Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «НЕЧИСТАЯ СИЛА»

4 июня 2014 г.
Автор: Максим Маскаль

Лукич пробудился оттого, что с треском распахнулось окно. Ночной ветер ворвался в избу, разбросав старые газеты. Лукич выругался и поднялся с кровати. Тут он заметил, что в комнате кто-то есть.

— Кто здесь? — спросил он, шаря по столу в поисках спичек.

При дрожащем свете спички Лукич разглядел, что возле двери стоит женщина. Голая женщина с веревкой на шее. Огонек погас, и в ту же секунду окно захлопнулось. Лукич вздрогнул и попытался зажечь другую спичку. Холодная рука опустилась ему на плечо, и коробок упал на пол.

— Пойдем со мной, — сказала женщина.

Лукич послушался, и они вышли во двор.

— Скучаешь по ней?

Он кивнул.

— Она ждет тебя.

Женщина сняла с себя веревку и протянула ее Лукичу.

— Вы снова будете вместе. Поспеши, она уже заждалась.

Он накинул веревку на шею и взглянул в холодные глаза духа. Через несколько минут ночной ветер раскачивал его тело, висящее на дереве.

Солнце поднялось над маленькой деревушкой, затерявшейся в степях Хакасии. Последняя неделя была для ее жителей не самой спокойной. Пять человек покончили с собой за это время. И все они выбрали один способ.

* * *

Михаил скучал за стойкой почты, низенькое здание которой стояло на самом краю деревни. Сегодня он выдал одно ценное письмо и одну бандероль. И то было много. Местные жители не слишком хорошо поддерживали связь с миром.

Скрипнув, отворилась дверь. Вошла бабка Пелагея.

— Денечка тебе доброго, Миша.

— И вам не хворать, бабушка.

— Дай мне, милок, конвертик.

— По России? Обычный?

— Да уж не в Америку, конечно. Сестре в Новосибирск писать буду.

Михаил протянул ей конверт. Бабка Пелагея бросила на стойку монетки и спрятала конверт в потрепанную тряпичную сумку.

— Помирать сестра собралась-то. Уж свидеться, видно, не судьба нам напоследок. Хоть напишу.

Михаил кивнул.

— А что Лукича не пришел проводить?

— Да и сам не знаю. Собирался, но что-то так и не пошел.

— Молодой Лукич был еще. Пятый десяток только разменял. Жена-то его тоже молодой померла. Это он за ней отправился. Поончах, видно, надоумил.

— Кто надоумил? — спросил Михаил.

— Да известно кто, Поончах.

— Это вы о чем, бабушка, толкуете?

— Эх, молодежь. Ничего то вы не знаете. Поончах — это черт. Ночью он приходит и повеситься уговаривает. Начнешь его слушать, и пиши пропало. Наутро уж мертвым тебя найдут.

— Это легенда такая?

— Да какая легенда. Матушка моя рассказывала, что, бывало, Поончах целые деревни за одну ночь изводил, — она взглянула на настенные часы.

— Ой, заболталась я с тобой. Давай, милок, побегу я.

— Всего доброго. Заходите.

— Зайду, зайду. Вот письмо сестре напишу и зайду, — бабка Пелагея засеменила к выходу.

Михаил вышел на крыльцо и закурил. Потом он вернулся на почту, где в одиночестве просидел до самого закрытия. Больше за конвертами никто не приходил.

А утром по деревне разнеслась весть — бабка Пелагея повесилась. Соседка зашла к ней отсыпать муки и увидела, что та висит на кухонной балке. В кармане застиранного халата лежало недописанное письмо сестре. Неразборчивым старушечьим почерком были описаны последние деревенские новости. «Поончах чорче», — писала она по-хакасски про повесившихся жителей. Поончах ходит…

После скромных поминок Михаил пошел к председателю. Харатий сидел на лавочке возле избы и курил «Беломор».

— Здорово, почта.

— Здорово, председатель.

Михаил взял предложенную папиросу и сел рядом. Некоторое время они молча курили.

— Ну, что думаешь? — Харатий щелчком отбросил бычок в кусты малины.

— Даже и не знаю. Шесть человек меньше чем за две недели. Как это может быть?

— Я голову уже поломал. Будто черт их всех попутал.

— О! Бабка Пелагея что-то говорила мне про черта. Как же она его назвала? Пончих?

— Поончах? — председатель взглянул на Михаила.

— Да, да. Точно! Поончах! Ты тоже про него слышал?

— Слышал. Раньше у хакасов много было разных духов. Поончахом звали черта-душителя. Сейчас-то все эти байки уже забывать стали. А вот батя мой покойный рассказывал, что Поончах и к нему приходил. Голая баба с веревкой. И говорит, почти уже вешаться собрался, да только собака в хату вбежала и духа прогнала.

Харатий, кряхтя, поднялся.

— Зайдешь?

— Нет, спасибо. Пойду я. Бывай, председатель.

— Бывай, почта.

* * *

— Просыпайся, отец тебя видеть хочет.

— Где он?

— Пойдем, он ждет тебя на улице.

* * *

Через два дня после смерти председателя Михаил получил посылку на свое имя. Почтовый грузовик уехал, а он так и стоял, с удивлением смотря на фанерный ящичек. Адрес и имя отправителя были настолько размазаны, что нельзя было разобрать ни единой буквы. Михаил содрал верхнюю крышку, заглянул в посылку и тут же отпрянул. Внутри лежала веревка. Он осторожно протянул руку и вытащил веревку из ящика. На одном ее конце была завязана петля.

Этой ночью Михаил не мог заснуть. Он думал о веревке, которую выкинул возле почты. Кто мог прислать ему ее? Неужели легенды не врут, и древние духи действительно существуют? Он вышел из дома, чтобы покурить. Луна ярко освещала двор, поэтому он сразу увидел деревянное колесо, которое катилось к нему. Оно упало в нескольких шагах от Михаила. В страхе он повернулся, чтобы вбежать в дом, но тут услышал голос.

— Постой, Михаил, постой.

Обернувшись, Михаил увидел, что на том месте, где упало колесо, стоит обнаженная женщина.

— У тебя моя веревка. Отдай ее мне, и я уйду.

— Я… я выбросил ее, — едва слышно произнес Михаил.

— Зря ты это сделал. Найди ее. Следующей ночью я снова приду, — сказав это, женщина пошла прочь.

Участковый внимательно выслушал его.

— Давно пьешь-то?

— Что? — опешил Михаил.

— А ты вообразил, что я поверю во все эти бабкины сказки? Да? По деревне ходит черт, и все от этого вешаются? Я тебе вот, что скажу — пить меньше надо. А теперь иди домой и проспись, у меня без тебя дел хватает.

