Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «НЕОБЫЧНЫЕ СОСТОЯНИЯ»

29 мая 2015 г.
Автор: Gecko0600

История эта абсолютно реальна и произошла со мной 5 лет назад. Я тогда, как и многие в 22-23 года, увлекался тем, что прозвали сталкингом. Заброшки, метро, канализация и т. д. И вот, однажды (как в песне — «помню, чей-то был тогда день рождения»), рассказывая случайному застольному собеседнику о «подвигах» нашей группы, я получил от него встречное предложение. Заглянуть к нему на огонек, увидеть кое-что интересное.

Об этом разговоре я не забыл, и через день, договорившись предварительно, наша группа приехала к невзрачному двухэтажному дому, в котором и снимал комнату наш случайный знакомый.

Хозяин сразу попросил оставить в машине все, что могло послужить оружием, даже перочинный нож отнял, и только после этого повел нас в дом.

Небольшая комната, заставленная старой ветхой мебелью, неизменный ковер на стене, чистый пустой стол. Хозяин предложил присесть и подождать немного.

Если честно, я не помню, когда это началось. Меня будто накрыла волна. Волна раздражения, беспричинной ненависти, быстро переходящей в слепую ярость. Через пару минут я, сам не зная почему, ненавидел своих лучших друзей и готов был буквально вцепиться им в горло. Хозяина — малознакомого человека — я ненавидел ещё сильнее. В какой-то момент в голове вспыхнуло: «Уходить надо, быстро!» Видимо, не у меня одного.

Мы все втроем буквально выломились из квартиры, а волна ярости тут же схлынула, оставив какое-то... непонимание. Что это, мать его, было?

К нам вышел хозяин и предложил войти еще раз, теперь по одному. Я вошел в квартиру один, но не почувствовал и тени тех чувств, что испытывал в прошлый раз. Наоборот — мне было тихо, светло, уютно.

Чуть позже я сидел за рулем и ждал, пока мои друзья по одному побывают в странном доме и погрузятся в машину. Краем глаза глянул в зеркало заднего вида и увидел в окне той квартиры бабку. Обычную такую бабушку в платочке. Она смотрела на нас и часто-часто кивала, открыв рот.

Страшноватая картинка, скажу я вам. Более того, в однокомнатной квартире никакой бабки не было. Резко обернулся — нет бабки, пустое окно! Глянул в зеркало — стоит, кивает. Повернулся — нет бабки, мать её! Про это я никому не сказал, списал на нервное напряжение.

К машине подошел хозяин, попрощаться.

— Слушай, как ты тут живешь вообще? — спросил я.

— Да нормально, только гостей не вожу.

Вот и все.

* * *

Насколько я знаю, этот человек до сих пор живет в той квартире, соблюдая некие правила, жизнь его ничем не отличается от других. Про тот дом раскопать тоже ничего не удалось — обычные коммуналки в шаговой доступности от вокзала и тюрьмы. И людей там погибло не больше и не меньше, чем в других подобных местах.
♦ одобрила Совесть
Первоисточник: www.youtube.com

Автор: Александр Башлачёв

В отдаленном совхозе «Победа»
Был потрепанный старенький «ЗиЛ».
А при нем был Степан Грибоедов,
И на «ЗиЛе» он воду возил.

Он справлялся с работой отлично,
Был по обыкновению пьян.
Словом, был человеком обычным
Водовоз Грибоедов Степан.

После бани он бегал на танцы.
Так и щупал бы баб до сих пор,
Но случился в деревне с сеансом
Выдающийся гипнотизер.

На заплеванной маленькой сцене
Он буквально творил чудеса!
Но мужики выражали сомненье
И таращили бабы глаза.

Он над темным народом смеялся,
И тогда, чтоб проверить обман,
Из последнего ряда поднялся
Водовоз Грибоедов Степан.

Он спокойно вошел на эстраду,
И мгновенно он был поражен
Гипнотическим опытным взглядом,
Словно финским точеным ножом.

И поплыли знакомые лица...
И приснился невиданный сон:
Видит он небо Аустерлица,
Он не Степка, а Наполеон!

Он увидел свои эскадроны,
Он услышал раскаты стрельбы.
Он заметил чужие знамена
В окуляре подзорной трубы.

Но он легко оценил положенье,
И движением властной руки
Дал приказ о начале сраженья
И направил в атаку полки.

Опаленный горячим азартом,
Он лупил в полковой барабан.
Был неистовым он Бонапартом —
Водовоз Грибоедов Степан.

Пели ядра, и в пламени битвы
Доставалось своим и врагам.
Он плевался словами молитвы
Незнакомым французским богам.

Вот и все, бой окончен, победа!
Враг повержен — гвардейцы, шабаш!
Покачнулся Степан Грибоедов...
И слетела минутная блажь.

На заплеванной сцене райклуба
Он стоял, как стоял до сих пор.
А над ним скалил желтые зубы
Выдающийся гипнотизер.

Он домой возвратился под вечер
И глушил самогон до утра.
Всюду чудился запах картечи,
И повсюду кричали: «Ура!».

... Спохватились о нем только в среду,
Дверь сломали и в хату вошли.
А на них водовоз Грибоедов,
Улыбаясь, глядел из петли.

Он смотрел голубыми глазами,
Треуголка упала из рук...
И на нем был залитый слезами
Императорский серый сюртук.
♦ одобрил friday13
Автор: JustJack

На моей стене висит плакат «I Want to Believe», широко известный благодаря сериалу «The X-Files». Это девиз всей моей довольно долгой жизни.

Жизнь я посвятил расследованию и изучению различных древних легенд, паранормальных событий, «проклятых» мест. Я путешественник и писатель, был во множестве экспедиций в самые дикие и заброшенные уголки нашей планеты. Объездил почти всю Россию. Был на Байкале, проводил по несколько суток в местах, куда местные шаманы запрещают ходить под страхом смерти, «так как духи гневаются и расплата будет ужасной». Почти месяц провел на «перевале Дятлова», изучал древние захоронения, заброшенные кладбища, «мертвые деревни» в тайге, в окрестностях Читы.

Ни разу я не столкнулся с чем-нибудь сверхъестественным или хотя бы мистически-загадочным. Да, для кого-то это, может, и хорошо, но для меня — полное разочарование. Хочу рассказать про одну экспедицию, которая состоялась в далекие 60-е годы в Карибском районе. Тогда мне несказанно повезло, что я остался в живых.

Через знакомых я узнал легенду о «проклятом озере». Вкратце — в ней говорилось о заброшенном, далеком озере, где ранее местные племена (на данный момент уже вымершие) проводили жуткие ритуалы человеческих жертвоприношений в угоду своим языческим богам. Якобы в определенную ночь по лунному календарю любой, кому не посчастливилось забрести в эти покинутые места, встретится с духами жертв, которые жестоко мстят любому, кто оказался в границах данного озера. Местные избегают этого места, но за хорошее вознаграждение проводник может согласиться показать дорогу.

Естественно, меня эта история заинтересовала. Из неё могла получиться отличная статья для издательства. Недолго думая, я созвонился с главным редактором и согласовал командировку. Состав группы был маленький: я, моя жена (по совместительству мой корректор) и мой старинный друг Алексей, который работал штатным фотографом в том же издательстве, что и я. Не буду описывать долгий перелет и то, как мы добирались с проводником до места. Прибыли мы в день, указанный в легенде. Осталось только дождаться ночи.

Разбив лагерь где-то в паре километров от нашей цели, мы решили отправиться на озеро и все внимательно осмотреть при свете дня. Место действительно было глухое и заброшенное — озеро скорее напоминало небольшое грязное болото с абсолютно черной водой, но в целом ничего таинственного и особо зловещего мы не обнаружили. На берегу кое-где даже цвели красивые кусты гавайской розы. Никаких алтарей, идолов и прочей языческой атрибутики. Алексей сделал несколько снимков. Моей жене и Алексею место совершенно не понравилось, они наотрез отказались находиться тут ночью вместе со мной. Они люди суеверные, верят даже в приметы наподобие «черной кошки» — другого я от них и не ожидал. Мы вернулись в лагерь.

Вот, наконец, и ночь. Пора.

Алексей вручил мне фотоаппарат и кое-какую звукозаписывающую аппаратуру. Я взял палатку, термос с кипятком, пару банок тушенки, фонарь и прочую мелочь и отправился на озеро. Добрался благополучно, разбил палатку на берегу в двадцати метрах от воды. Ждать предстояло долго, и я решил заварить себе чай. Надо сказать, что я очень люблю чай с розовыми лепестками — они придают чаю превосходный аромат и вкус. Я насобирал несколько бутонов с близлежащих кустов, засыпал в термос, добавил чай и стал ждать, пока он заварится. Ночь была очень жаркая — или, может, мне так казалось из-за повышенной влажности. Луна была очень яркая, что обеспечивало отличную видимость.

