Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «ЛОЖНАЯ ТРЕВОГА»

12 января 2015 г.
Дело было в деревне лет десять назад. После тяжелого учебного семестра мы приехали к бабушке на дачу, где, напившись отборного самогона, заснули. Нужно отметить, что самогон у бабки обладал такой особенностью, при которой ты пьешь, пьешь, потом опа — и уже утро. Еле-еле открыв глаза, мы всей делегацией отправились на водопой, где и встретили заплаканную пожилую постоялицу дома возле скинутых в одну кучу дохлых кур. Потравили, сказала она. Покивав головами с глубоким осуждением завистливых соседей, вся наша банда направилась дальше отлеживаться.

Ближе к обеду сложилась следующая картина:

— Бабушка бегает по двору с криком;

— Из кучи бездыханных куриных тел начинают выбираться одна за другой курицы, при этом шатаясь по двору, как зомби;

— Через полчаса по двору уже ходило 10-15 зомби-кур.

Экспертиза показала, что один из друзей, напившись, не смог выдержать всю крепость фирменного самогона и вырвал все на огород. Куры утром этого добра наелись и попадали пьяными.

Всю оставшуюся часть лета самогона мы больше не видели.
♦ одобрил friday13
24 ноября 2014 г.
Первоисточник: lenta.ru

Автор: Марина Казакова

Куклы продавались на кассе. Словно маленькие висельники, они покачивались на стойке, привлекая внимание покупателей книжной лавки. Ничего особенного: кусочки пестрой ткани, перехваченные в нескольких местах ниткой, чтобы было похоже на человеческую фигуру. Умелец, который их делал, не потрудился даже нарисовать глаза. Ограничился крестом из тесьмы на лице. Но что-то было особенное в этих тряпочных «матрешках», какая-то магия. Люди подходили, рассматривали, выбирали…

«Хенд-мейд со скидкой», — подумал Василий Бычков.

Он не понимал моды на кустарные безделушки. У каждой вещи, считал он, должно быть практическое назначение. Впрочем, к куклам было приделано кольцо для ключей. При желании сувенир можно было использовать в качестве брелока. В объявлении, которое лежало возле вертушки, сообщалось, что идет распродажа и две куклы можно приобрести всего за 199 рублей и 99 копеек.

— Купить, что ли? — Бычков замер возле стойки.

Ему ни к чему, но дочке, девятилетней Иришке, понравится. Она любит вещи, сделанные своими руками. Каждое воскресенье Бычков возит девочку на занятия по керамике и полтора часа ждет, слоняясь по магазинам, пока она лепит очередной кувшинчик. Милый, конечно, но Василию не хочется единственный выходной проводить на слякотных улицах. Зима скоро.

— Лялька-мотанка, — продавец крутанул вертушку. — Вроде куклы вуду, только наша, славянская.

— Гм, — удивился Бычков.

Среди безликой карусели взгляд выхватил физиономию с пуговичными глазками. Бычков придержал стойку и снял куклу с крючка. В раскинувшей руки мотанке угадывался вполне конкретный мужчина: Петр Семенович Дуров, начальник отдела продаж, в котором работал Бычков.

— Тоже вуду? — спросил Василий.

— Куклы разные на вид, но функция у них одна, — сказал продавец и, отвечая на вопросительный взгляд Бычкова, добавил, — магическая, конечно: приворот, отворот, защита или членовредительство.

— Да ладно, — хихикнул Бычков.

Но продавец удалился, чтобы выбить чек пожилой даме, и не смог оценить степень сарказма, отсыпанного Бычковым.

— Членовредительство, значит, — воровато оглядевшись, Василий отвесил щелбан тряпичному Петру Семеновичу.

Кукла качнула головой и строго посмотрела на обидчика пуговичными глазами. Вместо того, чтобы устыдиться, Бычков вспомнил, как в прошлом месяце начальник урезал отделу премию.

— Да я тебе сейчас... Да я тебя сейчас!.. — произнес Василий и подумал, что неплохо иметь такой брелок на планерке.

Мотанка шевельнула нарисованными бровями, и над ухом Бычкова прозвучал голос Петра Семеновича:

— Если со мной что-нибудь случится, начальником поставят тебя, Василий. Хочешь?

Начальником отдела продаж Василий становиться не хотел. У топ-менеджмента компании были свои собрания, на которых Дурову Петру Семеновичу доставалось не меньше, а то и больше, чем рядовому сотруднику.

— Ладно, живи, Семеныч, — пробормотал Василий и повесил куклу обратно. — Мужик ты, вроде, нормальный.

На соседнем крючке покачивалась толстуха с закрученными в мелкие кудри нитками, которые вместо волос крепились к макушке. Хотя у куклы не было даже намека на глаза, Бычков узнал тещу по царственной осанке и необъятной грудной клетке, чьей емкости могла бы позавидовать оперная прима. На круглом лице от уха до уха змеилась кривая, символизирующая рот.

— Бестолочь… Рохля… Неудачник, — завела арию Клавдия Филипповна. — Сколько лет на одном месте без повышения, хотя работаешь больше, чем твой Петр Семенович. Возьми куклу начальника, ты знаешь, что нужно сделать, чтобы карьера пошла в гору.

— Чур, меня! — скрестил пальцы Бычков и отвернул стойку, чтобы не видеть Клавдию Филипповну.

На Василия голубыми бусинами грустно смотрела рыжая лялька-мотанка. На ней был лазоревый сарафан, расшитый цветочными узорами. Огненные локоны укутывали фигуру, словно лисьи меха.

— Василий, я же просила тебя зайти в хозяйственный магазин за новыми вентилями для крана, а ты в книжном прохлаждаешься, — голосом жены сказала кукла.

— А-а-а! Забыл! Совсем забыл!

Бычков в отчаянье оттолкнул вертушку с сувенирами, и она закружилась, являя одно знакомое лицо за другим. Вовка-сослуживец, которому он должен тысячу… Соседка баба Маня, точащая на него зуб за то, что он затопил ее квартиру…

Люди, люди — со всеми его что-то связывало.

Вдруг Василий Бычков ощутил, как сердце пропустило удар. На металлической цепочке обтрепанным чучелом висела его собственная копия: менеджер среднего звена, должник, опоздун, непутевый муж и не слишком педагогичный отец. Подходи, бери и делай с Василием Бычковым все, что захочешь: проклятие, заговор или даже членовредительство. Перед внутренним взором замелькали враги.

Бычков осторожно огляделся. Возле ближайшего стеллажа бородач рассматривал альбом с репродукциями, в отделе детской литературы молодая женщина выбирала сказки, пара-тройка студентов бродила между полок с книгами.

— Фиг вам! — скрутил кукиш Василий.

Схватив собственную ляльку-мотанку, Бычков направился к кассе. Этот сувенир не достанется никому. Он спрячет его в гараже.

— Что-нибудь еще? — спросил продавец. — Кстати, у нас акция. Если вы возьмете две куклы, они обойдутся вам в полцены.

— Достаточно и этой, если у вас, конечно, нет еще одного Василия, — ответил Бычков.

Продавец взял банковскую карту и подмигнул:

— В магазине на Цветочной улице, кажется, есть. Руководство старается разнообразить ассортимент торговых залов.

— Во сколько они закрываются? — заикаясь, произнес Василий.

— Через полчаса.

С пакетом под мышкой Бычков рванул к выходу. Ему надо было еще заехать в художественную школу за дочерью. Успеет, если не будет заторов.

Продавец подождал, пока за покупателем закроется дверь, и вытащил мобильник.

— Алло! Юля? Прими фото клиента, — сказал он. — Поищи на складе подходящую куклу. Что значит, если не будет?!! Если не будет, нарисуешь усы первой попавшейся. Сама знаешь, не распродадим остатки к концу месяца, лишат премии. А покупателям достаточно легкого сходства, остальное придумают сами.
♦ одобрила Совесть
3 сентября 2014 г.
Автор: Иван

Историю мне бабушка рассказала. Будучи молодой, она жила в деревне. Ввиду отсутствия других занятий местная молодежь часто собиралась вместе на лавочке, общалась. Как-то зашел у них разговор о потусторонних силах, а один парень говорил — чушь все это, ерунда. Ему в ответ сказали, мол, это ты сейчас такой смелый, а как встретишься с этим, бежать будешь быстрее всех. После непродолжительного спора решили проверить его смелость. Договорились, что следующей ночью они все вместе пойдут к старому кладбищу, он один войдет на кладбище с деревянным колышком, дойдет до центра кладбища, забьет его там, потом все вместе пойдут домой, а утром вернутся и проверят: если колышек действительно будет забит, то он выиграл спор.