— Но…

— Иди, я сказал.

Михаил зашел в магазин. Конечно, он предполагал, что участковый ему не поверит. Да он и сам, честно говоря, в душе посмеялся над историей бабки Пелагеи. Но ночная гостья была реальной, в этом он не сомневался. И теперь, если он не отдаст веревку, Поончах заставит повеситься и его. Михаил купил сигарет и снова пошел к почте. Все утро он искал эту проклятую веревку, но она словно сквозь землю провалилась.

Михаил не знал, что веревку подобрал Кесар, когда под крики петухов вел коров на пастбище. Старый пастух не привык оставлять валяться на земле нужные в хозяйстве вещи. Кесар подпоясался находкой и, жуя травинку, погнал стадо за деревню. На пастбище он прилег в траву и задремал. Но поспать Кесару не удалось.

— Кил пер! Кил пер, Кесар!

Пастух вскочил, ища глазами того, кто звал его. Оказалось, что голос принадлежал женщине, которая голой стояла посреди поля.

— Иди сюда, — на этот раз она сказала по-русски.

Кесар двинулся к ней, а женщина принялась медленно отступать к роще.

«Играть со мной удумала», — подумал Кесар и побежал.

Ему удалось догнать ее лишь у первых деревьев. Она прижалась к березе и смотрела на него серыми глазами. Кесар остановился и, переводя дух, жадно рассматривал обнаженное женское тело.

— Иди сюда, — повторила она.

Он подошел и припал губами к ее губам. Затем он почувствовал, что она развязывает веревку на его поясе. Он обшаривал руками ее горячую плоть, как вдруг веревка затянулась на его шее. Пастух захрипел. Веревка впилась в горло, и в глазах у Кесара потемнело. Нашли его лишь поздно вечером, когда хозяева спохватились своей скотины.

Поончах пришел к Михаилу ночью, как и обещал.

— Нашел мою веревку?

— Нет, нет.

— Тогда отдай свою.

— Что? У меня нет никакой веревки! — от страха Михаил сорвался на крик.

— Дай мне веревку. Меня ждут.

Михаил бросился в дом. В темноте он принялся судорожно шарить по полкам. Он уже отчаялся что-либо найти, но тут под руки ему попался большой моток толстой бечевки, которую он использовал для перевязки посылок и бандеролей. Он не помнил, чтобы приносил бечевку домой, но сейчас не было времени думать об этом. Михаил схватил моток и выбежал во двор.

— Возьми, возьми!

Женщина взяла моток из его трясущихся рук и громко рассмеялась.

— Спасибо! Я знала, что не ошиблась, выбрав тебя.

Она отмотала несколько метров бечевки, перекусила зубами и протянула этот кусок Михаилу.

— Возьми. Это тебе пригодится.

Той ночью Михаил повесился первым. А когда солнце вновь осветило маленькую хакасскую деревушку, то ни один человек не вышел на свет. Почтовой бечевки хватило на всех. Поончах чорче. Поончах ходит.
♦ одобрила Инна
Сегодня общался с другом — назовем его Саша, — рассказал он мне одну историю о своем селе. Вообще, в этом селе происходит очень много мистических вещей, и оно славится этим на всю Украину. И вот такая чертовщина произошла с моим другом.

Как-то около двух часов ночи сидел он со своей подругой около ее дома. И приспичило ему по-маленькому отойти. Отошел за угол, сделал свои дела, возвращается, а девушка сидит и плачет. Начал спрашивать — что случилось, почему плачет? Она ни в какую не хочет отвечать, а просто продолжает рыдать. После долгих расспросов сказала, что расскажет только тогда, когда он заведет ее домой. Друг, естественно, завел и снова начал спрашивать. Девушка и говорит: «Когда ты отошел, у меня возникло чувство, будто кто-то за мной наблюдает. Посмотрела в сторону соседнего дома и увидела пару светящихся зрачков, которые смотрят на меня из-за забора. Закрыла глаза, открываю — на том месте нет ничего. Ну, думаю, мало ли что привидится. Потом снова посмотрела в ту сторону и увидела эти зрачки. Они медленно начали подниматься над забором, и ещё услышала шорох, будто кто-то там перелезает. Я испугалась, расплакалась, и тут подошёл ты».

Друг, недолго думая, взял старую зажигалку и фонарик и выбежал на улицу. Светит на забор, за него... Ничего не увидев, возвращается к подруге. Успокоив ее, решил пойти к себе домой. Как он сказал, его дом находился примерно в километре от дома подруги — километр по прямой темной дороге без фонарей.

И вот пошёл. Когда он прошел тот самый забор, решил почему-то обернуться. И увидел эти глаза над забором.

Постоял друг, посмотрел, и тут оно начало перелезать через забор. Саша услышал, как это «нечто» спрыгнуло на землю. Глаза оказались чуть выше уровня пояса. Мой друг подумал, что это собака какая-то, и решил идти дальше. Шел он спокойно. Иногда поворачиваясь, видел, что глаза преследуют его. Спустя некоторое время грунтовая дорога закончилась, начался асфальт. И тут Саша услышал то, что очень сильно его испугало — сзади начал доноситься цокот копыт. Не оборачиваясь, он начал бежать к своему дому, а этот стук стал звучать все быстрее и ближе. Поняв, что это ни к чему хорошему не приведет, Саня забежал в дом к одному мужичку. А этот мужик — бывший заключенный, ну и истории о своем селе практически все знает. Друг начал его просить, чтобы тот проводил его домой, сказал, что готов за это дать всё, что угодно: бутыль самогона, накрыть ему поляну или еще что-то... Тот сначала согласился, а потом спросил, мол, а что случилось? Друг пообещал рассказать после того, как тот проведет его домой. Тот ни в какую, говорит, чтобы рассказывал сейчас, или не поведет его вообще. Ну, Саша и раскололся. Мужик, выслушав его, сказал, что он знает историю об этом бродячем черте, и посоветовал переночевать у него, а не выходить на улицу, а то может случится горе. Так Саша и поступил, а утром спокойно пошёл к себе домой.
♦ одобрил friday13
21 апреля 2014 г.
Автор: Гулянский Алексей

Такие прохладные ночи редко выпадают летом. Дул резкий холодный ветер. Он пригнал с собой туман, такой же холодный и очень густой. Фары не могли пробить его: дорога виделась лишь на несколько метров, да и то смутно, будто сквозь матовое стекло. Этот туман был каким-то необычным, он налипал на стекла машины, словно клочья пены.

До поселка оставалось километров пять, когда я всерьез стал опасаться, что заблудился в тумане. Шоссе в этом месте сильно петляло, и можно было очень легко потерять его и заехать в какой-нибудь овраг. Луна расплывчатым пятном проглядывала сквозь белую пелену. Сегодня первая ночь полнолуния, вспомнил я. Покойный дед непременно добавил бы, что нечистая сила обретает в это время полную свободу.

