Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «НА ДОРОГЕ»

Первоисточник: kripipasta.com

Автор: kangrysmen

Я проснулся в шесть часов утра, чему способствовал храп мертвецки пьяного человека над моим ухом. Открыв глаза, я какое-то время пытался определить свое местоположение. Осмотрев комнату, вспомнил, что ночью приехал к другу на вечеринку, где намечалась грандиозная попойка. И, судя по необыкновенному хаосу в доме и спящим в разных местах людям, она действительно удалась. Стряхнув с себя храпящее тело товарища, поднимаюсь на ноги.

К девяти утра мне следовало быть в одном месте, сделать дела. Холодный душ и кофе привели меня в порядок. Двадцать минут я пытался вызвать такси, но линия постоянно занята. Наконец я решил, что не могу больше ждать, и вышел из дома по направлению к дороге, надеясь поймать попутку.

Утренний туман еще не рассеялся, солнце только начало проявляться на горизонте. Я шел по пустой дороге и полной грудью вдыхал свежий утренний воздух. Он пах цветущей зеленью, на которой поблескивали капли прозрачной росы. Я прошел около двух километров; навстречу попадались автомобили, ни один из которых не остановился. Когда я переходил дорогу на перекрестке, внимание мое привлек выцветший венок на деревянном покосившемся кресте у обочины. Крест стоял здесь не первый год, венок, судя по всему, периодически меняли. Очевидно, на этом самом месте когда-то произошла трагедия. Повернув голову в сторону проезжей части, я увидел несущийся на меня белый автобус. Страх за доли секунды обездвижил мое тело, превратив его в камень. Отскочить в сторону я был не способен. За столь короткий промежуток времени я успел проанализировать свои шансы на спасение в этой ситуации, и шансы эти мне показались маловероятными. Уже готовый к гибели под колесами автобуса, я удивился, как быстро водитель сумел остановиться. Затормозил он так же быстро и неожиданно, как и появился. Визг тормозов прервал тишину утреннего леса. Только птицы вспорхнули со своих веток, собрались в статью и полетели прочь с пронзительным гиканьем.

В оцепенении я стоял перед автобусом, не в состоянии даже пошевелиться. Желтый свет фар пробивался через через рассеивающийся туман и бил прямо в глаза. Я пришел в себя, когда дверь автобуса медленно открылась.

Он едет в сторону города, и лучше варианта, чем доехать на нем, не придумаешь. Когда шел к автобусу, успел хорошенько его разглядеть: небольшой, на десять-пятнадцать посадочных мест, белого цвета с двумя горизонтальными линиями по середине. Такие курсировали в городе, когда я еще был маленьким. На немалый срок его эксплуатации указывали также оранжевые пятна коррозии на кузове, в каких-то местах даже черные, напоминавшие грибок или плесень. Стекла покрылись внушительным слоем дорожной пыли, табличку с номером маршрута и перечнем остановок прочесть было невозможно.

Когда я вошел в автобус, водитель повернул голову в мою сторону, взглянул на меня и сказал:

— Ты что же, сынок, под колеса-то бросаешься, а? Или жить надоело, на тот свет собрался? А то я подвезу, ты только скажи!

От одного его взгляда мне стало не по себе: глаза мутные, будто остекленевшие. Ощущение, что он смотрит сквозь, а не на тебя. Что-то тяжелое было в выражении его глаз, словно скопились в них годы страданий, безумия, отчаяния и одиночества, скопились, и не знают выхода.

Голос водителя звучал бесстрастно, монотонно, по интонации несвязно, как если бы записаны были на пленку сначала отдельно слова, затем сведены в предложение одной записью.

Я, не ответив, прошел дальше и сел у окна. Автобус оказался абсолютно пустым, ни одного пассажира. Водитель надавил на газ, и мы со скрипом тронулись.

— А то составишь компанию вот этим, они тоже без глаз, — неожиданно добавил водитель так, что я вздрогнул. На слове «этим» он махнул рукой в мою сторону.

«Кого он имеет ввиду? В салоне кроме меня никого. Либо он устал и ничего не соображает, либо этот водитель — сумасшедший», рассуждал я.

Через слой пыли на стеклах нельзя было ничего разглядеть; вступать с водителем в разговор совсем не хотелось. Достаточной скорости это транспортное средство достигнуть не могло, потому мы тащились от силы пятьдесят километров в час. Водитель включил музыку, точнее какую-то старую песню, которая играла по кругу. Прогнивший, грязный автобус как снаружи так и изнутри, отсутствие других пассажиров, странный водитель, — все это несколько настораживало.

Приблизительно через полчаса езды автобус остановился.

— Конечная, все на выход, побыстрее, да по сторонам смотрите, когда дорогу переходите, — сказал водитель, обернувшись в салон.

Не став вступать с ним в дискуссию и выяснять, кого он имеет ввиду и в своём ли он уме, я быстро вскочил и пошел к выходу.

