Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «НЕОБЫЧНЫЕ СОСТОЯНИЯ»

Первоисточник: mattdymerski.com

Автор: Мэтт Димерски

После прочтения личных дел нескольких пациентов меня начинает охватывать смутное беспокойство; странное ощущение того, что все, что с ними произошло, следует какому-то общему шаблону, все взаимосвязано, неизвестно только, как именно. Особенно странными выглядят заявления предыдущего пациента об электрошоковой терапии. Здесь подобного не практикуют.

В принципе, в его случае подобный метод лечения вполне оправдан — шоковая терапия может быть прописана пациентам с острой депрессией, не поддающейся другим способам терапии… Но, как бы то ни было, здесь подобного не практикуют…

Прошлым вечером я опять перечитывал личные дела пациентов, и мне в глаза бросился очередной отчет. Мне кажется, он подпадает под шаблон, но все еще не могу определить его суть…

------

Что это за звук? Можно мне?

Кофе.

Да ладно вам, это же просто кофе.

Да дайте мне его!

Ладно, я все расскажу, если дадите кофе. Обещаете? Хорошо.

С чего мне начать?

Ладно… Все началось в колледже.

Да, в колледже. Что, думаешь, такие, как я, в колледжах не учатся, [вырезано]? Из-за учебы я здесь и оказалась.

Я из бедной семьи. Неожиданно, да, [вырезано]? Мы не нелегалы, просто приехали сюда недавно, не успели разбогатеть. Я единственная из всей семьи сумела поступить в неплохой колледж. Старшая сестра в школе ворон считала, а я пахала как лошадь. Тогда мне казалось, что нужно только поступить, а там уж будет полегче.

Когда поступила, поняла, насколько ошибалась.

Все вокруг вели себя, как дети. Сплошные вечеринки, никакой учебы, на домашние задания просто плевали. Некоторые вообще на парах не появлялись. Спортсменам даже экзамены сдавать не нужно было. Я их не понимала. Они что, не знали, сколько стоит обучение? Никогда их не пойму.

Три месяца спустя мне позвонили родители. До этого я нагружалась до предела, брала как можно больше курсов, потому что денег семьи и стипендий, которые я выиграла в школе, хватало только на 3 года обучения, так что всего за три года мне нужно было закончить колледж.

Родители сообщили, что заболела бабушка. Деньги, отложенные на обучение, придется потратить на ее лечение. Я согласилась, сказала, что хочу, чтобы она выздоровела, что очень ее люблю.

Первые пару дней после звонка я отгоняла от себя мысли от том, что, возможно, с высшим образованием покончено. Я решила, что и сама справлюсь с оплатой. Может, найду еще фонды, выиграю еще стипендий. Думала, что прорвусь. Может, возьму кредит. Мысли о долгах пугали меня — я бы всю жизнь горбатилась, выплачивая их. Родители постоянно твердили: «Не за тем сюда приехали, что снова жить в бедности».

Примерно за месяц до конца семестра мне на электронную почту пришло сообщение от фонда, выдающего стипендии. В нем было написано, что я — выдающийся студент, один из тех, кто может стать стипендиатом их фонда, что меня зачислили в кандидаты на ее получение. Как я обрадовалась! Это было решением всех проблем! Все, что нужно было сделать — написать эссе на свободную тему.

Единственная проблема заключалась в том, что сдать его нужно было буквально на следующий день. Не беда. Хоть у меня и намечался важный тест и 4 пары с горой домашней работы, я думала, что справлюсь. Это было критически важно.

Кофе помогло мне продержаться до пяти утра… Весь следующий день чувствовала себя ужасно, уставшая и нервная, тест сдала хуже, чем надеялась. Не важно. Я смогла. Все получилось.

Вечером мне пришел ответ. Эссе им понравилось! Я была на седьмом небе… пока не прочитала, что эссе было всего лишь проходным этапом, и следующим заданием был углубленный анализ какой-либо отрасли промышленности или сферы услуг, минимум — 30 страниц! Срок — всего пару дней! Остальные участники что, знали о задании заранее, и у них были месяцы на подготовку?

Я решила, что раз уж мне, возможно, придется иметь с ней дело, буду описывать сферу выдачи кредитов студентам для оплаты обучения. Выбор оказался не очень разумным — я поняла, как мне будет хреново, если не получу эту стипендию. Сотни тысяч долларов в течение 3-4 лет… Никаких прав, невозможно объявить о банкротстве, как в нормальных кредитах, никакой защиты потребителей… Хуже, чем нелегальные ростовщики, и, поверьте, я знала, что бывает с теми, кто не выплачивает им долги вовремя — в моем районе постоянно кто-то «случайно падал с лестницы».

Я налегла на кофе. Сосед в общежитии дал мне какие-то таблетки, но я не решалась их принимать и просто носила их с собой в рюкзаке. Следующие несколько дней я спала не больше трех часов за ночь, с переменным успехом балансируя между парами, домашними заданиями, тестами и огромным анализом. Я знала, что оценки пошли на спад, но всего пару дней не повлияют на общий результат. Стипендия была важнее всего…

Нажав на кнопку «Отправить», я почувствовала, что выдохлась. Я была истощена, никакого сна и литры кофе явно не пошли мне на пользу…

Проснувшись, я обнаружила очередное письмо от организации. Меня поздравили с успешным завершением очередного этапа конкурса и сообщили, что осталось всего пять кандидатов. Стоп, они что, проверили тридцать страниц за ночь? Или все остальные просто не успели сдать работы вовремя? Да, скорее всего, они получили всего пять завершенных работ, остальные кандидаты просто сдались…

Следующий этап — диссертация на уровне дипломной работы. Срок — две недели.

Весь день я провела в прострации. Я даже не могла представить, что нужно делать, чтобы написать диссертацию, с чего начать, как можно успеть всего за две недели… К тому же приближались экзамены. Все, что я могла сделать — это броситься на кровать, расплакаться и смириться с поражением, но тут я вспомнила, что у меня есть подруга, которая как раз писала свою дипломную работу…

Она согласилась встретиться со мной и помогла расписать и распределить все, что мне нужно сделать. Сама она уже почти год работала над своей диссертацией… К конкурсу она отнеслась недоверчиво, но сказала, что лучше попробовать: «Если сумеешь ее получить — не придется брать кредиты, как мне. Свои долги я всю оставшуюся жизнь буду выплачивать».

Услышав ее слова, я еле устояла на ногах. Значит, если я не напишу дипломную работу за две недели, то погрязну в долгах?

Таблетки в рюкзаке уже не казались таким уж плохим выбором.

В принципе, они сильно облегчили задачу.

Я ходила на пары, готовилась к экзаменам и работала над диссертацией, и все успевала.

Кроме как поспать.

Из-за кофе и таблеток я чувствовала себя просто ужасно, но спать не хотелось. Все, что мне было нужно — это работать двадцать четыре часа в сутки. Я должна была получить стипендию. Другого было просто не дано.

Мне даже начало казаться, что я все успею… Но на полпути тело начало сдавать. До этого я полторы недели спала по три часа в день, последние шесть дней — не спала вообще… Оставалась всего неделя.

Я пошла к соседу, чтобы попросить еще таблеток… Он был болен, выглядел странно, говорить с ним было как-то противно. Его вид просто вызывал… отвращение… Сопли, слюни, глаза на выкате… Я просто взяла таблетки и убралась оттуда как можно быстрее.

Я удвоила дозу. Потом — утроила.

Мое состояние было… странным, по меньшей мере. Болезненная возбужденность и полное отсутствие сонливости. Благодаря этому я беспрерывно работала на протяжении всей оставшейся недели. Я знала, что подвергаю здоровье опасности, но я просто должна была успеть. Оно того стоило. Я знала… Знала, что получу стипендию.

За день до конца срока разум как будто отключился.

Я сидела, уставившись на огромную диссертацию, до завершения которой оставалось всего несколько страниц. Заключение, самая важная часть. Я просто… потеряла способность формировать слова. Голова была пуста.

Я работала в библиотеке за ноутбуком. Подняв голову, я осмотрелась, из-за усталости почти не осознавая, где я. Комната в общежитии, библиотека, аудитории — все сливалось в одно большое пятно, как и дни, проведенные без сна.

Было поздно, и в библиотеке стояла тишина. Внезапно сквозь истощение во мне прорвалось странное беспокойство.

В голове отдавалось мое собственное прерывистое дыхание; ничего, к этому я уже привыкла. Но, стоя одна посреди ночи в пустой библиотеке, я отчетливо услышала кого-то еще. Осторожно, стараясь не шуметь, я собрала вещи со стола. Ничего странного я не видела, но меня преследовало ощущение того, что мне нужно как можно быстрее убраться оттуда.

Я обошла книжные полки, чтобы незаметно уйти.

Пройдя где-то четыре ряда, я услышала какой-то хлюпающий звук, как будто причмокивание.

Я замерла, оглядываясь горящими от недосыпа глазами. В библиотеке был кто-то еще. Я опять услышала этот звук — мне показалось, что он исходит из другого ряда, всего в нескольких шагах от меня. Я заглянула за угол.

Из проема между полками ко мне потянулась странная органическая масса.

В ужасе уставившись на нее, я пыталась понять, что это было. У нее были конечности, растянутая дряблая кожа, и вся она… пульсировала… она была похожа на отвратительный блестящий мешок плоти и пульсирующих органов, с волосами повсюду.

Причмокивающий звук она издавала ртом — по крайней мере, мне кажется, это был рот. Просто отверстие в теле, из него торчали кости, на которых было что-то красное… Господи, я в деталях помню, как она выглядела… Тут оно повернулось ко мне своими белыми, влажными выступами, и я поняла, что оно видит меня. Оно издало какой-то булькающий, хрипящий звук, и быстро направилось в мою сторону.

Я сорвалась с места и побежала. Я не бугай, что мне еще оставалось? Вы что, на моем месте поступили бы иначе? Еще одно существо поджидало меня на лестнице, чуть не наткнулась на него. Оно закричало высоким голосом и протянуло ко мне одну из пульсирующих конечностей. Кожа на ней была будто растянута тянущимися вдоль венами, по которым туда-сюда ходила какая-то мерзкая жидкость…

Я побежала дальше.

У меня был нож. Ага. Я уже говорила, я выросла не в лучшем районе. Тогда я поняла, что, возможно, мне придется им воспользоваться. Библиотека была наводнена непонятными тварями, и мне нужно было убраться оттуда любой ценой… Я должна была закончить диссертацию.

Достав нож, я побежала к главному выходу. Около двери оказалась еще одна тварь. Хрипела и тащилась непонятно куда. Увидев меня, она завизжала, ее передняя часть расширилась — видимо, от вдоха. Она точно собиралась напасть. Сквозь стеклянные двери виднелись очертания человека в униформе охранника — если не спасение, то хотя бы помощь.

Я полоснула ножом по твари, разрывая губчатую плоть. Из нее тут же посыпались влажные, дрожащие органы, красные, коричневые и фиолетовые. Меня вырвало от отвращения, по лицу струились слезы. Никогда не видела ничего противнее.

Я побежала дальше, мимо лежащего на земле мешка плоти.

Помню, как кричала, звала на помощь. Ко мне быстро мне подошла фигура в униформе охранника…

Это была одна из тварей.