Следующей ночью пошел дождь. Надели все плащи и пошли к кладбищу, как условились. Парень вошел на кладбище. Прождали его минут сорок — он не выходил и на окрики не отзывался. Все решили пойти домой и утром проверить, что да как. Когда пришли утром, нашли его седой труп в середине кладбища. Умер он от испуга. Он, когда колышек в землю забивал, то попал на свой плащ — соответственно, когда уходил, его нечто назад потянуло...
♦ одобрил friday13
18 июля 2014 г.
Гостили у свекрови в частном доме, и в рамках помощи на кухне меня отправили за редькой в подвал, находящийся на улице. Иду. На улице практически ночь, темно. Зажигаю свет-«переноску» (лампочку на длинном проводе) и спускаюсь. Лампочка раскачивается, отбрасывая нервные, рваные тени. В самом дальнем углу стоит кастрюля с редькой. Давно стоит, поэтому редька успела прорасти, выбросив в тусклое освещение подвала длинные бледные ростки. В свете переноски эти ростки выглядят просто зловеще. Начинаю набирать редьку в приготовленную для этого чашку. Один из корнеплодов выглядит испорченным, раздутым и гниловатым. Брать его в руки совершенно не хочется, поэтому я начинаю аккуратно его подталкивать к чашке, чтобы затем выкинуть. И тут ОНА — редька — ОТКРЫВАЕТ ГЛАЗА! А-А-А!!! Так я даже в роддоме не орала, когда рожала свое дитятко с объемом головы 37 сантиметров. Даже не могу объяснить, как я оказалась в доме, что рассказала домашним и как я после этого говорю без заикания. Расследование мужа показало, что никакая это была не редька, а затаившаяся в ожидании тепла ЖАБА! Вот и ходи после этого в гости к свекрови…
♦ одобрил friday13
Автор: Ксения

Решили как-то мы с девчонками сходить на кладбище навестить своих родных, знакомых, цветочки положить. Прошлись по всем могилам, всех вспомнили. Когда уже заканчивали, Ирине, моей подруге, захотелось навестить могилу еще одного друга (я его не знала) и положить цветы на могилку. Но, как выяснилось, Ирина точно не знала место его захоронения, только имела приблизительное представление, в какой стороне кладбища находится его могила. Дело было днем, светило солнышко, ничего страшного не было, и поэтому подруга решила пойти поискать могилу одна, а мы остались ждать её у выхода.

Минут через десять Ирина прибежала к нам из глубины кладбища. Глаза большие, всю трясет, сказать ничего не может... Кое-как рассказала, что увидела. Значит, идет Ирина, таблички читает, ищет могилу знакомого, под ноги не смотрит. Вдруг обо что-то спотыкается, опускает глаза и видит такую картину: вырытая могила, а внутри валяется мужик в неестественной позе. Подруга испытала шок и рванула к нам...

Как позже выяснилось, там выкапывали кому-то могилу, а могильщик нажрался водки и уснул прямо в вырытой могиле. Позже Ирина сама над собой смеялась, хотя в тот момент, говорит, ей было не до смеха. У страха глаза велики.
♦ одобрил friday13
12 января 2014 г.
Автор: Seemann

Около недели назад в бесконечных просторах Интернета я наткнулась на очередную «мистическую» игру — «Прием гостей». Цель игры в том, чтобы вызвать трех призраков. Обладая от природы изрядным скептицизмом, я быстренько отправила родителей покорять дикие земли (в смысле, на дачу), а сама начала подготовку.

Вот инструкция, которой я пользовалась.

------

Чтобы поиграть в «Приём гостей», вам понадобится три спички, часы, ручка или карандаш, лист бумаги. Вы должны находиться в одиночестве.

Подготовка такова. Выберите одну комнату в вашем доме. Это должна быть маленькая комната без окон. Это может быть туалет, ванна, чулан или что-то похожее. Это комната для приёма гостей. Если у вас в доме нет комнаты без окон, можно использовать комнату с окнами, но окна в любом случае должны быть плотно занавешены. Никакой свет не должен проникать в комнату.

Шаг 1. Выключите все источники шума — телефоны, телевизоры, компьютеры, электрические устройства и т. д. — и дождитесь наступления темноты. Выключите в доме весь свет за исключением комнаты для приёма гостей. В ней свет пусть горит. Если в этой комнате нет источника света, можно использовать свечу или фонарик. Оставьте в комнате для гостей ручку, листок и часы.

Шаг 2. Теперь игра начинается. Уйдите в самое удалённое от комнаты для приёма гостей место в доме. Затем, переходя из комнаты в комнату, вернитесь в комнату для гостей. В каждой комнате останавливайтесь и произносите: «Скоро я буду готов».

Шаг 3. Когда зайдете в комнату для гостей, поднимите листок бумаги и напишите следующее: «Вы приглашены на встречу, организованную (вписать свое имя). Встреча состоится (вписать текущее время). Приведите друзей». Положите лист бумаги на полу в центре комнаты. Встаньте в дверном проеме лицом к комнате для гостей и произнесите: «Я готов. Вы можете зайти».

Шаг 4. Погасите свет, развернитесь и выйдите из комнаты. Встаньте за дверью спиной к комнате для гостей. Достаньте три спички и держите их в руках. Вслух сосчитайте от одного до десяти. На десяти зажгите первую спичку.

Если спичка зажжется с первого раза, скажите вслух: «Я рад вас видеть. Спасибо, что пришли».

Если спичка не зажглась с первого раза, бросьте её и немедленно зажгите вторую спичку.

Если спичка зажглась со второго раза, скажите вслух: «Я рад вас видеть. Спасибо, что пришли».

Если спичка не зажглась со второго раза, бросьте её и немедленно зажгите третью спичку.

Если спичка зажглась с третьего раза, скажите вслух: «Я рад вас видеть. Спасибо, что пришли».

Если спичка не зажглась с третьего раза, это очень плохо. Это означает, что у вас непрошеные гости. Не оборачивайтесь. Немедленно бегите к ближайшему источнику света (но только не в комнату для приёма гостей) и включайте свет. Вечеринка закончена.

Шаг 5. Если спичка зажжется, нужно стоять очень тихо и внимательно слушать. Вы услышите слабый голос или шепот за спиной. Не оборачивайтесь.

Шаг 6. Чтобы завершить игру, скажите вслух: «Спасибо, что пришли. До свидания». Затем идите до ближайшего источника света и включите свет. Игра окончена — ваши гости ушли.

------

Комнатой для приема гостей я избрала чулан, так как это единственное помещение без окон. Выключила все источники звука и ровно в полночь начала обход.

Прошлась я такая по всему дому, в каждой комнате выкрикивая заветные слова, написала необходимую информацию на листке и, встав за дверью, достала три спички. Зажигаю первую, а она не горит, хотя сквозняка или вообще какого-нибудь намека на ветерок нет. Ладно, зажигаю вторую — та же реакция. В этот момент я малость струхнула, но третью спичку зажгла и... о чудо — она зажглась! Правда, практически мгновенно погасла, поэтому я пулей бросилась к выключателю, который, как назло, находится в прихожей. В два прыжка оказавшись у цели, я вспомнила все матерные ругательства, когда обнаружила, что выключатель не работает. Обстановку отнюдь не улучшал шорох из комнаты для приема гостей, в которой уже успела погаснуть лампочка. Надежда была только одна — кухня, в которой хранился стратегический запас свечей, но — кухня-то рядом с чуланом! Просто титаническими усилиями я заставила себя двинуться по заданному направлению...

Очнулась я, когда уже было часов двенадцать дня. С раскалывающейся головой, следами когтей по всей моське, плечам и спине, а еще с виновато смотревшей на меня кошкой, которая вчера спрыгнула на меня с холодильника, чем вызвала мгновенный обморок и без того напуганной Светланы, то бишь меня.

Вывод.

Первое — все это ересь.

Второе — я о-о-очень впечатлительная.

Правда, мне потом несколько дней снились кошмары, от которых я просыпалась с криком и вся в холодном поту, но я продолжаю надеяться, что это из-за пережитого мною стресса.
♦ одобрил friday13
Автор: niko7183

Эта история характерна для истоков многих страшных историй. Она является прототипом народных «ужастиков», которые потом трансформируются, набираются кошмарных сцен и кровавых подробностей. Я не отрицаю факты наличия действительно ужасных и необъяснимых случаев и явлений, однако в основном все такие истории рождаются по типу той, которая приведена мною ниже.

