Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «НЕОЖИДАННЫЙ ФИНАЛ»

24 февраля 2016 г.
Первоисточник: mrakopedia.ru

Автор: siehre

Я работаю упаковщиком в известной сети бакалейных магазинов. Если вы когда-нибудь были в юго-восточной части США, вы видели её. Компания ставит обслуживание клиентов превыше всего. Клиент, конечно, всегда прав, но с нами он скорее ВСЕГДА ПРАВ. Так что мы должны предложить каждому покупателю помочь погрузить товары в машину. Я не против, если кто-то действительно нуждается в помощи, например, измотанный родитель с маленьким ребёнком или пожилой человек. Но меня бесят богатые люди с огромными внедорожниками. Я всегда могу их отличить от других. Это те люди, которые носят солнцезащитные очки внутри помещения, шорты и топ-сайдеры и воняют одеколоном. И ещё обычно они разговаривают по мобильнику.

Единственная хорошая черта этих людей заключается в том, что они обычно дают чаевые. Технически, мы не должны брать чаевые, так как это против политики компании. Но к счастью для нас, много кто думает, что это вздор. Так что после того, как мы отказываемся, они кивают, подмигивают и кладут несколько купюр в наши ладони. Я не жалуюсь. У меня маленькая зарплата, и мне нравится получать дополнительный доход. Если ты чувствуешь себя лучше, когда сначала обращаешься со мной как с дерьмом, а затем даёшь три доллара, то почему бы и нет?

Несколько дней назад я обслуживал своего самого нелюбимого клиента, так что день и так выходил дерьмовым. Следующим был мужик постарше со своей дочерью-подростком и тележкой, забитой дорогими вещами. Он выглядел так, как будто начнёт ворчать на меня, если я хоть один из пакетов запакую слишком плотно. Я обречённо вздохнул, улыбнулся и принялся за работу. Боковым зрением я заметил, что девочка вовсю смотрит на меня. Я почувствовал, как у меня покраснели щёки. Я не привык к такому вниманию. Кроме того, она была красивой.

«Вам нужна помощь?» — конечно же, они согласились. Отец слегка толкнул тележку в мою сторону, не спуская глаз с дочери. Он пошёл спереди, крепко держа её за руку и ведя меня к дорогому автомобилю. Я думал, что это как-то странно, но оправдал тем, что отцы могут быть слишком заботливыми.

Он открыл багажник, и я начал загружать покупки. Типично для таких покупателей он пошёл к водительскому сиденью и сел в машину, не поблагодарив. Девочка медлила, наблюдая за погрузкой. Я услышал, как мужчина крикнул из машины, а затем она быстро вложила в мою руку деньги. Я сказал «спасибо» и сразу же спрятал их в карман. Она странно на меня посмотрела: как будто она была напряжена или собиралась заплакать. После этого девочка села в машину, и они уехали.

Я почти не думал об этом, пока не закончил смену. Я вспомнил о чаевых и с предвкушением достал их из кармана, собираясь потратить на шоколад или газировку. Я был в замешательстве, когда увидел скомканный лист бумаги вместо купюр. С любопытством я развернул его и обомлел. У меня затряслись руки, когда я прочитал написанное в спешке сообщение:

«Это не мой отец. Помоги мне».
♦ одобрила Инна
18 февраля 2016 г.
Первоисточник: samlib.ru

Автор: Прохожий

К. был владетелем поистине неразменного железнодорожного билета — этот именной документ, полагавшийся ему по службе, не являлся пропуском непосредственно в вагон, но был оправданием в кассе для получения плацкарты без внесения оплаты. Иной мог бы ему позавидовать, однако К., чья непоседливая жизнь заставляла его проводить изрядное время в поездах, мало ценил свою привилегию. Маршруты были многочисленными, но расписанными; крупные и небольшие города, цели перемещений К., были одними и теми же, и никакой радости путешественника он не испытывал, относясь к поездкам так же, как другие относятся к ежедневному пути на службу. Используя документ, К. вполне мог бы совершить вояж для собственной надобности, однако не злоупотреблял возможностью по единственной причине — железная дорога и без того приелась ему.

Очередная поездка предвиделась не слишком удачной: отправление в четыре пополудни, слишком раннее, чтобы скоротать время в ночном сне, а прибытие — значительно после полуночи. К. шагал по выпуклому перрону вдоль состава, загадывая: кто окажется ему попутчиком? Дневное путешествие предполагало неминуемое развитие дорожной беседы, чьи немудреные темы были К. давно изучены и заранее навевали тоску. Хуже того могло стать соседство пожилой дамы, страдающей от самой необходимости куда-то ехать и находящей утешение в жалобах и просьбах о помощи, сколь многочисленных, столь и противоречивых. Самым же гадким вариантом была семья с ребенком — шумным егозой с вечно перепачканными снедью губами и ладонями.

