Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «НЕЧИСТАЯ СИЛА»

15 апреля 2015 г.
Автор: Крюк

Случилось это глубокой осенью, когда я ехал в свой первый отпуск к матери в деревню. Доехал на поезде до станции, а дальше пришлось на перекладных добираться до родного дома, так как не было тогда там автобусов, а до дома — километров 50 с гаком.

Последние 20 км пришлось идти пешком по раскисшей дороге, в холодную ночь. Дорога была мне более чем знакома и я, согреваемый мыслями о материнском теплом доме, шагал по направлению к нему, стараясь идти, не вышагивая из колеи, так как сразу на обуви возникал утяжелитель в виде прилипшего куска грязи.

Когда оставалось меньше десятка километров до деревни, решил свернуть с дороги и пройти напрямую лесом, чтобы сократить путь. Спустя некоторое время я увидел впереди два силуэта, окликнул. Люди остановились, подождали меня и, когда я приблизился к ним, мы втроем молча продолжили движение. В неожиданных попутчиках я узнал нашего деревенского кузнеца и его сына.

На мои вопросы они отвечали односложно и откровенно давали понять, что не будут поддерживать разговор о деревенских новостях. Вот идем мы, идем, и стал я замечать, что нет на знакомой с детства дороге моих ориентиров. И по времени мы должны были уже давно прийти. И уставать я начал сильно, ноги отяжелели, будто свинцом наливаться стали. А кузнец с сыном, не сбавляя шаг, будто печатая его, стали удаляться от меня. На мой оклик они даже не повернулись, продолжая идти.

Через некоторое время я остался один, шагал тяжело, медленно раскачивался из стороны в сторону, но упрямо продолжал идти.

И вдруг я услышал кукареканье петуха. Остановился, прислушался. Опять запел петух и с меня как будто сдернули легкую невесомую ткань: стою я один в лесу возле длинного бревна, а вокруг ствола тропа набита.

Понял я, что все это время вокруг этого бревна ходил, и так мне стало не по себе. Хорошо, что услышал, как где-то рядом деревня просыпается, ну и стал я выходить к ней.

Ничего не понимая, пришел домой, обнялся с матерью и, даже не поев, лег спать. Проснувшись, я сразу пошел к кузнецу домой высказать все, что о нем думаю. Когда зашел в избу и спросил, дома ли он, жена ответила, что он болеет и с постели не встает уже неделю.

Хмельники это меня водили, спасибо, что на реку не увели за собой.
♦ одобрила Совесть
В детстве, когда мне было 10-11 лет, мой старший брат увлекся магией (он старше меня на два года). Он где-то достал старую книгу с описанием различных ритуалов, изучал её и в один прекрасный день сказал мне — мол, сегодня будем вызывать Сатану. Поняли, да? Это не тяп-ляп вам! Вон всякие мистики-оккультисты готовятся к вызовам неделями, постятся, сложные правила выполняют, а тем временем трое школьников разом решили вызвать самого Сатану!

Ритуал решили провести в сарае. Присутствовали я, брат и соседский мальчик. Брат сказал, что понадобится фотография человека. По-моему, он фото Шварценеггера или Ван Дамма вырезал из журнала. Потом долго читал какое-то заклинание нараспев, мы аж прониклись. Когда он закончил, мы вышли из сарая, брат запер дверь на засов и сказал, что сейчас-то всё и начнется.

Мы стояли и ждали представления, но всё было тихо, и я почувствовал разочарование. Тут ещё и дед явился к сараю на ночь глядя, понадобилось ему туда сходить. Мы в деда вцепились, повисли у него на руках, а он кроет нас матом, мол, совсем ошалели, сорванцы. В итоге засов с двери скинул. Мы зашли в сарай, и дед так и ахнул: у всех кур, уток, гусей и цыплят головы были оторваны, аккуратно так, как будто ножом срезаны, и валялись вразброс, а у фотографии лицо было выжжено насквозь ровным таким овалом, только края бумаги обуглились. В общем, всю птицефабрику деду наш ритуал сгубил, а птиц было немало. Хорошо, хоть коров не держали в сарае. Ох, и досталось нам тогда от деда! Долго нас пытал старый, все думал, что это мы забавы ради поотрывали птицам головы, садисты малолетние, хотя брат сразу признался, что мы магией занимались.

Дед нам, конечно, вряд ли поверил, но книгу отобрал, и больше мы ее не видели, пока в восьмом классе брат не достал другой экземпляр. Как потом он мне рассказывал (меня на тот момент дома не было), он пришёл с книгой домой и тут же полез на чердак ставить эксперименты. Взял с собой зеркало, как было написано, поставил его напротив себя и стал в темноте читать заклинания. И тут увидел в темноте какое-то шевеление как бы внутри зеркала, а потом там стали проявляться жуткие клыкастые рожи, похожие на кабаньи. Брата это привело в такой ужас, что он тут же захлопнул книгу и опрокинул зеркало. Так сильно испугался, что у него отнялись ноги от страха, и он некоторое время не мог встать, только сидел и трясся. Ну а потом он дал деру с чердака что было мочи. Когда он мне это все рассказывал, вид у него был испуганный и озадаченный. Я посмеялся над горе-оккультистом. А книгу ту он после того случая выкинул и магией заниматься зарекся. Вроде пока держится.

Не знаю, кого мы тогда вызвали в сарае, Сатану или кого попроще, но очень хотелось бы сейчас просто подержать в руках и полистать ту книгу. Жаль, что брат выкинул ее.
♦ одобрил friday13
Первоисточник: strashilka.com

На улице игриво светило солнце, обогревая осенними лучами небольшой загородный поселок. Роман Ковальский открыл дверь своего «Ленд Ровера» и осторожно, чтобы не наступить в грязь, вышел из машины. Высокий светловолосый мужчина тридцати лет, с легкой небритостью и пронзительным взглядом, вдохнул свежего загородного воздуха и внимательно посмотрел на свои новые владения. Участок десять соток, небольшой, но крепенький одноэтажный домик и такая же крепкая баня, построенная ещё дедом где-то в шестидесятых. Все выглядело именно так, как он запомнил с детства, хотя раньше дом казался побольше. Это наследство, оставшееся от бабки, было как нельзя кстати. Бизнес Романа находился не в лучшей своей стадии, да ещё и крупную сумму денег задолжал другу, а сроки уже поджимали.

Дед Романа пропал без вести ещё несколько лет назад. По словам бабки, он ушел рыбачить на пруд и не вернулся, его тело так и не нашли. Местные жители поговаривали, что это бабка свела его со свету. В поселке она была известной ведьмой, и, хотя при жизни в основном помогала людям, её дом все же обходили стороной.

Роман немного поностальгировал, затем открыл ворота и загнал свой джип во двор. В город сегодня он возвращаться не планировал, а сотовый телефон выключил, так как в очередной раз поругался с женой из-за какой-то ерунды.

В доме все было по-прежнему: старое кресло-качалка деда, резные шкафы, большой круглый стол, полы, застеленные вязаными ковриками, даже запах сушеных трав вызывал детские воспоминания. Лишь небольшой плазменный телевизор, который Роман сам привез сюда несколько лет назад, выделяясь из общей картины, возвращал в реальность.

Мужчина немного похозяйничал по дому, перекусил привезенными продуктами и даже немного вздремнул. Когда Роман проснулся, солнце уже закатывалось за горизонт. Ковальский вышел на улицу и, любуясь местными красотами, закурил сигарету. «А что, если попариться», — подумал он, остановив взгляд на старой дедовской бане. Вдохновившись этой идеей, Ромка быстро наколол дров и занялся растопкой.

Когда баня была готова, время уже близилось к полуночи. Роман зашел в парилку и случайно уронил на пол небольшую пластиковую бутылочку, наполненную святой водой, которую бабка всегда держала в бане. Парень поднял бутылку и, немного подумав, поставил её в предбанник возле двери. Детские суеверия и бабкины байки про банных чертей казались нелепыми и совершенно не пугали взрослого мужчину.

Горячий пар приятно обдавал тело, раскрывая все поры, а аромат свежезаваренного дубового веника успокаивал и расслаблял. Ромка плеснул на раскаленные камни воды, в которой заваривался веник, и с удовольствием растянулся на полке. Вдруг он услышал странное жутковатое рычание, не похожее ни на что, что он слышал когда-либо. Парень открыл глаза и приподнял голову. Осмотрев небольшое помещение, мужчина остановил свой взор на странной тьме в углу рядом с печью. Лампочка, хоть и не слишком яркая, все же хорошо освещала парилку, и странная черная дымка в углу никак не вписывалась в рамки здравого смысла. Ковальский выжидающе замер, его глаза расширились и, несмотря на банный жар, по телу пробежали мурашки.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрил friday13
10 апреля 2015 г.
Первоисточник: samlib.ru

Автор: Майоров Владислав Сергеевич

У Манцюра Алиева была мать, отец, младший безногий брат и две сестры. Манцюр закончил семь классов школы, исправно молился и ходил в лес стрелять из своего осинового лука. Его любили за его покладистость и ругали за то, что порой он вел себя как малый ребенок, был вспыльчив, цеплялся к словам и нередко ругался с отцом и братом. Брата звали Бубоки. В детстве он играл на железной дороге и очнулся в яме без обеих ножек. Отец после очередной ссоры с сыном говорил в сердцах, что лучше бы Манцюр был безногий, ведь каким богатырем стал бы Бубоки.