Данный случай был рассказан мне моим дедом и полностью соответствует действительности. До войны, будучи молодым парнем, дед часто ходил из своей деревни Старочемоданово, что находится в Рязанской области, в клуб на танцы в соседнюю деревню Новочемоданово. В тот выходной день, о котором идет речь, дед, как обычно, был в клубе соседней деревни. В разгар безудержного, по тем временам, веселья, когда дамы приглашали на танец кавалера, к нему подошли ровесники с этой деревни. Один их сверстников был двоюродным братом моего деда. Он сказал ему напрямую, без обиняков, чтобы он уходил с танцев, так как сегодня будет выяснение отношений со Старочемодановскими ребятами из-за девушки. Дед не знал, что за девушка и с кем она встречается, так что тихо предупредил своих, чтобы они уходили, и сам покинул клуб.

Когда он отправился к себе в деревню, время было далеко за полночь. Деревенская лесная дорога была щедро усыпана светом луны. Полнолуние было умопомрачительное, пейзаж казался нереальным — точная копия картин художников-авангардистов. Так он и шел по дороге, пока не услышал крики и топот сзади него. Он понял, что кто-то убегает из клуба по направлению к нему и по той же дороге. Дед решил сократить расстояние до деревни, чтобы позвать сверстников на подмогу, однако кратчайший путь шел через кладбище, где хоронили людей с нескольких близлежащих деревень. Побежав по дороге на кладбище, дед вдруг почувствовал, что куда-то проваливается, и тут же оказался на дне свежевырытой могилы. Над головой деда были видны лишь звезды в прямоугольном обрамлении. Вот что называется, в буквальном смысле, «небо с овчинку».

Могилка была свежая, и земля была, прям как в песнях, сыра. Попробовав выбраться, дед понял, что земля осыпается, а высота не позволяет подпрыгнуть к краю и вылезти. После нескольких неудачных попыток выбраться дед присел и закурил. И тут ужас буквально парализовал его: в кромешной темноте в свежевырытой могиле он услышал чье-то тяжелое дыхание...

Оставшись один на один с первобытным ужасом темноты и неизвестности, человек реагирует, как правило, легким ступором, но это нормальная защитная реакция организма. Дед забился в угол могилки и начал пристально всматриваться в темноту, одновременно напрягая слух. Несколько минут затянулись на несколько часов, но тут вдруг громко и отчетливо рядом с дедом раздался леденящий кровь звук: «Ме-е-е!». Дед сжался, пытаясь защититься, и тут отчетливо увидел страшный силуэт апокалиптических очертаний — вытянутое лицо, козлиная борода и сатанинские рога. Очертания приблизились и тут же разродились еще одним блеянием: «Ме-е-е!». Дед был ни жив не мертв, однако быстро сообразил, что вместе с ним в могиле находится коза, которая, видимо, упала сюда же ранее.

Успокоившись, дед подсел к козе и, обняв ее, начал греться, так как ночи уже были прохладные. Прошло какое-то время, луна скрылась за облаками, и тут дед услышал, что по дороге едет телега. Раздался голос возничего «Тпру!», в котором дед безошибочно узнал своего дядю со Старочемоданово, который, видимо, возвращался с ярмарки из города. Поняв, что это единственный шанс не остаться на кладбище до утра, дед изо всех сил начал кричать:

— Дядя Трофим! Дядя Трофим, помоги мне!

Дядя Трофим остановил телегу и, будучи мужиком завидного здоровья (на ярмарках он за деньги гнул подковы и постоянно принимал участие в кулачных боях на Прощеное воскресенье), решительно подошел к могилке:

— Племянничек, ты, что ль?

— Я, дядя Трофим! Помоги выбраться!

— Хорошо, сейчас поводья тебе, дураку, скину — обвяжись, и я тебя вытяну.

— Хорошо, дядя Трофим!

Дальше события развивались, как в фильмах ужасах, и все из-за моего деда. Ему дядя сбросил поводья, и дед уже практически начал обвязываться, как тут ему стало жалко бесхозную козу. Не подумав о том, что в то время была ночь, около трех часов, что это было старое кладбище и не было ни души вокруг, он «героически» решил спасти сначала спасти козу, а потом вылезти сам. Дед привязал козу и крикнул дяде Трофиму, чтобы тот тянул. Каково же было изумление и нескрываемый ужас дяди Трофима (несмотря на физическую силу), когда он после общения с племянником вытянул из могилы козу, а может, и само дьявольское отродье!.. Бежал до деревни он быстрее лани, бросив лошадь, телегу и товары. Прибежав, он начал ходить по односельчанам, выпивая самогон, и рассказывал про ужасы, творящиеся на кладбище.

Стоит добавить, что по поводьям дед вылез сам и вытянул из могилы козу. Однако, когда он вернулся в деревню, ему пришлось еще несколько недель жить на мельнице у отца, чтобы не быть побитым дядей за ночное недоразумение.
♦ одобрил friday13
1 декабря 2013 г.
Все эти чудища и призраки из страшилок — это, конечно, страшно. Но что может быть страшнее реальных историй — не дурацких выдумок, а действительно происходивших случаев? Собственно, в этой группе историй не будет ни капли выдумки, только реальные истории от людей, которым мне нет причин не доверять. Буду рассказывать не по порядку, а как вспомню. Истории сильно разбросаны во времени и могут некоторым показаться не очень страшными, но чем богат, тем и рад.

Прежде чем начну писать, упомяну, что наша семья жила в частном доме в захолустном городке (сейчас мы там не живём). Ближайшие соседи — в соседнем доме, в промежутке шириной где-то три метра, другие — метрах в тридцати, после густого кустарника, железа и брёвен. Само собой, тёмными зимними ночами (особенно, если ты дома один) любой скрип и шум превращался в признак присутствия ужасных чудовищ, так и ждущих момента ухватить тебя за ноги, когда переходишь из тёмной комнаты в светлую. Также в той комнате, где я спал, в своё время убили человека (умер по пути в больницу от кровотечения из-за практически отрубленной головы).

Начнём...

* * *

ДОМОВЫЕ

Однажды (лет 40-50 назад) мой дедушка спал в прихожей своего дома. Устал со смены, сразу заснул. А был тёмный вечер, сумерки. Проснулся он оттого, что на грудь давило что-то тяжёлое, «свинцовое», но при этом очень мягкое, как кошка. Дед испугался, заёрзал на лежанке, и существо скатилось с его груди.

Про домовых слышал много историй — есть поверье, что надо спрашивать у него, к добру или к худу он появился. Слышал про знакомую, задавшую этот вопрос; домовой провыл что-то вроде: «Ху-у-у-у», — и исчез. Спустя некоторое время у неё умер близкий родственник.

Лет в 15 я увлекался магией и заклинаниями и любил почитывать книжки с ними. Однажды прочитал про вызов домового и решил поэкспериментировать с другом у него дома. И таки вышло! Суть была в том, чтобы удерживать карандаши в пальцах — они должны подниматься или опускаться. Надо сказать, что так и было — удержать карандаши в одном положении было невозможно. Попросили домового обозначить себя и через пару секунд услышали единичный громкий стук со стороны дивана. Хорошо хоть, что был солнечный летний день.

* * *

ДУХИ

Слышал массу историй про то, как вызывали духов, чертей и прочих существ, сам присутствовал на таком сеансе (с друзьями баловались, опять же). Блюдце таки движется, серьёзно, почти само. Рассказывали, как в молодости родственники баловались, вызывая чёрта (а процесс немногим отличался от вызова духов). Поговорили, поругали и решили спросить: «А где ты сейчас находишься?». В тот же момент в комнате, где происходило действо, что-то сильно бабахнуло, а в следующую же секунду комната опустела.

Кстати, от духов действительно можно было узнать некоторые события, которые произойдут в будущем. Иногда даже совпадало. Единственное — на вопросы вроде: «Когда умрёт такой-то?» — блюдце начинало елозить по столу в виде восьмёрки и прочих фигур, не отвечая. Впоследствии, если кто-то спрашивал, к примеру, как у него будут дела через год, и блюдце начинало ездить точно так же, можно было насладиться зрелищем насмерть напуганного человека.

* * *

ЗВУКИ, ВИДЕНИЯ И ГАЛЛЮЦИНАЦИИ

Лет 6-8 назад, если мне память не изменяет, сидел я в зале (главная комната) и играл в «Денди» (приставка такая, должны знать). Тёплое яркое солнечное утро, игра весёлая, наслаждаюсь процессом. Дома, разумеется, никого нет и не будет несколько часов. Играю, сижу и вдруг слышу какой-то звук. Включаю паузу, прислушиваюсь. В комнате, соприкасающейся углом с той, в которой я сидел, что-то покатилось по деревянной поверхности (как будто шарик из флакона из-под дезодоранта) и упал на деревянную же поверхность (как будто со шкафа), ударился несколько раз и покатился дальше; за ним второй шарик. Вот только в комнате шариков не было, деревянных поверхностей на полу кот наплакал, как и вообще какой-либо возможности чему-либо откуда-либо скатиться. Потом читал много подобных историй — что это было, не знаю, страшно было ужасно.