Когда открылась дверь и я вышел наружу, шок и недоумение мои были неподдельны. Он высадил меня на том же самом месте, где я и сел, у креста с венком, на который я отвлекся, когда переходил дорогу. Но это не самое главное, главное то, что уже совершенно стемнело, тогда как садился я в автобус ранним утром.

* * *

Спустя месяц после того случая я разговорился с одним водителем автобуса нашего города. И вот что он мне рассказал.

«Был у нас лет тридцать назад случай, я тогда молодым был еще. Значит, работал один водитель на автобусе, как звали — не помню. Хороший был как водитель, стаж имел большой, замечаний за годы службы не было от начальства. Да только зрение у него все ухудшалось и ухудшалось, с каждым разом все сложнее было медкомиссию пройти. И вот в один день забраковали его, запретили на маршрут выходить, на пенсию отправить собрались. Только он на следующий день на работу все равно вышел, и, никому не сказав, автобус свой завел и уехал. И тут-то случилась беда. За городом в лесу люди грибы собирали и за детьми не уследили, выбежали дети на дорогу. Сбил он их насмерть — это мать детей ближе всех была, видела, но подоспеть не смогла. А он вышел, детей погрузил, да и уехал. Куда — неизвестно. Только ни его, ни автобуса, ни детей, живыми или мертвыми, не нашли. Потому там крест с венком и установили, до сих пор стоит».
♦ одобрила wolff
Еду в последнем ночном трамвае, в вагоне я один и контролерша. Она подходит ко мне, я даю ей деньги. Она:

— Вам один?

Картинно оглядываюсь по сторонам:

— Кхм, ну вроде да.

Она смотрит на меня и меланхолично говорит:

— Если вы никого больше не видите, это не значит, что больше никого нет.

Я вроде взрослый сознательный человек и ни во что не верю, но доехал я в каком-то непонятном мне напряжении.
♦ одобрил friday13
15 мая 2015 г.
История произошла со мной три года назад. Я с матерью поехала в гости к тёте. Живут они с мужем в маленьком городке под Питером. На тот момент Яна (тётя) не умела водить машину, поэтому в Питер мы ездили на электричке.

И вот опять решили съездить погулять. Я проснулась раньше всех, потому как мои сборы занимают много времени. Встаю, иду в ванну, нажимаю выключатель и… свет не включается. Оказалось, что в нашем подъезде вырубилось электричество. А стояла зима, и в 7 часов утра ещё темно. Так до 8 часов света не было, а электричка должна была отъехать в 8:45. По-быстрому собравшись, когда дали свет, мы всё-таки успели. Но опять же, по дороге к станции наше такси пару раз останавливалось — глох мотор, и всё.

В общем, до города доехали, весь день прогуляли. Когда решили возвращаться домой, было уже 8 часов вечера (электричка до их станции идёт почти 3 часа). Уставшие, но довольные поехали домой. Когда мы проехали уже больше половины пути, тётя заметила, что объявляют не те станции, которые должны быть. Посмотрела на схему и поняла, что мы едем вообще не туда, в сторону Выборга.

У нас началась паника. Уже почти 10 часов вечера, темно, незнакомые места, полупустой вагон... Что делать?! Спросили у кондукторов, как нам поступить. Нам сказали, что единственный наш выход — ехать на этой же электричке до конца, потом она поедет обратно в Питер, и уже оттуда, почти в час ночи, будет наша последняя электричка. Так мы и сделали. Домой приехали почти в 3 часа ночи, тётин муж нас встретил. Мы все очень сильно устали, хотели спать, все были на нервах от всего этого.

А вот то, что мы узнали на следующий день, заставило нас даже порадоваться нашему «приключению». Оказывается, что именно в той электричке, которую мы пропустили, когда сели не туда, в пустом вагоне обокрали и убили троих (!!!) женщин! Позже преступников нашли и посадили. Но кто знает, может, весь день, начиная с утреннего отключения света, нас пытались защитить какие-то неведомые силы? Не давали нам уехать, сбивали с толку — делали всё, чтобы мы не попали в ту электричку. Ведь на месте тех женщин могли оказаться и мы…
♦ одобрил friday13
13 апреля 2015 г.
В 1995 году мне понадобилось добраться по своим делам в соседний город. Недолго думая, поймал на трассе попутку и поехал. Заднее сиденье было завалено всяким тряпьем, поэтому пришлось сесть на переднее. Водитель был разговорчивым веселым мужиком, у меня в тот день было хорошее настроение, так что мы всю дорогу душевно разговаривали обо всём на свете. Когда уже подъезжали к городу, водитель вдруг остановил машину на обочине трассы, помолчал пару секунд и спросил у меня:

— А ты родителей любишь?

— Да, очень, — ответил я, удивлённый остановкой и резкой сменой темы разговора.

Мужик тронул машину снова, и мы поехали дальше. Он высадил меня у автовокзала в городе, забрал деньги за проезд, попрощался и уехал. Когда его автомобиль выезжал на дорогу, я заметил, как внутри с заднего сиденья поднимается человек. Через какое-то время прочитал в местной газете заметку об аресте преступной группы из двух бандитов, которые расправлялись с незадачливыми пассажирами и грабили их. Если не ошибаюсь, девять человек так убили на той трассе.