Впереди из тумана вдруг возникли человеческие фигуры. По обочине шла женщина, ведя за руку девочку лет пяти. Девочка прижимала к себе свободной рукой огромную, почти с нее ростом куклу. Они шагали неторопливо и целеустремленно и не обратили на меня никакого внимания. Обе были в легких платьях и я, вспомнив о холоде, царящем снаружи, удивился и остановил машину. Приоткрыл дверцу и сказал:

— Садитесь, подвезу.

Пока они садились, я рассматривал их. Женщина была молода и очень красива. Заметив их неуловимую схожесть, я решил, что передо мной мать и дочь.

Тронувшись с места, я вновь атаковал в лоб туман. Он нехотя расползался в стороны, освобождая дорогу и медленно колыхался. Словно дышал. Поймав в зеркале взгляд девочки, я улыбнулся ей, но ответной улыбки не дождался. Куклу она держала так, словно боялась потерять.

— Вы из поселка? — спросил я.

Мне не ответили. Женщина с отсутствующим видом смотрела в окно. Меня поразила бледность ее лица, словно вылепленного из окружавшего нас тумана. А он сгущался все сильнее, и казалось, обретал плотность. Свет фар упирался в сплошную белую стену. Лишь подрагивание машины на неровностях дороги подтверждало, что она не стоит на месте. Перед глазами покачивался небольшой брелок, и я машинально придержал его рукой.

Позади послышался шорох.

— Остановите, — прозвучал высокий чистый голос женщины.

Я вырулил к обочине, и они вышли, ничего не сказав на прощание. Туман проглотил их через несколько шагов.

Я двинулся дальше и лишь спустя несколько минут понял, что мне показалось странным. Женщина с дочерью вышли там, где никогда не было никакого жилья. Мне вдруг пришло в голову, что я заблудился и никогда не попаду в поселок. В проклятом тумане можно было даже проехать сквозь него и не заметить. Я резко затормозил и, заглушив мотор, вылез из кабины. Холодный ветер тут же пробрал меня до костей, но он принес и далекий лай собак. Все было в порядке.

* * *

Перед самым поселком туман неожиданно закончился. Впереди мерцали огни человеческого жилья. Проехав по пустым спящим улочкам, я остановился у бара, уютно светившегося зашторенными окнами. В столь позднее время в баре было пусто, лишь в углу какой-то забулдыга боролся с зеленым змием, но судя по всему, проигрывал в схватке. Из кухни вышел Николай.

— А я тебя уже и не ждал сегодня, — проворчал он, пожимая мне руку.

Вдвоем мы перетащили ящики из багажника на склад, и подсели к стойке выпить по бутылке пива.

— Ночевать останешься? — спросил Николай.

— Нет, — сказал я. — У меня утром важная встреча.

— Зазнался! — укорил он. — Совсем родные места позабыл. Нет бы приехать, да на недельку, порыбачили бы, поохотились...

— Скоро, — пообещал я. — Обязательно приеду.

Николай вышел проводить меня до машины.

— Кстати, — вспомнил я. — У вас в поселке появились новоселы?

Он достал сигареты, протянул мне одну и мы закурили.

— Кому нужна наша дыра? Туристов, правда, много проездом бывает. Начало сезона, все едут к морю. Если бы не они, давно бы разорился. А с чего ты спросил?

Я рассказал ему о таинственных попутчицах и вдруг с изумлением увидел, как изменилось его лицо.

— Врешь! — выдохнул он.

— Зачем мне врать? — удивился я. — А в чем, собственно, дело?

— Где они вышли? — спросил он, странно глядя на меня.

— Километров за пятнадцать от поселка. Где-то неподалеку от старого монастыря.

— Точно, — пробормотал он тихо.

Во мне поднялась волна глухого раздражения.

— Да объясни ты толком, в чем дело?!

Николай сел на капот машины и глубоко затянулся сигаретой.

— Это случилось зимой, — сказал он. — Снег тогда сыпал целую неделю без перерыва. Шоссе замело так, что не справлялись даже снегоочистители. А в это время один человек из столицы ехал с семьей к побережью. Ждать, пока восстановится движение, он не захотел. Кто-то рассказал ему про лесную дорогу вдоль реки. В общем, он выехал под вечер и застрял в сугробах недалеко от старого монастыря. Оставил своих в машине, а сам пошел обратно за помощью. Всю ночь добирался, обморозился, но дошел. Сразу же отправились на выручку, но...

— Замерзли? — с жалостью спросил я.

Николай покачал головой:

— Машина стояла пустой. Ни жены, ни дочки так и не нашли. Долго искали, думали, что их в лесу снегом засыпало, да все без толку.

— И ты хочешь сказать, что это были они? — хмыкнул я, но при этом почувствовал, как меня словно обдало холодным ветром.

Однажды ночью, лет сто назад, чудовищный пожар уничтожил монастырь, который тогда еще не назывался Старым. Не уцелел ни один из обитавших там монахов. С тех пор то место приобрело дурную славу. Происходили там странные и страшные вещи.

— Ерунда все это, — сказал я с уверенностью, которой не испытывал.

Николай криво усмехнулся.

* * *

Несмотря на все попытки Николая удержать меня до утра, я отправился в обратный путь.

Туман словно поджидал меня, и вскоре я снова попал в белый призрачный мир.

Показалось вдруг, что кто-то пристально смотрит мне в спину. Я невольно оглянулся, никого не увидел и улыбнулся. Вот и нервишки стали пошаливать. А тут еще Николай со своими байками...

Я включил радио, нашел самую веселую мелодию, закурил и попытался расслабиться. Но это не помогло. Жуткое ощущение чьего-то присутствия не проходило, а лишь усиливалось все больше. Снова вернулся страх заблудиться в тумане. Я крепко сжал зубы и все сильнее давил на газ.

Туман передо мной переставал быть монолитной молочной массой: в нем начали появляться проталины, он клубился и словно бы дышал. Казалось, он распадается на череду неуловимо изменчивых призрачных фигур, за их завесой мелькали странные тени.

Увиденное впереди я поначалу тоже принял за игру тумана, но сердце вдруг больно колыхнулось в груди, подкатывая к горлу, и я понял, что это не игра воображения. Женщина и ее дочь ждали меня.

Женщина подняла руку, прося остановиться. Первым моим порывом было стремление утопить посильнее педаль газа, но затем стыд ледяной волной смыл панику. Чего я испугался — женщины? Девочки? Или поверил Коленькиным байкам? Крутой мужик, ничего не скажешь!