Проводник на входе в вагон приветствовал К., изучил его билет и ненужно назвал вслух прописанное место. К. поблагодарил его скучным кивком и двинулся по коридору, рассматривая таблицы на дверях. Несмотря на близость отправления, вагон был почти пуст, и у К. родилась надежда, что ехать ему придется в одиночестве. Впрочем, чаяниям этим не суждено было осуществиться — в купе К. уже ждал попутчик.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Инна
Автор: Екатерина Коныгина

Я видела, как человека убила молния. Это был мой одноклассник Виталий. Он сильно поссорился с другим парнем, Петром, и Пётр подложил ему в рюкзак камень-громовик. Молния ударила с ясного неба, вот буквально. Я видела труп мельком (не приглядывалась), но воспоминания остались у меня самые жуткие. Откуда я знаю про подложенный в рюкзак громовик? Сам Пётр и признался. В течение двух месяцев его преследовал призрак Виталия, видимый только в свете молний. По словам Петра, с каждым ударом молнии призрак оказывался всё ближе. Пётр буквально сходил с ума от ужаса и через четыре дня после своего признания выбросился из окна одиннадцатого этажа. Случилось это во время сильной грозы. Возможно, зимой или в пустыне Пётр протянул бы дольше (в пустыню даже собирался), но как-то не сложилось. Да, кстати: про то, откуда взять камень-громовик и про его особые свойства Петру рассказала я — умолчав, однако, о некоторых важных деталях. Оба они — и Пётр, и Виталий, — продавали в школе наркоту и не ладили на почве конкуренции. И то, что рано или поздно они поцапаются всерьёз, было совершенно очевидно. Чем я и воспользовалась.

* * *

У бабы Зины жил кот-некромант. Я много раз наблюдала за тем, как он выкапывает в палисаднике мышиный трупик, пялится на него несколько минут в полной неподвижности, а потом издаёт короткий странный мяв. После чего мышь воскресала: вставала, отряхивалась и пыталась убежать. Но кот быстро ловил её и начинал с ней играть — отпускал, затем опять ловил и так до тех пор, пока замученная мышь не умирала. Тогда кот, убедившись, что несчастный грызун больше не подаёт признаков жизни, закапывал трупик на прежнем месте. А на следующий день выкапывал снова и всё повторялось с начала.

Утром первого сентября бабу Зину увезли в больницу с острой сердечной недостаточностью. А вечером того же дня дверь в её квартиру уже открывал некий неприятный молодой человек, представившийся обеспокоенным соседям Зининым племянником. Он сообщил им, что баба Зина скоропостижно скончалась от обширного инфаркта и вынес на помойку два больших мешка с её вещами, а также выгнал жалобно орущего кота. Кота я хотела взять к себе, но он убежал. А ещё через два часа, ближе к полуночи, кот вернулся вместе с бабой Зиной, жутко напугав «племянника» — который оказался всего лишь каким-то дальним её родственником. Он тут же уехал восвояси. А мы помогли бабе Зине принести вещи обратно и навести в квартире порядок. Баба Зина рассказала, что её, действительно, уже отвезли в морг, но там сердце заработало вновь, и она очнулась. Обнаружив рядом кота, она поняла, что дома творится неладное и сбежала из больницы, даже не оформив выписку. Ошарашенные врачи не стали её удерживать.

Я уходила из квартиры бабы Зины последней. Путь ко входной двери мне преградил кот, вопросительно на меня глядевший. Я тихо пообещала ему, что ничего никому не скажу, и почесала за ушком. Кот замурлыкал и пропустил меня к выходу. Очень люблю этого кота — ведь он был первым живым существом, которое я увидела после того, как два года назад меня сбил грузовик.
♦ одобрила Инна
7 января 2016 г.
Автор: Екатерина Коныгина

Опытная гадалка реально помогала вспомнить прошлые жизни. Клиентки быстро поняли, что её услуги — хороший способ избавляться от надоедливых мужей и бойфрендов. Стоило затащить к ней взятого «на слабо» скептика, как он основательно сходил с ума или кончал жизнь самоубийством. Нужно было только держаться от него подальше в течение недели-другой, чтобы не пострадать самой, пока его корёжит. Но всё закончилось, когда некая мадам привела на сеанс безобидного зануду-очкарика. Очкарик вспомнил себя не прачкой, евнухом или калекой-побирушкой у городской церкви, а стражником инквизиции, истреблявшим колдунов. Спецназовцы его застрелили, но до того он успел убить не только гадалку, но и двоих её клиенток — в том числе, конечно, и ту, что его привела. Третьей, впрочем, удалось убежать (она и поведала потом следствию невероятную предысторию убийства). Гадалке очкарик-инквизитор дополнительно отрезал голову, вырезал сердце и засыпал внутренности солью. Видимо, собирался изуродовать и остальные трупы, но не успел.

