Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «НЕОБЫЧНЫЕ СОСТОЯНИЯ»

7 июля 2015 г.
Первоисточник: ssikatno.com

— Смотрите, как я могу! — крикнул Вовка и, сделав заднее сальто, почти без брызг вошел в воду.

— Кстати, хочешь прикол по этому поводу? — спросил Алексей сидящую рядом подругу.

— Давай, — ответила Юля.

— Так вот. Сорок пять процентов несчастных случаев происходят после слов «Смотри, как я могу!», остальные пятьдесят пять — после слов «Фигня! Смотри, как надо!» — договорил молодой человек и рассмеялся. Подруга тоже расхохоталась.

— Над чем ржете? — появился из двери Михей. — Давайте, рассказывайте, я тоже хочу посмеяться.

Юля сквозь хохот пересказала шутку. Но в таком виде она не была смешной, зато сам её звонкий и заразительный смех сделал своё дело. Все трое ещё несколько минут держались за животы от смеха.

Довольно большой катер свободно дрейфовал где-то в Черном море километрах в двадцати от берега. Вовка взял судно у отца, который владел яхт-клубом, и теперь они отдыхали посреди открытой воды.

На корме сидел вечно мрачный Андрей, хотя, если честно, нельзя сказать, что он был всем недоволен. Просто это было его обычное состояние. Он сидел погруженный в свои какие-то мысли, в его руках покоилась удочка. Рыбалка — хорошее занятие для концентрации, успокоения, да и вообще занимательное занятие, хотя и не все это понимают.

— Где Аньку потерял? — спросил Лёха у Мишки.

— Спит.

— Всю ночь спать ей не давал? — подмигнув, посмотрел на друга.

— Ну... Не всю, — слегка улыбнувшись, ответил Миха. Выкрикнув во всё горло понравившуюся фразу: «Смотри, как я могу!» — он прыгнул в освежающую морскую воду.

Друзья уже второй день качались на морских волнах. Катер в их распоряжении ещё на пять дней. Холодильник был до отказа забит ассортиментом провизии и напитков. Отдыхай — не хочу.

Безоблачное утро теплыми лучами солнца обогревало людей, тихий звук облизывающих борт волн умиротворял. На много километров вокруг ни души. Тишина, покой и порядок. Кое-где можно увидеть резвящихся дельфинов, иногда пролетают мимо чайки.

Компания из шести человек была возрастом от двадцати до тридцати. Алексей, хоть и выглядел худощавым, выделялся на общем фоне силой, Мишка вечно с улыбкой на лице — душа компании, Вовчик — компьютерный инженер, Андрюха... Андрюха самый неспешный и рассудительный. Его-то дольше всего и уговаривали отправиться на отдых в открытое море. Аня встречалась с Мишкой и под стать ему была веселой и безбашенной. К Юльке подбивал клинья Вовка и поэтому не упускал ни единого случая похвастаться хоть чем-то. Она вроде и не отвергала его, но и не подпускала к себе. Никто даже не удивится, если узнает, что всё это придумал Вовчик, чтобы сблизиться с Юлькой. Она ведь точно бы не согласилась отправиться с ним наедине, поэтому Вовчику и пришлось собрать всю их компанию. Хотя, это только подозрения.

Друзья, беззаботно веселясь, потягивая хмельной и пенный напиток, провели очередной день. Солнце опустилось к горизонту и уже погружалось в воду. Всё озарилось оранжево-красным светом. Стало понемногу холодать, поэтому кто накинул куртки, кто укрылся в каютах.

В последних лучах солнца Андрей рассмотрел что-то на горизонте и поспешил позвать друга, который сидел прямо на палубе у двери в каюты.

— Лёха-а-а! — звал Андрей. — Лёха, иди, чё покажу!

— Ну, показывай. Чего поймал?

— Да ничего особенного, ты вон туда посмотри, — куда-то указывал пальцем возбужденный парень.

— На остров похоже. И что?

— А то, что в этом районе, насколько я знаю, никаких островов нет и быть не может. Какие координаты у нас?

— Пойдём, посмотрим. А что, думаешь, могло куда-то отнести?

— Не знаю, — ответил товарищ и первым направился в рубку.

Панель приборов ничего не показывала — все приборы были отключены. Солнце уже успело скрыться в воде. Стало совсем холодно — такой низкой температуры в этом регионе ещё не наблюдалось. Катер быстро окутал густой туман.

— Фигасе, фокусы. Откуда туман-то? — удивился Лёха.

— Температура упала, водяные пары... — начал было объяснять Андрей. Но такой ответ друга не устраивал и он поспешил перебить:

— Да-да-да. Я знаю, как это происходит. Просто как-то неожиданно быстро. И что за дела у нас с приборами?

— А вот это я не знаю.

— Ты в электронике как?

— Маленько соображаю. Сейчас посмотрим, — сняв один из фонариков, висящих на стене, и отщелкнув замочки на панели, Андрей заглянул внутрь.

— Тааак. Этот отсюда... сюда... тута оттуда... тут всё на месте... хм... никаких обрывов, горелым не пахнет. Фиг его знает.

— Нормально, — недовольно отреагировал Лёха. — А рация-то хоть работает?

Андрей пощелкал включателем рации — та молчала.

— Чего делать будем? — спросил Алексей.

— Пойдем, «обрадуем» остальных.

Оба пошли в каюту, где остальные, удобно устроившись, шутили шутки и травили байки.

— Итак, други... — начал Лёха. — У нас две новости: хорошая и плохая. С какой начать?

Все насторожились. Какие ещё могут быть плохие новости?.. Всё ведь было нормально.

Первым подал голос Мишка:

— Давай с плохой, — улыбка сошла с его лица и он недоверчиво смотрел на вошедших.

— Мы хрен знает где, у нас не работает рация и, собственно, приборы.

— А хорошая? — поспешил спросить Вовчик.

— У нас куча жратвы и большая вероятность, что кто-то будет проплывать мимо. Мы ведь не так далеко заплыли. Если, конечно, нас не унесло к чёрту на кулички.

Всё веселье выветрилось, как и не бывало. Девчонки начали гундеть что-то вроде того, что теперь делать, что с ними будет. Мишка решил всех успокоить:

— Да ладно, чего вы? Еды ещё дней на пять, как и мы и планировали. Есть ракетница. У нас ведь есть ракетница? — задал вопрос Лёхе с Андрюхой.

— Вроде была, — ответил Вовка.

— Пойду-ка я проверю на всякий пожарный, — сказал Лёха и отправился на выход.

— Пойдём-ка посмотрим, — пошёл следом Андрей.

Парни подошли к двери, Леха повернул ручку, потянул на себя и, отскочив, сбил с ног друга и свалился сам.

За дверью, освещаемая сполохами молний, стояла мокрая, трясущаяся девочка. Друзья, затаив дыхание, смотрели на непрошеную гостью. Она подняла голову, посмотрела на перепуганных и упала, потеряв сознание.

* * *

В каюте стояла гробовая тишина, нарушаемая только тяжелыми вздохами отдыхающих. В дверном проеме появился Андрей. Он постоял так пару секунд и вошел внутрь, за ним вошел Лёха, неся на руках девочку.

Вовка с Юлей встали с кровати, чтобы Лёха уложил на неё «гостью». Все обступили кровать и наперебой стали задавать вопросы: откуда взялась, кто такая, почему в таком виде и так далее. Андрей, подождав немного, пока все не перестанут трындеть, ответил:

— Мы знаем ровно столько же, сколько и вы. Мы открыли дверь на палубу, а там она.

