Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «НЕОЖИДАННЫЙ ФИНАЛ»

7 июля 2014 г.
Автор: Лас Копас

Я куковал в аэропорту: рейс откладывали уже второй раз, и настроение ухудшалось с каждым часом. Веселый дедок, сидевший напротив, увидев мою тоску, подмигнул и протянул мне яблоко.

— Что, паря, застряли?

— Застряли, дед, — яблоко оказалось кислым, вырвиглаз.

— А делал-то в наших краях чего? Командировочный али отпускной?

— На охоту ездили, — я поднял руки и потянулся так, что хлипкое сидение чуть подо мной не треснуло. — Ребята остались, а я вот раньше еду. Еще пару раз отложат, глядишь, вместе с ними обратно полечу.

— На кого ходили? — заинтересовался дед. — На лося?

Я скромно ухмыльнулся.

— Медведя я взял. Килограмм на пятьсот. Заднюю лапу на трофей оставил, мужики потом привезут.

Я ждал, что дед заохает или хоть головой покачает уважительно, но он почему-то смотрел на меня жалостно, словно я ему рассказал, что медведь меня задрал.

— С пятизарядки, — добавил я, словно оправдываясь.

— Эх, паря, — крякнул старик. — Лучше б ты на лося охотился...

— Да охотился я на лося уже. Не раз и не два. Чего ты, дед, рожи корчишь? Тоже мне, выискался защитник медвежьих прав.

— Небось, медвежатину ел? — сочувственно спросил старик.

— Ел я медвежатину, ел! Дрянь отвратная, хуже даже твоего яблока.

— Кто ж ее ест? — печально вздохнул старик. Вот и лапу взял... Сказки, что ли, не помнишь?

— Какой еще сказки?

Дед заерзал, глаза его затуманились завирательной дымкой.

— Мужик как-то зимой пошел в лес, — завел он. — И повстречался с медведем. Стали они бороться. Боролись-боролись, мужик вырвался да топором отхватил медведю лапу. Утек домой, а лапу с собой забрал — как ты вон.

— Ну?

— Отдал лапу старухе. Та из мяса похлебку стала варить, а из шерсти куделю прясть. За окном темень, мороз. Сели вечерять. Вдруг слышат, — сказочник сделал драматическую паузу. — Скирлы-скирлы.

— Чего-о?

— Скирлы-скирлы, — еще старательней просипел дед и заперхал многослойным кашлем завзятого курильщика. — Медведь себе ногу липовую сварганил и к мужику пошел. Идет, ногой скрипит: «скирлы-скирлы», да песню поет...

— Не надо песни, дед, — твердо остановил я разошедшегося рассказчика. — Я все понял. Медведь мужика задрал. Медведей трогать неповадно. Скирлы-скирлы. Пошел я.

— Ничего ты, паря, не понял, — старик вцепился в мою куртку. — А ну-ка скажи, как медведь смог ногу себе приладить?

— Не знаю, — я попытался высвободить рукав. — Дрессированный был.

— Оборотень он был, понял, паря? Оборотень. Обернулся человеком, вырубил ногу из липки, обернулся обратно медведем — пошел мужика драть. А еще подумай, случайно ли эту сказку в наших местах сказывают?

— Не случайно, — я отвоевал рукав и встал. — У вас все медведи — оборотни, а все мужики — медведи. Я, наверно, твоего родича на охоте слопал, и ты мне мстить сейчас будешь. И нога у тебя, небось, липовая. Скирлы-скирлы, так?

Во взгляде старика опять проступила жалость.

— Не выбраться тебе отседова, дурья голова, — сказал он. — Кто мясо оборотня ел, от оборотня не уйдет.

— Вот пусть твой дохлый липовый медведь за самолетом чапает. Догоняет, — я подхватил с полу рюкзак. — Бывай, дед, не кашляй.

— Баб-то у них нет, — прокричал мне вслед окончательно спятивший собеседник. — А плодиться-то надо.