И все же Манцюр Валех оглы Алиев был добрый парень, любил собак, восточную музыку и лаваш с пловом. Пошел Манцюр как-то в поле пострелять по сусликам из лука. Ходил долго, сидел в засаде, а грызунов как назло не было. Отправился тогда охотник в лес. Вдруг видит — в пятидесяти шагах огромный медведь сидит в кустах, ест землянику и смотрит прямо на него. Понял Манцюр, что это тот самый зверь, что в прошлом году укусил знакомого отца, аксакала Адыльбека, и удушил двух его овец. Охотник ловко выхватил лук и выстрелил навскидку в медведя. К радости Манцюра стрела попала в цель. Медведь бросил своё лукошко и ринулся на обидчика со стрелой в голове. Манцюр начал нервно пускать стрелы — две из них попали в косолапого, а остальные он перехватил своими могучими лапами. Колчан опустел и Манцюр решил, что лучше залезть на крепкое дерево, а не убегать, ибо он уже знал, что медведь вынослив и яростен. Охотник забрался на высокий и прочный сук. Медведь, тем временем, ходил кругами вокруг сосны и грозно ревел от злости — стрелы только разозлили его. Манцюр молча молился и крепко держался за ствол дерева.

* * *

Так прошло несколько часов. Манцюр даже задремал и проснулся оттого, что его вместе с деревом сильно качало. Он вцепился в ствол, по которому съезжал, и посмотрел вниз. Медведь стоял на задних лапах, а передними тряс сосну. Солнце уже зашло и в лесу стремительно темнело.

— Уйди от меня! — закричал Манцюр.

Медведь перестал трясти, задрал морду и вдруг человеческим голосом проговорил:

— Ты же сын Валеха Алиева? Так?

— Что? — ошарашенно спросил Манцюр. От удивления и ужаса он чуть не свалился с ветки.

— Сомнений быть не может, это он, — глухо пробормотал медведь себе под нос, чем еще сильнее напугал охотника.

Манцюр так испугался, что всем телом вжался в ствол.

— Слезай, раз ты сын Валеха, я тебя не трону, — громко возвестил медведь.

Манцюр молчал.

— Да ты никак штаны намочил? — прищурил один глаз медведь.

— Нет! — возмущенно вскрикнул Манцюр. Такой обиды он стерпеть не мог даже от говорящего зверя. — Ничего я не намочил!

— Ну а что ты будто немой, — оскалился медведь, — слезай уже, не бойся.

Манцюр затряс головой.

— Я же сказал, не трону, ну! — Медведь раздраженно хлопнул лапой по стволу. — Я, может, поблагодарить тебя хочу.

— За что? — насторожился Манцюр, рассмотрев в сером полумраке на голове зверя засохшую кровь и рану от стрелы.

* * *

— Я не простой медведь, как ты уже успел заметить, твоя стрела попала мне за ухо и голоса в голове, мучившие меня долгие годы, наконец, исчезли! — Медведь поднял лапы над головой. — Ты не представляешь, какое это облегчение.

— К-какие голоса? — поежившись, спросил Манцюр.

— Всякие, — махнул лапой медведь, — «поймай аксакала Адыльбека, выешь у него печень, а тело утащи в горы», или «уведи коня Адыльбека, пока тот спит и задери его в лесу», в общем, ничего хорошего. А теперь благодаря тебе их нет. И это очень хорошо!

— Кто же ты?

— Я див, — важно произнес медведь. — Теперь мы братья с тобой, слезай, по нашим законам я должен тебя обнять как брата.

Голова Манцюра гудела от напряжения — шутка ли — увидеть дива! Но, насколько он помнил рассказы деда, дивы — это злые духи, и верить им нельзя.

Из-за верхушек деревьев быстро показалась полная луна. Лес наполнился тенями и сейчас силуэт медведя черной глыбой выделялся на фоне усыпанной шишками земли.

Увидев замешательство охотника, медведь добавил:

— И можешь загадать желание — я выполню.

— Желание? — оживился Манцюр. — Верни ноги моему брату!

— Э, нет, вот этого я не могу, — нахмурил морду див, — давай загадывай, что вы там обычно хотите — славу, богатство, удачу — и я исполню.

— Ну, тогда богатство, — осторожно пожелал Манцюр.

— Все, принято, будешь богатым, — хлопнул лапами див. — Теперь слезай, обнимемся, наконец, и я пойду.

Манцюр не хотел злить или обидеть дива, но слезать, туда, в темноту...

— Откуда ты знаешь моего отца? — спросил охотник.

— Валеха? Как же не знать, он мне жизнь однажды спас, из капкана помог выбраться.

— Когда? — удивился Манцюр. Чтобы его отец полез выручать из капкана здоровенного медведя?

— Да ты еще маленький тогда был, давно, — отмахнулся медведь. — Я не понял, ты со мной обняться не хочешь что ли? С братом названным?

— Погоди, погоди минутку, — Манцюр пытался подобрать слова, — Так это ты подарил отцу этот лук? Он сказал, что добрый друг подарил когда-то на охоте в благодарность за помощь.

— Покажи-ка, — потребовал див.

Манцюр одной рукой вытащил лук из-за спины и показал на вытянутой руке. Так, чтобы свет луны попадал на рукоять и плечи оружия.

— Да, это он, — обрадовано закивал див, — тот самый лук, я подарил его Валеху через неделю после спасения от капкана. Ну, слезай уже, брат мой!

Манцюр похолодел. Этот лук он сделал сам после того, как участковый отобрал у него ружье в прошлом году.

Медведь вдруг бросил пронзительный взгляд на лицо Манцюра и взревел, да так, что Манцюр чуть не разжал руки:

— Хватит болтать, трусливое отродье! Я тебя сам сниму и выем твои внутренности!

Медведь, остервенело рыча, схватился за ствол молодой сосны, росшей рядом с той, где сидел не помнящий себя от ужаса охотник, раскачал и сломал ее в полутора метрах от земли. Вооружившись длинным стволом, див стал спихивать его кроной Манцюра с ветвей.

* * *

Манцюр почувствовал себя словно в автомойке без воды. Однажды ему довелось там побывать, когда он помял крыло на старом «Москвиче» отца. Иголки сильно кололи, но длины сосенки не хватало, чтобы подцепить Манцюра как следует и оторвать от ствола.

Див понял, что не достает до охотника и совершенно вышел из себя. Он бросил в сторону свое орудие, подскочил к сосне, обхватил ее когтями и рывками полез вверх.

Манцюр закричал, когда увидел приближающуюся из темноты морду чудовища.

— Кричи, кричи! — прорычал див, — скоро я доберусь до тебя и тогда...

— Что тебе нужно от меня? — завопил охотник.

— Ничего, просто я раздеру тебя на куски, но не сразу, а постепенно, — ответил медведь, жутко скалясь в лунном свете.

— Но я же не имею никакого отношения к Адыльбеку!

— Что? Да плевать на Адыльбека! — захохотал див. — Алиевы — вот мои вечные враги и моя цель. Еще со времен Исмаила Первого я охочусь за вашим родом и теперь, совсем скоро, я прикончу последних из вас, жалкие создания! Сегодня тебя, а в следующее полнолуние и остальных.

Медведь добрался до нижнего толстого сука и встал на него.

— Это ведь я забрал ноги у твоего братца, — усмехнулся он, зло блеснув глазами, — И деда твоего утопил тоже я.

— Прочь, нечистый! — закричал Манцюр. — Я убью тебя!

За поясом у него висел охотничий нож деда, который Манцюр, еще будучи совсем ребенком, отыскал в его сарае. «Надо вонзить его точно в глаз, когда подлезет», — подумал Манцюр.

— Нет, не убьешь, я же див, — самодовольно обнажил зубы медведь и снова полез вверх, — Я даже не знаю, кто меня может убить, разве что я сам. Ха-ха-ха! Да и голову на рассвете разве я стану себе рубить? Готовься к смерти, щенок.

Медведь подбирался все ближе, Манцюр начал пятиться по почти горизонтальному суку. Медведь поравнялся с ним и заворчал:

— Ползи-ползи, дотянусь, сгребу, потроха вырву... черный мех, мертвая земля, первая луна, черные воды текут, смерть несут...

Манцюр висел на самом кончике опасно согнувшейся ветви. Медведь немного замешкался, но потом встал задними лапами на нее, а передними взялся за растущий параллельно сук повыше. Медленно, неуклюжими приставными шагами, утробно урча, зверь приближался к Манцюру. Сердце охотника сжалось. «Так даже до глаза не достать, голова слишком высоко», — с тоской подумал он.

Див добрался до конца верхней ветви и, держась правой лапой за сук, левой потянулся к жертве.

— Вот и все, — сказал он и открыл пасть.

* * *

Раздался оглушительный треск, и человек вместе с ревущим медведем полетел вниз.

