капли в рот не брал, может так страшно забухать. Через какое-то время они развелись. Сейчас маме очень стыдно за всё это.

Вторая история. Лет в семнадцать мама гостила у своей бабушки в деревне. Были святки и, само собой, решила она погадать — естественно, на зеркале. Ждала она очень долго и все-таки увидела в зеркале сначала мужской силуэт, который был все ближе, и черты лица становились все четче. Наконец, она смогла лицезреть «суженого» во всей красе. Да только забыла про правило безопасности. В один момент лицо превратилось в страшную гримасу и послышался смачный шлепок. На этом моменте мама «вырубилась». Проснулась оттого, что ее будит прабабка, орет на нее благим матом, вся живность на ушах, зеркало разбито. Но когда мать подняла лицо, то бабушка замолчала: на ее щеке красовался краснющий отпечаток ладони, который не сходил примерно неделю.

Третья история. Следующая история произошла лет двенадцать назад. В какой-то момент по ночам в квартире начала включаться-выключаться практически вся домашняя техника. Спит мама очень чутко, поэтому сразу реагировала. Но как только она будила отца, все прекращалось. Она даже засняла это на камеру, чтобы отец не подумал чего, но с напряжением все оказалось нормально, вся техника была исправна. Все происходящее не давало ей спать ночью, и ей приходилось сидеть в зале и читать, чтобы никого не разбудить. В одну из таких ночей все прекратилось. Мама уже начала радоваться тому, что день с ночью у нее встанут на свои места, но не тут-то было: кто-то начал звать ее по имени. Она сходила, перепроверила все комнаты. Все было выключено, все спали. Голос проявлял настойчивость, он начал спрашивать, слышит ли она его. Тут она обратила внимание, что стоит мертвая тишина, хотя мы жили в оживленном районе города рядом с главной дорогой. Не было слышно ни сверчков, ни пьяных компаний, ни машин, ни даже ветра. Один только шипящий голос, который повторял ее имя еще полчаса.

На следующее утро мать пошла к психиатру провериться, но оказалась здорова. На следующую ночь все повторилось, но в этот раз она увидела яркие зеленые глаза. Кошек у нас не было. Мать решила «поговорить» с голосом и узнать, что ему нужно. Но после же первого ее вопроса «он» мерзко захихикал, и все звуки снова вернулись. Она начала думать, что сходит с ума, но решила довести дело до конца. Через пару ночей она увидела темный силуэт, который говорил ей, что из этой квартиры ее выживет, счастья и покоя ей не даст, и выхода у нее нет. Бабушка, услышав обо всем этом, пригласила батюшку, но тому стало резко плохо, едва он вошел в квартиру. Силуэт появлялся еще две ночи подряд. Потом все прекратилось так же резко, как и началось. Но родители начали постоянно ссориться, отец ушел с работы и пытался начать свое дело, где с треском прогорел и влез по уши в долги. Затем младший брат начал «лунатить». Он просто вставал и шел к окну с целью самоубийства. В первый раз жутко повезло: мама проснулась, когда брат уже вставал на подоконник. Когда он «проснулся», то не помнил решительно ничего. Подобное повторялось раза три-четыре в неделю в течение пары месяцев. Мать, уже даже не просыпаясь, снимала его с окна и укладывала спать. В общем, в семье наступил полный раздрай, который длился девять лет. Развестись родители смогли, только когда съехали с той квартиры. Тот «силуэт» больше не появлялся.

Рассказывать о матери, на самом деле, можно бесконечно. Но помимо рассказывания интересных и жутковатых историй, она мне давала советы, которые мне действительно пригодились:

1) Она мне прекрасно объясняла природу всяких сущностей, которые, в принципе, благожелательны, но иногда могут вредничать. Рассказывала, как их утихомирить и жить с ними в согласии;

2) Когда мне было 6 лет, я жутко боялась оставаться одна. И как-то раз, уходя с отцом на концерт, мама, вытирая мне сопли, сказала, что мы никогда не бываем одни, даже у себя дома — за нами следят и присматривают. Будучи ребенком, я успокоилась. А теперь, когда вспоминаю ее слова, аж мурашки по коже бегут;

