Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «КЛАДБИЩА»

12 июня 2012 г.
Случилось это, когда мне было всего девять лет, но я помню все, как будто это было вчера.

Тогда мы с родителями уехали в гости к отцовской сестре, которая до сих пор живет на Украине. Собралась вся семья, в гости приехал и брат отца со своими детьми. Их было трое: Полина, Артем и Вовка. Вовка был мне особенно близок — он был всего на год младше меня, поэтому мы очень быстро сдружились.

Родители и тетя решили сходить на кладбище — ухаживать за могилами родственников в преддверии какого-то религиозного праздника. Зачем взяли с собой нас, до сих пор неясно. Но вышло так, что взрослые отошли за водой, а мы с Вовкой остались сторожить вещи. Мне стало жутковато, но я чувствовала себя старшей, поэтому, наказав брату смотреть за вещами, я пошла искать родителей.

Не уверена, но мне показалось, что отсутствовала я меньше минуты. Когда вернулась, возле могилы никого не было. Предположив, что Вовка затеял игру в прятки, я стала искать его, но спрятаться было негде: редкие тоненькие деревца да кресты...

Страх нарастал, слезы сами собой покатились из глаз. Когда пришли взрослые, я была уже на взводе, доведенная этой «игрой» до истерики.

Вовку тогда так и не нашли.

Лишь недавно, спустя много лет, родители рассказали мне, что нашелся мой брат в могиле кого-то из родственников.

Как он туда попал — загадка. Но на кладбища я больше не хожу и никогда не пущу туда своих детей.
♦ одобрил friday13
Эта история произошла еще в советское время. На лето родители отправляли меня к бабушке в село. Бабушка работала директором детского дома-интерната, трансформирующегося на лето в пионерский лагерь «Колос», и я была предоставлена сама себе. Тем летом бабушкин дом полностью перестраивался, и меня приютила завуч школы Нина Ивановна. Она жила в сельском доме на три семьи. Мне выделили маленькую комнату с окошком во двор. В этот дом, построенный для учителей школы, этим же летом решили провести водопровод. Стали рыть траншеи, и оказалось, что дом стоит на кладбище.

До революции рядом находилась большая церковь Успенья Богоматери и, видимо, кладбище находилось на ее территории. В те времена, как принято было, церковь снесли, кладбище сравняли с землей, а землю отдали под корпуса школы-интерната, где поначалу воспитывались дети репрессированных, оказавшиеся на пересылке в Кирове. Так вот, из траншеи вместе с землей посыпались и человеческие кости и черепа. Вскоре они уже валялись по всему селу. Их грызли собаки, с ними играли дети. Траншея проходила прямо под моим окном и врезалась в дом под полом моей комнаты. Из окна было хорошо видно, как из стенок траншеи торчат полусгнившие деревяшки гробов вперемешеку с желтыми костями усопших. Особенно мне запомнились два гроба, лежащие рядом параллельно друг другу. Смотря на них, я тогда подумала: «Наверное, муж и жена, если лежат рядышком». Вот такая детская фантазия. В дождливые дни я сидела у окна и смотрела на это раскуроченное кладбище. Телевизора не было, и деваться мне было некуда.

Чтобы удобнее было прокладывать коммуникации, из пола моей комнаты вынули несколько досок. Почти неделю я спала на кровати, стоящей на остатках пола, нависшего над чьими-то разрытыми могилами. Страшно не было. Было подавленное настроение и хотелось плакать. Тогда я поняла, что скоро все будем в земле, и вопросы вроде «Тогда зачем мы живем?» вертелись в голове.

Сельские пацаны играли черепами в футбол, выбивали камнями зубы. Сейчас их нет в живых: кто в Вятке утонул, кто погиб в Афганистане еще в 80-е годы, кто умер от болезней. Мне же наградой этого лета стала бронхиальная астма, приступы которой случаются при появлении запаха затхлости или гниения, как тогда в моей комнате...
♦ одобрил friday13
2 мая 2012 г.
Прибежала ко мне в обед соседка — лицо белое, стеклянные глаза, руки трясутся, сказать ничего не может. Я так испугалась, думала, умер кто-то. Отпоила тетю Галю водой, и через полчаса она поведала мне свою историю. Случилось все это летом, средь бела дня, в присутствии многих односельчан.