Видимо, в тот день не только у меня было хорошее настроение.
♦ одобрил friday13
Не история, а непонятно что. Еду себе в автобусе, тот встал на светофоре так, что я вижу другую машину — ничем не примечательный грязный микроавтобус с людьми внутри. Однако я ошалел, когда осознал, что всё внутри того микроавтобуса... ускорено. Ну, например, пассажир за водителем чесал себе ухо, и у него это получалось, как у собаки, когда она чешет себя лапой, а движения не видны чётко из-за скорости лап.

Я подумал, что мне показалось, но потом стал двигаться водитель той машины — он тоже был как бы на перемотке, и его голова вертелась по сторонам с большой скоростью.

В принципе, я сомневаюсь, что тут что-то сверхъестественное, но не могу найти объяснение.
♦ одобрил friday13
30 марта 2015 г.
Первоисточник: royallib.com

Автор: Салаи Ладислав

Многоуважаемая редакция!

Возможно, вас заинтересует то, что я вам сейчас напишу. Если встретятся орфографические ошибки, не обращайте внимания, писем я не писал много лет. Но произошло такое удивительное событие, что я тут же сел к столу в нашей конторе и стал строчить это письмо. Дело ваше, опубликуете вы его или нет.

Работаю я помощником машиниста в локомотивном депо Ческе-Будеевице. Вчера смена у нас началась в 18:00. Мне выпало вести пассажирский поезд в Прагу. Не очень-то мне хотелось в этот раз ехать, но, делать нечего, раз нужно — значит, нужно.

Машиниста этого поезда зовут Карел. Надо мне вам его описать, ведь, собственно, он все и натворил. Карел высокий толстый мужчина лет тридцати пяти. Он носит бородку, чтоб выглядеть поинтеллигентнее. Мне он всегда казался странным: едешь с ним и трясешься — вот-вот случится что-нибудь.

Мы опаздывали на десять минут: растяпа сцепщик забыл подтянуть винты и включить отопительную систему, потом доказывал — это, мол, обязанности истопников.

Половину пути все шло нормально. Правда, когда мы приближались к станции Гержманички, Карел стал проявлять первые признаки беспокойства.

— Надоело мне все это, — обратился он ко мне, хмурый как туча. — Ездишь туда и обратно, Будеевице — Прага, Будеевице — Прага. Эх, взять бы да бросить все!

— Не дури, Карел! — говорю я ему. — Коли тебе это надоело, перейди на другую линию.

— А что изменится? — усмехнулся он. — Все будет по-старому. Ты меня совершенно не понимаешь. Ведь дело не в том, что я веду поезда на данном участке. Раздражает другое: вечно перед тобой эти проклятые рельсы! Представляешь, как было бы здорово, если б поезд мчался, куда ему вздумается, без рельсов?

— Что за глупость, — покачал я головой. — Где это видано, чтобы поезда ходили не по рельсам. В Японии, правда, говорят, придумали такой, который движется в метре над землей, да пока он к нам доберется, пройдет еще лет сто.

— Ха! Метр! — фыркнул Карел. — Что такое один метр? Вот если бы десять, сто, тысячу метров над землей. Это да! Спокойно повороты срезать можно!

— Чепуха, — остановил я полет его буйной фантазии, не люблю, когда много болтают. — Если бы такое было возможно, давно бы внедрили. Только зачем тогда самолеты? И как тебе не надоело голову забивать такими глупостями!

— Это не глупости, — рассердился Карел. — Мне все время снится, будто я лечу над полем, над прудом. Красотища! Кажется, стоит мне захотеть, и поезд поднимется в воздух. Я в последнее время тренирую волю. С помощью силы воли человек может творить чудеса.

— Серьезно? — удивился я и, признаться, чуток растерялся.

По всему видно, что у моего машиниста ум за разум зашел. Я твердо решил: до Праги осталось чуть-чуть, буду во всем с ним соглашаться — все-таки надежнее. А вдруг он что-нибудь выкинет?

Когда мы выехали из Вотице, Карел Влк опять обратился ко мне:

— Слышал ты когда-нибудь о парнях, которые в Гималаях спят прямо на снегу, а себе внушают, будто рядом с ними горит костер? И знаешь, снег в радиусе трех метров вокруг них тает.

— Нет, я никогда об этом не слышал, — ответил я. — Расскажи!

— А еще я читал, — продолжал он, пропуская мои слова мимо ушей, — что есть такие монастыри, где обучают бегунов-стайеров. Эти парни бегут через всю Сахару или какую другую пустыню без еды и питья. Они передвигаются, совершая большие прыжки, будто парят в воздухе. В это время бегуна нельзя останавливать — он погибнет. А недавно был я на представлении. Фокусник положил женщину на саблю, потом убрал саблю, а женщина лежит себе в воздухе. Вот чудеса! Как думаешь, будь у меня воля посильнее, смог бы я приподнять поезд?