Помню, что когда я болел в детстве, у меня часто бывали галлюцинации. Помню самую первую — я лежу на кровати, утро. Я смотрю на ряд шкафов вдоль стены, которые начинают искажаться, расшатываться и с грохотом падать, издавая ужасающе громкий звук трескающегося дерева, бьющегося стекла и перекатывающегося содержимого ящиков. Перепугался я тогда знатно, потому что считал, что меня накажут за испорченные шкафы. Помню ещё одну галлюцинацию — я просыпаюсь среди ночи от шума воды. Поворачиваю голову к двери — она открывается, и откуда-то из тёмной глубины соседней комнаты появляется огромная волна. Брызги блестят в лунном свете, шум, волна быстро приближается ко мне. Я тогда жутко перепугался, особенно когда она пронеслась мимо меня. Судя по всему, я потом заснул.

Но, пожалуй, самый жуткий случай со мной произошёл классе в восьмом-девятом. Была зима, ночь, где-то февраль, быть может. Запомнил всё очень детально, опишу подробно.

Тогда мне снился мультяшный сон — как карандашом нарисованный мультик, где возле жёлтой стены лежит антропоморфная кошка в пышной одежде (но не нарядной), хотя было, судя по всему, лето. Красивая такая анимация, и эта кошка как будто просит милостыню. К ней подходит некто женского пола и восклицает: «А-а-а, ты Тру Девис!» (главная героиня фильма, от которого я тогда «фанател»). Кошка отвечает: «Я из второй части», — после чего у неё изо рта начинают вываливаться рисованные жёлтые волосы, причём «частота кадров» резко падает (как будто притормаживает). И в следующий момент, собственно, я почувствовал, что по моей шее с правой стороны кто-то мягкой, тёплой и шершавой рукой проводит вдоль шеи — от плеча к затылку, при этом я сначала не понял и испугался — там, где проводила рука, волосы вставали дыбом. Первая мысль — мама ночью что-то делает и подумала, что разбудила меня. Открываю глаза, поворачиваю голову — а в комнате никого. Как же я тогда испугался… Я чуть не заорал, но не стал, ибо подумал, что «нечто» меня за это покарает, и никто мне уже не сможет помочь. Я до сих пор помню ту руку. Мигом залетел под одеяло и так до утра под ним и проспал, сделав туннельчик для дыхания.

Также как-то раз проснулся среди ночи от громкого маминого крика из соседней комнаты. Спросил, что случилось — сказала, что приснилось, но на следующий день всё-таки рассказала, что когда она ложилась спать, кто-то начал поднимать её за руки, усаживая на кровать. После этого произошёл неприятный случай с одним родственником.

Также слышал такую историю: один знакомый ложился спать и увидел в комнате какого-то страшного лохматого человека. Знакомый заорал, а это нечто двинулось к нему и начало давить, бороться и ударять. Разумеется, знакомый начал защищаться и бить в ответ. Когда к нему в комнату прибежал кто-то из домашних — лохматого уже не было, но «висюльки» на двери сильно болтались, как будто в дверь кто-то всё-таки прошёл.

Ещё рассказывали, что одна из родственниц ещё в молодости в родительском доме стояла на кухне и чистила картошку. Вдруг по окну кто-то начал водить когтем, производя неприятный скрежет и время от времени постукивая. Родственница, думая, что это сестра, крикнула в сторону окна (не глядя туда) что-то вроде: «Прекращай, мне совсем не страшно». А страшно стало, когда родственница поняла, что дома никого нет, сестра гуляет на улице, а окно у них на втором этаже. И птиц нет никаких. Через секунду в кухне её уже, разумеется, не было.

Ещё раньше, когда бабушка (или прабабушка) ложилась спать, то услышала, что за иконами в углу явственно и громко раздаётся грохот бьющихся банок. Банки всё бились и бились, всё громче и громче, до того момента, как ложившаяся не сказала что-то вроде: «Да я слышу, хватит уже». На следующий день они узнали, что один из родственников решил жениться и уже посватался.

Совсем недавно, уже в общежитии, со мной произошёл ещё один жутковатый случай, о котором я тут же написал одной знакомой. Собственно, приведу это сообщение здесь, ибо написано было тем же утром и под впечатлением:

«Вчера (уже вчера) такая чертовщина привиделась, даже страшно. Чуть инфаркт не отхватил, испытав гамму новых интереснейших ощущений.

В общем, я не мог заснуть где-то до пяти часов точно. Лёг, поспал немного, проснулся и начал дремать. Причём снятся осознанные сны — ну ты знаешь — которыми можно управлять и всё такое. Сон крайне необычный, как я уже писал, мне всю неделю снится чёрт знает что — судя по всему, вчера была кульминация.

Снилось, будто я живу в доме в родном и играю в «Денди», причём сильно ностальгирую. Будто я сначала был 15-летним школьником (за окном лето), а потом превратился в малыша, причём была ночь и телевизор стоял, как в то время. Играл я в «Контру», причём сон был скучный, и я не прерывал его только из-за того, что с трудом бы уснул снова, а так — хоть что-то. Музыку из игры я помню с трудом, а во сне спокойно воспроизводил, играя в игру. Собственно, всё началось, когда сон перешёл в заключительную фазу — я решил вспомнить, какая музыка играет из джойстика (который, на минуточку, ничего никогда не играл, ибо там нет динамика). В этот момент я стал просыпаться, и среди полнейшей тишины в комнате услышал явственный и громкий плач младенца. Причём не привычное «увя-я-я, увя-я-я-я» с синусоидной высотой, а звук, когда младенец плачет на выдохе, то бишь последним воздухом, понижая высоту голоса.

Я благодарил всё на свете за то, что у меня в комнате было два соседа. Один не спал и заворочался аккурат после этого крика, от другого вообще не было ни одного звука. Собственно, диспозиция в комнате такая — представь прямоугольник, и в каждом его углу — кровать. В одном углу кровати нет и на одной длинной стороне комнаты две кровати, на другой — одна и стол рядом с местом для обуви; на этой кровати я и сплю. Крик шёл либо с середины комнаты, либо от спящего соседа. Сосед, которого я наутро спросил, слышал ли он крик, списал всё на мои галлюцинации и удивился, чего я так испугался. Собственно, казалось бы, пугаться-то нечего, но, понимаешь, я НЕ СПАЛ, и это был не сонный паралич (могу объяснить суть уверенности, но это муторный психоанализ) и не галлюцинация. Испугала внезапность крика, его громкость и продолжительность (около секунды, хотя мне показалось — секунд пять). Как будто тому, кто издал крик… не знаю, как сказать… ну, кажется, что его никто не услышит. Слава богу, я лежал спиной к источнику звука, от которого я на себе испытал метафору «сердце выскакивало из груди» — оно бешено и глубоко колотилось, причём частота пульса была маленькой. Ещё в туалет хотелось. Мне даже накрыться одеялом страшно было, а тот факт, что мои ноги торчат под столом (где всегда темно и который находился рядом с источником звука), вселил мне обречённую уверенность, что сейчас меня укусит за лодыжки кричащая тварь. При этом бояться было легче, чем потревожить это нечто, залезая под одеяло. Хотел спросить соседа, слышал ли он это, но передумал. Кстати, меня в тот момент посетило такое печальное чувство уверенности, что я всё-таки шизофреник и словил свой первый в жизни «глюк», находясь в нормальном состоянии сознания, и боялся повернуть голову к звуку, боясь увидеть там нечто из разряда галлюцинаций уже зрительных. Как я рад, что начинало светать… Я так и не сомкнул глаз, пока не рассвело, и только тогда «отключился». Сейчас не знаю… либо буду сидеть до утра и потом завалюсь, либо дотерплю до того, что захочется спать так, что только лягу — и сразу засну».

И да, сейчас уже не так страшно, хотя пару дней спустя в полусне я услышал громкое и явственное дыхание спящего человека. А ведь в комнате никого не было… «Википедия» утверждает, что это гипнопомпические галлюцинации, то бишь те, которые являются во время пробуждения.

Как-то раз, несколько лет назад, в пятницу (тринадцатого, да-да) у нас в доме заискрился счётчик. Тот случай, пожалуй, переплёвывает даже ночное поглаживание, ибо искрилось с огнём. Жуткое совпадение. Если б нас не было в той комнате — дом бы сгорел.