Ее я тоже ударила ножом и убежала к себе в комнату в общежитии.

Не помню, о чем думала. Помню, что усталость как рукой сняло. Я закончила диссертацию, покрытая кровью с ног до головы, и отправила ее.

Где-то через час за мной пришли. Ничего не помню, потом мне сказали, что я просто сидела перед компьютером и улыбалась. Даже не пыталась уснуть.

Дальше вы знаете.

Значит, вы считаете, что у меня был нервный срыв, что мозг был поврежден, и я просто не могла фильтровать информацию, видела людей такими, какие они есть, не узнавая их? Мне от этого не лучше. Все еще вижу ткани и пульсирующие протянутые вены, дрожащие органы и мешок плоти, когда смотрю в зеркало. Эй, нет, нет, оставайтесь за стеклом! Лучше мне никого не видеть, изоляция — то, что нужно. Значит, я все еще не в себе? Что, если я никогда не поправлюсь? Не пускайте ко мне семью, не пускайте бабушку… Не могу их видеть… Боже, я так устала…

Где кофе? Вы обещали! Я слышу, как вы его там попиваете!

ДАЙТЕ МНЕ КОФЕ!

------

Перечитывая ее дело, я кое-что вспомнил. Поступила она к нам недавно… Я побежал в почтовый архив, чтобы проверить мусорный контейнер шредера. Вроде бы я видел что-то, связанное с ней…

Нашел.

Письмо ей, по адресу клиники. Пришло до того, как она к нам поступила. Из-за того, что ответственный за почту санитар в тот день не вышел на работу по болезни, меня попросили временно исполнять его обязанности. Тогда я решил, что письмо попало к нам по ошибке.

«... здравляем! — было написано на уцелевшей части. — Вы попали в тройку лучших кандидатов! Чтобы пройти этот этап, вам необходимо в течение трех недель выслать нам четыре тысячи страниц...»

Остальное было уничтожено, конверт или какую-либо информацию об отправителе мне найти не удалось. Неважно — этого было достаточно, чтобы начать расследование. Творилось что-то неладное, и мне нужно было докопаться до истины.

— Интересно, — сказал главврач, прочитав остатки письма. Откинувшись в большом кожаном кресле, он продолжил:

— С тем, о чем ты рассказывал, точно есть связь…

— Мне кажется, здесь все не так просто. Девушкой явно манипулировали, довели до сумасшествия, — сказал я.

— Даже если так, что с того? — с серьезной миной ответил главврач.

— Она не просто очередная сумасшедшая. Это что, ничего не значит?

— Даже если и так, она все еще видит монстров вместо людей. Напала на охранника и студента с ожом», — ответил он. — Ладно, она попалась на розыгрыш с этой стипендией. Это не отменяет того, что она неделями не спала, что вызвало физиологическое повреждение мозга.

— Вам что, все равно? — спросил я, чувствуя, как закипаю. — Это не детские игры. Мы как минимум можем поймать мошенников, обманывающих студентов.

— Не наша работа.

Я понял, что ни помощи, ни разрешения продолжать расследование самостоятельно я от него не дождусь.

— Ладно, вы правы, извините, — соврал я не моргнув.

Он улыбнулся. Ему нравилось, когда признавали его правоту.

Когда я уже собирался уходить, он сказал:

— Ходят слухи, что ты и сам ведешь себя странно. Читаешь личные дела пациентов по ночам, проводишь расследования. Не надо воспринимать их всерьез. Не стоит считать их истории ничем, кроме выдумок, порожденных больным разумом.

— Почему? — спросил я. — Боитесь, что безумие заразно?

Он не ответил, лишь хмуро взглянул на меня. Легкомысленно с моей стороны разбрасываться подобными комментариями в сторону начальства. Мрачность его взгляда и отсутствие ответа заставили меня задуматься о правдивости собственной шутки.

Теперь я уверен, что происходит что-то за пределами моего понимания, причем не только с этой девушкой, но и со всеми остальными пациентами. Мне начинает казаться, что клиника к этому причастна.

P. S. Мы точно замешаны в чем-то недобром.
♦ одобрила wolff
Первоисточник: mattdymerski.com

Автор: Мэтт Димерски

После досконального изучения истории одной из пациенток я осознал, насколько широк спектр странных и необъяснимых заболеваний в нашей клинике… Честно говоря, до этого я даже не думал о пациентах как о людях. Ярлык «сумасшествие» сразу отрезает человека от любых проявлений сочувствия и понимания со стороны окружающих, медленно лишая его остатков человечности.

Например, одна из пациенток отказывается говорить с теми, кто не разрешает ей потрогать свои виски, утверждая, что должна проверить, не выступает ли «нервное волокно», что бы это ни значило. Помимо этого, если не учитывать легкую форму паранойи, она вполне нормальна — но раньше я, не задумываясь, относил ее к категории «просто еще один сумасшедший пациент». Интересно, что за мысли роятся у нее в голове… Объяснение своему поведению она давать отказывается.

Изучив множество личных дел, я осознал, что все пациенты — люди, такие же, как мы, только страдающие от невообразимых обычному сознанию пыток.

Прошлым вечером во время перерыва я перечитывал их, и в глаза бросился отчет одного из пациентов. Я знаю его. Он постоянно подавлен, тихий и безропотный — но теперь мне кажется, что под всем этим кроется нечто, знакомое любому. Его просто… мучает какая-то страсть.

------

Ладно, ладно, я все расскажу! Хватит, уберите это от меня! Никакого электричества! Вы обещали, что если я все расскажу, электричества больше не будет!

Все равно уже ничего не изменить.

Я знаю, как все началось. Теперь, когда у меня появилось время подумать, все встало на свои места.

Мы с друзьями шли вместе по улице. Обычный вечер, приправленный алкоголем; мы как раз шли в сторону очередного бара, когда какой-то странный бомжеватого вида парень с диким взглядом буквально влетел в меня. От него разило потом и чем-то еще… и он что-то пролил на меня. Попало прямо мне на руки, точнее, на ногти.

Кровь. Он пролил на меня кровь.

Он замер, в ужасе и замешательстве. «Извините» — выдавил он и убежал.

Придя в бар, я первым делом тщательно помыл руки. Волны отвращения накатывали на меня с каждым движением, но мне удалось смыть все, не осталось и следа. Я попытался забыть обо всем и продолжил веселиться с друзьями. После этого вечера некоторое время не происходило ничего особенного.

О Господи, я отчетливо помню каждый отдельный момент той ночи. Я лежал в одиночестве в своей маленькой гребаной квартирке — черт, как я скучаю по этому месту, по сравнению с вашими «палатами» это просто рай. Я проснулся сразу перед тем, как все началось. Я лежал, со странным ощущением всматриваясь в потолок.

И тут все мое тело пронзила резкая боль. Я даже не мог кричать. Помню, как долго смотрел на эту хреновину, не осознавая, что произошло. Она торчала у меня прямо из голени, длинная, тонкая, похожая на лезвие.

Откуда она взялась? На меня что, кто-то напал и воткнул в меня эту… Ничего не понимая, я потянулся за телефоном, но новый приступ боли обездвижил меня. Я понял, что она двигается. Эта хрень двигалась у меня в ноге. Внезапно появилась еще одна, как будто вылезла у меня из ноги. Они двинулись в противоположные стороны, разрезая голень. Внезапно я представил картину: они двигаются все дальше и разрезают меня на кусочки изнутри. Теперь мне кажется, что это было бы лучшим исходом событий.

Времени паниковать не было. Эти… «лезвия»… перестали двигаться. Я смотрел на них, судорожно сжимая ногу. Из пореза появились еще два «лезвия», и… она вылезла.

Дрожа, онемев от шока и паники, я, тем не менее, чувствовал облегчение от осознания того, что все еще был жив. Но когда я понял, что из моей ноги, черт возьми, вылезло что-то живое, паника и страх вернулись, как будто и не проходили.

Покрытая моей кровью, тварь осмотрела комнату шестью блестящими глазами. Выглядела она так, будто бы была сделана из кости. У нее было шесть тонких, похожих на бритвы ног — ими она и вырезала себе путь наружу. Ростом примерно полметра, она была похожа паука.

— Неожиданно, — сказала она. Стоп, у нее нет рта. Как она говорит?

— Неожиданно? — спросил я, дрожа от ужаса.

— Кто ты?

Я был на грани слез. Я просто хотел, чтобы она ушла.

— Никто…

Неправильный ответ.

Она вонзила одну из конечностей в открытую рану в моей ноге, аккуратно минуя плоть и струящуюся кровь. Я почувствовал острую боль в области груди и отчетливо осознал, что каким-то образом она впилась в мою берцовую кость и оттуда попала в ребро. Я почувствовал, как к сердцу изнутри прижался острый наконечник…

— Пожалуйста, пожалуйста, стой, — взмолился я. Глаза заливал пот. — Я сделаю все, что ты скажешь, абсолютно все, что угодно, только не убивай меня!

— Приемлемо, — ответила тварь. Она убрала конечность из моей ноги, и боль в груди исчезла. — Ты сделаешь все, что я скажу, иначе — мучительная смерть.

— Да, да, хорошо, я понял, — выдавил я, всхлипывая.

Она забралась обратно в рану на моей ноге и… пропала, не дав никаких указаний. Я сходил в больницу, мне подлатали ногу; я соврал, что попал в автокатастрофу. После этого я вернулся к прежней жизни.

Ненадолго.

Несколько дней спустя она снова вылезла, разорвав швы. Я растерялся, но не впал в панику, и сумел изучить ее поближе. С тонкими конечностями она выглядела смертоносной, но на удивление красивой, как будто вырезанная из слоновой кости статуэтка диковинного насекомого. Кто-то должен был о ней хоть что-то знать.

На этот раз были приказы. Она заставила меня исполнять свои прихоти.

Все началось с мелких преступлений. Она хотела, чтобы все было исполнено особым образом, чтобы остались определенные фальшивые улики, почему — я даже не пытался спрашивать. По ее приказу мне приходилось ошиваться в местах с дурной репутацией, хотя преступники меня уже не слишком волновали. Другой ее раб дал мне длинную кость, по виду — животного происхождения, обработанную той самой специальной кровью, с которой и начался весь этот кошмар. Она часто заставляла меня таскаться с этой костью по сомнительным местам.

Она вылезала из нее, чтобы с кем-то поговорить — с кем-то, кто знал, что она такое, возможно, он знал, как от нее защититься? Ей нужно было о чем-то с ним договориться? Он никогда не показывался мне. И даже если бы я нашел его, он что, помог бы мне? Сомневаюсь.

Множество ночей, безуспешно проведенных за поиском ответов или помощи, убили во мне остатки надежды. Я избивал и пытал незнакомых людей. Ограбил магазин, угрожая продавцу ножом. Однажды она даже заставила меня сделать так, чтобы проклятая кровь попала на ногти какого-то парня. Мне пришлось наблюдать за тем, как его медленно разрезали на кусочки изнутри… как отвалились руки… как из его колен выстрелили вертящиеся вокруг своей оси лезвия, разрубая его… как он кричал, умолял о пощаде… она пытала его, потому что он знал что-то, что именно — не имею понятия. Потом она заставила меня собрать… его останки… и избавиться от них… о Господи…

В свободное от исполнения прихотей костяной твари время я искал… способы отвлечься от черного колодца, медленно наполняющегося отчаянием внутри меня.
Спустя пару месяцев меня на улице нашел брат. Я помню каждую деталь и этого разговора.