3) Лет в одиннадцать мне от мамы влетело за первые шаги в спиритизме. Тогда я узнала, что мертвым место среди мертвых, призвать — это вам не выгнать. И вообще, страшнее всего призвать не то, что умерло, а то, что не жило никогда;

4) Само собой, мама научила всякой защите от сглазов, порчи и прочего;

5) Лет в двенадцать мне так же эпично прилетело за святочное гадание на зеркале. Тогда я узнала об опасности зеркал, что вообще в них долго смотреть не рекомендуется, а уж гадать тем более;

6) Ну и последнее, что припоминаю — это строгий запрет открывать двери при странных ночных звонках. Что-то спрашивать тоже не надо, смотреть в глазок тоже — все равно ничего не увидишь, а если увидишь, то это тебе совсем не понравится.
♦ одобрил friday13
5 октября 2015 г.
Первоисточник: www.proza.ru

Автор: Ахматова Кристина

ЧАСТЬ 1

Январь — месяц немного грустный. После новогоднего веселья и затяжных выходных возвращаться в унылый ритм серых будней отчаянно не хочется. Метель и белоснежные сугробы, которые в первой половине зимы служили предзнаменованием праздников и беззаботных дружеских попоек, теперь напоминают только о том, что терпеть их придется добрых три месяца, а полноценно согреться можно будет не раньше мая.

Сергей брел по исчезающей в метели тропе, старательно торопясь в заветное место к заветному времени, но метрах в тридцати знакомая красная вывеска алкомаркета неуверенно замигала и окончательно погасла, лишив путника не только вечернего пятничного пива, но и единственного освещения на этом отрезке пути.

Плюнув с досады под ноги, Сергей поглубже натянул на голову старую армейскую ушанку и уже намного медленнее продолжил свой путь, мастерски скользя по узкой тропе, где под слоем свежего снега пряталась коварная наледь. Ориентируясь по трубам теплотрассы, уходящих в зимнюю мглу, парень вышел в промышленную зону, взяв курс на слабо горевшее окошко на первом этаже городской теплостанции.

Поставив заиндевевший пакет на землю и поудобнее перехватив рюкзак, Сергей сильно постучал в окованную железом дверь.

— Пароль? — раздался из-за двери сердитый бас.

— Ммм... Груша! — перекрикивая завывания ветра отозвался гость.

— Ты что ль, юродивый? — голос за дверью стал немного мягче.

Послышался металлический лязг, и массивную дверь моментально распахнула вьюга. Перешагнув порог и с трудом задвинув засов, Сергей очутился в маленькой караулке с докрасна раскалившимся калорифером. Хозяин помещения, плечистый мужчина преклонных лет в форме сотрудника охраны, уже ставил чайник, бурча себе в усы что-то о погоде, в которую, как известно, «хороший хозяин собаку не выпустит».

Сняв замершие до состояния доски рукавицы, Сергей молча растопырил ладони над источником тепла, периодически блаженно жмурясь.

— Почему «груша»-то? — спросил наблюдавший за ним охранник.

— А! — спохватился «генератор паролей», и схватив пакет, который по плотности был близок к состоянию рукавиц, высыпал из него килограмма три замерзших, но вполне аппетитных на вид зеленых груш.

— Не успел я за пивом.

— И за водкой не успел, — добавил гость, уловив разочарование на лице хозяина.

— За грушами зато успел, — ухмыльнулся усач.

— Их размораживать же еще пол-ночи, давай в чай что ли накрошим... От, выдумщик, как к девушке в гости пришел, с грушами! — продолжая посмеиваться, охранник перешел от слов к делу и быстро нарубил в алюминиевые кружки неожиданное угощение.

— Саныч, я думал, ты обрадуешься! — искренне расстроился Сергей.

— Да рад я, рад! — благодушно улыбаясь, заверил парня хозяин.