Девушки засуетились: одна побежала за полотенцем, другая за пледом. Парней выпроводили в другую каюту, а сами остались позаботиться.

Молодые люди сидели, нервно думая о произошедшем. Володя вспомнил, что они собирались проверить наличие ракетницы. Позвав с собой Лёху, он отправился в рубку.

На улице, набирая силу, уже бушевала стихия. Дождь лил как из ведра, молния сверкала как страбоскоп, раскаты грома заглушали все остальные звуки. Море раскачивало катер как маленькую лодку, отчего парням пришлось идти, держась за поручни, чтобы не свалиться за борт. Кое-как добравшись до места назначения, парни стали обыскивать все шкафчики и, конечно же, ракетница оказалась в последнем. С ней было всего три заряда.

— Негусто, — пробормотал Алексей.

— Хоть что-то.

— Вовчик, глянешь, а?.. Приборы не работают, может, ты чего сделаешь...

Володя пощелкал тумблерами, посмотрел под панель, куда не так давно совал свой нос Андрей. Почесав затылок, подвел итог:

— Всё вроде как целое. Черт его знает.

— Ладно, больше мы тут ничего сделать не можем. Пошли обратно.

Друзья, цепляясь за поручни, медленно шагали к каютам. Очередная волна сильно ударила о борт катера, и Вовку откинуло к борту. Ракетница выскочила из рук и отлетела на пару метров. Лёха, не отпуская рук от поручней, поспешил протянуть руку товарищу, но не смог дотянуться.

— Держись за ногу! — крикнул друг, растянувшись по палубе.

Вовка ухватился и быстро добрался до поручней. Быстро перебирая руками, он направился за ракетницей, пока та не свалилась в воду. Леха направился за ним. Палуба была очень скользкая и нормально идти было очень сложно, ноги так и норовили разъехаться. Парни как будто понимали друг друга без слов: Володя лег на живот, Лёха ухватил его за ногу, и вот ракетница уже была в руках. Из двери появился Андрюха и стал высматривать друзей, а они как раз уже подбирались, быстро перебирая руками по поручню.

Замерзшие товарищи показали всем ракетницу, те облегченно вздохнули. Вот только использовать её сейчас было бессмысленно — шторм. Нужно ждать подходящего момента.

— А если шторм не утихнет ещё черт знает сколько? — робко поинтересовалась Юля.

— Жратвы у нас на пять дней, с батей мы договорились выходить на связь каждый день в 22:00, а так как у нас не работает рация, то поисковая бригада будет организована уже сегодня-завтра. Не парься, — успокоил подругу Владимир. Хотя про связь каждый день он наврал. Связаться они должны были только через два дня.

* * *

Вот уже был полдень, а шторм всё ещё не закончился.

Аня сама себя назначила сиделкой для девочки — никто с ней спорить не стал. Когда гостья проснулась, Аня поспешила принести гамбургер и сок, по пути стукаясь о косяки от сильной качки.

— Кушать хочешь? — спросила Аня, подавая принесенную провизию.

Девочка молчала и смотрела куда-то перед собой. Аня прикоснулась к плечу девочки и повторила вопрос — та, не поворачиваясь, протянула руку, взяла еду и жадно начала есть, не сняв бумажную упаковку. Аня побоялась помогать с оберткой, так как девочка выглядела сейчас как дикое животное, которое может и пальцы откусить. Подошедшие друзья переглянулись, глаза у всех были ошалевшие.

— Как тебя зовут? — спросила Аня, когда с едой было покончено. Ответа не было.

Задав ещё несколько вопросов, на которые также не последовало ответов, компания решила обдумать план действий. Что, если шторм не прекратится до запланированного конца отдыха? Как же их будут искать в таких условиях?.. Ответов ни на один вопрос не нашлось. Оставалось только ждать.

Вовка с Андрюхой отправились в машинное отделение проверить: может, там поломка?.. Леха c Мишкой пошли в рубку — вдруг рация заработает. Аня осталась с девочкой, а Юля пошла готовить покушать.

Ветер слегка утих. Волны стали поменьше, но дождь с молниями и громом продолжались.

Оставшуюся часть дня молодые люди искали причину отказа двигателя и аппаратуры. В машинном отделении всё было вроде в норме, рация не подавала признаков жизни.

Покушав, честная компания разошлась по каютам. Для девочки выделили отдельную, благо их хватало на всех.

* * *

Следующее утро немного обрадовало компанию: шторм утих, но вот туман никуда не делся и аппаратура катера отказывалась работать.

Примерно к одиннадцати утра первой на камбуз пришла Аня, поставила кипятиться чайник, сделала себе и девочке по бутерброду. Налив чашку кофе, прихватив с собой бутерброды и упаковку сока, отправилась в каюту к гостье.

Девочка сидела на кровати, поджав колени к подбородку и всё так же, как вчера, смотрела в одну точку перед собой. Вошедшая поставила принесенный завтрак на тумбочку и хотела уже присесть на кровать...

На голову что-то капнуло.

Аня подняла голову и присмотрелась: на потолке была вода. Не просто вода, а как будто кто-то мокрыми ногами ходил по потолку. В груди ёкнуло. Аня опустила глаза на девочку, та была в неестественной позе, как паук, и скалилась, направляясь сторону «сиделки». У девушки перехватило дыхание; она не могла ничего произнести. Колени подкосились, а «паук» медленно приближался. Аня, совладав со своим телом, стала отходить, вышла из каюты и попятилась к двери на палубу. В коридоре никто не встретился — двери во всех каютах были открыты и внутри никого не было. Паукообразная девочка ускоряла движение. Аня, резко развернувшись, рванула прочь. Уже на палубе, поскользнувшись, перевалилась через поручень и, падая, сильно ударилась головой о борт...

Собравшиеся на камбузе ребята заметили отсутствие Ани, и, немного подождав, пошли её искать. Первым делом отправились в каюту девочки, но там подруги не оказалось, а стоящий поднос с пустой кружкой из-под кофе и крошки говорили о том, что она была здесь. Девочка сидела на кровати, ни на что не реагируя.

Парни по двое пошли искать подругу по катеру. Юля осталась с ребенком.

Прошло около трёх часов, но поиски не увенчались успехом. Уже и так напряженная обстановка стала накаляться. Миха, выпив уже бутылки три пива, задавал всем один и тот же вопрос: «Ну куда она могла деться?». Остальные только пожимали плечами.

Юля, расчувствовавшаяся и накрутившая себя дурными мыслями, ушла с мокрыми глазами к себе в каюту. Андрюха всегда, когда нервничал, начинал есть, вот и сейчас он направился к холодильнику. Вовчик последовал за ним.

— Ну не могла же она просто испариться! — взорвался Миха. — Это всё наверняка вот этой работа. Она мне сразу не понравилась. Посмотрите-ка, сидит тут, тихоня! Куда дела мою подругу?! — срываясь на крик, с очередной бутылкой пива в руке он направился к девочке.

— Она-то тут при чем? — спросил Леха, схватив друга за шкварник, и легким движением вытолкнул буяна в коридор.

— А я ещё не знаю, но собираюсь узнать! — вопил Миха и силился пройти в каюту.