На меня оглянулось пол-зала. Я напялил безразличную мину и семимильными шагами зашагал к сортиру.

До рейса оставалось еще два часа. Я плеснул себе водой в лицо и посмотрел в зеркало. Разговор с психованным стариком оставил омерзительный осадок. В голову полезла всякая чушь — вспомнилось, что медведь вышел к лабазу не на четырех, а на двух лапах, что, когда освежевали тушу, поразились, до чего она похожа на человеческое тело.

— Медведи, они такие, — сказал Серега.

И хотя, действительно, вроде и должно быть похоже, все равно стало не по себе...

«Кто мясо оборотня ел, от оборотня не уйдет». Что, другие заявятся, кровь за кровь? Я криво усмехнулся. Или тот самый, которого я жрал? Соберет разделанную тушу, сделает липовую ногу, накинет снятую шкуру на плечи и притопает в гости: скирлы-скирлы. Пульки-то серебряной под рукой не было...

От мысли о медвежатине меня затошнило. «Не выбраться тебе отседова». Живот неожиданно свело судорогой. Заломило кости. Я повернул тяжелую голову. В загвазданном окне выжидательно замерла луна. Он же меня не кусал, подумал я, холодея. «Баб-то у них нет... А плодиться-то надо..». Вот как он меня нагонит, понял я, изнутри.

Изнутри.

Боль скрутила меня в дугу, а в ушах зазвучал зловещий скрип: «Скирлы-скирлы».
♦ одобрила Совесть
17 июня 2014 г.
Автор: Старый Ёж

В детстве, как и многие, я бывал в пионерских лагерях. Там часто случались странные истории, но одна смена нам запомнилась надолго.

Мне было тогда лет 11, и я поехал в лагерь на побережье Черного моря. В лагере все было здорово — друзья, прогулки, разные отрядные мероприятия и, конечно же, походы на море и купание. Погода была прекрасная, вода прогрелась, и мы ходили на пляж два раза в день — утром, после завтрака, и вечером, после тихого часа. Больше всего нам, конечно, нравилось купаться, но купание было организовано достаточно строго: отряды разбивались на группы по 10 человек, и эти десятки по команде запускались в воду, где купались под присмотром вожатого. Вожатые сидели на специальных вышках-лесенках, для каждого отряда эта вышка была установлена на своем расстоянии, чем старше, тем дальше от берега, и за вышку заплывать не разрешалось. Через определенное время все выгонялись из воды, и готовились к запуску следующие десятки.

Нам, пацанам, не очень нравились такие порядки — хотелось поплавать подольше и поглубже. В конце концов, мы начали поговаривать, что хорошо бы как-нибудь сбежать в тихий час на пляж и накупаться уж, наконец, в свое удовольствие. И вот, в один прекрасный день, во время тихого часа мы, переждав проверку вожатого, вчетвером втихаря вышли из корпуса и направились в сторону пляжа. Но по дороге нам попались взрослые, как мы поняли — вожатые другого отряда. Ну, как обычно: что, куда, зачем, какой отряд — отправили нас обратно. Я и еще один мой друг решили вернуться, чтоб не было неприятностей, а другие два пацана, гордо обозвав нас трусами, отправились дальше. Мы с приятелем вернулись в корпус. Другие двое должны были вернуться до подъема, чтоб не засекли, но они были в другой палате и мы не могли видеть их перемещения.

В общем, вышло так, что вернулся только один из них. Его друг начал тонуть, помочь он не смог, испугался, и ничего не придумал умнее, как вернуться и сделать вид, что ничего не было. Нет, в итоге он всё рассказал, но было поздно — парня не спасли. Говорили, что если б его приятель, вместо того, чтоб бежать в лагерь, хотя бы попытался позвать спасателей со спасательной вышки, которая была на пляже, трагедии, возможно, не произошло бы. Но... Он ребенок, растерялся.