Машина остановилась прямо перед ними, я поколебался и вышел из нее. Женщина и ее дочь, молча смотрели на меня. Девочка улыбалась так, словно была родной сестрой своей куклы.

Чудовищный холод когтистой лапой сжал мне сердце, липкими щупальцами пополз вверх, к горлу, сдавил его так, что стало трудно дышать. Возможно, кто-то посмеялся бы над моим ужасом, но он не видел этой улыбки.

Женщина шагнула ко мне, протягивая руку. Я попятился, отчего-то зная: если она коснется меня, все будет кончено. И сделал то, чего никогда не ожидал от себя — бросился бежать! Я нырнул в туман, словно в ледяную воду. Он был почти осязаем, облепил меня с ног до головы и даже, казалось, сковывал движения. Из его белой мути вырастали ветви деревьев, похожие на костлявые скрюченные лапы, жадно цепляясь за одежду, будто пытались удержать. Корни, похожие на змей, лезли под ноги и я падал, поднимался, не чувствуя боли и продолжал своё безумное бегство в никуда. Упав в очередной раз, я не смог встать — не осталось сил. И с обреченной жутью загнанного животного вдруг понял, что пришла смерть.

Она возникла из тумана в образе двух хрупких созданий — женщины и девочки. Затем я увидел, что они были не одни. Тот, кто пришел с ними скрывался за покровом тумана, но я ощущал его давящий взгляд, полный какого-то омерзительного вожделения.

Я поднялся на ноги, держась за ствол дерева.

— Кто ты?!— крикнул я в туман. — Зачем я тебе нужен?

— ... нужен... нужен... нужен... — гулко разнеслось вокруг разноголосое эхо, словно прозвучало в ответ. Женщина и ее дочь неторопливо приближались, неотвратимо и целеустремленно.

Гулко хлопнул выстрел, и женщина закричала, падая на землю. Жуткий её крик породил такое эхо, что, казалось, вопит сам окружающий туман. Он волной накрыл ее тело и скрыл от глаз, будто растворив в себе.

Яркий электрический луч ударил по глазам: приближался темный силуэт с фонарем и ружьем в руках. Приглядевшись, я узнал его: лесник по прозвищу Хромой, единственный кто не боялся жить рядом со старым монастырем.

В том месте, где упало женское тело, не было ничего, кроме черного пятна выжженной травы.

Хромой оказался рядом, ощупал меня фонарным лучом, пристально оглядел из-под кустистых бровей и, видимо успокоившись на мой счет, усмехнулся:

— Что, паря, спужался?

Я смог лишь кивнуть в ответ.

— Оно и понятно, тут любой бы наклал полные подштанники. Я как увидел, что они вокруг тебя выплясывают, думал — все, не успею. Бабахнул из ружьишка, она — брык, и с копыт долой...

— Тот, кто на тебя глаз положил, хозяин тумана. Нечисть поганая, с незапамятных времен здесь обитает. Иногда людей забирает, но не каждого, а по какой-то примете их отличает.

— Чушь какая-то,— пробормотал я.

Я разглядел кое-что в траве и подошел посмотреть.

— Оно и правильно, — насмешливо басил сзади Хромой. — Проснешься завтра, да и решишь, что все тебе спьяну приснилось. Это мне тут жить приходится, да я и не жалуюсь, привык уже к таким соседушкам...

В траве лежала кукла. Такая есть, наверное, у каждой девочки. В спине у нее кольцо, и когда дернешь за него, кукла говорит какие-нибудь глупости, вроде: «Хочу конфету!».

Я дернул, и ледяная когтистая лапа вновь больно сжала сердце. Потому что кукла сказала совсем другие слова.

* * *

Я больше никогда не был в родном поселке. Все происшедшее давно уже позабылось, перестало казаться реальным и вспоминается, словно дурной сон.

Изредка ко мне заезжает Николай, и мы засиживаемся с ним до утра: пьем и беседуем обо всем. Недавно он рассказал мне, что жители поселка стали часто встречать в лесу маленькую девочку. Не находили ли они ее куклу, спрашивает девочка. Она потерялась, говорит девочка и улыбается.

Когда я вспоминаю об этом, мне становится очень холодно, тогда я достаю с антресолей коробку со старой куклой и слушаю ее мертвый голос.

— Я приду за тобой, — говорит кукла.
♦ одобрила Совесть
19 марта 2014 г.
Расскажу историю, которую поведал мне один парень из Волгоградской области, поселок Степной. Пошел он как-то брату ужин относить (тот в степи овец пас). С собой взял двух собак породы лайка. Собаки дорогие, породистые, на медведя натасканные. Идет он вдоль домов, вечер уже, стемнело. И тут замечает, как с крыши какого-то дома два комочка скатываются. Парень подумал, что это кошки, идет дальше, но тут собаки скулить начали. Парень обернулся и видит — за ним две высокие тени с рожками бегут! Собаки истерично лаять начали, а он побежал, как олимпийцы не бегают. Добежал до бытовки брата и давай в дверь ломиться. Когда брат дверь открыл, всё ему рассказал. Брат поначалу не поверил и стал ругаться: «Где собак потерял?! Отец голову оторвет! Иди, ищи!». И дверь открыл, и тут же в бытовку со скоростью самолета забежали собаки — те, которые медведей не боятся. Забились под лавки и начали, как щенки, скулить и на дверь коситься. Брат собак хорошо знал, так что тут уже поверил.
♦ одобрил friday13
10 марта 2014 г.
Автор: Kartel

Когда я был ещё маленьким, мы с мамой жили в доме вдвоем. Это была старая, но довольно ухоженная избушка. Когда мне было примерно семь лет, меня начали мучать кошмары, в которых меня душили, топили, всячески пытались убить.

Вот, к примеру, один из снов. Иду я по лесной тропинке и вижу болото. Подхожу к болоту, заглядываю в темную воду. На дне срубом вверх лежит брёвнышко, и сквозь мутную толщу колеблющейся воды на нем проступает отвратительная гримаса. Я наклоняюсь ниже, и бревно превращается в мерзкую старуху, глядящую на меня. Она протягивает ко мне свои руки-ветви и тянет вниз. Я с огромным трудом вырываюсь и начинаю просыпаться. Последнее, что я вижу — это ту же старуху, машущую мне со дна костлявой рукой. Мол, встретимся ещё.

Я проснулся в слезах, ко мне подбежала мама, обняла, и через её плечо я увидел эту же старуху наяву.

Я взрослел, и кошмары снились всё реже и реже. Когда мне приходилось оставаться дома одному (а это случалось частенько), возникал дробный топоток, шепот, иногда что-нибудь падало.