— Успокойся! — гаркнул товарищ. — Напился, веди себя нормально.

Но это только разозлило парня, и он со всей силы толкнул товарища в грудь. Алексей споткнулся и, падая, виском напоролся на угол тумбочки. Кровь медленно растеклась вокруг головы.

На крики прибежали Андрей и Вовка. Увидев лежащее бездыханное тело друга, поспешили оказать первую помощь, а Миха стоял и кричал: «Я не виноват! Это всё она, она, она!». Поняв, что бывшему другу помочь уже ничем не могут, схватили обезумевшего под руки, затащили его в каюту и заперли снаружи. В голове был бардак...

— Что творится-то такое? Что теперь делать-то?.. Ты тут придумай чего-нибудь, а я к Юльке, — сказал Володя и уже развернулся уходить.

— А чего придумать-то? — в недоумении спрашивал товарищ. От всей этой картины его мутило.

— Не знаю. Спрячь его, что ли.

Девочка молча смотрела на растекающуюся лужу крови. Андрей поспешил её отвести в другую каюту и закрыл эту.

* * *

Юлю от проливания слез в подушку отвлек скрежет. За иллюминатором проскользнула тень. Девушка достала из тумбочки нож и затихла на кровати.

Из коридора доносились какие-то стуки. Распахнулась дверь. В проеме стояло нечто чёрное и со скрежещущими звуками тянуло к ней свои конечности. Оно с шипением подползло к кровати...

Юля взвизгнула, вонзила нож туда, где должна была быть голова этого чёрного существа, и выбежала в коридор.

* * *

После пяти дней поисков катер был найден. На борту был кромешный ад. Сын хозяина судна был найден мертвым в каюте с ножевым ранением в голову. В другой каюте был труп молодого человека с проломленной головой, в третьей — другой человек, застреленный из ракетницы. В рубке нашёлся человек со смертельным ранением в глаз из той же ракетницы.

Самое страшное было в моторном отсеке. Под кожухом двигателя угадывалась девушка, почти полностью перемолотая движущимися элементами.

В камбузе была найдена девочка. Она была жива, но ни на что не реагировала, не отвечала на вопросы и смотрела только перед собой. Её для реабилитации определили в медицинское учреждение.

Чуть позже в той же местности был обнаружен небольшой туристический корабль, не вернувшийся с рейса. Экипаж и пассажиры были мертвы; обстоятельства их смерти были схожи с тем, что произошло на катере. Там же были найдены документы, которые могли принадлежать выжившей девочке.

Случаи получили широкую огласку в СМИ. Кое-кто обвинял в смертях странную девочку, другие же были склонны верить ученым, которые заявили, что в определенных морских местностях высокочастотный звук бьющихся о борт волн может свести людей с ума и вызвать реалистичные галлюцинации.

Доказательств ни одной из версий представлено не было.
♦ одобрил friday13
6 июля 2015 г.
Первоисточник: ficbook.net

Присутствие двоих новеньких — двоюродных братьев Лехиного зятя — никого особенно не смущало; тем более, выехали мы в действительно выразительное место.

Мы — это что-то вроде клуба, вот только на чем этот клуб специализируется, сказать сложно: я, например, предпочитаю полазать по горам, Саня — фотограф и вечно возится со своим до неприличия дорогим стеклом, Вадику лишь бы загнать свой внедорожник в максимально непролазную грязь, а тот же Леха — рыбак до мозга костей. Короче, объединяет нас только одно — страсть к нерастерзанным еще цивилизацией уголкам — но объединяет железно уже больше десяти лет.

Как я говорил, Сорочья Балка — старый расползшийся зигзагом овраг со ступенчатыми стенами, лежащий недалеко от вымершего в прошлом веке села — была местом выразительным.

При том, что ехать до него нужно было километров за триста, а по описаниям единственной привлекательной деталью для нормальных туристов являлось «озеро где-то рядом», одних взглядов на фото, сделанные общим нашим знакомым — этнологом Борисом Кондратьевичем, заезжавшим как раз таки в вымершее село — хватило, чтобы мы единогласно высказались «за!».

Когда-то, наверное, когда еще живо было село, Сорочья Балка была стареющим, умирающим оврагом с опутанными корнями стекшими стенками. И заровняться бы ей, превратиться в плоскую долину между холмами, каких в этой местности немало, но почему-то свернул овраг с честной дороги, и земля начала растрескиваться заново, еще глубже и резче, превратив заглохнувшую балку почти в каньон со ступенчатыми отвесами, множеством отнорков и неожиданно пологим, мягким дном, местами заболоченным, судя по торчащим из-под снега сухим рогозинам. Об истинной протяженности оврага можно было только догадываться — ведь он рос уже несколько лет, прошедших с создания карты, которая запечатлела его почти двухкилометровым.

Хотя расщелина эта с топорщившимся со дна черным ворсом кустарника выглядела вполне в духе старины Фрейда — пару вполне ожидаемых шуточек на этот счет мы от Вадика уже услышали — Сорочья Балка притягивала не только размерами. Ее чуть скошенные желтые глинистые склоны, местами запятнанные снегом, обрывались вниз, словно карабкающиеся гигантские черепахи, спасающиеся из затянувшей их трясины дна, а редкие деревья, с приземистыми и ассиметричными из-за ветров кронами и иссеченной корой, изо всех сил цеплялись корнями за их спины. Казалось, все в окрестностях Сорочьей Балки постоянно боролось с какой-то дикой, разрушительной древней силой. И сила эта неудержимо влекла потягаться с ней, преодолеть ее.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрил friday13
27 июня 2015 г.
Автор: Евгеника

Началось всё в 2000 году. Я попала в страшную аварию — из четверых, кто находился в машине, выжила только я, отделалась легким сотрясением мозга. Вот тут и начались странности: я абсолютно не помнила, кто были те люди, которые находились со мной в машине, как я в ней оказалась и что я делала на другом конце города, где до этого я была всего пару раз, и то проездом.

Случай этот стал постепенно забываться: я была молодой и решила не заморачиваться, убедив себя, что в машине я оказалась совершенно случайно (скажу сразу, что я не пью и не употребляю наркотики). Но через какое-то время я поняла, что с моей памятью что-то не так. В разговорах с родственниками и друзьями стали обнажаться нестыковки. Например, я точно знаю, что я уезжала и прожила год в Краснодаре, а мать и сестра говорят, что я была там всего три месяца. Когда умирал мой отец,я была в командировке, а сестра говорит, что мы вместе везли его на «скорой» в больницу. Спрашиваю подругу, как дела у нашего знакомого и у его брата-близнеца — а она смотрит на меня, как на идиотку, и утверждает, что он один в семье. Встречаю знакомую женщину, интересуюсь, как здоровье её собаки, и опять недоуменный взгляд: собака здорова, а я прекрасно помню, что ее кавказцу ампутировали переднюю лапу — было очень жалко смотреть, как красивый сильный пес нелепо прыгает по двору. И таких случаев много — причем я помню все ярко во всех подробностях. Но спорить бессмысленно: все утверждают другое.

Конечно, все это можно списать на травму головы, но есть кое-что еще. У меня на предплечье достаточно большой шрам — откуда он, я не знаю, а родственники не помнят. Когда я решила сделать татуировку, мастер сказал, глядя на шрам, что такие следы остаются, когда наколки выводят кислотой. То есть, получается, шрам есть, а татуировку никто не помнит.

