Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «НЕОБЫЧНЫЕ СОСТОЯНИЯ»

11 октября 2011 г.
В общем-то, в моей истории мало мистического и сверхъестественного, и наверняка психиатры, например, знают подобные случаи. Тем не менее, то, что я тогда испытал, остаётся самым страшным моим переживанием за сорок с лишним лет жизни.

Заканчивался обычный рабочий день (я работаю в большом банке, весь день разбираюсь с бумагами). Я вышел из здания, покурил у лестницы с коллегами, и мы разошлись. Домой я еду на метро, и на этот раз тоже уверенно направился привычным маршрутом в сторону ближайшей станции. Было где-то семь часов вечера, ранняя осень, солнце ещё не зашло. Я чувствовал себя вполне хорошо — никакого головокружения или недомогания. Все мысли были о том, чтобы прийти домой и до отвала наесться, ибо днём из-за одного из многочисленных авралов мне не удалось как следует пообедать.

И тут на меня что-то нашло. Всем, наверное, знакомо чувство, когда в острых ситуациях в крови подскакивает адреналин, и происходящее начинает восприниматься отстранённо, будто в кино. Нечто подобное случилось и со мной, но намного хуже: я внезапно потерял представление, куда и зачем иду. Машинально переставляя ноги, я растерянно озирался и не узнавал местность. Видел плотный поток машин, горящие вывески, дома, слышал звуки моторов и клаксонов — но всё казалось незнакомым, будто я прожил всю жизнь в глухом лесу и впервые это вижу и слышу. Я был буквально оглушён этой бесцельной суетой вокруг меня. В горле мгновенно пересохло.

Я остановился, чувствуя, как путаются мысли. Передо мной прошла женщина; бросив на неё взгляд, я едва не закричал от ужаса. Нет, теперь-то я понимаю, что это была самая обычная женщина в красной курточке и вязаной шапочке, но тогда я воспринимал её как какое-то нелепое куклообразное существо, неумело собранное из абсурдных деталей. Лицо её выглядело для меня как бугристый участок кожи с отверстиями для глаз и рта, конечности — изогнутыми толстыми палками, волосы — колючей шерстью, растущей из кожи головы. А мелкие, как сито, поры на коже сводили меня с ума... На меня накатило отвращение, я отвернулся и едва удержался от рвоты. Мимо по улице проехал автомобиль, за стеклом я увидел водителя, внешность которого тоже вогнала меня в ужас. Я чувствовал себя так, будто внезапно проснулся в незнакомом мире, населённом уродами. Шатаясь, я отошёл в сторону ближайшего дома, но взглянул вверх и отпрянул: дом, казалось, вырос до размеров горы и пошатывался, силясь меня раздавить. Вывеска стоматологической клиники из красных неновых трубок, которую я видел до этого каждый день, живо напомнила мне вздутые вены, готовые лопнуть от переполненности кровью. Я побрёл прочь, пребывая в первобытном ужасе. Вся эта громада вокруг меня гремела, уродливые существа сновали вперёд-назад, и каждое из них, казалось, смотрело в мою сторону. Я массировал себе виски и пытался зажмуриться, чтобы прийти в себя. Это было как сон, в котором ты понимаешь, что находишься во сне, и хочешь проснуться, но не можешь...

В конце концов, я нашёл скамейку и сел туда, скрючившись пополам. Не знаю, сколько именно я так просидел. Наверное, где-то час. Постепенно ощущение, будто меня вырвали из мироздания «с мясом», ослабевало, и люди на улицах выглядели всё менее жуткими. В итоге я уже сам стал недоумевать: обычная московская улица, вокруг простые прохожие — как они могли меня настолько напугать одним своим видом? Почувствовав себя лучше, я встал и направился домой, чувствуя себя вконец вымотанным. Спал ночью плохо, но ничего подобного этому наваждению снова не испытал.

С того случая прошло шесть лет, но я до сих пор вспоминаю тот день с содроганием. Друзья, которым я рассказал, говорят, что у меня, наверное, резко нарушился какой-то гормональный баланс, и мозг стал «барахлить». Не знаю. Но не дай бог пережить такое снова: я ещё хорошо помню то ощущение бурлящего вокруг огромного уродливого столпотворения, населённого абсолютно чуждыми аляповатыми существами, и если я снова хотя бы на минуту увижу мир таким, то могу уже не выдержать.
♦ одобрил friday13
10 октября 2011 г.
Произошла эта история зимой. Однажды вечером, возвращаясь поздно из института, я почувствовал себя плохо — голова сильно закружилась и чувствовался жар, но все-таки я добрался до дома без приключений.

