Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «НЕОБЫЧНЫЕ СОСТОЯНИЯ»

26 января 2016 г.
В середине восьмидесятых по долгу службы перевели моего отца работать в Москву из нашей глубинки в Мордовии. С перспективой получить квартиру в собственность, да и большой город манил еще совсем молодую маму, мы переехали. На момент переезда мне было 4-5 лет. В садик меня определить не смогли, поэтому за мной «приглядывала» соседка, жившая напротив, с которой наша семья успела более или менее подружиться. Да и тётя Оля, которая жила одна, сама предложила оставлять с ней девочку.

Оля была весьма приятной женщиной, с огромными черными глазами, волосы черные, гладкие, блестящие — я постоянно перебирала пальчиками эти ее волосы, любовалась. Еще у тёти Оли была комната в квартире, где она шила все на свете: платья, юбки, игрушки, блузки… Там стоял манекен, много зеркал от пола до потолка, повсюду куски ткани, пуговицы и всякая всячина. Этим она и зарабатывала. Я подросла и пошла в школу, появились подружки, занятия, секции, и Олю я не видела давно, да и не спрашивала про нее у родителей, просто не до нее было.

Помню, во втором классе ставили спектакль, но с костюмами вышла проблема. Вот тут-то я вспомнила, что «нянька»-швея, может, и школьникам подсобит. Когда я обратилась к маме, чтобы она с тётей Олей поговорила, упросила ее помочь, мама сказала, что это невозможно и точка. Без объяснений. Я к Олиной квартире — не открывает… Олю больше я не видела. Этот случай я быстро забыла. И только когда я уже была выпускницей ВУЗа, вспомнила о бывшей соседке. Вот что мне мамуля рассказала.

Оля, 33 лет отроду, никогда не была замужем, детей своих не имела, да и мужчин особо не водилось (хотя, насколько я помню, она была настоящей красавицей, мне даже странно стало, что так). А тут появился постоянный кавалер. Оля сияла, красивее, чем прежде, стала, наряжалась (а одевалась она ого-го как хорошо, сама по фигурке все шила). Кавалер приходил почти каждый день, но ночевать оставался редко. Несмотря на это, никто не заподозрил, что мужчина явно не свободен.

Все выяснилось достаточно быстро: соседи сбежались на громкие звуки, крики в подъезде, а там картина маслом: Олин жених в одних трусах жмется к дверному проему Олиной квартиры, впереди него растрепанная Оля с кровавыми потеками по лицу и высокая девица с всклокоченными волосами, которую за обе руки оттаскивают от Оли соседи. А девица вдруг успокоилась и Оле прямо в глаза (почему все замолчали в этот момент, такой гомон стоял?..) говорит так спокойно, мягко:

— Портниха хренова, с собой в яму забирай теперь любовника, мне отбросы гнилые не нужны!

Точны слова или нет, мамуля мне передала именно в таком виде. И тут она из кармана горстку мелких красненьких пуговиц прямо в лицо Оле бросает. А следом лоскут черной ткани (откуда он взялся, маман не видела) сложила конец к концу (было похоже на ремень, которым собираются лупить шкодника) и кинула Оле под ноги.

— Утыкайся иглами, чернушка, — и ушла.

Александр, мужчина, из-за которого произошла эта история в подъезде, к жене так и не вернулся, остался у Оли. Ровно через неделю после событий на лестничной площадке у красавицы Оли по всему лицу пошли сначала мелкие, потом крупнее выпуклые гнойные красные пятна, смотрелось ужасно. Врачи что-то прописали, но результата было мало.

А потом случилось вот что: просыпается утром соседка, мужик рядом спит, а в изголовье кровати над ним стоит бывшая жена, которая пуговицы с лоскутом кидала. Оля только рот открыть хотела, а ей:

— Пошло дело, вот и изведешься скоро сама, про иглы помнишь, знаешь все?

И как будто сон был. Увидела все это, провал, открывает глаза — мужик рядом храпит, никого больше нет. Это все, что рассказала Оля моей маме, остальное не успела. Александр нашел Олю в мастерской комнате, она сидела под столом и ковыряла швейными иглами свои болячки на лице, всю кожу жутко изуродовала, все в глаза метилась. А ноги у нее все землистого цвета были и перевязаны на крепкий узел черным лоскутом, который спешно выкинули на помойку после происшествия в подъезде. Может, это был и не он. Короче, увез ее куда-то сожитель, и после больше никто их не видел. В квартиру давно уже въехали другие люди. Не знаю, правда ли то, что произошло с соседкой, и имеет ли место здесь магия или что-то подобное, но в моих воспоминаниях только красивая молодая женщина, которая развлекала меня в детстве, черные блестящие волосы. Не верится, что такое может происходить во вполне рациональном мире…
♦ одобрила Инна
21 января 2016 г.
Первоисточник: ssikatno.com

Автор: Сергей Кастерин [The Thing]

Всё началось с того, что у меня появились проблемы с памятью. Сначала я стал забывать, что произошло неделю назад, потом я перестал помнить, что было вчера. Каждое утро я просыпался с ужасной головной болью и чувством, что не спал ни минуты. Несколько дней назад я практически перестал есть. Чувство голода покинуло меня, и я начинал давиться едой, только когда чувствовал, что упаду в голодный обморок. Все мои походы и поездки по врачам ни к чему не привели. Я прошёл обследования в семи поликлиниках нашей области, несколько дней провёл в различного рода стационарах, последние, кстати, обошлись мне крайне дорого, но ни в одном из них какой-либо помощи мне оказать не смогли. Все мои анализы были в норме. Даже чёртов холестерин был на превосходном уровне. Психиатры и психологи выворачивали мои мозги наизнанку, уверяя, что проблема кроется внутри моего сознания. Кажется, я однажды прошёл сеанс шоковой терапии. Но в этом я не уверен. Память с каждым днём становилась всё хуже и хуже. Мне всё трудней давались подъёмы по утрам, и вскоре я стал замечать, что, чем больше я сплю, тем хуже себя чувствую. Несмотря на советы врачей, я стал пытаться сократить время сна. Иногда мне удавалось не спать трое суток, но это было лишь временным облегчением, после я проваливался в сон на несколько десятков часов, и, когда просыпался, становилось только хуже.