Я еле сдержался, чтобы не выложить ему все, что я о нем думал! Но взял себя в руки. Лучше не рисковать, ведь речь идет не только о моей безопасности: Карел ведет переполненный пассажирский состав.

— Кто знает, — сказал я уклончиво, — сегодня все возможно. Я вот читал, что одна старушка американка при помощи игрушечного пистолета ограбила банк — взяла сто тысяч долларов. Ее поймали в соседнем универмаге, когда она пыталась потратить эти деньги.

— Вот видишь, — засиял Карел и взглянул на меня внимательно. Ни один мускул не дрогнул на моем лице. Карел же доверительно склонился ко мне:

— Буду с тобой откровенен, приятель, — зашептал он с таинственным видом. — Только пусть все останется между нами. Если кто об этом пронюхает — жди крупных неприятностей. Так вот, недавно мне удалось немного приподнять паровоз. Я как раз направлялся на работу и вдруг чувствую, есть силы, значит, должно у меня получиться. Остановился на перроне. Гляжу — на путях старенький локомотив. Я уставился на него и вытянул руку вперед, мысленно представляя, как эта махина поднимается. Я сконцентрировал всю свою волю, даже голова разболелась. И вдруг локомотив начал подниматься! Правда, чуть-чуть, на каких-нибудь пару сантиметров. Но, понимаешь, ведь получилось! А ты знаешь, сколько весит локомотив?

Карел уставился на меня горящими глазами и схватил за плечо. От испуга я вскрикнул.

— Локомотив — это только начало, — просипел он. — Я подниму целый поезд! Вот увидишь, подниму! Вчера в дневную смену я почувствовал, что смогу справиться с локомотивом, со всеми его вагонами. Сколько у нас сейчас вагонов?

— Шесть, — испуганно пробормотал я, и страх, который всегда присутствует во мне, когда я сижу рядом с Карелом, сковал меня. Хорошо, что мы уже приближались к станции! Там я выпью стаканчик лимонада, и мне полегчает.

На станции в Ольбрамовице мы всегда пропускаем скорые поезда. Скорый на Будеевице проходит почти одновременно со скорым на Прагу. В буфете я купил «Бычью кровь» (это такой красный лимонад) и присел в углу за столик. Через минуту притащился Карел, подсел ко мне и заказал чашку кофе.

— Ты вроде не веришь мне? — он подозрительно посмотрел на меня и угрожающе сложил руки на столе.

— Верю, верю, — закивал я головой и самым бодрым голосом добавил: — А не преувеличиваешь ли ты свои возможности? Ну, с этим локомотивом, положим, ты справился, но поднять целый состав? Что-то я сомневаюсь. Одному человеку не поднять такую громадину, не осилить. Вот если бы человек десять помогли, тогда еще можно.

— Глупости! — вскочил вдруг из-за стола Карел.

У меня даже лимонад выплеснулся на пол, а несколько посетителей (в основном железнодорожники) за соседними столиками рты пооткрывали от удивления. Официант сурово посмотрел на нас и отвернулся лишь после того, как Карел, извинившись, снова водрузился на стул.

— Извини, я, кажется, немного переборщил, — тихо сказал он. — Знаешь, это ведь страшная нагрузка все время напрягать волю. Иногда накопленная сила вырывается наружу, и я срываюсь. Прости...

— Ничего, бывает, — улыбнулся я как можно любезнее. А про себя подумал: «Теперь уж меня никто не заставит работать в одну смену с этим психом».

Когда мы выходили из буфета, Карел Влк остановился в дверях, будто наткнулся на невидимую преграду и пробормотал:

— Черт побери, какой прилив силы! Я еще никогда не был так силен!

«Сейчас что-то произойдет, — с ужасом думал я. — Кто знает, что он натворит».

— Идем, — он повелительно схватил меня за плечо, — быстрее. Когда я бездействую, энергия возрастает.

Бледный как полотно, я позволил этому безумцу дотащить себя к поезду. Ему пришлось подсадить меня наверх — сам бы я в локомотив не забрался. С возрастающим страхом я ждал, когда дежурный по станции взмахнет флажком и наш поезд двинется в путь. И дело тут не в том, что у меня нет выдержки: посмотрел бы я на вас, как бы вы себя чувствовали рядом с таким сумасшедшим, когда другой возможности бежать, кроме как выпрыгнуть из поезда, мчащегося со скоростью до семидесяти километров в час, у вас нет.

Из Ольбрамовице мы выехали по направлению к Томице. Через несколько минут Карел, до этого сидевший неподвижно, словно изваяние, и не проронивший ни слова, вдруг обернулся ко мне:

— Сейчас или никогда!

Я даже подскочил от страха и приготовился к самообороне, но произошло что-то совершенно для меня неожиданное: локомотив стал покачиваться, как лодка на волнах. У меня дух захватило. Что же это творится? Я вытаращил глаза, а потом, будто молния в меня ударила, сообразил, что Карелу все-таки удалась его затея! Да, наш локомотив теперь плывет по воздуху, не касаясь рельсов, управляемый невиданной силой воли машиниста Карела. А самое удивительное — локомотив тянет за собой все вагоны!