На озере ровным счетом ничего не происходило. Я сидел рядом с палаткой, попивал чай и смотрел на воду. Прошло где-то часа два. Вдруг я кое-что заметил.

Отражение луны в озере изменилось. Оно поплыло в сторону. Потом на воде появились рябь и радужные отражения, какие бывают у мыльных пузырей при свете солнца. Странные звуки заполнили джунгли — это было похоже на бешеную какофонию, состоящую из криков птиц или животных. Мне ни разу не доводилось слышать такое.

Внезапно все смолкло. Остались лишь всплески, будто кто-то кидал с берега камни в озеро.

Вода забурлила. Мне показалось, что она закипела. Потом из воды стали медленно выходить видения самых жутких моих ночных кошмаров: сгнившие трупы, скелеты, на которых лишь местами сохранилась плоть. Их мертвые, объеденные рыбами лица повернулись ко мне. В пустых глазницах пылал дьявольский огонь. Еле переставляя ноги, они направились ко мне.

Я не мог пошевелиться, меня как будто парализовало.

Потом я услышал шум за палаткой. Я резко очнулся и вскочил на ноги.

Со стороны джунглей к палатке приближались демоны, жуткие твари — хозяева джунглей. Я как-то читал о них в одной из легенд. Их увенчанные огромными когтями руки тянулись ко мне. Из глоток вырывалось сиплое шипение, похожее на стон...

Мне нужно оружие! Да, в палатке же есть походный нож! Я нырнул в палатку, выхватил нож, который лежал под спальником, и выскочил наружу.

К демонам присоединился Алексей. А вот и жена бредет в мою сторону в окружении мерзких тварей. Мне стало ясно, что они специально меня заманили в эти места...

Ярость и страх окончательно затопили мой рассудок.

* * *

Утром меня спасли те, кого я ночью причислил к своим врагам. Срочно доставили в местную больницу, где мне врачи сделали промывание желудка и приняли прочие меры для дезинтоксикации организма.

Потом я неоднократно возвращался на это озеро, но ничего аномального со мной не происходило. Я не отчаиваюсь. На очереди Хорватия, район «Белых Вдов» (там живут вдовы, мужья которых погибли или пропали без вести в море). Говорят, там в определенное время можно увидеть призраки моряков, которые стремятся вернуться к своим семьям. Посмотрим, изучим. Я обязательно туда доберусь. Почему? Потому что «I Want to Believe».

* * *

P. S. Роза гавайская — редкий пример растения, галлюциногенные свойства которого были открыты относительно недавно. В то время как другие растения из семейства Convolvulaceae, такие как Rivea corymbosa (местное название — Ololiuhqui) и Ipomoea violacea (местное название — Tlitliltzin), использовались в шаманских ритуалах Латинской Америки на протяжении веков, роза гавайская оставалась незамеченной. Её свойства впервые были исследованы в 1960 году, при этом оказалось, что в действительности она обладает наивысшей концентрацией психоактивных веществ из всего семейства.
♦ одобрила Совесть
12 мая 2015 г.
Автор: JustJack

Я служил на границе в далеком 1988 году на 18-й пограничной заставе «Гаудан» Бахарденского отряда, в школе инструкторов службы собак, что в Средней Азии. В том году, когда я получил щенка немецкой овчарки, всех собак надо было называть на «П». Я назвал щенка «Пёса».

Пёса вырос толковым и смелым напарником. Время шло, все было спокойно. Но вот стали у нас на границе происходить странные дела. Исчезли два патруля, которые дежурили в районе старых развалин. Там проходила вспаханная полоса, граница СССР. На полосе были хорошо видимые свежие следы медведей — грешили на них. Конечно, была версия о дезертирстве, но факты не подтвердились.

И вот как-то вечером тревога — нарушена государственная граница СССР! Нужно было срочно принять меры для задержания нарушителя. «ГАЗ-69» быстро довез нашу небольшую группу до границы леса. Я как старший инструктор, Пёса и пара «салаг» для солидности. Мы считали, что, скорее всего, опять медведи шастают — однажды мы на них уже нарывались. Но надо было проверить.

На полосе опять были свежие следы медведей. Мы решили разделиться: я пошел вниз по реке в сторону развалин, «салаги» — наверх. Прошли мы где-то километр по течению реки, как вдруг собака взяла след. След абсолютно точно вел в сторону древних руин. Мы с Пёсой почти дошли до развалин (это почти три километра от реки), и тут я увидел прямо на границе леса крадущийся силуэт. Человек. Высокий, спортивного телосложения, одежда темная, на спине небольшой рюкзак. Что-то явно было не так с его ногами или обувью... Тогда я не смог рассмотреть точно, в чем дело.

Человек медленно вышел из леса и пошел к остову какого-то старого здания (там фактически один кирпичный фундамент остался), шел осторожно, но даже не оглядывался — явно не ждал преследования. Я прислонился к стволу дерева и наблюдал за ним. Пёса лежал у ног и шумно дышал. Я боялся, что человек нас заметит или услышит, но ничего подобного не произошло. Мужчина спокойно уселся на фундамент и стал переобуваться. На ногах у него было что-то, похожее на сапоги из медвежьих лап, или даже просто выделанные медвежьи лапы. Из рюкзака он достал обычные высокие ботинки, обулся, не спеша начал их зашнуровывать. «Лапы» он аккуратно убрал в рюкзак. Ясно, нарушитель.

Сняв с предохранителя автомат, я вышел из-за дерева и громко закричал:

— Вниз! Оружие — на землю!

Я даже не заметил, как в его руках оказалось оружие, услышал уже только выстрелы. Стрелял он навскидку с бедра, но не это спасло мне жизнь той ночью, а Пёса. Собака метнулась быстрее молнии — даже на тренировках она никогда не бегала так быстро. Было три выстрела. Одна пуля пробила мне руку навылет — рана несерьезная, но болезненная, — а две другие попали в собаку. Несмотря на ранение, овчарка опрокинула диверсанта на землю и держала его за горло, пока я не подошел и здоровой рукой не врезал ему прикладом по морде. Он отрубился.

Разорвав майку, я кое-как сделал себе перевязку руки и тщательно перевязал собаку. Песик был очень плох. Скулил и тяжело дышал. Одна пуля лишь поцарапала голову, но другая, похоже, пробила легкое. По инструкции я должен был пристрелить собаку и доставить нарушителя на заставу. Эта задача была абсолютно приоритетна. Там бы мне выдали другого щенка. Да и Пёса ещё мог выжить — шанс был, если срочно доставить его в госпиталь. Неужели я поставлю свою карьеру под удар, нарушу инструкции и, возможно, присягу ради собаки? Нет. Но ради Друга — да.

Связав «Джона» ремнем (я про себя назвал нарушителя «Джон», хотя он был абсолютно азиатской внешности; я решил, что он, вероятно, американец, ну так принято было), я несколькими сильными пощечинами привел его в чувство. Он хмуро посмотрел на меня, потом уставился перед собой, но взгляд был четкий и ясный — сотрясения нет.

— Американец? — спросил я.

— Ага, мексиканец, бл***, — он сплюнул.

Говорил по-русски он абсолютно без акцента. О чем-то задумавшись, он вдруг начал резко бледнеть — это я увидел даже при свете луны, довольно ярком.

— Время!

— Что — время?

— Ты меня вырубил, я сколько валялся? Сколько сейчас времени?!!

Он сорвался не то что на крик, а даже на визг. Может, шизанутый? Или придуривается, чтобы понизить бдительность? Ну либо все-таки прикладом ему хорошо «прилетело»...

— Ну, около двенадцати, наверное. Тебе-то что?

— Полночь, мать твою, полночь! Я уже в городе должен был к этому времени быть, дебил ты конченый! Уходим, уходим быстро!!!

— А ты чего разверещался-то? Я без собаки никуда не пойду. Сейчас придумаю, как ее нести, тогда и пойдем. Рации у меня нет, спешить некуда, нам почти четыре километра топать.

— Не понимаешь, да? Я из местных, сюда даже шаманы ночью не ходят! Ты хоть знаешь, где мы находимся?

— Среди каких-то развалин, а что?

— «Развалины»! Просто «развалины»?! Да ты совсем долбанутый! Сейчас не уйдем — не будет ни меня, ни тебя, ни твоей блохастой твари! Все здесь останемся, как другие! Пусть меня лучше сто раз расстреляют... Уходим!!!