Во время очередного посещения врача после длительного осмотра он мне посоветовал обратиться к его знакомому психологу, который, с его слов, занимается нестандартными отклонениями в психике и зачастую при этом прибегает к гипнозу. Признаться честно, я не находил это хорошей идеей, да и не верил я во всю эту ерунду с гипнозом и прочими мозгокопательными приёмами. Увидев моё сомнение, которое, похоже, очень чётко отразилось на моём лице, доктор заверил меня, что это абсолютно безвредная процедура, к тому же ни он, ни другие доктора больше не могут мне ничем помочь. Его словами — терять-то мне всё равно больше нечего. Выходя из кабинета, я сжимал в руке листок бумаги с номером телефона настоятельно рекомендованного мне мозгоправа. Конечно, своему врачу я клятвенно пообещал позвонить по этому номеру, но, выйдя из поликлиники, засунул листок во внутренний карман пальто и тут же про него забыл.

Следующие несколько дней я продолжал глотать «афобазол» и литрами поглощать кофе. Продукты из моего холодильника практически совсем исчезли, зато их место заняли различные энергетики и прочая дрянь, с помощью которой хотя бы временно можно бороться со сном. Иногда наступали моменты, когда мне казалось, что я просто сошёл с ума. Причём сошёл уже давно. Просто это новая форма сумасшествия, и доктора ещё с ней не знакомы. Может быть, они тоже в какой-то степени сумасшедшие. На смену таким мыслям всегда приходила апатия и ужасное безразличие ко всему вокруг. Вчера, когда я посмотрел на себя в зеркало, то увидел в отражении абсолютно чужого человека. Да, он был одет как я, даже выглядел как я, но это был не я. Я был абсолютно точно уверен, что это не моё отражение. Не могу сказать, что в нём было не так, просто оно было не моим. Кто-то чужой смотрел на меня с той стороны запотевшего зеркала. Возможно, у него были мои мысли и чувства, возможно, он страдал вместе со мной, но он был чужим. Неужели именно так люди и сходят с ума…

Я сидел на скамейке в городском парке. Раньше я часто сюда приходил, иногда один, иногда нет. Я любил этот парк, здесь мне дышалось особенно легко и приятно. У каждого, наверно, есть такое место, куда всегда хочется приходить. Где чувствуешь, что всё не так уж плохо, где всегда появляется надежда на что-то лучшее. В это раннее утро я был здесь один. Через полчаса, может, чуть позже, придут дворники и начнут убирать опавшую листву с пешеходных дорожек. Но это произойдёт чуть позже, а пока у меня есть ещё время побыть одному. Я просто сидел и смотрел на деревья, дым от моих сигарет растекался вокруг меня и медленно таял. Засунув руку в карман за очередной сигаретой, я обнаружил пустую пачку. Плохо, это очень плохо, когда в такие минуты кончаются сигареты. Я стал проверять все карманы пальто, в надежде найти хоть одну сигарету, которая могла выпасть из пачки и лежать на дне кармана. Проверяя внутренние карманы пальто, я что-то нащупал в одном из них. Секунду спустя я вертел в руках клочок помятой бумаги с номером телефона. Несколько минут я тупо смотрел на этот клочок бумаги и не мог вспомнить, откуда он у меня, и чей телефон на нём записан. Я достал свой мобильный телефон и стал набирать этот номер. Около минуты я слушал долгие гудки и уже собирался сбросить вызов, как на том конце взяли трубку и сонный женский голос пробурчал — «Алло». Я, осознав всю глупость ситуации, в которой оказался, не нашёл ничего более благоразумного, кроме как сказать правду:

— Здравствуйте, прошу прощения, я нашёл номер этого телефона в кармане своего пальто. Я не знаю, откуда он у меня, и кому принадлежит.

— Послушайте, сейчас шесть часов утра, если хотите записаться на приём, не обязательно было так рано звонить! Я принимаю с девяти до восемнадцати часов по будням, медицинскую карточку приносить с собой обязательно, до свидания…

Минуту я обдумывал услышанное, затем воспоминания в моей голове ленивой змеёй стали выползать из своей холодной норы на белый свет. Сначала смутно, потом всё отчётливей я стал вспоминать своего лечащего врача, как он советовал мне позвонить по этому телефону, как уверял, что это безопасно и может быть эффективным в моём случае. Когда все кусочки паззла моей памяти собрались в один рисунок, я всё вспомнил и тут же почувствовал ужасную головную боль. В конце концов, доктор был прав, я ничего не теряю, и в самом худшем случае ничего не изменится. С этой мыслью я зашёл в круглосуточный павильон, купил там сигареты и кофе и поплёлся домой.

Дождавшись девяти часов, я снова набрал этот номер. Женщина не узнала во мне своего утреннего нарушителя спокойствия и после нескольких уточняющих вопросов записала меня на шестнадцать часов завтрашнего дня, при этом назвала адрес, по которому расположен её кабинет.

В это утро пробуждение мне далось особенно трудно. Никогда ещё я не чувствовал себя настолько измождённым и разбитым. К обеду мне все же удалось кое-как привести себя в человеческий вид и заставить съесть кусок высохшего сыра. Ровно в пятнадцать тридцать я вышел из дома и направился к автобусной остановке. После двух пересадок я оказался на узкой улочке и зашагал к указанному адресу. Спустя несколько минут, ровно в шестнадцать ноль-ноль, я поднимался по ступеням небольшого здания, снаружи которого находилась скромная вывеска, информирующая о том, что по данному адресу ведёт приём психолог и, что немаловажно, врач высшей категории. Пройдя по плохо освещённому коридору, я постучал в массивную деревянную дверь, на которой была металлическая табличка с той же информацией, что и на уличной вывеске.