— Крикни что-нибудь! — завопил мне в ухо машинист. — Мне это поможет. Еще немного, и поезд оторвется.

— Ты — гигант! — восторженно вскрикнул я.

— Я гигант, я гигант! — вопил Карел, и это слово, постоянно им повторяемое, звучало как волшебное заклинание.

Но вот Карел внезапно стих и, как маг, протянул руки вперед.

«Сейчас, — подумал я, — сейчас». И тут это произошло. Стук колес поезда стих, и мы услышали над своими головами звон — это локомотив задел электропровода.

— Боже, дай мне силу! — лихорадочно бормотал Карел, и лицо его от натуги покраснело, как помидор. Я же почувствовал, как у меня волосы встали дыбом. Поезд свернул в сторону от железнодорожного пути и пронесся мимо поворота! Я выглянул из окна и собственными глазами увидел, как мы летим на высоте двух метров над землей.

— У-у-у! — завывал машинист, скрипя зубами.

Я уже ничему не удивлялся: Карел лишь силой своей воли удерживает в воздухе многотонный состав!

Поезд поднялся еще выше. Мы мчались, нет, плыли по воздуху уже на высоте десяти метров. Я видел, как из блокпоста в ста метрах впереди выскочил ошалелый дед в синей форме. Он бросил в нашу сторону железнодорожную фуражку и молитвенно упал на колени. До наших ушей доносились крики из вагонов. Можно себе представить состояние пассажиров! Да и чему тут удивляться — я тоже кричал. Уверяю вас, то, что с нами произошло, — чудо, самое настоящее чудо.

Мы проплыли над полем, засеянным кормовой свеклой, и поднялись еще на несколько метров. Теперь мы летели над широким голубым прудом, над зеленым лугом, над полями зреющего хлеба, над лесом, таким прекрасным, что от восторга мы даже кричать перестали.

— Какая красота! — прошептал Карел, посмотрев на меня как ребенок, которому необходимо поделиться своей радостью со взрослым. — Чем выше поднимаемся, тем сильнее я чувствую свою власть над поездом. Гравитация сдалась! Ты видишь, у меня получилось!

— Получилось, получилось, — я так резко кивнул, что голова у меня чуть не отлетела. — Это гениально! — проговорил я с придыханием, и глаза у меня засветились от счастья.

— Бистршицу пропускаем? — вопросительно взглянул Карел, будто именно от меня теперь зависела дальнейшая судьба поезда N_8210.

— Давай, — согласился я и только потом подумал о последствиях этого беспечного решения. Проехать станцию и сразу объявиться в Бенешове хорошенькое дело! — Главное, чтобы ты мог приземлиться.

— Не бойся, — сквозь зубы процедил Карел. — Приземлимся!

Подъезжая к Бенешову, мы снова опустились на рельсы. Что-то громыхнуло, но вагоны попали точно в колею. Впереди светился красный семафор. Карел притормозил и дал несколько гудков. Потом передумал и направил состав к вокзалу.

— Не сходи с ума, Карел, — пытался я его урезонить, но, видно, напрасно. Он презрительно усмехнулся:

— Если кто-то поедет навстречу, так мы снова взлетим.

Как ни странно, путь был свободен. На станции появление нашего поезда вызвало переполох: дежурному передали, что мы еще не доехали до Бистршицы. Увидев на вокзале наш поезд, диспетчер настолько растерялся, что потерял способность мыслить. Из вагонов к нам бежали растерянные пассажиры — одни злые как черти, другие, наоборот, не скрывая восторга. Они облепили локомотив, как осы.

В этой суматохе Карел незаметно исчез. Я лишь случайно заметил, как он машет мне рукой из отцепленного локомотива, взявшего курс на Прагу.

Уважаемая редакция! Сейчас четыре часа утра, мне пора заканчивать мое письмо, скоро кончается смена. Я сижу на вокзале в Бенешове и все еще жду, что вернется Карел, хотя понимаю, что вряд ли вернется. Я теперь припоминаю, что его заветная мечта (он говорил мне об этом несколько месяцев назад) — жить на Гавайях. Не знаю, за какое время долетит локомотив до нашей границы, но думаю, что предпринимать что-либо уже бессмысленно. Я только прошу Вас, когда к Вам дойдет мое письмо, не могли бы вы через Вашу газету призвать Карела, где бы он ни приземлился, пусть он вернет мне сумку, которую я оставил в локомотиве. Там у меня паспорт, трудовая книжка и удостоверение железнодорожника. Еще там чистая спецовка, котелок с едой (если Карел не съел его содержимое, то все наверняка испортилось), а также библиотечная книга, которую мне надо до конца месяца вернуть в библиотеку. Большое спасибо за содействие.