Далее были приняты меры, ужесточен режим, сделаны предупреждения. И жизнь потекла своим чередом. На оставшегося парня было страшно смотреть — из бодрого, жизнерадостного мальчишки он превратился в бледную тень. Говорил нам, что его мучают кошмары — видит во сне погибшего друга. Наш отдых, конечно, тоже был омрачен — с нетерпением ждали конца смены.

И вот, последняя ночь. Кто был в лагере, знают, что в последнюю ночь вожатые ослабляют контроль, а дети делают всякие милые глупости — лазят друг к другу в окна, пугают, мажутся зубной пастой. То есть ночь прошла в шуме и суматохе.

А наутро не смогли разбудить того мальчика. Нас, детей, конечно не посвящали в подробности, но дошли слухи, что кровать его была мокрой, а в легких — вода, как будто бы он тонул.
♦ одобрила Инна
14 мая 2014 г.
Как страшна эта кромешная, непроницаемая темнота!

Если бы я знал, что человеку может быть настолько жутко, я бы предпочёл, чтобы меня кремировали...
♦ одобрила Совесть
10 мая 2014 г.
ВНИМАНИЕ: в силу своих особенностей данная история не может быть подвергнута редактированию администрацией сайта. В результате история содержит ненормативную лексику, сленговые выражения и грамматические ошибки. Вы предупреждены.


Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрил friday13
3 мая 2014 г.
Первоисточник: stranamam.ru

«Ангелы в небе высоком живут…» — незатейливая песенка, детский голосок… я резко обернулся — никого… за соседним столиком молодая мама со спящим малышом в слинге удивленно посмотрела на меня и вернулась к своему мороженому.

У меня по спине пробежал холодок, я покосился на свою левую руку. К черному рукаву свитера прилипло крохотное белое пёрышко. Я так давно её не слышал… надеялся, что она оставила меня.

Я не помню, когда услышал эту песенку в первый раз. Её всегда пела девочка — странная девочка… на вид лет восьми-десяти, босая, в сером платьице. У неё были светлые глаза, словно без радужной оболочки. Сначала я пытался с ней разговаривать, она никогда не отвечала, только иногда смеялась сухим, невесёлым смехом. Стоило отвернуться — она исчезала, а потом появлялась опять… Почему я про неё никому не рассказывал — не знаю… наверное просто некому было рассказывать. Я постоянно оставался дома один, с тех пор как пошел в школу — мать и бабушка работали, отца я совершенно не помнил, он погиб, когда я был совсем маленьким. Я не чувствовал никакого особенного внимания — сыт, одет и ладно. Впрочем, я всегда был замкнутым и неразговорчивым, друзей у меня не было…

Она всегда появлялась неожиданно, часто пела, редко смеялась, но чаще всего просто наблюдала за мной, наклонив голову к плечу. Я привык к её присутствию, перестал замечать её. Иногда я разговаривал с ней, она не отвечала, только слушала.

Мать старательно устраивала свою личную жизнь, бабушка работала, а я начал рисовать… иногда я рисовал эту девочку, иногда — ангелов, но чаще всего обычную чушь, которую рисуют все мальчишки. Однажды она стояла рядом, а я пытался нарисовать её портрет. Мне казалось, что наконец-то я сумел уловить сходство, но она только качала головой. Внезапно хлопнула дверь — бабушка вернулась с работы раньше обычного. Я вскочил, она подошла к столу и внимательно посмотрела на мой рисунок.

— Кто это? — странно серьёзно спросила она.

— Так, просто… — сам не знаю почему, я не смог рассказать ей про девочку. Я тоже посмотрел на рисунок, он показался мне плоским, примитивным… сходства с оригиналом почти не было.

Бабушка задумчиво провела рукой по моей голове, я отстранился — в двенадцать лет я считал себя достаточно взрослым и не терпел лишних прикосновений. Она вздохнула и спросила:

— Можно, я возьму?

— Конечно, — удивился я. Рисунок не представлял для меня никакой ценности — просто бумага…

Вечером, лёжа в постели, я прислушивался к обрывкам разговора, доносящегося с кухни.