— Ты должен вернуться домой, — настаивал он. — Мы поможем тебе слезть с наркоты, папа найдет тебе работу.

Помню, как прокричал в ответ:

— Дело совсем не в наркотиках! Я только благодаря им с ума не схожу. Все из-за этой… костяной твари…

В этот момент я почувствовал острую боль под левой лопаткой и прикосновения чего-то тонкого к правому легкому. Я понял, что она следит за мной. Стоило мне открыть рот, и меня тут же разрежут на кусочки.

— Проваливай отсюда! — прокричал я брату, медленно осознавая, что окончательно уподобился тому грязному бомжу, пролившему кровь на меня. — Ты не можешь мне ничем помочь! Уходи!

После этого я принялся за наркотики с тройным энтузиазмом. В конце концов, от старого меня ничего не осталось, и я решил, что больше не буду ей подчиняться — пускай убивает, мне было все равно. У меня была винтовка: по ее приказу я купил ее и научился ей пользоваться. Она хотела, чтобы я кого-то убил, какую-то важную шишку… Но я решил, что когда придет время, я откажусь.

Интересно, как она меня убьет? Может, вонзит одну из своих бритв внутрь черепа, чтобы я умер мгновенно? Или так же, как того бедного парня — медленно, методично разрезая каждую кость?

Я смотрел на винтовку и думал, не попытается ли она добраться до моей семьи? Был ли у меня выбор? Что, если она убьет брата? Родителей? Мне нужно подстроить все так, будто это не моя вина…

Я анонимно сообщил полиции о своих намерениях. Когда меня окружили, я чувствовал спокойствие и облегчение. Я сидел в камере и ждал ее — когда она придет, то увидит, что мою семью наказывать незачем, и просто убьет меня.

Но… она не пришла.

Теперь я знаю, почему, но… Я сломан, и в любом случае, я не могу просто выйти отсюда. И не могу отделаться от мыслей — вдруг она не одна? Вдруг однажды за мной придут, просто потому, что я знаю об их существовании?

Без предупреждения… в любой момент я могу почувствовать острую боль — и буду мертв.

------

Любопытно, что есть связь между этим делом и делом другого пациента, который недавно погиб. Он был истерзан невероятным образом — как будто его лицо разрезали изнутри. Его история попала в новости. Полиция связала его с серией убийств, произошедших по похожему сценарию, и объявила о его виновности в них.

Этот пациент считает, что перед смертью тот сумел убить существо.

Полагаю, что он каким-то образом прочитал его дело, и у него сформировалась мания.

Интересно… сумасшествие может быть заразным… причем в наши дни — чаще, чем когда-либо. Я начинаю задумываться, не является ли предназначением клиники содержание пациентов в карантине вместо их лечения.

P. S. Теперь я убежден, что происходит что-то необъяснимое.
♦ одобрила wolff
Первоисточник: mattdymerski.com

Автор: Мэтт Димерски

Не хотелось бы афишировать свои персональные данные, поэтому скажу лишь, что работаю в сфере здравоохранения. Странных пациентов к нам поступает более чем достаточно, и случай одной из них в последнее время не дает мне покоя.

Она поступила к нам относительно недавно, но слухи о ее истории уже успели не один раз облететь всю клинику. Устав бесконечно слышать одни и те же невероятные домыслы, я прочитал ее личное дело, чтобы положить им конец.

О чем теперь искренне сожалею.

Ниже приведен записанный с ее слов отчет о событиях, из-за которых она оказалась здесь.

------

Честно говоря, вся эта ситуация — одно большое недоразумение. Проблема не во мне. Кто-то другой виноват во всем, кто-то хочет довести меня до сумасшествия. Мне здесь не место.

Ладно, я признаю, что у меня были проблемы с весом. Когда это впервые произошло, я как раз безуспешно пыталась совладать с очередной диетой.

Мы праздновали повышение Беки. Впятером отправились в ресторан, не могу вспомнить, как он назывался. Сила воли держалась на волоске. Пока несли салат, мы уже выпили по паре бокалов вина. Я решила, что съем половину, и то только для того, чтобы избежать скандала и не портить вечер Беки. Подруги просто с ума сходили, если замечали, что я ничего не ем…

Тем не менее, я не могла отогнать от себя мысли о том, что то, что Беки самая стройная из нас пятерых, не может быть не связано с тем, что она первая получила повышение. Мы все окончили колледж чуть больше года назад, и мир за его пределами вместо распростертых объятий предложил нам пощечину. Ни одна из нас не была на своем месте.

Кроме Беки, конечно же.

Я постоянно страдала от голода и ненавидела себя из-за этого, и вся эта ненависть и боль доводили меня до предела… поэтому я даже не попыталась остановить официанта, когда он начал выкладывать сыр на салат. Я хотела выбросить этот проклятый салат, или просто отказаться его есть, но я была так голодна…

Я начала есть, злясь, но не выдавая этого, чтобы девочки не подумали, что я ненормальная. Не съев и половины, я заметила длинный черный волос, завернувшийся вокруг листика. Я поняла, что чуть не проглотила его, и на меня нахлынуло чувство отвращения.

Из-за волоса в салате нам не пришлось платить, и подруги даже ничего не сказали, когда я отказалась заказать что-нибудь еще. Благодаря этому волосу у меня совсем пропало чувство голода!

Весь следующий день я была на седьмом небе от счастья. Я не хотела есть, я была спокойна — все было просто замечательно. Я даже решила, что изобрела новый отличный способ самоконтроля.

Но мои подруги так не думали; или, скорее, Беки так не думала.

Я обедала с Андрой, и меня снова начало ломать от голода. Я была истощена и удручена, и я сдалась и заказала большой салат. Андра улыбнулась и сказала что-то вроде: «Если тебе нужно выговориться — я рядом», бла, бла, бла — готова поспорить — она во всем замешана. Сейчас мне кажется, что ее улыбка была смутно подозрительной и насмешливой, как будто она знала, что произойдет…

Я нашла ноготь в салате! Красный искусственный ноготь!

Отвратительно! Под искусственными ногтями столько бактерий!

Мне снова не пришлось платить за обед, но есть больше не хотелось. Шок и отвращение опять полностью отбили аппетит.

С одной стороны, я чувствовала облегчение и прилив сил. Я не ела уже две недели, и это… отвращение… помогало мне худеть.

Но я не сумасшедшая и не дурочка. Я знала, что однажды мне все-таки придется что-нибудь съесть.

Прошло еще пару дней, и я заказала куриный салат, когда обедала с Беки. Она все рассказывала и рассказывала о своей новой работе, о том, как ее новый начальник «вроде как с ней флиртует, или не флиртует, невозможно понять»… Я так ее ненавидела, но внешне была рада за нее. Как бы то ни было, все мое внимание было поглощено салатом. Я ела и чувствовала неимоверное облегчение…

… пока не укусила что-то мягкое снаружи, но твердое внутри.

Я быстро сплюнула в салфетку. Я до сих пор помню, как Беки выдавила:

— О Господи, это что, палец?

Помню, как не могла оторвать взгляд от него, держа салфетку в руке. Это был палец ноги. Он был раздавлен и немного подгорел, но торчащий из него кусок кости было ни с чем не спутать.

Кафе, в котором мы обедали, временно закрылось. Никто не мог понять, откуда в салате взялся палец ноги. Понятное дело, что никто из официантов или поваров не уронил свой палец ноги в салат… и непонятно, как Беки украла все внимание, которое привлек скандал. У нее даже взяли интервью репортеры местного телевидения, хотя палец в салате был у меня.

«Это просто ужасно. Люди могут серьезно заболеть, если случайно съедят что-то подобное», — она сказала, глядя в камеру.

Я начала подозревать, что она как-то во всем замешана.

Шок снова отбил у меня аппетит, и я почти день не чувствовала голода, но так дальше продолжаться не могло. Я знала, что мне нужно поесть, и чем раньше — тем лучше.

Решив, что больше не позволю Беки надо мной издеваться, я пошла к автоматам в местном супермаркете.

Глядя на шоколадные батончики, я чувствовала себя такой слабой, и так себя из-за этого ненавидела… но мне нужно было поесть, и сила воли иссякла окончательно. Немного шоколада все исправит.

Я укусила батончик… ммм… просто волшебно… такой сладкий…

Но тут я увидела что-то между упаковкой и шоколадкой. Оттянув чуть дальше обертку и увидев, что это, я не смогла сдержать приступ тошноты, и все, что я съела, оказалось на полу.

Это был кусок кожи.

Его что, с кого-то срезали? Еще следы крови… о боже!

Но как Беки это удалось? Откуда она могла знать?

Меня переполнили страх и злость, хотя отчасти я и чувствовала облегчение из-за того, что так и не нарушила диету. В муках и борясь с желанием продолжать голодать, я заказала пиццу в кафе поблизости. Когда ее принесли, я заметила небольшое вздутие на корочке… С ощущением больного отчаяния я вскрыла его. Внутри оказалась роговица глаза.

Чертова Беки — она где-то поблизости, следит за мной и продолжает мучить меня. Ей что, помогают все подруги?

Я села в машину и уехала подальше оттуда.

Наступила ночь. Я пересекла границу штата и остановилась возле забегаловки, о которой никогда даже не слышала. С чувством облегчения я заказала гамбургер у вежливого пожилого человека, наверное, владельца. Здесь-то Беки с подругами точно меня не достанут…

Наконец принесли заказ на тарелке с причудливым узором. Этот обычный гамбургер был для меня в тот момент самой желанной, самой вкусной едой в мире. Тем не менее, часть меня все еще сопротивлялась голоду, еще хотела следовать диете… и я все так же ненавидела себя за то, что хотела есть… но я должна была, иначе не выжить. Людям нужно есть!

Перед тем, как сделать первый укус, я остановилась.

Сняв верхнюю булочку, я принялась исследовать содержимое гамбургера. На вид все было в порядке, пока я не подняла кусочек помидора. Сначала я не поняла, что это было… какой-то розово-сероватый кусок непонятно чего, как будто кетчуп затвердел… Я подняла это что-то на уровень, чтобы рассмотреть поближе. Внезапно до меня дошло.

Это был кусок мозга.

Если бы у меня что-то было в желудке в тот момент, меня бы опять стошнило.

Я уехала оттуда так быстро, как только могла, случайно выбирая повороты. Не знаю, как Беки и остальным удается следить за мной и предугадывать, что я буду есть, но я не позволю этому продолжаться…

Батончик на заправке — нет. Куриные крылышки в кафе — опять мимо. Все еще не могу понять, как они это делали! Я даже попросила паренька в очередном кафе сделать бутерброд при мне, чтобы я могла проследить за процессом и убедиться, что в нем нет ничего ненормального — он протянул его мне, я подняла булочку, и… я до сих пор помню выражение лица бедного парня, его удивление и ужас, и собственный крик…

После этого меня поглотило ощущение странного спокойствия. Сколько я уже не ела, три недели? Четыре? Я знала, что умру, если не поем. У меня в голове появилась странная мысль; странная идея о том, где я могу достать нормальную еду, место, куда даже Беки не сможет добраться и испортить ее…

Я нашла его. Я победила их. Я нашла самый вкусный в мире салат, и я съела его, отчаянно и жадно давясь каждым кусочком, осознавая, что спасена… Честно говоря, тогда я ожидала совсем другого, но теперь все понимаю.