— Войдите, — раздался голос за дверью.

Я повернул ручку и вошёл в кабинет. Первое, что я увидел — это женщину, сидящую за большим деревянным столом. На вид ей было лет около сорока, может, чуть больше, лицо ухоженное, пожалуй, даже красивое. Глаза обрамляли очки в тонкой серебряной оправе. Она предложила мне присесть и подождать пару минут, после чего продолжила что-то писать. Я уселся в удобное кресло и принялся осматривать комнату. За последние несколько недель я повидал много врачебных кабинетов, но этот не был похож ни на один из них. Всю противоположную стену занимал огромный шкаф, доверху набитый книгами. Рядом, на столе, стоял компьютер и ещё какое-то оборудование. Возле окна на штативе располагалась видеокамера, и ещё одна, точно такая же, стояла рядом со столом. Закончив писать, доктор захлопнула папку, убрала её в ящик стола и посмотрела на меня.

— Прошу прощения, что заставила вас ждать, уверяю, такое больше не повторится, — извинилась она.

— Ничего страшного, мне это не доставило каких-либо неудобств, — пытаясь улыбнуться, проговорил я.

— Хорошо, тогда приступим. Что привело вас ко мне?

Несколько секунд я просто сидел и смотрел ей в глаза, ужасно хотелось курить.

— Можно, я закурю? — выдавил я из себя.

— Если вам так будет легче общаться — курите, — ответила она и, встав из-за стола, подошла к окну и приоткрыла форточку.

Я достал пачку сигарет, чиркнул зажигалкой и, глубоко затянувшись, уставился в окно. Так я просидел несколько минут, потом я начал говорить. Я рассказал ей обо всём, что произошло со мной за последние несколько недель. Ну, или почти обо всём — некоторые моменты я уже не помнил. Я старался быть последовательным в своём рассказе, однако, чувствовал, что путаю события и дни, может, даже недели. Доктор на протяжении всего моего рассказа ни разу меня не перебила, только иногда делала какие-то записи в блокноте. Когда я закончил, часы, которые висели на стене, показывали без четверти восемнадцать.

— Вероятно, вы знаете, что я практикую гипнотерапию и считаю её весьма действенным способом помощи в данных ситуациях? — спросила доктор, когда мой монолог подошёл к концу.

— Да, я знаю об этом, но, признаюсь вам честно, не особо в это верю, — ухмыльнувшись, ответил я.

— А вам и не надо в это верить, — снисходительно улыбаясь, произнесла она, — просто стоит попробовать, какого-либо отрицательного эффекта вы не получите. Гипноз позволяет заглянуть в ваше подсознание, я более чем уверена, именно там кроется ваша проблема. Вы можете продолжать и дальше пить седативные средства и надеяться на благоприятный исход, но вы также можете постараться помочь себе изменить своё состояние в лучшую сторону. Поверьте, это в ваших силах. Желание пациента быть здоровым — первый шаг к его выздоровлению, — с лёгкой улыбкой закончила она.

— Думаю, в моей ситуации, у меня нет больше вариантов, — выдохнул я и закурил новую сигарету.

Доктор ещё несколько минут потратила на разъяснения процесса, объяснила некоторые детали, в том числе момент видеозаписи сеанса гипноза, после чего предложила мне пересесть в другое, более удобное кресло. После того, как я устроился поудобней в новом кресле, доктор подошла к компьютеру и быстро застучала по клавиатуре. Минуту спустя она уже сидела напротив меня, держа в руках планшет с чистыми листами и карандашом.

— Приступим? — спросила она, поправляя очки.

— Готов, — ответил я, после чего доктор попросила меня закрыть глаза и считать про себя до двадцати в обратном порядке. При этом на чётные числа глубоко вдыхать, на нечётные — выдыхать. Она говорила про лёгкое и свободное дыхание, как мои веки тяжелеют, просила меня полностью расслабиться и вспомнить приятные моменты моего детства. Дойдя до пяти, я почувствовал легкое покалывание во всём теле, на единице я полностью провалился в сон…

Когда я снова открыл глаза, передо мной никого не было. Планшет с листами бумаги и карандашом лежали на полу, рядом со стулом. Слегка приподнявшись в кресле, я осмотрел всю комнату. Красные огоньки включённых видеокамер монотонно мигали, гудел системный блок компьютера. В окно вливался бледный лунный свет. Доктора нигде не было. В этой комнате я был один.

Посмотрев на часы, я с ужасом заметил, как металлические стрелки показывали ровно двадцать два часа. Четыре часа… четыре часа… я пробыл в этом состоянии четыре часа! Я несколько раз позвал доктора, но ответа не услышал. Открыв дверь кабинета, я выглянул в коридор, однако, там тоже никого не было. Меня охватило чувство беспокойства. Я должен был уходить отсюда, понимал, что должен. Десятки мыслей вертелись в моей голове и мешали сосредоточиться. Вернувшись обратно, я бухнулся в кресло и достал сигареты. Я не мог просто взять и уйти отсюда, но и оставаться здесь не было никакого смысла. Докурив очередную сигарету, я подошёл к компьютеру и посмотрел на монитор. Он был разделён на две части, каждая из которых отображала комнату с разных углов. Я остановил запись, сохранил файл и запустил его. Спустя мгновение я увидел на экране себя, сидящего в кресле, и доктора, которая сидела спиной к объективам видеокамер. Мои глаза были закрыты, я был полностью расслаблен.

— Что вы видите? — спросила доктор.

— Я вместе с родителями гуляю по лесу, — ответил я.

— Хорошо, теперь давайте вернёмся к событиям прошлой ночи, что вам снилось?

— Я не спал…

— Расскажите, что вы делали?

— Выполнял для них работу…

— Расскажите, какую работу вы выполняли и для кого?