Навсегда преданный Вам Ярослав Гамачек, локомотивное депо Ческе-Будеевице.
♦ одобрила Совесть
26 февраля 2015 г.
Эта история произошла с моим прадедушкой, который жил тогда со своей семьей на Донбассе. Однажды случилось ему откуда-то возвращаться одному домой по ночи в повозке, запряженной лошадьми, через степь донецкую. Было это зимой, погода жуткая, мороз градусов 15, метет, не видно ни зги. Едет он так и в какой-то момент замечает, что неизвестно откуда впереди возникло нечто в виде большого темного клубка и стало катиться впереди повозки, при этом издавая дикий хохот. Лошади вообще животные пугливые, а тут такое... Стали они шарахаться от этой нечисти, сворачивая куда попало (а эта хрень все время впереди), пока, ясное дело, совсем не сбились с пути. Будучи не в силах справиться с этой бедой, вконец обессилев и отчаявшись, думая, что пришла его погибель, дедушка просто лег на дно повозки, закрыл глаза и стал молиться. В какой-то момент нечисть сгинула, а лошади сами вышли на дорогу и потопали по направлению к дому.
♦ одобрил friday13
26 февраля 2015 г.
Первоисточник: pikabu.ru

В то время, когда наша власть менялась, а зарплаты выдавали продуктами, нам, совсем тогда малым пацанам, хотелось хоть что-то заработать. Мы выживали как могли: жгли на свалках найденную медь, разгружали вагоны по ночам и помогали людям по мелким делам. Тогда нас радовала любая копейка, а настоящая дружба сплачивала и держала вместе. Весной у нас был особый заработок. Вокруг всё таяло, по дорогам, которые и без того были в плачевном состоянии, было невозможно проехать. Мы терпеливо ждали, когда кто-то застрянет, и помогали нерадивому водителю выбраться из дорожного плена, дружно выталкивая машину на более менее ровную поверхность. Промокали насквозь, но всегда оставались с каким-то доходом. Нам постоянно что-то перепадало. Люди понимали, что мы стараемся не просто так. Да и они оставались в плюсе — двигались дальше по своим делам, не теряя своего драгоценного времени. Было, конечно, такое, что денег нам не давали, но тогда либо угощали чем-то, либо просто извинялись, объясняя, что денег нет. Бывает. Денег тогда не было ни у кого. Да и мы их не требовали, конечно. Это была наша инициатива. Многие могут нас обвинить в какой-то корысти, но повторюсь — тогда было сложное время.

В то утро мы как обычно стояли и наблюдали за дорогой. Недалеко от нашей компании застрял очередной бедолага на дорогой тогда иномарке. Он сам высунулся в окошко и позвал нас на помощь. Мы с радостью побежали помогать, предвкушая какой-то заработок. Изрядно вымотавшись, нам наконец удалось вытолкать его из ямы. Водитель открыл окно и, громко рассмеявшись, крикнул нам тогда: «Спасибо, нищеброды!». После этого он резко дал по газам и уехал, оставляя нас по пояс в грязи.

Прошло уже много лет. Время поменялось, и мы выросли, оставаясь всё такими же крепкими друзьями. Иногда нам на глаза попадалась та самая иномарка, и мы, уже с улыбкой вспоминали произошедшее в нашем нелёгком детстве.

Сейчас, работая водителем скорой помощи, я понимаю, что судьба у каждого своя. В тот день поступил неотложный вызов. Я с бригадой тут же выдвинулся на место происшествия. Машина влетела в столб. Та самая, когда-то ненавистная нам машина. Водитель был ещё в сознательном состоянии и лишь что-то бормотал про себя. Когда его подняли на носилки, он сумел повернуть голову в мою сторону и вполне ясно произнести: «Видишь, как оно бывает. Прости, пацан». Его не довезли. Он скончался по дороге.

Это не конец истории. То, что произошло дальше, до сих пор не укладывается у меня в голове.

В очередной раз нас вызвали к женщине, у которой случились преждевременные роды. Проблема в том, что роженица проживала в деревне, которая находилась в нескольких километрах от города. Дорога как всегда была нечищеной, и я очень боялся застрять, ведь со мной ехали две молодые девчушки, которые ничем бы мне не помогли. Мои опасения оправдались — мы встали на полпути. А дальше наступило отчаяние, смешанное с бесконечными звонками от дежурного.

Если бы я был тогда один, то никогда бы не поверил в то, что случилось. Я почувствовал резкий толчок, и наша «буханка» начала двигаться. Обернувшись, я увидел испуганный взгляд двух недоумевающих девушек. Они смотрели на мужика, который с нечеловеческой силой толкал машину. Никто так и не понял, откуда он появился и как ему одному удавалась всё это проделывать. Когда он поднял голову, испугался уже и я. Это был он — тот самый водитель. «Прости, пацан», — пронеслось тогда в голове, когда я вспомнил его умирающим после аварии. Он посмотрел на меня с улыбкой и указал рукой в прямом направлении, давая понять, что мне нужно заводить машину. Я повернул ключ и скованными ногами надавил на педаль. Машина тронулась вперёд, оставляя позади мои тревожные мысли и заснеженную фигуру покойного.
♦ одобрил friday13
24 февраля 2015 г.
— Вот сейчас зайдем, а там два амбала, — прошептала Варька, держась за ручку купе.

