Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «НА УЛИЦЕ»

7 июля 2015 г.
Я учился тогда в девятом классе. Дело было весной, в марте-апреле. Погуляв после обеда с друзьями на улице, ближе к ужину я пошёл домой. Шёл через парк. Весной в городе у нас часто кружат небольшие вихри, всякий мусор подбирают — думаю, в каждом городе так бывает. И вот иду я и вижу, что у земли чуть в стороне от меня кружится один такой вихрь, но не совсем обычный, а миниатюрный, высотой где-то с современный смартфон. Пылинки плотно кружит и смотрится весьма рельефно. Ну, я, недолго думая, подбежал и дал ему пинка. Думал, что вихрь развалится, но случилось ровно наоборот: он буквально за пару секунд так стремительно разросся, что стал выше моего роста, прямо на моих глазах поднял всю прошлогоднюю листву и верхний слой почвы. Я не успел ничего понять, как оказался почти в эпицентре этого большого вихря, и меня так закрутило воздушной центрифугой, что я чуть не свалился с ног. Мне стало весьма не по себе, сразу вспомнилась услышанная в детстве байка, что в вихри нельзя вступать, потому что это духи так гуляют. Выплюнув песчинки, которые вихрь за эти мгновения успел понапихать мне в рот, я дал стрекача... а вихрь стал за мной гоняться. Я не знаю — может, это законы физики такие, что вихрь шёл вслед за движением воздуха, вызванным перемещением моего тела, но это чёртово трехметровое торнадо не отставало от меня вплоть до выхода из парка. Потом оно как-то само рассеялось очень быстро.

Я не знаю, чертовщина это была или объяснимое физическое явление, но с тех пор я стараюсь в вихри не влезать.
♦ одобрил friday13
Всем привет, давно являюсь читателем здешних историй — довольно интересно. Посему, несмотря на уничтожающие комментарии к каждой истории, решил написать и свою.

------

История, наверное, не очень страшная, хотя участникам и очевидцам в свое время было вовсе не до смеха.

Вначале вводные данные.

Итак, я школьник 10-го класса. В мою родную деревеньку в центральном Казахстане приехал из Караганды мой двоюродный младший брат погостить. Назовем его Лехой. Типичный такой городской щегол довольно состоятельных родителей по тогдашним деревенским меркам. На тот момент учился он классе в пятом. И был у меня одноклассник, по совместительству лучший друг — Николай. Назовем его Коляном (деревня же). Не курил, не пил (к слову, сейчас так же), и на тот момент, перенервничав, слегка заикался, так как в детстве усилием воли самостоятельно без всяких логопедов избавился от этой напасти, и лишь изредка эта ерунда у него прорывалась наружу.

Ну и еще пару слов про меня — класса с четвертого стало у меня сильно портиться зрение и к моменту описываемых событий остановилось ровно на отметке «-4». Кто подобным страдает сам, тот знает, что в таком случае без очков обойтись очень затруднительно, а с наступлением сумерек не видно вообще ни хрена. Я же по дурости и стеснительности очков не носил, хотя валялись дома, ну и линзы стал носить только в 11-м классе, отчего периодически по вечерам попадал во всяческие щекотливые ситуации, когда, молча поздоровавшись с кем-то в свете луны, уходил дальше в недоумении — а с кем же, собственно, здоровался-то?..

Теперь сама история.

Лето. Июль. На третий день пребывания в гостях Леха ближе к вечеру заскучал, и мы с Коляном взяли его на вечернюю гулянку. Как и следовало ожидать, гулянка закончилась пивом. Пили, вопреки деревенским традициям, не так уж и много. Честно признаюсь, выпил я тогда две бутылки пива. Погуляв, подышав свежим воздухом, покадрив девчоночек, мы направились домой. Время было что-то около часа ночи.

Жили мы с Коляном на соседних параллельных улицах, оттого решили, что пойдем через его дом, там распрощаемся, и с Лехой уже пойдем сами. Шли без приключений, но тут, откуда ни возьмись, промелькнула у нас идея срезать путь через пустырь. Ранее, при советах, это был вроде как административный центр поселка, потом все развалили милые сердцу либералы, и к тому моменту бывший центр представлял собой по сути большой пустырь, бурно заросший кленом и древесной полынью высотой по грудь, перемежающийся редкими тропинками и развалинами котельной, сельхозмага и прочего народного достояния.

Сказано — сделано. Мне так вообще после пива хоть пешком в Караганду. При этом справедливости ради надо отметить — был я навеселе, но не пьян (с двух бутылок пива типичного деревенского десятиклассника вообще можно пускать за руль троллейбуса, и все будет в порядке, ибо к этому времени стойкость к алкоголю уже вырабатывается). Пацаны не пили вовсе, так как Колян вообще не пил, а Леха был мелкий еще.

В общем, свернули мы с асфальтированной дороги и углубились в пустырь. Я увлеченно что-то рассказывал идущему впереди меня Коляну, Леха чуть поодаль позади поддакивал и переспрашивал постоянно что-то. Диалог клеился. Мы прошли метров сто после поворота, и теперь необходимо было с более-менее накатанной грунтовой дороги свернуть налево и идти в зарослях полыни метров 80-100 по узкой тропинке. То есть днем люди ходили там (не мы одни такие), поэтому тропинка не зарастала. Правда, идти по ней можно было только «гуськом» друг за другом.

Подходя к этому повороту на тропинку, я, продолжая увлеченно вешать лапшу на уши своим попутчикам, обратил внимание на какое-то странное «сооружение» в виде толстого «столба» метра три высотой. Раньше этой штуки здесь определенно не было. Но был я под пивом, рассказывал пацанам истории, зрение — если кто забыл — минус четыре, оттого мысль о чем-то иррациональном мелькнула и тут же погасла. Стоял столб метрах в трех-четырех от того места, где мы поворачивали на узкую тропку.

Колян свернул на тропинку, я за ним, за мной Леха. Идем гуськом. Я продолжаю что-то рассказывать, но вдруг понимаю, что что-то становится не так. Оба моих собеседника вдруг замолчали, словно воды в рот набрали. Правильнее даже сказать — заткнулись. Настолько резко и неожиданно это произошло.

Я, поняв, что мои истории больше никто не слушает, пару раз окликнул Коляна (он впереди, где-то в метре от меня). В ответ тишина. Идем. Странно. Спрашиваю еще раз. Молчит. Быстро идет.

«Окей, пацаны, вы че-то тупите», — подумал я и сделал пару крупных шагов к Коляну. Догнал его, хотел вроде как положить руку на плечо, что ли, в общем, привлечь к себе внимание. Однако в этот момент две руки, словно клещи, вцепились в мои собственные плечи. Это был Леха. Одним рывком он оттянул меня назад, извернулся словно кошка и буквально впечатался между мной и Коляном. И все это МОЛЧА. Я оказался идущим последним.

Ничего не понял, разозлился. Попытался слегка «наехать» на братишку за неадекват, однако не успел. Колян впереди сорвался на легкий бег и молча побежал по тропинке вперед. Леха за ним. Мне ничего не оставалось, кроме как принять принцип стада в этой идиотской ситуации и бежать за ними. Тропинка была относительно ровной, упасть я не боялся, хотя и со своим зрением не видел ни черта под ногами. И вот тут в моем мозгу наконец-то зародилась мысль о том, что, видимо, что-то случилось. И я заткнулся и побежал. Бежали быстро, как не убились по дороге, не знаю. Добежали до дома Коляна (его дом был, по большому счету, на окраине пустыря, весь бег занял у нас метров 400).

Только здесь, забежав к нему во двор и встав под свет горящей уличной лампы, Колян злобно (именно злобно) повернулся ко мне и, заикаясь, буквально прошипел: «Ты че, е…н, не видел, что ли? Почему не заткнулся?». Я опешил. Посмотрел на Леху, а на нем лица нет. Белый как мел, я в первый раз в жизни видел, чтобы люди были такого цвета, и глаза — реально по пять копеек. Дальше абзац со слов Коляна в тот вечер.