— Я уже тебе все сказал. А твои сказки мне не интересны.

— Да какие, нахрен, сказки! Хрен бы я по этой дороге ходил, если бы это не самый короткий путь в город был. Никто по этим руинам не ходит! Нельзя, нельзя, понимаешь ты, здесь после полуночи быть! У вас же патрули пропадали, да?! Я знаю! Думаешь, я их убил, или из наших кто-то? Нет! Они меня выслеживали ночью и привал тут устроили! Теперь все, нет их, не ищите! Они с ними... И вообще ты, ты... ты права не имеешь, ты обязан меня в часть доставить! Я все расскажу, хочешь, возьму на себя убийство патрульных ваших, мне все равно... Только уходим!

Когда долго работаешь с животными, перенимаешь какие-то их черты, даже ощущения. И тут я чувствовал... страх, смертельный страх. Шпионов хорошо готовят, и с артистизмом у них все в порядке, но такой взгляд затравленного зверя подделать невозможно. «Джон» боялся, боялся больше смерти того, что скрывается в этих развалинах. Я попытался положить Пёсу на плечи. Меня шатало из-за кровопотери — я никак не мог нести собаку и держать на прицеле «Джона». Но надо было уходить. Я не то чтобы поверил ему, но чувство тревоги все нарастало. Даже лунный свет изменился, стал каким-то не таким. Я все списал на кровопотерю — да и мало ли чего ночью привидится...

— Режь ремень! — «Джон» вытянул вперед связанные руки.

— Может, тебе еще и автомат дать? Что скромничать?

— Режь. Ремень. Я. Понесу. Собаку, — он говорил так, как будто выплевывал слова.

У меня иного выхода не было. Когда нас найдут, неизвестно — а Пёсе нужна операция срочная.

Я перерезал ремень штыком. «Джон» аккуратно взял собаку на плечи и понес в сторону леса.

— Учти, хоть раз рыпнешься — пристрелю. И мне пофигу на инструкцию.

— Да уж, это я заметил. Собаку вот в часть тащишь... Сам себе срок несешь. Ты хоть знаешь, сколько этим поступком ты инструкций нарушаешь? Ты меня стеречь обязан. Я, блин, ценный, — он сплюнул. — Ради тебя же стараюсь.

— Неси давай. Остальное не твое дело.

Мы медленно шли в сторону леса. Погода резко испортилась, стало очень холодно и зябко. Собака стала поскуливать все громче и громче, уже перейдя фактически на тихий вой. Я решил, что это от боли. И вдруг, я вам клянусь, я услышал песню, как будто множество голосов выводят «акапелла» заунывную мелодию. Я не мог разобрать слов, но мне очень хотелось остаться, остановиться, пойти к ним — и слушать, слушать их голоса вечно. Тряхнув головой, я сбросил наваждение и увидел, что «Джон» уже бежит в сторону леса. Я не стал его окликать, а побежал вслед за ним.

Мы благополучно прибыли на заставу, Пёсе сделали операцию, все было нормально. Начальство нас даже похвалило... а потом комиссовала и меня, и собаку. Считай, в 35 лет меня выбросили на улицу, хоть и с копеечной пенсией. Ну да ладно...

С тех пор прошло уже много лет. Сейчас живу в Москве, работаю по разным ЧОПам, женился. Живем втроем: я, жена и Пёса — он старенький уже.

А «Джон» (я так и не узнал его настоящего имени) согласился на сотрудничество, на нашу контрразведку работал, потом вышел на пенсию и сейчас ветеринарную клинику содержит. Да уж, кто бы мог подумать... Я даже как-то пересекался с ним, посидели в кафе, попили пивка, повспоминали былое. Хотел я его про развалины спросить, но ляпнул в место этого что-то вроде:

— Погода сегодня прям дико жаркая, даже для лета.

— Ага, градусов тридцать пять, наверное... Может глобальное потепление не такая уж и деза?

Мы посмеялись. Как будто что-то не давало мне говорить на эту тему. Он тоже ни разу ее в разговоре не упомянул, как будто и не было тех развалин.

Я много лет думал, вспоминал ту ночь. И наконец решился. Скоро у меня отпуск — и я обязательно поеду на эти развалины, разобью палатку и буду сидеть там всю ночь. Я должен узнать. Иначе не будет мне покоя.

P. S. История реальная, но имена и география изменены.
♦ одобрил friday13
4 мая 2015 г.
Альбина чувствовала себя не в своей тарелке. Любой другой человек не заметил бы этого, но после долгих месяцев совместной жизни я научился видеть мелочи в её поведении, свидетельствующие, что она пребывает в тревоге: нервные сплетения пальцев, едва заметную вертикальную морщинку на лбу, поджатые уголки губ, выбившуюся из причёски светлую прядь волос. Пока я пил тёплый чай из фарфоровой чашки с розовыми цветами, она рассказывала, стараясь скрыть дрожь в голосе:

— Началось это где-то месяц назад. Нет, ничего особенного не произошло, всё вроде было как обычно, но… понимаешь, я стала замечать странности, которые со мной происходят в квартире. Сколько я тут живу, раньше такого не было. Ну и вообще, ты в курсе, что я не такая трусишка, чтобы от собственной тени шарахаться…

— Так что произошло-то? — спросил я.

Альбина вздохнула, на мгновение устало опустив веки:

— В том-то и дело, что ровным счётом ничего. Не могу выделить что-то конкретное — просто чувствую какую-то угрозу. Ну, понимаешь, то дурацкое ощущение, когда тебе кажется, что прямо за спиной у тебя кто-то ходит и вот-вот схватит тебя за горло. Оборачиваешься — там, конечно, никого. Успокаиваешься, делаешь пару шагов — опять то же самое. И так постоянно. Жутко выматывает, ты бы знал…

— Да, неприятно, — посочувствовал я.

— Началось-то с мелочи. Я просто вдруг начала дольше спать и при этом хуже высыпаться. Стала какая-то вялая, разговаривать стала в разы меньше, хотя раньше, как ты знаешь, меня было не заткнуть, — она грустно улыбнулась. — Ни с того ни с сего стала бояться темноты, хотя отродясь таким не страдала. Всё казалось, что если войду в тёмное помещение, то там и застряну навечно, буду бродить в темноте до конца дней и не смогу выбраться. Глупость какая, да? — Альбина деланно засмеялась и тревожно посмотрела на меня, будто выискивая на моём лице следы насмешливой ухмылки.

— Так что дальше?

— Дальше — хуже. Вот это проклятое беспричинное беспокойство усиливалось. Меня охватывали приступы паники на ровном месте — я боялась, что умру. Причём не когда-то в будущем, а вот прямо сейчас. Возникала уверенность, что смерть подкрадывается ко мне в эту самую секунду и я никак не смогу её избежать, что я обречена. И ладно там со здоровьем были бы проблемы — тогда страх был бы хотя бы уместен, — но ничего у меня не болело. А потом… потом беспокойство стало не таким уж беспричинным.

Она резко встала со стула и подошла к окну. Там, прислонившись к стеклу лбом, стала вглядываться во двор, где дети гоняли мяч.

От рассказа Альбины мне самому стало неприятно. Не зная, что говорить, я сделал ещё один глоток остывающего чая и стал ждать продолжения рассказа.

Не оборачиваясь, Альбина глухо спросила:

— Слушай, Максим, ведь ничего, что я тебе всё это рассказываю? Понимаю, мы тогда поссорились, но надеюсь, что мы ещё остаёмся друзьями. Ну и мне больше не к кому обратиться…

— Всё в порядке, — поспешил заверить я. Альбина вернулась за стол. Лицо её заметно посветлело.

— В общем, — продолжала она, — потом я начала слышать шорохи и видеть всякие тени и силуэты. Открываешь, например, дверь в кухню, а там вдруг что-то чёрное и мелкое под шкаф — шмыг! Смотришь под шкаф — пусто. Или сидишь и вдруг явственно слышишь тяжёлое дыхание в ванной. Вся в поту идёшь туда, встаёшь рядом и слышишь… дышит, точно дышит! Но когда открываешь дверь, всё пропадает. И всё такое прочее — смешки, постукивания, какие-то тёмные фигуры, существа, прочая ерунда…

Она схватилась за голову.