* * *

Манцюр открыл глаза. Светало. Где-то совсем недалеко просыпались птицы. По ноге кто-то скреб. Охотник отпрянул и увидел совсем рядом морду медведя. Тот, лежа на брюхе, мрачно смотрел на него тусклыми глазами, язык его вывалился набок. Из спины торчал тот самый полутораметровый острый, как пика, пенек, от которого медведь ночью отщепил верхнюю часть и пытался этим сосновым «веником» достать Манцюра.

— Зачем ты преследовал наш род? — охотник облокотился на локоть и сумел подняться на ноги.

Морду медведя на миг исказила ярость.

— К-кэд! — прохрипел он. — Шми-икид!..

Манцюр вытащил из-за пояса нож деда.

— Сам, говоришь, не станешь? Так я помогу.

Медведь зарычал, и в глазах его, почти угасших, мелькнул ужас, он начал ворочаться и пытаться встать. Охотник, превозмогая боль, подобрался к нему сбоку и вонзил нож в могучую шею дива.

* * *

Поздним утром Манцюр пришел домой с медвежьей головой, а отец уже стоял с ремнем, мать нервно курила трубку в ванной, а сестры любопытно выглядывали из-за занавески. Даже не заметив такой внушительный трофей, отец ударил сына кожаным ремнем по щеке.

Манцюр оторопел, затем бросил голову и в гневе кинулся на отца. Бубоки подполз сзади и схватил брата за голень, умоляя не бить папу. После отрезвляющих криков матери и сестер, Манцюр остыл и отпустил перепуганного отца. Спустя некоторое время оба пошли с телегой в лес за обезглавленной тушей медведя. Там они его разделали и повезли домой. Манцюр хотел сжечь тушу, но отец сказал, что дива надо непременно съесть, а сжечь только потроха, кости и шкуру.

* * *

Угощая соседей медвежьим супом, Валех Алиев расхваливал своего старшего сына и приговаривал, что он самый счастливый отец. Манцюр сидел в стороне, мечтая о новых подвигах и приключениях.
♦ одобрила Совесть
25 марта 2015 г.
Было у одной бабы очень много льна. Пряла она, пряла, приустала прявши, а работы все еще много. Услыхала, что под окнами дейвы разгуливают, да и говорит:

— Идите, девы-дейвуленьки, ко мне лен прясть!

Только молвила — дейвы тут как тут. Набились в избу, устраиваются вдоль стен, налаживают прялки. Одни на печь забрались, другие на лавки да на кровать. Где только можно прялку пристроить — всюду залезли! Так и закипела у них работа — баба еле поспевает лен раздавать.

Вот спряли весь лен, и все очески, и всю паклю. И отрепки спряли все под чистую. Баба еще принесла от соседей — и это спряли. Видит баба — ужо не жди добра: как не старается — не поспевает задать дейвам работы вдоволь. Того и гляди — кудель кончится, тогда беда: коли нечего будет в доме прясть, примутся дейвы за хозяйкины волосы. И на улицу их не спровадишь: ведь не было уговора, доколе им работать. Не знает баба, что и делать.

Наконец придумала. Растопила печь, угли хорошенько размешала, да и кинула клубок в жар. Искры так и посыпались. Закричала баба, что было мочи:

— Ой, девы-дейвуленьки! Спасайтесь! Изба горит!

Выскочили дейвы из избы, да тотчас поняли, что обманули их баба. Толкутся под окнами, а войти не могут.

И вред причинить тоже не в их силе. Бегают под окнами, да вопят:

— Даром пряли! Попусту пряли! Ужо мы б тебе и волосенки, и кишочки спряли бы!

* * *

Говорят, в старину было так: лишь завечереет, дейвы появляются. А кого ночь в пути застала, кто не поспел засветло до ночлега добраться — тому и подавно не миновать встречи с дейвами. Да не в обычае у них в одиночку или по две хаживать: встанут на дороге целою ватагою, и давай в попутчицы набиваться:

— Далеко ль, человече, путь держишь? Дозволь нам с тобою пойти!

Коли ответишь:

— Милости прошу, дейвуленьки, проводите до такого-то места! — они и пойдут всей гурьбой.

Да не молчком идут — беседой путнику дорогу скрашивают. Доведут до места, а дальше сами пойдут: уговор дороже денег! Но коли не было уговора, докуда провожать — беда! Ввалятся в избу всей толпой вслед за путником так и останутся там. И уж тогда никому не дадут покоя!
♦ одобрила Совесть
Первоисточник: forum.guns.ru

ВНИМАНИЕ: в силу своих особенностей данная история не может быть подвергнута редактированию администрацией сайта, так как в этом случае будет утеряна художественная целостность текста. В результате история содержит охотничью лексику и жаргонизмы. Вы предупреждены.

------

Несколько лет назад. Январь, ночь, снег, оттепель. Уже затемно выехали на «УАЗе» вчетвером кабанчика на кукурузных полях постеречь. Водила развёз охотников по углам двух рядом расположенных 100-гектарных полей, посредине которых проходит камышовая балка, да с осени убрали кукурузу. Снег лежал с подпалинами от дневного солнца, но на нём ещё днём заметили следы крупного кабана. Луна полная, ветерок с юга, по небу редко идут облака, периодически закрывая луну.

Около 20:00 я встал на краю лесополосы, отойдя от перекрёстка метров 70, за довольно толстой акацией. Впереди от поля меня ещё прикрывал тощий и голый куст бузины.

Час неподвижного ожидания был прерван тихим, но внятным голосом, произнесшим моё имя-отчество. Я, поозиравшись, решил, что почудилось. Облака очередной раз закрыли луну и, быстро пролетев, дали свет. В этот же миг со стороны луны я снова отчётливо услышал своё имя-отчество. Мороз по коже, шевеление волос, озноб. Следующее включение света луны принесло очередное отчётливое произношение имени-отчества. Буквально через три-пять минут на краю поля заметил движение. Тёмное пятно медленно, но уверенно направлялось в мою сторону. Метров со ста я понял, что это кабан. Перестав дышать, замер в ожидании, но кабан, что-то почувствовав, сначала остановился, шумно втянул в себя воздух, помедлил минутку и начал срезать от меня угол. Когда расстояние сократилось на выстрел, я сделал шаг из-за акации и выстрелил. Кабан споткнулся и припал на переднюю ногу. Второй выстрел — кабан начал кружить на месте вокруг своей морды. Пока перезаряжал, зверь оправился, поднялся и бросился назад по своему следу. Добежав до перпендикулярной лесополосы, шумно, с треском повалился в старый кустарник и долго там рычал, хрипел. Я с «Иж-27» наперевес сделал несколько быстрых шагов в направлении кабана, но потом, взвесив ситуацию, попятился на своё место за родную акацию.

Время было 22:00. Кабан долго ворочался, громко, с хлюпаньем дышал, но потом затих. Ближе к полуночи, как и договаривались, со стороны дороги, проходившей по другой стороне лесополосы, в которой лежал, как я думал, уже мёртвый кабан, раздался шум «УАЗика». Свет фар отсвечивал через голые ветки лесополосы. Поравнявшись с местом лёжки кабана, «УАЗ» заскрипел тормозами, и раздались выстрелы. Когда я вышел на дорогу, то увидел в свете фар неподвижную тушу секача.

Раненый кабан пролежал в лесополосе более полутора часов, ожидая меня, и, не дождавшись, бросился на проезжавший мимо автомобиль.

На другой день посветлу осматривал «поле битвы». Кабан сначала прошёл в 30 метрах мимо одного из товарищей, стоявшего на другом углу поля, но, со слов этого товарища, ушёл незамеченным, а потом пришёл ко мне. В кусте после ранения долго лежал, ворочался. Снег вокруг был густо окрашен. Из куста прямиком на дорогу, наперерез «УАЗу» и своей смерти.

В церковь по этому поводу не ходил, хотя надо было бы. Зато, не откладывая в долгий ящик, оформил разрешение и прикупил «Сайгу-12».

* * *

На этот косачиный ток ходим с другом с 1989 года. Этой весной он не смог. Погода дрянь. 1 мая, снега столько по дороге к току ни разу не было. Пошел один, охота пуще неволи. До тока 6-7 км. Дошел нормально, посидел, стопку чая выпил, ночью в шалаш, птиц двадцать пять подсело, далековато. Одного все же добыл.

Необъяснимое началось на обратном пути. Через метров 500 леса надо было выйти на зимник. Кругом снег по колено. Полз, полз, после ночного-утреннего холода лишнюю теплую одежду снял. Выхожу назад на это же болото через 30 минут. Замечу, что компас не брал, так как уже давно в этих местах бродим.

На болоте определился с направлением, снова пополз по снегу. Минут через 50 выхожу на это же болото только от тока, немного правее. Начинаю потихоньку начинать отчаиваться. Иду к току. Не люблю ходить по старому следу, но усталость заставляет. Начинаю его искать, но следы только утренние. Те, что уже натоптал сегодня.

Сижу, потею, пью водичку из ручейка и вспоминаю байку про одежду на левую сторону. Машинально снимаю резинобрезентовый плащ и вместе с кепкой переворачиваю на левую сторону.