«Мы идем, ты че-то трындишь, тут к тропинке подходим, я смотрю — п…ц, возле поворота прямо рядом с тропинкой мужик стоит ТРИ МЕТРА РОСТОМ (в этот момент он подпрыгнул и чиркнул рукой по стене дома, чтобы примерно указать рост). Я увидел, думаю, назад, а ты прешь сзади, как танк, не повернуться. Я и свернул на тропинку. А этот мужик ПОВЕРНУЛ БАШКУ В НАШУ СТОРОНУ и ПОШЕЛ ЗА НАМИ ПОЧТИ ВПЛОТНУЮ. Я обернулся, а он прямо за Лехой идет, чуть не в три раза выше него, я больше назад не смотрел, только понял, что Леха через тебя перепрыгнул. И мы дальше побежали».

Естественно, все это перемежалось отборным матом, который Коляну, в принципе, не свойственен был, плюс заикание его вернулось во всей красе. Лехин вид подтверждал его слова, особенно в том моменте, когда, по рассказу, нечто пошло сразу за ним. Мне показалось, что он сейчас в обморок упадет.

Постояли. Курить тогда не курили. Леха вообще щеглом был. Постояли, поохали, обсудили, поофигевали. И разошлись. Дошли мы с Лехой до дома быстро и без происшествий.

На следующий день за Лехой приехали и с самого утра забрали в город. С Коляном мы не виделись дня три — приболел я, кажется, или что-то вроде того. Телефонов мобильных с интернет-мессенджерами у нас не было, и в общем и целом вышло так, что не обсудили мы этот момент на следующий день. И через неделю. И через месяц. Хоть это и выглядит удивительно, но не общались мы больше по поводу того происшествия.

Эта история имеет продолжение.

Прошло время, года три, поступил я в университет в Караганде, выросли мы вроде как все, и когда столкнулись все втроем в одном месте, решил я еще разок освежить в памяти события той ночи. Однако прикол оказался в том, что оба они НЕ ПОМНИЛИ события на том пустыре, а только вечер до этого момента и следующий день. Все. То, каким путем мы возвращались домой, оба также сказать не смогли.

Сперва я подумал было, что оба они меня разыграли в тот момент. Однако пацаны обиделись на меня в ответ, мол, чего ты ересь городишь, не было такого никогда. И, поверьте, более идиотского людского поведения, чем в ту ночь, я не видел. Вернувшееся заикание Коляна, Леха, тогда белый как мел, убедили меня в том, что все это не розыгрыш. Да и потом, вся соль в розыгрыше была бы именно в последующем раскрытии розыгрыша и высмеивании моего поведения.

Есть мнение, что мозг автоматически затирает наиболее тяжкие и иррациональные воспоминания. Возможно, это то, что произошло с ними. А может, оно стерло память им обоим, то есть только тем, кто его видел и разглядел. Я неоднократно потом пытался воззвать к их совести и заставить поковыряться в своей памяти. Но это было бесполезно. Они знают эту историю только с моих слов. А я же твердо уверен, что тогда мы встретили какую-то определенно потустороннюю хрень, забредшую к нам в деревню. Может, йети какой-нибудь степной, кто теперь разберет.

* * *

В моем детстве творилась в нашем доме различная потусторонняя хренотень, которую видел в основном лишь я. Мне постоянно снились кошмары. Мучили просто неимоверно. Нет, я не бился в истерике по ночам, но просыпался, задыхаясь, в диком ужасе.

Основной сюжет был таков, что во сне у меня было две мамы. Была одна добрая, настоящая, и ее двойник, внешняя копия, но сущее зло. Это знал только я. Почти в каждом кошмаре обеих моих мам видели другие люди и не понимали, что их две. Об этом знал только я, но меня не слушали и всегда норовили оставить с этой тварью наедине. Она же в каждом из кошмаров, насколько я помню, подбиралась ко мне все ближе. Один из последних самых моих диких кошмаров с этим персонажем был такой: я лежу в кровати в своей комнате. Типа лег спать. Штора в комнату задернута, двери нет. В прихожей горит свет. Моя мама и эта тварь разговаривают друг с другом, и тут я понимаю, что мама объясняет твари, как мне надо петь колыбельную, чтобы я быстрее уснул. Я уже в ужасе. Ведь даже мама (!) не понимает, что это чудовище хочет меня сожрать. Отдергивается штора. Я вижу обеих мам, вернее маму и тварь. Мама дает ей последние указания, а тварь кивает головой и говорит, мол, хорошо-хорошо, мне все понятно, он такой милый у вас… Голос у твари такой же, как у матери. Штора задергивается. Тварь заходит, смотрит на меня и ехидно ухмыляется. Она понимает, что я знаю, и понимает, что никто другой не в курсе, кто она такая. Я понял, что это все. Хочу закричать, но не могу. Тварь вдруг прижимается спиной к стенке и, не отрывая спины от стены, буквально прилипнув к ней, пробирается ближе и тянет свою левую руку ко мне. Она улыбается и вдруг резко и широко открывает рот, смотрит мне в глаза. Боже, как я орал во сне… Я проснулся не сразу, только на излете своего крика во сне, когда в легких уже не хватало воздуха. Проснулся я с открытым ртом, как будто орал во сне, который свела судорога. Закрыть не сразу удалось. Постель от пота можно было выжимать.

Такие сны в различных вариациях повторялись очень часто. Уже много позже, став взрослым (родители к тому моменту развелись) я узнал, что двойники часто снятся, если на людей наведена порча или сглаз, или хрен знает что. Тут все покрыто мраком, от меня почему-то все скрывали (а сейчас уже и нет интереса выяснять), что порча на маму действительно была, причем вроде по всем правилам (включая могильную землю и прочие атрибуты). Вроде как нашли даже человека и исполнителя. Бог им судья, как говорится. Также уже много позже я узнал, что подобные сны несколько раз снились и маме. В этом случае папы было двое. Она пряталась от него одна в темном доме, во сне понимая, что это не он, уже не он. А под окнами снаружи ходил папа с топором, периодически дергал за ручку закрытой двери, стучал и заглядывал в окна и сальным голосом приговаривал: «Зоя, ты где? Ты где, Зоюшка? Выходи, я расскажу тебе что-то. Я так тебя люблю…»

Ну вот, в общем, такая жесть. Даже сейчас при воспоминаниях мурашки…

* * *

С четырех-пяти лет я не ходил в детский сад. Уже тогда был «совой» и не любил эти дурацкие скопления народа. Маме надоело бороться с ежеутренними истериками (ничего не помогало, я готов был идти в этом вопросе до конца) и в наказание оставила меня дома одного на весь день, выкрутив пробки на счетчике и перекрыв газ. Аттракцион неслыханного хладнокровия. Что характерно, уже тогда я понимал, что можно все ввернуть на место, но послушно играл свою роль. Разумный пацан был, в общем.

Первый день в одиночестве я провел на ура, и мама сдалась, позволив мне быть дома одному и дожидаться прихода родителей с работы (уже с электричеством и газом). Так я стал каждый день до обеда находиться дома один. И стал замечать странности. Шорохи, скрипы. Меня почему-то пугал телевизор. Я видел несколько кошмаров про то, как телевизор начинает включаться сам по себе, и только когда я был дома один. Наяву я вроде как чувствовал от него угрозу, но все было в пределах нормы. Каждое утро я нажимал кнопку включения, выбирал канал. И постепенно мы с ним «подружились». Он работал всегда без перерыва. В одно утро, щелкая каналы, я понял, что слышу что-то, кроме телевизора. Прислушавшись, я понял — это был храп. Обыкновенный, довольно сильный храп спящего человека. Он доносился из тупиковой комнаты, где была спальня родителей. Думаю, понятно, что дома никого не было.