Когда я вскрыла его череп монтировкой, я не могла поверить своим глазам. Он упал, и из его головы высыпался куриный салат! Зеленые упругие листики, хрустящие кусочки сытной курицы, а соус… ммм… За такой соус убить можно! Все это время я находила кусочки людей у себя в еде, где бы я ее не заказывала. Логично, что единственное место, где можно было найти хоть что-нибудь съедобное — внутри людей!

------

Нам приходится кормить ее внутривенно. От вида еды она впадает в истерику. Вся эта история заставляет меня задуматься о том, как в наше время реклама, фильмы и все, что мы видим вокруг, навязывают нам абсолютно нереалистичные стандарты красоты, и мы даже не пытаемся сопротивляться.

Хотя она и не самый странный пациент в клинике, она заинтересовала меня из-за своей способности манипулировать санитарами. По-видимому — никто так и не понял, как именно, — она убедила кого-то из них подложить части тел себе в еду каждый раз, когда мы пытались ее нормально накормить. По крайней мере, это единственное рациональное объяснение, которое я могу дать этому феномену.

Я прочитал дела еще нескольких пациентов — здесь явно творится что-то странное…
♦ одобрил friday13
28 июля 2015 г.
Историю рассказала мне старшая сестра. Когда она училась в школе, у неё был одноклассник, которого звали Петя. Говорит, учился на четвёрки и был довольно тихим мальчиком. С сестрой они подружились, начиная с восьмого класса. И вот как-то Петя после летних каникул вернулся с шрамом на голове около виска. На расспросы ответил, что летом ездили с отцом куда-то за город и там перевернулись в «УАЗике». Никто не умер, но Петя крепко приложился головой, в результате сотрясение мозга и шрам. Последствий никаких не было, да и неизвестно, связано ли это с тем, что было дальше, но сестра говорит, что сам Петя в происходящем винил именно травму.

К началу второй четверти Петя стал жаловаться моей сестре на периодически возникающее странное состояние. Вроде как сидит он — и вдруг всё вокруг становится как в кино, а он зритель, наблюдающий за этим «снаружи». Родители вроде водили его к врачам. А ещё Петя сестре рассказывал про свои сны. Суть была в том, что во снах он начал получать какие-то очень странные инструкции — например, пойти на такую-то улицу, встать там-то, отсчитать вдоль дороги столько-то столбов, потом повернуться налево, пойти в лес и там столько-то деревьев отсчитать, чтобы дойти до «нужного места». При этом Петя после пробуждения понимал, что это всего лишь сон, но забыть инструкции не мог — они крутились у него в голове целый день, а то и несколько, но потом всё-таки забывались.

Ни сам Петя, ни моя сестра особого значения не придавали этим наплывам «киношного» состояния и инструкциям из снов, считали, что это сбои в работе мозга после сотрясения, да и врачи говорили, что такое после травм бывает и само проходит со временем. Но когда Петя рассказал о происходящем одному своему знакомому, тот загорелся энтузиазмом и подбил Петю таки выполнить одну из свежих на тот момент инструкций. Сестра точно не помнила последовательность действий при пересказе, но конечные шаги заключались в том, чтобы отсчитать с точки текущего местонахождения N подъездов (причём именно подъездов, а не домов — если, например, дом заканчивается на пятом подъезде, то нужно перейти к следующему дому и считать дальше с шести, и так до N). В общем, эти двое прошлись по подъездам, зашли в нужный подъезд и посмотрели на нужную стену на нужном этаже, всё согласно инструкции из сна — и оказалось, что там чёрным маркером намалеван большой рисунок ухмыляющегося черта с подписью «ПРИВЕТ ПЕТР». Петя сам говорил, что никогда до этого в том квартале не бывал, да и друг не мог подстроить, потому что Петя вспоминал инструкцию в процессе самого похода и до этого никому её не рассказывал. Как только Петя увидел чертенка, тот показался ему очень знакомым, возникло сильнейшее ощущение дежа-вю, и тут же он вновь впал в «киношность». В этом состоянии он как бы понял, что всё правильно сделал, и часть некого «плана» теперь выполнена. Сестре он потом объяснял, что как будто глянул на сценарий снимающегося фильма и с удовольствием отметил, что актёры в сцене всё сыграли точно по сценарию. Потом пришёл в себя, и ему стало очень жутко, да и друг перепугался, увидев рисунок.

По словам сестры, после этого Петя уже не пытался инструкции из снов выполнять (а если и выполнял, то ей не говорил). Что с ним стало потом, неизвестно — сестра говорит, что он со временем перестал жаловаться на сны, нормально окончил школу, получил аттестат, и больше они не виделись.
♦ одобрил friday13
Автор: Полищук Василий

Хочу поведать вам историю, которая случилась со мной и моими друзьями летом 2013 года. Пока все нормальные люди ездят отдыхать на море, в туры по Европе, в горы и ищут любые пути, как утолить жажду долгожданного отпуска, мы с моими друзьями каждое лето работаем вожатыми в детском лагере под Киевом.

Возможно, вы не прочитаете нереального ужаса, который будет окутывать вашу душу каждую следующую ночь, не давая спать, но я честен перед собой — здесь я расскажу от первой до последней буквы полную правду.

За пять лет работы я насмотрелся многого — от переломов рук до рассечения голов, от отравлений детей до серьезных болезней, от непонятного поведения до жутких испугов. Но такого, что было летом 2013 года, мы не встречали никогда.

Я работаю дневным вожатым на отряде детей 10-12 лет. Мои друзья работают ночными вожатыми на соседних двух корпусах (должны следить, чтоб дети спали, оказать в случае чего первую помощь или сопротивление нежелаемым людям, которые могли проникнуть в корпус).

Первые две смены были проработаны нами на «ура». Не было никаких казусов, родители и дети остались довольными. А вот на третью смену заехало много необычных детей: один мальчик страдал аутизмом, второго вырастила бабушка, так как родители умерли, и у него была тяга к насилию, очень много было лунатиков, кого-то надо было будить ровно в 3 часа ночи, чтоб сходил в туалет, и т. д.

Слава богу, в мой отряд попали самые обычные воспитанные дети. Но и дети с вышеупомянутых категорий вели себя очень даже спокойно, и первые полсмены прошли успешно.

Но под конец июля на две недели в лагерь заехали религиозники. Нет, это были не дети от церкви, это была типичная секта со своими кураторами и вожатыми. Важно отметить, что к нашему лагерю они не имели никакого отношения. Они находились на нашей территории, но жили своей жизнью, и соприкосновения с нашими детьми не наблюдалось.

И вот тут-то началось самое интересное.

Первым звоночком для меня стала следующая ситуация. Когда я уходил на перекур (а надо было прятаться от детей, и как раз таки курилка вожатых находилась за корпусом секты), я проходил мимо маленьких детей, которые сидели в кругу в позе лотоса и вызывали Иисуса. Мне немножко не по себе стало от их молитвы (хотя я верующий человек и крестик ношу), от их пустых взглядов, уверенного и синхронного голоса. Перекурив, я возвращался обратно и увидел ужасную картину. Дети водили хоровод по кругу, но данный круг не замыкался, хотя руки первого мальчика в незамкнутом кругу были выставлены вперед, будто он держит кого-то за талию (такое чувство, что круг замкнут, но я не вижу одного человека в нем). Во время хоровода они без эмоций пели какую-то песню на латинском языке. У меня было желание просто быстрее уйти оттуда подальше. Я не буду говорить, как иногда говорят главные герои рассказов, что я попытался это забыть. Нет. Я рассказал всем знакомым про этот случай, и ребята действительно не были рады такому раскладу событий, так как наша с ними комната и в то же время корпус одного из ночников находился метрах в десяти от их корпуса.

Дальше пойдет серия рассказов «поутру», когда мои друзья-ночники рассказывали происшествия прошлой ночи. Стоит отметить, что все события происходили ровно в промежуток с 03:00 до 03:30.

В первую ночь лагерь окутал непроходимый туман из-за перепада температуры воздуха. Свою ладонь на расстоянии вытянутой руки невозможно было заметить. Но я в это время уже спал в своей тепленькой кровати.

После утренней планерки я вернулся в комнату, где уже отдыхали ночники, которые только что вернулись с корпусов. Пока заваривал себе чай, Ж. (второго звали Д.) рассказывал о ночных приключениях. Говорит, что игрался на приставке и уже почти начал засыпать, как со второго этажа услышал пронзительные крики. Подорвавшись с дивана, он помчался на второй этаж в комнату, откуда кричали (крики были продолжительные) и, открыв дверь, увидел картину: два пацана смотрят в открытое окно в туман. Он начал их расспрашивать о случившемся, на что они просто развернулись и легли в свои койки.

В этот момент рассказа Д. пришёл в ужас — он сказал, что подобная ситуация была и на его корпусе. Посреди ночи он услышал с одной комнаты непонятные шорохи, куда и направился проверить. Открыв дверь, он заметил, как трясется шкаф и с некой боязнью решился его открыть. В шкафу с закрытыми глазами сидел пионер, который бился об стенки шкафа (как будто во время поездки в поезде) и не останавливался, после чего сам встал и ушел в свою комнату и лег в кровать.

Утром, конечно же, эти дети сказали, что крепко спали и ничего не помнят необычного, сказав, что это, возможно, был лунатизм, который наблюдался у них и раньше. Но меня очень удивил синхронный лунатизм. Видел разные случаи, но чтобы двое синхронно проснулись, стали рядом у открытого окна, вместе кричали и вместе, успокоившись, вернулись в свои кровати — уму непостижимо.

Следующей ночью я был разбужен сразу после трех ночником Д., который дежурил в корпусе, где наша комната находится. То, что было в его глазах — описать было невозможно. Этот ужас передавался в одном только взгляде, частоте биения сердца и дыхания. Он невнятным и трясущимся голосом пытался объяснить, что только что по корпусу пробежалось три тени с невероятной скоростью, после чего входная дверь (а она уж очень туго открывалась) распахнулась, зацепив стекло. Действительно, стекло было треснуто от ручки входной двери, и я точно не думал, что Д. сам разбил стекло и пытается таким образом с себя вину столкнуть. Мы минуты две стояли молча, разглядывая треснутое стекло. Вот честно скажу — трусились ноги и был легкий шок. Сразу же пытался найти объяснение всему, но не мог. Никак не мог.

Решили пойти рассказать о происшествии Ж. Когда зашли в корпус, он не спал, а ходил, как дежурный солдат, по всему корпусу. Удивительное состояние ночного вожатого в полчетвертого ночи. Он это объяснил тем, что по корпусу несколько человек бегает и он не может вычислить, кто. Обошел все комнаты, но все спали убитым сном. После рассказа Д. он впал в ступор, потому что дверь корпуса точно так же распахнулась после пробежки «детей». До утра мы просидели втроем и пытались успокоить друг друга всякими разговорами.