— Макс, мне кажется, что я схожу с ума. Совсем дошла до ручки, хожу как убитая, сплю по полдня и даже дольше. И ведь что самое страшное — ОНИ с каждым днём становятся всё крупнее и агрессивнее. Уже даже не скрываются почти. Показывают на меня пальцем, ухмыляются. Хотят меня прикончить, шепчут, что осталось уже немного. Мне так страшно, так плохо…

Я аж похолодел, представив, каково это. Взгляд Альбины тем временем перекинулся куда-то за мои плечи, где была приоткрытая дверь кухни. По тому, как окаменело её лицо, я понял, что она что-то увидела. Наклонившись вперёд, ближе к ней, я шёпотом спросил:

— Что там?

— Да вот, опять стоит… — её губы мучительно искривились. — Смеётся… пальцем грозит… мол, тебе конец…

Очень медленно я обернулся. В широкой щели между дверью и косяком никого не было.

— Уже средь бела дня вылезают, — обречённо пожаловалась Альбина. — Всё наглее и наглее. Боюсь, что скоро они перестанут меня просто пугать и возьмутся за дело… Посоветуй, что делать, Макс. Я больна? Может, меня смогут вылечить?

Чай в чашке был уже совсем холодным; его оставалось только на самом дне.

— Нет, Аля, не смогут, — грустно сказал я. — Тебя — не смогут. А вот меня…

Скрывать свои действия, как я делал целый месяц, больше не было нужды. Достав из кармана брюк вторую таблетку, я положил его в рот и запил остатками чая. Потом посмотрел на часы — всё по инструкции, прошло ровно полчаса с тех пор, как я принял первую. Она уже должна начать действовать.

Непонимание на лице Альбины сменилось ужасом. Лицо стало белым, как мел, руки, лежащие на столе, задрожали.

— Макс, не надо! Ты не можешь так… я же любила тебя! Мы любили друг друга!

— Извини, — сказал я искренне. — Я правда любил тебя, но так больше не могло продолжаться. Мне нужно вылечиться, вернуться к настоящей жизни в настоящем обществе.

Ноги перестали её держать, и Альбина свалилась с табурета на пол. Её дикий взгляд метался по комнате.

— Нет! — хрипло крикнула она. — Не троньте меня! Уйдите прочь! Макс…

— Прощай, — сказал я и, чтобы не видеть эту неприятную сцену, вышел из кухни, плотно закрыв за собой дверь. Третья таблетка ждала меня в пузырьке в комоде в моей спальне. Ударная доза.

Курс лечения подходил к концу.
♦ одобрил friday13
2 мая 2015 г.
До перестройки я несколько лет прожила в Семипалатинской области (ныне ВКО), в небольшом районном городке, который, по моему мнению, в те далекие года по самоубийствам занимал в области почетное первое место, но, возможно, и другие населенные пункты региона не отставали. В те времена статистику суицидов вроде как не разглашали, да и сама «крамольная» мысль о том, что эта проблема имеет место, считалась чуть ли не диверсией против системы. Поэтому мой рассказ — только мои личные субъективные размышления. Тем не менее, случаи, описанные ниже, действительно имели место быть.

Помню, местные это печальное явление частых суицидов связывали с Семипалатинским атомным полигоном. Мол, последствия взрывов негативно действует на психику людей, и потому в последние годы сплошь и рядом по пустячному поводу люди лезут в петлю... И что странно, клали на себя руки в основном вполне успешные, состоявшиеся люди зрелого возраста, хотя, казалось, впереди должна идти зеленая молодежь как более эмоциональная и менее стрессоустойчивая группа.

Народ, как я отметила выше, списывал все это на полигон, и потому случаи с суицидом воспринимались более или менее спокойно. Да, действительно, мало ли людей на свете сводят счеты с жизнью? Никого это особо не волновало, местная власть и всякие там медицинские и социальные службы (не помню, были ли последние вообще) ни в школах, ни в прессе, ни где-нибудь ещё эту проблему не обсуждали. Хотя очевидно, что население, скажем так, было не совсем душевно здоровым. Если что не так — сразу в петлю. У многих самоубийц не было даже какой-нибудь уважительной причины умирать. Спрашивали после похорон: а отчего же повесился страдалец? А никаких явных причин не было! Просто взял и повесился.

Помню один случай: в подвале здания прокуратуры повесился один из помощников прокурора. Случай по понятным причинам особо не афишировали, но, как водится, горожане уже на второй день знали все подробности и нюансы. С этого места есть смысл рассказать кое-какие подробности.

Покойный перевелся из Маканчинского района за пару месяцев до трагедии. Это был адекватный, довольно перспективный человек, и, как выявило следствие, у него не было никаких семейных или служебных проблем. Однако близкие рассказали, что в последнее время он жаловался, что его преследует некий голос, который возникает из ниоткуда в голове и уговаривает его повеситься. Иногда, особенно в сумерках, чудилось ему, что чей-то неясный силуэт появляется сбоку и ласково напоминает ему о веревке, которая лежит дома на видном месте; достаточно только взять её, пойти в заветное место, и остальное получится уже самой собой, а дальше будет такое счастье, что словами не описать. Жена была встревожена состоянием мужа и очень хотела, чтобы он все-таки обратился к местному мулле, но об этом не могло быть и речи — все-таки время советское, и вообще не к лицу работнику прокуратуры ходить в мечеть. В итоге этот самый товарищ пришел как-то рано утром на работу, поднялся в свой кабинет на второй этаж, снял дубленку, шапку, потом спустился в подвал и повесился на трубах отопления, где его и обнаружил кочегар котельной. Если вешались прокурорские, которые должны быть здоровы в этом смысле, то что говорить о простых обывателях?

А вот еще случай, который рассказала моя приятельница. Дело происходит в том же городе, но уже позже, в перестроечное время. У её родственников в частном доме отмечали какое-то событие — то ли сватов встречали, то ли провожали. Но в доме, как обычно это бывает у нас, у казахов, собралась куча народу. Соседи дружно помогают — кто мясо подает гостям, кто самовар во дворе раздувает. Вот уже после бешбармака скоро нужно подавать чай. По обычаю чай дорогим гостям разливать положено с большим усердием и со знанием дела (молоко, заварку — все по норме, и не дай Бог чашки перепутать, а самое главное, чай должен быть густым и довольно горячим), и потому за самовар усадили молодую и самую расторопную келинку (невестка, сноха). По этому случаю кинулись звать к столу родственницу-соседку, которая хлопотала вместе со всеми у очага. Но молодайка, которая две минуты назад крутилась у всех на виду, внезапно исчезла из поля зрения, как в воду канула. Окликнули пару раз её по имени, на всякий случай послали детвору к ней домой — может, кто из домашних позвал.

Тем временем выяснилось, что соседка никуда со двора не уходила. Естественно, поднялся небольшой переполох. Встревоженная хозяйка заглянула в баню, сортир, даже зачем-то в погреб и на всякий случай в сарайчик. И что вы думаете? Стоит наша пропавшая посередине сарая на старом ящике и пытается засунуть голову в петлю. Тут хозяйка и выволокла её из сарая. Та все сопротивлялась и твердила про какую-то козу. Позже, придя в себя, рассказала такое, что всем стало не по себе.

Так вот, когда она со всеми вместе хлопотала во дворе у казана, почудилось, что кто-то зовет её немедленно в сарай, чтобы привязать козу. И вот заходит она в сарай и действительно видит козочку. Ей еще подумалось: «В этом доме отродясь не держали скот, а тут на тебе!» Сняла волосяной аркан с гвоздя и давай козу ловить. Наконец поймала и только решила закинуть веревку ей на шею, как кто-то силой потащил её вон из сарая. Очнулась — рядом хозяйка дома приводит её в чувство, а козы и след простыл (её и не было). Потом только поняла, что без всякой причины чуть не повесилась средь бела дня. Все давай её стыдить за такое безобразие. Несостоявшаяся самоубийца клялась, что никогда не помышляла повеситься, тем более в сарае у родичей. Плакала и божилась, что нечистый попутал.