Это касается и учебы. В школе я изучала английский — судя по аттестату, знала на отлично, а сейчас не дотяну даже до первого класса. Имею диплом бухгалтера-экономиста, но для меня это темный лес — зато у меня неслабые познания в медицине, по крайней мере, в теории. Понятия не имею, откуда я знаю названия инструментов и прекрасно знаю строение внутренних органов.

Мама говорит, что до 14 лет я профессионально занималась танцами. Можно было бы поверить, растяжка у меня до сих пор хорошая — но абсолютно отсутствует слух. Был четвёртый разряд по шахматам — а теперь я только и знаю, как ходят фигуры. И таких вот нестыковок много — все не напишешь. Я уже и не стараюсь спорить, а если понимаю, что говорю что-то не то, то перевожу в шутку, чтобы не сочли за сумасшедшую. Мне просто интересно знать, что со мной происходит, связано ли это с аварией — и какие сюрпризы мне еще преподнесет моя память.
♦ одобрил friday13
16 июня 2015 г.
Первоисточник: excitermag.net

На днях журнал «New Scientist» опубликовал материал о человеке по имени Грэхэм, страдающем самым удивительным психическим расстройством на свете. Грэхэм ходил, дышал и ел, но считал себя мертвым. Просто девять лет назад он проснулся и понял, что скончался. Нас, известных любителей поковыряться в чужих мозгах, этот феномен всерьез заинтересовал, и мы решили почти целиком привести в «Exciter» первое в мире интервью с живым мертвецом.

«Когда я лежал в больнице, то непрестанно говорил, что таблетки мне не помогут, потому что мой мозг уже мертв. Я потерял обоняние и осязание. Мне не нужно было ни есть, ни говорить, ни что-либо делать. Я считал, что мое место на кладбище, потому что именно там я буду ближе всего к смерти и таким же, как я».

Так у Грэхэма обнаружили синдром Котара — странное заболевание, при котором люди считают себя либо трупами, либо полутрупами. Грэхэм верил, что умер его мозг, и пройдет совсем немного времени, когда та же участь постигнет и его самого целиком.

«Это очень трудно объяснить, просто я чувствую, что моего мозга больше нет, и кормить меня таблетками бессмысленно».

Доктора, пытающиеся внушить Грэхэму всю иррациональность его состояния — ведь он говорил и дышал, — терпели неудачу за неудачей. «Меня это раздражает. Я не знал, как я мог говорить или делать что-то без мозга, но его отсутствие меня действительно беспокоило».

Брат Грэхэма следил за тем, чтобы он ел, потому что люди с синдромом Котара часто умирают от истощения, искренне полагая, что уж коль они мертвы, еда им больше не понадобится. «Я не хотел видеть людей. В этом не было смысла. Когда-то я с ума сходил по своей машине, а потом даже перестал к ней подходить. Все, что было мне когда-то интересно, перестало быть таковым навсегда». Удовольствия не приносили даже сигареты, а ведь он курил долгие годы. «Я потерял чувство запаха и чувство вкуса. Я ни от чего не получал удовольствия. И какой был смысл питаться, если я был мертв? Бессмысленно было и разговаривать, потому что мне нечего было сказать. Да и мыслей у меня на самом деле никаких не было. Все стало бессмысленным». Смысла он не видел даже в рутинных ежедневных ритуалах, вроде чистки зубов и принятии душа. Да и зачем душ мертвецу?

Врачи отправили его на ПЭТ (позитронно-эмиссионную томографию) — Грэхэм стал первым больным синдромом Котара, прошедшим подобную процедуру — и пришли в ужас: метаболическая активность значительных областей лобной и теменной долей мозга была настолько же низкой, как у пациентов, находящихся в коме. Именно эти части мозга отвечают за комплексную активность человека — сознание, воспоминания, ощущения себя в пространстве и ответственность за собственные действия. То есть, по сути, Грэхэм был «овощем», но по какой-то причине мог самостоятельно ходить и вообще вести себя, как обычный человек, если принять за «обычность» веру в то, что ты уже умер. Неудивительно, что и антидепрессанты, которыми его пичкали, не давали никакого эффекта.

«У меня не было другого выбора, кроме того, чтобы смириться с фактом, что я так и не смогу умереть до конца. Это был кошмар».

Грэхэм стал завсегдатаем местного кладбища. «Просто я чувствовал, что должен там быть. Полиция приезжала, хватала меня в охапку и отвозила домой. Но самое странное, что мои мохнатые прежде ноги вдруг облысели. И я стал похож на ощипанного цыпленка, что еще больше укрепило меня в мысли, что я — труп».

Сейчас, по прошествии времени и интенсивной терапии, Грэхэм больше не считает себя «ходячим мертвецом». Ну, то есть, если и считает, то виду не подает: «Я не боюсь смерти. Мы все равно ничего не сможем поделать — все мы когда-нибудь умрем. Сейчас я просто счастлив, что пока жив».

Надо лишь заметить, что эта форма психического расстройства, описанная еще в 1880 году французским неврологом Жюлем Котаром, настолько редкая, что ее лечением никто никогда всерьез не занимался, считая ее просто тяжелой формой депрессии.
♦ одобрил friday13
30 мая 2015 г.
Это будет долгая история. Происходила она со мной на протяжении более десяти лет и косвенно происходит до сих пор. Рассказ я постараюсь выстроить более-менее хронологически, но, тем не менее, буду перемежать чужие рассказы с тем, что видел сам лично.

Сам я из небольшого городка в Нижегородской области. Да, история не деревенская, но в данном случае это неважно. У города есть одноэтажный придаток, вроде как та же деревня, и действо завязалось именно там. Моя мама как раз выросла в этом деревенском пригороде, и начало этой истории исходит из рассказов о её молодости там.

На улице, где жила моя мама — точнее, на улице, ей перпендикулярной, но совсем рядом — жила одна бабка. В сущности, в то время её бабкой назвать было нельзя, это скорее была тётка. Но только все знали, что с этой тёткой что-то нечисто. Моя бабушка по материнской линии рассказывала, что с этой тёткой боялись разговаривать, потому как нрав у неё был ну очень уж крутой, да и плюс репутация соответствующая. Бабушка говорила, что какая-то соседка повздорила с ней в бане (из водопровода там до сей поры лишь колонки на улицах — ванн нет, а кто без своей бани или водопровода ходили, те в общую городскую), и та ведьма сказала ей, мол, умрёшь ты ровно через две недели. Так и случилось. Эта соседка заболела и резко стала чахнуть, пока как раз через две недели не отдала Богу душу. Этого я не видел и пересказываю со слов бабушки, но есть кое-что, что я застал и видел лично. Один мужик при семье и троих детях однажды случайно машиной своротил лавку у её забора и сам забор повалил. Ну, в общем-то, дело житейское, да та тётка его матом давай крыть, а мужик тоже в ответ возбухнул. В общем, разругались они очень мощно.