— Они не хотят, чтобы я про них рассказывал, они запретили мне говорить о них…

— Хорошо, тогда расскажите, что вы делали, вспомните все подробности.

— Около полуночи я оделся и вышел на улицу. Пройдя несколько кварталов, я оказался на набережной…

— Хорошо, продолжайте, что было дальше? — вкрадчиво произнесла доктор.

— Дом, я искал пятиэтажный дом, мне необходимо было его найти…

— Зачем вам нужен был этот дом?

— Они этого хотели, у меня не было выбора…

— Вы нашли этот дом?

— Да. Я открыл дверь подъезда и вошёл внутрь. Третий этаж, я должен был подняться на третий этаж…

— Вы поднялись на третий этаж, что было дальше?

— Да, я поднялся на третий этаж… Квартира № 32, я искал её…

— Вы позвонили или постучали в дверь?

— Нет, я просто вошёл внутрь, они всегда делают так, чтобы все двери были для меня открытыми.

— В квартире кто-то был? — в голосе доктора промелькнуло напряжение.

— Да, женщина, она спала…

— Вы знакомы с ней, видели где-нибудь раньше?

— Нет, я вижу её впервые… Я всегда вижу их впервые… В квартире темно, я не стал включать свет, они мне запрещают включать свет, всегда запрещают включать свет… Я стоял у кровати и смотрел на неё… Она спала… Они тоже были здесь…

— Продолжайте, — с тревогой произнесла доктор.

— Они мне приказали делать свою работу… Я взял подушку и прижал её к лицу спящей женщины… Она почти не сопротивлялась… Когда всё закончилось, они остались довольны, они всегда остаются довольны моей работой…

— Вы делали это и раньше?

— Да, очень много раз… Они всегда остаются довольны моей работой…

В этот момент изображение сильно исказилось, но через несколько секунд снова пришло в порядок. Я увидел, как доктор положила на столик планшет и придвинулась ко мне поближе.

— Сейчас я досчитаю до десяти, и вы проснётесь, — взволнованно произнесла она, и начала считать, — Один, два, три, четыре, пять, шесть…

— Нет, я не должен просыпаться! — прокричал я, при этом моё лицо исказилось в ужасных муках, — Они запрещают мне просыпаться! Они делают мне больно!

— Пожалуйста, успокойтесь и сконцентрируйтесь на счёте, — голос доктора сильно дрожал, — один, два, три, четыре…

— Они здесь… Они хотят, чтобы я начал работать… Я очень устал… Не могу так долго работать…

— Пять, шесть, семь, восемь, — продолжала доктор.

— Они стоят за вашей спиной…

В этот момент доктор резко обернулась, и я увидел её глаза. Видит Бог, я ни разу не видел такой ужас в глазах человека. В тоже мгновение изображение замерло на несколько секунд, после чего сильно исказилось. Я услышал, как из динамиков стали доносится какие-то шорохи, шипение и что-то ещё, я не мог понять что. Спустя несколько минут картинка на мониторе пришла в норму, но в комнате уже никого не было. Нельзя описать то, что я чувствовал в этот момент. Леденящий душу страх полностью сковал меня, и я в оцепенении продолжал смотреть на монитор. Около тридцати минут я смотрел запись пустой комнаты, после чего изображение в очередной раз замерло на несколько секунд и сильно исказилось. Я снова услышал знакомые шорохи и шипение, так продолжалось около двух минут, а когда изображение пришло в норму, я увидел себя сидящего в том же кресле с закрытыми глазами.

Я не помню, как добрался до дома, не помню, как оказался в своей постели. Мне казалось это не важным. По крайней мере, не настолько, чтобы об этом думать. Я чувствовал, что моя голова вот-вот взорвётся, а сердце выскочит из груди. Боль была настолько сильной, что меня тошнило. Весь мир, само существование и время, всё вокруг превратилось в боль. Несколько минут я просто лежал с закрытыми глазами. Так мне было легче, по крайней мере, какое-то время. Открыв глаза, я увидел их. Они стояли рядом с моей кроватью и смотрели на меня, как всегда их было трое. Все было так, как всегда, но в этот раз они пришли за мной. В этот раз всё закончится по-другому. Минуту спустя я услышал шаги в коридоре…
♦ одобрила Инна
Я назвал ее, кажется, Олесей Свиридовой. Каждый раз, придумывая имя для человека, совершившего что-то мерзкое, испытываю какой-то иррациональный стыд перед людьми, носящими это имя. Вдруг им будет неприятно, что детоубийцу зовут так же? И рад бы брать что-то редкое, но редактор не пропустит — «Мы не желтая газета!» — его гордость этим фактом можно оценить в полной мере, только если знать, с какой похабщины он начинал свою редакторскую карьеру. Впрочем, я и сам понимаю, что статью о Фекле Тритатуевой всерьез не воспримут. Какая, казалось бы, разница, если после имени стоит «(имя изменено)»? Но поди ж ты. Приходится игнорировать свой мелкий заскок, мысленно извиняясь перед всеми Олесями.

Итак, шесть лет назад Олеся Свиридова (имя изменено) убила своего полуторагодовалого сына. Бросила его в бетонный колодец заброшенной стройки на окраине города, за полулегальным рынком, из десяти продавцов на котором один понимал по-русски. Рынок был последней остановкой 43 маршрута. Олеся плакала всю дорогу и прижимала сына к груди, укачивала его — это хорошо запомнила кондукторша, в силу глубины своих впечатлений от недавнего развода наделившая в своем воображении несчастную пассажирку мужем-козлом и свекровью-сукой. На конечной Олесю дважды просили покинуть автобус, она же только кусала губы и смотрела в окно. Водитель закрыл двери, желая напугать упрямую пассажирку заточением в раскаленном автобусе, открыл снова и пошел в салон — наводить порядок собственноручно, но был остановлен кондукторшей.