С тех пор прошло лет 15-20, многие старожилы разъехались в другие регионы страны, новые люди населяют городок, появились мечети, церкви... Может, сейчас народ угомонился и проще смотрит на трудности жизни.
♦ одобрил friday13
21 апреля 2015 г.
Всю жизнь я прожил в съемных коммунальных комнатах в надежде, что когда-нибудь съеду и куплю себе квартирку в хорошей многоэтажке. Но увы — с моей работой это было нереально. Однажды мой друг позвонил мне и сказал, что может помочь мне с квартирой. Через день мы встретились с Андреем, и он познакомил меня с риэлтором. Тот, в свою очередь, сразу же попросил меня поехать с ним в эту квартиру и посмотреть мои будущие «хоромы». Это была недавно достроенная многоэтажка почти за городом. Меня, конечно, всё устраивало, да и цена была подозрительно низкой для такой квартиры. А квартира была однокомнатная, со всеми удобствами: ванна, туалет отдельно — не то, что мои прошлые съемные квартиры. Меня все устраивало, мои глаза горели, и я сразу же согласился продать свою трехкомнатную квартиру, которая досталась мне от бабушки. Находилась она за 150 километров от моего города, поэтому денег с продажи едва хватило на мою новенькую обитель. За неделю мы все уладили, и я уже собрался переезжать в новый дом. Радости не было предела. Всю дорогу я думал — а нет ли какого подвоха? У меня возникали разные мысли, но радость преодолела все мои доводы. Когда я подъезжал на автобусе к моей остановке, был уже темный вечер, и, как ни странно, я не заметил, чтобы хотя бы в одной квартире горел свет. Я был единственным, кто вышел на этой остановке — дальше была конечная.

Подойдя к подъезду, я начал искать ключи от домофона. На улице было очень темно из-за того, что дальше этого дома никаких новостроек не было, лишь через пару километров начинались дачные поселки. Единственным источником света был уличный фонарь, который светил на дорогу, поэтому рядом с подъездом была кромешная тьма. Я с трудом нашел ключи и зашел в подъезд. В подъезде была мертвая тишина и все та же тьма. «Но как?» — подумал я. Когда я приезжал с риэлтором в мою квартиру, я и не обратил внимания на свет в подъезде — был день, и некогда было думать об этом.

Делать было нечего, нужно было идти к лифту. Моя квартира находилась на пятом этаже, всего этажей было одиннадцать. И как вы думаете? Конечно же, лифт не работал! Я достал свой старенький телефон и, подсвечивая его экраном перед собой, начал подниматься по лестнице. Я даже не обратил внимания на жильцов, когда приезжал сюда для осмотра квартиры. Неужели все недавно поселившиеся жильцы уже спят? Ведь еще и десяти нет!.. Мои мысли менялись каждые пять секунд. Мне становилось жутко, и я старался идти тихо, практически не издавая шума. Атмосфера была гнетущая, хотелось как можно скорее зайти в квартиру и включить свет. Я поднимался все выше и выше, но силы отступали, и я практически не мог идти. Неужели я не могу подняться до пятого этажа с маленькой сумкой в руках? Я посмотрел на часы — было уже 1:20. «Не может быть!» — подумал я. Сколько я уже поднимаюсь по этой проклятой лестнице? Я начал ускоряться и считать этажи. Первый, второй, третий, четвертый, пятый... шестой? Что за чертовщина?

Я остановился и прижался к стене. Мое дыхание сбилось, и я слышал в тишине, как бьется мое сердце. Немного отдышавшись, я услышал, как внизу что-то заскрипело. Потом послышался еще более громкий звук — это был лифт, он начал подниматься. Я не знал, что и думать. Может, один из новых жителей вернулся с работы или из гостей?

Лифт достиг моего этажа и остановился. Я молился, чтобы двери лифта не открылись, но они открылись, и я зажмурился. Я не открывал их, наверное, целую вечность, но никаких звуков не было: лифт стоял на моем этаже, двери не закрывались. «Так, возьми себя в руки», — сказал я себе мысленно, открыл глаза и помчался на этаж сверху. Услышал, как двери лифта закрылись, и он начал подниматься выше, будто преследуя меня. Я поднимался все выше и выше, ноги совсем не слушались меня, я то и дело спотыкался и падал. И тут я увидел, что дверь в квартиру напротив меня открыта. Что было внутри, я не видел — было темно. Я забежал внутрь, и дверь захлопнулась сама собой. Я как-то не придал этому значения — всё ещё был слишком напуган тем проклятым лифтом.

Немного успокоившись, я подошёл к окну. За ним ничего не было — кромешная тьма, будто окно закрасили черной краской. Я пошёл на кухню и посмотрел на окно там, но и здесь за пределами квартиры была такая же полная темнота...

«Боже, да что со мной такое? — подумал я в ужасе. — Я схожу с ума?»

Взяв первое, что попалось под руку — это оказался светильник, — я кинул его прямо в окно. В комнату проник ярчайший свет, и я упал, потеряв сознание.

Очнулся уже в больничной палате. Оказалось, что я пролежал в коме три года после страшной автокатастрофы: в тот вечер водитель автобуса, в котором я ехал в свою новую квартиру, не справился с управлением и выехал на встречную полосу, где ехал «КамАЗ». В аварии никто не выжил, кроме меня. До моей остановки оставалось всего 500 метров...

Через пару месяцев я выписался из больницы и вместе с другом вновь поехал в ту самую квартиру. Мы хотели все-таки отметить мое новоселье и выздоровление. Когда мы подъезжали к дому, уже смеркалось. Я кинул взгляд на приближающийся дом — ни в одной квартире не горел свет. Я осмотрелся и увидел, что все пассажиры исчезли — в автобусе, кроме меня, никого не было. По спине побежали мурашки.
♦ одобрил friday13
5 апреля 2015 г.
Автор: Антон Темхагин

Мне снова приснился кошмар. Нет, кого я обманываю. «Это» было куда хуже, чем обычный, рядовой кошмарный сон, после которого резко вскакиваешь в постели, ощущаешь еще какие-то мгновения нестерпимый ужас, но довольно быстро тебя накрывает блаженной волной облегчения — приходит осмысление нереальности пережитого. В моем случае ужас не проходит, даже не знаю, почему. Отчего-то чувствую, что тот кошмар — нечто большее, чем просто страшный сон. Я не помню деталей. Да я вообще ничего не помню. Кроме одного момента — жуткого, протяжного, нечеловеческого крика. Он врезался мне в память и уже, вероятно, не сотрется оттуда никогда.

* * *

День обещал быть хорошим. Наконец-то спала невыносимая жара, которая не давала мне покоя почти весь июнь, заставляя проводить большую часть времени у работающего вентилятора. Небо было чистым, осадков не ожидалось — все погодные условия указывали на то, что поход пройдет отлично.

Я проехал ржавые покосившиеся ворота и остановил машину у невысокого старого забора. У калитки уже ждала Сашка, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. Она махнула рукой в направлении остальных транспортных средств, мол, паркуйся там. Приехал я последним — машины Толика и Михи уже стояли под древним дубом, росшим неподалеку от домика. В очередной раз подумал, что других дубов в этой местности отродясь не встречал.

Сашка встретила меня объятьями. За спиной у нее уже висел пузатый рюкзак.

— Привет, опаздывающий! — радостно сказала она. — Все в порядке сегодня?

— И тебе привет. Все отлично, — соврал я.

Во дворе дома собирались все остальные. Вечно хмурый и серьезный Толик, его веселая противоположность Миха, хозяин дома Дима и его девушка Юлька, которую, впрочем, я практически не знал. Да и кто знал девушек Димы, когда он каждый раз появлялся с новой?

— Гляньте-ка, кто пришел! — нарочито удивленно вопросил Миха. — Мы тебя и не ждали уже.

— Действительно, — отозвался Толик. Его «действительно» было универсальным ответом в любых ситуациях.

— Так, народ, — Дима хлопнул в ладоши, привлекая всеобщее внимание. — Раз все в сборе — пора отчаливать. Тянуть нечего.

Все молча согласились. Я поздоровался с компанией и зашел в дом вслед за Димой. Рюкзаки моих спутников уже были собраны.

— Вот твоя доля, — Дима сунул мне в руки толстый вещмешок. Затем подошел ближе и поинтересовался полушепотом. — Точно сможешь? Ты, если что, сразу говори.

— Смогу, — я накинул на плечи лямки рюкзака и хлопнул друга по плечу. — Все нормально, не волнуйся.

Дима кивнул, но не уверенно. Сомневается. Мы вышли из домика, Дима запер дверь и взял под руку черноволосую Юльку.

— Вроде все готово. Вперед и с песнями!

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрил friday13
4 марта 2015 г.
Я наполовину якут. Мать — русская, и вырос я с родителями в крупном городе, но дед по отцу — прирождённый охотник. Он охотился с 11 лет и даже сейчас, хотя у него давно есть свой дом и семья, в лесу он проводит времени больше, чем дома.

Полтора года назад я снова приехал к ним где-то в июле, и как раз когда я был в дороге, дед по пьяни навернулся в незакрытый погреб и сломал ногу. Пока он лежал в больнице в городе (за 150 километров от нас), я остался один с бабушкой без Интернета и постепенно начал лезть на стену от скуки. Чтобы заняться хоть чем-то, решил уйти в лес с ночёвкой, взял бутыль воды, рюкзак, еды, маленькую дедову палатку и дедов же «Иж». Отправиться решил туда, где ещё не был. Поблизости почти всё уже было исхожено и знакомо, поэтому решил проехать на мопеде по старой заброшенной дороге, которая вела к какой-то нерабочей уже лесопилке (или не лесопилке, я ни разу не доезжал до конца).