Меня отправляли к бабушке туда на лето вместо всяких лагерей, и я хорошо помню метаморфозы семьи этого мужика, хоть и не сильно много лет мне было. В один год семья была нормальной и справной, но когда я приехал на следующий год, я этих товарищей даже не признал сперва. В общем, мужик впал в лютый алкоголизм и прирезал свою жену. Старший сын был уже совершеннолетним, и двое остальных — парень моих лет и совсем маленькая дочка — остались под его попечением, да только сам он то ли наркоманом стал, то ли в криминал какой подался, и эти двое малых остались сами по себе. Короче, семья его, что в один год была вполне обычной, вдруг растрескалась по швам, и, приехав на следующий год, я застал только двоих малолетних голодранцев. Что я заметил — паренек, мой ровесник, серьёзно тронулся умом. Поскольку мы были вроде как знакомы, он как-то затащил меня к себе в остатки дома и как бы играючи начал какой-то иглой зашивать себе рот. Ну не прямо до конца зашил, конечно, но пару стяжков сделал точно. Я был в полнейшем шоке. Бабушка мне строго-настрого запретила ещё до этого случая с ними разговаривать, но мне-то что?..

А на третий год их и не стало вовсе. То ли забрал кто в попечение, то ли сами куда-то уехали. Бабушка также говорила, что порчу та тётка наводит через иглы. Помню связанный с этим случай, меня поразивший. Проснувшись утром, я увидел, что в доме переполох — ну не прямо паника, но какая-то суета напряжённая. Бабушка то вбегала в дом, то выбегала, мама вообще в истерике была. Бабушка мне сказала, мол, ни в коем случае не подходи и не трогай калитку, вот ни в коем случае. Затем она подвела меня к калитке, и я на ней увидел две больших швейных иглы. Да, они просто лежали на калитке и всё, но тут бабушка и рассказала, что это за иглы и кто их сюда положил.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрил friday13
29 мая 2015 г.
Автор: Gecko0600

История эта абсолютно реальна и произошла со мной 5 лет назад. Я тогда, как и многие в 22-23 года, увлекался тем, что прозвали сталкингом. Заброшки, метро, канализация и т. д. И вот, однажды (как в песне — «помню, чей-то был тогда день рождения»), рассказывая случайному застольному собеседнику о «подвигах» нашей группы, я получил от него встречное предложение. Заглянуть к нему на огонек, увидеть кое-что интересное.

Об этом разговоре я не забыл, и через день, договорившись предварительно, наша группа приехала к невзрачному двухэтажному дому, в котором и снимал комнату наш случайный знакомый.

Хозяин сразу попросил оставить в машине все, что могло послужить оружием, даже перочинный нож отнял, и только после этого повел нас в дом.

Небольшая комната, заставленная старой ветхой мебелью, неизменный ковер на стене, чистый пустой стол. Хозяин предложил присесть и подождать немного.

Если честно, я не помню, когда это началось. Меня будто накрыла волна. Волна раздражения, беспричинной ненависти, быстро переходящей в слепую ярость. Через пару минут я, сам не зная почему, ненавидел своих лучших друзей и готов был буквально вцепиться им в горло. Хозяина — малознакомого человека — я ненавидел ещё сильнее. В какой-то момент в голове вспыхнуло: «Уходить надо, быстро!» Видимо, не у меня одного.

Мы все втроем буквально выломились из квартиры, а волна ярости тут же схлынула, оставив какое-то... непонимание. Что это, мать его, было?

К нам вышел хозяин и предложил войти еще раз, теперь по одному. Я вошел в квартиру один, но не почувствовал и тени тех чувств, что испытывал в прошлый раз. Наоборот — мне было тихо, светло, уютно.

Чуть позже я сидел за рулем и ждал, пока мои друзья по одному побывают в странном доме и погрузятся в машину. Краем глаза глянул в зеркало заднего вида и увидел в окне той квартиры бабку. Обычную такую бабушку в платочке. Она смотрела на нас и часто-часто кивала, открыв рот.

Страшноватая картинка, скажу я вам. Более того, в однокомнатной квартире никакой бабки не было. Резко обернулся — нет бабки, пустое окно! Глянул в зеркало — стоит, кивает. Повернулся — нет бабки, мать её! Про это я никому не сказал, списал на нервное напряжение.

К машине подошел хозяин, попрощаться.

— Слушай, как ты тут живешь вообще? — спросил я.

— Да нормально, только гостей не вожу.

Вот и все.

* * *

Насколько я знаю, этот человек до сих пор живет в той квартире, соблюдая некие правила, жизнь его ничем не отличается от других. Про тот дом раскопать тоже ничего не удалось — обычные коммуналки в шаговой доступности от вокзала и тюрьмы. И людей там погибло не больше и не меньше, чем в других подобных местах.
♦ одобрила Совесть
Первоисточник: www.youtube.com

Автор: Александр Башлачёв

В отдаленном совхозе «Победа»
Был потрепанный старенький «ЗиЛ».
А при нем был Степан Грибоедов,
И на «ЗиЛе» он воду возил.

Он справлялся с работой отлично,
Был по обыкновению пьян.
Словом, был человеком обычным
Водовоз Грибоедов Степан.

После бани он бегал на танцы.
Так и щупал бы баб до сих пор,
Но случился в деревне с сеансом
Выдающийся гипнотизер.

На заплеванной маленькой сцене
Он буквально творил чудеса!
Но мужики выражали сомненье
И таращили бабы глаза.

Он над темным народом смеялся,
И тогда, чтоб проверить обман,
Из последнего ряда поднялся
Водовоз Грибоедов Степан.

Он спокойно вошел на эстраду,
И мгновенно он был поражен
Гипнотическим опытным взглядом,
Словно финским точеным ножом.

И поплыли знакомые лица...
И приснился невиданный сон:
Видит он небо Аустерлица,
Он не Степка, а Наполеон!

Он увидел свои эскадроны,
Он услышал раскаты стрельбы.
Он заметил чужие знамена
В окуляре подзорной трубы.

Но он легко оценил положенье,
И движением властной руки
Дал приказ о начале сраженья
И направил в атаку полки.

Опаленный горячим азартом,
Он лупил в полковой барабан.
Был неистовым он Бонапартом —
Водовоз Грибоедов Степан.

Пели ядра, и в пламени битвы
Доставалось своим и врагам.
Он плевался словами молитвы
Незнакомым французским богам.

Вот и все, бой окончен, победа!
Враг повержен — гвардейцы, шабаш!
Покачнулся Степан Грибоедов...
И слетела минутная блажь.

На заплеванной сцене райклуба
Он стоял, как стоял до сих пор.
А над ним скалил желтые зубы
Выдающийся гипнотизер.

Он домой возвратился под вечер
И глушил самогон до утра.
Всюду чудился запах картечи,
И повсюду кричали: «Ура!».

... Спохватились о нем только в среду,
Дверь сломали и в хату вошли.
А на них водовоз Грибоедов,
Улыбаясь, глядел из петли.

Он смотрел голубыми глазами,
Треуголка упала из рук...
И на нем был залитый слезами
Императорский серый сюртук.
♦ одобрил friday13
Автор: JustJack

На моей стене висит плакат «I Want to Believe», широко известный благодаря сериалу «The X-Files». Это девиз всей моей довольно долгой жизни.

Жизнь я посвятил расследованию и изучению различных древних легенд, паранормальных событий, «проклятых» мест. Я путешественник и писатель, был во множестве экспедиций в самые дикие и заброшенные уголки нашей планеты. Объездил почти всю Россию. Был на Байкале, проводил по несколько суток в местах, куда местные шаманы запрещают ходить под страхом смерти, «так как духи гневаются и расплата будет ужасной». Почти месяц провел на «перевале Дятлова», изучал древние захоронения, заброшенные кладбища, «мертвые деревни» в тайге, в окрестностях Читы.