Приняв ванну, я лёг спать. Заснул быстро, что было довольно странно с моей вечной бессонницей. И вдруг в середине ночи я вскочил с кровати от громкого голоса. Я пытался закричать, но не получалось — было неописуемое ощущение полного оцепенения. А голос всё говорил и говорил, обращаясь ко мне: он унижал меня, знал все мои самые сокровенные тайны и задевал за больные места. Он говорил, что получил мою душу, и я буду нести ответственность за любой проступок перед ним. В комнате тем временем становилось все холоднее, а стены и потолок как будто начали сужаться. В какой-то момент глаза мои непроизвольно закрылись, и в темноте под веками мне представился образ человека, который говорил со мной. Это был я сам, но разгневанный и отчуждённый одновременно. В конце своего диалога он (я?) сказал: «Надеюсь, ты все понял?». Тут моё оцепенение ослабло, и я смог ответить: «Да».

Не прошло и секунды, как я очутился у себя на кровати под теплым одеялом. «Что это было?» — подумал и тут же, к своему ужасу, почувствовал, как наваждение возвращается — холод снова сковал мои конечности, и что-то начало их сжимать с безумной силой. Я стал кричать от боли, но тут что-то сильно ударило меня, и всё вновь схлынуло. Оказалось, это в комнату ворвались родители и об меня ударилась дверь (я лежал на полу). Всю дальнейшую ночь я просидел со включенным светом и смотрел телевизор, не понимая, что со мной произошло.

По словам родителей, я стал во сне громко говорить что-то невнятное. Затем они услышали звук, словно я бил стены руками. Когда они вошли в комнату, я лежал, преграждая дверь своим телом — кричал от боли и лопотал что-то на непонятном языке. Когда они разбудили меня, им стало не по себе: они говорили, что глаза у меня тогда стали какие-то чересчур прозрачные, и из них все время текли слезы.

Руки, которыми я бил стену, болели на протяжении месяца — повезло, что ничего не сломал. Нормального сна не было почти неделю, перебивался тем, что дремал на парах и в транспорте. А ночами сидел в Интернете, боясь заснуть и вновь услышать тот голос. Но он так и вернулся. Прошло уже три года, теперь я уже почти не вспоминаю эту историю. Что бы это ни было, не пожелал бы такого никому.
♦ одобрил friday13
7 октября 2011 г.
Иногда с людьми бывает так, что они не помнят того или иного момента в жизни — всё словно в тумане, будто и не с ними происходило. Меня эта проблема тоже беспокоила, и я поделился ею со своей матерью. Она сказала, что у неё в одном госпитале есть знакомый врач-физиотерапевт, который по дружбе сделает мне курс процедур прямо у себя на дому, не откажет. Я согласился.

На окраине города я быстро отыскал нужный мне дом. Поднявшись в квартиру, я был приветливо встречен доктором, импозантным мужиком в возрасте с аккуратной бородкой. Одна комната в его квартире была практически кабинетом физиотерапии, а в гостиной я успел заметить подшивки технических и медицинских журналов в шкафу. Я лёг на кушетку, а доктор начал готовить аппарат «электросна», рассказывая мне об этой процедуре. Из его лекции мне запомнилось то, что электросон и электронаркоз имеют давнюю историю, но используются редко — якобы люди слишком разные, и эффективность слишком сильно от этого зависит.

Итак, на моём лбу, над глазами и под копчиком оказались прикреплены электроды со смоченным неким раствором бинтом. Мне было велено расслабиться, и я услышал, как щелкнул выключатель. Лёгкое покалывание на тех местах, где моей кожи касались электроды, быстро прошло, и я погрузился в приятную дрему — я словно спал и не спал одновременно. Слышал птиц за окошком, изредка кашель доктора в гостиной, шелест бумаги. А с другой стороны — видел сны, ярчайшие и реалистичные образы частично осознанных снов. Вот я лечу, вот я обнимаю обнаженную красавицу, а вот я иду по сине-зелёным инопланетным джунглям в футуристическом скафандре. Сны переплетались с реальностью, размывали её. Когда, наконец, доктор отключил аппарат, я спал по-настоящему. Он меня разбудил и велел идти домой досыпать. Я поблагодарил и стал одеваться. Чувствовал себя не очень хорошо, но доктор сказал, что это нормально для первого раза. На улице я ощутил безумный прилив энергии, словно отдохнул на сто дней вперед. Приятное ощущение было, что ни говори.