Однажды я остался поздно вечером один. Сначала по углам слышались шорохи. Я сделал телевизор потише и услышал мелкие перебежки по комнате. Стоило мне включить свет, как началось самое страшное — среди всего этого гама возник шепот. Он становился всё громче и отчетливей, и я не выдержал. У меня потекли слёзы, началась истерика, я начал звонить маме и просить её поторопиться домой. На мое счастье, не прошло и пяти минут, как она пришла.

С того вечера всё наладилось. Поначалу я боялся, что это вернётся, но постепенно успокоился.

Четыре года назад мы переехали в квартиру в центре города, где мы спокойно и жили до нынешнего вечера. Сегодня маму положили в больницу, и я должен был заночевать у бабушки. Я пришёл в квартиру собрать нужные вещи и помыться. Лежал в ванной и услышал какую-то возню на кухне, но не придал этому значения. Чуть позже, отдыхая на диване, я заметил как что-то мелькнуло за подлокотником. Тут же я вспомнил все, что происходило со мной в детстве. Недолго думая, я встал и начал собираться. Когда я уже надевал рубашку, меня что-то задело. Я мигом выскочил на улицу и ушёл.

Всё это произошло часа два назад. Я знаю, что сегодня ночью ко мне вернутся мои детские кошмары, и неизвестно, смогу ли я от них избавиться на этот раз. Мне очень страшно.
♦ одобрила Совесть
4 марта 2014 г.
Первоисточник: www.mystical-stories.ru

Автор: Светлана

Эта жуткая история произошла с моей родственницей, было это еще в дореволюционные годы. Жила она в крестьянской семье, в селе, с сыном, который после окончания сельской школы сумел уехать учиться в город, а потом жизнь занесла его в Литву.

На протяжении нескольких лет от него приходили письма, а потом внезапно письма перестали приходить. Мама его очень тосковала, все думы и разговоры начинала с него и заканчивала им же.

И вот как-то родственница возвращалась с ярмарки домой. Шла она по лесной дороге, как вдруг услышала топот лошадиных копыт и звуки бубенцов. Оглянулась и увидела, что по дороге несется тройка, украшенная лентами и цветами, везет шикарную карету. Она сошла с дороги, испугавшись, как бы ее не задавили. Но карета остановилась рядом с родственницей, и из нее вышел её сын, не дававший знать о себе несколько лет. Было видно, что он очень рад встрече с матерью:

— Здравствуй, мама! А я к тебе в гости еду. Садись, поедем вместе!

И взял ее за руку. А она и не знает, как залезть в эту карету. Наконец села, и сын начал рассказ о том, как он добился успеха в жизни.

— Мама, а хочешь, я тебе золотых монет дам?

Вынул из кармана несколько монет и положил их в руку матери. И продолжил рассказ.

Мать, слушая его и радуясь его счастливой жизни, в какой-то момент взяла и произнесла:

— Слава Тебе Господи, что сын нашелся! — и перекрестилась.

Тут же все пропало: сын, кучер, карета, лошади… Родственница увидела, что сидит она на коровьих костях у самого края обрыва, а руке у нее зажаты какие-то ржавые гвозди.

Натосковала сыночка. С того дня ждать сына она перестала.
♦ одобрила Совесть
27 февраля 2014 г.
Первоисточник: ffatal.ru

Прадед мой был мельником. В наследство от своего батюшки он принял небольшую мельницу, а так как парнем он был рукастым, то переоборудовал её так, что обеспечивал мукой не только свою семью, но и несколько окрестных деревень, а излишки поздней осенью продавал в городе. Когда в воздухе повеяло первым холодным дыханием зимы, он запряг лошадь в телегу и, погрузив в нее мешки, отправился в путь.

Лошади легко и непринужденно несли его по лесной дороге в уездный центр, и уже к вечеру мой прадед оказался на месте. Покупателя на товар искать не пришлось, так как местная пекарня давно уже скупала у него муку, но было уже поздно, поэтому парень решил заночевать на постоялом дворе, а утром избавиться от мешков и отправиться обратно.

Посидел немного в местном трактире, выпил чарку, да уже и на боковую собрался, как подходит к нему старуха, седая вся, ртом беззубым шамкает:

— Мельник, дело есть. Посмотри мою мельницу, что-то она не мелет. Я раньше сама чинила, а теперь совсем уж слепа стала.

Голос у неё был подобен треску расколотого полена.
Парень удивился:

— Откуда же ты, старая, знаешь, что я мельник?

— Так ты каждый год сюда приезжаешь. Посмотри, а? Я недалеко тут живу, награжу тебя. Блинов испеку.

Диву дался мельник, с чего это в такую пору бабка блины решила делать.

— Ладно, пошли, — согласился он, — покажешь.

Шли долго, обманула его старуха, дом оказался на самой окраине города, но делать нечего, раз дал слово, то поворачивать обратно уже поздно. Зашли в небольшую избушку, и мой прадед почувствовал тошнотворный запах, которым был пропитан воздух помещения. Бабка затеплила свечку и осветила большой, в рост человека, механизм. Он был похож на приспособление для помола, сбоку у него был огромный ручной ворот, и с трудом верилось, что с ним справлялась эта маленькая старушка. Сверху мельницы чернела воронка, через которое засыпалось зерно. Парню уже становилось невыносимо от окружающего смрада, поэтому он постарался поскорее разобраться с проблемой и вернуться на постоялый двор.

— Давай, бабка, показывай, что там у тебя.

— Да посмотри сам, не вертается.

Действительно, подергав ворот, он убедился, что его заклинило. Мельник открыл внутренности конструкции, и запах стал совсем невыносимым.

— Что ты, бабка, кости тут перемалываешь? — усмехнулся он, прикрывая нос рукой.

В ответ старуха только неразборчиво проворчала.

— А ну-ка, посвети сюда, — он указал в самое нутро.

В тусклом отблески свечи было видно, что зубья поворотного механизма заблокировал какой-то белесый предмет, и парень протиснул руку во внутрь.

— Вот и всё, старая, сейчас заработает твоя меленка, — с этими словами он ловко избавил шестерню от помехи. В руке у него был обломок челюсти. Мой прадед не был уверен, человеку ли принадлежит она или какому-то животному, но усталость, этот жуткий смрад, темнота, и под конец этот обломок кости, всё это так подточило его дух, что ужас прокрался под одежду и сжал внутренности своей холодной лапой, и он рванул со всех ног из избушки, сжимая на груди святой образок.