Я собирался отправиться на рассвете, но не представлял, в каком плачевном состоянии был мопед. Пока я вытащил его из гаража, оттёр от мышиного помета, нашёл, где у деда бензин и убедился, что всё работает, уже почти настал полдень.

Дорога была заросшая, но только поначалу. Ехал, пока не устал. Когда надоело, нашёл подходящий овраг вдоль обочины и на всякий случай затащил туда мопед. К этому моменту я намотал почти 18 километров. Убедившись, что мопед не видно с дороги, привалил ветками и запомнил место — дорога тут переваливала через небольшую сопку, деревьев вдоль дороги не было последние полтора километра, и видно было этот пригорок издалека.

Примерно через час, переваливая через очередной бугор, я увидел просто потрясающе красивый берёзовый лес. Он был в низине, и я видел, где он начинается и где заканчивается. Около двух километров в длину и около одного в ширину. Вокруг было пустое пространство, где не росло даже кустарников, но впечатлили меня две вещи.

Во-первых, насколько я мог видеть, во всём лесу не было никаких деревьев, кроме берёз. Во-вторых, вершины деревьев формировали настолько гладкую, почти идеальную поверхность, словно каждый год над леском проходило гигантское лезвие и убирало все макушки, которые вырастали слишком высоко. Если бы не неровные края этой рощи и расположение в дремучем безлюдье, можно было бы предположить, что это одно из тех искусственных насаждений, которые так любили делать в советские годы. Я сразу понял, что именно там я поставлю палатку, хотя изначально собирался пройти дольше.

Более грибного места мне не доводилось видеть в жизни. Я даже не пытался специально их высматривать — грибы сами бросались в глаза. Собирать их я не стал — вдруг перепутаю съедобный с ядовитым, — но решил запомнить место и вернуться позже не один.

Спустя какое-то время я понял, что иду уже очень долго и, должно быть, прошёл уже полтора из тех двух километров, что лес тянулся вдоль. Только сейчас я обратил внимание, что не встретил по дороге ни белки, ни даже пролетающий птицы с тех пор, как пошёл пешком. Так как неважно было, где разбивать палатку, я решил вернуться и устроить лагерь в полукилометре от места, где вошёл в лес.

Спустя, может быть, десять минут я наткнулся на необычное место — тридцать берёз росли в три ровных ряда по десять штук, настолько ровно «по решётке», что по ним можно было сверять строительные инструменты. Я снова вспомнил свою мысль про искусственные лесопосадки, но неясно было, почему ровно посажены только тридцать деревьев посреди самого леса, когда все остальные растут как попало. Тут я обратил внимание, что слышу шум то ли ручья, то ли ключа. Оглядевшись вокруг, я не смог заметить ничего, похожего на ручей. Минуты две я ходил вокруг деревьев и крутился, пытаясь определить, откуда шёл звук, но так и не смог. Я решил, что здесь в низину стекают грунтовые воды, и это шум подземного потока.

А потом я увидел девушку.

Сам я считаю, идеальных людей не существует, но она определённо была близка к моему понятию идеальной женщины. На ней были сандалии, монотонное светло-синее платье и браслет — я так и не понял, из чего. Нет, не якутка — очень даже славянской внешности. Она вышла из-за дерева, сказала: «Здравствуй», — и назвала своё имя. Я назвал своё имя в ответ. Она спросила, что я делаю в лесу. Я ответил, что пришёл отдохнуть. Она засмеялась и спросила, один ли я. Я ответил, что один. Она спросила, не сбежал ли я из дома, и засмеялась снова. Я ответил, что нет, не сбежал. Она сказала: «Значит, твои родители знают, что ты здесь?». «Бабушка и дедушка знают», — сказал я. Она сказала, что ей пора и опять начала смеяться. Я спросил: «Куда?». Её смех резко оборвался, она посмотрела прямо на меня, развернулась и без спешки побежала прочь, скрывшись за деревьями.

Когда она исчезла из виду, на меня накатило. Во-первых, чувство было будто после чёрной пьянки, когда открываешь глаза и от произошедшего вспоминаешь только фрагменты, да и то только тогда, когда тебе о них что-то напомнит. Я не мог вспомнить её имя, хотя знал, что произносил его дважды, не помнил, почему соврал, что бабушка и дедушка знают, где я. Во-вторых, было непонятно, что она делает в лесу без рюкзака и вещей и куда она убежала. В-третьих, была ли она вообще? Пару минут я озирался по сторонам, пытаясь заметить между деревьев что-нибудь. Я не был уверен на тот момент ни в чём. Потрогал свой лоб на предмет солнечного удара. В итоге убедил себя, что это фальшивое воспоминание, и пошёл дальше. Настроение стало паршивым.

Пройдя десять минут, я выбрал место, бросил вещи и стал собирать хворост. Разведя огонь, я вскрыл банку тушёнки, разогрел её и поел горячего. Стало веселее. Разбил палатку, заварил чаю в железной кружке, дал ногам отдохнуть.

Чуть позже, когда я допил чай и разминал затёкшие голени, она появилась снова. Я снова не мог реагировать так, как должен был бы, наверное, реагировать в такой ситуации. Она спросила, не скучно ли мне, я ответил, что нет. Она засмеялась и сказала: «Верю. Мне тоже не скучно». Затем сказала, что больше всего она любит ночное время суток, потому что ночью в лесу далеко слышно всё, что происходит, и никто не мешает. Я ничего не ответил. Она помялась на месте, затем заметила палатку и спросила: «Это здесь ты собираешься сегодня спать?». Я кивнул, но промолчал. Она улыбнулась, закусила губу и полезла внутрь. Вскоре из палатки донеслось какое-то неразборчивое ворчание. Я встал на колени, просунул в палатку голову — там никого не было...

Я пришёл в себя, стоя перед расстеленным в палатке спальником на коленях с вывалившимся из расстёгнутых штанов вялым половым органом. В панике выскочил наружу, застегнул штаны и стал нервно оглядываться вокруг — никого и ничего. У меня тряслись руки, в голове была мысль: «Я не знаю, что за чертовщина здесь происходит, но надо делать ноги». Сомнений в том, что что-то действительно случилось наяву, больше не было, все планы о ночёвке отменялись. Времени до темноты было не слишком много, но я должен был успеть, как минимум, добраться до дороги, если не задерживаться. У меня тряслись руки. Я первый раз за весь день зарядил ружьё, собрал палатку и рюкзак и самым быстрым шагом, на какой был способен, двинул обратно туда, где я вошёл в лес. Что это за девушка? Чего она от меня хочет? Что случится ночью? Я не понимал, что происходит, но был более чем уверен, что во всём виновата эта странная девушка, если она вообще человек...

Почти сразу я увидел её снова и остановился. Она стояла метрах в пятнадцати, держась за дерево, с улыбкой на лице. Отойдя от него, она стянула через голову платье, швырнула его на землю, засмеялась, помахала мне рукой и снова исчезла за деревьями. Когда после этого я пришёл в себя, мне в голову пришли одновременно все истории про суккубов, банши и особенно про блуждающие огоньки, которые заманивают путников на верную гибель в лесах и на болотах. Я рванул бегом, но быстро выдохся и перешёл на быстрый шаг. Я спешил изо всех сил, но, думаю, прошёл это расстояние медленнее, чем на пути в эту сторону, потому что постоянно оборачивался и оглядывался, озираясь по сторонам.

Когда я увидел светлые просветы между деревьями, то чуть не расплакался, но когда до границы леса оставалось метров тридцать, встал как вкопанный. Я долго не двигался, а когда пришёл в себя, понял, что простоял на месте, не шевелясь, как минимум полчаса. Мой ужас в тот момент, когда я это осознал, невозможно передать. Эти тридцать метров, на которые я пялился последние тридцать минут, я пробежал, как мне показалось, в три прыжка. Выскочив из леса и отбежав на пару сотен метров, я повернулся и остановился отдышаться. Лес шелестел, как может шелестеть любой лес, в котором не произошло ничего стоящего упоминания.

Больше времени тратить было нельзя, и я направился к дороге. По пути ничего не произошло, кроме волчьего воя, который я услышал вдали. Волки — серьёзная проблема в Якутии и главная причина, почему я взял с собой ружьё. Но вой раздавался издалека, и причин волноваться о мохнатых тварях не было.