Так прошло две недели. Я ходил к доктору домой на очередные сеансы. На пятый день я понял, что могу вспомнить содержание любого фильма или книги, которые смотрел или читал. На седьмой начали приходить воспоминания детства. Я будто просматривал фильм о своём детстве со всеми ощущениями, запахами и вкусами. Конечно, меня заинтересовал феномен электросна. Первое беспокойство я ощутил, когда не смог найти в Интернете отзывов людей, испытавших эту процедуру с подобными мне ощущениями. Я сообщил об этом доктору, и его ответ встревожил меня ещё больше. Физиотерапевт заявил, что переделал аппарат электросна на свой лад, сменил частоту, что ли, и ещё какие-то показатели. На мой вопрос, не опасно ли это, он рассмеялся и спросил меня, не стал ли я чувствовать себя хуже. Мне стало немного совестно: он образованный специалист, а я в нём сомневаюсь. Чтобы сгладить вину, я горячил уверил его в действенности его методов и рассказал об удивительной свежести моей памяти.

На второй неделе «лечения» началось неладное. Сначала во время электросна я увидел кошмар. Вместо обычных сексуально-футуристических и приключенческих мотивов я увидел что-то вроде помех на экране старого телевизора, не настроенного на какой-либо канал. Всё тело онемело. Сквозь этот шум я видел эпизод своего детства, который раньше не помнил: будто я маленький и сижу на коленях у матери на нашей старой кухне, а она ругается с женщиной в клетчатом платке. Женщина начинает открывать большую сумку на «молнии», лежащую у неё на коленях, а мать кричит на неё. Слов я не понимаю, только интонации, да и то как-то странно, расплывчато. Женщина открывает сумку и вываливает на стол кучу каких-то маленьких животных, они шевелятся. У них есть глаза, рты и шерсть, но это не котята и не пёсики, они все хрипят и щёлкают. Я кричу, ужас накатывается на меня. Я слышу голос матери — монотонный, нарастающий крик: «Видит! Видит! Видит!».

Я кричал на кушетке как резаный даже после того, как доктор выключил аппарат. Меня колотило, я ничего не понимал. «Шум» перед глазами не проходил. Полегчало мне после укола, который доктор дал мне в руку прямо на кушетке. Было видно, что старый физиотерапевт напуган, но присутствия духа не теряет. Когда мне более-менее полегчало, он стал расспрашивать меня о переживаниях, при этом включил диктофон. Злость навалилась на меня; я резко попрощался с ним и ушел, хлопнув дверью.

Через пять минут на улице я вновь ощутил прилив сил, такой, что затмил все прошлые разы. Я даже подумал, что не зря мучился. Затем эйфория прошла, но память о пережитом кошмаре осталась — сочное, сильное воспоминание с ощущением дежа-вю. Меня пугали даже не образы странных зверей, а сам характер этого воспоминания.

На следующий день к доктору я не пошел. Он позвонил, трубку сняла мать. После разговора она сказала мне, что аппарат сломан, и можно туда больше не ходить. Я усмехнулся: понятно, что доктор просто придумал хоть какую-то причину, чтобы оправдаться. Ночью я не спал, а смотрел телевизор в кухне. Когда мать пришла и сказала, что я должен идти спать, я вдруг спросил её про женщину и зверьков.

Если до этого момента я ещё не ощущал непоправимости своих действий, то теперь ощутил. Мать словно ударили в лицо. Она села и начала рассказывать. Говорила, что в детстве меня мучили галлюцинации, настолько страшные, что даже рассказы о них из моих уст звучали для взрослых людей невыносимо, а меня самого дважды доводили до остановки дыхания. Меня лечили у врачей и экстрасенсов, но толку не было, и мне назначили гипноз. Гипноз помог — я забыл весь пережитый инфернальный бред. Теперь она боялась, что всё вернётся вновь.