Мой уважаемый предок не запомнил, как попал обратно в трактир. Помнит только, что мужики отпаивали его самогоном. Чья-то огромная рыжая борода двигалась перед его глазами, иногда наполняя очередную чарку и вливая ее под усы, а сквозь могучие заросли доносился глухой голос:

— Когда она увела тебя, то мы уж думали, что пропал мужик… Это же ведьма. Пошли за тобой… А потом ты выбежал, глаза безумные, и на нас побежал. Вот тут-то мы тебя и взяли. Извини уж, пришлось немного тебя поколотить, чтобы в себя пришел.

Потом ему помогли встать и отвели в комнату, где он и забылся сном.

Слушая эту историю, образованный читатель усмехнется; мол, темный народ, помешанную старуху посчитал ведьмой. А в том, что она в своей меленке перемалывала кости животных или даже людей, то ничего в этом сверхъестественного нет, и всё это только следствие её безумия. Может быть, так оно и было. Но история на этом не закончилась. Поутру парень поднялся и отправился в пекарню, где его уже ждали. Воспоминания о вчерашних событиях, подобные горькому осадку, всё ещё плескались на дне души, поэтому он сбыл поскорее муку и торопился вернуться в деревню.

Дорога из города пролегала как раз недалеко от того места, куда привела его ночью старуха, и мельник заметил, что сквозь кроны деревьев замелькала избушка ведьмы, такая же бесцветная как окружающий лапник, и поэтому почти слившаяся с ним. Внезапно из густых придорожных зарослей выступила темная фигура. Лошади от неожиданности рванули влево, но облаченная в лохмотья старуха, а это была она, даже не пыталась их преследовать, она лишь вытянула руку и что-то метнула вслед телеге. А мой прадед хлестнул лошадей и помчался по просеке без оглядки.

Уже темнело, на плечи наваливалась усталость, но ни родной деревни, ни узнаваемых окрестностей мельник не видел, более того — дорога оказалась совершенно незнакомой, и он вынужден был признать, что заблудился. Оставалось только доехать до ближайшего жилища, где можно было отдохнуть самому и дать постой лошадям.

Вой множества глоток вырвал моего прадеда из полудремы, и он, сообразив, что наткнулся на волчью стаю, взмахнул хлыстом. Бедные лошади уже почуяли хищников и понесли с тропы в лес. Сзади раздавалось хриплое дыхание и устрашающий рык преследователей. Одной рукой удерживая вожжи, испуганный мельник потянулся за винтовкой. Глянул назад, а сзади телеги только комья грязи и ветки вылетают, а волков никаких и нету. Но лошади несут, будто сам черт идет следом.

— Ну все, — посетила парня горестная мысль, — пропал я в чаще!

Но не прошло и минуты, как он это подумал, а за деревьями заплясал какой-то огонёк. И вылетела телега на опушку, где стоял небольшой домик. Словно из-под земли перед упряжкой вырос темный силуэт и взмахнул рукой, останавливая несущуюся на него телегу. И тотчас же пропал звук погони за спиной, а лошади заржали и встали на дыбы.

— Стой, добрый человек, куда же ты едешь в столь поздний час?

Мой предок всё ещё оглядывался назад, высматривая волков, но их и след простыл. Когда он перевел взгляд на говорившего, то увидел, что перед ним стоит высокий хорошо сложенный мужик. Мужик улыбался и в правой руке держал топор. «Неужто по дрова в такую темень собрался», — промелькнула в голове мысль. Но вслух ответил:

— Из города домой еду. Вот волки увязались за мной. Если бы к твоей избушке не выехал, то поминай как звали.

— Волки? — мужик оскалился и посмотрел парню за спину, куда-то в лесную чащу, — поздно уже, и лошадям твоим отдых нужен. Заночуй у меня. А завтра утром дальше отправишься.

— Спасибо, мил человек, но кто ты?

— Да лесник я местный, мы тут с хозяйкой вдвоём. Да ты заходи, у нас блины сегодня, будь как дома.

Вроде не масленница, подумал мельник , а у них блины к ужину. Но выбирать не приходилось. Он с трудом, ведь ноги его заплетались от усталости, вошел в домик лесника и оказался в полной темноте. Откуда же тогда шел тот свет, что вывел его на опушку? Странно всё это. В глубине заплясало тусклое пламя — лесник зажег свечу. Мой прадед смог разглядеть лишь стол с посудой, да лавку, на которой сидела какая-то женщина, видимо хозяйка, лица её он не видел, так как оно оставалось в тени.

— Ну что же, мир вам, люди добрые, — он поклонился по пояс. Лесник уже сидел за столом и указывал на место напротив.

— Присаживайся, сейчас хозяюшка нам всё подаст, — голос у него был громкий и очень мелодичный.

Мельника упрашивать долго не пришлось, он занял предложенное место, и тут же перед ним выросла чарка с чем-то крепким. Женщина, лицо которой всё ещё оставалось в темноте, поставила перед парнем большое блюдо со стопкой лоснящихся и дымящих блинов. Мой прадед принюхался. Запах, который от них шёл, не был похож на аромат свежеиспеченных блинов, которые подавала к празднику его жена. Это был сладковатый смрад, подобный тому, что он почувствовал совсем недавно. Запах, что источали внутренности ведьминой меленки.

— Надо бы молитву прочитать, — срывающимся голосом проговорил парень и стал искать слипающимися от усталости глазами икону, которая по обычаю висела в углу избы. Он сделал попытку встать, но почувствовал на своих плечах тяжелые руки хозяина, который неожиданно оказался за спиной.

— Сиди! — громко и угрожающе прозвучал над ухом голос. И мельник снова упал на лавку.

«Нечистое это дело, без божьей благодати за стол садиться», подумал мой прадед и, со словами «Господи благослови», осенил себя крестным знамением. Тут же словно, что-то звонко лопнуло над ухом, жуткая сонливость испарилась, с плеч пропала тяжесть рук лесника, а сам лесник исчез, также как и избушка, и накрытый стол. Увидел мельник, что сидит он на краю обрыва, а внизу пузырится и источает смрад вязкая болотная жижа.

Телега его стояла совсем неподалеку, и около нее испуганно фыркали обе его кобылы. Мой дед дрожащими руками запряг их, вскочил на козлы и покинул гиблое место, бормоча под нос молитву. Вскоре он выехал на знакомую дорогу, которая привела его домой.
♦ одобрила Совесть
21 февраля 2014 г.
Первоисточник: 4stor.ru

История от моей знакомой, произошедшая в жизни ее коллеги.

Ирину Станиславовну в нашем коллективе за глаза называли Тётя-Центнер. Что и говорить, в свои сорок с малюсеньким хвостиком дама эта обладала весьма и весьма весомыми достоинствами, коих, впрочем, нисколько не стеснялась. Больше того — старалась их даже подчеркнуть. На наших лицах невольно появлялись улыбки каждый раз, когда этот колобок вкатывался к нам в кабинет в очередных брюках-стрэйч и полупрозрачной кофточке. При всем при этом тёткой Станиславна была добродушной, веселой и невредной, посему коллектив охотно прощал ей эти маленькие странности.