Я добрался до дороги, забрал мопед и поехал обратно. На полпути я остановился перекусить. Полез в рюкзак за ломтём вяленого мяса и нащупал мягкую ткань, которой там не должно было быть. Когда я вытащил из рюкзака синее платье, у меня случилась истерика — я заорал, швырнул его на обочину, дал газу и не останавливался до самого дома.

Вернувшись, я обдумал произошедшее и не стал никому ни о чём рассказывать — мне не нужна репутация сумасшедшего.

До конца своего пребывания у дедушки с бабушкой я не выходил из дома по вечерам и ночью в одиночку.

Прошлым летом я к ним не ездил, и в это лето тоже не поеду.
♦ одобрил friday13
27 февраля 2015 г.
Автор: dikst

Мерзкий звук истерично воющего будильника выдернул меня в реальность из царства Морфея. Разлепив непослушные глаза, первым делом я бросил взгляд на ненавистный будильник и тяжело вздохнул. Нет, обозначенные цифры на табло не сулили мне лишних минут отсрочки от ежедневной повинности. Совершенно не хотелось подниматься из уютной постели навстречу городской суете и шуму просыпающегося города. Обнимая спящую жену, я решительно прогнал из головы идею позвонить Евгению Николаевичу и, надсадно кашляя, сообщить о внезапно свалившейся простуде. Дочь Юленька тихо сопела под боком матери и, наверное, видела интересные сны двухлетнего ребёнка. Чмокнув в лоб моего маленького ангела, я неслышно вышел из нашей спальни в коридор. Зашлёпал босиком по ламинату и, ежась от утренней прохлады квартиры, направился в ванную. После утренних гигиенических процедур с отвратительным настроением побрёл на кухню. Быстро приготовил себе утренний кофе и, жуя бутерброды, принялся изучать заголовки новостей местной газеты. Впрочем, пресса и на этот раз не удивила искушённого читателя — ничего интересного и достойного внимания, сплошные сплетни и разоблачения мировых заговоров.

После утреннего завтрака моё внимание привлекла записка, прикреплённая на дверцу холодильника, написанная аккуратным и почти каллиграфическим почерком жены: «Андрей, не забудь после работы купить взбитые сливки». Ах да, сегодня вечером намечался небольшой семейный праздник — третья годовщина нашей свадьбы с Варюшкой. Рядом с запиской располагалась наша семейная фотография из солнечной Испании, сделанная прошлым летом.

На сборы ушло каких-то пятнадцать минут. Схватив на ходу ключи от новенького «BMW», я вышел из подъезда. В утренних лучах восходящего солнца сонными мухами витали снежинки. Неудивительно, что настроение моментально поднялось.

Тяжёлый рабочий день уже подходил к концу. Моё терпение уже не раз испытали несообразительные коллеги, каждого хотелось цинично убить, а после смерти и трупу пинков надавать за бесполезность на рабочем месте. Что я и проделывал каждый раз после очередного идиотского вопроса, мысленно, конечно.

Оставалось последнее важное дело на сегодня — передать шефу квартальную отчётность. На пути в кабинет Евгения Николаевича меня остановила его секретарь и попросила подождать в приёмной, пока не выйдет какая-то важная «шишка». Ну что ж, ничего не поделать, придётся душить кожаный диван в ожидании аудиенции. Секретарь босса, Лиза Быстрикина, постоянно бросала томные взгляды в мою сторону. Вот уже год как она безуспешно пытается соблазнить меня. Глупая кукла с идеальной фигурой и большими коровьими глазами, в которых плещется концентрированная глупость и отсутствие всякой мыслительной деятельности. Однако стоит признать, модельная внешность, ярко накрашенные губы, глубокий вырез декольте и коротенькая мини-юбка делали своё дело.

Внезапно открылась дверь. Из кабинета Евгения Николаевича вальяжно вышел господин в дорогом костюме, явно сшитом на заказ, и идеально начищенных «оксфордах». На левом мизинце, сверкая и переливаясь лучами света, находилось кольцо с огромным чёрным драгоценным камнем. Однако лицо его абсолютно не подходило к дорогой «упаковке». Создавалось впечатление, что какой-то псих отловил на улице простого бомжа и нарядил в костюм финансового воротилы — настолько сюрреалистично выглядело это. Лицо было пропитым, длинные редкие волосы местами покрывали лысеющий череп, недельная щетина покрывала и без того уродливый подбородок и ввалившиеся щёки. Мой же шеф рассыпался бисером перед этим чучелом, пожимал его руку и льстиво называл «благодетель Виктор Степанович», что было крайне странно и повергло меня в глубокое удивление. Босс пресмыкается перед кем-то? Да не может быть такого! С лица этого человека никогда не сходило надменное и покровительственное выражение. Должно быть, это чудище — действительно могущественный человек, хотя почему тогда он так отвратительно выглядит, с его-то деньгами? Странно и непонятно, но у богатых свои причуды.

Тем временем, прощальная церемония закончилась, и Евгений Николаевич поманил меня рукой в свой кабинет. Внутри он указал на два кресла в относительной дали от рабочего стола, тем самым определяя неформальность предстоящего разговора. На отчёт босс даже не посмотрел, швырнув папку на край журнального столика, стоящего между нами. Было заметно, что он нервничал и был возбуждён.

— Андрей, мы не первый год знаем друг друга. Наша фармакологическая фирма процветает, и сейчас мы на пороге новой вехи в истории медицины. Только что ты видел человека, который выведет нашу компанию на мировой рынок своим уникальным препаратом. Мне удалось заключить с ним контракт на эксклюзивное производство именно через наши лаборатории и нашу фирму. Проблема в том, что это не совсем законно. Пока незаконно. Инвестор требует, чтобы производство началось в ближайшее время, невзирая на правила, именно поэтому он и сотрудничает с нами.

— Что это за препарат? И откуда этот инвестор взялся? Почему он так ужасно выглядит? — посыпались из моего рта вопросы.

— Я не могу дать тебе ответы. Виктор Степанович повязан с такими людьми, зная о связях с которыми уже полагается быть «там», — указав пальцем в потолок, произнёс Евгений Николаевич. — Что касается препарата, это новейший регенератор любых клеточных структур, а следовательно, и тканей с органами. Это действительно прорыв — мы станем миллиардерами. Средство ещё не запатентовано, мировому научному сообществу неизвестно. Вот пока всё, что тебе нужно знать. Твоя задача будет состоять в том, чтобы транспортировать опытный образец в нашу красноярскую лабораторию. Требуются дополнительные клинические исследования. В случае непредвиденных побочных эффектов препарата наша задача состоит в стабилизации регенерата. Но это уже не твоя забота. Вылет сегодня в 21:20, билеты забронированы, там тебя встретит машина в аэропорту.

— А не лучше ли было бы передать регенератор другим способом? Я что, лучшая кандидатура на эту роль?

— Даже не обсуждается. Это самый быстрый способ, к тому же самый безопасный. Препарат будет находиться в инсулиновой шприц-ручке, подозрений не возникнет. Тем более, рецептура уже передана, риска нет, спасибо Интернету. Всё, свободен, разговор закончен, — выражение лица босса вновь приобрело привычную надменность и властность, в голосе проявился металлический оттенок.

Положив тюбик во внутренний карман пиджака, я вышел из кабинета.

Чёрт! Угораздило же меня так попасть! Моему недовольству не было предела, обида от вселенской несправедливости затмевала разум. В приёмной меня поджидала Лизонька; подскочив, она затараторила что-то о том, что ей требуется мой мужской совет относительно того, какой лучше автомобиль подходит для свободной и раскрепощённой девушки. Последние слова она произнесла игриво и, прижавшись ко мне бёдрами, запихнула какую-то бумажку в карман моего пиджака.

— Сутенёрская шлюховозка, — буркнул я едва слышно и поспешил удалиться подальше.

Уже на пути к дому я размышлял, как помягче преподать столь неожиданную командировку Варе. Хорош муженёк, уезжает в канун годовщины, вот уж везёт как утопленнику. Скандал неминуем. Уже заруливая на платную парковку, я силился хоть что-то придумать в своё оправдание. В голову ничего так и не пришло.

Тихо открыв ключами дверь, я осторожно зашёл в прихожую. Из ванной доносился счастливый смех ребёнка, плеск воды, нарочито строгий голос жены, просящий успокоиться «вымазавшегося поросёнка». Вдруг неожиданно всплыла мысль в голове — забыл купить сливки! Проклятье! Пришлось снова вернуться из тёплой и родной квартиры в тёмный морозный вечер улицы.