Моя соседка погожим июльским утром отправилась на кладбище проведать могилу сестры. Она ходит туда очень часто, никаких небылиц никогда не придумывала. Ничего не предвещало ни изменений в погоде, ни других напастей. На кладбище она повстречала знакомых, поговорили о последних новостях, о хозяйстве... Собрались уже было возвращаться, как вдруг поднялся сильный ветер. Листья, ветки, деревья и кусты согнулись вдвое, в воздухе закружился песок, а люди просто сели на землю, чтобы ветер не сбил их с ног.

Низко над землей по кладбищу летела большая грязно-серого цвета туча. Соседка говорит, что заметила у этой тучи что-то вроде постоянно меняющегося лица. Может быть, конечно, у страха глаза велики, но явно было в этой туче что-то сверхъестественное. Грохот на кладбище стоял жуткий. Тетя Галя хотела закрыть руками голову, но тело окаменело. У всех, кто там был, возникло ощущение присутствия некой потусторонней силы. Тетя Галя говорит, что она даже прощалась с жизнью, думала, что туча сейчас ее поднимет и либо унесет с собой, либо растерзает на месте. Туча, всё увеличиваясь в размерах, улетела по направлению к соседнему кладбищу (они у нас близко друг от друга находятся). Все произошло быстро, но люди еще долго сидели на земле. Стали понемногу подниматься, заговорить о произошедшем мало кто посмел. Соседка уверяла, что если бы пережила весь этот кошмар одна, то не поверила бы своим глазам и ушам, но людей-то на кладбище было не меньше десяти...

Усомниться в рассказе, глядя на бедную женщину, не получалось, да и свидетели, как выяснилось позже, никуда не делись. Все подтвержали, что так оно и было. Соседка месяцами боялась не то что к могиле сходить, а выйти из дому.
♦ одобрил friday13
Расскажу историю, которая произошла в далеком 1988 году в северной провинции Афганистана. Служил я тогда в разведке ВДВ в ОКСВА. И в очередной раз вышли мы на реализацию разведданных под один нежилой кишлачок. Под этим кишлачком было очень большое (никогда в кишлаках ни до, ни после этого я таких не видел) и старое кладбище. Надгробья, насколько мне удалось расмотреть, были не только мусульманские, но и какие-то другие, мне непонятные.

Как положено, сделали все необходимые в этих случаях мероприятия. Пролежали весь день и половину ночи в тот раз безрезультатно. После двух часов ночи мы стали отходить. Я был там вместе со своим другом Иваном из Волгограда. И вот оторвались мы с ним где-то на километр от своих. Стояла безлунная ночь, так что было темно. Идем мы, озираясь, по этому погосту, и вдруг над одной разрушенной могилой поднимаются большие светящиеся зеленые глаза и начинают прямо на нас надвигаться. Нам сразу стало очень жутко, пот проступил холодный. Только одни глаза — и больше ничего... Как дали мы из двух стволов по ним и стали убегать, а они не отстают. Мы бросили по РГД и подствольник запустили — без толку.

Добежали до края кладбища, там как раз за валунами хорошая позиция была. Лежим там, обоймы меняем, дрожим, страх неописуемый. Глаза докатились до последних могил, повисели в воздухе несколько секунд и пропали. Мы сразу дали деру, побежали к своим. Думали, они к нам спешат на помощь, а они там сидели и ждали нас в точке. Прибегаем, а наш взводный говорит, мол, чего это вы такие запыханные, от кого-то бежали, что ли? Мы рассказали им свою историю, а они, оказывается, не только выстрелов, но и взрывов не слышали, поэтому так спокойно нас и дожидались... Позже нас подобрал вертолёт, и мы улетели оттуда.
♦ одобрил friday13
16 марта 2012 г.
Эта история произошла со мной летом в 91-м году — я тогда служил в армии в Таллинне (тогда название города ещё писалось с двумя «н»). К нам в часть должен был приехать какой-то чин, и командир роты меня и еще одного парня вынудил под предлогом нескорого дембеля пойти на кладбище и набрать цветов для встречи гостя. Причем цветы должны были быть именно живые и в горшках. Там свежие могилы в летний период обставляются цветами в горшках — вероятно, для лучшего ухода за ними. И вот нас двоих ночью в кузове грузовой машины, объезжающей караулы, завезли со стороны леса на кладбище и высадили, причем даже не дали фонарика. Офицер сказал, чтобы мы шли и подтаскивали украденные цветы к провалу в заборе, а он объедет караулы и на обратной дороге нас заберет с трофеями.