На следующий день к нам приехала общая знакомая. Мы, конечно же, рассказали про все эти истории, но она посмеялась, посчитав нас за идиотов. После отбоя мы втроем сидели на диване и смотрели фильм. После часа ночи я устал, так как весь день отстоял на ногах, и ушел спать. Был разбужен диким воем какой-то собаки. На часах снова мерцали любимые цифры «03:00». Вышел в холл к ребятам и увидел на их лицах страх и удивление. Они тоже слышали вой собак. Все бы ничего, но суть в том, что в лагере никаких собак никогда не водилось. Сослались на то, что, возможно, дикие собаки из леса выли (вокруг лагеря был густой сосновый лес). Я лег к ним третьим, и мы лежали, глядя в потолок, и молчали. Тишину прервали шаги с правого крыла корпуса. Громкие мужские шаги. Мое состояние было не описать. Мне страшно было говорить, дыхание сбилось. У Д. было такое же состояние, а про девочку я вообще молчу. Но все-таки мы в ответе за детей, и проверить надо было. Так вот, только кто-то вставал с дивана, как шаги утихали в ту же секунду. Продлилось все до полчетвертого ночи, и наступила гробовая тишина в корпусе — только где-то можно было услышать детский храп. Стоит отметить, что Ж. сказал, что ночь прошла тихо и он всю ночь проспал.

Перед отбоем следующей ночи по рации меня вызвал Д. и сказал, чтобы я пришел и посмотрел на ребенка. Я побежал в корпус и, зайдя в их комнату, увидел напуганных детей, которые смотрели на мальчика. Мальчик был повернут к стене, его трясло, слезы катились ручьем, и он все время пытался выглянуть в коридор (как раз то крыло, где днем ранее мы слышали шаги). Он заикался и на вопрос, как его зовут, отвечал «не знаю». Надо было тянуть ребенка в медпункт, а то в таком состоянии я детей еще не видел. Несмотря на крики, мы вытащили малыша в коридор. Чтобы довести к медпункту, надо было обходить половину лагеря под фонарями, ибо при походе по темной дороге у мальчика могли быть проблемы с сердцем. По дороге я пытался его разговорить, он вроде даже начал логично отвечать, а не бормотать что попало, но вдруг посреди освещенной дорожки он замертво остановился. «А что это за дяденька стоит под фонарем и смотрит на нас?» — спросил он. Наверное, и у меня, и у Д. враз появилось состояние панического страха, потому что фонарь освещал ПОЛНОСТЬЮ пустую дорогу, и в помине там никого не было, но на правах старших мы это пытались скрыть. «Да это же наш вожатый со старших отрядов», — пофантазировал я, и только тогда ребенок сдвинулся с места и мы пошли дальше. Как можно быстрее мы его волокли за собой, а он не отводил взгляд от сияющего фонаря — даже когда мы его прошли, он выворачивал голову, чтобы смотреть на фонарь. В медпункте ему дали двойную дозу успокоительного, и мальчик уснул. Утром родители его забрали домой и сказали, что никогда ранее панических атак у малыша не случалось.

Следующей ночью, попытавшись как можно раньше уснуть, я проснулся в 03:00 от заведенного будильника (хотя я его точно не заводил) полностью одетым в сидячем положении, поджав ноги под себя, на расстеленной кровати. Приступов лунатизма у меня никогда в жизни не было. Вышел в холл, и Д. сказал, что я не выходил из своей комнаты. Не знаю, что со мной случилось, но я лег спать и быстро уснул.

Утром одна из девочек моего отряда рассказала про случай ночью. Она проснулась, сидя в своей кровати, поджав ноги под себя, и увидела, как девочка с соседней кровати тоже сидит и смотрит на нее, улыбаясь. Пару раз моргнув глазами, она поняла, что это падает так свет, но спать больше не могла. Очень странное совпадение.

Оставалась последняя ночь перед разъездом. Как известно, в лагерях в эту ночь дети бегают, обмазывают друг друга пастой, крадут вещи, чтоб за поцелуи потом их отдавать. Заведомо договорившись с Д., что если что-то будет происходить, он меня разбудит, я ушел спать. Ночью Д. меня разбудил и сразу же сказал посмотреть на время — 03:11. Дрожащим голосом сказал прислушаться. На втором этаже отчетливо слышались смех, плач, шаги, беготня, в общем, суматоха. Я сразу на «королевскую ночь» стал пенять, но Д. сказал, что три раза уже подходил к лестнице проверять — все спят, а только отходит, как снова начинается.

Мы тупо лежали в комнате, слушая все, что там происходило. Я думал, что сердце у меня остановится, я не мог дышать, говорить и даже думать. Просто хотелось убежать из этого проклятого корпуса. В один момент все утихло — гробовая тишина. На часах было 03:30.

Утром никаких следов ночного балагана не обнаружилось, никто ничего не слышал. Только один мальчик хотел выйти в туалет, но побоялся вожатого, который ходил по этажу. Д. по этажу не ходил — он всего лишь три раза подходил к лестнице, чтобы послушать, что там происходит, и ни разу не рискнул подняться.

Смена всем понравилась, все дети уехали счастливыми и хорошо отдохнули. Уехал и лагерь сектантов. После в их корпусе мы встречали много следов помады на стенках (как будто кто-то рисовал какие-то знаки, а по отъезду пытался стереть, но до конца очистить следы не смог). На четвёртой смене все было спокойно. Неужели они смогли все-таки вызвать «нечто», или же это просто невероятная синхронная фантазия троих крепких ребят? И почему все это происходило в промежуток времени с 03:00 до 03:30? Эти вопросы мучают меня уже второй год.
♦ одобрил friday13
12 июля 2015 г.
Автор: Leadlay

Монстры могут жить в шкафах, под кроватями, за занавесками — где угодно.

В комнате Джоуи монстр облюбовал сундук.

В сундуке Джоуи хранил свои игрушки и книги. Сундук не походил на то, что представляется, когда произносишь это слово — в нем не было ничего пиратского или сокровищного, — по сути, это был просто длинный ящик с крышкой. Еще на нем можно было сидеть, как на скамейке, или даже лежать. Джоуи по росту вполне туда помещался, хотя ширины ящика даже для его тощего тельца хватало едва-едва, разве что если обхватить себя руками, чтобы они не мешались. Монстр, возможно, поступал так же.

Можно было бы подумать, что у Джоуи много игрушек и книг, если они хранились в таком длинном ящике, но это было не так. На самом деле, монстру в ящике, наверное, довольно свободно. Конечно, Джоуи не играл с палками или тряпками, как какие-нибудь нищие, но хорошо знал, что еще одну игрушку он может получить только на Рождество или День рождения. И, разумеется, он никогда не получал других взамен тех, что потерял или сломал, «вне очереди». Два дня в году. Две игрушки — конечно, не очень сложные, безо всякой электроники. Вполне достаточно для восьмилетнего мальчика. Отец Джоуи был очень практичным человеком.

— Он урод, и ты это знаешь, — сказал Джим с раздражением.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Инна
7 июля 2015 г.
Когда я, продирая глаза и почёсывая задницу под трусами, открыл дверь, на пороге стоял Коля.

— Бли-ин, ты чего в такую рань?

— Так десять часов уже, — Коля неловко стащил с носа очки и протёр их подолом рубашки, после чего снова водрузил на положенное место.

— Суббота, Коля! Нормальные люди... А, да ладно. Заходи. Случилось чего? Тебя последнее время не видать совсем, — стоя перед зеркалом в прихожей, я оттянул нижнее веко и уставился на мелкую сетку вен, покрывающую белок. Да, хорошо вчера посидели.

Коля стащил растоптанные кроссовки, и мы пошли на кухню. Я щёлкнул кнопкой чайника и, склонившись над горой посуды в раковине, стал умываться. Коля сел на край табуретки, щелчком отправил в полёт заблудившегося на столе таракана и сказал:

— Вообще-то да. Случилось. Я тебе хочу одну штуку рассказать, закачаешься. Только сначала... — он вытащил из кармана плеер и, размотав наушники, протянул их мне. — На, послушай.

— Что там? — я запихал в уши «вакуумные» затычки, а Коля нажал на плеере кнопку.

Сначала было только едва слышное шипение. Затем звук стал нарастать — это был просто какой-то ритмический шум, а не музыка, как я ожидал. Что-то типа пульсаций, постепенно ускоряющихся, причём в правом ухе гудело медленно, низко, как гудит трансформатор в сырую погоду, а в левом пиликало, как какая-нибудь китайская детская игрушка с рынка. Некоторое время назад, вспомнил я, были популярны в интернете такие «цифровые наркотики» — очередное кидалово. Я для интереса скачал с торрентов пак и послушал парочку, где-то в самой глубине души ещё немного надеясь: ну а вдруг сработает? Не сработало, конечно, но звуки были похожие. Звук в наушниках тем временем стих, и я вытащил затычки.

— Ну и что это было? — я воззрился на друга.

— Расскажи, что слышал? — в его глазах за толстыми стёклами светилось любопытство.

— Ну, звук такой, волнами. Пульсирует. На двух частотах. В чём прикол? Типа, — я припомнил, что писали про это в сети, — звук имитирует волны, которые излучает мозг?

— Да не-е, — он махнул рукой. — Никаких бинауральных волн. Это всё херня, тут совсем другое. Хотя... я с начала рассказывать буду, длинная история. Чайку заваришь?

Я заглянул в жестяную банку.

— У меня только «Нескафе» остался, будешь?

— Давай.

Я сходил в комнату, накинул ту футболку, что казалась наиболее чистой, и натянул джинсы. На кухне Коля опорожнил переполненную пепельницу и устроился с ногами на жёстком угловом диване, коптя «Винстоном». Наспех настрогав бутербродов из чего было (в холодильнике нашёлся сервелат и заветренный сыр), я сел на освободившуюся табуретку и поставил на скатерть чашки с кофе. Затем посмотрел на Николая.

Он был какой-то не такой. То есть, конечно, он всегда был слегка не от мира сего, ещё со школы: железячник, программист, червь книжный... На последнее прозвище он обижался, зато ему нравилось, если его называли нердом. Неплохой парень, в общем говоря. С ним хоть поговорить всегда есть о чём. Никто из нас никогда этого вслух не произносил, но мы были, что называется, друзьями.

А сегодня он был ещё более странный, чем всегда. Лицо каменное, речь... отрывистая, хотя вообще-то он тот ещё мямля. Волосы взлохмаченные. И глаза какие-то... не такие, короче.

Я тоже закурил, и он стал рассказывать.

Рассказывал он свою дикую историю долго, пускаясь в подробности, голосом почти механическим. Курил одну сигарету за другой. А мне первая же обожгла пальцы, потому что я про неё почти сразу забыл. Не верить или не принимать всерьёз его слова совершенно не получалось. И чем дальше он говорил, тем сильнее меня одолевала жуть. Вдобавок от его рассказа (да и от вчерашней попойки) начала кружиться голова. Я смотрел на него, слушал и изредка машинально отхлёбывал свой остывший кофе.

Я не знаю, кто будет читать этот файл. Но знаю, зачем пишу. Моего друга, Николая Олеговича Пикулина, одна тысяча девятьсот восемьдесят шестого года рождения, надо остановить. Во что бы то ни стало. Я хотел бы пересказать его историю целиком, но на это у меня уже нет времени, мысли путаются. Я напишу кратко. Должен успеть. Остальное додумайте сами.