Меня не покидало ощущение, что мать мне врёт. Сказав ей, что иду курить, я вышел и стал кататься на полупустом автобусе по вечернему городу. Там, в ночном автобусе, я вспомнил страшные вещи. Я вспомнил непонятных, прозрачных существ, живущих в доме; вспомнил, как меня кормили человечиной; как мать убила отца; как к нам приходили люди из стен и уходили в пол; как мёртвый отец сидел во дворе на лавочке, как... Воспоминаний было много, одна другой страшнее, нет смысла всё перечислять. Все «аномальные» воспоминания отличались от обычных зеленоватым светом, будто на небе светило зелёное солнце. А ещё они были очень реальными, казались более настоящими, чем сама реальность...

Я не знаю, стоит ли мне снова идти к доктору. Теперь, когда эти воспоминания со мной, я не смогу спокойно жить — они словно разрывают мой разум изнутри острыми углами. Возможно, доктор сможет мне помочь — снова изменит частоту своего проклятого устройства и заставит меня забыть те неописуемые ужасы, которые я вижу, закрыв глаза. А может, очередной сеанс сделает только хуже, и я окончательно сойду с ума. Больше всего меня пугает то, что, когда я вспоминаю о своих видениях, то на меня будто находит бешенство — я дико злюсь на свою мать, на доктора, даже на своего мёртвого отца. Мне пришлось даже на время уехать из дома, чтобы не подвергать опасности жизнь своей матери. С каждым днём воспоминаний всё больше, они всё фантасмагоричнее, а моё нервное состояние всё хуже. Реальность от меня будто отдаляется. Нужно что-то делать — но я не знаю, что.
♦ одобрил friday13
Автор: yootooev

Я считаю себя человеком достаточно вменяемым. Но не так давно я сильно усомнился в этом, ибо мне... страшно захотелось откусить себе палец.

Нет, правда!

Не знаю, с чем связано. Я просто сидел и смотрел телевизор. Сидел один, в задумчивости покусывая нокоть. И тут в голову приходит сумасшедшая мысль: «А что, если я отгрызу себе мизинец?». Усмехнувшись сам над собой, я продолжил пялиться на экран. Но в голове продолжали проскакивать разные «что» да «почему». Возможно ли это? Если нет, то почему? Перегрызу ли я кость? Или кусать надо в стыке с ладонью? А инстинкт самосохранения? Помешает ли он?..

И тут мне захотелось этого. Понимаете, захотелось. Очень, очень сильно. До такой степени, что я не мог ни о чем думать, ни на чем сосредоточиться. Я четко осознавал безумство своего желания, но не мог ничего поделать. Не удержавшись, я сунул мизинец в рот и слегка прикусил. Было больно. Страх боли немного притупил сумасшедшую тягу и протрезвил меня, но желание скоро вернулось с удвоенной силой.

Я крепко на себя выругался и отправился в холодный душ, чтобы освежить явно уставшую голову. Но и там желание не покидало меня. Я снова взял в зубы собственный мизинец и прикусил сильнее. И снова больно, но боль уже не причиняла мне таких страданий, как мизинец, продолжавший жить своей жизнью на правой руке и казавшийся сейчас лишним. Он стал мешать и раздражать. Как ресница в глазу, или короста на вчерашней ссадине, или сухие корочки в ноздрях. Хотелось не просто избавиться от него — почему-то хотелось его именно ОТКУСИТЬ.

Я несколько раз выдохнул и со всей силы сжал зубы. Острая боль, не под стать прежней, тут же пронзила все тело. Хлынули слезы, я сдавленно застонал и выронил душ в чугунную ванну, при этом не выпуская палец из зубов. И сжал челюсти сильнее. Хрустнул хрящ, палец теперь держался на коже и каких-то жилках. Он задергался у меня во рту, будто умирающий червяк. Маленькая агония.

Человеческая кожа удивительно крепкая материя, способная порой растягиваться в восемь и более раз. Это я понял в тот момент. Дольше всего я возился с кожей. Изнывая от боли, еле сдерживаясь от крика, я терзал и рвал собственную руку, подобно бойцовскому пит-булю. В какой-то момент боль стала нестерпимой, я машинально сжал челюсти и рванул руку, и тем самым, наконец, одолел проклятый мизинец. Рука затряслась крупной дрожью, а мизинец остался у меня во рту.

Только в этот момент я понял, что сотворил. С отвращением я выплюнул палец в ванную и в ужасе отшатнулся от куска собственной плоти. Я уставился на него, не веря, что это произошло. Отвлекла меня ужасная, ноющая боль в правой кисти. Я перевел взгляд на нее. Удивительно и страшно было видеть новый облик собственной руки. Голова в миг опустела, потому что, если бы я начал в тот момент анализировать собственный поступок, то, наверное, бы окончательно сошел с ума.