Темень была — хоть глаз выколи, и я попросил водителя повернуть машину со включенными фарами в сторону пролома в заборе, чтобы увидеть, где хоть эти могилы находятся. Повторюсь, что кладбище было в лесу и, как я потом понял, оно было очень старым и делилось на две половины — старые и новые захоронения. И вот мы с другом, взявшись за руки, пошли по кладбищу среди огромных сосен при слабом свете фар. Могил как таковых видно не было, только слабо различимые древние надгробья с местами провалившимися в могилы памятниками. Так как свежих могил не было видно, а свет от машины был совсем слабым, я принял решение вернуться в машину, объехать посты вместе с офицером и уже на рассвете провести факт вандализма. Сразу хочу отметить, что ужас у меня был непередаваемый, да вдобавок запах, исходящий из могил в летнюю душную ночь — кто его нюхал, тот меня поймет. Так вот, сев в кузов автомобиля, мы поехали, а дорога эта петляла меж сосен, то приближаясь вплотную к забору кладбища, то удаляясь от него, и когда водитель нажимал на тормоз, то загорались стоп-сигналы, и в этом красном свете можно было хоть что-то различить.

Естественно, наши взгляды были только в сторону кладбища, и вот буквально в двух с половиной метрах мы — хочу подчеркнуть, не только я, а именно мы — увидели у забора фигуру мужчины в черном костюме, причем я успел разглядеть детали костюма: он был как в старых фильмах (вроде фрака), из рукавов виднелись манжеты рубашки, а вместо галстука на белой рубашке был завязан шнурок — такая раньше была мода, а вместо рук и головы была какая-то светящаяся облачная масса. Жуткое зрелище. Повторяю, если бы это была галлюцинация, то как это могло привидеться одновременно двоим? От страха я хотел закричать, но вместо крика только мычал. Как позже выяснилось, мы, вероятно, прошлись по старым могилам и встревожили дух покойного, а захоронения там были 1870-1900 годов. С тех пор я на кладбища один не хожу.
♦ одобрил friday13
27 февраля 2012 г.
Это было со мной в августе 1992 года, когда мне исполнилось 16 лет. Мы поехали с матерью в дом отдыха под городом Клином. В тот год были сильные лесные пожары, с утра сильно пахло гарью, место было пустынное и скучное — в основном пенсионеры и маленькие дети. Единственное мое спасение — там можно было взять напрокат велосипед. Так что я уезжал сразу после завтрака и до ужина (а то и позже) болтался на велосипеде по окрестностям. Полупустые дачные поселки, картофельные поля каких-то московских НИИ, редколесье, пустые, со стертыми белыми метками шоссе и гравийные проселки... За час поездки хорошо еще, если встретятся человека три. Было жарко, с утра стоял тревожный горький запах гари.

В то время я ничем мистическим не интересовался, алкоголь не пил. Обычно я ехал, куда глаза глядят, не выбирая маршрутов.

Однажды я катался днем и вырулил с деревенского проселка на обычное асфальтированное шоссе. Кручу педали. Полдень жаркий, тени короткие, марево над дорогой дрожит, кузнечики «секут» в пожелтевшей траве на обочинах. Ни машин, ни прохожих.

Оглядываюсь и соображаю, что по обеим сторонам дороги — кладбище. Причем большое — ну, не до горизонта, но внушительное. Ни деревца. Оградки, надгробия, веночки. Выглядит современным, крестов и старых камней не заметил. Все надгробия типовые, прямоугольные — черные и темно-серые зернистые плиты, и на них напылением нанесены фотографии. Я сбавил скорость, пригляделся. Несмотря на жару, стало зябко. Потому что на всех надгробиях фотографии практически одинаковые — свадебные. Белое пятно — невеста, черное — жених. Лица вроде разные, но все фотографии свадебные. Видно было четко, кладбище вплотную «обступало» шоссе с двух сторон. Среди могил ни одного посетителя. Только марево это дрожит и звенят кузнечики, да еще слышно, как я сам дышу.