Однажды я построил весьма хороший шалаш на участке, отдалённом от всех домов. Хороший, обшитый жестью, с деревянным полом — я там часто лежал на самодельной лежанке, читал или писал. Людей там не бывало практически никогда, но что странно, примерно раз в неделю возле шалаша кто-то ходил. Сделает шаг-два по жестяной тропинке (а она громыхает неплохо, когда её просто задеваешь) и остановится. Ещё шаг (уже гораздо дальше) и снова всё. Ни до, ни после звуков, ни во время них возле шалаша никого не было (даже птиц и животных), что можно было наблюдать в окно или щель в стене. Склоняюсь к неправдоподобной мысли, что это кряхтела жесть под лучами солнца, но, с другой стороны, почему она не громыхала в другие дни?

До того, как я построил шалаш, на том месте жила наша вторая собака, охраняя участок. Большая белая псинка, год-два, может, ему было — Рэем звали. Как-то раз зимой, когда я решил его навестить, ни в будке, ни на участке его не было. Лежала только цепь с ошейником; никакой крови или клоков шерсти. Я нашёл только кончик белого хвоста где-то в два-три сантиметра длиной. Когда я пришёл домой и спросил, где пёс, мне ничего не сказали; впоследствии сходивший туда брат что-то тихо говорил маме про пса, но я ничего не смог услышать. Когда я снова спросил про собаку, брат наорал на меня. Рэя я больше никогда не видел.

* * *

ЗАБАВНОЕ

Пожалуй, самая первая действительно страшная история произошла со мной, когда мне было лет 5-6. Тогда у меня женился брат, и со свадьбы принесли много еды, в том числе банку голубцов (это такой варёный фарш в капустной обмотке; вкусная вещь, надо сказать). А я был незнаком с таким кушаньем. Брат поставил передо мной банку, сказал: «Ешь», — и пошёл дальше. А я сидел и охреневал, что передо мной в банке лежат отрубленные человеческие руки, которыми меня хотят накормить (а толщина была именно такой; в анатомии в то время, я, естественно, не разбирался). До сих пор помню, как сказал брату, чуть не плача: «Я не буду есть эти руки». Смеялись долго.

В захолустном городке, разумеется, было полно недостроек. В одной из них (разумеется) ходил маньяк, убивавший кошек (друг друга моей подруги его таки видел), а в заброшенном клубе по вторникам и пятницам (иначе никак) ходил Фредди Крюгер.

Ещё был случай, когда меня укусил пластмассовый жук — мне лет пять тогда было...

Где-то год назад, моя знакомая, общаясь со мной на сайте, сказала, что рядом с ней взорвалась зажигалка. Сама. Я бы инфаркт словил, пожалуй.

Ещё помню свой первый рассказ, написанный на бумаге. Лет мне было очень мало, писать я умел не в том смысле, как обычно — известными буквами, а своими иероглифами, которые лишь отдалённо напоминали буквы. Не хочу хвастаться, но история была на тему страшилок. Собственно, она заключалась в том, что «мужик увидел крысу в сарае, побежал за вилами, но не успел — она убежала».

Учился в начальной школе, и классе во втором, когда сидели на уроке, открытое окно из-за ветра с диким грохотом захлопнулось. Класс как током шибануло.

Классе в 7-м увлекся сатанизмом (о да) и на домашнее задание по рисованию (свободная тема) нарисовал картины пыток грешников демонами — там и рука, торчащая из проруби, наполненной кровью, и висящие на перекладинах трупы, и раздавленные бетонными блоками грешники, и Смерть с косой… Слава богу, что я его так и не сдал (учительница забыла про домашнее задание), иначе б мой опыт пополнился бы общением со школьными и не очень психологами (впоследствии я с ними таки пообщался, но это другая история).

Но по-настоящему познал суть страха я тогда, когда увидел себя в списках на отчисление в университете...

* * *

ЛЮДИ

Разумеется, самое страшное — это люди. Рассказывала мне мама пару историй. Обе произошли лет 15 назад, если не больше. Однажды поздно вечером к маме домой пришёл некий начальник её мужа. Спросил, дома ли её муж (а дома его как раз не было). Мама спросила в ответ что-то вроде: «А что?» — на что мужик растопырил руки и начал с ехидной улыбкой на неё надвигаться. Но мама молодцом — сориентировалась, и, спокойно повернув голову к проходу в комнату, крикнула: «Сергей, иди сюда, к тебе пришли!». Мужик ретировался.

Второй подобный случай был через несколько лет, когда мама возвращалась с работы поздно ночью. Когда до дома было метров сто, она заметила, что за ней по пятам идёт человек в фуфайке, сутулый, небритый (видимо, «откинувшийся» с зоны заключенный). Она прибавила шаг — мужик побежал за ней. И вот тут ей крупно повезло. Обычно она долго стучала в дверь, прежде чем будила шумом мужа, но в эту ночь и именно в этот момент он не спал, так как мой брат, которому тогда было совсем мало лет, захотел в туалет. Когда мама заходила в дом — мужик уже был метрах в двадцати во дворе дома, но когда увидел, что дверь открывается, то ушёл.

Третий случай, опять же связанный с ней, случился в Москве, где она жила у родственников. Как-то летом в течении где-то недели в их квартире витал лёгкий сладковатый запах, постепенно начавший трансформироваться в дикую трупную вонь. Запах шёл снизу, и домашние, собственно, отзвонились в милицию, которая мигом вынесла дверь. По словам мамы, картина мёртвой и полуразложившейся бабульки, лежавшей на диване, повергла не видавших виды понятых и того, кто там вообще был не из органов, в лютый блевотный шок. Дальше подробностей про изъеденные червями глаза я уже не заходил. Запах выветривался где-то полмесяца.

Лет пять назад у меня повесился лучший друг и несколько раз потом снился мне, рассказывая, что не хотел умирать, что звонил девчонке своей, при этом угощал меня едой (вкус явственно чувствовался во сне — такого больше не было никогда, до сих пор помню вкус тех охотничьих колбасок). К сожалению, подтвердить или опровергнуть его информацию я не могу.
♦ одобрил friday13
12 ноября 2013 г.
Когда я был маленьким, мои родители летом обычно отправляли меня в детские лагеря. Среди всех лагерных прелестей и развлечений была такая вещь, как вызов духов. Кого мы только не вызывали — и Пиковую Даму, и различных персонажей фильмов ужасов, и разных покойников... До определённого дня меня это больше смешило, чем пугало.

И вот в этот самый день (вернее, ночь), когда старшие ребята ушли через окно в нашей комнате за спиртом и сигаретами, мы решили вызвать дух Пушкина. Старших нет, никто укладывать спать и ругать нас не будет, поэтому у нас собрался весь корпус — детей, наверное, с сорок. Девочки принесли все предметы для ритуала — зеркало, свечку, книжку Пушкина и прочие вещи. Потушили свет в палате, зажгли свечу, поставили зеркало, взялись за руки. Кто-то начал монотонно повторять: «Дух Пушкина, приди к нам, дух Пушкина, приди к нам...». По рассказам «опытных медиумов» мы хорошо знали, что, приходя, дух издаёт звук, скрежещет по стене, шагает по полу, стучится в окно.

И вот после пяти минут повторений фразы «Дух Пушкина, приди», когда всех уже потянуло в сон, раздался мощный удар в стекло. Страх парализовал всех в комнате. Потом раздался ещё удар, и ещё... У кого-то хватило смелости спросить:

— Кто тут?

Из-за окна пьяным голосом раздалось:

— Кто-кто, б**! Пушкин! Открывай!

Вот после того случая я вообще ничего не боюсь.
♦ одобрил friday13
15 октября 2013 г.
Автор: Эдогава Рампо (переводчик Т. Дуткин)

Каждое утро Ёсико, проводив мужа на службу, уединялась в обставленном по-европейски кабинете (общем у них с мужем) — поработать над своим новым романом, который должен был выйти в летнем номере весьма солидного журнала N. Ёсико была не только красива, талантлива, но и так знаменита, что затмила собственного супруга, секретаря Министерства иностранных дел.

Ежедневно она получала целую пачку писем от неизвестных ей почитателей. Вот и сегодня, прежде чем приступить к работе, она по привычке просматривала корреспонденцию. Ничего нового — бесконечно скучные и пустые послания, но Ёсико с чисто женской тщательностью и вниманием распечатывала один конверт за другим.

В первую очередь она прочитала два коротких письмеца и открытку, отложив напоследок толстый пакет, похожий на запечатанную рукопись. Никакого уведомления о рукописи она не получала, но и прежде случалось, что начинающие писатели сами присылали ей свои сочинения — как правило, длинные, нагоняющие тоску и зевоту романы. Ёсико решила не изменять привычке: вскрыла пакет — хотя бы взглянуть на заглавие.