Однажды случилась в жизни нашей Тёти-Центнера неприятность: ушел муж. Этот чудак (правда, сама она, говоря о нем, всякий раз заменяла букву «ч» на другую) отыскал где-то барышню лет на десять старше его самого и, собрав пожитки, срулил к ней.

Но Станиславна долго унывать не собиралась и уж тем более не планировала ставить крест на своем женском счастье. Не откладывая в долгий ящик, решила искать претендента на руку, сердце и все свои сто с лишним килограммов красоты. Способ поиска выбрала весьма своеобразный, уже, можно сказать, дедовский. Тиснула объявление в одну местную газетенку: мол, прекрасная леди с пышными формами ищет спутника жизни.

В качестве контактной информации указала номер мобильного телефона. И что же? Звонки от потенциальных женихов посыпались как из рога изобилия! Большинство кандидатов наша девица на выданье отметала сразу же: кто по возрасту не подходил, кто по материальному благосостоянию. Несколько раз Станиславна, конечно, на свидания сходила, но и те кандидаты не произвели должного впечатления. С момента подачи объявления прошло уже несколько месяцев, а привереда наша до сих пор находилась в поиске.

Все началось со странных снов. Вернее, сна, который в точности повторялся несколько раз.

Снилось Станиславне, что кто-то громко стучит в дверь ее квартиры. Она идет на стук, а открывать отчего-то совсем не хочется.

— Кто там? — робко спрашивает Ирина.

— По объявлению! — отзывается из-за двери грубый мужской голос.

Вот тут бы и послать ей незваного гостя на все четыре, но, будто повинуясь какой-то неведомой силе, она отпирает замок… Далее со слов самой Тётушки-Центнера, лучше нее все равно не расскажешь:

«Открываю, значит, смотрю — батюшки ж мои, мужик! Вернее, по росту и по плечам широким догадываюсь, что мужик, а лица не видать. И весь он с головы до пят в какую-то черную тряпку закутан. Ну, думаю, приплыли, вот так женишок ко мне пожаловал, всю жизнь о таком мечтала!

Тут гость мой дорогой делает шаг вперед и без всякого приглашения в квартиру ко мне заходит. Я на него, вытолкать, значит, пытаюсь, да куда там — мне его и с места сдвинуть не по силам. Страшно делается, аж жуть! Здесь и просыпаюсь…

И вот прошлой ночью, девки, кошмар мой сбылся. Вернее, не совсем сбылся, слава Богу. В общем, с субботы на воскресение ночевала я одна, сына к папашке погостить отправила. Сплю, значит, никого не трогаю. Вдруг слышу, в дверь кто-то барабанит. Сразу скажу, живу я в новом доме, двор у нас металлическим забором огорожен, на территорию можно пройти только минуя домофон, подъезд также с домофоном, а на этаже, помимо квартирных дверей, имеется еще общая дверь в коридор, достаточно прочная, запирающаяся на ключ. К чему я все это? Да к тому, что вот просто взять и попасть с улицы в нашу «крепость» не так-то уж и просто. В общем, я, когда стук среди ночи услышала, сразу на соседей подумала — не случилось ли чего?

Плетусь в прихожку, по дороге пытаясь халат на себе застегнуть. Для порядка спрашиваю: «Кто там?»… А из-за двери как рявкнут: «По объявлению!». Тут-то я и опешила. Вот не поверите, как будто в сон свой жуткий попала.

— Какое еще объявление? — кричу. — Ты, мил человек, на часы смотрел? Иди проспись сперва, а потом уж являйся!

Гость меня будто не слышит, продолжает ломиться. Я в глазок посмотрела, а там — ничего, тьма кромешная. Хотя обычно свет у нас в общем коридоре ни днем, ни ночью не выключается. Тут уж меня совсем в ступор вогнало, стою как окаменевшая, что делать, не знаю: то ли в милицию звонить, то ли соседей на помощь звать. Вдруг слышу — из кухни какой-то шум. Забегаю туда и понимаю: кто-то в окно стучится. Ну, это уж ни в какие ворота! Живу я на десятом этаже, балкон на другую сторону выходит — кто и каким образом может в окошко мое барабанить?

А дверь тем временем уже чуть ли не ходуном ходит. Хорошо, что новая, крепкая, а то бы точно пополам треснула. Я снова в прихожую выскакиваю, и опять грохот до меня доносится, на этот раз — из спальни. Теперь, значит, там по окну кто-то лупит.
В отчаянии рухнула я на колени прямо возле двери входной и давай читать молитвы — все, какие помнила. И что вы думаете? Стихло все. Правда, я так до утра на полу в прихожке и просидела, сил не было встать, вот честное слово. Выглянуть осмелилась только тогда, когда из коридора разговоры соседей послышалась.

Выползаю из квартиры: так, мол, и так, что тут ночью творилось-то? Соседи удивляются: спали, уверяют, спокойно, никакого шума не слышали. Да и коридор на ключ заперт был. Никаких следов пребывания кого-то чужого, естественно, и в помине нет.

Короче, девчонки, собрала я вещи, сынулю попросила у отца пожить какое-то время, и к маме поехала от греха подальше. Кстати говоря, перед уходом дверь обследовала. Сначала показалось, ничего нет, а потом разглядела много тоненьких, коротких таких, еле видных, царапин. Будто кто-то тонким гвоздем поорудовал. Бог его знает, откуда они появились.

Вот так-то, рыбоньки мои, поди теперь знай, что за «жених» такой ко мне наведывался! Одно вам скажу: сегодня же в газету позвоню, попрошу это чертово объявление убрать».

Ирина Станиславовна еще несколько недель прожила у мамы, боясь возвращаться в свою квартиру. Разумного объяснения событиям той странной ночи она не нашла до сих пор. Кто знает, что бы это могло быть… Посторонние люди — вряд ли, соседи — тоже, ибо коллега моя клянется и божится, что люди они добропорядочные и так шутить не стали бы. Опять же, как объяснить стук в окно десятого этажа? В общем, в этой истории больше вопросов, нежели ответов.

После этого случая зареклась наша Тётя-Центнер давать какие-либо объявления — мало ли, что за «кандидаты» их читают. Решила действовать своими силами. Сейчас она полна надежд. И даже похудела немного: не то от стресса, не то от предвкушения большой любви.
♦ одобрила Совесть
16 февраля 2014 г.
Автор: Radmira

«Доставлен в клинику в состоянии, близком к коматозному. Дыхание слабое, пульс нитевидный. Температура тела — 35 градусов. Давление — 70/35. Кожные покровы белого цвета, акроцианоз. Радужная оболочка обесцвечена. Сильный озноб».