— То же самое… слишком похож… — говорила бабушка.

— Может, и нет, — сомневалась мать, — не было же ничего…

— Не знаю, — голос у бабушки был расстроенным, — похоже, уже давно…

— Не спит, — сказала мать, и они прикрыли дверь плотнее. Я задремал, потом проснулся. Была ночь, тишина… девочка стояла около моей кровати.

— Хочешь полетать? — вдруг спросила она.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрил friday13
26 марта 2014 г.
Первоисточник: paranoied.diary.ru

— Поночка, твою мохнатую мать!

Я оттолкнулась ногами от стены, выдвигая кресло на колесиках из-за компьютерного стола, и сорвалась в сторону кухни, попутно задев фарфоровую кружку с недопитым чаем. Кружка опасно пошатнулась и, свалившись на паркет, жалобно звякнула. Я не успела затормозить и с размаху впечаталась прямо пяткой в осколок разбитой чашки.

— Поночка!!! — шепотом взвыла я и на одной ноге поскакала в кухню.

Кошка без малейших признаков угрызений совести бегала по полу перед плитой, гоняя небольшую металлическую крышку, скинутую с кастрюли. Крышка, перекатываясь, билась о металлические ножки стола, издавая не слишком уместный для ночного времени в съемной квартире грохот. Увидев мое появление, кошка замерла и втянула носом воздух. Я зажала рукой кровоточащую пятку, балансируя на одной ноге. Из этой акробатической позиции подняла крышку и водрузила на кастрюлю.

— Опять проголодалась? Погоди немного.

Я села на табуретку, открыла ящик с аптечкой и принялась обрабатывать рану.

Поночка вспрыгнула на стол. Сначала внимательно наблюдала, потом поддела лапой окровавленную ватку.

— Погоди, погоди. Дай привести себя в человеческий вид.

В коридоре послышались шаркающие шаги. Кошка мгновенно взлетела на холодильник и устроилась спиной ко входу, мол, я-то тут совершенно не при чем.

— Опять твоя долбаная кошка жрать хочет? Да покорми ты ее уже нормально, сколько можно! — заворчала разбуженная грохотом соседка Марина.

Я чиркнула зажигалкой, закурила. Поночка недовольно повела хвостом. Не любит дыма. Но что поделать?

— Нормально, говоришь? Хорошо. Нормально покормлю.

— А че ты на меня так вылупилась?? — взвизгнула Марина. — Мы тут на одинаковых правах на тишину ночью!!

— Иди, куда шла.

Марина выругалась, щелкнула выключателем и скрылась за дверью туалета.
Через пять минут хлопнула дверь ее комнаты, соседка вернулась в постель. Поночка повернула ко мне морду. Я забинтовала порезанную пятку. На самом деле, порез оказался неожиданно пустячным, но те места, где появляется кровь, я стараюсь спрятать под пластырями и бинтами, как можно глубже.

— Ну что, Пончик? Иди ко мне.

Я почесала кошку за ушком, кошка доверчиво уткнулась твердой мордочкой в подмышку. «Второй час ночи...» — машинально отметила я про себя, скользнув взглядом по настенным часам.

Минут пять мы сидели в тишине, только Поночка недовольно двигала ушами, когда на макушку прилетали маленькие хлопья пепла.

Потом я аккуратно спустила кошку с коленей, и она не замедлила потереться теплым боком о мои ноги.

Чертов квартирный вопрос. Никогда не знаешь, какой еще идиоткой окажется девочка в соседней комнате. Сначала-то они все милые. Марина еще куда ни шло, спит только чутко — от любой Понкиной беготни просыпается и ворчит. А вот Инга была настоящей гулящей, что ни ночь — так в клубы, а утром на кухню в трусах не выйти — там очередной ее одноразовый хахаль похмеляется. Саша отказывалась убираться в местах общего пользования, Тамара была не в меру громкой, а я не выношу, когда человека слишком много на одной со мной территории. Вероника вечно занимала ванную в самое нужное время, Ира таскала мои продукты, Анастасия Сергеевна возомнила себя хозяйкой и запрещала курить на кухне, Наташа так вообще догадалась завести собаку — огромного нервного ротвейлера…