Да, она не обманулась — увесистая пачка листков в самом деле была рукописью, но, как ни странно, на первой странице не стояло ни имени, ни названия, и начиналось повествование просто: «Сударыня!..».

Ёсико рассеянно пробежала глазами несколько строк, и ее охватило недоброе предчувствие. Однако природное любопытство взяло верх, и она углубилась в чтение.

------

Сударыня! Я незнаком Вам и нижайше прошу извинить меня за подобную бесцеремонность. Представляя себе Ваше справедливое недоумение, сразу же оговорюсь: я намерен раскрыть Вам страшную тайну. Тайну моего преступления.

Вот уже несколько месяцев, как я, сокрывшись от мира, веду поистине дьявольскую жизнь. Разумеется, ни одна живая душа не знает, чем я занимаюсь. И ежели бы не определенные обстоятельства, я никогда не вернулся бы в мир людей...

Однако в последнее время произошла перемена, перевернувшая мою душу. Я больше не в силах молчать, я решил исповедаться! Письмо мое, вероятно, с самых первых же строк показалось Вам странным, и все же заклинаю Вас, не откладывайте его в сторону, потрудитесь прочесть до конца! И тогда, может быть. Вы поймете мое отчаянное состояние, догадаетесь, почему именно Вам я осмелился сделать столь чудовищное признание...

Даже не знаю, с чего начать. Видите ли, то, о чем я намереваюсь поведать, столь безнравственно и невероятно, что перо мое отказывается служить мне. Но будь что будет, я решился. Опишу события по порядку.

Начну с того, что я чудовищно безобразен. Запомните это. Ибо я опасаюсь, что Вы, вняв моей настойчивой просьбе, все же решитесь увидеть меня, не представляя, насколько ужасна моя и без того отвратительная наружность после долгих месяцев подобного существования... Эта встреча может стать для Вас большим потрясением.

Несчастный мой рок! В столь неприглядном теле бьется чистое, пылкое сердце... Забыв о своем уродстве, о незнатном происхождении, я жил в мире сладостных грез. Родись я в богатой семье, то сумел бы найти утешение и мотовстве и забавах — и не страдать от сознания собственной неполноценности. Или же, будь мне дарован талант, я бы, слагая прекрасные строки, забыл о своем несчастье. Но боги не были столь милосердны ко мне: я всего-навсего бедный ремесленник, мастер-краснодеревщик...

Вышло так, что я стал специалистом по изготовлению разного рода стульев и кресел. Мебель, сделанная моими руками, удовлетворяла самым изысканным вкусам заказчиков; я приобрел известность в торговых кругах, и мне заказывали лишь дорогие, роскошные вещи — кресла новомодных фасонов с резными спинками и подлокотниками, с затейливыми подушками, необычных форм и пропорций,— словом, изящный товар; чтобы исполнить подобный заказ, требуется такое мастерство и усердие, что человеку несведущему и представить себе невозможно. Но, закончив работу, я всегда испытывал безграничную радость — не оттого, что тяжкий труд позади. Вы можете упрекнуть меня в кощунственной дерзости, однако я все же осмелюсь сравнить свои чувства с ликованием живописца, только что завершившего свое гениальное творение. Доделав кресло, я опробовал его сам, чтобы проверить, удобно ли в нем. Я испытывал некий священный трепет. То были самые волнующие моменты моей скучной, бесцветной жизни — самодовольное ликование переполняло меня. Я старался представить себе, кто будет сидеть в моем кресле — знатный аристократ, блистательная красавица-Фантазия переносила меня в особняк, для которого было заказано кресло,— там непременно должна быть комната, подходящая для него: полная дорогих и изысканных безделушек, с картинами прославленных мастеров, с хрустальной люстрой, свисающей с потолка как сверкающая драгоценность. На полу — роскошный ковер, в котором утопает нога... А у кресла, на крошечном столике — ослепительной красоты европейская ваза с чудными, источающими благоуханье цветами. В своих безумных мечтах я был хозяином этих апартаментов, я упивался блаженством, которое не могу описать словами.

Мое воображение не знало границ. Я воображал себя аристократом, сидящим в кресле с прелестной возлюбленной на коленях: она внимает мне с очаровательной нежной улыбкой, а я нашептываю ей на ушко любовные речи! Но мои хрупкие грезы неизменно разбивались о жизнь: они рассыпались в прах от визгливых криков неряшливых женщин, от истошных воплей и рева сопливых младенцев — и перед глазами вновь вставала уродливая реальность — серая и угрюмая. А возлюбленная, девушка моей мечты... Ах, она исчезала, истаивая как дым... Да что там, даже соседские женщины, нянчившие на улице своих чумазых детей, даже они не удостаивали меня вниманием. И только роскошное кресло оставалось на месте, но ведь и его непременно должны были отнять у меня — увезти в недоступный мне мир.

Всякий раз, расставаясь с заказом, я впадал в безнадежное уныние и тоску. Это чувство приводило меня в исступление.

«Лучше мне умереть, чем влачить столь жалкую жизнь», — в отчаянии думал я. Я вовсе не притворяюсь: я неотступно думал о смерти...

Но однажды в голову мне пришла мысль: зачем умирать? Может быть, существует иной выход?

Мысли мои принимали все более опасное направление. В тот момент я работал над огромным кожаным креслом совершенно новой конструкции. Оно предназначалось для гостиницы в Иокогаме, принадлежавшей какому-то европейцу. Первоначально он намеревался привезти кресла из-за границы, но благодаря посредничеству торговца, расхваливавшего мои таланты, заказ на них передали мне.

Забыв про сон и еду, я целиком погрузился в работу. Я вкладывал в нее душу, отрешившись от всего.

И вот кресло было готово. Осмотрев его, я испытал небывалый восторг! Я сотворил шедевр, восхитивший меня самого. По своему обыкновению, я уселся в кресло, предварительно вытащив его на солнце. Ах, какое это было поразительное, ни с чем не сравнимое удовольствие!

Не слишком мягкое, но и не слишком жесткое сиденье так и манило к себе. А кожаная обивка! Я презрел искусственную окраску, сохранив естественный цвет натуральной кожи, и сколь приятно было для пальцев ощущение мягкой, словно перчатка, обивки... Линия спинки, так и льнувшей к телу, изящной формы пухлые подлокотники — все это рождало чувство полной гармонии и уюта и было подлинным воплощением комфорта.

Я устроился поудобнее и, поглаживая подлокотники, упивался блаженством. Как всегда, я погрузился в мечты. На сей раз они были настолько живыми и яркими, что я со страхом спросил себя — не безумство ли это. И тут меня осенила гениальная мысль! Не иначе как сам дьявол подсказал мне ее. Идея была фантастической и жутковатой, но именно потому я был не в силах отвергнуть ее.

Возникла она, бесспорно, из моего бессознательного нежелания расстаться с милым мне креслом. Я готов идти за ним хоть на край света — таково было первое побуждение. Но по мере того как фантазия уснащала эту идею практическими подробностями, в голове моей забрезжил чудовищный замысел. Он был безумен. Но — представьте себе! — я решил претворить его в жизнь, а там будь что будет.

В мгновение ока я разобрал кресло и снова собрал, но уже так, чтобы оно могло служить осуществлению моих планов. Это было огромное кресло, затянутое кожей до самого пола; кроме того, спинка и подлокотники имели такие размеры и формы, что свободно могли скрыть внутри человека без малейшего риска, что его обнаружат. Разумеется, под обивкой были и деревянный каркас, и стальные пружины, но, призвав все свое мастерство, я так переделал конструкцию, что в сиденье умещались мои колени, а в спинке — туловище и голова. Приняв форму кресла, я мог оставаться в нем сколько хотел.

Я потрудился на славу и даже придумал несколько усовершенствований — для собственного удобства. Например, для того чтобы можно было дышать и слышать звуки, доносившиеся извне, я проделал несколько дырочек, совершенно незаметных для глаза. Кроме того, в спинке на уровне головы я повесил полочку для припасов: там мог храниться сосуд с водой и сухие галеты. Для естественных нужд предназначался большой резиновый мешок. Когда приготовления были закончены, мое логово оказалось вполне сносным для жизни. В нем можно было просидеть несколько дней, не испытывая особых лишений. Словом, комната на одного человека...

Я снял верхнее платье, забрался внутрь и свернулся калачиком. Странное чувство! Мне показалось, что я заживо замуровал себя в склепе. Это и был настоящий склеп: я словно надел плащ-невидимку, исчезнув из мира...