Я выскочил из душа, не вытираясь. Выпил стакан водки и наскоро перемотал бинтом окровавленную руку. Кстати, удивительно, но крови было не так уж и много. Потом взял первую же попавшуюся тряпку и с содроганием сердца вернулся в ванную за откушенным пальцем. Я завернул его в эту тряпку и выбросил в мусорное ведро. Потом выпил еще водки и вернулся к телевизору. Идти в больницу не хотелось — мне было страшно, что врач поймёт, в чём тут дело, и меня просто запрут в психушке.

Стало страшно. Стало одиноко. Больше всего хотелось, чтобы кто-нибудь пришел и поговорил со мной. Чтобы сказал, что я не сумасшедший, что иногда у всех людей возникает желание отгрызть от себя что-нибудь… Но была ночь, и никто не пришел.

Рука моя все еще перебинтована. Мне страшно, потому что я не знаю, чего мне может захотеться завтра.
♦ одобрил friday13
#71
30 сентября 2011 г.
Однажды, года полтора назад, мне довелось проходить практику на море, в городе Ялта. Я жил там вместе с одним моим другом, одногруппником, очень жизнерадостным и приятным в общении человеком. Он был парень со странностями, но мне нравилось общение с ним. У нас было множество общих тем для разговора. Конечно же, Ялта — она на то и Ялта, так что мы отрывались безбожно каждый день — пили все, что горит.

Практика заканчивалась, через два дня мы должны были уезжать. Как всегда, изрядно набравшись, мы пошли на дискотеку. Я познакомился там с одной девушкой и отправился к ней в гости. Друг тоже познакомился с какой-то девушкой и пошел с ней в квартиру, которую мы снимали.

Я позвонил ему в 6 часов утра. Трубку подняла какая-то женщина. Я попросил её передать трубку моему одногруппнику. Она тяжело дышала в ответ, я слышал её плач и нервные вздохи. Я спросил её, что случилось. Она молчала ещё минуту, после чего пробормотала: «Мы выходим». Ничего не понимая, я приехал по адресу, где мы жили (это было почти в другом конце Ялты, на улице Кривошты). Вокруг нашего дома толпились люди, подъезд закрыли. Я спросил у стоящего рядом человека, что случилось. Он сказал, что сегодня парень, который снимал тут квартиру, и девушка, которую тут никогда не видели, сбросились с крыши дома. Оба погибли. У меня сразу же потемнело в глазах... Позже, прояснив ситуацию, я узнал, что девушка, с которой он познакомился, и раньше много говорила о самоубийстве, а друг, возможно, ввиду своей нетрезвости решился с нею на столь бредовый поступок...

Через год я опять ездил в Ялту. Я шёл по набережной в направлении памятника Ленину, когда увидел красивую девушку и решил с ней познакомиться. Она была как раз в моём вкусе — брюнетка с тёмными проницательными глазами. Девушка оказалась очень общительной и с тем же складом ума, что и у меня. Мы гуляли с ней почти всю ночь. В конце она предложила мне поехать к ней. Оказалось, она снимала квартиру тоже в районе Кривошты. Мы взяли бутылку шампанского, и чуть позже уже стояли на открытом балконе ее дома...

Она рассказывала мне о прекрасной другой жизни. О сладостях и мучениях. О рутине и обретении возвышенности. Взяла меня за руку и повела к обрыву... Я был пьян, в пелене мечтаний от ее речей, туман застилал мне глаза... Я вовремя спохватился, но она уже шагнула вниз и исчезла во мгле. Я успел отдёрнуть свою руку и быстро рванул к выходу. На следующий день, приходя в себя, подошел к этому дому (мало ли, может, меня кто-то из соседей видел). Но, к моему удивлению, ничего необычного возле дома не происходило, а в той самой квартире вообще жил какой-то мужик...

Я в тот же день уехал прочь из города. Теперь на предложения друзей съездить в Ялту отвечаю только отказом.
♦ одобрил friday13
#68
29 сентября 2011 г.
Мне было лет 7-9, когда это случилось. Я жил на «линиях» — от центра города лучами до реки расходятся улицы, и одна из них была моей. Дом находился на самом верху улицы у главной дороги.