Бедная Поночка неделями не выходила из нашей комнаты. Хорошо, что соседи из квартиры снизу прониклись вечным воем животного: «Бедняжке, наверное, никто не уделяет внимания!» — и после исчезновения Наташи с радостью забрали пса в свой загородный дом. «Безответственная девчонка, бросила собачку». Ах! Чего только не натерпишься от соседей за семь месяцев…

Взяв тяжелую, перьевую подушку с дивана в общей гостиной, я зашла в комнату Марины и, не дав той проснуться, закрыла подушкой лицо соседки и навалилась на нее всем весом. Дождалась, пока девушка перестанет отбиваться и дергаться. Здесь главное — не переборщить, она должна лишь потерять сознание.

Поночка любит, когда у нормальной еды еще бьется сердце.

Я плотно задернула шторы, включила свет и впустила кошку в комнату. Сделала небольшой надрез на руке Марины, из пореза начала сочиться кровь. Поночка запрыгнула на соседку и стала топтаться лапами с крючковатым когтями по ее груди, бестолково ткнулась мордой в рану.

— Ну что ты, девочка! Кушай же! — ласково проворковала я и вышла, закрыв дверь.
♦ одобрила Совесть
Два месяца назад я решил съехать от родителей и перебраться в другой город. Удалось найти там работу и квартиру, и, купив билет на ближайший поезд, я двинулся навстречу самостоятельной жизни. По приезду ничего особо интересного не происходило. Я осваивался на новом месте, работа была не пыльная, но домой я приходил уже без сил — просто ужинал и ложился спать.

Вечер пятницы, я в хорошем настроении шел домой. Зайдя за сигаретами в киоск, что стоял через дорогу от моего подъезда, я заметил нечто странное. Слева от моих окон, не было окон соседней квартиры. То есть, окна соседей справа были, а слева нет. Слева просто была ровная стена, при этом окна следующей квартиры располагались там, где и должны были. Выглядело все так, будто строители забыли пробить оконные проемы в одной из квартир. Я минуты две таращился на всю эту красоту, потом встряхнул головой и пошёл домой. У продавщицы спрашивать насчёт соседей не стал, тогда мне это показалось неважным.

Вечер и ночь прошли совершенно спокойно. Утром я умылся, позавтракал и решил пойти покурить на балкон. Стоял, наслаждался, смотрел на проезжающие внизу машины. И как-то незаметно для себя я перевёл взгляд на соседний балкон. Тут же вспомнил про отсутствующие окна снаружи и решил присмотреться. Заколоченная фанерой лоджия, даже малейшей щели нет. Сама фанера давно прогнила, но всё ещё каким-то образом держалась. Сколько я не пытался что-нибудь сквозь эту конструкцию разглядеть, ничего так и не увидел. Плюнув на это дело, я затушил бычок и вернулся в квартиру.

Весь день я просто бесцельно просидел перед монитором, а ночью произошло нечто странное. В стену у моей кровати постучали. Именно постучали, как в дверь, три быстрых, звонких удара. Я рывком поднял голову и попытался понять, что же сейчас произошло. Снова три удара. Я сперва решил, что соседские дети шутят. Ещё три удара. Я постучал в ответ. За стеной всё стихло. Вскоре до меня дошло, откуда же на самом деле мне постучали. Стало немного не по себе. Кто-то же мне оттуда стучал, и самое главное, я кому-то ответил. По крайней мере, теперь я точно знал, что там кто-то живет. Решил наутро узнать у соседей про странную квартиру и её жильца, и отключился.