Поняв, что дело дрянь, я прибавил звук на ТВ и плавненько, стараясь не делать резких движений, вышел из зала и ушел в к себе в комнату. Дождался родителей там. Естественно, никому ничего не говорил. Я был умный мальчик, мне не хотелось выслушивать тирады про то, что «тебе показалось», либо идти в детский сад. А может, действительно показалось…

Храп повторился через день или два. Было, наверно, около 10 часов утра. Мой спасительный телевизор работал в фоновом режиме. Храп начался почти сразу, как только я проснулся. Испытывая страх, я, все же решил докопаться до истины. Ползком, вжавшись в стенку, я приполз ко входу в комнату. Людей в комнате не было, храп был смачный, громкий и страшный. Окно спальни выходило в пристройку, оттого в комнате всегда был полумрак, я же словно в фильме ужасов попытался одним глазом заглянуть в темное помещение спальни через входной косяк. Храп вдруг резко оборвался и перешел на рычание и причмокивание — его обладатель мгновенно понял, что я смотрю на него. Я с диким воем (не сдержался) пролетел к себе в комнату, по пути крутанув ручку громкости на телевизоре. В комнате стоял магнитофон («Романтик-311 Стерео» — крутая по тем временам вещь), я врубил бобины на всю, зажал уши руками и сидел так до прихода мамы, от страха не меняя своего положения и не открывая глаз, только на ощупь переставляя бобины на новый круг. По приходу мама подумала, что я просто слушал громко музыку. С тех пор, если я слышал этот храп, я просто уходил в свою комнату сразу же и не смел и носа оттуда выказать. Представив подобную ситуацию сейчас, я могу сказать, что был бы в истерике и, выбив окно, выбрался бы наружу. Тогда же я просто терпеливо прятался в дальнему углу закрытого мамой снаружи дома.

Примерно через полгода после описанных событий мы завтракали с мамой утром в зале, пили кофе, когда она вдруг прислушалась и, не подумав, выпалила: «А кто храпит?». Видимо, мои глаза готовы были повылазить из орбит, потому что, глянув на меня, она тут же добавила: «А, нет, показалось». Я знал, что не показалось. Тем более, что мама под каким-то предлогом быстро собрала меня на улицу гулять.

* * *

Батя заимел себе электронные наручные часы «Монтана». Шестнадцать мелодий. Также новомодная по тем временам вещь. Спустя неделю часы бесследно пропали. Я же стал слышать разные мелодии этих часов в разных местах дома. Ну а спустя еще недельку это периодически стали слышать и домашние. История с этими часами продлилась еще лет восемь — то есть нечто продолжало играться с электроникой не то в глубине стен, не то под полом (в разных комнатах). Загадка, как столько прожила батарейка, но, видимо, часы играли и с севшей батареей.

* * *

Я совсем мелкий, буквально года три-четыре. По ночам спал очень плохо. В очередной раз проснувшись глубокой ночью, я вылез из постели и уселся перед приоткрытой дверью в ванную комнату. Там всегда горел свет, его не выключали. В узкой полоске света лежала, видимо, не убранная с вечера детская книга про доктора Айболита в мягком переплете. Я ночью уселся в полоску света и уставился на книгу. Она «заерзала» на месте, страницы стали перелистываться сами собой. Животные на картинках ожили, стали ходить. Айболит делал всем уколы, а потом животные стали смотреть на меня. Я радовался: «Мультики, мультики». О нереальности происходящего не задумывался в силу мелкого возраста. Как ушел спать, не помню точно, вроде после того как все животины на страницах получили уколы и уставились на меня.

* * *

Мне лет шесть. Спать не могу. Часы в прихожей отщелкнули полночь. Я, малолетний дурак, думаю: «Надо хлопнуть три раза в ладоши». Вытаскиваю руки из-под одеяла. Один хлопок. Второй. Третий.

Тишина на мгновение, потом кто-то хлопнул у меня над ухом. Потом еще раз. Вдруг десятки хлопков над головой, над ушами, по всей комнате. Я в страхе накрылся одеялом с головой и моментально понял, что нельзя делать ночью в нашем доме. Утром, как всегда, осмелев, поинтересовался у родителей — никто ничего не слышал.

* * *

Зима. Я уже школьник младших классов. Сплю с мамой в одной постели на диване. Лежим валетом. Я, как всегда, не могу уснуть. Дома ремонт, занавески над окном нет. Смотрю в окно, там полная луна (светло очень) и идет снег. В этот момент что-то, кажется, мелькает на дальнем плане. Я пытаюсь разглядеть, что же там такое (тогда зрение еще было 100%), смотрю поверх домов, на окраину поселка, на окружающую степь...

В полной тишине прямо перед окном резко вылетает ВЕДЬМА (!) и, словно дернув ручник, зависает перед окном, уставившись на меня злобным взглядом. Мы смотрим мгновение друг на друга, я успеваю ее разглядеть. Всклокоченная стрижка до плеч, одета в грязные лохмотья, на одежде есть обрезки каких-то веревок, которые физически очень правильно покачнулись, когда она резко «затормозила» перед окном. Нос острый, лет сорок. Глаза жуткие. На метле (!). Черенок ровный, сама метла жиденькая — если ее и используют, то точно только в качестве летного средства. Ведьма уставилась на меня через окно, прищурилась и приоткрыла рот, точно сказать что-то хотела.

Я сквозь слезы промычал что-то вроде «муааа», что, по-видимому, означало «мама», подскочил на диване, переметнулся на мамину сторону и забился буквально под нее, под ее правую руку, между спинкой дивана и ней. Мама проснулась, сквозь сон возмутилась, мол, что за поведение такое. Я же не смел больше ничего говорить и притворился спящим. Так и уснули.

Эта история произошла уже в сознательном возрасте (2-й или 3-й класс). После нее я, кажется, не менее пяти лет не мог смотреть ночью в окна (дико боялся при одной мысли только об этом). О том, что это было, думал достаточно много. Сейчас допускаю, что последние четыре истории могут являться дикими галлюцинациями, особенно про ведьму. Но даже факт таких галлюцинаций в детстве настораживает — причины-то должны быть, чтобы воспаленный детский мозг такое на-гора выдавал.

Ну вот такие истории. Возможно, на бумаге не очень страшны, но в реальности — жуть.
♦ одобрил friday13
17 мая 2015 г.
Происходило это в 1982 году в конце декабря. В то время я ездил на работу на электричке. Приезжал поздно, на последней, около полуночи. Дорога к дому проходила через сквер, где половина фонарей, естественно, не горели.

Так вот, иду себе, никого не трогаю, меня никто не трогает. Снежок скрипит, ветра нет — красота! Прохожу сквер, остановился прикурить сигарету — и в этот момент слышу сзади легкие шаги. Даже не шаги, а какое-то подкрадывание. Сначала даже не испугался, оглядываюсь — ни фига себе, пельмень! Стоит здоровенная овчарка и молча, не двигаясь, смотрит на меня. Стояли так мы долго — или мне показалось, что долго, но сигарета успела догореть без моей помощи.

Стой не стой, а идти надо. Орать и бежать бесполезно. Поворачиваюсь и начинаю потихоньку двигаться. Осторожно, не спеша. А сам прислушиваюсь и спиной чувствую взгляд собаки. Кстати сказать, взгляд у неё был спокойный, не агрессивный, что меня немного обнадеживало — была вероятность вернуться домой в непорванных брюках.

Шел я так домой под конвоем овчарки намного дольше, чем обычно. Время от времени украдкой оборачивался и она сразу останавливалась, не сводя с меня взгляда.

В конце концов, до подъезда я дошел. Когда за мной закрылась входная дверь, я не бежал, я проскакал к себе на третий этаж, как молодой олень, перепрыгивая через три ступеньки. Вошел в квартиру и сразу на кухню. Налил водки, подошел к окну, смотрю — овчарка сидит и смотрит на мое окно. Стало совсем жутко. Самое главное, непонятно — что это было?! Собака ухоженная, шерсть блестит, явно не бродячая. Значит, не искала себе хозяина. Тогда что?

На следующий день все повторилось. В том же месте она меня ждала. Так же молча, соблюдая дистанцию, собака сопроводила меня до подъезда. После того, как я включил свет и выглянул в окно, она поднялась и ушла в том же направлении, что и вчера ночью.