Через 20 шагов набрел на вчерашние следы с корочкой льда. Через пару часов был у своей «Нивки».

* * *

Новгородская область, Батецкий район, деревня Хрипле. Недалеко от деревни есть озерцо, небольшое такое.

Шли с местным провожатым не больше часа по лесу. Сначала лес как лес, но чем дальше, тем гуще становился мох, больше на деревьях лишайника. Потом пришлось вообще идти по тоннелю между мхов. Местами моховые стены поднимались вровень с головой. А деревья встречались все более матерые...

День был довольно серый, поднимался сильный ветер. Над головой гудели деревья. Казалось, что вот-вот наступит ночь.

Подошли к озеру. Выходили к нему на яркий свет — оказалось, что над озером чистое небо. И ни ветерка. Пока шли, постоянно какая-то летающая мелюзга кусала, лезла в рот, глаза, пищала и гудела... Вокруг же озера стояла гробовая тишина. Ощущения, как будто рассматриваю цветную фотографию, только слишком контрастную, причем делаю это в сурдокамере.

Вокруг озера — а оно идеально круглое, ровное, как искусственное покрытие — все затянуто клюквой. Такой крупной я и не видел никогда.

Оказалось, что к озеру можно пройти только по гати, кругом трясина. И на этой трясине, тем не менее, растут деревья. Очень не по себе стало, когда я наступил на корень дерева, и десятиметровое дерево начало медленно клониться на сторону.

Сама вода черная, как смола, и такая же густая. Ни ряби, ничего. Такая вот картинка — темное синее небо, черная вода и ярко-зеленая трава.

Но самое главное то, что в душе творилось. А творилось там некое беспокойство, как будто очутился я с завязанными глазами и связанными руками и ногами на тонком первом льду. Знаю только, что и до берега, и до дна одинаково далеко. Жуть! И в то же самое время ловлю себя на том, что и восторг испытываю — аж дух захватывает.

Недалеко от гати, метрах в 20 замечаю старую деревянную коробочку. Рискую слазить за ней. Чуть не проваливаюсь, но достаю. В ней несколько блесен, якоря давно сгнили. Решаю их прихватить с собой, как сувенир.

Казалось, что у озера мы были не долго, минут 20-25. Но оказалось, что, выйдя утром, вернулись только вечером. Жаль, ни у кого с собой не было часов — что бы они показали?

Позже местный дед рассказал, как лет 15 назад он решил сходить на это озеро поблеснить. Оно тоже поразило его своей необычностью. Для наживки у него были прихвачены лягушки. И вот одна из них удрала, уселась на самом краю и стала квакать. И так деду стало обидно, что не только удрала, но еще и издевается, что он не выдержал, выбрал клок травы со мхом, скатал все и кинул в лягушку, сбив ее в воду.

Вода разошлась, вывернулась необъятная спинища, и лягушке настал конец. А затем неведома зверюга, подняв холм воды, ринулась в сторону берега. Но берега как такового не оказалось, такое часто на заросших водоемах бывает. Дедка волной на топи подняло, да так, что он на ногах не удержался.

Местные пацаны из деревни на надувнушке плавали по этому озеру и пытались глубину измерить кирпичом на веревке. 50-метровой веревки не хватило, зато в центре озера, на глубине около метра, разглядели песчаную макушку. Островок такой подводный.

* * *

Лет 7-8 назад в начале июня поехали в прибайкальскую тайгу (120-150 километров от Иркутска) за черемшой на отцовской «Ниве». Четыре человека, все родственники: отец, я, дядька с племянником. Доехав по тяжелой лесовозной дороге до места, в котором в предыдущие годы всегда делали остановку, обнаружили недавнюю осенне-зимнюю вырубку и решили проехать еще пару километров. Доехав до какого-то болота, через которое не было летней дороги, решили остановиться.

У машины остался племянник — Михаил, заядлый рыбак и охотник, имеющий разряд по боксу — одним словом, серьезный молодой человек.

Мы часов через пять, набив полные рюкзаки черемши, направились к «Ниве». На подходе к машине всех охватила какая-то тревога, сначала я думал, что это касается только меня, но потом определенную встревоженность высказали и отец, и дядька.

Подойдя к «Ниве», мы не обнаружили ни костра, ни Михаила. При этом место вокруг машины было буквально вытоптано армейскими берцами. Да и Нива выглядела как-то странно, изнутри она была завешана верхней одеждой Мишки и какими-то тряпками.

Племянник обнаружился внутри наглухо запертой Нивы. На нас он смотрел ошалелыми глазами, а на просьбу открыть двери отрицательно мотал головой. Отец открыл снаружи дверь.

Мишка заорал не своим голосом, что скорее нужно отсюда уехать, пока ОН нас всех не сожрал. Понятно, что мы все первым делом подумали о медведе. Подогретые чувством тревоги и увиденным, все мигом сиганули в машину. Отъехав от того болота примерно километров пять, остановились. Обнаружили, что из трех рюкзаков в машине находится только один. Два остались ТАМ.

Мишка же к тому времени немного успокоился и рассказал, что когда мы ушли, он решил сходить к болоту и посмотреть, есть ли там местный источник чистой воды. Пройдя шагов сто, вышел из болотца на чистую сухую полянку, сплошь заросшую мелким кустарником с очень душистым запахом. При этом ему стало как-то совершенно беспричинно радостно. Мишка забыл про воду и про костер, а только ходил по этой полянке кругом и балдел, но вдруг почувствовал, что он здесь не один, хотя вокруг никого не было. Ощущение чужого взгляда вогнало его в такой ужас, что по дороге к Ниве он умудрился потерять котелок, нож, небольшой топор и верхонки. Сам не помнит, как оказался возле машины, как вокруг нее бегал и зачем пытался закрыть окна изнутри. Но помнит, что кто-то за ним гнался — очень большой и... невидимый.

Выслушав его, мой отец — заслуженный врач РФ и рьяный материалист — заявил, что нужно вернуться на место, забрать рюкзаки с черемшой и посмотреть на эту поляну, потому что попахивает это все «наркотическими глюками».

Возвращались на место мы вдвоем с батькой, дядька с Мишкой наотрез отказались ехать обратно. Обнаружили мы наши рюкзаки там, где и бросили. По Мишкиным следам пошли через болото, и чем дальше мы отходили от машины, тем сильнее становился запах болотного багульника (Ledum palustre), который в простонародье называется свиной багульник, дурники. Отец сказал, что далее идти смысла нет, и так все понятно. Это растение в период раннего цветения выделяет какие-то достаточно сильные эфирные масла, которые оказывают сильное влияние на работу ЦНС.

Конечно, мы попытались объяснить Михаилу, что с ним произошло банальное опьянение эфирными маслами, но он не хотел об этом слушать, повторяя, как заведенный: «Я ЕГО не видел, но чувствовал, что ОН есть».

* * *

Охотился году в двухтысячном на границе горьковской и костромской областей. Осень, конец октября. Места не то чтобы глухие, но точно был в участках местности, где нога человека не ступала со времен УнжЛага. Тайга тяжелая для нахождения. Посидишь, покуришь на поляне, где раньше располагался лагерь, мысли всякие навеивает...

Охотился по речке, спускался по правому берегу, смотрел мишкины заломы и плотинки грызунов. В принципе, речка была русловая, но кое-где встречались и низинные берега. И вот на переходе руслового берега в низинный вижу непосредственно между поймой небольшое возвышение длиной метров двадцать и шириной около пяти, вытянутое вдоль поймы, а посередине его «нарост», «прыщ» из ржавчины и слизи, типа коричневой медузы, диаметром метра три. Хотел пройти через него. При подходе дна не ощутил, пришлось обойти.

Как будто выход болота на поверхность, но только место это было самое высокое в округе. Вокруг этого слизняка травы не было, был «ржавый хворост». По речкам скитался много, но таких проявлений нигде больше не видел.

* * *

23 декабря 2002 года я и два моих знакомых из Москвы с двумя моими гончими на «Ниве» выехали на охоту погонять зайцев. В знакомом месте набрасываем на жиры собак, а сами разбегаемся на переходы, причём я становлюсь неподалёку от машины. Собачки помкнули быстро, белячок тут же налетает на стрелка и после выстрела падает в ельнике.

Услыхав крик «дошёл», я умудряюсь перехватить собак, не дошедших до битого зайца, и сажаю их в машину, затем ко мне подходит второй охотник, и мы с ним и с собаками в машине прямо по полю по целине едем к стрелявшему напарнику. Оставляем машину на краю поля, собак оставляем в запертой «Ниве» и подходим к месту падения зайца, но не можем его найти, кругом истоптано и собаками и зайцами. Вслух высказываемся, что надо бы подвести собак.