— Угу, — буркнула я, поправляя на плече сумку. — И трое с дубинкой, один с топором за компанию.

Нет, конечно, я чувствовала себя виноватой. Слегка. Совсем чуточку. Из нашей Потутуевки совершенно невозможно выбраться летом. В кассе крохотного полустанка, несмотря на наличие компьютера, нормальных билетов все равно приобрести просто невозможно. Так что, если вам вдруг срочно понадобится ехать в Москву, придется либо трястись в душной маршрутке почти сутки, либо брать купе в фирменный поезд. От маршрутки я отказалась наотрез. Сколько же я потом наслушалась ужасов про маньяков в поездах, что насилуют беззащитных девушек в купе, про воровство и мошенничество, что процветают под покровом темноты в таинственных недрах фирменных поездов — страшно представить. Не скажу, что меня ничто не задело за живое, но поддаваться панике и трястись от страха я не собиралась. Хотя и покорно позволила матери замотать деньги в кусок бинта и приколоть к внутренней стороне лифчика.

Дверь плавно откатилась. На одной из нижних полок обнаружились чинно сидящие рядом старик со старушкой, которые напряженно глядели в нашу сторону. Похоже, облегчение было обоюдным. Бодрый старичок суетливо помог нам засунуть чемоданы под лавку, а милая бабулька улыбалась и довольно кивала головой, постоянно поправляя на голове чистенький белый платок.

Потом были ахи да охи: «Далече едете, внученьки? Как же вас одних-то отпустили таких красавиц-раскрасавиц! Уж вы и милые, и пригожие, а мы вот со старухой в столицу-то по дохторам собрались. У ней, у супружницы моей, глаза-то совсем слабы стали. Так куда ж она без меня-то? Без меня-то ей нельзя совсем».

Мы с Варькой только молча переглядывались, не забывая улыбаться и кивать в самых драматических местах. Дед попался разговорчивый и самодостаточный — наших реплик для поддержания беседы ему совершенно не требовалось. Часа через два он выдохся, рассказав нам обо всех своих детях и внуках. Похоже, сделал паузу, чтобы плавно перевести разговор на друзей и знакомых. Я в срочном порядке достала из сумки книжку и уткнулась в нее носом, а Варька с тоской потянулась за косметичкой.

— Чего читаешь внученька? Ась? «Ричард Бертон упоминал обычай ютов съедать сердце смелого врага или какую-либо другую часть его тела, чтобы получить его храбрость», — заглянул он мне через плечо. — Ученая, да? В Москве учишься? Мне бы твои мозги! У меня-то самого скрелоз. Дохтур говорит, рассеянный. Рассеянный я, да. На старости лет и память растерял, и руки трусятся — не то, что по молодости. По молодости-то я — ух!

— Совсем ты девонек заговорил, старый, — прошамкала бабулька, которая наконец оставила платок в покое. — Взял бы да заварил чайку нашего. Вон, ночь скоро… Поди, притомились они.

И правда: солнце уже скрылось за горизонтом, и бесконечная стена леса за окном поезда слилась в одну сплошную серую массу.

— Чайку! Конечно, чайку! — засуетился дед, доставая откуда-то холщовый мешочек. — Это настоящие, нашенские, таежные травки! Нигде таких не найдете! Сам собирал, сам сушил… Да вы сами-то попробывайте…

Старик шустро сбегал за кипятком, и через пару минут по купе разлился сладковатый, слегка терпкий аромат. Дед явно знал толк в травках. Чай оказался на вкус удивительно мягким и необыкновенно приятным. Бабулька напротив ласково щурилась на раскрасневшуюся Варьку, а я прихлебывала из своего стакана, смотрела на проносящиеся мимо столбы, плавно скользя взглядом по проводам. Мерный перестук колес и мягкое покачивание вагона…

Я не поняла, как уснула. Вернее, я даже не поняла, что проснулась. Мысли путались, а полумрак купе, освещенного лишь ночником, не давал взгляду зацепиться за что-то реальное, не раскачивающееся вместе с поездом. Какие-то скомканные звуки долетали словно издалека — рваные, бесформенные, неосознанные. Ватные руки и ноги совершенно не слушались команд мозга и лежали вдоль тела словно чужие. Тяжелая голова не желала отрываться от подушки. Я смогла лишь слегка скосить взгляд. Мне захотелось зажмуриться. И закричать…

В маленьком пространстве под столиком я увидела лежащую Варьку. Над ее лицом склонилась старушка, прижавшись к нему, словно целуя. Всхлипывающие, причмокивающие звуки долетали до меня. И долгий, протяжный, тихий варькин стон… Бабка оторвалась от Варьки, и голова моей подруги бессильно склонилась на бок. У нее не было глаз. Лишь две пустые окровавленные глазницы с вырванными веками слепо уставились на меня, а безвольные губы силились что-то сказать.