Утром я пошел посмотреть, что там за умник меня разбудил этой ночью. Выйдя на лестничную клетку, я прокручивал в голове все возможные варианты диалога, пока не заметил, что не было никакой двери, ведущей в эту квартиру. Раньше я этого не замечал. На нашей площадке было только две двери — моя, и дверь напротив. Я быстро пробежал по этажам вверх и вниз, везде было по 3 двери. Пошел спросить у соседа напротив. На мои расспросы по поводу замурованной квартиры, он ответил, что ничего не знает, что тоже сперва удивлялся, а потом привык. Поспрашивав у других соседей и так и не найдя какую-нибудь всезнающую бабку, которая бы поведала мне леденящую душу историю, я ни с чем поплёлся обратно домой.

Странные события продолжились в ночь на понедельник. Среди ночи я проснулся от того, что почувствовал чей-то взгляд. Банально, знаю, но уж так случилось. Я начал машинально оглядывать и искать источник, как вдруг чётко услышал дыхание. Я слышал, как нечто дышит с той стороны стены. Тяжело, но ровно. Я припал ухом к стене, и чувствовал, как оно пытается коснуться меня, как хочет сожрать меня, и лишь стена разделяет нас. Я постучал ему в ответ. Не знаю зачем, видимо потому что в прошлый раз сработало, но... Сделал я это зря.

Следующей ночью меня разбудил уже стук в дверь. Я сразу узнал его. Те же три быстрых удара. Я закутался в одеяло и пытался уснуть, но каждую минуту меня вырывали из сна три звонких удара в дверь. Он знал, что я боюсь. Знал, что не открою, но стучал и будил меня, просто чтобы почувствовать мой страх. Я не знаю, слышал ли его сосед. Скорее всего, нет. Я не знаю, чего он хотел от меня. Но я постепенно стал сходить с ума. Он приходил каждый день вот уже два месяца.

Постепенно меня начала переполнять ненависть к окружающим, я очень редко спал, стал бросаться на людей. Я считал, что происходящее со мной несправедливо. Почему я должен страдать? Я даже не знал, как выглядит мой мучитель, я попросту однажды выдал своё присутствие, и за это теперь расплачиваюсь. Я был зол, но когда он приходил, я молчал, я боялся. Я даже не знаю чего именно боялся — смерти или его самого. Мне было абсолютно некуда пойти. С работы грозились уволить за хамское отношение ко всем, а до родителей я никак не мог дозвониться, вообще никак.

И однажды я решил оградить себя от этого существа навсегда. Заказал нужные материалы, грузчики всё подвезли к обеду, времени у меня было много. Сняв с петель входную дверь и все окна, я стал медленно замуровывать себя изнутри. Мне было плевать на всё вокруг, лишь бы мой мучитель больше не достал меня.

Ночь. В моей квартире не осталось ни окон, ни дверей, она стала похожа на просторный карцер. Я сидел и ждал его. Но он не явился. Он не стучал в стены, не подходил к тому месту, где раньше была моя дверь. Я чувствовал это, я знал это. Он исчез, испарился.

Так вот чего он добивался! Он запер меня в камере, которую я сам же себе построил, и стал свободен.

Прошло уже три дня. Скоро кончатся продукты, а затем отключится электричество и вода. Не знаю, умру ли я, но прежняя моя жизнь явно подошла к концу. Несколько часов назад я слышал, как в соседнюю квартиру кто-то въехал.

— А тут разве не должно быть ещё одной двери, там же тоже квартира? — голос молодой девушки.

— Не знаю. Да какая разница вообще, коробки лучше распаковывай, — а это мужчина лет 30-ти.

А ещё у них есть ребёнок. И знаете что? Его кровать стоит прямо у меня за стеной. И сегодня ночью он услышит стук. Я доведу его до безумия. И если они съедут, то обязательно будет кто-нибудь ещё. Рано или поздно я обрету свою свободу. И никто меня не остановит.
♦ одобрила Совесть
19 марта 2014 г.
Первоисточник: ffatal.ru

Автор: Yootooev

ВНИМАНИЕ: история содержит ненормативную лексику и эпизоды, которые могут быть расценены как порнографические, но в силу своих особенностей не может быть подвергнута редактированию администрацией сайта, так как в этом случае будет утеряна художественная целостность текста. Вы предупреждены.