На третий день я шел уже более-менее не боясь. После встречи с моим стражем даже присел на скамью, курил и наблюдал за собакой. Она сидела, не двигаясь абсолютно, терпеливо дожидаясь окончания перекура. Бросив окурок, я встал и пошел, она была на обычном расстоянии от меня. И опять после моего появления в окне она ушла.

Так продолжалось каждый день, точнее — ночь, с понедельника до пятницы. В выходные я ее не видел, хотя выходил во двор около полуночи.

На следующей неделе овчарка не появилась. Больше я ее не видел. Рассказав на работе друзьям, услышал, кроме стёба, массу предположений, но ни одно не вписывалось в поведение собаки. Хотя была одна версия — якобы меня овчарка охраняла. Вот только от кого или от чего — этого я не знаю даже спустя много лет.
♦ одобрил friday13
8 апреля 2015 г.
Первоисточник: 4stor.ru

Это произошло со мной 16 марта 2015 года. Честно сказать, только сейчас нашел в себе силы все обдумать и рассказать хоть кому-то. Я до сих пор не понимаю, что именно со мной произошло в тот понедельник, и искренне надеюсь, что можно найти реальное объяснение.

Я живу на окраине города в 16-этажной «брежневке» — можно сказать, в последней высотке, после которой через дорогу идет глухой частный сектор с покосившимися подгнивающими деревянными домиками и заросшими огородами. Населяют этот частный сектор только древние бабки и спившиеся алкоголики. Мне с самого переезда сюда не нравилась эта заброшенная «деревня» под окнами, а теперь я просто боюсь показаться на улице в темное время суток.

16 марта я, как обычно, возвращался вечером с учебы. Преподаватель оставил меня после пар (мы работали над моим дипломом), и я едва успел на последнюю маршрутку до дома. В тот день я дико устал, был голоден, а дома точно не было еды (мать на дежурстве, готовлю я). Моя остановка почти конечная, и когда я подъезжал к дому, в маршрутке уже никого не осталось. Выйдя на своей остановке, я обнаружил, что улица тоже пустынна. Это меня не удивило — все-таки час поздний, да и темнеет рано. Но пустынный тротуар, пустая дорога (машин тоже не было) и темнота кругом (у нас тут фонари через один горят в лучшем случае) угнетали. И еще этот частный сектор через дорогу почти без единого огня, лишь черные силуэты домов, облезлых деревьев и опор ЛЭП... В общем, я заткнул уши наушниками, сунул руки в карманы и быстрым шагом пошел от остановки в сторону дома. Узкая тропинка вся обледенела, пришлось сбавить шаг, чтобы не поскользнуться. Где-то громко залаяли собаки, и мне пришлось вынуть наушники — не хватало еще наткнуться на свору бродячих псов, которые водились все в том же проклятом частном секторе. Я уже почти дошел до шестнадцатиэтажек, в которых так приветливо горел свет — осталось только пройти через арку. И вот тут я увидел это.

С другой стороны арки кто-то был. Я инстинктивно замедлил шаг. Фигура была едва различима, и будь она еще в глубине арки, я бы ее вообще не заметил, но этот кто-то уже выходил с той стороны, и сгорбленный силуэт вырисовывался в свете фонаря, висевшего с той стороны дома. Что-то с этой фигурой было не так. Она двигалась очень медленно, и я сперва подумал, что это какая-то бабуля припозднилась и сейчас осторожно крадется в арке, чтобы не упасть на льду. Или какой-нибудь алкоголик, ползущий домой (хотя фигура не качалась, не шаталась, а просто медленно ползла в ту же сторону, куда шел и я). И все же что-то меня насторожило. Может, инстинкт какой пробудился. Несмотря на голод и усталость, у меня полностью пропало желание идти следом за этим… человеком? Что-то странно защекотало в районе солнечного сплетения, я ощутил смутную тревогу. Но я постарался отмахнуться от нее: у меня был тяжелый день, я очень устал и проголодался, да и вообще, я взрослый парень, который может за себя постоять. Кого мне бояться? Старую бабушку? Или какого-то пьяницу, который на ногах-то едва стоит?

В общем, я не стал обходить дом, а тоже пошел через арку, не сводя глаз со странного силуэта. И только я подошел к арке, как фигура внезапно замерла. Просто встала как вкопанная. Я снова почувствовал сосущую тревогу где-то внутри, уже явно перераставшую в какой-то панический ужас. Инстинктивно я дернулся в сторону, выходя из света фонаря в густую тень от дома (наверное, подсознательно попытался спрятаться). Фигура стала медленно поворачиваться. И вот тут у меня волосы на затылке зашевелились, а в груди похолодело. Это… я даже не знаю, как описать. В профиль фигура оказалась в форме буквы «Г», действительно отдаленно напоминая сгорбленную бабку, но верхняя часть фигуры была несоразмерно длиннее нижней. Существо опиралось то ли на палку, то ли это была его конечность, а голова (если это была голова) была какой-то болтающейся и просто огромной. Естественно, я не видел глаз этого существа, но кожей ощущал, что оно смотрит, смотрит прямо на меня. Дыхание застряло у меня в горле, я не мог дышать, а мысли заволокла какая-то пелена. В голове только стучало: «Что это? Что это? Что это, мать его, такое?». Оно не было похоже на человека, но если это был все-таки человек, то каким он должен был быть при свете? Что за страшная болезнь могла так жутко исказить все пропорции?

Несколько мгновений существо не двигалось, а затем дернулось в мою сторону, довольно быстро заковыляв на своих трех конечностях (или сколько их там у него было, я так и не понял). Панический ступор меня отпустил, и я так рванул обратно в сторону дороги, как не бегал никогда в жизни. Я буквально летел, чудом не споткнувшись и не поскользнувшись на обледенелой тропинке. Я чувствовал, как оно несется за мной и даже, по-моему, слышал его топот. Я даже кричать не мог, а только бежал вперед, и вокруг не было ни души. Выскочив на проезжую часть, я побежал по асфальту в сторону ближайшего перекрестка, где было хоть какое-то движение. И, как в страшном сне, я думал, что не добегу. Справа от меня был тот частный сектор, и мне все боковым зрением мерещилось, что там тоже кишат какие-то тени, и я боялся повернуть голову и посмотреть. Выскочив на перекресток, я чуть не попал под колеса. Но меня не сбили, а только обсигналили. Я пересек перекресток и подбежал к остановке, где стояло несколько человек. Они косились на меня как на сумасшедшего, а я, наконец, рискнул обернуться. Естественно, сзади никого не было. Я все еще не мог отдышаться, пот катил ручьем, в боку кололо, а сердце стучало так, что я боялся, что оно остановится. Такого страха я никогда в жизни еще не испытывал (кроме, может, одного случая из детства, тоже, кстати, неоднозначного, но это другая история). Я думал, что у меня случится истерика, и я либо разрыдаюсь, либо расхохочусь. Но постепенно я успокоился. Возвращаться мне уж точно не хотелось — мать на дежурстве, домашних животных у нас нет, дома никто не ждал. Я позвонил своему другу, который жил на съемной квартире в квартале отсюда, и напросился к нему ночевать. Как я до него добрался, помню уже смутно. И я ему ничего не рассказал — сказал, что мать ушла, а я ключи дома оставил, поэтому не смог в квартиру попасть. Не думаю, что он мне поверил, но и расспрашивать не стал. Он знает, что я вообще мало что кому рассказываю, и не давит на меня, поэтому я с ним и дружу.