Эта история началась полгода назад, когда Коля приобрёл на «Амазоне» у какого-то американца очередную игрушку. Вся его небольшая съёмная квартира была уставлена игрушками, моделями, фигурками, ещё чёрт-те чем. По стенам стояли стеллажи с дисками, мангой и книгами. На стене, поверх советско-хрущевского ковра висело дорогущее стимпанк-ружьё, а на антресолях хранилась коллекция футуристических бластеров. Я уже говорил, что он был нердом.

В этот раз он за пару виртуальных баксов купил с доставкой пластмассовый бластер, или излучатель, или как там его. Короче, футуристического вида хреновина MADE IN CHINA, работающая на батарейках, умеющая мигать лампочками сквозь прозрачные участки корпуса и издавать звуки «пиу-пиу». У меня был похожий в детстве. Да у всех такой был, наверное.

На коробке с Колюшиным приобретением, довольно помятой, крупными буквами значилось: «MIND ERASER 3000», а стоила игрушка довольно дорого для такой бросовый ерунды, потому что к ней прилагалась легенда. Предыдущий владелец клялся и божился, что если из этой штуки выстрелить в человека, то он сойдёт с ума. Да-да. Только пользоваться бластером всё равно нельзя, потому что стреляющий тоже рехнётся, как и все остальные в радиусе десяти метров.

Нет, Коля не был идиотом. Он не поверил. Но он любил хорошие истории, а переизбыток прочтённой и просмотренной научной фантастики давал о себе знать. Поэтому, получив на почте «Mind Eraser», он стал его «исследовать».

Да, это оказалась обыкновенная, дешёвая пластиковая игрушка. Сделана она была, правда, не в Китае: на крышке отсека для батареек стояло клеймо с надписью «Фабрика» без указания страны-производителя. Вторая странность заключалась в микросхеме размером с почтовую марку, к которой шли из рук вон плохо припаянные проводки от батареек — раскрутив корпус, Коля внимательно её осмотрел... и ничего не понял.

Я должен обратить ваше внимание: если он, отличник электротехнического факультета, на сдаче диплома которого стоя аплодировала вся коллегия, не смог разобраться в устройстве детской игрушки — это очень, очень странно. Но вы, наверное, уже поняли, что вся эта история... Чёрт, как же кружится голова. Мутит. Я буду лаконичен. Должен записать быстро.

Коля снова собрал бластер и решил провести серию испытаний. Следующие месяцы он посвятил экспериментам. Жертвами его становились в основном кошки. А также несколько собак, крысы, мыши, хомяки, аквариумные рыбки, тараканы и паук-птицеед. И, как я теперь подозреваю, кто-нибудь из соседей или живущих в углу его двора у теплотрассы бомжей. На всех них он испытывал действие бластера. И проклятая штуковина работала в точности так, как говорил продавший её человек.

Сначала он просто стрелял в живность из игрушки, зажмурившись и заткнув берушами уши. Позднее он вычислил, что мигающие в «стволе» светодиоды не дают никакого эффекта, что действие вообще не направленное, а поражающий эффект оказывает издаваемый звук. Он вынул микросхему и крошечный динамик и поместил их в другой корпус. Из своей ванной комнаты он оборудовал что-то вроде студии звукозаписи, обив стены поглощающими звук панелями и разместив под потолком коробочку с микросхемой. Включалась она дистанционно.

Какой звук издаёт маленький динамик, Коля так и не узнал. Естественно. Он ловил кошек на улицах, подманивая их кусочками колбасы. Стал постоянным клиентом всех окрестных зоомагов. Он самозабвенно экспериментировал, а у глухой задней стены его пятиэтажки росло замаскированное под клумбу кладбище жертв эксперимента. Человек увлекающийся, он с головой отдался своему новому хобби: понять принцип действия загадочной микросхемы, которая работать просто не могла. Не должна была. Но работала, да ещё как!

Он стал одержим.

Парень постепенно осунулся, в глазах появился нездоровый блеск, а под ними — тёмные мешки. Такое, в общем-то, уже случалось, когда он всерьёз залипал на какую-нибудь игру. На четвёртый месяц экспериментов его бросила Наташка. Она была неплохой девчонкой, Коля влюбился в неё ещё на первом курсе и к шестому сумел-таки добиться взаимности. Но иметь в парнях такого маньяка, как мой друг, оказалось для неё слишком тяжёлым испытанием. Да, чёрт возьми, и я прекрасно её понимаю! В общем, закатив последнюю истерику понуро молчавшему Николаю, она хлопнула дверью и ушла.

Больше ничто не отвлекало его от исследований.

Вы хотите знать, что случалось с животными, услышавшими сигнал? Они спятили, все до единого. Кошки, мышки, рыбки. Сошли с ума. Рехнулись. Совершенно обезумели. Кто-то после этого подыхал сам, некоторых приходилось душить или усыплять. Нашему гению уже было всё равно. На насекомых импульс не действовал. Коля объяснял мне что-то про ганглии. Про перенаправление нейронных связей. Не помню. Слишком сложно, а мне всё труднее соображать и формулировать. Проще говоря, раз услышанный, адский звук менял что-то в голове животного. Не мгновенно — это как бы распространялось по всему мозгу из того центра, который отвечает за слух, от нейрона к нейрону, что-то в нём переключая. Не вирус, не опухоль, скорее программа.

Каждая тварь сошла с ума на свой лад. Животные погибали, откусывая себе лапы и отрывая хвосты, разбивая головы об стены. Рыбки бились о гальку в аквариуме. Кошки дико выли, а многие, наоборот, впадали в ступор и отказывались есть. Другие ходили с пустыми глазами по квартире, шатаясь, натыкаясь на стены и предметы, гадя под себя. Как-то раз кошка заживо сожрала другую, причём последняя мурчала и жмурилась от удовольствия, пока не умерла.

Слушая, как сидящий напротив человек со спокойным, даже каким-то ожесточённым лицом описывает мне всё то, что он сделал, я буквально физически ощущал, как седеют мои волосы. Сколько было этих животных?

Понимаете, я думал, что хорошо его знаю.

Ха-ха.

И вот каким-то образом перепаяв ведущие к динамику проводки, он сумел переключить аудиовыход микросхемки на входной каскад звуковой карты навороченного компьютера, центра его маленькой личной Вселенной. Сколько часов машинного времени, сколько труда воспалённого мозга ушло на декодирование сигнала, я не представляю. Но Коля — парень неглупый, совсем неглупый. И очень упорный. Он получил сигнал в чистом виде. Набор импульсов, частот и длин волн. Он не был звукорежиссёром, зато был математиком — и этого хватило с лихвой. Он понял принцип действия. Полученный «сигнал безумия» (на самом-то деле очень простой, по его словам) он разложил на составляющие, сделал стереоскопическим, усилил, очистил от посторонних шумов, что давала некачественно спаянная схема «Майнд Ирэйзера 3000», закольцевал. И перегнал в MP3.

Эксперименты продолжились.

Вы ведь уже всё поняли? Надеюсь. Потому что мне всё труднее печатать. Я всё чаще забываю, как выглядит нужная мне буква. Мозг человека... Он гораздо больше. Чем у собаки даже. И процесс «нейрокристаллизации», как назвал его мой друг, идёт гораздо дольше. Это слово я сумел набрать только с пятого раза.

К концу его рассказа чуть побаливавшую с похмелья голову разрывала на части мигрень. В некоторые моменты я словно отключался, забывая что за человек сидит напротив с таким холодным изучающим взглядом. Иногда я не понимаю где нахожусь. Пару раз мне начинало казаться словно я куда то лечу или падаю потом очертания предметов снова проступали перед глазами. вот только часть названий этих предметов я совсем забыл а попытки вспомнить были мучительны. В левом ухе не прекращался пронзительный писк. Мне было всё хуже и хуже. С каждой минутой. Картинка плывёт у меня перед глазами и какие то мушки мушки. Долго печатать не смогу. Мне страшно. Мне очень очень очень страшно. Кажется я обмочился.

что со мной будет? я стану слабоумным дебилом? или пооткусываю себе все пальцы весело хохоча? вырву глаза как в ужастиках? прыгну из окна?

я мог бы биться башкой о стены собственно я пытался отчаяние ужас кажется процесс уже не остановить но остановить можно его обязательно нужно мне уже поздно рыпатся хочется вскочит закричат бежат бежат проч отсуда далико прочь от падступаюшего безумия и этих грязных вонючих теней облипляющих со всех сторон но куда я побегу в больницу? ха ха можно можно убижать из сваего дома даже из города сваево но из сваево черепа не убежишь от себя не скроешься как ни рвись бесполезно я заперт тут хаха заперт в темноте с чудовишем которое жрет мои мозги заперт заперт

што такое страх перед безумием? вы представляете што это такое? я не хочу пишу это а клавиши ускользают из под палцев и палзут грязные тени застилая сознание не знаю, как ишо это описать я не хочу нужно боротся я пытался решат в уме задачки но сейчас не могу ни одной придумат нетошто решить повторяю алфавит от конца к началу нужно сопротивляца должно помоч думат! думат!!! пишу это и понимаю што плачу как дифчонка какже без меня мама теперь што ей делат с сыном дебилом в каляске по парку возить? лушше бы я просто умер буду печатат пака смагу вы далжны знат должны панят я нихачу схадит сума как фсе эти кощки

а знаетешто он сказал мне хаха когда я спрасил зачем? што говорю я один из твоих икспримэнтоф? проста так другу дал послушат блиа свою запис, ди джей иобаный? Нееет гаварит непроста наташа ушла отменя гаварит а вет ты знал как я ее лублю и што говорю причом здес я зашто ты самной эта зделал свиня убица мраз хаха гварит хаха ана ушла ктибе и язнаю вы трахалис зачем ей книжный чэрв ана прекрасна ана багиня ей нужен курутой как ты ана ушла ктебе коля брызгаит слуной а ты говориш мне штоты другдруг это правда онправда тоист она да ка мне хаха хахаха гворю прасти коля нинада так коля разссарапал сибе вес лоб бию пагалавэ непамагет плачу плачу он зказал я сука и заэто вот имне вот ей он пазвнил дал паслушат это нийрокрист неирокри сделал тоже самаэ а я сука а я нихачу

хачудуматьно всиозабваю слова забыват веши пжалстаненадо незнать как сказал штосука я и што все штовсем датпослушат радио интирнэт што всеитак идиоты хуже нибудит хаха он зказал хаха многамногараз а галава тяжеле нипнимаю зобыл какзавут ево миня его остановит ая сука сука это сабака это помню сука сабака и я сука тогда я собака вотхарашшо нададумат надаписать и думат хаха я собака гав я собака гав он зказал ноташа бластер и я собака все сайдут хочица спат харашо сссабака сссабаки гварят гав я гав я гав гав

гав
♦ одобрил friday13
7 июля 2015 г.
Первоисточник: ssikatno.com

— Смотрите, как я могу! — крикнул Вовка и, сделав заднее сальто, почти без брызг вошел в воду.

— Кстати, хочешь прикол по этому поводу? — спросил Алексей сидящую рядом подругу.

— Давай, — ответила Юля.