* * *

У деда Степана жил пёс. Он часто убегал в лес, однако всегда возвращался. Но каждый раз возвращался чуточку иным, всё более похожим на человека. Когда дед Степан обнаружил, что колени пса начали сгибаться в другую сторону, а лай уже больше напоминает членораздельную речь, он испугался и убежал в лес. Дед Степан по-прежнему живёт в своём домике и даже, кажется, помолодел. Только вот пса у него больше нет. Впрочем, иногда из леса выходит облезлая дворняга и робко приближается к дому. Тогда дед Степан спускается с крыльца, улыбается и шутейно рявкает — отчего испуганное животное, скуля, сразу же удирает обратно.

* * *

У промышленных альпинистов тоже есть свой фольклор. Они считают, что если из здания, на котором работаешь, кто-то выбрасывался, то его призрак можно встретить, когда висишь на высоте или — особенно! — если сорвёшься. В этом последнем случае призрак самоубийцы задаст три вопроса, пока летишь вниз. Что за вопросы — никто не знает, однако ответить на них верно некоторым альпинистам, по-видимому, всё-таки удавалось. Время в таких ситуациях течёт иначе, поэтому ответить можно успеть. Если ответишь правильно, призрак повернёт события вспять и ты снова вернёшься в момент перед спуском — всё позабыв, но с чётким предчувствием о грозящей опасности. Поэтому профессиональные промалы очень доверяют своим предчувствиям и никогда им не перечат.
♦ одобрила wolff
Первоисточник: www.litmir.co

Автор: Татьяна Адаменко

Андрей Григорьевич зашел в подъезд и поприветствовал консьержку, делая вид, что не замечает идущую от нее вонь.

— Когда уже это крыльцо отремонтируют, — пробурчал он. — Обещали-обещали, обещалкины поганые… Я так вторую ногу сломаю.

— А как ваше колено?

— Ноет на погоду, выпрямить не могу.

— А жена ваша как? Давно на улицу не выходила.

— Да так себе, на таблетках.

— А дочка ваша?

— Отлично. Как обычно. Звонит, если ей деньги нужны.

— Слушайте, Григорьич, тут за гаражами кошка окотилась, котята здоровенькие, хорошенькие, видно, от породистого она их нагуляла… Не хотите взять? У вас ведь Муська сбежала…

— Да какое сбежала, выгнал я ее. Денег нет кормить.

— О как.

— Да, так! — с вызовом ответил мужчина и направился к лифту.

— Третьего воду отключат, говорят, профилактика! — сообщила ему вслед консьержка.

— Да я знаю уже! — рявкнул Андрей Григорьевич и скрылся в пропахшей кошачьей мочой кабине.

— Да ты даже не знаешь, что уже три года как помер, — фыркнула ему вслед консьержка, показав длинные и тонкие иглы клыков.
♦ одобрила Инна
21 декабря 2015 г.
— Полякова, объясните мне, что это такое?

У Дашки моментом подкосились колени, лицо и шею залил горячий румянец. Так глупо! Ответить на все вопросы (последняя осталась на экзамене!), сдать тетрадь со всеми лекциями, и забыть вынуть из нее глупую записку.

«Дашка, знаешь, что у Шершня левый глаз стеклянный?!» — было в той записке.

Ну кому какое дело, что у препода стеклянный глаз? Записку сунула в тетрадь, чтоб Шершень не решил, что шпора. А теперь вот он сверлит ее своими буравчиками сквозь вечные затемненные очки. Разве может стеклянный глаз смотреть так же выразительно, как настоящий? Да и поворачиваться протезы вроде бы не умеют...

— Извините, — Дашка прикидывала оставшиеся шансы получить заслуженную пятерку. — Борис Викторович! Ну студенты же, народ такой, любопытно!

— Вам любопытно... — это было не утверждение даже, а настоящее обвинение. В пустом коридоре хлопнула дверь, простучали по лестнице каблуки, под дверью аудитории погасла полоска света. Вечер глубокий на дворе, наверное, кроме них никого в корпусе. А он ей сейчас наверняка дополнительные задания даст, и лучше уж так, чем если отправит на пересдачу или поставит тройку, которую не пересдашь, с Шершня станется. — Вы должны понимать, что в некоторых случаях ваше неуместное любопытство может поставить вас в неприятную ситуацию!

— Я понимаю...

Шершень снял очки, зажмурился, помассировал щеки. Еще раз бросил хмурый взгляд на Дашку, и вдруг, раздвинув пальцами веки левого глаза, другой рукой этот самый глаз вытащил.

Веки обвисли и ввалились внутрь, меж ними виднелось что-то темно-розовое, гладкое. Глаз лежал на пергаментной ладони преподавателя, уставившись куда-то Дашке в грудь. Вокруг глазного яблока была тщательно прорисована сеточка сосудов, но задняя поверхность глаза, белая и ровная, ясно указывала на его искусственное происхождение. Дашку замутило. Зачем так? Решил студентке за записку отомстить, старый хрыч?