Вскоре за креслом явился посыльный с тележкой. Мне было слышно, как мой ученик, не ведая о случившемся, что-то втолковывает ему.

Когда кресло ставили на тележку, один из носильщиков проворчал: «Проклятье! Оно неподъемное!» — и я невольно сжался от страха; но кресла такого типа всегда весьма тяжелы, так что оснований беспокоиться не было. Потом я почувствовал, как тележку затрясло по ухабам. Я страшно волновался, но все обошлось как нельзя лучше: в тот же день кресло благополучно перевезли в гостиницу и поставили в помещении. Как выяснилось впоследствии, это был не гостиничный номер, а вестибюль.

Возможно, Вы уже догадались, что я преследовал еще одну цель — поживиться. Улучив удобный момент, можно выйти из кресла и взять то, что плохо лежит. Кому придет в голову, что в кресле скрывается человек?..

Я мог бродить из комнаты в комнату незаметно, как тень, а когда поднимался шум, мое убежище надежно скрывало меня. Затаив дыхание, я прислушивался к суете искавших вора людей. Наверное, Вы слышали о раке-отшельнике, обитающем на прибрежных камнях? Видом он походит на огромного паука. Если вокруг спокойно, рак-отшельник нахально разгуливает по берегу моря, но, едва заслышав подозрительный шум, тут же прячется в свою скорлупу и, чуть высунув отвратительные мохнатые лапы, наблюдает за действиями врага. Так вот, я был похож на него. Только прятался не в ракушку, а в кресло и разгуливал не по берегу моря, а по гостинице.

Да, замысел мой выходил за рамки человеческого воображения, а потому возымел успех. Во всяком случае, на третий день пребывания в гостинице у меня был уже довольно солидный «улов». Всякий раз, идя на «охоту», я испытывал сладкий ужас и приятное возбуждение, а после очередной удачной кражи меня охватывала неизъяснимая радость, не говоря уж о том, как забавляли меня взволнованные голоса растерянно мечущихся вокруг кресла людей.

К сожалению, сейчас не время в подробностях живописать мои приключения... Итак, позвольте продолжить.

Неожиданно я открыл источник более острого и греховного наслаждения — внимание, мы приближаемся к главному!

Но прежде вернемся немного назад — к тому, как меня вместе с креслом поставили в вестибюле.

... Итак, кресло поставили на пол, и все служащие гостиницы по очереди посидели на нем, потом это наскучило им, и они разошлись. Наступила долгая, ничем не нарушаемая тишина. Возможно, в вестибюле уже не осталось ни души. Однако я не рискнул сразу же покинуть убежище, представив себе тысячу подстерегавших меня опасностей. Очень долго (или мне это лишь показалось?) внутрь не просачивалось ни звука; я напряженно вслушивался в жуткую тишину. Но вот послышалась чья-то тяжелая поступь — кажется, в коридоре. Потом шаги сделались едва слышимы — видимо, человек ступил на пушистый ковер, устилавший пол вестибюля. До меня донеслось хриплое дыхание, и — бац! — прямо мне на колени плюхнулась огромная туша — судя по тяжести, европейца. Усаживаясь поудобней, он подпрыгнул несколько раз. Отделенный от него только тонкой кожей обивки, я ощутил тепло массивного, крепкого тела. Могучие плечи возлежали на моей груди, тяжелые руки покоились на моих предплечьях. Человек, очевидно, курил сигару, и ноздри мои щекотал, просачиваясь сквозь отверстия в коже обивки, крепкий аромат табака.

Сударыня, вообразите себя на моем месте! Вы даже представить себе не можете, какое то было невероятное, неестественное ощущение. Я съежился от ужаса и буквально вжался в деревянную раму в каком-то оцепенении, обливаясь холодным потом и совершенно утратив способность соображать.

После того европейца еще десятки людей, сменяя друг друга, сидели у меня «на коленях». Ни один из них ничего не заметил, не заподозрил ни на мгновенье, что в мягких подушках кресла — живая, упругая плоть. О, моя темная кожаная вселенная, в которой немыслимо даже пошевелиться! Страшный, но полный очарования мир... Для меня, человека, живущего в нем, люди из внешнего мира постепенно утрачивали человеческое обличье, приобретая иные отличительные черты. Они становились голосами, дыханием, звуком шагов, шелестом платьев, мягкой и пухлой плотью. Я узнавал их не по лицу, а по прикосновению. Одни были толстыми, желеобразными, скользкими, как протухшая рыба; другие — костистыми, словно скелеты.

Еще были различья в изгибе спины, форме лопаток, длине рук, толщине бедер... В сущности, несмотря на общее сходство человеческих тел, есть бесчисленные оттенки в восприятии. Я утверждаю, что опознать человека можно не только по внешнему виду и отпечаткам пальцев, но и по этому вот чувственному ощущению.

Разумеется, все это в полной мере относилось и к слабому полу. Обычно о женщинах судят лишь по наружности — красавица или дурнушка. Но для человека, скрытого в кресле, это как раз не имеет значения. Здесь важны те достоинства: шелковистая прелесть кожи, мелодичность голоса, аромат, источаемый женским телом... Сударыня, я, надеюсь, не слишком шокирую Вас своей откровенностью?

И вот как-то раз в кресло села одна особа, разбудившая в моем сердце пылкую страсть.

Судя по голоску, то была совсем юная девочка, иностранка. Пританцовывая и напевая под нос какую-то забавную песенку, она ворвалась, словно вихрь, в совершенно пустой вестибюль... Приблизилась к креслу, замерла на мгновенье — и вдруг без всякого предупреждения бросилась мне на колени! Что-то насмешило ее, и она заливисто расхохоталась, затрепыхавшись, как рыбка, попавшая в сети.

Более получаса она, напевая, сидела у меня на коленях, раскачиваясь в такт мелодии всем своим гибким телом. Это было так упоительно! Я всегда сторонился женщин, вернее, благоговейно трепетал перед ними и, стыдясь своего Уродства, стеснялся даже смотреть в их сторону. Но теперь я был совсем рядом с незнакомой красавицей — и не просто рядом, а в одном кресле, я прижимался к ней, гладил сквозь тонкую кожу обивки. Я ощущал тепло ее тела! А она, ничего не заметив, откинулась мне на грудь и продолжала шалить.

Сидя в своей темнице, я представлял, как обнимаю ее, целую лилейную шейку... Словом, я далеко заходил в своих фантазиях.

После этого невероятного опыта я совершенно забыл о первоначальных корыстных целях и погрузился в фантастический омут неведомых мне ощущений.

«Вот оно, счастье, ниспосланное судьбой, — думал я. — Для меня, слабого духом урода, мудрее променять свою жалкую жизнь на упоительный мир внутри кресла, ибо здесь, в тесноте и во мраке, я могу прикасаться к прелестному существу, совершенно недосягаемому при ярком свете, я слушаю ее голос, глажу кожу...».

Любовь внутри кресла!.. Ни один человек, кроме меня, не в состоянии постигнуть то опьяняющее безумье. Конечно, это была странная любовь, сводившаяся к осязанию и обонянию. Любовь во мраке... Любовь за гранью земного. Царство адского вожделения. Воистину, можно только дивиться, сколько непостижимого и ужасного происходит в сокрытых от человеческих глаз невидимых уголках нашего мира!

Сперва я намеревался, скопив состояние, подобру-поздорову убраться прочь из гостиницы. Но куда там! Весь во власти безумного сладострастия, я уже не только не помышлял о бегстве — я мечтал жить так вечно, до конца дней своих.

Совершая вылазки на волю, я соблюдал все меры предосторожности, чтобы .не попасться никому на глаза, поэтому опасность разоблачения была не особенно велика, и все же меня изумляет, что я столь долго жил такой жизнью и не поплатился за это.

От долгого сидения в скрюченном состоянии все члены мои постепенно словно одеревенели, и в конце концов я даже не мог прямо стоять; мускулы одрябли, и во время экскурсий на кухню или в уборную я уже не шел, а скорее полз, как калека. Каким же я был безумцем! Даже такие муки не вынудили меня покинуть мир чувственных наслаждений.

Клиенты в гостинице постоянно менялись, хотя, бывало, жили и подолгу, по нескольку месяцев; в результате объекты моей любви тоже беспрестанно сменяли друг друга. Перебирая своих возлюбленных, я вспоминаю не лица, а прикосновения плоти.