Дело шло к вечеру, я играл с другом в песочнице. Вскоре меня позвала мама, а я остался ещё ненадолго. Затем ушел сам друг, но я, глупый ребёнок, всё ещё продолжал копаться в песке. На улице всё темнело и темнело, и ничего не оставалось, кроме как вернуться домой. Сейчас уже не могу вспомнить, как оказался внизу улицы, но, обернувшись, я увидел совершенно другое незнакомое место. Справа стояли два красных гаража, слева — обветшалый дом. Я шел вниз, а попал непонятно куда! Быстро побежал наверх, но мне стало ясно, что здесь моего дома нет. От паники у меня началась истерика: слёзы, завывания (воспоминания как будто от третьего лица). Ко мне подошли несколько ребят, начали расспрашивать, что случилось. Я сказал, что потерялся, и они повели меня куда-то. Тут чёткая линия воспоминаний обрывается.

Продолжилось всё тем, что я встретил какую-то женщину с ребёнком, которая решила мне помочь. Она взяла меня на руки, и я ей сказал: «Моя мама работает на Стелле в банке». Я точно помню, как говорил эти слова. Стелла — строение в центре моего города, а рядом находится одноимённый банк. О нём-то я и рассказывал. Таким образом, дошли до пункта назначения. Внутри банка ещё оставались люди. Я сообщил фамилию, не помогло — фамилия у меня самая обычная, а в банке 13 или 14 этажей. Вызвали ментов. Помню, как за мной приехал «бобик», а дальше темнота...

Воспоминания продолжаются с другого места. Я подхожу к своему дому. Время перевалило уже за полночь. Открываю калитку, поднимаюсь по шестиступенчатой лестнице, вхожу в квартиру. Мать, не поворачиваясь в мою сторону, готовит, отец смотрит телевизор. Они меня как будто не замечали! Это такой страх, что просто невообразить — вроде того, что я стал призраком. Обрыв воспоминаний...

А вот как выглядела та же история по рассказам родителей.

В этот день я с мамой зашли на рынок, стояли в очереди за фруктами. Мимо проходила старая бабка и подошла к нам. Покосившись на меня, она сказала маме: «Береги сына». Её слова, естественно, она всерьёз не восприняла. Но всё же, придя домой, мама решила повторить со мной наш домашний адрес и заодно всю контактную информацию. День намечался хорошим, ведь к вечеру один должник обещал вернуть кругленькую сумму в N тысяч, и все в семье этого очень ждали.

Вечер. Мама вышла проверить меня, я сидел с другом в песочнице. Я отпрашиваюсь погулять ещё немного, она возвращается домой. Прошло полчаса. Выходит из дома — никого нет, идёт к другу — никого нет, начинается паника. Стрелки часов уверенно шагают к полуночи. Обзваниваются родственники — сын пропал, поднимаются улицы, даже соседние, все бросились на поиски. Безрезультатно. Прочёсаны ВСЕ соседние улицы, обшарены все заброшенные дома, мама даже врывалась к наркоманам (по её словам, они просто офигели). У неё проскочила мысль, что меня похитили, чтобы не возвращать долг — а в то время на эту сумму можно было вполне купить однокомнатную квартиру. Меня искало ОЧЕНЬ много человек. Первая странность: мать меня неоднократно видела на улицах, не отводя глаз, неслась ко мне, а я просто исчезал! Галлюцинации в таком состоянии, впрочем, вполне естественны. В это время мимо проезжала милиция. Её остановили, попросили поискать мальчика. По рации была сообщена информация в координационный центр, даны приметы, и оказалось, что я уже был в участке.

Как только меня вернули домой, вся улица выбежала, все волновались, но У МЕНЯ НЕТ ТАКИХ ВОСПОМИНАНИЙ! Я не помню, как за мной приезжала мать, не помню, как сидел в ментовке, у меня осталась лишь какая-то другая память, где мама готовит котлеты, а папа смотрит ТВ. Помню даже муку на столе, помню, что котлет было 3, а диван разложен, в туалете выключен свет. Всё идеально сохранилось!

В итоге должник денег не вернул, я потерялся, пророчество бабки сбылось, повторение контактной информации было напрасным, а поиски безрезультатными. Для меня всё выглядело так, как будто меня никто и не искал. Почему именно в тот день случились все эти события? Что случилось с моей памятью? Почему сотню событий до этого дня я запомнил, а эти нет? Мне рассказывали эту историю разные люди, но я не могу вспомнить ни одного кусочка, как будто этого и не было. До сих пор не знаю, что истинно, а что нет.
♦ одобрил friday13