Путь лежал через пару улиц на угол многоквартирного дома, на первом этаже которого располагалась известная сеть красных супермаркетов. Решив срезать, я быстро направился через мрачный проулок. Через несколько десятков метров стали заметны силуэты сидящих на корточках людей. Ну вот, на гопников нарваться ещё не хватало. Отступать было уже глупо, меня заметили. Навстречу вышла пара быков, как братья-близнецы — одеты в куртки «Аляска», спортивные штаны и кроссовки. Как говорится — классика жанра. На мясистых губах одного появилась улыбка отсталого ребенка, и рыбьи глаза принялись осматривать меня с ног до головы.

— А чё эта ты, ёпта, такой модный, а? — проблеял с непередаваемой интонацией «губастый».

Ну, всё, драки не избежать, пронеслось в голове. Пальто жалко, дорогое. Конечно, можно было попробовать убежать, однако в туфлях и брюках особо не побегаешь, догонят. Только дураки утверждают, что от драк бегать нельзя и что не по-мужски это. Можно и даже нужно.

Тем временем второй с повадками гиены начал обходить меня сбоку.

— Ну ты чё, оглох что ли, баклан? — угрожающе взвыл «губастый», подходя ко мне.

Недолго думая, сделав выпад вперёд, я со всей силы впечатал кулак в переносицу подошедшего гада. Тот, сдавленно тявкнув, не ожидая такой прыти от «баклана», рухнул спиной на землю. В ту же секунду подорвались сидевшие до этого недалеко приятели. В этот момент я отвлёкся на компанию, за что, конечно же, поплатился. Удар второго гопника сбил с ног и отправил в нокаут.

Последнее, что запомнилось — это «губастый» с окровавленным лицом и ножом. Я провалился в забытье.

Когда очнулся, почувствовал ужасную боль в животе: казалось, кишки накручивают на раскалённую кочергу. Всё тело саднило от синяков и неглубоких ран, наверное, нанесённых в качестве мести за сломанный нос. Вся одежда была окровавлена и изорвана, бумажника, ключей и телефона я не обнаружил. Попытался приподняться, но только стон вырвался из моего горла. Вокруг меня была лужа крови, рубашка и пиджак промокли насквозь. Рука нащупала глубокую рану на правом боку. Я чувствовал, что силы покидают меня всё быстрее, тело стремительно холодело. Вот и всё. Отчаянно хотелось напоследок увидеть моих родных девчат. Из глубин сознания пыталась выбраться на поверхность какая-то отчаянная мысль… Ну конечно, регенератор! Непослушными пальцами я достал тюбик и воткнул себе в ногу, прямо через штаны. Силы совсем покинули меня, закрывая глаза, я слышал пьяную ругань всё той же компании.

Приглушённый свет, барная стойка, негромкий гомон разгорячённых посетителей… Парень за стойкой усердно протирает и без того чистые бокалы, хотя и отчаянно косится в мою сторону. В голове предельно ясно, но не помню ничего. Абсолютно. В руках держу бокал виски со льдом. Заметил, что одет в «Аляску», точно такую же, как у тех двоих из сквера. Ага, как же, в точно такую же… Теперь понятно удивление бармена: мужик в грязных классических ботинках, брюках, пиджаке (его не видно, но явно сидит на мне) и в совершенно неуместной куртке заказал виски. Здесь должен быть туалет… И верно, клозет нашёлся быстро. Мои руки были в засохшей крови, хотя было видно, что их тщательно оттёрли. Попытался привести себя в порядок, но затея позорно провалилась. Ополоснул лицо. Всё было в порядке: ни порезов, ни дыры в животе. Сработал-таки хвалёный препарат.

Чёрт знает, уже сколько потеряно времени. Варя, наверное, меня по всем моргам уже ищет. В карманах ничего не было, кроме той бумажки, что сунула Лизка, и немного мелких денег, видимо, принадлежавших хозяину вещи. В бесполезной записке, пахнущей духами, был всего лишь номер телефона. Пора срочно рвать когти домой.

Я вышел из заведения и попытался сориентироваться. По всем признакам, моё местоположение было достаточно далеко от родного дома. Некогда удивляться, на улице стояла глубокая ночь. Надеяться на транспорт было глупо ввиду того, как отвратно я выглядел и не имел денег. Пришлось двигаться пешком, причём как можно быстрее. Скорым шагом, временами переходящим на бег, я поспешил к дому. Никакой боли я не испытывал: казалось, недавнее нападение и смертельная рана были лишь сном.

Неожиданно в глазах потемнело и снова тут же пришло в норму, как будто неумелый режиссёр «склеил» кадры дешёвого фильма. Я находился на безлюдном крытом недострое, мои руки шарили в карманах лежащей лицом вниз молодой женщины. Длинный кровавый развод на бетоне свидетельствовал о том, что жертву тащили волоком довольно долго. Этого просто не могло быть… Я не чувствовал контроля над собой, ни один член не подчинялся командам шокированного мозга. Тем временем пальцы нашарили искомый предмет, моё тело перевернуло мертвеца лицом вверх. Все лицевые кости были сломаны и раздроблены, длинные светлые волосы испачканы кровью, ногти сорваны с мясом, некоторые пальцы неестественно изогнулись. Со стороны могло бы показаться, что маньяк наслаждается содеянным. У меня же была истерика — горло сдавил спазм, свистящий хрип вырывался из плотно сомкнутых губ, дыхание было сбивчивым и поверхностным. Волна мерзкого ужаса разливалась по жилам. Даже глаза не подчинялись моей воле, а неотрывно смотрели на обезображенный труп когда-то безусловно красивой девушки. Я поднялся с колен и направился точно по пути кровавого развода. Под ногами хрустнули то ли зубы, то ли ногти — разобрать не было возможности, но в природе звука сомнений не было. Правая рука подняла к взору модный смартфон, найденный у несчастной жертвы. В левой руке уже лежала развёрнутая записка Лизы. По разбитому дисплею «яблочного» девайса последней модели побежал ряд набираемых цифр, большой палец уверенно надавил на вызов. Из динамика гаджета донёсся удивлённый и заспанный голос секретаря босса…

Не помню, что произошло дальше. Должно быть, снова отключился. Моё тело уверенно вышагивало по пустой улице. В голове было всё так же ясно и пусто. Снова провал в памяти. Я уже поднимался по вонючей лестнице многоквартирного дома. Дошёл до железной двери площадки шестого этажа, остановился, постучал в дверь. Через минуту дверь открыла Лиза в шикарном чёрном кружевном белье, так соблазнительно обтягивающим шикарные формы молодой брюнетки.

Всё произошло слишком внезапно. Мой кулак влетел в челюсть ничего не подозревающей девушке. Лиза отлетела вглубь квартиры, тяжело ударилась о пол прихожей. Я закрыл входную дверь, двинулся на кухню. Пару секунд моё тело, казалось, раздумывало, рука выдвинула ящик, достала кухонный нож. Господи, как же я хотел проснуться в этот момент от звука будильника… Ведь это просто дурной сон, и ничего более. Лиза к тому времени уже более-менее пришла в себя и тихонько скулила от боли, лёжа на полу. Я наступил на шею девушки, схватил и вытянул её руку. Спустя уже каких-то пару секунд, нож деловито принялся срезать пластами плоть. Дикий крик до звона в ушах оглушил меня.

Снова провал. Я поблагодарил бога, что сознание вовремя отключилось на этот раз. Моё тело вновь быстро двигалось по малолюдной улице. Странно, почему я всё ещё не схвачен доблестной полицией? Соседи должны были услышать ужасные крики несчастной Лизы. Чёртово московское равнодушие…

Начинало светать, мрак ночи постепенно стал рассеиваться. Моё тело вошло в подъезд и поднялось к отлично знакомой мне двери. Только не это… Я впал в истерику, кровь моментально сгустилась холодным желе, сердце пропустило несколько ударов. Ключи последний раз повернулись в замке. Навстречу мне из комнаты вылетела взволнованная Варя с заплаканной Юлькой на руках.

— Где ты пропадал всю ночь? — набросилась супруга.

— Почему не отвечал на телефон? Андрей, почему ты молчишь?! — кричала она, успокаивая кричащего ребёнка.

Моя рука потянулась к окровавленному ножу за поясом. Из глаз ручьём полились слёзы, хотелось выть и бежать без оглядки.

— Что на тебе за рвань одета? — возмутилась она, приближаясь ко мне.

Это был не чёртов сон. Простите меня, родные, будь проклят бог.
♦ одобрил friday13