— Левый — стеклянный, — довольно промурлыкал Шершень, положив свой протез на записку. Глаз покачивался, как неваляшка, Дашка старалась смотреть на него, а не в лицо преподавателя с дырой между век. Руки Шершня снова потянулись к лицу.

— И правый — стеклянный!

Она подняла взгляд. На ладони лежал второй глаз. Еще выше на нее смотрели два гладких темно-розовых провала с бахромой сморщенных век по краям.

— В очень неприятную ситуацию, Полякова...
♦ одобрила Инна
Участок для дачи нам выделили еще с пнями. Первое лето — мне было года четыре — я на даче появлялась от силы пару раз, там ревел трактор, выкорчевывая пни, стучали топоры и молотки, возводился временный домик, в котором мы будем жить, пока строим основной дом, а этот потом станет баней, мама с папой и дедом в три лопаты впервые перекапывали землю, заодно очищая ее от корней и пересыпая черноземом. Забора пока настоящего тоже не было, лишь вбили по периметру участка увесистые колы, да натянули меж ними б/ушную рабицу — папе на заводе просто так отдали.

Зато на второе лето началось мое детское дачное счастье — соседские кошки и собаки (дома нельзя, у бабушки аллергия), трава «пучка», которую можно есть, грязь в лужах, по которой можно ходить босиком (она такая гладенькая), трехколесный велосипед, озеро, где гольянов ловили банкой, ящерицы на исходящих смолой досках. Мама была счастлива не меньше меня — дорвавшаяся до земли городская жительница открывала в себе недюжинный талант садовода. Все, что она сажала, приживалось тут же, ростки проклевывались чуть ли не через неделю, и уже к июлю она решилась на эксперименты с декоративными растениями. Это была ее идея — посадить под забором из рабицы плющ и китайский лимонник, к осени их цепкие усики дотянулись до вершины забора, покрыв его почти сплошным ковром листьев.

Третьим летом на участок по соседству приехали не знакомые нам соседи, а новая семья, купившая у них недостроенный дом с огородом. Машину — старенький москвич — вела маленькая, сухонькая угрюмая женщина. Мужа с заднего сиденья она вытащила за руки и провела в дом, что-то тихо приговаривая и похлопывая его по плечу. Последней из машины выпрыгнула вертлявая девчонка лет восьми с мелким крысиным личиком. Оглянувшись и увидев меня, глазеющую на их машину, она тут же подошла ко мне и, не поздоровавшись даже и не предложив дружить, как то у детей заведено, начала хвастаться. Тем, что у них есть машина (у нас не было). Тем, что ее папка — герой. Тем, что ее мама стройная и закаляется. За мою полную маму мне стало так обидно, что я немедленно возненавидела новую соседку. Тем более, что и голос у нее был противный — высокий и дребезжащий, словно она все время кривлялась.

Я заревела и обозвала ее всеми плохими словами, какие знала. Она заревела тоже, нас развели по домам, меня наказали, и больше мы с ней не разговаривали. Лишь она, завидя меня поблизости, громко объявляла каждый раз о том, что ей купили новое платье, или новую куклу, или водили в цирк. Перед куклами и цирком меркла даже моя дача, тем более, что у нее была такая же.

Спустя какое-то время я начала понимать, что конфликт с новыми соседями не только у меня. С улицы, на которую выходили наши калитки, все чаще раздавалась ругань жителей нашего садового общества. Моя противная соседка Тася оказалась мелкой пакостницей — то вытопчет чью-то клумбу, то уведет чужую собаку и привяжет в лесу, то младшего ребенка стукнет. Но не только она была причиной ругани у соседских ворот. Услышав как-то истошный крик тасиной мамы — «Он не больной, он контуженый!!!», — я спросила у папы про это новое слово.

Так я узнала, что тасин отец был и правда герой — спасал людей во время пожара, но взорвался газовый баллон, его контузило, и с тех пор он болеет. И все таськины проделки от того, что ей тяжело видеть папу таким, и не нужно на нее сердиться, им с тетей Зоей приходится нелегко, ведь новые куклы не заменят здоровья родителей.

На следующий день мама с папой ушли к председателю, как и соседка тетя Зоя, и все взрослые из соседних домов. На собрание. Я, в ожидании обещанной рыбалки, обошла все мамины грядки, поговорила со своими любимыми цветами на клумбе (там были Король цветов, Королева цветов и их поданные) и решила нарвать смородиновых листьев маме в чай. Это была одна из моих обязанностей, потому что чай из листьев, которые срывала я, был самым вкусным по уверению моих родителей, у них не получалось выбирать самые лучшие листики. Преисполненная ответственности, я рассматривала каждый лист, чтобы убедиться, что он лучший.

— Женя, а Женя! — позвал меня из-за увитого плющом забора противный дребезжащий голос. — Женя, иди сюда!

«Не нужно на нее сердиться», — сказал мой папа. Я молча подошла поближе к забору. Снизу, где листья не были такими густыми, было видно, как в нетерпении приплясывают ярко-красные туфельки.