Утром я пришел домой. Через арку не пошел, хотя при свете дня она вся просматривается. И вот уже несколько недель прошло — больше ничего не было. Но страх остался. Я очень боюсь тут жить, мне этот район сразу не понравился. Что мне делать? Стоит ли рассказать об этом маме или другу? Что, если они не поверят? И самое главное — что это такое было?..
♦ одобрил friday13
22 марта 2015 г.
Детство свое я провел в деревне при одном из конных заводов, которые после развала Союза откинули все четыре копыта: лошади — удовольствие дорогое, и в 90-е большую часть поголовья продали за рубеж, благо кони у нас были породистые. Это я все знаю из первых уст, ибо я там часто обретался, пока отец там работал. Ходил я туда не один, а вместе с другими балбесами моего возраста — спортплощадку у школы давно разнесли, лазить больше негде, а тут целая конюшня незанятая и вечно пустой манеж с полуразрушенными барьерами, самое то для мальчишек.

Как-то раз, заигравшись с парнями, я засиделся до темноты. А домой нужно было идти через всю деревню, по пути пройти школу, заброшенный детсад и почти заброшенный парк, где обитали только сорняки по колено и немного накренившийся памятник Владимиру Ильичу. Мы дошли до школы и начали расходиться: кому-то было налево, кому-то прямо — а мне нужно было идти направо. Через детсад и парк, ага. Идти нужно было метров шестьсот по единственной в деревне асфальтированной дороге, а потом около детсада сворачивать в парк и через него дворами выходить на мою улицу, где меня уже ждали пирожки от бабушки. На все про все — минут двадцать ходьбы: лето же, и я никуда не торопился, а темноты перестал бояться давным-давно.

Постукивая палкой, которую подобрал, чтобы потом сделать из неё трость, я двинулся домой. Так как это было нечто вроде нашей главной улицы, то тут также располагались здание администрации — единственное более-менее целое кирпичное низенькое здание сельпо с заколоченными окнами и ещё пара недостроек, о предназначении которых я не в курсе. С другой стороны были типичные деревенские дома с заборами, огородами и подсобным хозяйством. В общем и целом, живописный пейзаж. Важно постукивая палкой, я шагал по пустой улице и где-то на половине пути до детсада заметил кое-что странное.

Стук раздавался чаще, чем я долбил деревяшкой по асфальту. На один удар палки приходилось примерно два-три перестука.

Если бы со мной это случилось сейчас, то я бы наверняка перепугался. Тогда же мне больше было интересно, успею ли я сегодня дочитать очередную книжку Майн Рида. В общем, феномен множественных стуков меня позабавил, и я, как ни в чем не бывало, продолжил идти. Уже подходя к детсаду и стараясь не особо вглядываться в пустые окна этого инфернального строения — никаких призраков и прочей паранормальщины там не было, но черные провалы окон, облетевшая краска и другие особенности, присущие давно и прочно заброшенному зданию, несколько нервировали, — я, наконец, сообразил, что стук-то не «деревянный», а подозрительно похожий на звук копыт.

Тут-то по-хорошему надо было испугаться и убежать, но у меня, столько времени проведшего рядом с лошадьми и прочей скотиной, первая мысль была о том, что кто-то не закрыл денник и одна из лошадей вышла наружу. Что она могла забыть на таком расстоянии от конюшни, как конь так ловко прячется и почему он идет за мной — эти вопросы в голове даже и не возникли. Зато возникла идея найти нерадивое непарнокопытное и отвести обратно. О здравости идеи лучше умолчать — сопляк же малолетний, что с меня взять? Старательно рассмотрев все вокруг, я так и не понял, где лошадь могла спрятаться. Подивившись изворотливости скотины, я просто пошел дальше в надежде, что хитрая коняга выдаст себя и я, аки настоящий ковбой, её изловлю.

После ещё ста метров нашей — меня и коня-сталкера — прогулки в моей голове начало рождаться сомнение насчет теории про беглую лошадь. Стук был действительно похож на звук копыт, но все-таки от него отличался. Кроме очевидной разницы в ритме и частоте перестуков, этот стук даже звучал по-другому. Не знаю, как внятно описать, но было в нём что-то странное. Настолько странное, что я умудрился его со звуком палки перепутать.

Когда я все это осознал, по спине пробежал нехороший холодок: вспомнились сразу и детские страшилки, и жуткие истории про сатанистов-наркоманов, которыми тогда пестрили газеты и телевидение. Резко прибавив шаг, я постарался проскочить детсад, который в моем разыгравшемся воображении стал ещё более зловещим. Стуки также ускорились.

Наконец, здание адского дошкольного учреждения осталось позади, а впереди замаячила лысина Владимира Ильича. Оставалось пройти через парк, а там уже знакомые дворы. Оказавшись около статуи, я вздохнул спокойно... и тут же опять подскочил на месте. Во-первых, палкой я уже минут пять как не стучал, а звуки — по крайней мере, пока дорога была асфальтирована — не прекращались и даже ускорялись, словно не желая отстать от меня. Во-вторых, в парке единственным покрытием служила трава, ибо все остальное уже давно вынесли. Это значило, что теперь я не смогу определить, где находится этот псевдоконь. Сложив два и два, я выронил палку и рванул прочь, затылком чувствуя чей-то тяжелый взгляд. Ощущение того, что за мной кто-то следит, не ослабевало, а когда сзади послышались звуки шуршащей и сминаемой травы, я ускорился примерно до первой космической скорости. Остановился я, только оказавшись внутри родного двора. Естественно, тут же рассказал все родителям. Отец немного удивился, а потом напомнил, что ворота в конюшню, вообще-то, на ночь закрываются и закрывал сегодня он их сам. Так что либо конь умеет открывать тяжеленные деревянные двери, либо это все моя буйная фантазия. Мама же просто покачала головой и вздохнула.

Ночь выдалась неспокойная: все время казалось, что в окна кто-то заглядывает или что кто-то стоит около входной двери. Разумеется, утром я пошел обратно за своей «тростью». Найти её так и не смог, как и каких-либо вещественных доказательств вчерашней погони. Парням так и не решился ничего рассказать из страха, что засмеют.

Хотел бы добавить, что потом я нашел старого деда, который рассказал легенду или случай, подозрительно похожий на мой, но увы... Хотя, конечно, баек от местных жителей я наслушался более чем достаточно в процессе расспросов: и про полуночную рыбалку, и про пропавшего участкового, и про дохлых кур, и про обитателей заброшенных домов, и про беглых срочников... Возможно, моя собственная история объясняется очень прозаично, но испугался я тогда очень сильно и так и не смог для себя отыскать рациональное объяснение.
♦ одобрил friday13
22 марта 2015 г.
Первоисточник: royallib.com

Автор: Радов Анатолий

Солнце нещадно морило, и было впору говорить о солнечном наводнении. Павшие духом листья печально дремали на ветках, больше похожие на запылённые лоскутки зелёной материи, чем на что-то живое, и сигарета ощущалась так, как она ощущается только во время пекла, по-особенному. Может эта особенность в том, что не видно огонька, а может в том, что горло горячей самого воздуха, и каждая затяжка шкарябает его, как наждак. Влад с отвращением взглянул на сигарету и незаметным движением выбросил её под лавочку. Курить было невозможно и больно. Он медленно обвёл взглядом остановку.

Вместе с ним своих маршрутов ожидали четверо. Старая женщина, сидевшая на другом конце лавочки и без конца вытиравшая морщинистую шею носовым платком. Мужчина, прислонившийся к железной трубе, который нетерпеливо переминался с ноги на ногу. И молодая женщина с девочкой лет шести. Девочка стояла рядом с ней, опустив голову, словно любуясь асфальтом, ставшим от солнечного наводнения снежно-белым.

Влад тяжело вздохнул, чувствуя жажду, чувствуя прилипшую к спине рубашку, и вяло посмотрел на ту сторону дороги, но что-то заставило его снова взглянуть на девочку. Он смотрел на неё пару секунд.

— Ничего необычного, — заметил он себе и хотел было полезть в карман за телефоном, чтобы узнать время, но тут девочка подняла голову, и он увидел её взгляд. Большие, глубокие глаза, с какой-то задоринкой. Она смотрела прямо на него, и ему показалось, что очень долго. Так долго, что он уже хотел смущённо отвернуться, но девочка вдруг улыбнулась и, резко развернувшись, бросилась на проезжую часть. Мысли Влада замерли. Он услышал визг тормозов, отчетливый удар, хруст стекла, женщину, начинавшую истерично орать, но никак не мог понять всего этого. Не ощущая ног, он вскочил и сделал несколько шагов вперёд, чувствуя, как проваливается в бездонный болотный ил.