Иные были строптивы и норовисты, как молодые кобылки, стройные, точеные; другие обладали ускользающей грацией змей, и тела их обольстительно извивались, третьи были похожи на резиновые мячи, упругие и округлые; некоторые состояли сплошь из развитых мускулов, как античные фигуры. И в каждой была своя неповторимая прелесть, только ей присущее очарованье. Так, «меняя» влюбленных, я совершенствовал свой опыт. Однажды в гостиницу заехал посол одной из могущественных европейских держав (об этом мне стало известно из сплетен гостиничных боев), и я даже сподобился держать у себя на коленях его крепкое тело. С ним было несколько сопровождающих; они, поговорив о чем-то, встали и удалились. Я, конечно, не понял ни слова из их беседы, но почувствовал, как жестикулирует и подпрыгивает посол, и тело его было значительно горячее, чем у простых смертных. После него у меня надолго осталось странное щекочущее ощущение. Я вдруг подумал: а что, если взять и всадить в него острый нож — прямо в сердце?! Я представил себе последствия и невольно преисполнился самодовольства: судьбы мира были в моих руках!

В другой раз у нас по чистой случайности остановилась знаменитая танцовщица. Только однажды она села ко мне на колени, и я испытал сильнейшее потрясение: она оставила мне на память ощущение божественного женского тела. Танцовщица была так прекрасна, что я и думать забыл о низменной страсти и испытывал только трепет и благоговение, как перед бесценным шедевром.

Было еще много встреч, и удивительных и неприятных, на которых нет времени остановиться подробно, поскольку цель моего письма не в этом. Я и так излишне углубился в детали, а потому возвращаюсь к теме повествования.

... Прошло несколько месяцев, когда в моей судьбе произошел неожиданный поворот. Владелец отеля в силу каких-то причин покинул Японию и возвратился на родину, а гостиницу целиком передал некой японской фирме. Новый хозяин из экономии сразу же отказался от всяких излишеств, решив превратить богатый отель в самую рядовую гостиницу. Сделавшиеся ненужными предметы роскоши решили сдать на комиссию и пустить с молотка, в том числе и мое кресло.

Прослышав об этом, я впал в глубочайшее уныние. Сие означало, что я должен снова вернуться в мир людей и начать жизнь заново. Внутренний голос подсказывал мне, что это было бы самым разумным шагом. За прошедшие месяцы я успел сколотить изрядное состояние, и мне не грозило прежнее полунищенское существование. С другой стороны, подобная перемена открывала мне новые горизонты.

Дело в том, что, несмотря на бесчисленные «романы» с гостиничными прелестницами, я испытывал подспудное недовольство: как бы очаровательны и соблазнительны ни были мои возлюбленные — все-таки они иностранки, а стало быть, чужды мне по духу. Мне не хватало духовной близости. Я мечтал о любви к японке!

Я все больше и больше жаждал возвышенного чувства. И тут мое кресло отправили на аукцион. Я втайне лелеял надежду, что, может быть, его купят в японский дом, и молился об этом. А потому решил набраться терпения и не покидать кресла.

Пока кресло несколько дней стояло в аукционном зале, я пребывал в чрезвычайно угнетенном состоянии духа, но, к счастью, покупатель не замедлил явиться. Мое кресло хоть и утратило прелесть новизны, все равно привлекало изысканностью и благородством форм.

Покупателем оказался чиновник, живший в каком-то городе неподалеку от Иокогамы. Нас так трясло, пока кресло везли на грузовике, что я чуть не умер, но теперь, когда надежды мои сбылись, все страдания показались мне сущими пустяками.

У покупателя был богатый особняк. Кресло отнесли в кабинет, обставленный по-европейски. К моему восторгу, он служил не столько мужу, сколько его прелестной жене. С того дня более месяца я был почти неразлучен с нею. Исключая обеденные и ночные часы, ее грациозное тело покоилось у меня на коленях: запершись в кабинете, она надолго погружалась в раздумья.

Надо ли говорить, что я безумно в нее влюбился? Ведь она была первой японкой, к которой я прикоснулся, а кроме того, тело у нее было невыразимо прекрасно. В этом доме я впервые познал истинную любовь. В сравнении с моей новой страстью все гостиничные «романы» были просто детскими увлечениями.

Тайные наслаждения уже не удовлетворяли меня, я возжаждал — чего со мной не случалось прежде — открыться, и от невозможности этого испытывал адские муки, страстно желал, чтобы моя возлюбленная ощутила в кресле меня. И — дерзкая мысль! — я мечтал, чтобы она меня полюбила. Но как подать ей знак? Если не сделать предупреждения, от испуга она закричит, позовет на помощь мужа и слуг. Этого нельзя допустить, ведь как бы то ни было, я — преступник.

И я избрал необычный способ: я постарался сделать так, чтобы ей стало еще уютней, приятней сидеть в моем кресле, и таким образом разбудить в ней любовные чувства — к нему! Обладая поэтичной душой и более тонкими чувствами, нежели у обычных людей, она заметит перемену. И, ощутив в моем кресле живую душу, может быть, полюбит не вещь, а некое существо — одно. Уже это будет высшей наградой...

Всякий раз, когда она садилась мне на колени, я старался устроиться так, чтобы ей было как можно удобней; когда она уставала сидеть в одной позе, я незаметно раздвигал ноги, изменяя положение ее тела. Когда ее клонило ко сну, я тихонько баюкал возлюбленную, покачивая на коленях.

И вот — о чудо! — мне показалось, что в последнее время она действительно полюбила кресло. Она погружалась в него с такой ласковой нежностью, с какой дитя бросается на шею матери, а девушка обнимает любимого. Движения ее были исполнены любовного томления.

Страсть эта день ото дня разгоралась все жарче и неистовей. И вот в душе моей зародилась безумная мысль, дикая для меня самого. Ах, мне захотелось хоть разочек увидеть ее лицо, перемолвиться с ней хоть словечком — за это я, не колеблясь, отдал бы жизнь.

Сударыня, Вы догадались?.. Предмет моей страсти — Вы! Простите меня за эту дерзость. С тех пор как супруг Ваш приобрел мое кресло, я изнемогаю от жестокой любви.

Просьба у меня только одна. Я прошу у Вас встречи — один лишь раз! Я мечтаю услышать от Вас хотя бы слово утешения. Да, я уродлив, отвратителен, я ничтожество, но... Умоляю Вас об одной этой малости, о большем я не мечтаю. Откликнитесь на отчаянную мольбу несчастного!

Этой ночью я покинул Ваш дом, чтоб написать Вам письмо. У меня не хватило смелости заговорить с Вами. Это слишком опасно.

В ту минуту, когда Вы читаете мое послание, я с замирающим сердцем брожу вокруг Вашего дома. Будьте же милосердны! Ежели Вы готовы ответить на мою дерзкую просьбу, накиньте платочек на цветочный горшок, что стоит на окне Вашего кабинета. По этому знаку я постучу в Вашу дверь...

------

Так заканчивалось послание. Уже после первых строк Ёсико побелела как полотно, охваченная недобрым предчувствием. Вскочив, она опрометью бросилась прочь из кабинета, подальше от гадкого кресла.

Она было хотела порвать мерзостное письмо, не дочитав его до конца, однако какое-то неосознанное беспокойство заставило ее все же закончить чтение. Да, ее опасения оправдались.

Ужасно... Неужели в том самом кресле, где она так любила сидеть, и вправду скрывался незнакомый мужчина?

Ёсико передернулась от отвращения. Она не могла унять дрожь — ее словно окатили холодной водой. Она сидела в оцепенении, отрешенно глядя перед собой. Что же делать? Что предпринять?

Заглянуть в кресло? Нет-нет, ни за что. Она снова вздрогнула от омерзения. Пусть он ушел, но там остались следы его пребывания — пища, отвратительное тряпье...

— Госпожа, вам письмо!

Ёсико подскочила. В дверях стояла служанка с конвертом в руке.

Ёсико машинально надорвала его, но, взглянув на иероглифы, невольно вскрикнула от страха. О ужас! Еще одно письмо, написанное тем же почерком! И опять адресовано ей!

Ёсико долго раздумывала, не в силах решиться. Но наконец, дрожа, вскрыла конверт и прочла послание. Оно было коротенькое, но ошеломляющее:

------

Прошу простить мою дерзость — я осмелился еще раз потревожить Вас. Дело в том, что я — давний поклонник Вашего дарования. Мое предыдущее письмо — неуклюжая проба пера. Если Вы любезно выразите согласие прокомментировать рукопись, почту за высшее счастье. По некоторым причинам я послал ее без сопроводительного письма и догадываюсь, что Вы уже прочли мое сочинение. Как оно Вам показалось? Буду безмерно рад, если эта история хоть немного развлекла Вас. Я нарочно опустил заглавие моего опуса. Сообщаю, что намерен назвать его «Человек-кресло»...
♦ одобрил friday13