— Зе-несь-ка, ла-пусь-ка! — припевала соседка, коверкая слова, — А у меня новые туфли! Нравятся? Нравятся тебе мои туфли? Хочешь потрогать? Иди сюда, померяй!

Я стояла уже почти вплотную к забору и решала, насколько хорошей девочкой мне надо быть. Просто сказать, что туфли красивые, или подружиться с Тасей, может, позвать ее в гости? Но такой голос противный. Ужасно.

— Вот мои новые туфли! — говорил противный голос. — А вот мое новое платье! А вот мой палец!

Между листьями ограды показался грязный маленький палец, покрутился туда-сюда.

— Возьми меня за пальсик! — я нерешительно протянула руку.

— А вот мой второй пальсик!

Второй палец появился в полуметре от первого. Я молчала.

— А вот и третий! — третий палец просунулся сквозь забор у самой земли. Красные туфельки уже не приплясывали, они просто стояли в стороне.

В этот момент первый палец выпал в мою протянутую руку. Скрюченный, с кровавой каемочкой вокруг ногтя, он лежал на ладони как мертвая рыбка гольян.

За забором зашевелилось что-то массивное, больше, чем девочка восьми лет, скорее как сидящий на корточках взрослый человек, пищащий противным голосом и убивший свою дочь в то время, как его соседи требовали от председателя исключить из садового общества семью агрессивного психа. Может, он и не был изначально больным, может, виновата контузия. Но пальцы дочери он отгрыз.
♦ одобрила Инна
6 декабря 2015 г.
Автор: Камилла

Она проснулась и сразу бросила взгляд на окно. Смеркалось. Девушка тут же резко поднялась с дивана и взглянула на часы, висевшие на стене. 17.40. Неужели пропустила?.. Нет, это невозможно! Нет-нет... Как она могла пропустить, ведь она услышала бы, точно услышала, даже сквозь сон! Так, успокаивая себя этими мыслями, она стояла посреди комнаты, вслушиваясь в тишину, царящую вокруг.

Тишину вдруг разорвал мобильник, валяющийся на журнальном столике. Девушка взяла его в руки. Коллега с работы.

— Алло.

— Тебя уволили.

— Угу.

На том конце провода немного помолчали.

— Что случилось у тебя? Ты четыре дня не появлялась на работе. Я заходила к тебе, но не застала тебя дома. Звонила много раз тебе на сотовый, — все говорила и говорила подруга.

— Со мной все хорошо, — коротко ответила девушка.

— Но почему ты...

— Иногда хочется побыть одной. Подумать...

— Но...

— Пока, — девушка нажала отбой.

Прочь, прочь всех с их бесконечными расспросами!

Она вышла в прихожую и опять прислушалась. Тишина.

Как же хочется опять услышать, увидеть!.. А вдруг это больше не повторится?

Нет-нет, определенно будет! Нужно только дождаться!

Она села на корточки у входной двери, и вскоре не заметила, как снова заснула.

Разбудил ее страшный грохот, доносящийся из подъезда.

Вот! Наконец-то! Дождалась!

Девушка моментально пришла в себя ото сна. О, Боже, сколько же она спала? В квартире дневной свет, стало быть, уже наступили следующие сутки. Но это все неважно...

Она подошла к входной двери, открыла глазок, и начала смотреть. Страх окутывал ее с ног до головы, но вместе с тем она всей своей сущностью желала видеть то, что наводило на нее непередаваемый ужас.

Может, она сумасшедшая? Но... Любители фильмов ужасов для того их и смотрят, чтобы пощекотать себе нервы. Они знают, что будут бояться, и все равно включают очередную страшилку.

А это... Это ее ужас. Ужас наяву. Который она хочет смотреть, завороженно и безотчетно, подчиняясь какому-то внутреннему, непонятному ей самой чувству.

* * *

Она хлопотала на кухне. Поставила на огонь сковородку, а сама начала месить тесто. Вскоре должен был придти Денис, и она решила побаловать своего парня его любимыми варениками с капустой.

Девушка кулинарничала, напевая себе под нос песенку, как вдруг услышала страшный грохот, такой сильный, что даже завибрировали стены. Что это? Судя по звуку, произошло это в подъезде. Как будто на лестнице уронили что-то очень тяжелое.

Она вышла в прихожую и посмотрела в глазок. Ее квартира была как раз напротив лестничного пролета, но ничего необычного она не увидела, ни снизу, ни сверху. Она было хотела уже пойти обратно на кухню, как вдруг заметила какое-то мельтешение на лестнице сверху.

Через несколько секунд на этаже показался странный карлик. Он спускался вниз. Девушка в испуге смотрела на него. Карлик был стариком — распатлатые седые волосы, морщинистая кожа... Одет он был в полосатую пижаму. Он весь трясся, дрожал как желе. Казалось, он сейчас трансформируется во что-то иное, так интенсивно и быстро его колотило. При всем этом он медленно, вперевалку, ковылял по ступеням, и без остановки повторял:

— Ри-та! Ри-та! Ри-та! Ри-та! Ри-та!