Девочку отбросило далеко. Она лежала, запрокинув голову, и продолжала улыбаться. Ни одной капли крови не было на её лице.

Мать выла и мчалась к своей дочери. Старая женщина, тяжело поднявшись, причитая и охая, поспешила вслед за ней. А Влад стоял, как вкопанный, не зная, что делать, как откликнуться на произошедшее. Ни одна мысль не хотела рождаться в его мозгу. Он стал отчаянно и глупо трясти головой, словно пытаясь разбудить уснувший разум.

— Господи, почему она улыбнулась мне? — затараторил мозг, едва очнувшись. — Господи, зачем она это сделала? Что это, господи?

Влад стал напряжённо шарить взглядом по сторонам и наткнулся на лицо мужчины. Мужчина улыбался и прищурившись смотрел на него.

— Что-о? — заорал Влад прямо в это улыбающееся, непонятное лицо и проснулся.

Голова нервно дёрнулась, и он глупо огляделся, широко распахнув глаза. Сразу же почувствовалось раскалённое горло и звон в ушах. Безумно хотелось воды, хотя бы маленький глоток. Влад искоса взглянул на мужчину. Тот переминался с ноги на ногу, не обращая на него никакого внимания, погружённый в своё нетерпеливое ожидание.

— Сон, — Влад облегчённо вздохнул. — Всего лишь сон.

Достав сигарету, он закурил, заметив, как мелко дрожат руки. Он прислушался к своим ощущениям. Дрожало всё тело.

— Ничего, — сказал он себе нравоучительно. — Не надо было засыпать на таком пекле. Теперь эта дрожь не скоро пройдёт.

Он посмотрел на ту сторону дороги, ловко обведя взгляд мимо девочки.

— Мало ли, — подумал он.

Но его неотвратимо влекло взглянуть на неё. Он целую минуту сопротивлялся, глядя на парня, бодро шагающего по тротуару на той стороне. Парень тоже курил, и Влад, чтобы отвлечься, стал размышлять о том, сколько вреда приносит курение на ходу при таком солнцепёке, и парень вдруг, словно поймав ниточку его размышлений, повернул голову и кивнул.

— Нет, — мелькнуло в голове Влада, и он одним резким скачком перекинул взгляд на девочку.

Девочка подняла голову, и улыбнувшись, рванула на дорогу. Влад подскочил с лавочки и бросился за ней. В голове завизжали тормоза, снова раздался отчётливый удар и серая иномарка, словно маленький резиновый мячик, отфутболила девочку от своего бампера.

— Не-е-т! — заорал Влад, остановившись, заглушая вой матери. Мимо проковыляла старая женщина. Влад видел, как шевелятся её выцветшие от старости губы, но никак не мог понять, зачем она ими шевелит. Он повернул голову, словно оглушённый, медленно, даже через силу. Девочка лежала запрокинув голову, с безмятежной улыбкой на спокойном лице. Словно смерть не причинила ей ни малейшей боли, а даже наоборот, принесла непонятное наслаждение. Владу вдруг до сумасшествия захотел посмотреть на мужчину, но как только он оторвал взгляд от лежавшей на асфальте девочки, он проснулся.

— Чёрт! — ругнулся он. — Да что ж за ерунда такая?

Он стал усиленно тереть виски, чувствуя кончиками пальцев тонкую кожу, неприятно липкую от пота. Взгляд его упёрся в асфальт под ногами, и он не спешил его поднимать.

— Зачем? — спрашивал он себя. — Чтобы она снова бросилась под машину? Бред какой-то. Почему она улыбается мне?

Он полез в карман рубашки за сигаретой, но достал всю пачку. Пересчитал. Оставалось три. Он взял одну и, жадно закурив, положил почти пустую пачку обратно в карман.

— Нужно было посчитать в прошлый раз, — подумал он. — Глупость какая-то. Я засыпаю на этой сучьей остановке и мне снится какая-то ерунда. Зачем считать сигареты? Или...

Ему стало противно. Ему всегда была противна всякая мистическая чушь.

— Всё просто, — сказал он себе. — Я засыпаю и всё. Мне снится дурацкий кошмар. Теперь я не сплю и всё в порядке.

— Тогда подними голову и посмотри на девочку, — сказала какая-то другая часть его мозга.

— Зачем? — ответил он ей. — Я не хочу смотреть. Мне плевать.

— Ты боишься?

— Мне плевать.

— Ты боишься.

— К чертям собачьим, — Влад сделал глубокую затяжку и резко выдохнул. — Долбаная жара. А почему она смотрит на меня перед тем, как выскочить на дорогу?

Влад ждал целую минуту, но другая его часть не отвечала.

— Господи, — сказал он тогда, — почему она смотрит на меня? И почему этот чёртов мужик лыбится?

Он выбросил сигарету под лавочку и, словно о чём-то догадавшись, наклонился вперёд и уставился в мусорные кучки позади ног. Но окурков было слишком много, никак не понять, бросал он сюда в тот раз свой, или этого вообще не может быть, по той банальной причине, что окурок из одного сна никогда не попадает в другой.

— Это закон, — улыбнувшись, подумал Влад. — Закон долбаного окурка.

Он продолжал пялиться на окурки и считать их. Окурков оказалось ровно дюжина. Среди них возможно лежал и тот, первый выброшенный им.

— Всё это хрень, — сказал себе Влад. — Интересно, конечно, как в моей голове рождается такой дурацкий сон, и главное, откуда такие образы? Откуда эта девочка, которой не терпится умереть?

— Она с остановки, — подсказала вновь появившаяся другая часть.

— Кто? — глупо спросил Влад.

— Девочка. Девочка с остановки.

— С остановки в моём сне, — уверенно поправил Влад.

— Да, с остановки в твоём сне.

— Ну, вот и хорошо, — Влад довольно улыбнулся. — Интересно другое, почему она бросается под машину? Должно же быть объяснение. Может это, типа, моя жизнь?

Влад грустно хмыкнул. Так, наверное, и есть. Это его глупая жизнь, которую он не живёт, а так, таскает в себе из одного места в другое. Как плюшевую игрушку.

— Потому и маленькая девочка, — уже радостней подумал Влад. — Вот оно. Жизнь не успела даже вырасти, а уже жаждет только одного, сдохнуть. А этот мужик чё лыбится?

Влад провёл ладонью по холодному, влажному лбу.

— Это же я сам так обо всех думаю. Я думаю, что они будут рады, если я сдохну. Вот он и лыбится. С-сука.

Влад тихо рассмеялся, довольный объяснением.

— Ну вот. Да здравствует психоанализ, — он выбросил очередной окурок. — Да где же эта чёртова маршрутка!

Он нервно поднял голову и взгляд его сразу же пересёкся со взглядом девочки. Внутри больших, глубоких глаз прыгали чертенятки, и девочка улыбалась.

Всё, что произошло дальше, Влад не хотел ни видеть, ни слышать. Он зажал уши ладонями, давя ожесточённо и больно, а из его раскалённого горла рвался крик.

Но глаза закрыть он не смог, потому увидел, как иномарка молча и зло отбросила тело девочки от себя далеко вперёд. Он видел, как медленно искажается лицо матери, выдавливая из её внутренностей вой, и снова эти шевелящиеся выцветшие губы, ковыляющие мимо, и пропитанный потом платочек, испуганно повисший на шее.

Дрожь вырвала его из кошмара, он даже не вскочил, чтобы увидеть мёртвое, но улыбающееся лицо.

— Оно там? — судорожно вопросил он себя. — Оно там, её лицо?

Но в голове было чёткое понимание того, что он проснулся. Проснулся, по крайней мере, из прошлого сна, а вот где он сейчас, он думать побоялся.