ОТ АВТОРА: Посвящается моему другу Воробьеву Денису, яйца которого время от времени заменяют ему мозг.

------

«Меня одного смущает, что врачи называют свою деятельность «практикой»? (откуда-то из сети)

Положение тела, в принципе, казалось удобным, смущало лишь одно — я не мог пошевелиться. Открыв глаза, я обнаружил себя в ярко освещенном медицинском кабинете без окон, но зато с двумя дверьми. Одна была открыта и за ней можно было разглядеть темный коридор какой-то поликлиники. Вторая была заперта, из замочной скважины торчал ключ с небольшой биркой. Несколько ламп одновременно били в глаза. Я зажмурился и попытался отвернуться, но не смог: голова оказалась надежно зафиксированной в одном положении, равно, как руки, ноги, таз и плечи.

— Что за черт... — пробормотал я, мгновенно отойдя ото сна. — Эй, здесь кто-нибудь есть?

Голос эхом отразился от стен коридора и напугал меня не меньше, чем сама ситуация. Сразу вспомнились всякие «Пилы», «Хостелы» и прочие резни любыми подручными средствами. Не надо было мне смотреть все это — не вел бы себя, как придурок.

— Эй, что здесь происходит? Кто-нибудь слышит меня? Эй!

Ну именно, что как придурок.

Так никого и не дозвавшись, я внимательнее осмотрелся вокруг (насколько это вообще было возможно). Довольно быстро я пришел к выводу, что нахожусь в стоматологическом кабинете. Плохая вода, кариес, всякие там заболевания и напрочь сбитый режим питания делают свое дело повсеместно, так что не думаю, что кому-нибудь из вас требуется описание специфики обстановки такого места, как стоматологический кабинет. Если все же требуется, то вам крупно повезло.

«Здорово, — подумал я про себя. — Просто здорово. И что же это — начало ужастика или какой-то глупый сон?».

Мозгом ощущался неслабый провал в памяти: так, словно жизнь шла себе шла, подобно кинопленке, а потом вдруг чья-то рука беспощадно вырезала из нее кусок, наспех склеила два последовательно несвязанных между собой конца и вот ты тут — сидишь, привязанный к стоматологическому креслу. Такое бывает после наркоза, потери сознания или хорошего удара в челюсть. Я изо всех сил напряг память, силясь восстановить в голове предшествующие события.

Так, был день... Самый обычный рабочий день. Я сидел в своей каморке и монтировал рекламный ролик. Какой? Не то автосалон «Мазда», не то «Зауральские напитки»... Тьфу, блин, да при чем тут «Мазда» и «Зауральские напитки»?! Причем тут вообще все это?

«Дальше».

Так, ладно. Параллельно я списывался с тремя или четырьмя девками с сайта знакомств. Бабы — это моя страсть, я даже особо не бухаю. Очень уж люблю я телок и хорошенько потрахаться. А уж сколько у меня их было!..

«Ты идиот?!».

Хорошо, меня опять уводит в сторону. Что потом? Потом, как бы это очевидно ни звучало, рабочий день закончился и я пошел домой. Стоп! Нет, не домой. Я договорился с одной из новых знакомых о встрече. Точно! Она мне сразу понравилась. Как же ее звали... Алиса, Арина, Анжела... Точно, Анжела! Она мне говорит (ну, то есть пишет): люблю, говорит, потрахаться с огоньком, с задором; люблю разные игры ролевые и много чем могу удивить. О, как! А ведь не от каждой такие откровения услышишь при первом-то контакте. Словом, переписка была недолгой и я предвкушал веселый вечер. Сошлись мы на том, что она после работы заберет меня на машине.

— Точно, точно...

Помню, как вышел из студии, она мне посигналила, я сел на переднее сидение и... И больше нихрена не помню. Не помню я ни ее машины (белая какая-то), ни тем более лица. Ровным счетом ничего.