И к нам тут же подходит мой выжлец и находит зайца. Решив, что кто-то подошёл к машине без нас и выпустил собаку, мы тут же идём к машине. У машины чужих следов нет, только наши (на снегу как на бумаге), машина закрыта полностью и стоит на сигнализации. Вторая собака находится внутри и вылезти не может.
♦ одобрила Совесть
22 марта 2015 г.
Ездил я как-то летом, будучи ещё совсем маленьким (3-4 года), к бабушке в деревню. Деревня находится в сотне километров от Сыктывкара и чуть ближе к Усть-Кулому, в семи километрах от ближайшего крупного посёлка. Там было от силы 10-15 домов, причём не меньше половины пустующих. Находится она, по сути, в лесу, на небольшой просеке. Жители — старые бабки, старые алкоголики и их дети, тоже алкоголики. Практически у всех есть какая-то живность.

Бабка моя любила выпить, и каждый вечер, когда она пила, говорила мне, чтобы я закрывал на ночь ставни, если она не закроет. Я исправно закрывал их каждую ночь, ложился на койку и спал спокойно до утра. Потом один раз спросил у бабки, а зачем я их, собственно, закрываю. На что получил ответ: «Маленький ты ещё, не поймёшь». Ну и после этого ей назло не закрыл.

В ту ночь произошло что-то странное. Сначала я проснулся от какого-то непонятного ощущения, как будто желудок сжимается от страха, только страха не было. Потом я понял, что кто-то ходит мимо окон по огороду, заглядывает в окна и тихо постукивает ногтем по стеклу. Я вообще не понимал, что происходит; собирался встать, подойти поближе к окну и посмотреть, но услышал со стороны кровати бабки громкий шёпот: «Не вставай!». Нечто походило вдоль стен, постучалось в окна, подолбилось о стены, а когда начало светать, благополучно ушло.

Утром я получил затрещину от бабки за то, что не закрыл ставни. Она объясняла, что это приходил некий то ли хранитель леса, в котором эта деревня расположена, то ли что-то подобное. Конечно, с тех пор ставни я всегда закрывал.

Вторая история из окрестностей той же деревни. Поехали отдыхать туда всей семьёй. Мне уже не три года, а пять лет. Я до сих пор помню того ночного гостя, но как-то не боюсь, потому что уже считаю себя взрослым и смелым, не то, что полтора года назад.

Отец повёз меня на рыбалку, на утренний клёв. В четыре часа вышли из дома. На улице уже светает, первые лучи солнца, птички поют.

Мест для рыбалки было три: мелкое озеро, в котором практически ничего не водилось, но мне там нравилось, потому что в воде много лягушек и жаб огромных размеров; речка, тоже мелкая, но там можно было ловить всяких окуней и вообще рыбу покрупнее, чем в мелком озере; и ещё одно озеро, тёмное, глубокое и большое (по крайней мере, мне тогда так казалось). Пошли мы на то большое озеро. Идти до него примерно час, по дороге проходишь через одну полностью заброшенную деревню ещё меньше той, где жила моя бабка (пять домов и два сарая плюс небольшой двухэтажный барак). Отец, когда ссорился с моей матерью, всегда забирал меня, и мы уходили туда; жарили шашлыки, он пил водку, а я — дюшес. Эта деревня находилась даже не на просеке — дома были построены непосредственно между деревьями.

И вот пришли мы с отцом на озеро, на другой стороне которого стояла ещё тройка домов, но отчетливо виден был только один, остальные лишь частично виднелись из-за деревьев. Мы там с отцом никогда не были, потому что бабка сказала, что это, мол, «проклятое место, где не надо быть живым». И после что-то тихо говорила отцу про рыбалку на том озере, обильно употребляя ненормативную лексику и обзывая его по-всякому за то, что он вообще решил там рыбачить. Но отец у меня был коммунист-атеист-реалист и во всякую чертовщину не верил. В итоге с бабкой он договорился, узнал от неё пару вещей, через силу дал ей пару обещаний, и мы пошли.

Сидим, рыбачим, отец за поплавком следит, потягивая пиво, я просто смотрю на воду, на дом, который видно за деревьями с другой стороны озера, бабочек ловлю и вообще развлекаюсь как могу, потому что сама рыбалка меня никогда не прельщала и не прельщает до сих пор. Пробегаю мимо отца, и вдруг он хватает меня за руку, усаживает рядом, показывает рукой в сторону дома и говорит:

— Я плохо вижу (ему уже 46 лет на тот момент было, сварщик всю свою жизнь), глянь, там ходит кто-то?

Я смотрю туда внимательно и долго, уже начинаю думать, что батя меня разыгрывает, но тут вижу, что кто-то выходит из дома, уходит вглубь леса, потом возвращается с кем-то ещё, и оба заходят в дом. Меня почему-то с этого зрелища пробрало страхом аж до пяток. Дома, которые по ту сторону стоят, давным-давно заброшенные, у того, который видно нормально, крыша частично обваленная, окна повыбиты, сам почти весь мхом покрыт, а там как минимум два человека ходят. Вряд ли наркоманы и алкоголики, потому что если свои наркоманы есть, то все про них знают, и вообще, местные те дома за несколько километров стороной обходят. Отец тоже побледнел, сидит и смотрит туда, потом говорит:

— Давай по-тихому соберёмся и домой пойдём.

Сидит он, сматывает леску тихонько, я в рюкзак убираю всё, что достали — пиво, термос с чаем, пакетики с бутербродами... Потом смотрю — с другой стороны озера на нас смотрят три... я даже не знаю, как их назвать. В общем, три белых и гладких (в смысле, никаких волос, сосков, пупков и прочих рельефов обычного тела нет) существа смотрят прямо на нас. Абсолютно неподвижно, что пугает ещё больше. Стоят просто как манекены из магазина (в принципе, даже формой похожи), если не считать глаз, которые очень сильно выделялись на белом фоне их кожи.

Они стояли и смотрели на нас пару минут, потом стали обходить озеро — двое с одной стороны, третий с другой. Двигались обычным прогулочным шагом.

Меня как будто гвоздями к месту прибило. Отец схватил меня за шиворот и потащил в лес. Рюкзак и удочка остались там, на берегу.

В общем, мы благополучно вернулись домой, бабка потом ещё долго материла отца за то, что он ей не поверил, а отец потом по-чёрному пил неделю. А за удочкой и рюкзаком мы так и не вернулись.
♦ одобрил friday13
Первоисточник: mrakopedia.ru

Автор: Vincent Venacava

Считайте это предупреждением. Если Пастельный Человек придет к вам, как он пришел ко мне много лет назад, вы должны отвергнуть его предложение. Как бы вы не любили того, кому он обещает помочь, ничто не стоит того, что он попросит взамен. Я говорю это в надежде на то, что вы не повторите ошибку, которую я совершил в ту холодную зимнюю ночь, когда я стоял на коленях перед телом своего отца.

Впервые я встретил это существо в 1997 году, и с тех пор не было ни дня, когда его ужасное лицо не появлялось у меня перед глазами. Тогда я был еще подростком, но сейчас я понимаю, что именно в тот вечер закончилось мое детство. Его погубило и развратило то бессердечное исчадье ада с бледно-синей кожей.

Прошли годы, но я все еще помню эту злополучную встречу, как будто она случилась вчера. Я могу точно сказать, во что мы с отцом были одеты, что мы ели, я помню даже счет в футбольном матче, который шел по телевизору. Когда у отца начались проблемы с речью, я удивился, ведь он не успел выпить и одной бутылки пива. Более того, я помню, как он выпивал шесть бутылок за раз, и ему было хоть бы хны. Когда у него онемела половина тела и он свалился с дивана, я окончательно убедился, что дело не в алкоголе. Я спросил, все ли в порядке, но его слова было уже не разобрать. Я схватил телефон с кофейного столика и набрал 911.

— Это 911, что у вас случилось?

— По-моему, у моего папы инсульт, — эта мысль у меня появилась за секунду до того, как мне ответили.

— Ничего, у нас есть ваш адрес. «Скорая» уже выехала. Скоро она будет на месте. Он в сознании?

— Да, он в сознании, но я его не понимаю, — у отца изо рта вырывались бессмысленные звуки. Я испугался. Кроме него, у меня больше никого не было. Мать умерла, когда я был еще младенцем, и я даже не знал её. Отец, можно сказать, выполнял работу за двоих. Если бы я потерял его, я бы остался один.

— Так бывает при инсульте. Хорошо, что он в сознании, — больше я ничего не слышал, потому что в этот момент телефон выпал у меня из рук.

Наступил один из тех моментов, когда все уходит на задний план, и мир полностью затихает. Футбольный матч по телевизору, инструкции оператора по телефону, стон моего отца на полу — все это превратилось в белый шум. Все сливалось вместе, и я уже не осознавал, что со мной происходит. Все мое внимание было направлено на него. На ужасное чудовище, которое стояло на кухне и смотрело на нас с отцом с кривой ухмылкой на уродливом лице.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрил friday13
16 марта 2015 г.
Первоисточник: netuda.com

Автор: Suggestive

Как же его звали? Толик... Алик... Игорь... Владик? Не помню. Боря? Нет...

Не помню.