— К чертям, к чертям, к чертям, — затараторил он. — Это моя жизнь. Моя жизнь? Что за бред я несу. Нужно встать, и не глядя ни на каких чёртовых девочек, уйти отсюда нахрен. Бред же полный. И где же эта сучья маршрутка?!

Он, собравшись внутри, резко поднялся, и глядя только под ноги, обошёл железную перегородку остановки. Сразу же почувствовалось какое-то облегчение, и он торопливо зашагал по тротуару.

— Ну вот и всё. Нет никакой остановки. И девочки никакой нет. И никакой жизни.

Последняя мысль заставила его вздрогнуть.

— А ведь и правда, нет никакой жизни, — грустно подумал он. — Есть только её макет в голове. Макет, которому не суждено стать реальностью. А у них не макет. У них всё по-настоящему.

Влад стал нервно шарить взглядом по тем редким людям, которые несмотря на пекло куда-то шли, спешили, бежали, запыхиваясь и потея до неприличия. Он увидел, как от их голов вверх тянутся белые дымчатые столбики, словно связывая их с чем-то нездешним.

— А у меня есть такой столбик? — подумал он. — Или нет? Может у меня одного нет столбика? И что из этого?

Он стал впиваться глазами в проходящих мимо, пытаясь разглядеть что-то, что даст ответ, но видел только бессмысленные или печальные взгляды, смотрящие устало и покорно, и ему стало страшно. Люди уже виделись ему, как плюшевые игрушки, брошенные выросшим ребёнком.

— Брошенные той девочкой, — снова появилась где-то внутри другая его часть. — А может быть и тобой.

— Чушь, — Влад зажмурился. — Боже, какая чушь. Зачем я всё это? Всё нормально. Я говорю, всё нормально. Я просто три раза уснул и увидел один и тот же сон. Да, я до этого ни разу не спал на остановках, ну и что? Всегда что-то бывает в первый раз. Первый поцелуй, первое похмелье, первый сон на остановке. И ничего, что их сразу три первых. Я гоню. Нужно не думать об этом. А лучше вообще не думать. Разучиться, ссука.

Но не думать он не смог. Он стал себе объяснять произошедшее, всё время путаясь и начиная сначала, и каждый раз он оказывался не там, где ему хотелось. Но где бы он не оказывался, объяснение всегда требовало себе ещё одного объяснения, как три сна на остановке, объяснения обрывались и начинались сначала, а начало оказывалось сном. Он уже перестал чувствовать себя и, чтобы удостовериться, ущипнул руку. Боль воткнулась в мозг и назад не вернулась, в то место, куда она должна была вернуться.

— Нет, — прошептал Влад. — Я не сплю. Только не сейчас. Сейчас это явь, я уверен.

Он вдруг ощутил внутри пустоту и бросился к идущему навстречу.

— Ты видишь меня? — закричал он, но встречный испуганно отшатнулся и, развернувшись, побежал.

Влад хотел было рвануть за ним, но вдруг громко рассмеялся.

— Тебя нет, — закричал он сквозь смех убегающему. — Тебя нет, ты слышишь? Вас всех нет. И меня нет. Есть только девочка. Маленькая девочка. Которой нравится умирать.

— Не сходи с ума, — мягко проговорила другая его часть. — Всё в полном порядке. Это самая обычная явь. А то, что он убежал, разве в этом есть что-то необычное?

— Я уже ничего не знаю, — прошептал Влад. — Значит, это явь?

— Конечно, — усмехнулась другая часть. — Это самая обычная явь. И это можно очень просто доказать.

— Но ведь у меня нет жизни. И это правда. Её нет. Я иду мимо неё. Посмотри на этих людей. Они все спешат, значит, им есть куда идти. А у меня есть только откуда убегать. Вот сейчас я убегаю с остановки. Зачем мне вообще всё это? Кто я? Что я должен сделать? — Влад шёпотом засмеялся, чувствуя жжение в глубине глаз.

— Остановись и развернись, — коротко ответила на длинный монолог другая часть.

— Зачем?

— Да просто, развернись и всё. Тогда тебе хотя бы будет куда идти.

— Туда? На остановку? Но я не могу понять — зачем? — спросил Влад.

— Надо, — сказала другая часть.

— Я не хочу, — замотылял головой Влад. — Нет. Я не хочу.

— Тебе надо. Ты должен убедиться, что это всё полная чушь. Подумай сам, чего бояться? Они уже все давно уехали. Да, — другая часть усмехнулась. — Давно уехали. Пока ты шёл, как минимум, две маршрутки прошли. Вернись, убедись и всё.

— Ты говоришь, это явь?

— Это самая настоящая явь. Перестань забивать себе голову всякой метафизической чушью. Ты же не такой.

— Я знаю, — сказал Влад, и развернувшись, медленно двинулся обратно. — Всё нормально. Они уже уехали. Ну я и придурок, — Влад стукнул себя ладонью по мокрому лбу и засмеялся. — Нет, ну надо же, такую ерунду придумать. Нет никого, — он усмехнулся и зашагал быстрее. — Что за чушь.

Он улыбнулся идущей навстречу девушке. Глубоко и легко вздохнул. Потом достал сигарету и закурил.

— Там никого нет, — проговорил он, выдыхая дым. — И это хорошо. Это так надо.

Подходя к остановке, он лёгким щелчком выкинул сигарету. Его лицо было спокойным и уверенным. Обойдя железную перегородку, он прошёл мимо переминающегося с ноги на ногу мужчины, бросил беглый взгляд на мерзкие, старушечьи губы и пропитанный потом носовой платок, и обречённо сел на лавочку. Несколько секунд он сидел упёршись взглядом в свои кроссовки, но потом всё же собрался духом, и медленно подняв глаза, посмотрел на уже улыбающуюся ему девочку.
♦ одобрил friday13
18 февраля 2015 г.
Пенсионерка Тарасова Валерия Викторовна скончалась в городской больнице 4 августа 2012 года от язвы желудка. Свидетельство о смерти за номером АБ-29456178 было выдано родственникам усопшей спустя два дня, о чем имеется соответствующая запись в реестре. 8 августа того же года тело было предано земле на территории кладбища при Савельевском соборе.

Первый тревожный сигнал поступил вечером 13 августа. Служащий аппарата управления ЖЭК-4 Нефедов Роман Игоревич, прогуливаясь после работы с собакой, столкнулся в переулке с пожилой женщиной. Темнота не позволяла разглядеть лицо, но Нефедову показался знакомым ее голос. Женщина спросила его:

— Где здесь ближайшая аптека? Мне срочно нужно купить лекарство.

— За углом, направо, — вежливо ответил Нефедов.

Женщина кивнула в знак благодарности и пошла по указанному маршруту. На мгновенье спина ее попала в луч света, исходивший от фонаря, и Нефедов обратил внимание на то, что одета она была в розовую кофточку. Не придав особого значения происшествию, он пришел домой и стал просматривать местные газеты, скопившиеся на столе за прошлую неделю. Его взгляд упал на портрет красивой женщины, обведенный траурной рамкой; некролог сообщал подробности смерти и выражал соболезнования. И тут Нефедов внезапно вспомнил, что знал ее лично — она была первой учительницей его сына. А потом волосы встали у него дыбом на голове — ведь именно ей принадлежал тот голос, услышанный им полчаса назад в подворотне.

Нефедов все рассказал жене, но та сочла историю игрой его переутомившегося мозга. Однако ровно через два дня гражданка Нефедова, забирая сына из школы, почувствовала, что за ней как бы кто-то следит. Резко повернувшись, она замерла в страхе и изумлении — на расстоянии шагов двадцати стояла женщина в розовой кофточке, внешне очень похожая на Валерию Викторовну, первую учительницу ее сына.