Ни разу я не столкнулся с чем-нибудь сверхъестественным или хотя бы мистически-загадочным. Да, для кого-то это, может, и хорошо, но для меня — полное разочарование. Хочу рассказать про одну экспедицию, которая состоялась в далекие 60-е годы в Карибском районе. Тогда мне несказанно повезло, что я остался в живых.

Через знакомых я узнал легенду о «проклятом озере». Вкратце — в ней говорилось о заброшенном, далеком озере, где ранее местные племена (на данный момент уже вымершие) проводили жуткие ритуалы человеческих жертвоприношений в угоду своим языческим богам. Якобы в определенную ночь по лунному календарю любой, кому не посчастливилось забрести в эти покинутые места, встретится с духами жертв, которые жестоко мстят любому, кто оказался в границах данного озера. Местные избегают этого места, но за хорошее вознаграждение проводник может согласиться показать дорогу.

Естественно, меня эта история заинтересовала. Из неё могла получиться отличная статья для издательства. Недолго думая, я созвонился с главным редактором и согласовал командировку. Состав группы был маленький: я, моя жена (по совместительству мой корректор) и мой старинный друг Алексей, который работал штатным фотографом в том же издательстве, что и я. Не буду описывать долгий перелет и то, как мы добирались с проводником до места. Прибыли мы в день, указанный в легенде. Осталось только дождаться ночи.

Разбив лагерь где-то в паре километров от нашей цели, мы решили отправиться на озеро и все внимательно осмотреть при свете дня. Место действительно было глухое и заброшенное — озеро скорее напоминало небольшое грязное болото с абсолютно черной водой, но в целом ничего таинственного и особо зловещего мы не обнаружили. На берегу кое-где даже цвели красивые кусты гавайской розы. Никаких алтарей, идолов и прочей языческой атрибутики. Алексей сделал несколько снимков. Моей жене и Алексею место совершенно не понравилось, они наотрез отказались находиться тут ночью вместе со мной. Они люди суеверные, верят даже в приметы наподобие «черной кошки» — другого я от них и не ожидал. Мы вернулись в лагерь.

Вот, наконец, и ночь. Пора.

Алексей вручил мне фотоаппарат и кое-какую звукозаписывающую аппаратуру. Я взял палатку, термос с кипятком, пару банок тушенки, фонарь и прочую мелочь и отправился на озеро. Добрался благополучно, разбил палатку на берегу в двадцати метрах от воды. Ждать предстояло долго, и я решил заварить себе чай. Надо сказать, что я очень люблю чай с розовыми лепестками — они придают чаю превосходный аромат и вкус. Я насобирал несколько бутонов с близлежащих кустов, засыпал в термос, добавил чай и стал ждать, пока он заварится. Ночь была очень жаркая — или, может, мне так казалось из-за повышенной влажности. Луна была очень яркая, что обеспечивало отличную видимость.

На озере ровным счетом ничего не происходило. Я сидел рядом с палаткой, попивал чай и смотрел на воду. Прошло где-то часа два. Вдруг я кое-что заметил.

Отражение луны в озере изменилось. Оно поплыло в сторону. Потом на воде появились рябь и радужные отражения, какие бывают у мыльных пузырей при свете солнца. Странные звуки заполнили джунгли — это было похоже на бешеную какофонию, состоящую из криков птиц или животных. Мне ни разу не доводилось слышать такое.

Внезапно все смолкло. Остались лишь всплески, будто кто-то кидал с берега камни в озеро.

Вода забурлила. Мне показалось, что она закипела. Потом из воды стали медленно выходить видения самых жутких моих ночных кошмаров: сгнившие трупы, скелеты, на которых лишь местами сохранилась плоть. Их мертвые, объеденные рыбами лица повернулись ко мне. В пустых глазницах пылал дьявольский огонь. Еле переставляя ноги, они направились ко мне.

Я не мог пошевелиться, меня как будто парализовало.

Потом я услышал шум за палаткой. Я резко очнулся и вскочил на ноги.

Со стороны джунглей к палатке приближались демоны, жуткие твари — хозяева джунглей. Я как-то читал о них в одной из легенд. Их увенчанные огромными когтями руки тянулись ко мне. Из глоток вырывалось сиплое шипение, похожее на стон...

Мне нужно оружие! Да, в палатке же есть походный нож! Я нырнул в палатку, выхватил нож, который лежал под спальником, и выскочил наружу.

К демонам присоединился Алексей. А вот и жена бредет в мою сторону в окружении мерзких тварей. Мне стало ясно, что они специально меня заманили в эти места...

Ярость и страх окончательно затопили мой рассудок.

* * *

Утром меня спасли те, кого я ночью причислил к своим врагам. Срочно доставили в местную больницу, где мне врачи сделали промывание желудка и приняли прочие меры для дезинтоксикации организма.

Потом я неоднократно возвращался на это озеро, но ничего аномального со мной не происходило. Я не отчаиваюсь. На очереди Хорватия, район «Белых Вдов» (там живут вдовы, мужья которых погибли или пропали без вести в море). Говорят, там в определенное время можно увидеть призраки моряков, которые стремятся вернуться к своим семьям. Посмотрим, изучим. Я обязательно туда доберусь. Почему? Потому что «I Want to Believe».

* * *

P. S. Роза гавайская — редкий пример растения, галлюциногенные свойства которого были открыты относительно недавно. В то время как другие растения из семейства Convolvulaceae, такие как Rivea corymbosa (местное название — Ololiuhqui) и Ipomoea violacea (местное название — Tlitliltzin), использовались в шаманских ритуалах Латинской Америки на протяжении веков, роза гавайская оставалась незамеченной. Её свойства впервые были исследованы в 1960 году, при этом оказалось, что в действительности она обладает наивысшей концентрацией психоактивных веществ из всего семейства.
♦ одобрила Совесть
12 мая 2015 г.
Автор: JustJack

Я служил на границе в далеком 1988 году на 18-й пограничной заставе «Гаудан» Бахарденского отряда, в школе инструкторов службы собак, что в Средней Азии. В том году, когда я получил щенка немецкой овчарки, всех собак надо было называть на «П». Я назвал щенка «Пёса».

Пёса вырос толковым и смелым напарником. Время шло, все было спокойно. Но вот стали у нас на границе происходить странные дела. Исчезли два патруля, которые дежурили в районе старых развалин. Там проходила вспаханная полоса, граница СССР. На полосе были хорошо видимые свежие следы медведей — грешили на них. Конечно, была версия о дезертирстве, но факты не подтвердились.

И вот как-то вечером тревога — нарушена государственная граница СССР! Нужно было срочно принять меры для задержания нарушителя. «ГАЗ-69» быстро довез нашу небольшую группу до границы леса. Я как старший инструктор, Пёса и пара «салаг» для солидности. Мы считали, что, скорее всего, опять медведи шастают — однажды мы на них уже нарывались. Но надо было проверить.

На полосе опять были свежие следы медведей. Мы решили разделиться: я пошел вниз по реке в сторону развалин, «салаги» — наверх. Прошли мы где-то километр по течению реки, как вдруг собака взяла след. След абсолютно точно вел в сторону древних руин. Мы с Пёсой почти дошли до развалин (это почти три километра от реки), и тут я увидел прямо на границе леса крадущийся силуэт. Человек. Высокий, спортивного телосложения, одежда темная, на спине небольшой рюкзак. Что-то явно было не так с его ногами или обувью... Тогда я не смог рассмотреть точно, в чем дело.