Не могу сказать, что сильно испугался, но ощутил тревогу и тоску, поехал быстрее по шоссе. Ощущение было, как во сне. Вроде налегаешь на педали из последних сил, дорога ровная, ни ухаба, ни взгорка, а ехать тяжело и медленно, будто поднимаешься в гору или колеса вязнут в мазуте. И кладбище все не кончается, как будто одна и та же картинка бесконечно проматывается: голубые оградки и черные надгробия с улыбающимися людьми. Все изображения парные.

Я взмок весь. Мне казалось, что еду уже минут двадцать-полчаса. Было неприятное ощущение, что это место вообще не отпустит меня, так и буду на этом шоссе торчать до скончания века. И чем дальше, тем больше спать хотелось, хотя встал всего-то часа четыре назад, да и сонливостью я не отличаюсь. Очень тянуло остановиться, съехать к обочине и лечь подремать.

Потом на трещине велосипед подпрыгнул, и кладбище резко сменилось пустырем. Как резинку отпустили — сразу ехать легче, как по маслу. Я еще долго по этому шоссе гнал, не оборачиваясь. Наконец, остановился, глянул на часы — стоят. Причем как раз на двенадцати дня, хотя часы надежные, еще отцовские («офицерские») и заводил я их недавно.

Доехал до ближайшего населенного пункта. Там был магазинчик, я зашел туда хлеба и воды купить и спросил у продавщицы про кладбище. Она сказала, что никакого крупного кладбища, кроме маленького сельского в восьми километрах отсюда по другой дороге, нет. И вообще, в той стороне, откуда я приехал, только какие-то «кормовые поля». И все. Страха опять-таки не было, какое-то равнодушие навалилось и тоска.

Вернулся в дом отдыха другой дорогой. Матери не сказал ничего, но на следующий день решил туда опять съездить. Думал, увижу кладбище хоть издали, удостоверюсь, что это правда — и сразу назад.

Топографическая память у меня хорошая, но этого места я не нашел больше. Магазин тот был, сараи заброшенные были, а большого, как аэродром, кладбища не было. Хотя я в том квадрате потом дня три крутился.

С тех пор прошло много лет, но иногда ту поездку я вижу во сне, очень явственно, в подробностях, будто фильм закольцованный крутят. Так до сих пор и не знаю, что это было. Но точно не привиделось.
♦ одобрил friday13
26 ноября 2011 г.
Вообще, с копаниной мистики связано бывает много. Почему «бывает»? Иногда человек годами этим занимается и ничего такого с ним не происходит, на все рассказы только головой качает да посмеивается. А придёт момент, и понимает сам, как оно бывает. А может, так и не поймёт. И неизвестно, что из этого к лучшему.

Про то, как вещи, с убитых снятые, проблемы доставлять начинают — слышали, наверно, все. Иногда у человека, если он такую вещь при себе носит — кольцо там, медальон или значок какой, — вся жизнь начинает наперекосяк идти. Иногда бывает, хозяин по ночам во сне донимает, вернуть требует, если каска с черепа снятая, скажем, или предмет на полке стоит. А бывает, что и ничего не бывает. Хотя, наверно, не все рассказывают.

Не всегда всё так мрачно, но здесь, пожалуй, как нигде верна поговорка: «Как аукнется — так и откликнется».

Бывает, погибшие знать о себе дают, когда и понятия-то еще не имеешь, что лежит тут кто-то. А чаще не тут, а в стороне, где и искать-то не собирался или просто бы не додумался. В основном, при работе с металлоискателем человек в наушниках работает. И бывает, что голоса в наушниках звучать начинают. И не просто там невнятное что-то, а очень чётко. Был однажды случай — опять голос сквозь наушники. Такое ощущение, что женщину режут. Кричала раза три. В последний раз коротко. Звук метрах в 50-70, а лес стоял прозрачный, видно достаточно. Первая мысль — маньяк! Но рядом никого, зато на хвое лежит фрагмент русской каски. Обследовал вокруг — еще кусочек, маленький совсем. Потом подковку нашел с ботинка, только гораздо меньше. Показал коллегам, говорят — это ты санитарку нашёл.