Было мне лет пятнадцать. Тяжело закончил десятый класс. Очень не сжился с новыми одноклассниками. А все — мама. Нет, она ни в чем особом не виновата. Просто хотела, чтоб сын учился в школе, соответствующей уровню интеллекта сына, с хорошими преподавателями. Был это лицей и учились там сыночки и дочки различных бизнесменов новой волны да ментов, судей и прочей швали, с которой порядочный человек вряд ли будет иметь что-то большее, чем вынужденные деловые контакты. В общем, лицей был элитный. Лучший по рейтингам в нашем районе. А общение с золотой молодежью у меня не сложилось. Был не их круга, о чем мне постоянно напоминали, в разных формах. Дети. Что с них взять? Но история не про мою многострадальную учебу. Просто, как фон для духа времени.

После года в этом аду я немного замкнулся в себе и стал острее воспринимать мир. Именно в этот период я случайно познакомился с отрицающим. Даже не так. Меня вынудили обстоятельства к этой встрече.

Мама моя от личной неустроенности, финансовых проблем и просто ударов судьбы, подалась в религию. В то время дефолта и резкой инфляции нас кинул посредник по продаже дома, мама потеряла работу, стала страховым агентом и жили мы не ахти. Вот тогда-то мама и принялась искать духовного утешения. Стала ходить к баптистам, а я приобрел идиосинкразию на религиозную благость. Время от времени мать приводила в дом гостей, очередных братьев и сестер во Христе, а я возненавидел эти старательно добрые лица. Начал увлекаться магией и прочей эзотерикой, скорее в пику матери, чем из врожденной склонности. Твердо уверовал в иную картину вселенной и ушел в свой мир. Страстно полюбил животных за искренность и отсутствие лжи и мог часами сидеть в размышлениях и читать запоем.

Именно в то время я внезапно начал открывать новое в себе и мире. Мать таскала гостей домой, а остатки драгоценностей — в свою церковь Христа. Честно говоря, не все из гостей были плохими. Так я встретился с Аленой, которая была старше меня года на три и познакомила меня с творчеством Кобейна, чьей ярой фанаткой являлась и носила черные футболки, серьгу в носу и напульсники с шипами.

В один из таких дней, помню, было лето, мать привела женщину к нам домой. Женщина была некрасивой, толстой, в очках, с беспомощным взглядом. Но не было в ней той тошнотворной благости и желания петь псалмы по любому поводу, чем она мне сразу понравилась. К их разговору с матерью я особо не прислушивался, но слышал, как она жаловалась на сына, на плохое отношение людей, рассказывала, что приехали они с севера. Значения я ничему не придал и ушел читать в сад.

Мать только к вечеру распрощалась с гостьей, позвав меня для этого ритуала. Я что-то буркнул и услышал, как мама говорит ей, чтоб приводила сына в следующий раз, что Женя мальчик добрый, обижать его не будет. Вот не знаю, откуда у родителей вылезает это детское отношение? Надеюсь, я более адекватно буду относиться к моим детям. Хотя, кто знает... Может, это религиозное общение привело мать в состояние неадекватного понимания мира? Знала бы моя мама, кого она позвала...

В общем, спустя дня три, мама сообщила, что к нам в гости придет тетя Люба, с ней будет ее сын. Сказала, чтоб не удивлялся и вел себя добрее. Дескать, он мальчик с «особенностями». Не такой, как все. Чтобы я был более внимателен...

Лицо мамы было уже привычно одухотворенным. Она не принимала гостей. Она Сестру во Христе принимала. Творила богоугодное. Сеяла Доброе.

Формальным поводом стала баня. Ушел топить печь, за этим занятием меня и застали гости.

Как же его звали?..

Сын тети Любы был среднего роста, очень худ, перекошен в плечах, с отвисающей нижней губой, скуластый, черноволосый и с дефектом речи. Когда он говорил, казалось, что во рту его — каша. Движения были странно дерганными, как у насекомого, ходил он, сильно подволакивая правую ногу. Тогда я не знал особо про ДЦП, но непременно подумал бы о нем, если б знал. Тетя Люба сквозь очки смотрела за сыном с горячей смесью жалости, испуга и тревоги.

Как же его звали? Олег?

Он подошел ко мне, по-птичьи протянул руку, потряс, прошел к печи и уставился в огонь. На лице его было наслаждение от зрелища пламени. Именно этот парнишка научил меня правильно топить баню. Я клал небольшую кучку дров, как мама, а он немедленно забил всю топку поленьями, открыл поддувало, и через двадцать минут камни на печи раскалились и температура стала просто адской. Даже без пара в бане было невозможно находиться. Я топил малыми порциями и за час с чем-то не смог добиться такой температуры, как он за несколько минут.

Так как в бане было очень жарко, мы присели на пороге и я немедленно спросил о его возрасте. Оказалось, ему уже девятнадцать. У него были редкие черные усики. Помню, пытался найти тему для разговора, говорил о книгах, музыке и походах. Читал он однако плохо. У меня даже возникло подозрение, что он не умел читать, когда парень нарисовал букву «А» и с гордостью показал ее мне. Но, несмотря на это, никакого снисходительного отношения к нему у меня не было. Даже потом, когда я узнал, что он умственно отсталый.

Я завороженно слушал его рассказы о трактористах. С его точки зрения, это были могучие люди, что-то среднее между богатырями и ниндзя. Они устраивали поединки на ночных полянах и сражались разнообразным оружием. Никто не погиб. Под конец он выдал захватывающую историю о том, как его самого приняли в трактористы. Ему пришлось выдержать бой с одним из главных бойцов этих могучих воинов. Он дрался, насколько я помню, боевым цепом, но не сумел вспомнить его правильное название. Пока мы мылись, он показывал на различные шрамы и язвы на своем теле и рассказывал историю их получения. Глаза у меня были по пять копеек. Потом мы пили чай на кухне и ждали, пока домоются наши матери. Он гладил мою собаку, кошку Мурыську и недавно рожденных ею котят. Мурыся дико волновалась и мяукала. Потом явились мама и тетя Люба. Попили чаю. Мы с мамой проводили гостей. Я пересказал ей истории из жизни трактористов. Лицо у нее было озадаченным.

На утро котята сдохли. Через день кошка. На третий день собака...

Мать тогда посчитала, что собаку кто-то отравил и кошка тоже что-то съела. Я переживал сильнее. Но даже предположить не мог, что эти смерти связаны с визитом гостей. Правда, в голове стояла четкая картинка: Мурыська сжимается под рукой паренька и жалобно мяукает. Такое ощущение было, что она хочет убежать, а ее кто-то держит...

Наутро Мурыська сидела над трупами котят в полнейшей, каменной неподвижности. Мать унесла трупики серого и полосатого под вишню. Я гладил кошку, на глаза наворачивались слезы. Мне казалось с абсолютной ясностью, что ее неподвижная поза означает безграничное горе. Покормил, даже заставил её поесть. Она вернулась в свой угол и оставалась там весь вечер. В понедельник мать ушла на работу. Кошку нашел и хоронил уже я. Какое-то странное ощущение не давало мне покоя...

Мухтар вечером отказался от еды. Утром я закопал еще один труп. Эмоции были словно заморожены. Мама кричала на меня. У нее было плохое настроение. Всю неделю читала библию. Пыталась заставить меня.

В воскресенье, после баптистского собрания, тетя Люба с сыном пришли вновь. Опять в баню. Мама меня не предупредила и баня была холодной. Но Коля (?) сразу побежал её топить, вид у него был весьма радостный. Почему-то говорить с ним ни о чем не хотелось. И я двинул на кухню, пока он возился с растопкой. Гостья с матерью беседовали о болезни ее сына и молитвах. Опять о боге. Посидев минут пять, вежливо слушая, к каким докторам возила она сына и сколько свечей ставила, как внезапно проявилась болезнь, я улучил момент и спросил про трактористов-ниндзя. Тетя Люба горько рассмеялась:

— Жень... Ты не верь всему, что Вадик (?) рассказывает. Он просто сказки придумывает. Не знаю, почему про трактористов... И... Он... Ну, немножко отстает. А вообще спасибо тебе за то, что так с ним... Общаешься. У нас ведь и друзей нет. Вот ты хороший мальчик. Он о тебе хорошо рассказывал...

Смутила меня тетя Люба. Помявшись у порога кухни, я пошел обратно.
Над дверями парилки висело облако черного вонючего дыма. Дым валил из щели под притолокой и стелился по потолку. Я рывком открыл дверь. Парень находился в состоянии чрезвычайного возбуждения, весь в копоти он стоял у двери и глядел на меня испуганно и свирепо. Меня поразила странная вещь. Вот теперь, на фоне черного вонючего дыма, с языками пламени бьющими из топки и лижущими бока железной печи, он выглядел как никогда естественно. Вот что меня в его облике удивляло, цепляло с первого взгляда. Парень всегда выглядел так, будто только что вышел из пожара. Его лицо всегда было освещено бликами пламени. На нем всегда была копоть. Просто сейчас она стала видимой. Кашляя я открыл топку.

— Что ты туда кинул?!

— Я? Да это... Угля добавил... Чтоб жарче было!

— Это уголь так воняет?

— Да это... Щас проветрим. И... Это. Хорошо будет! Ну, не трогай!