Аркадий Александрович, бывший боевой офицер на заслуженной пенсии, относился к своему юному другу по-доброму, но снисходительно, а если точнее, как к тихому деревенскому дурачку. Нет, Сережка не был дураком в полном смысле этого слова, а, скорее, даже наоборот. Лихо разбиравшийся в компьютерной и прочей технике, парень был несколько странен. Детская наивность, простодушие и бьющая в лоб прямолинейность Сергея отгородила его от социума, в котором процветали изощренность, ложь и грубость.

В феврале прошлого года, в такую же ночь, застигнутый резким понижением температуры, насмерть замерзший парень попросился погреться, чтобы вконец не околеть по дороге к дому, до которого оставалась еще пара километров. Несмотря на суровые инструкции, охранник сжалился над парнем и впустил на доверенную ему территорию, напоив горячим чаем. С тех пор этот ритуал повторялся раз в три дня, как только Аркадий Александрович заступал на свою ночную смену.

Отзыв на пароль соответствовал тому, что Сергей нес в качестве угощения, а с пустыми руками он не приходил никогда. По пятницам и на выходных это было «пиво», «водка» или «коньяк». А вот в будние дни предсказать очередной отзыв было нереально. В этот раз были груши.

Поколачивая чайной ложкой по стенкам пол-литровой кружки, парень радостно рассказывал, как заметил в супермаркете скидку на фрукты, как отстоял очередь из жадных до халявы бабусек, совершенно забыв про горячительные напитки, и как героически донес свою добычу до адресата. Затем последовали восторженные воспоминания, как в детстве покойный отец Сергея принес огромную сумку груш, которые были добыты такой же холодной зимой, что в Советском Союзе было сродни волшебству.

Аркадий Александрович прятал в усах улыбку, колотил своей ложкой в такт и с удовольствием слушал эту простодушную эпопею о замороженных грушах.

— И с тех пор, Саныч, это мой самый любимый фрукт! — завершил рассказ Сергей, довольно хрумкая горячей долькой.

Саныч открыл было рот, чтобы обрадовать своего друга и признаться, что сам очень любит эту зеленую хреновину, как беседу оборвал страшный грохот на втором этаже.

Подскочив как ужаленный, парень уставился в потолок, а затем перевел взгляд на абсолютно спокойного Аркадия Александровича.

Прочитав немой вопрос в глазах испуганного друга, охранник не спеша потянулся за сигаретой и, чиркая зажигалкой, сказал лишь одно слово:

— Ищет.

— Кто? Кого?

— Сядь, нормально всё, сейчас расскажу.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрил friday13
3 сентября 2015 г.
Автор: Фредерик Браун

Бросив взгляд на часы, Генри Блоджет схватился за голову. Уже два часа ночи! Он раздраженно захлопнул учебник — все равно ему нипочем не успеть до утра. Чем больше он зубрил геометрию, тем меньше понимал. Математика вообще плохо давалась ему, а уж геометрия! Ее даже зубрить невозможно.

Если он завтра провалится, его вышвырнут из колледжа; у него и без того уже три хвоста за прошлые семестры. Еще один провал — и его отчислят автоматически.

Тогда конец всему: мечтам, карьере. Но сейчас его могло спасти только чудо.

Вдруг он вскинул голову, даже на стуле подпрыгнул. А почему бы не призвать на помощь тайные силы? Генри издавна интересовался магией и даже собрал небольшую библиотечку. В этих книгах простым языком объяснялось, как вызывать демонов и как подчинять их своей воле. До сих пор он не решался попробовать, но сейчас стоило рискнуть. Хуже не будет. Все равно без волшебства геометрию не осилить.

Он подошел к полке, достал самую толковую книгу по черной магии, открыл на нужной странице и повторил простые инструкции.

Генри взялся за дело: сдвинул мебель к стенам, мелом нарисовал посреди пола пентаграмму, ступил в нее и произнес заклинание.

Демон явился. Он был куда страшнее, чем предполагал Генри. Собравшись с духом, Блоджет обратился к сути дела.

— Мне никак не дается геометрия...

— Оно и видно! — прогремел демон; в голосе его слышалось торжество.

Полыхая пламенем, он вышел из мелового шестиугольника, который Генри нарисовал вместо пентаграммы.
♦ одобрил friday13