Тошнота подкатила к горлу. Я подняла взгляд. Надо мной стояла старуха и смотрела на меня мутными глазами с бельмами. Окровавленные губы всасывались в рот, который словно собирался вобрать в себя все ее лицо, натягивая морщинистую кожу на скулах и подбородке. Бабка облизнулась и снова издала чмокающий звук, раскрывая черный провал беззубого рта.

— Счас-счас, милая, — раздался рядом суетливый голос деда. — Вот жеж скрелоз проклятый, совсем забыл…

В поле зрения появился старик и наклонился надо мной с извиняющейся улыбкой.

— Ты уж не серчай, внученька, — он ласково погладил меня по голове трясущимися узловатыми пальцами. — Старые мы с ей, одинокие. Никого у нас окромя друг дружки нетути.

Перед моими глазами возник топор. Я, не отрываясь, смотрела на тусклое лезвие.

— За… что… — еле слышно выдавила я.

— Эх, мне бы твои мозги!.. — крякнул старик и замахнулся.
♦ одобрил friday13
6 февраля 2015 г.
Первоисточник: joyreactor.cc

Если вы читаете эту тетрадь, то заклинаю вас: остановите поезд и покиньте его любой ценой. Если, конечно, еще не поздно. Я выношу это предупреждение сюда, в самое начало, ибо свой шанс я упустил, пока со смесью страха и любопытства листал старые, пожелтевшие страницы. Покиньте дневник. Оставьте его в покое и бегите. Все дальнейшие записи могут вам пригодиться в случае, если за окном туман, а стоп-кран не работает. Что ж. Я пытался помочь вам. Кто знает — быть может, это не в моих силах, и тот, кто нашел это проклятую рукопись, обречен дополнить ее мрачные страницы своей частью истории.

Этот дневник я нашел под нижней полкой в своем купе. Поскольку у меня было достаточно времени для того, чтобы его прочитать — и не один раз, — я переписал его на более новой бумаге, так как самые старые страницы буквально разваливались в руках. Далее и впредь я расположу записи не в хронологическом, но в логическом порядке. Здесь — судьбы многих людей. Некоторые, которые повторяли участь других, я не стал заносить в эту рукопись. Иные были слабы духом. Некоторые — слишком отважны. Имена и места я опустил из различных соображений — впрочем, ни время, ни тем более место уже неуместны. Я не знаю, чем их истории закончились и ведет ли хоть одна дорога прочь из этого места. Итак, далее по порядку, определенному мной:

------

ЗАПИСЬ ПЕРВАЯ

20 ЯНВАРЯ 1980 ГОДА

Проклятая метель никак не утихнет. Мы уже почти четыре часа ползем сквозь буран со скоростью беременной черепахи. Думаю, на встречу я точно опоздаю. Мой сосед по купе — пожилой мужчина — это какая-то квинтэссенция худшего в мире попутчика. От него разит перегаром, он храпит, а его носки воняют так, словно он их год не менял. Самое ужасное — открыть окно нельзя: снаружи слишком холодно! Я уже общался с проводником и просил перевести меня в другое купе, однако тот ответил, что это будет возможно только на ближайшей станции, когда они смогут уточнить, нет ли брони на какое-то из свободных мест.

*неразборчиво*

... имо торчать в проклятом купе. Подожду в коридоре, пока не доберемся до полустанка.

* * *

21 ЯНВАРЯ

Великолепно. Несмотря на вонь и храп, я все же поспал. Снаружи уже даже не метель, а буквально завеса из снега. Поезд остановился еще в час ночи, и, вынужденный уступить проводнику, я отправился спать со своим попутчиком.

Проклятье! Мы торчим тут уже почти 12 часов! Самое ужасное — то, что закончился чай, и уже банально нечем себя занять. Благо, хотя бы топят хорошо.

Проводник спустя почти 16 часов, наконец, согласился пересадить меня в другое купе, однако мое ликование было недолгим: дверь в другой вагон не открывалась, несмотря на наши общие усилия. Он предположил, что дверь примерзла или её заело. Как неудачно, что я еду в хвостовом вагоне! Заднюю дверь замело, и окно все засыпано снегом. Буду спать в коридоре. Спутник по купе, хоть и проснулся, но первым делом выудил из сумки початую бутылку и, прикончив ее и палку колбасы за считанные минуты, опять завалился спать.

* * *

22 ЯНВАРЯ

Несмотря на голод, я рад: поезд тронулся. Вьюга прекратилась, теперь за окном в голубых вечерних сумерках проплывает подернутый белесой дымкой лес. Ползем мы не быстро, но ползем. По моему ощущению, все быстрее. Видимо, мы покинули зону катаклизма и на всех парах мчимся к долгожданному перрону. Господи, как же хочется прогуляться по свежему воздуху.

* * *

22 ЯНВАРЯ, ВЕЧЕР

Ничего не понимаю. Лес тянется бесконечной стеной стволов. Сумерки даже не собираются переходить в день или ночь. Проводник растерян, сосед требует выпивки, но её нет, и он по этому поводу закатил скандал.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрил friday13