Человек медленно вышел из леса и пошел к остову какого-то старого здания (там фактически один кирпичный фундамент остался), шел осторожно, но даже не оглядывался — явно не ждал преследования. Я прислонился к стволу дерева и наблюдал за ним. Пёса лежал у ног и шумно дышал. Я боялся, что человек нас заметит или услышит, но ничего подобного не произошло. Мужчина спокойно уселся на фундамент и стал переобуваться. На ногах у него было что-то, похожее на сапоги из медвежьих лап, или даже просто выделанные медвежьи лапы. Из рюкзака он достал обычные высокие ботинки, обулся, не спеша начал их зашнуровывать. «Лапы» он аккуратно убрал в рюкзак. Ясно, нарушитель.

Сняв с предохранителя автомат, я вышел из-за дерева и громко закричал:

— Вниз! Оружие — на землю!

Я даже не заметил, как в его руках оказалось оружие, услышал уже только выстрелы. Стрелял он навскидку с бедра, но не это спасло мне жизнь той ночью, а Пёса. Собака метнулась быстрее молнии — даже на тренировках она никогда не бегала так быстро. Было три выстрела. Одна пуля пробила мне руку навылет — рана несерьезная, но болезненная, — а две другие попали в собаку. Несмотря на ранение, овчарка опрокинула диверсанта на землю и держала его за горло, пока я не подошел и здоровой рукой не врезал ему прикладом по морде. Он отрубился.

Разорвав майку, я кое-как сделал себе перевязку руки и тщательно перевязал собаку. Песик был очень плох. Скулил и тяжело дышал. Одна пуля лишь поцарапала голову, но другая, похоже, пробила легкое. По инструкции я должен был пристрелить собаку и доставить нарушителя на заставу. Эта задача была абсолютно приоритетна. Там бы мне выдали другого щенка. Да и Пёса ещё мог выжить — шанс был, если срочно доставить его в госпиталь. Неужели я поставлю свою карьеру под удар, нарушу инструкции и, возможно, присягу ради собаки? Нет. Но ради Друга — да.

Связав «Джона» ремнем (я про себя назвал нарушителя «Джон», хотя он был абсолютно азиатской внешности; я решил, что он, вероятно, американец, ну так принято было), я несколькими сильными пощечинами привел его в чувство. Он хмуро посмотрел на меня, потом уставился перед собой, но взгляд был четкий и ясный — сотрясения нет.

— Американец? — спросил я.

— Ага, мексиканец, бл***, — он сплюнул.

Говорил по-русски он абсолютно без акцента. О чем-то задумавшись, он вдруг начал резко бледнеть — это я увидел даже при свете луны, довольно ярком.

— Время!

— Что — время?

— Ты меня вырубил, я сколько валялся? Сколько сейчас времени?!!

Он сорвался не то что на крик, а даже на визг. Может, шизанутый? Или придуривается, чтобы понизить бдительность? Ну либо все-таки прикладом ему хорошо «прилетело»...

— Ну, около двенадцати, наверное. Тебе-то что?

— Полночь, мать твою, полночь! Я уже в городе должен был к этому времени быть, дебил ты конченый! Уходим, уходим быстро!!!

— А ты чего разверещался-то? Я без собаки никуда не пойду. Сейчас придумаю, как ее нести, тогда и пойдем. Рации у меня нет, спешить некуда, нам почти четыре километра топать.

— Не понимаешь, да? Я из местных, сюда даже шаманы ночью не ходят! Ты хоть знаешь, где мы находимся?

— Среди каких-то развалин, а что?

— «Развалины»! Просто «развалины»?! Да ты совсем долбанутый! Сейчас не уйдем — не будет ни меня, ни тебя, ни твоей блохастой твари! Все здесь останемся, как другие! Пусть меня лучше сто раз расстреляют... Уходим!!!

— Я уже тебе все сказал. А твои сказки мне не интересны.

— Да какие, нахрен, сказки! Хрен бы я по этой дороге ходил, если бы это не самый короткий путь в город был. Никто по этим руинам не ходит! Нельзя, нельзя, понимаешь ты, здесь после полуночи быть! У вас же патрули пропадали, да?! Я знаю! Думаешь, я их убил, или из наших кто-то? Нет! Они меня выслеживали ночью и привал тут устроили! Теперь все, нет их, не ищите! Они с ними... И вообще ты, ты... ты права не имеешь, ты обязан меня в часть доставить! Я все расскажу, хочешь, возьму на себя убийство патрульных ваших, мне все равно... Только уходим!

Когда долго работаешь с животными, перенимаешь какие-то их черты, даже ощущения. И тут я чувствовал... страх, смертельный страх. Шпионов хорошо готовят, и с артистизмом у них все в порядке, но такой взгляд затравленного зверя подделать невозможно. «Джон» боялся, боялся больше смерти того, что скрывается в этих развалинах. Я попытался положить Пёсу на плечи. Меня шатало из-за кровопотери — я никак не мог нести собаку и держать на прицеле «Джона». Но надо было уходить. Я не то чтобы поверил ему, но чувство тревоги все нарастало. Даже лунный свет изменился, стал каким-то не таким. Я все списал на кровопотерю — да и мало ли чего ночью привидится...

— Режь ремень! — «Джон» вытянул вперед связанные руки.

— Может, тебе еще и автомат дать? Что скромничать?

— Режь. Ремень. Я. Понесу. Собаку, — он говорил так, как будто выплевывал слова.

У меня иного выхода не было. Когда нас найдут, неизвестно — а Пёсе нужна операция срочная.

Я перерезал ремень штыком. «Джон» аккуратно взял собаку на плечи и понес в сторону леса.

— Учти, хоть раз рыпнешься — пристрелю. И мне пофигу на инструкцию.

— Да уж, это я заметил. Собаку вот в часть тащишь... Сам себе срок несешь. Ты хоть знаешь, сколько этим поступком ты инструкций нарушаешь? Ты меня стеречь обязан. Я, блин, ценный, — он сплюнул. — Ради тебя же стараюсь.

— Неси давай. Остальное не твое дело.

Мы медленно шли в сторону леса. Погода резко испортилась, стало очень холодно и зябко. Собака стала поскуливать все громче и громче, уже перейдя фактически на тихий вой. Я решил, что это от боли. И вдруг, я вам клянусь, я услышал песню, как будто множество голосов выводят «акапелла» заунывную мелодию. Я не мог разобрать слов, но мне очень хотелось остаться, остановиться, пойти к ним — и слушать, слушать их голоса вечно. Тряхнув головой, я сбросил наваждение и увидел, что «Джон» уже бежит в сторону леса. Я не стал его окликать, а побежал вслед за ним.

Мы благополучно прибыли на заставу, Пёсе сделали операцию, все было нормально. Начальство нас даже похвалило... а потом комиссовала и меня, и собаку. Считай, в 35 лет меня выбросили на улицу, хоть и с копеечной пенсией. Ну да ладно...

С тех пор прошло уже много лет. Сейчас живу в Москве, работаю по разным ЧОПам, женился. Живем втроем: я, жена и Пёса — он старенький уже.