— Так вот. Сорок пять процентов несчастных случаев происходят после слов «Смотри, как я могу!», остальные пятьдесят пять — после слов «Фигня! Смотри, как надо!» — договорил молодой человек и рассмеялся. Подруга тоже расхохоталась.

— Над чем ржете? — появился из двери Михей. — Давайте, рассказывайте, я тоже хочу посмеяться.

Юля сквозь хохот пересказала шутку. Но в таком виде она не была смешной, зато сам её звонкий и заразительный смех сделал своё дело. Все трое ещё несколько минут держались за животы от смеха.

Довольно большой катер свободно дрейфовал где-то в Черном море километрах в двадцати от берега. Вовка взял судно у отца, который владел яхт-клубом, и теперь они отдыхали посреди открытой воды.

На корме сидел вечно мрачный Андрей, хотя, если честно, нельзя сказать, что он был всем недоволен. Просто это было его обычное состояние. Он сидел погруженный в свои какие-то мысли, в его руках покоилась удочка. Рыбалка — хорошее занятие для концентрации, успокоения, да и вообще занимательное занятие, хотя и не все это понимают.

— Где Аньку потерял? — спросил Лёха у Мишки.

— Спит.

— Всю ночь спать ей не давал? — подмигнув, посмотрел на друга.

— Ну... Не всю, — слегка улыбнувшись, ответил Миха. Выкрикнув во всё горло понравившуюся фразу: «Смотри, как я могу!» — он прыгнул в освежающую морскую воду.

Друзья уже второй день качались на морских волнах. Катер в их распоряжении ещё на пять дней. Холодильник был до отказа забит ассортиментом провизии и напитков. Отдыхай — не хочу.

Безоблачное утро теплыми лучами солнца обогревало людей, тихий звук облизывающих борт волн умиротворял. На много километров вокруг ни души. Тишина, покой и порядок. Кое-где можно увидеть резвящихся дельфинов, иногда пролетают мимо чайки.

Компания из шести человек была возрастом от двадцати до тридцати. Алексей, хоть и выглядел худощавым, выделялся на общем фоне силой, Мишка вечно с улыбкой на лице — душа компании, Вовчик — компьютерный инженер, Андрюха... Андрюха самый неспешный и рассудительный. Его-то дольше всего и уговаривали отправиться на отдых в открытое море. Аня встречалась с Мишкой и под стать ему была веселой и безбашенной. К Юльке подбивал клинья Вовка и поэтому не упускал ни единого случая похвастаться хоть чем-то. Она вроде и не отвергала его, но и не подпускала к себе. Никто даже не удивится, если узнает, что всё это придумал Вовчик, чтобы сблизиться с Юлькой. Она ведь точно бы не согласилась отправиться с ним наедине, поэтому Вовчику и пришлось собрать всю их компанию. Хотя, это только подозрения.

Друзья, беззаботно веселясь, потягивая хмельной и пенный напиток, провели очередной день. Солнце опустилось к горизонту и уже погружалось в воду. Всё озарилось оранжево-красным светом. Стало понемногу холодать, поэтому кто накинул куртки, кто укрылся в каютах.

В последних лучах солнца Андрей рассмотрел что-то на горизонте и поспешил позвать друга, который сидел прямо на палубе у двери в каюты.

— Лёха-а-а! — звал Андрей. — Лёха, иди, чё покажу!

— Ну, показывай. Чего поймал?

— Да ничего особенного, ты вон туда посмотри, — куда-то указывал пальцем возбужденный парень.

— На остров похоже. И что?

— А то, что в этом районе, насколько я знаю, никаких островов нет и быть не может. Какие координаты у нас?

— Пойдём, посмотрим. А что, думаешь, могло куда-то отнести?

— Не знаю, — ответил товарищ и первым направился в рубку.

Панель приборов ничего не показывала — все приборы были отключены. Солнце уже успело скрыться в воде. Стало совсем холодно — такой низкой температуры в этом регионе ещё не наблюдалось. Катер быстро окутал густой туман.

— Фигасе, фокусы. Откуда туман-то? — удивился Лёха.

— Температура упала, водяные пары... — начал было объяснять Андрей. Но такой ответ друга не устраивал и он поспешил перебить:

— Да-да-да. Я знаю, как это происходит. Просто как-то неожиданно быстро. И что за дела у нас с приборами?

— А вот это я не знаю.

— Ты в электронике как?

— Маленько соображаю. Сейчас посмотрим, — сняв один из фонариков, висящих на стене, и отщелкнув замочки на панели, Андрей заглянул внутрь.

— Тааак. Этот отсюда... сюда... тута оттуда... тут всё на месте... хм... никаких обрывов, горелым не пахнет. Фиг его знает.

— Нормально, — недовольно отреагировал Лёха. — А рация-то хоть работает?

Андрей пощелкал включателем рации — та молчала.

— Чего делать будем? — спросил Алексей.

— Пойдем, «обрадуем» остальных.

Оба пошли в каюту, где остальные, удобно устроившись, шутили шутки и травили байки.

— Итак, други... — начал Лёха. — У нас две новости: хорошая и плохая. С какой начать?

Все насторожились. Какие ещё могут быть плохие новости?.. Всё ведь было нормально.

Первым подал голос Мишка:

— Давай с плохой, — улыбка сошла с его лица и он недоверчиво смотрел на вошедших.

— Мы хрен знает где, у нас не работает рация и, собственно, приборы.

— А хорошая? — поспешил спросить Вовчик.

— У нас куча жратвы и большая вероятность, что кто-то будет проплывать мимо. Мы ведь не так далеко заплыли. Если, конечно, нас не унесло к чёрту на кулички.

Всё веселье выветрилось, как и не бывало. Девчонки начали гундеть что-то вроде того, что теперь делать, что с ними будет. Мишка решил всех успокоить:

— Да ладно, чего вы? Еды ещё дней на пять, как и мы и планировали. Есть ракетница. У нас ведь есть ракетница? — задал вопрос Лёхе с Андрюхой.

— Вроде была, — ответил Вовка.

— Пойду-ка я проверю на всякий пожарный, — сказал Лёха и отправился на выход.

— Пойдём-ка посмотрим, — пошёл следом Андрей.

Парни подошли к двери, Леха повернул ручку, потянул на себя и, отскочив, сбил с ног друга и свалился сам.

За дверью, освещаемая сполохами молний, стояла мокрая, трясущаяся девочка. Друзья, затаив дыхание, смотрели на непрошеную гостью. Она подняла голову, посмотрела на перепуганных и упала, потеряв сознание.

* * *

В каюте стояла гробовая тишина, нарушаемая только тяжелыми вздохами отдыхающих. В дверном проеме появился Андрей. Он постоял так пару секунд и вошел внутрь, за ним вошел Лёха, неся на руках девочку.

Вовка с Юлей встали с кровати, чтобы Лёха уложил на неё «гостью». Все обступили кровать и наперебой стали задавать вопросы: откуда взялась, кто такая, почему в таком виде и так далее. Андрей, подождав немного, пока все не перестанут трындеть, ответил:

— Мы знаем ровно столько же, сколько и вы. Мы открыли дверь на палубу, а там она.

Девушки засуетились: одна побежала за полотенцем, другая за пледом. Парней выпроводили в другую каюту, а сами остались позаботиться.

Молодые люди сидели, нервно думая о произошедшем. Володя вспомнил, что они собирались проверить наличие ракетницы. Позвав с собой Лёху, он отправился в рубку.

На улице, набирая силу, уже бушевала стихия. Дождь лил как из ведра, молния сверкала как страбоскоп, раскаты грома заглушали все остальные звуки. Море раскачивало катер как маленькую лодку, отчего парням пришлось идти, держась за поручни, чтобы не свалиться за борт. Кое-как добравшись до места назначения, парни стали обыскивать все шкафчики и, конечно же, ракетница оказалась в последнем. С ней было всего три заряда.

— Негусто, — пробормотал Алексей.

— Хоть что-то.

— Вовчик, глянешь, а?.. Приборы не работают, может, ты чего сделаешь...

Володя пощелкал тумблерами, посмотрел под панель, куда не так давно совал свой нос Андрей. Почесав затылок, подвел итог:

— Всё вроде как целое. Черт его знает.

— Ладно, больше мы тут ничего сделать не можем. Пошли обратно.

Друзья, цепляясь за поручни, медленно шагали к каютам. Очередная волна сильно ударила о борт катера, и Вовку откинуло к борту. Ракетница выскочила из рук и отлетела на пару метров. Лёха, не отпуская рук от поручней, поспешил протянуть руку товарищу, но не смог дотянуться.

— Держись за ногу! — крикнул друг, растянувшись по палубе.

Вовка ухватился и быстро добрался до поручней. Быстро перебирая руками, он направился за ракетницей, пока та не свалилась в воду. Леха направился за ним. Палуба была очень скользкая и нормально идти было очень сложно, ноги так и норовили разъехаться. Парни как будто понимали друг друга без слов: Володя лег на живот, Лёха ухватил его за ногу, и вот ракетница уже была в руках. Из двери появился Андрюха и стал высматривать друзей, а они как раз уже подбирались, быстро перебирая руками по поручню.

Замерзшие товарищи показали всем ракетницу, те облегченно вздохнули. Вот только использовать её сейчас было бессмысленно — шторм. Нужно ждать подходящего момента.

— А если шторм не утихнет ещё черт знает сколько? — робко поинтересовалась Юля.

— Жратвы у нас на пять дней, с батей мы договорились выходить на связь каждый день в 22:00, а так как у нас не работает рация, то поисковая бригада будет организована уже сегодня-завтра. Не парься, — успокоил подругу Владимир. Хотя про связь каждый день он наврал. Связаться они должны были только через два дня.

* * *

Вот уже был полдень, а шторм всё ещё не закончился.

Аня сама себя назначила сиделкой для девочки — никто с ней спорить не стал. Когда гостья проснулась, Аня поспешила принести гамбургер и сок, по пути стукаясь о косяки от сильной качки.

— Кушать хочешь? — спросила Аня, подавая принесенную провизию.

Девочка молчала и смотрела куда-то перед собой. Аня прикоснулась к плечу девочки и повторила вопрос — та, не поворачиваясь, протянула руку, взяла еду и жадно начала есть, не сняв бумажную упаковку. Аня побоялась помогать с оберткой, так как девочка выглядела сейчас как дикое животное, которое может и пальцы откусить. Подошедшие друзья переглянулись, глаза у всех были ошалевшие.

— Как тебя зовут? — спросила Аня, когда с едой было покончено. Ответа не было.

Задав ещё несколько вопросов, на которые также не последовало ответов, компания решила обдумать план действий. Что, если шторм не прекратится до запланированного конца отдыха? Как же их будут искать в таких условиях?.. Ответов ни на один вопрос не нашлось. Оставалось только ждать.

Вовка с Андрюхой отправились в машинное отделение проверить: может, там поломка?.. Леха c Мишкой пошли в рубку — вдруг рация заработает. Аня осталась с девочкой, а Юля пошла готовить покушать.

Ветер слегка утих. Волны стали поменьше, но дождь с молниями и громом продолжались.

Оставшуюся часть дня молодые люди искали причину отказа двигателя и аппаратуры. В машинном отделении всё было вроде в норме, рация не подавала признаков жизни.