Не обращая внимания, я взял кочергу и вытащил коптящее черным дымом и пузырящееся что-то. Не сразу, но я понял, что это была моя куртка. В ней я ходил в школу. Я тупо смотрел на нее. Пытаясь понять, каким образом она оказалась в бане и нахрена нужно было ее сжигать?

Андрей (?) схватил её руками и запихнул обратно. Челюсть у меня просто отпала от такой наглости, а парень чуть не плача, принялся скороговоркой шептать, срываясь в слезы:

— Ты маме только не говори, только маме не говори, скажем что украл кто-то, да? Собака стащила! Да? Мы сидели и видели! А дверь откроем и дым уйдет! Сейчас-сейчас!

Не знаю, какой у меня был вид. Скорей всего озадаченный. Он прыгал вокруг меня, улыбался и плакал. Не знаю, что бы я предпринял, но на дорожке появились тетя Люба с матерью. Коля (?) взвизгнул и бросился бежать, а я лишь ошалело посмотрел вслед. Внезапно, он остановился и вернулся. Женщины выпучив глаза наблюдали за нами. Лицо тети Любы вдруг стало понимающим, она закричала:

— Зараза ты такая, опять что-то сжег?!

В ответ Коля (?) Андрей (?) начал лепетать про то, что все само, он ни при чем, это собака...

Мама моя тут же вставила, что собака умерла недавно. Тетя Люба вздрогнула. Я видел это довольно отчетливо. Затем извинилась перед нами за сына и они ушли. Баню я проветрил и вымылся сам. Немного воняло жженой резиной. На следующий день мама обнаружила пропажу нескольких мелких вещей. В том числе и своего кольца. Через некоторое время тетя Люба нашла и отдала их матери...

Коля ко всему прочему оказался клептоманом.

У нас сдохли все куры. Причем, я не помнил, чтоб парень к ним прикасался. В то время мне пришла идея, что он сыпал какую-то отраву и животные умирали. Мне показалось это логичным, и я поделился догадкой с матерью. После обсуждения мы сошлись во мнении, что так всё и было. Ни одному из нас в голову не пришел другой вариант. Никто не подумал, насколько сложно достать такую отраву. Никто не вспомнил, что животные умирали тихо, без мучений. Просто застывали в неподвижной позе на несколько часов и все.

В общем, ни Колю, ни Тетю Любу мы больше в гости не приглашали. Но это не слишком помогло. Сначала в доме разбуянилась нечисть. Тут надо упомянуть, что к моменту нашего переезда в дом жилось в нем неспокойно. Во-первых, в доме было жутко холодно, даже летом. Во-вторых, на чердаке дома постоянно слышались шаги. В-третьих, чувствовалось присутствие чего-то рядом. Я понимаю, что это звучит обычными штампами из большинства ужастиков, но это так. Дом мы купили очень дешево. За те деньги, что наскребли мама с бабушкой. А ужастиков американских, с историями про дешевые дома, тогда и в помине не было.

В общем, о том, что в доме неспокойно, узнали мы почти сразу. Но внимания не обратили. Нам некуда было деваться. Пока делался ремонт, сами там не жили. Потом, так получилось, первыми перевезли туда двух прабабушек. Привозили еду по очереди. То я, то бабушка, то мама. В доме ночевать было негде. Две кровати стояли в отремонтированных комнатах и на них спали прабабушки. Мать моей бабки и ее сестра. Но ощущение холода охватывало с первого шага за порог. Бабушки жаловались на холод постоянно. Приходилось зажигать котел даже летом. После смерти бабушек мы переехали в дом...

В первую же ночь начался топот по потолку, скрип дверей и весь набор домовой мистики. Позже я договорился с домовым по старому дедовскому методу. Брал блюдце молока, кусок хлеба с медом и ставил под тумбочку в темный угол, разговаривая с хозяином и прося успокоиться. Все было нормально. Даже холод ушел. До событий с Володей.

Точно. Его звали Володя.

Сначала возобновились топот и скрипы на чердаке, потом уже в доме начало шуметь. Кто-то бормотал в углу. А в полнолуние я проснулся от неясной тревоги. Выйдя в зал, обмер. Показалось сначала, увидел привидение, но это была мама в ночной рубашке. Она стояла у окна и смотрела на улицу. Я перевел дух и подошел. Спросил:

— Мам, почему не спишь?

— Папа звал.

Я обмер вторично. Мать с отцом развелись еще пять лет тому назад. И жил он на Урале, в двух тысячах километров от нас. Потом мне пришло в голову, что мать, видимо, спит, просто ходит во сне. Мягко взял за руку и отвел в постель. За следующие несколько дней история повторялась каждую ночь, бабушке я ничего не сообщал, думал, пройдет, как прошёл лунатизм у брата.

Мать после этого ходила каждую ночь. Я заимел привычку закрывать двери вечером на ключ, а ключи прятать в карман. Спал чутко. Вставал раза по три на ночь, укладывал маму, потом засыпал. На топот уже внимания не обращал.

Но однажды меня кто-то сильно дернул в кровати. Я как будто выпрыгнул из дремы, сна не было ни в одном глазу. Услышал жалобное бормотание в коридоре и помчался туда, еще не зная, зачем. Помню, было четкое ощущение, что «что-то не так». Окно было открыто, мамы в постели не было. Я громко ее позвал, отпер дверь и выскочил на улицу. Секунды не прошло, как понял, что нужно в огород. В конце огорода на орехе качалось светлое пятно.

Я не помню, что я делал, как бежал, но маму из петли вытащил вовремя. Вызвал скорую, маму отвезли в больницу. Из нее сразу в психушку... Поставили диагноз — шизофрения. В доме какое-то время жила бабушка, потом я остался один. В первую же ночь попытался поговорить с домовым. Разговор не вышел, но перед глазами он появился. Потом несколько дней чистил дом всеми методами, какие знал. В доме стало уютней. Пропало чувство тяжести, подспудно давившее несколько последних недель. Впервые за эти дни я спокойно заснул.

Маму держали в больнице целых два месяца. Потом выписали. Но душевное здоровье полностью не вернулось уже никогда. Не знаю, насколько виной этому был Володя, но свою роль он наверняка сыграл.

С домовым мы с тех пор живем душа в душу, более особого буйства не видел. Пишу сейчас из этого же дома. Правда, мама с тех пор живет с бабушкой и лишь приезжает в гости. Я ее понимаю.

Володя умер, когда ему был 21 год. После похорон мы с матерью зашли к ним домой, проведать тетю Любу. В его дом мне входить не хотелось. Я остался во дворе дожидаться мать. Их частный домишко из самана поражал своей неухоженностью.

Покосившийся забор, какие-то тряпки посреди двора и абсолютно никаких растений. Даже чертополоха не было. Просто утоптанный круглый пятак земли. Ни единой травинки. Ни собаки, ни кошки, ни кур... Такое ощущение — даже птицы мимо не пролетали...
♦ одобрила Совесть
Первоисточник: 4stor.ru

История не очень страшная, про такие случаи довольно часто рассказывают. Но этот случай рассказывал мой дед, поэтому для меня эта история звучит реально.

Мои дед и бабушка со стороны мамы жили в Латвии на хуторе, в семи километрах от районного местечка Выселки. Это поселение возникло в незапамятные времена, когда сюда ссылали староверов либо они сами бежали от преследования властей. А местность там была глухая, вроде партизанской Белоруссии: болота, черноельники, буераки, бурелом, кабаны да волки. Ну, сейчас, конечно, уже не то.

Что представлял собой хутор? Большой, выстроенный из дерева хозяйский дом и к нему многочисленные хозпостройки: сараи, сараюшки, коморы, погреба, амбары, хлев, свинарник, птичник, огороды, поля — и все это окружено лесами. Поля были огромные, никакой механизации, тяжкий труд. Работали дед и бабка вдвоем. Наиболее тяжелые работы помогали выполнить братья, жившие в таких же хуторах за полями, за лесами в нескольких километрах. Дети (моя мама и тетя) тоже имели свои обязанности, для их возраста очень даже нелегкие — готовка, стирка, уборка, заготовка хвороста, кошение сена, выпас мелкого скота (овец, гусей) и еще миллион чего. В школу им приходилось ходить за семь километров, зимой — в снегу по пояс по темному лесу.

В общем, жизнь была нелегкая, даже очень. Мама рассказывала, что зимой, в самые глухие ночи, приходили волки, становились на завалинку и заглядывали в окна. Скотина бесилась со страху. Потом пришла советская власть, и дедушка дальновидно и добровольно отдал все земли и животных в колхоз и сам вступил — так он избежал раскулачивания. Потом — война, дед пошел на фронт в первых рядах, потому что он был коммунистом. А бабушке пришлось самой тянуть все хозяйство и детей. Заявились фашисты, а в лесах завелись «айсерги» — лесные братья, вроде наших бандеровцев, то есть партизанов. Бабушку два раза «вешали» — пугали, чтобы выдала, где прячутся партизаны. Партизаны и фашисты временами делали набеги на хутор и забирали еду — хлеб, бараний окорок, яйца, что находилось, — но бабушка никогда не протестовала и не перечила ни первым, ни вторым, так и выжила. Тетя болела тифом, ей остригли волосы, и после этого они выросли курчавые. Тетю хотели забрать в Германию, но бабушка подкупила старосту, и тете в метрике уменьшили года. Пережив все это, бабушка никогда не жаловалась, а рассказывала все с каким-то оптимизмом, даже со смехом, словно интересную сказку. До конца жизни сохранила улыбку. Удивительный была человек! Царство ей небесное и вечная память.