Карлик чеканил слоги, как говорящая игрушка, как попугай, и его голос был словно искусственный. Нечеловеческий...

Девушку сковал страх. Она в ужасе смотрела на происходящее, там, за входной дверью.

— Ри-та! Ри-та! — карлик меж тем миновал лестничный пролет, проковылял мимо ее квартиры, и начал спускаться уже на этаж ниже...

Девушка стояла, едва дыша. Внезапно, в какую-то долю секунды, он повернул обратно, и моментально оказался напротив ее двери.

Девушка вскрикнула от неожиданности. Лицо карлика маячило на уровне глазка. Но как же так? Он ведь карлик! Он словно висел в воздухе...

Девушка увидела его глаза... Они были абсолютно белыми, без радужной оболочки и зрачков. Карлик вперился в глазок, и девушка мгновенно утонула в склере его глаза, упав в белую, обволакивающую ее с ног до головы, как липкая паутина, пучину.

Она почувствовала, что ее рассудок туманится, покидает ее, и потеряла сознание.

Очнулась она от запаха гари. Это сгорела капуста на плите.

Девушка выбросила всю эту черноту вместе со сковородкой в мусорное ведро, и устало опустилась на стул. Болела голова.

Она взяла в руки мобильный телефон. Три пропущенных от Дениса.

— Привет. Да. Нет, не видела просто. Прости. Не приходи сегодня. Нет. Голова разболелась... Нет, не надо. Потом позвоню, целую...

* * *

Она знала, что он снова спускается. Этот оглушительный грохот, как будто с огромной высоты падает что-то громоздкое и металлическое... Этот грохот всегда предшествует его появлению на лестнице.

Она знала, что он не выходит ни из чьей квартиры, там, наверху. Он просто возникает из ниоткуда.

Прилипнув ко входной двери, она таращилась в глазок, и ждала.

Вот он.

Карлик ковылял по лестничному проему вниз, и весь ходил ходуном от неестественного дрожания.

— Ри-та! Ри-та! Ри-та! Ри-та! — как заведенный повторял он.

Тут на этаже появился сосед сверху. Он возвращался с прогулки вместе со своей кавказской овчаркой.

Собака остановилась перед спускающимся карликом и зарычала.

— Джек! — тянул за поводок парень.

Собака стояла, не шелохнувшись, и угрожающе рычала.

— Джек, домой! — крикнул парень, дернув питомца сильнее.

Овчарка сдвинулась с места, и они... прошли сквозь карлика по лестнице наверх. Девушка вздрогнула от изумления. Святые угодники, да что же это?!

— Ри-та! Ри-та! — карлик проковылял мимо ее квартиры, а затем, как и в тот раз, в один миг воротился и оказался у глазка, там, снаружи.

Их разделяла только лишь дверь.

— У-у! У-у! У-у! — вдруг заукало странное создание.

Девушка отшатнулась от двери и бросилась из прихожей в комнату.

Она кинулась на диван, накрылась пледом, лихорадочно дрожа.

Что это с ней происходит? Почему она видит это? Что это вообще такое? И почему ее как магнитом, через свой страх, тянет смотреть это вновь и вновь, как по заказу повторяющееся с необъяснимой регулярностью?

Она закрыла глаза, не понимая ничего вокруг.

* * *

Вновь она проспала неизвестно сколько часов. А растревожил ее сон опять телефонный звонок. Денис.

— Алло.

— Любимая, привет.

— Привет.

— Ты как?

— Нормально.

— Что-то случилось?

— Нет. Почему ты спрашиваешь?

— Ты не отвечаешь на звонки. Ты не звонишь сама. Ты не приходишь, — говорил парень, — И наконец, мне позвонила Лена, твоя подруга... Ты не ходишь на работу. Что с тобой такое? Ты заболела?

Вот сплетница. Уже сообщила Денису, что ее уволили.

— Со мной все в порядке, не волнуйся.

— Да как же мне не волноваться? Я приезжал к тебе несколько раз, звонил в домофон, никто не открывает. Ты где вообще?

— Я... Денис, я хочу побыть одна. Мне нужно...

— Объясни, что...

Тут раздался знакомый грохот из подъезда.

— Прости, не могу говорить, пока, — она бросила трубку, и кинулась в прихожую.

Сейчас, сейчас... Сейчас снова он будет ковылять по лестнице, дергаясь и повторяя бесконечно «Ри-та! Ри-та!».

Девушка уставилась в глазок.

Вскоре показался карлик. Он так же бился в судорогах, спускаясь вниз ступенька за ступенькой.

— Ри-та! Ри-та! Ри-та!

Девушка зачарованно смотрела на это непонятное создание, не отрываясь ни на секунду от глазка.