А «Джон» (я так и не узнал его настоящего имени) согласился на сотрудничество, на нашу контрразведку работал, потом вышел на пенсию и сейчас ветеринарную клинику содержит. Да уж, кто бы мог подумать... Я даже как-то пересекался с ним, посидели в кафе, попили пивка, повспоминали былое. Хотел я его про развалины спросить, но ляпнул в место этого что-то вроде:

— Погода сегодня прям дико жаркая, даже для лета.

— Ага, градусов тридцать пять, наверное... Может глобальное потепление не такая уж и деза?

Мы посмеялись. Как будто что-то не давало мне говорить на эту тему. Он тоже ни разу ее в разговоре не упомянул, как будто и не было тех развалин.

Я много лет думал, вспоминал ту ночь. И наконец решился. Скоро у меня отпуск — и я обязательно поеду на эти развалины, разобью палатку и буду сидеть там всю ночь. Я должен узнать. Иначе не будет мне покоя.

P. S. История реальная, но имена и география изменены.
♦ одобрил friday13
4 мая 2015 г.
Альбина чувствовала себя не в своей тарелке. Любой другой человек не заметил бы этого, но после долгих месяцев совместной жизни я научился видеть мелочи в её поведении, свидетельствующие, что она пребывает в тревоге: нервные сплетения пальцев, едва заметную вертикальную морщинку на лбу, поджатые уголки губ, выбившуюся из причёски светлую прядь волос. Пока я пил тёплый чай из фарфоровой чашки с розовыми цветами, она рассказывала, стараясь скрыть дрожь в голосе:

— Началось это где-то месяц назад. Нет, ничего особенного не произошло, всё вроде было как обычно, но… понимаешь, я стала замечать странности, которые со мной происходят в квартире. Сколько я тут живу, раньше такого не было. Ну и вообще, ты в курсе, что я не такая трусишка, чтобы от собственной тени шарахаться…

— Так что произошло-то? — спросил я.

Альбина вздохнула, на мгновение устало опустив веки:

— В том-то и дело, что ровным счётом ничего. Не могу выделить что-то конкретное — просто чувствую какую-то угрозу. Ну, понимаешь, то дурацкое ощущение, когда тебе кажется, что прямо за спиной у тебя кто-то ходит и вот-вот схватит тебя за горло. Оборачиваешься — там, конечно, никого. Успокаиваешься, делаешь пару шагов — опять то же самое. И так постоянно. Жутко выматывает, ты бы знал…

— Да, неприятно, — посочувствовал я.

— Началось-то с мелочи. Я просто вдруг начала дольше спать и при этом хуже высыпаться. Стала какая-то вялая, разговаривать стала в разы меньше, хотя раньше, как ты знаешь, меня было не заткнуть, — она грустно улыбнулась. — Ни с того ни с сего стала бояться темноты, хотя отродясь таким не страдала. Всё казалось, что если войду в тёмное помещение, то там и застряну навечно, буду бродить в темноте до конца дней и не смогу выбраться. Глупость какая, да? — Альбина деланно засмеялась и тревожно посмотрела на меня, будто выискивая на моём лице следы насмешливой ухмылки.

— Так что дальше?

— Дальше — хуже. Вот это проклятое беспричинное беспокойство усиливалось. Меня охватывали приступы паники на ровном месте — я боялась, что умру. Причём не когда-то в будущем, а вот прямо сейчас. Возникала уверенность, что смерть подкрадывается ко мне в эту самую секунду и я никак не смогу её избежать, что я обречена. И ладно там со здоровьем были бы проблемы — тогда страх был бы хотя бы уместен, — но ничего у меня не болело. А потом… потом беспокойство стало не таким уж беспричинным.

Она резко встала со стула и подошла к окну. Там, прислонившись к стеклу лбом, стала вглядываться во двор, где дети гоняли мяч.

От рассказа Альбины мне самому стало неприятно. Не зная, что говорить, я сделал ещё один глоток остывающего чая и стал ждать продолжения рассказа.

Не оборачиваясь, Альбина глухо спросила:

— Слушай, Максим, ведь ничего, что я тебе всё это рассказываю? Понимаю, мы тогда поссорились, но надеюсь, что мы ещё остаёмся друзьями. Ну и мне больше не к кому обратиться…

— Всё в порядке, — поспешил заверить я. Альбина вернулась за стол. Лицо её заметно посветлело.

— В общем, — продолжала она, — потом я начала слышать шорохи и видеть всякие тени и силуэты. Открываешь, например, дверь в кухню, а там вдруг что-то чёрное и мелкое под шкаф — шмыг! Смотришь под шкаф — пусто. Или сидишь и вдруг явственно слышишь тяжёлое дыхание в ванной. Вся в поту идёшь туда, встаёшь рядом и слышишь… дышит, точно дышит! Но когда открываешь дверь, всё пропадает. И всё такое прочее — смешки, постукивания, какие-то тёмные фигуры, существа, прочая ерунда…

Она схватилась за голову.

— Макс, мне кажется, что я схожу с ума. Совсем дошла до ручки, хожу как убитая, сплю по полдня и даже дольше. И ведь что самое страшное — ОНИ с каждым днём становятся всё крупнее и агрессивнее. Уже даже не скрываются почти. Показывают на меня пальцем, ухмыляются. Хотят меня прикончить, шепчут, что осталось уже немного. Мне так страшно, так плохо…

Я аж похолодел, представив, каково это. Взгляд Альбины тем временем перекинулся куда-то за мои плечи, где была приоткрытая дверь кухни. По тому, как окаменело её лицо, я понял, что она что-то увидела. Наклонившись вперёд, ближе к ней, я шёпотом спросил:

— Что там?

— Да вот, опять стоит… — её губы мучительно искривились. — Смеётся… пальцем грозит… мол, тебе конец…

Очень медленно я обернулся. В широкой щели между дверью и косяком никого не было.

— Уже средь бела дня вылезают, — обречённо пожаловалась Альбина. — Всё наглее и наглее. Боюсь, что скоро они перестанут меня просто пугать и возьмутся за дело… Посоветуй, что делать, Макс. Я больна? Может, меня смогут вылечить?

Чай в чашке был уже совсем холодным; его оставалось только на самом дне.

— Нет, Аля, не смогут, — грустно сказал я. — Тебя — не смогут. А вот меня…

Скрывать свои действия, как я делал целый месяц, больше не было нужды. Достав из кармана брюк вторую таблетку, я положил его в рот и запил остатками чая. Потом посмотрел на часы — всё по инструкции, прошло ровно полчаса с тех пор, как я принял первую. Она уже должна начать действовать.

Непонимание на лице Альбины сменилось ужасом. Лицо стало белым, как мел, руки, лежащие на столе, задрожали.

— Макс, не надо! Ты не можешь так… я же любила тебя! Мы любили друг друга!

— Извини, — сказал я искренне. — Я правда любил тебя, но так больше не могло продолжаться. Мне нужно вылечиться, вернуться к настоящей жизни в настоящем обществе.

Ноги перестали её держать, и Альбина свалилась с табурета на пол. Её дикий взгляд метался по комнате.

— Нет! — хрипло крикнула она. — Не троньте меня! Уйдите прочь! Макс…

— Прощай, — сказал я и, чтобы не видеть эту неприятную сцену, вышел из кухни, плотно закрыв за собой дверь. Третья таблетка ждала меня в пузырьке в комоде в моей спальне. Ударная доза.

Курс лечения подходил к концу.
♦ одобрил friday13