С войны дед вернулся инвалидом — туберкулез. Благодаря заботам бабушки и периодическому лечению в стационаре он прожил еще достаточно долго, чтобы увидеть своих внуков. Но к тяжелой работе был уже не способен. И в конце концов туберкулез доконал его.

Выбиваясь из намеченной темы, хочу рассказать о небольшом мистическом случае, также имевшем место с дедом. У деда была любимая кошечка Катя. Когда он без сил лежал на печи, кошка обычно ложилась к нему на грудь. Когда его забрали в больницу в Даугавпилс (в последний раз), ночью кошка подняла плач. Бабушка перекрестилась, тоже заплакала и сказала: «Нет моего Изотки, помер» (деда звали Изот Петрович). Так и оказалось. Кошка после того все время выла, а потом ушла из дома. Вот и не говорите мне, что собаки преданные.

А случай, о котором пойдет речь, произошел немного раньше. Дедушка не мог работать и все время сидел и грелся на солнышке. Иногда он брал корзину и ходил в лес по грибы. Грибов в тех местах — как собак нерезаных. У городских не было тогда моды разъезжать на автомобилях по лесам, а деревенским некогда было.

Дед вырос и всю жизнь провел в этих местах. Любой лес знал до последней тропинки, любое болото — до последней кочки. Но вот поди ж ты — заблудился в трех соснах. Никогда он не признавался, что заблудился, а упорно твердил, что с ним лешак шутковал.

Идет дед по лесу, идет и идет себе, а боровички — один краше другого. Дед совсем носом в землю уткнулся. Выпрямился, аж спину заломило, глядь — матушки-святы, иде я нахожусь? Незнакомые места все. Пошел по просеке, думает, выйду на большак так-то. А просека вдруг заросла. Он в другую сторону пошел — дорога в болоте закончилась. Дед в сердцах плюнул и потопал напрямик через лес. Идет он, а лес все темней и темней, деревья все толще и толще, и мох с них свисает. Ели в два обхвата черные, нижние ветви шатер образуют, а в том шатре кто-то возится и сопит. Испугался дед. Наверное, думает, это дикий кабан — страшное животное, сильное, агрессивное и очень быстрое. Дед, уже не задумываясь о дороге, потрусил оттуда как можно быстрее и тише. Отбежал сколько-то, отдышался, сел на упавшее дерево. Задумался, не понимает, как такое могло случиться — заблудился он в родном лесу, хоженом-перехоженом. Куда ни повернись — везде заросли непроходимые, бурелом и ели, как баобабы толстые. Под сенью деревьев солнца почти не видно, только слабое желтое пятно просвечивает.

«Отдохну, — решил дед, — а то в груди свистит и сердце бьется с перебоями, а потом пойду по солнцу». Задремал.

Вскинулся оттого, что во сне упал с бревна. «Сколько ж я спал?» — думает. Прикинул — не больше часа. Солнце слегка опустилось. Огляделся дед, выбрал направление, куда двигаться. Пошел. Идет, а просвета не видно. Стемнело, а солнце выше поднялось. Дед перепугался, глядит, а это луна. Видно, дольше он спал, чем думалось. Наконец, лес поредел вроде, и огоньки впереди замаячили. Обрадовался дед, как ребенок, и бросился бегом на эти огни. Смекает: «Это я к Потапову хутору вышел, либо к Гриве. Далеко забрался, у брательника Потапа заночую, до дома сил нет добраться... и брага у Потапа всегда заготовлена». Такие вот планы строит. И, окрыленный этими планами, чешет не глядя.

Вдруг зачавкало под сапогами. Глядит он — а вокруг болото голимое. И огоньки пропали. Стал дед с кочки на кочку перескакивать и забрел в трясину. Замешкался, в сапоги набрал. Только сапоги вырвал, как по пояс провалился. Заметался было дед в панике, но вовремя вспомнил, что в болоте дергаться и метаться — смерти подобно. Тогда он не спеша лег на живот и стал себя из зыби вытягивать. Не хотело болото его отпускать, чавкало, булькало, сопело и даже бурчало, как сонный водяник. Но дед его победил. Ползком забрался на островок небольшой, где стояло скрюченное мертвое деревцо и росла сухая травка. Долго лежал вниз лицом, охваченный запоздалым страхом. Потом сел и видит — опять огоньки появились, такие близкие и теплые с виду. Но дед только в ту сторону кукиш показал и прибавил по-фронтовому пару матерных.

Решил он дождаться рассвета и ни под каким предлогом ночью по болоту не шастать. Он потянулся снять сапоги, глядит — сапог только один остался, взяло болото дань. Сапог дед снял, портянки выкрутил и на деревцо повесил. Сам на сухой травке разлегся и не то чтобы задремал, а как бы оцепенел. Странным ему показалось болото — тихое очень, ни ночная птица не крикнет, ни зверек мелкий не прошуршит... тихо-тихо, как в колодце. Сереть начало. Смотрит дед — точно, болото незнакомое, мертвое. Обычно у них на болотах разные растения, травы растут, множество водяной птицы, зверей и гадов, клюквы тоже целые поля, где посуше — брусника. А тут — ничего, кроме сухой травы длинноволосой да сухих же деревьев, а между кочками — мертвые болотные озера, вонючие, как не знаю что. И что деда поразило до глубины души — травы кой-где косичками заплетены, будто игрался кто… Кстати, дед говорил, что той ночью огоньки со всех сторон к нему подбирались, словно подманивали, будто бы проверяли на прочность — а вдруг не выдержит и пойдет на свет. Но дед, как истинный коммунист, только протягивал в ту сторону неизменный кукиш и шепотом твердил разные малоприличные выражения.

Как развиднелось, дед обулся, отломал большую часть сухого деревца и пошел торить болото. Так, с кочки на кочку, иногда и проваливаясь, отмахал довольно много. Глядит — по курсу маячит заманчивый островок, высокий, сухой. Надо отдохнуть и дух перевести. Смотрит дед — воткнута хворостина на островке, а на ней красная тряпка повязана. Обрадовался, думает, кто-то заметку оставил, как правильно идти. Вдруг качнуло деда, муторно ему стало, перед глазами заплясали черные клочья. И обнесло ему голову, значит, стал как пьяный. Из последних сил идет на остров, красный лоскут перед глазами как ориентир. Подходит дед к шесту, только хотел схватиться, как вдруг красный лоскут залаял как лисица и по болоту побежал. А дед побежал в другую сторону. Бежит и в полный голос чертей материт. То ли «известная русская мать» помогла, то ли Бог его, старого грешника и солдата, помиловал, но не утоп дед в болоте, а выскочил на высокое место. Оттуда увидел возделанные нивы и чей-то хутор.

Уже без двух сапог доковылял дед до хутора и думает: «Чей же это дом? Вроде знакомый. Пойду попрошусь к добрым людям, чтоб дорогу домой указали. Наверное, я очень далеко от дома зашел». Подходит ближе, глядит — а это его дом родной. Зашел домой — никого, сел на завалинку и отдыхает. Вдруг смотрит — бежит толпа народу и его Мария впереди, простоволосая. Добежали, стали, рты раззявили на него, а бабушка деду на грудь кинулась: «Изотка, Изотка, ты где пропадал? Мы тебя уж всем миром искали, искричались все. Неужто не слышал, как звали тебя?».

Дед очень удивился. Выходит, что недалеко от дома он заблуждался, а никого не слышал, не видел. И не было его дома день, ночь и еще день.

Вот так водил леший деда. После этого дедушка сильно болел от переутомления. Но брагу пил исправно. С зятем, то есть с моим папаней. Под бражку дед каждый раз рассказывал эту историю, все время ее приукрашивая. Отец мой ему говорил: «Батя, как вам не стыдно. Вы старый большевик, а в черта верите! Да вы просто на болоте надышались, вам и примерещилось». Дед сильно сердился и, бия себя в грудь, доказывал, что все, что с ним приключилось в ту ночь, чистая правда, включая чертей. Не мог, дескать, он так просто заблудиться, не мог не узнать местность, и болота такого тут не бывало никогда. «А огоньки светящие?» — вскрикивал он. «Болотная гнилушка», — отвечали ему. «А красный платок бегучий?» — «Так черти, батя, только в Германии красненькие. А у нас они черненькие, как положено». — «Тьфу на тебя, давай выпьем». Так заканчивались все споры. После застолья дед ложился спать, а папаня надевал овчинный тулуп, вывернутый мехом наружу, и шел в село народ пугать. Он у тещи в гостях без шуток не мог.

А дед мой, царство ему небесное, всю оставшуюся жизнь был уверен, что он вступил в противоборство с нечистой силой и вышел победителем.
♦ одобрил friday13