Та, по ее словам, решила проявить заботу о «брошенной женщине» и напоить ее чаем (7 рублей, в пластиковом стаканчике, 2 рубля — сахар, рубль — лимон). Когда уже несла стаканчик к автобусу (нелегкое дело, особенно если щедрая туркменка, разливающая в ларьке чай, налила до краев), увидела, что пассажирка с ребенком на руках спускается по ступенькам. Не отвечая на оклики, Олеся убрела в сторону пустыря, оставив кондукторшу с обжигающим стаканчиком и неудовлетворенным чувством милосердия, что вдвойне обидно. Неудивительно, что та смогла рассказать мне все это в таких мелких деталях.

Главное: Олеся плакала и не спешила к своей цели.

Однако пересекла пустырь и вышла к заброшенной стройке, не плутая, словно знала дорогу.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Инна
16 января 2016 г.
Автор: Антон Темхагин

Дверной колокольчик мелодично тренькнул, вслед за вошедшим человеком с улицы прорвались струи студёного воздуха. По моей спине пробежал неприятный холодок.
К прилавку, миновав меня, подошёл невысокий старичок, улыбнулся и подозвал продавца. С души как камень свалился.

В маленьком придорожном магазинчике из покупателей больше никого не было. Молодой продавец скучал на табуретке за прилавком, лениво листая вчерашнюю газету. На меня он внимания не обращал.

Старичок купил пачку сигарет без фильтра и отправился восвояси. Подождав, пока он выйдет на улицу, я достал из кармана куртки смятые купюры, озадачил паренька-продавца своим списком покупок и выложил заранее подсчитанную сумму денег на прилавок.

Парень действовал заторможено, передвигаясь по магазину с грацией сонной мухи, что меня порядком раздражало. Времени было в обрез, задерживаться я просто не мог. К тому же, как мне показалось, продавец начал искоса на меня поглядывать. В его взгляде улавливалась нехорошая заинтересованность. Нужно было убираться как можно скорее.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Инна
10 января 2016 г.
Автор: Екатерина Коныгина

Продолжение истории «Матрешка».

--------------------

Джингл пришёл ко мне вечером и положил на стол сильно бэушную игровую приставку.

— Да, это она, — сказал он и включил её. Затем нажал несколько кнопок, отчего экран замерцал, а динамики проиграли начало мелодии из «Секретных материалов». И вдруг на экране появился текст — как на читалке планшета.

Джингл поймал мой удивлённый взгляд и пожал плечами:

— Понятия не имею, как он это сделал. То есть, сделать можно, но не в тех условиях. В ней нет ни виртуальной клавиатуры, ни блютуса, ни вай-фая. Порт, конечно, есть, но, опять же, потребуется устройство с кабелем, а его вроде как не было. Да и кто бы ему кабель дал? Интересная задачка, сам уже голову сломал... Но суть не в этом, ты почитай, впечатляет. Листать стрелкой вниз на джойстике.

Текст, действительно, впечатлял:

«Джи, я знаю, ты это прочитаешь. Уже читаешь, вот прямо сейчас.

Упс, уже не ты. Ладно, не важно.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Инна
10 января 2016 г.
День не задался с самого утра. Опоздала в универ, потом уснула прямо на паре. Препод, старый козел, долбанул указкой прямо по столу у меня перед носом. От испуга и неожиданности рухнула на пол вместе со стулом под громкий ржач одногруппников. Потом, по дороге домой, застряла каблуком в решетке водостока. Подошел симпатичный парень, предложил помочь, и я даже воспрянула духом, предвкушая новое знакомство, но… Парниша дернул что есть сил за туфлю, каблук отломился и сиротливо остался торчать в решетке, парень изменился в лице и, быстро сунув мне в руки искалеченную обувь, скрылся в неизвестном направлении. Прекрасно, и босиком дойду, осталось-то двести метров.

Под косые взгляды прохожих добралась до подъезда. «Девушка по городу шагает босиком», блин. Зашла в лифт, нажала на кнопку своего восьмого этажа. Интересно, как там братишка в Абхазии? Живем мы с ним вдвоем, родители вышли на пенсию и уехали в деревню. Пока брат находился в двухнедельном отпуске, я совсем расслабилась, ничего не готовила, дома бардак. Надо бы прибраться и сварганить что-нибудь покушать.

Двери лифта открылись, я на автомате вышла, доставая ключи, и замерла. Это не мой этаж. Третий. Не на ту кнопку, что ли, нажала?

Зашла обратно в лифт. Мне восьмой. Поехали. Лифт снова пискнул, извещая о прибытии. Выхожу — шестой этаж. Да что же такое, сломался? Захожу назад, несколько раз с силой тычу в кнопку с нарисованной восьмеркой. Бесит уже все! Домой я попаду сегодня или как?! Двери снова открываются. Выглядываю. Четвертый? Да я же вверх ехала! Ладно, пойду пешком. Что за день-то такой. Ноги уже замерзли совсем. Пятый этаж. Сейчас домой приду, за комп засяду, на фиг эту уборку… Шестой… И готовить тоже не буду, закажу пиццу. Седьмой… Завтра суббота, счастье-то… Девятый… Подождите-ка, какой девятый? Я что-то пропустила? Спускаюсь ниже на этаж. Пятый…

Стоп! Что происходит? Бросаюсь вверх по лестнице. Пятый, второй, четвертый, девятый. Как такое может быть? Спускаюсь на этаж. Второй, но ведь только что был девятый! Бегом спускаюсь еще на этаж вниз, к выходу из подъезда. Выхода нет… Четвертый этаж.

Задыхаюсь… Подхожу к окну, чтобы посмотреть, где же я, на какой примерно высоте. Внизу, двумя этажами ниже, клубится густой черный дым. Впереди тоже, не видно ни деревьев, ни соседних домов — ничего.

Охватывает паника, но нет, не раскисай, все хорошо. Сейчас я позвоню в какую-нибудь квартиру, и все будет хорошо. Мне нужно просто услышать человеческий голос, узнать, что я не одна, что все хорошо.