Покушав, честная компания разошлась по каютам. Для девочки выделили отдельную, благо их хватало на всех.

* * *

Следующее утро немного обрадовало компанию: шторм утих, но вот туман никуда не делся и аппаратура катера отказывалась работать.

Примерно к одиннадцати утра первой на камбуз пришла Аня, поставила кипятиться чайник, сделала себе и девочке по бутерброду. Налив чашку кофе, прихватив с собой бутерброды и упаковку сока, отправилась в каюту к гостье.

Девочка сидела на кровати, поджав колени к подбородку и всё так же, как вчера, смотрела в одну точку перед собой. Вошедшая поставила принесенный завтрак на тумбочку и хотела уже присесть на кровать...

На голову что-то капнуло.

Аня подняла голову и присмотрелась: на потолке была вода. Не просто вода, а как будто кто-то мокрыми ногами ходил по потолку. В груди ёкнуло. Аня опустила глаза на девочку, та была в неестественной позе, как паук, и скалилась, направляясь сторону «сиделки». У девушки перехватило дыхание; она не могла ничего произнести. Колени подкосились, а «паук» медленно приближался. Аня, совладав со своим телом, стала отходить, вышла из каюты и попятилась к двери на палубу. В коридоре никто не встретился — двери во всех каютах были открыты и внутри никого не было. Паукообразная девочка ускоряла движение. Аня, резко развернувшись, рванула прочь. Уже на палубе, поскользнувшись, перевалилась через поручень и, падая, сильно ударилась головой о борт...

Собравшиеся на камбузе ребята заметили отсутствие Ани, и, немного подождав, пошли её искать. Первым делом отправились в каюту девочки, но там подруги не оказалось, а стоящий поднос с пустой кружкой из-под кофе и крошки говорили о том, что она была здесь. Девочка сидела на кровати, ни на что не реагируя.

Парни по двое пошли искать подругу по катеру. Юля осталась с ребенком.

Прошло около трёх часов, но поиски не увенчались успехом. Уже и так напряженная обстановка стала накаляться. Миха, выпив уже бутылки три пива, задавал всем один и тот же вопрос: «Ну куда она могла деться?». Остальные только пожимали плечами.

Юля, расчувствовавшаяся и накрутившая себя дурными мыслями, ушла с мокрыми глазами к себе в каюту. Андрюха всегда, когда нервничал, начинал есть, вот и сейчас он направился к холодильнику. Вовчик последовал за ним.

— Ну не могла же она просто испариться! — взорвался Миха. — Это всё наверняка вот этой работа. Она мне сразу не понравилась. Посмотрите-ка, сидит тут, тихоня! Куда дела мою подругу?! — срываясь на крик, с очередной бутылкой пива в руке он направился к девочке.

— Она-то тут при чем? — спросил Леха, схватив друга за шкварник, и легким движением вытолкнул буяна в коридор.

— А я ещё не знаю, но собираюсь узнать! — вопил Миха и силился пройти в каюту.

— Успокойся! — гаркнул товарищ. — Напился, веди себя нормально.

Но это только разозлило парня, и он со всей силы толкнул товарища в грудь. Алексей споткнулся и, падая, виском напоролся на угол тумбочки. Кровь медленно растеклась вокруг головы.

На крики прибежали Андрей и Вовка. Увидев лежащее бездыханное тело друга, поспешили оказать первую помощь, а Миха стоял и кричал: «Я не виноват! Это всё она, она, она!». Поняв, что бывшему другу помочь уже ничем не могут, схватили обезумевшего под руки, затащили его в каюту и заперли снаружи. В голове был бардак...

— Что творится-то такое? Что теперь делать-то?.. Ты тут придумай чего-нибудь, а я к Юльке, — сказал Володя и уже развернулся уходить.

— А чего придумать-то? — в недоумении спрашивал товарищ. От всей этой картины его мутило.

— Не знаю. Спрячь его, что ли.

Девочка молча смотрела на растекающуюся лужу крови. Андрей поспешил её отвести в другую каюту и закрыл эту.

* * *

Юлю от проливания слез в подушку отвлек скрежет. За иллюминатором проскользнула тень. Девушка достала из тумбочки нож и затихла на кровати.

Из коридора доносились какие-то стуки. Распахнулась дверь. В проеме стояло нечто чёрное и со скрежещущими звуками тянуло к ней свои конечности. Оно с шипением подползло к кровати...

Юля взвизгнула, вонзила нож туда, где должна была быть голова этого чёрного существа, и выбежала в коридор.

* * *

После пяти дней поисков катер был найден. На борту был кромешный ад. Сын хозяина судна был найден мертвым в каюте с ножевым ранением в голову. В другой каюте был труп молодого человека с проломленной головой, в третьей — другой человек, застреленный из ракетницы. В рубке нашёлся человек со смертельным ранением в глаз из той же ракетницы.

Самое страшное было в моторном отсеке. Под кожухом двигателя угадывалась девушка, почти полностью перемолотая движущимися элементами.

В камбузе была найдена девочка. Она была жива, но ни на что не реагировала, не отвечала на вопросы и смотрела только перед собой. Её для реабилитации определили в медицинское учреждение.

Чуть позже в той же местности был обнаружен небольшой туристический корабль, не вернувшийся с рейса. Экипаж и пассажиры были мертвы; обстоятельства их смерти были схожи с тем, что произошло на катере. Там же были найдены документы, которые могли принадлежать выжившей девочке.

Случаи получили широкую огласку в СМИ. Кое-кто обвинял в смертях странную девочку, другие же были склонны верить ученым, которые заявили, что в определенных морских местностях высокочастотный звук бьющихся о борт волн может свести людей с ума и вызвать реалистичные галлюцинации.

Доказательств ни одной из версий представлено не было.
♦ одобрил friday13
6 июля 2015 г.
Первоисточник: ficbook.net

Присутствие двоих новеньких — двоюродных братьев Лехиного зятя — никого особенно не смущало; тем более, выехали мы в действительно выразительное место.

Мы — это что-то вроде клуба, вот только на чем этот клуб специализируется, сказать сложно: я, например, предпочитаю полазать по горам, Саня — фотограф и вечно возится со своим до неприличия дорогим стеклом, Вадику лишь бы загнать свой внедорожник в максимально непролазную грязь, а тот же Леха — рыбак до мозга костей. Короче, объединяет нас только одно — страсть к нерастерзанным еще цивилизацией уголкам — но объединяет железно уже больше десяти лет.

Как я говорил, Сорочья Балка — старый расползшийся зигзагом овраг со ступенчатыми стенами, лежащий недалеко от вымершего в прошлом веке села — была местом выразительным.

При том, что ехать до него нужно было километров за триста, а по описаниям единственной привлекательной деталью для нормальных туристов являлось «озеро где-то рядом», одних взглядов на фото, сделанные общим нашим знакомым — этнологом Борисом Кондратьевичем, заезжавшим как раз таки в вымершее село — хватило, чтобы мы единогласно высказались «за!».

Когда-то, наверное, когда еще живо было село, Сорочья Балка была стареющим, умирающим оврагом с опутанными корнями стекшими стенками. И заровняться бы ей, превратиться в плоскую долину между холмами, каких в этой местности немало, но почему-то свернул овраг с честной дороги, и земля начала растрескиваться заново, еще глубже и резче, превратив заглохнувшую балку почти в каньон со ступенчатыми отвесами, множеством отнорков и неожиданно пологим, мягким дном, местами заболоченным, судя по торчащим из-под снега сухим рогозинам. Об истинной протяженности оврага можно было только догадываться — ведь он рос уже несколько лет, прошедших с создания карты, которая запечатлела его почти двухкилометровым.

Хотя расщелина эта с топорщившимся со дна черным ворсом кустарника выглядела вполне в духе старины Фрейда — пару вполне ожидаемых шуточек на этот счет мы от Вадика уже услышали — Сорочья Балка притягивала не только размерами. Ее чуть скошенные желтые глинистые склоны, местами запятнанные снегом, обрывались вниз, словно карабкающиеся гигантские черепахи, спасающиеся из затянувшей их трясины дна, а редкие деревья, с приземистыми и ассиметричными из-за ветров кронами и иссеченной корой, изо всех сил цеплялись корнями за их спины. Казалось, все в окрестностях Сорочьей Балки постоянно боролось с какой-то дикой, разрушительной древней силой. И сила эта неудержимо влекла потягаться с ней, преодолеть ее.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрил friday13
27 июня 2015 г.
Автор: Евгеника

Началось всё в 2000 году. Я попала в страшную аварию — из четверых, кто находился в машине, выжила только я, отделалась легким сотрясением мозга. Вот тут и начались странности: я абсолютно не помнила, кто были те люди, которые находились со мной в машине, как я в ней оказалась и что я делала на другом конце города, где до этого я была всего пару раз, и то проездом.

Случай этот стал постепенно забываться: я была молодой и решила не заморачиваться, убедив себя, что в машине я оказалась совершенно случайно (скажу сразу, что я не пью и не употребляю наркотики). Но через какое-то время я поняла, что с моей памятью что-то не так. В разговорах с родственниками и друзьями стали обнажаться нестыковки. Например, я точно знаю, что я уезжала и прожила год в Краснодаре, а мать и сестра говорят, что я была там всего три месяца. Когда умирал мой отец,я была в командировке, а сестра говорит, что мы вместе везли его на «скорой» в больницу. Спрашиваю подругу, как дела у нашего знакомого и у его брата-близнеца — а она смотрит на меня, как на идиотку, и утверждает, что он один в семье. Встречаю знакомую женщину, интересуюсь, как здоровье её собаки, и опять недоуменный взгляд: собака здорова, а я прекрасно помню, что ее кавказцу ампутировали переднюю лапу — было очень жалко смотреть, как красивый сильный пес нелепо прыгает по двору. И таких случаев много — причем я помню все ярко во всех подробностях. Но спорить бессмысленно: все утверждают другое.

Конечно, все это можно списать на травму головы, но есть кое-что еще. У меня на предплечье достаточно большой шрам — откуда он, я не знаю, а родственники не помнят. Когда я решила сделать татуировку, мастер сказал, глядя на шрам, что такие следы остаются, когда наколки выводят кислотой. То есть, получается, шрам есть, а татуировку никто не помнит.

Это касается и учебы. В школе я изучала английский — судя по аттестату, знала на отлично, а сейчас не дотяну даже до первого класса. Имею диплом бухгалтера-экономиста, но для меня это темный лес — зато у меня неслабые познания в медицине, по крайней мере, в теории. Понятия не имею, откуда я знаю названия инструментов и прекрасно знаю строение внутренних органов.

Мама говорит, что до 14 лет я профессионально занималась танцами. Можно было бы поверить, растяжка у меня до сих пор хорошая — но абсолютно отсутствует слух. Был четвёртый разряд по шахматам — а теперь я только и знаю, как ходят фигуры. И таких вот нестыковок много — все не напишешь. Я уже и не стараюсь спорить, а если понимаю, что говорю что-то не то, то перевожу в шутку, чтобы не сочли за сумасшедшую. Мне просто интересно знать, что со мной происходит, связано ли это с аварией — и какие сюрпризы мне еще преподнесет моя память.
♦ одобрил friday13