Так завершилась встреча молодого человека с загадочной незнакомкой.

Иван Сечин никогда не верил в нечистую силу. Поэтому слухи о том, что в лесном пруду неподалеку от города видели русалку, ничего, кроме смеха, у него не вызвали.

— Действительно, ерунду какую-то говорили: мол, кто-то видел в пруду девушку, что она его к себе манила... Я думал — просто какая-то дура купалась. Да и то сказать — кто в здравом уме в эту лужу полезет? Воды по пояс, тины по колено...

Тем не менее, Иван взял фотоаппарат и отправился вечером к водоему. Решил подстеречь «русалку». И, представьте себе, дождался на свою голову...

— Подхожу я к пруду, смотрю — в воде девушка плещется. С виду — обычная, лет двадцать пяти, правда, голая. Я фотоаппарат достал, щелкнул пару раз. Она не смутилась, даже попозировала. Потом резко встала и ко мне пошла. Идет, улыбается. Стою, как дурак, «мыльницу» выронил... Она близко подошла, стало холодно. Очнулся — темно уже. Было очень плохо, онемели руки и ноги. Дышать было больно. До дома километра два, не дойти...

Добрался только к утру. Дома, прежде чем вызвать «скорую», долго плакал от бессилия.

«У пациента острая анемия, полный упадок сил, угнетенная сердечно-сосудистая деятельность. Уровень гемоглобина, эритроцитов и белков гораздо ниже нормы. Нарушен метаболизм клеток».

Восстановление проходило крайне тяжело и медленно. Вышел Сечин из больницы только через пять месяцев.

«Скорее всего, Иван столкнулся с феноменом, известным как «мава» или «мавка», — полагает экстрасенс из этого города Татьяна. Очевидцы описывают мавку так: молодая, красивая, с плавными движениями, часто без одежды. Ну и, конечно, смертельно опасная для одинокого путника дамочка!
♦ одобрил friday13
9 февраля 2014 г.
Есть в Москве особенные, старые дворы, где грезят о былом вековые тополя, а летом в их тени мужчины в майках и трико, сидя на лавочках, пьют пиво из трёхлитровых банок и «забивают козла», беззлобно матерясь и травя байки. В таких местах особенно сильна магия тысячелетнего города, тут есть свои тайны, свои воспоминания. И если повезёт, аборигены Садового Кольца под стук домино поведают тебе о странных существах, которые иногда посещают эти сакральные места столицы.

Одно из таких существ — Чёрный Почтальон. Собственно говоря, он не почтальон даже, а просто дряхлый старик в тёмной одежде, который, словно адскую почту, разносит по домам горе и страдания.

Чёрный Почтальон приходит в твой двор.

Чёрный Почтальон подходит к твоему подъезду.

Чёрный Почтальон без ключа и домофона входит внутрь.

Чёрный Почтальон, кашляя и почти задыхаясь, взбирается по лестнице.

Чёрный Почтальон подходит к твоей двери и долго-долго стоит перед ней, как бы переводя дух.

Потом он нажимает кнопку звонка.

Потом он ждёт.

Если за дверью слышатся шаги — Чёрный Почтальон просто тает в воздухе, оставляя после себя лишь тяжёлый, тошнотворный запах старости и смерти. Если же дома никого нет, он понуро спускается вниз. Просто спускается вниз по лестнице. Но никто и никогда не видел его выходящим из подъезда.

Впервые историю о Чёрном Почтальоне я услыхал в самом начале девяностых, когда у моего отца дела пошли в гору так круто, что мы из Выхино переехали прямиком в огромную квартиру в районе Старого Арбата. Там, в тишине арбатских дворов, я и причастился к таинствам Москвы, перевоплотившись из окраинной «лимиты» в её «коренного жителя». Помню, что из всех страшилок, что рассказывали тогда во дворе, «Чёрный Почтальон» пугал меня сильнее всего. Одно время я просто панически боялся звонков в дверь, особенно когда оставался дома один. А потом всё это прошло — я вырос, и девочки стали волновать меня куда больше, чем глупые сказки.

Однажды тёплым майским вечером, когда мне уже стукнуло шестнадцать, я сидел на кухне и учил уроки. Раздался очень длинный, настойчивый звонок в дверь, и я решил, что пришёл кто-то из соседей. Я спокойно подошёл к двери и спросил: «Кто там?». Тишина. Поглядел в глазок. Никого. Я открыл дверь и выглянул на площадку. Пусто. Я не услышал ни торопливых шагов по лестнице, ни хлопанья железной двери внизу. Ничего. Я отчётливо помню, как что-то в тот момент меня насторожило. Но я просто хмыкнул, закрыл дверь и вернулся учить уроки.

Через две недели умерла бабушка.

В июне у меня случился первый приступ астмы.

Потом настал август. Это был август девяносто восьмого, и весь папин бизнес вдруг превратился в гору неоплатных долгов.

В октябре мы продали квартиру и переехали в «Замкадье». Два дня спустя выяснилось, что на эту квартиру имеет право несовершеннолетний ребёнок прежних хозяев, а риэлтор исчез вместе с нашими деньгами.

В ноябре папа на своём «Гелендвагене» где-то в районе Серпухова вылетел на встречку и в лобовую сошёлся с «КамАЗом».

Потом был декабрь девяносто девятого, когда наша вечно пьяная страна ждала «конца света-2000», а я метался по родственникам, занимая денег маме на лекарства.

А потом был конец света, когда я сидел в тесной, душной палате онкологической клиники и смотрел, как из истерзанного раком существа, которое когда-то было моей мамой, уходит жизнь. Именно там, в палате ракового корпуса, вдыхая тяжёлый, затхлый запах смерти, я вдруг узнал его. Я вспомнил этот запах. Я даже не буду договаривать — вы сами понимаете, о чём я вспомнил.

Есть ли в этой истории какая-нибудь мораль? Её нет. Ведь когда раздастся длинный, настойчивый звонок в дверь, ты всё равно кинешься её открывать. Ты живёшь не на Арбате, а в новостройке на окраине Бутово? И что с того? Понимаешь ли, старые московские дворы видят всё. Там все между собою знакомы. И когда в этот мирок вторгается нечто чуждое, это «нечто» могут хотя бы заметить. А среди бесконечных панельных многоэтажек, где все люди кажутся на одно лицо — кто обратит внимание на одинокого полуживого старика в поношенном тёмном костюме, бредущего куда-то по своим делам?

А ведь это Чёрный Почтальон приходит в твой двор.

Это Чёрный Почтальон подходит к твоему подъезду.
♦ одобрил friday13