Звоню. За дверью не раздается ни звука. Наверное, просто никого нет дома. Надо попробовать в соседнюю. Нет, тишина. Чёрт возьми, да где же все?! Я что, одна тут?

Бегу по этажам, звоню во все квартиры подряд, стучу в двери, кричу. Ну пожалуйста! Пожалуйста, хоть кто-нибудь!

Резкий звук. Наверху, несколькими этажами выше. Будто что-то металлическое уронили на бетонный пол. Бросаюсь вверх по лестнице. Кто там?! Пожалуйста, помогите мне! Слышу глухой рык, становится страшно, замедляю шаги. Хриплое надсадное дыхание. Что это? Шаги. Вниз по лестнице. Медленные, тяжелые, неуклюжие. Да что это я, ужастиков дурацких насмотрелась! Решительно шагаю вверх и… снова останавливаюсь. Нет, что-то не так. Шаги приближаются, хрип слышен все отчетливей. Тихо, неслышно, спускаюсь ниже.

Шестой, второй, седьмой, третий… Боже, пожалуйста, мне очень страшно… Ну хоть кто-нибудь. Я очень устала, нет больше сил идти. Шаги неумолимо приближаются. Спряталась на четвертом этаже, в нише у лифта, стараюсь не дышать. Шаги уже рядом. Снова глухой рык. Вздрагиваю от ужаса, пытаюсь взять себя в руки. Зажимаю себе рот рукой — только ни звука, даже не дышать.

Шаги спускаются ниже. Не заметил… Осторожно перевожу дыхание, все хорошо, он ушел. Хорошо…

Сижу некоторое время. Шаги становятся все тише. Скрипнула, а потом захлопнулась дверь подъезда. Подъезда?! Он дошел до первого этажа?! Срываюсь вниз… и резко останавливаюсь. Идти? А вдруг он там, ждет?

Осторожно, неслышно, спускаюсь по лестнице. Третий… Второй… Охватывает радость. Господи, помоги мне. Первый! Вот и дверь подъезда!

Бегу, как слон, уже не заботясь о том, кто или что там у подъезда. Рывком открываю дверь, выпрыгиваю на улицу. Старушки у подъезда смотрят на меня как на идиотку. В песочнице играет малышня. Щенячий восторг.

В подъезд заходят и выходят люди. Звоню соседке: «Плохо себя чувствую, спустись, пожалуйста».

Она выходит, вместе идем домой. Заходим в лифт, нажимаем на кнопку восьмого этажа. Приехали. Восьмой! Вот и моя квартира. Как я рада, что наконец-то дома!
♦ одобрила Инна
2 января 2016 г.
Автор: Екатерина Коныгина

Нео был хакером. Да-да, как тот самый, из «Матрицы». И прозвище получил именно по аналогии с героем Киану Ривза — поскольку искренне полагал, что наблюдаемая реальность иллюзорна и представляет собой что-то вроде той самой Матрицы. Точнее, он считал, что все мы — персонажи некой сверх-компьютерной супер-игры, этакие аватары, в которые играют наши настоящие «Я». И хотел из этой игры вырваться.

Однако ни красных, ни синих пилюль ему никто не предлагал. А суицид (да и вообще банальную смерть) Нео за выход не признавал: был уверен, что после смерти происходит всего лишь перезагрузка. Просто меняется аватар и его роль, игра же как таковая не прекращается.

Поэтому он искал другие пути. Ну там, осознанные сновидения, психоактивные вещества и всё такое. Ну и доискался — сначала кома, потом психушка.

Нео не был моим другом. Даже знакомы мы были очень шапочно. Но вот один из моих настоящих друзей, Джингл, знал Нео хорошо. И регулярно посещал его в психиатрической лечебнице, куда тот в конце концов загремел — в основном, приносил ему нормальную еду, ибо кормили там скверно.

После одного такого посещения Джингл пришёл очень задумчивым и рассказал следующее.

Нео, обычно молчаливый и подавленный, неожиданно разговорился.

— Думаешь, я не могу отсюда сбежать? — спросил он Джингла, принимая от него очередную передачу. — Да легко! Я вообще откуда угодно могу сбежать. Теперь уже могу. Всё у меня получилось... почти всё.

— Что именно? — из вежливости поинтересовался Джингл, который знал, что проблемы у Нео существенные и что он сидит на сильнодействующих лекарствах, без которых теряет над собой контроль.

— Выйти из игры, ненадолго. Поставить на паузу. Поэтому и сбежать могу откуда угодно. Проблема в другом — бежать-то и некуда, понимаешь? Вот я и не бегу.

Придвинулся к Джинглу и быстро зашептал:

— Зачем люди играют в игры? Ну вот зачем?.. А я тебе скажу. Плохо им в своей унылой реальности, отвлечься хочется, позабыться. Хреново им. Потому и уходят в игры, эскаписты несчастные... А теперь представь, какой должна быть та реальность, чтобы из неё в наш мир сбегали отвлекаться. Представил?.. Хотя нет, не сможешь. Это надо видеть.

Помолчал и добавил:

— Я вот видел. Потому и сижу здесь. Некуда нам здешним бежать, понимаешь? Не-ку-да. Только в другие игры, ещё дальше. Это не Матрица, это Матрёшка.

И кивнул на замызганную игровую приставку, с которой почти не расставался.

Не то, чтобы Джингла всё это очень впечатлило — он знал, что Нео действительно слетел с катушек. Но представить себе неожиданное пробуждение в Матрице, где нет никакого Зиона и никакого Сопротивления людей, было ему несложно — фильм-то все смотрели. А то, что произошло буквально через полчаса после его разговора с Нео, заставило Джингла отнестись ко всему услышанному от сумасшедшего хакера уже гораздо серьёзней.