— Ролевые игры она любит...— проворчал я, сообразив, наконец, в чем, собственно, дело.

В этот момент в коридоре раздались шаги. Я вздрогнул, но мысль о том, что это всего лишь эротическая игра, расслабляла, и я уже более спокойно стал ждать ту, что вот-вот войдет в кабинет.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Совесть
Автор: Дэн Симмонс

Мисс Гейсс с выгодного наблюдательного пункта на балконе старой школьной колокольни следила за тем, как новый ученик бродит по игровой площадке для первоклашек. Она опускала ствол «ремингтона» калибра .30-.06, пока ребенок не оказался на пересечении линий оптического прицела. Он был виден как на ладони в свете раннего утра. Это был мальчик, ей не знакомый, на вид ему было лет девять-десять, когда он умер. Зеленая футболка с черепашками-ниндзя разодрана на груди, и вдоль разлохмаченных краев виднелись пятна запекшейся крови. Мисс Гейсс заметила, как сверкает белым торчащее наружу ребро.

Ее одолели сомнения, и она оторвалась от прицела, чтобы посмотреть, как маленькая фигурка ковыляет и спотыкается, пробираясь между сооружениями игрового комплекса и обходя гимнастический снаряд «джунгли». Возраста он был подходящего, но у нее и так уже двадцать два ученика. На одного больше, и — она знала — классом станет сложно управлять. К тому же сегодня класс фотографируется, и ей не нужны лишние трудности. Более того, внешность ребенка едва отвечает требованиям, принятым для четвертого класса… в особенности в день, когда класс фотографируется.

«До Бедствия ты едва ли позволила бы себе подобную роскошь», — мысленно упрекнула она себя. Она снова прижалась глазом к пластмассовому окуляру прицела и чуть поморщилась при мысли обо всех детях, которых «подсаживали» ей в начальные классы на протяжении стольких лет: глухих детях, слепых детях, детях, страдающих аутизмом, страдающих эпилепсией и синдромом Дауна, гиперактивных и переживших сексуальное насилие, брошенных и с дислексией, детях, умирающих от рака, и детях, умирающих от СПИДа…

Мертвый ребенок перебрался через неглубокий ров и уже приближался к ограждению из колюще-режущей проволоки, которой мисс Гейсс обнесла школу, в том месте, где гравийная игровая площадка для младших классов примыкала к мощеной баскетбольной площадке четвертого класса и прямоугольным кортам. Она знала, что мальчик так и будет идти вперед, не обращая внимания на проволоку, сколько бы кусков мяса та ни вырвала из его тела.

Вздохнув, уже ощущая усталость, хотя официально занятия еще даже не начинались, мисс Гейсс опустила «ремингтон», поставила на предохранитель и пошла вниз по лестнице колокольни, чтобы приветствовать нового ученика.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Совесть
Первоисточник: barelybreathing.ru

Какой же он вкусный. Похож на ягненка. Помню, однажды пробовала рагу из ягненка с чесночной подливкой — в июне, в гостях у тети Анжелы. Она вообще прекрасно готовит. Может, тоже сделать какую-нибудь подливку? Нет, не надо. Прованских трав достаточно.

Может, оставить немного для мамы и Иры? Нет, не стоит. Им это может не подойти. А мне должно, я чувствую. Говорят, человеку лучше всего подходит та пища, которая произрастает на его родине. А что может быть ближе? Он же такой близкий, такой знакомый, почти родной...

«Я тебя съем, Вика!», «Высунь ногу из под одеяла, Вика!», «Куда подевались твои тапочки, Вика? Не хочешь их забрать?». Ха! «Нет!», «Не трогай меня!», «Тебе было бы скучно без меня!», «Мы же знаем друг друга много лет, Вика! Мы почти друзья, а друзья не едят друг друга!».

Извини, дорогой мой. Ребенку позволительно иметь воображаемых... друзей, а взрослого уже не поймут.

Кроме того, ты просто выглядел аппетитно.
♦ одобрила Совесть