В течение следующих двух недель «розовую кофточку» видели различные свидетели в общей сложности еще восемнадцать раз. Она появилась в паспортном столе, заняла очередь, потом куда-то ушла и не вернулась. В магазине «У Иваныча» она попросила взвесить килограмм конфет «Белочка», но не нашла в кармане кошелек, смутилась и быстро покинула помещение. В парикмахерской «Локон» она уселась в кресло к мастеру Охлопковой и заказала бункин, чем вызвала панику и обмороки. В шиномонтажной на улице Гоголя она поинтересовалась ценами на зимнюю резину — к тому времени уже весь город лихорадило от страха, и механики сбежали, лишь только заметили приближающуюся покойницу.

Один случай стоит особняком: в приемной мэра раздался звонок, и голос усопшей Тарасовой потребовал соединить ее немедленно с градоначальником. Секретарь мэрии, Максимова Алла Сергеевна, вежливо уточнила, зачем, на что голос ответил:

— Все равно я вас всех достану, проклятые!

В дело вмешалась милиция. В городе замелькали усиленные патрули, на постах ДПС увеличили количество дежурных. Однако «розовая кофточка» будто нарочно избегала встреч с правоохранительными органами, предпочитая пугать беззащитных обывателей.

Примерно в середине сентября она исчезла так же внезапно, как и появилась. Никто не смог объяснить случившееся. Особое мнение относительно инцидента высказал начальник городского ОВД полковник Филиппов Оскар Михайлович. Он считает, что имел место неумный и злобный розыгрыш. Правда, и его версия не объясняет некоторых моментов. Например, почему все те, с кем разговаривала «розовая кофточка», в течение двух месяцев перенесли операции по удалению аппендицита. Или почему над кладбищем, на котором похоронена Валерия Викторовна, теперь по утрам встает розовый туман.
♦ одобрил friday13
7 января 2015 г.
Было мне тогда лет семь. Зима лютая стояла на улице, и мы с соседом, моим одногодкой, родили «гениальную» идею погонять на велосипеде. Вышли на улицу (был уже вечер), кататься решили рядом с нашим домом по тротуару. А рядом как раз находится детсад, огороженный невысоким металлическим забором. Друг мой поехал первым, а я остался ждать его у «точки старта», присел на угол того самого забора.

Сижу, предаюсь каким-то своим мыслям, как вдруг внимание моё привлекает характерный скрип снега, как будто кто-то идёт по тротуару в мою сторону. Я смотрю по сторонам — никого нет, около дома тоже никого. А скрип тем временем всё ближе. Оборачиваюсь во двор садика, и что я вижу — на сугробе рядом со мной появляются следы подошв, причём двигаются точно в мою сторону!

Так быстро я никогда не бегал. Что есть дури рванул домой, за пару минут добежал. Родителям ни слова не сказал, ибо был слишком перепуган.

Нынче я уже взрослый, но до сих пор стопудово уверен, что мне в тот вечер не показалось.
♦ одобрил friday13
13 октября 2014 г.
Как-то раз я шел домой со встречи. Это было одно из разномастных «творческих собраний» — сборище молодых поэтов, писателей, художников и прочих личностей, связанных с миром искусства. Тогда я очень любил общаться с таким людом. Их весёлое раздолбайство как-то меня успокаивало. Сходки эти, однако, имели обыкновение заканчиваться к середине ночи, а денег у меня было мало, вот и топал пешком через полгорода, благо город невелик.

Была весна, стояла ночь с субботы на воскресенье — следовательно, людей на улицах ошивалось заметно больше, чем в будние дни. Даже в полтретьего ночи метрах в ста передо мной звонко шлёпал по лужам и что-то нескладно напевал какой-то поддатый мужик. Ему не было дела до меня, мне — до него, и всё было хорошо.

До того момента, когда этот мужик исчез.

Ни тогда, ни сейчас я не могу этого объяснить. В один прекрасный момент песня, которую он напевал, резко прервалась — как будто штепсель магнитофона выдрали из розетки. Я, подумав, что мужик куда-то свернул, еще секунд десять шел, думая о своём, пока до меня не дошло. Потом минуты полторы-две проверял, не чудится ли. А потом бежал без передышки с полчаса, до самых дверей квартиры.

Мужик действительно исчез. Широкая светлая улица, центр города, все фонари работают. До ближайшей подворотни далеко, ближайший перекрёсток отлично просматривался. Деревья еще лысые, кустов нет, укромных мест просто нет, а если и есть, то в половине минуты бега как минимум. Кроме того, был еще один момент, после осознания которого я и рванул на полном ходу домой. В один момент с пением исчезли и звуки шагов. Лужи, грязь кругом — тут и ниндзя бы не прошел беззвучно. А мужик исчез, испарился. Вот он был, шел, пел, и вот его не стало.

После этого случая я еще месяца два боялся лишний раз в магазин за хлебом выйти, параллельно лихорадочно прогоняя в голове тот момент раз за разом, пытаясь вычислить, куда же мог деться поддатый прохожий. Теперь же мне уже всё равно. Я просто не думаю об этом и стараюсь брать от жизни сколько могу. Всё равно в любой момент каждый из нас может просто исчезнуть в никуда, как тот безвестный мужик на пустой весенней улице.
♦ одобрил friday13
13 октября 2014 г.
Недавно шёл поздним вечером домой и встретил на улице сумасшедшую бабулю по типажу «ходи весь день по улице в тряпье и болтай себе под нос белиберду». Их по Москве много шляется — видимо, работникам психдиспансеров лень ими заниматься. Встретил я бабулю на очень узкой тропинке. Обходить её по сугробам не хотелось, вот я и решил встать сбоку тропинки, где пошире, и подождать, пока она пройдёт.

Только бабуля поравнялась со мной, как вдруг резко повернулась и давай на меня самым натуральным образом бычить. Я с такой ситуации малость опешил даже: бабка всё-таки, разок толкнёшь — не встанет. А она прёт, как поезд, и потихоньку сталкивает меня в сугроб. Думаю, чёрт с ней, со старой, отбегу по сугробу подальше — даром не нужно с психами отношения выяснять. Отбежал метров десять, оглядываюсь, а старуха идёт за мной. Меня сначала на смех пробило. Вот, думаю, настырная бабушка — а потом на глаза её внимание обратил, и аж поплохело мне. Глаза чернющие, ненависть аж через край плещется. Всё, думаю, посмеялись и хватит — развернулся и пошёл обратно к тропинке. Набросится — в морду пропишу, не посмотрю, что старая. Она, как увидела, что я не боюсь, отбежала (причём быстро, как молодая девушка) и остановилась метрах в тридцати, там, где как раз света от фонаря не было, один силуэт только видно. Чувствую, стоит и на меня смотрит. Я плюнул, чертыхнулся и потопал дальше до дома.

Иду и слышу — за спиной снег скрипит, причём чувствуется, что человек пытается идти со мной в ногу, чтобы шагов не так слышно было. Повернулся — та же бабуля, остановилась вместе со мной, да ещё в такой позе, как у бойцовских псов перед атакой. Вот тут нервишки у меня не выдержали — побежал со всех ног до своего подъезда (до него оставалось метров пятьсот). Я, конечно, не выдающийся бегун, но, чёрт побери, эта старушка меня догоняла — меня, здорового тридцатилетнего мужика! Уф, чего стоили мне эти пятьсот метров... Добежал, дрожащей рукой быстренько достал ключ от домофона и успел заскочить в подъезд. Стою рядом с дверью, офигеваю. Взрослый человек, а испугался, как ребёнок!

Отдышался, покурил. Кому расскажешь — не поверят или засмеют. Успокоившись, решил проверить, там ли бабуля ещё, и, если что, прогнать её куда подальше, а то ещё на детей перед подъездом набросится. Подошёл к двери, нажал на кнопку, уже дверь начал открывать, и вдруг в груди как-то всё сдавило. Сам не понял почему, но захлопнул дверь и ручку на себя потянул с такой силой, что аж пальцы побелели. А с той стороны кто-то как завоет и давай ломиться в дверь и чем-то по ней скрежетать. Потом, видимо, поняв, что сил железную дверь вынести не хватит, некто засмеялся — гаденько и тихо...

После этой встречи я любых старух на улице обхожу метров за двадцать.
♦ одобрил friday13