Задремав в автобусе, Джингл проснулся от того, что кто-то тряс его за плечо. Открыв глаза, Джингл увидел склонившееся над собой лицо Нео. Тот выглядел ровно так же, как совсем недавно в больнице — и откуда он никак не мог переместиться к Джинглу, даже если бы каким-то чудом удрал из охраняемой лечебницы.

— Некуда бежать, не-ку-да, — сказал он Джинглу и сел позади него, уткнувшись в свою приставку. Офигевший Джингл развернулся к нему и... обнаружил, что на этом месте сидит незнакомый парень, что-то пишущий на смартфоне.

Джингл был полностью уверен, что это не являлось галлюцинацией или мимолетным сновидением на границе сна и яви. Но расспросить об этом случае самого Нео уже не получилось — тот опять впал в кому. Джинглу лишь отдали его игровую приставку — о чём сумасшедший хакер попросил персонал больницы перед тем, как окончательно выпасть из нашей реальности.
♦ одобрила Инна
25 декабря 2015 г.
Описанные ниже события произошли в августе 2001 года, к тому времени я был уже женат и работал в одной из ветеринарных клиник нашего города. Моя жена с редким именем Филиппа трудилась в сфере образования, поэтому её отпуск всегда выпадал на лето, мне же в этом смысле повезло меньше и приходилось подстраиваться, чтобы получалось отдохнуть вместе. В тот год мы планировали заграничную поездку, однако этим планам не суждено было сбыться — я потерял загранпаспорт. К моему глубокому удивлению, Филь нисколько не расстроилась, скорее даже наоборот.

— Ты знаешь, — сказала она, выслушав мои оправдания, — По-моему, так даже лучше. Помнишь, нас Проводниковы приглашали поехать этим летом вместе с ними на Байкал? Мы им тогда отказали, теперь самое время передумать.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Инна
17 декабря 2015 г.
В ста километрах от Омска есть маленькая замечательная деревушка. Каждое лето я ездила туда к моей прабабушке Моте.

Бабушка была душевным, добрым человеком. Бывало, теплыми летними вечерами после тяжелого трудового дня ставила она самовар, и мы садились пить чай с душистыми травами и с вкуснейшим вареньем. Чаепития проходили под бабушкины рассказы о ее жизни и о всяких интересностях.

И вот в один из таких вечеров бабушка Мотя рассказала мне историю, которая жива в моей памяти до сих пор. Случилась эта история давно, моей бабушке на тот момент было лет 25, жила она в добротном доме со своим мужем и сыночком. Далее рассказ вести буду со слов бабушки.

Жила в нашей деревне баба одна, Зойкой кликали. Нажила она себе уж тридцать с лишним годков, но ни мужа, ни ребенка так и не завела. А потому это случилось, что мамка с папкой ейние померли, когда Зойка только 18 лет справила. Отец тяжко заболел и в муках скончался, а мать горя не пережила да за три месяца как свечка сгорела. А Зойке они после себя сестричку младшую оставили и хозяйство свое большое. Все на плечи бедной девушки легло, младшая помогала, конечно, да толку-то от нее, все больше с подружками бегала. Так и времечко прошло, в тяжбах да заботах.

Сестренка подрастала, и Зойке вроде полегче стало. Стала она прихорашиваться да наряжаться. Тут и жених не задержался, посватался к Зойке залетный, из деревни соседней. Вот, казалось бы, и счастье девичье пришло, только приданое собирай. Да не согласилась Зойка, больно душа за младшую болела — как же она одна-то тут со всем хозяйством останется, хоть и вымахала девка, а страшно. Решила Зоя сначала младшую замуж выдать, жизнь ее устроить, чтоб муж опорой ей был, а там и сама, глядишь, нашла бы, да хоть вдовца! Главное же, чтобы мужик трудолюбивый да рукастый попался. Так рассудила девушка, да так и сделала. Младшую Олеську выдала за Ивана. Иван хорошим мужем оказался, Олеську к себе в дом забрал. Все у них хорошо да ладно было. По осени понесла Олеська. То-то радости было! Да вот только одно огорчало — так и не нашла Зоенька мужа себе. От тяжелой работы да переживаний быстро потеряла она молодость и красоту. Одно радует — у младшей жизнь сложилась.

Так и жили. Летом родила Олеся мальчонку, Сашенькой назвали. Пухленький, румяный, крепенький — настоящий мужичок. Как радовалась молодая семья, да и Зойка счастлива была. Коли своих детей Бог не дал, так хоть с племянником нянчиться да тешиться можно. Только недолго радость продлилась. Начала младшая чахнуть.

Все силы у нее Сашенька отбирал. Похудела, бледна стала, иной раз с кровати встать не могла. Зойка помогала, как могла, травами поила сестру, доктора звала, да только без толку все — к зиме не стало Олеси. Погоревали они с Иваном, но жить-то дальше надо. Сына растить, с хозяйством управляться. Стал Иван с сыном жить, растить мальца, с Зойкиной помощью, конечно. Но, видно, не судьба Сашеньке было при родителях вырасти. Через полгода помер Иван.

И вот что странно — та же хвороба, что и Олеську, его постигла. Что ж делать, знать, судьба такая! Похоронила Зоя зятя да Сашу к себе забрала. Паренек рос не по дням, а по часам. Зойка нарадоваться не могла — умный, смышленый, послушный Сашенька уродился. Вот только взгляд у него больно взрослый был, да еще холодный такой. Иной раз посмотрит — спина мурашками покрывается. Не играл Саша в игрушки, не забавлялся, как все дети. Сидел только в уголке своем, с котятами играл, цыплят, утят кормил, наблюдал за ними, а то и по хозяйству помогал.

Все бы и хорошо, только начала у Зойки со двора живность пропадать. То курей недосчитается, то утей. Грешила тетка на мальцов местных — повадились, мол, по ночам в околицу лазать. Что только не делала: и запирала скотину, и ловушки хитрые ставила (ниточку натягивала да к колокольчику привязывала), а то и сама ночью сторожить оставалась. Но тихо все было, колокольчик не звонил, сама никого не видела, а птицы и с сарая запертого пропадали.