Карлик проковылял мимо, начал спускаться ниже.

И на последней ступеньке нижнего лестничного пролета вдруг растаял в воздухе.

На этот раз он не повернул обратно, не приблизился к ее двери, не сунул свой белый глаз к ее глазку.

У девушки сильно защемило в груди. Сердечная боль вдруг сковала ее, и она сползла по стене на пол.

* * *

Она открыла глаза. Первая мысль, которая пришла ей в голову — тельняшка. Да, в чаше для грязного белья несомненно должна быть полосатая тельняшка Дениса. Как-то он остался у нее, а за ужином пролил на себя жирный соус.

Девушка бросилась в ванную. А вдруг она запамятовала, и уже отдала ее, постирав? Нет-нет! Быть такого не может!

Она улыбнулась, увидев полосатую майку среди нестиранного белья. Скинула халат, надела тельняшку. Взглянула на себя в зеркало, взлохматила волосы...

И заковыляла из ванной в комнату.

— Ри-та! Ри-та! Ри-та! Ри-та! — она ковыляла по квартире, хихикая.

Вдруг остановилась, будто бы задумавшись о чем-то. Через несколько секунд подошла к шкафу, открыла ящик с документами, вынула паспорт.

Шариковой ручкой, с каким-то остервенением, процарапала дыру там, где было ее имя.

Затем старательно вывела — «Рита».
♦ одобрила Инна
28 ноября 2015 г.
Автор: Морозова Ольга

Он шёл по полю. Солнце немилосердно жарило, тело в тяжёлых доспехах покрылось липким потом, но он старался не замечать этого. Он сжимал во вспотевшей руке меч и мужественно продвигался вперёд. Ему нельзя расслабляться, иначе — он хорошо знал себя — решимость его растает, как весенний снег, он свалится прямо в пряно пахнущую траву и останется лежать. Может, день, может, неделю, а может, вечность… Но он тряхнул головой и отогнал глупую назойливую мысль. Ну почему так жарко? И когда закончится это бесконечное поле? Жаль, что он не из железа, и потому страдает. И почему именно сегодня ему так важно идти? Ах, да! Он встретил старика.

Проклятый старик тряс жиденькой бородёнкой и грозил пальцем. Старик выглядел недовольным. Он хотел ударить его по плоскому морщинистому лицу, но старик исчез. Это был знак. Знак, что он должен исполнить то, что должен. В последнее время он немного расслабился. Так, совсем чуть-чуть, но о нём не забыли. Более того, ему дали понять, что он неправ. Он хотел отдохнуть и много пил и ел, не заботясь ни о чём, бесконечные пирушки и женщины вскружили голову. Он менял их каждый вечер, запивая наслаждение огромным количеством вина. Но у него закончились деньги, и в этом деле была поставлена большая жирная точка. Он снова надел доспехи, успевшие покрыться слоем пыли, и вышел на охоту. Он ещё помнил, что должен уничтожить Огнедышащую Тварь, живущую в пещере у подножия гор. Сколько таких тварей он уничтожил? Много, очень много, просто огромное количество. Но их не становилось меньше. Каждый раз он узнавал о новой твари, и плёлся туда, чтобы сразиться с ней. Он не задавался вопросом, зачем он их убивал. Он знал: так нужно. Это его работа, и он должен её делать. За это он получает плату. Он может есть и пить, и иметь самых красивых женщин.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Инна
12 ноября 2015 г.
— Сынок, нам с тобой надо бы поговорить о правилах безопасности в Интернете, — сказал я, присев на пол рядом со своим ребёнком. Его ноутбук был открыт, а сам он проводил время за игрой в «Minecraft» на публичном сервере. Его внимание было поглощено виртуальным действием. Сообщения быстро мелькали в боковой части экрана, отражаясь по центру окна для чата.

— Сын, ты можешь оторваться от своей игры на минутку?

Он закрыл ноутбук и взглянул на меня:

— Па, ты снова собираешься рассказать одну из тех дурацких страшилок?

— Что? — я изобразил на лице обиженную гримасу, но затем улыбнулся. — Я думал, тебе нравились мои истории.

Сын вырос, слушая мои рассказы о детях, встречавших ведьм, призраков, оборотней и троллей. Как и многие поколения родителей, я использовал страшные истории, чтобы укрепить в чаде нравственность и преподать уроки безопасности. Отцы-одиночки, как я, вынуждены применять на деле всё родительское наследие, какое только попадает в их распоряжение.

— Я их любил в шестилетнем возрасте. Но теперь я вырос и они перестали меня пугать, они кажутся мне глупыми. Если ты действительно так хочешь рассказать историю об Интернете, ты не мог бы сделать её очень-очень страшной?

Я с сомнением посмотрел на сына. Он скрестил руки и твёрдо сказал:

— Пап, мне уже десять. Я могу держать себя в руках.

— Хм-м-м... Ладно, я постараюсь.