«Вот напасть-то, — думала женщина, — Ладно, хоть одно утешение, Сашенька мой».

Мальчик был бодренький, складненький, с каждым днем все хорошел да сил набирался. Ничего Зойка не жалела для него, все лучшее отдавала.

Однажды Сашенька занедужил. Не ест ничего, не пьет, даже с кошками играть перестал. Хотя вот уже неделю Зойка замечала, что кошки больше на двор их не хаживают. Чуть себя тетка не потеряла, что же с мальчиком творится, ведь на глазах тает. Где тот румяный крепенький мальчик, неужели вот этот бледный худой ребенок и есть ее Сашенька? Ничего мальцу не помогало. Решила Зоя племянника потешить, чтоб хоть улыбнулся, подарок ему сделать собралась. Пошла на край деревни да кошку там изловила. Красивую, трехцветную, Маруськой назвала, вот Сашка обрадуется!

Принесла она кошку в дом, Саше отдала, но что-то не радуется мальчик. А, нет, кажись, промелькнул в глазах огонек! Успокоилась тетка, отправилась хозяйством заниматься. К ужину воротилась, а мальчик сидит, что-то на листочке рисует, да румяный такой, от болезни и следа нет. Отлегло у Зойки от сердца — здоров, родной! Мальчонка на нее глаза поднял, да тут у тетки все кишки перевернулись внутри. Все личико румяное в крови, а глаза-то! Как будто и не ее это Саша, а зверь какой-то. Побежала тетка в комнату, сидит, думает, что ж привиделось ей такое. Да нет, не привиделось — осознала вдруг Зойка. А отчего кошки ушли? А куры с утями куда пропадают? Тут и страшно ей стало. Сидит, боится с места сойти — кто же такой ее любимый Сашенька? А мальчик и не показывается, сидит себе, рисует.

В следующий день подошел мальчик к тетке, есть попросил, а ей и взглянуть на него боязно. Поставила каши ему — не ест, а только просит кошку принести. Что тут с теткой было, чуть Богу душу не отдала! Ходила весь день, думала-думала, смотрит, а Саше опять нездоровится. Решилась Зоя, пошла снова к краю деревни да кошку изловила, пришла, отдала племяннику — глазенки засияли.

«Что же делать? — думала Зойка. — Ведь растила его, всю душу вложила. Батюшку позвать? А вдруг по деревне слух пройдет, и отберут моего Сашку и сделают с ним что…»

Через три года нашли Зойку в ее доме, да страшно взглянуть было — точно мумия покойная была. А Сашку с тех пор никто не видел, хоть и искали мужики. Только полгода мор скота по деревне был, а потом стихло все. Зажили люди прежней жизнью, о той семье старались не вспоминать.

Вот такую историю рассказала мне прабабушка, не берусь судить, сколько в ней правды, а сколько вымысла, но как говорится: «в каждой сказке...»
♦ одобрила Инна
10 декабря 2015 г.
Эту реальную историю мне рассказывала моя мать. Сразу после войны она окончила институт, и её направили в училище механизации сельского хозяйства. Учащиеся её все были люди уже взрослые, дисциплинированные, многие успели пройти войну. Но был среди них один парень, который очень отличался от всех остальных, хотя трудно было объяснить словами, в чём конкретно заключалось это отличие. О себе рассказывать Степан не любил, и прошло немало времени со дня начала учебы, когда он всё же открылся моей матери и поведал свою тайну.

До войны Стефан (так на самом деле по метрике звали его) жил на Западной Украине, в очень зажиточной по тем временам семье. Его отец был бургомистром небольшого городка, единственный сын готовился к поступлению в гимназию, для этого были приглашены в дом учителя. Был у Стефана один-единственный друг — сын доктора, Казимир. С уличными мальчишками им играть запрещали. Однажды летом, наигравшись в саду бургомистра, ребята вернулись в дом. Стефан вбежал в столовую, схватил из фруктовой вазы два яблока, одно для себя, другое для Казика, откусил сочный красный бок и… упал замертво. «Подавился яблоком», «Нелепая смерть сына бургомистра», — эти заголовки пожелтевших от времени газет моя мама видела собственными глазами в потертой папочке, которую ей показал Степан — Стефан.

А что же было потом? Об этом Стефан узнал из рассказов родных. Похороны были пышными, в гроб его положили в новеньком костюмчике, на шею мать повесила ( и это видели люди) семейную ценность — золотой медальон. Этот медальон и спас мальчику жизнь. Ночью, когда город уснул, к свежей могиле подошли двое с лопатами. Они разрыли могилу, отодрали крышку, хотели сорвать цепочку, она оказалась крепкой. Один из грабителей приподнял тело, пытаясь отцепить запутавшуюся в волосах мальчика цепочку, дернул… И мальчик судорожно вздохнул. Грабители убежали.

«Представьте весь тот страх, который я пережил, — рассказывал Стефан. — Я очнулся после какого-то светлого, прекрасного сна, мне было так хорошо и легко, и вдруг — ночь, могила, страшные незнакомые лица, искаженные от ужаса. Я звал маму, отца, не мог понять, где я и что со мной. Размазывая слёзы вперемешку с могильной землёй по щекам, я побрел по направлению к городу. До моего дома было далеко, у меня подкашивались ноги, и я пошел к домику доктора. Постучал в окно комнаты, где спал Казик. Он выглянул и увидел меня, сильно побледнел и стал истошно звать на помощь. С той поры Казик сильно заикается, и я этому виной! На крики сына прибежал доктор, он внес меня на руках в гостиную своего дома, осмотрел, руки его дрожали…

Дальше я помню смутно. Страшная усталость, сон, заплаканные лица родных, всё, как в тумане. «Тебя спасла Матка Боска и вернула нам», — говорила потом мне мама».
♦ одобрила Инна