И я начал рассказывать:

— Однажды на белом свете жил мальчик по имени Колби...

Выражение лица сына ясно говорило о том, что его не впечатлило столь банальное вступление.

— Колби попал в Сеть и зашёл на несколько веб-сайтов для детей. Спустя некоторое время он начал общаться с другими детьми в игровых чатах и на форумах. Он подружился с десятилетним мальчиком под ником Helper23. Им нравились одни и те же видеоигры и мультсериалы. Они смеялись над шутками друг друга и играли в новые игры вместе.

После нескольких месяцев дружбы Колби подарил Helper23 шесть алмазов в игре, в которую они играли. Это был щедрый подарок. День рождения Колби приближался день за днем, и Helper23 захотел послать ему крутой подарок в реальной жизни. Колби решил, что нет ничего плохого в том, что он даст Helper23 свой домашний адрес, если тот обещает не говорить его незнакомцам или взрослым. Helper23 поклялся не показывать его никому, даже своим родителям, и отправился готовить посылку.

Я перестал рассказывать и спросил сына:

— Как думаешь, это была хорошая идея?

— Нет! — сказал он, решительно мотая головой. Не смотря на первоначальную реакцию, его затягивало в повествование.

— Так же думал и Колби. Он чувствовал себя неуютно из-за того, что отдал свой домашний адрес тому, кого он прежде не видел в лицо, это чувство всё росло и росло. К тому времени, как он надел пижаму и собрался лечь спать, тревога и чувство вины захватили его полностью. Он собрался открыться родителям. Наказание было бы суровым, но облегчение и чистая совесть того стоили. Он ворочался в кровати, ожидая родителей, которые должны были его разбудить.

Мой сын знал, что дальше обязательно последует жуткая часть. Он наклонился вперед с широко открытыми глазами. Я преднамеренно заговорил шепотом:

— Колби слышал все звуки в доме. Стиральная машина работала в ванной комнате. Ветки царапали кирпичную кладку снаружи строения. Его младший брат ворковал в детской. Были и другие обычные домашние звуки.

Наконец, в коридоре раздались шаги отца.

— Папа! — взволнованно воскликнул парень. — Мне нужно кое-что тебе рассказать...

Его отец просунул голову в дверной проход под странным углом. В темноте казалось, что его рот не движется, и с глазами было что-то не так.

— Да, сынок? — его голос тоже звучал странно.

— Ты в порядке, пап? — спросил мальчик.

— Ага, — произнёс отец странно притворным голосом.

Колби натянул одеяло до подбородка:

— А мама рядом?

— Я тут, — голова матери появилась над головой отца. Её голос звучал фальшиво. — Ты собираешься рассказать нам о том, что ты дал свой домашний адрес Helper23? Тебе не следовало делать этого. Мы же ГОВОРИЛИ тебе, чтобы ты никогда не разглашал личные данные в Интернете!

Она продолжала:

— Он вовсе не был ребёнком. Он всего лишь им притворялся. Ты знаешь, что он сделал? Он проник в наш дом и убил нас обоих! И всё для того, чтобы хорошенько повеселиться с тобой!

Толстый мужчина во влажной куртке возник в дверном проеме. В его руках были две отрубленные головы. Колби заверещал в ужасе, когда мужчина бросил головы на пол, вошел в комнату и достал нож...

Мой сын тоже закричал, закрыв лицо руками. Но останавливаться я не собирался — раз уж я начал, надо было рассказать историю до конца.

— Через несколько часов мальчик умер. Его визги превратились в слабое хныканье, потом утихли вовсе. В наступившей тишине убийца услышал плач ребенка в соседней комнате и вытащил нож из Колби.

Предстояло особое развлечение. Он еще никогда не убивал грудного ребенка до этого и предвкушал сладость этого момента. Оставив мёртвого Колби, он вышел из его комнаты, вошёл в детскую и подошел к кроватке. Подняв малыша в воздух, он стал рассматривать его. Когда он взял малыша на руки, тот перестал плакать, взглянул в лицо убийцы и мило улыбнулся. Убийце никогда до этого не доводилось держать младенца на руках, но он уже машинально укачивал его и даже вытер окровавленные руки о покрывало, чтобы позволить себе ущипнуть младенца за щеку.

— Привет, малютка, — тихо сказал убийца. Тёмное вожделение растаяло в нём, превратившись в теплое и нежное чувство.

Он вышел из детской вместе с младенцем. Взяв ребенка домой, он назвал его Уильямом и вырастил его, как своего собственного.

Я закончил свой рассказ. Сына заметно трясло. Он, заикаясь, проговорил:

— Но, папа, меня же зовут Уильямом?..

Я одарил его любящей улыбкой и потрепал за волосы:

— Конечно, сынок.

Забыв о компьютерной игре, Уильям, всхлипывая, побежал вверх по лестнице в свою комнату.

Я думаю, глубоко в душе ему понравилась моя история.
♦ одобрил friday13