Другой случай — ковырял пулеметное гнездо наше. Вокруг колпaки от гранат немецких, а в гнезде все всмятку: патроны, запчасти, штык гнутый. Видно, что побросали. Тут в «уши» стон прорвался. И сразу кость на лопате — предплечье и больше ничего. Как это всё с электромагнитными полями соотносится и уживается — понятия не имею, но, видимо, соотносится как-то.

Однажды копали, и я чувствую — кто-то смотрит в спину пристально. Уже темнело, поворачиваюсь — вроде как солдат стоит за кустом, аж мурашки по коже пробежали. Пошли на то место — никого нет, поискал вокруг того места — солдата и нашел.

Сны, бывает, неожиданные снятся. Обступили меня как-то во сне со всех сторон наши бойцы в форме 1941 года. У всех рты закрыты, а я слышу их голоса. Разговаривают они со мной как-то. Суть их слов сводилась к тому что мы, мол, где-то искали их яму, были рядом, и когда до них оставалось совсем чуть-чуть, мы свернули. Просили довести начатое дело до конца. Проснулся я в холодном поту. Утром иду к другу, с которым тогда копал, и стали мы с ним вспоминать, где мы искали яму и не нашли. В итоге сошлись на мнении, что раз бойцы были в форме 1941 года, то это можно быть только одно место. Тогда нам один местный рассказал историю, как он забор ставил вокруг своего огорода и наткнулся на останки нашего бойца. Бойца трогать не стал, а столб вкопал рядом. Показал он там тот столб и место, где попал на бойца. Забили мы там шурф и на глубине 0,5 метра в глине нашли чугунную сковороду и какие-то птичьи кости. Посмеялись мы весной над дедком и пошли себе дальше. И вот в сентябре мы решили еще раз наведать этот огородик. Приехали, спросили разрешения полопатить огород. Разрешл. Взяли полметра вглубь огорода от места, где весной подцепили сковороду. И с первого же шурфа попадаем на останки бойца. Берем вправо на уровне, где попали на бойца — пусто. Ну думаем — один он тут лежит, бедолага. Аккуратно вытаскиваем его, а под ним лежит еще один, а строго под тем третий, а из-под третьего бойца с глубины 1 метр вправо и вниз пошла основная яма. Подняли мы на том огороде 25 наших парней. Вот вам и вещие сны...

Однажды вечером в лагере, разливая в кружки чай из котелка по кругу, налил себе и котелок дальше передаю, на кружку дую и держу котелок в руке отведённой. И только хотел спросить, что он там, заснул что ли, как вдруг нездоровая тишина вокруг костра показалась странной. Справа никого не было — я передавал котелок в пустоту. Но я чётко знал, что кто-то сидит рядом, причём давно, потому и не глядя сунул ему чай.

Бывает, информация о конкретном месте в сны врывается. Устроились мы на ночлег, в окопе прямо, укрылись плащ-палатками. Ночью приснился странный сон: я вижу бой, который проходил именно в этом месте, вижу, в какой ячейке был пулемётчик, в каких бойцы, где какая артиллерия. Наутро начал копать по воспоминаниям сна и не ошибся.

Как-то раз ночью вылез человек из палатки — приспичило. Отошел от лагеря, а пока шёл обратно, ему стало не по себе — у развилки, рядом с невысокими кустами, была видна фигура человека. Ночь выдалась не особо тёмная, и неподвижный тёмный силуэт явно выделялся на фоне ночного пейзажа. Силуэт не двигался. Человек бегом бросился к палатке и юркнул в мешок. Опасаясь насмешек, никому ничего не сказал. Прошёл день. На следующую ночь около 4 часов утра ситуация повторилась. Первый же взгляд в сторону — тёмный силуэт неподвижно стоял на своём месте, как бы глядя на лагерь. Парень вполз в палатку и нещадно затормошил друга. «Видишь?» — «Да!». Долго копать не пришлось. На глубине около полуметра, свернувшись в позе эмбриона, в остатках обгоревшего промасленного комбинизона, в шлемофоне, лежал советский танкист. Видимо, горящему парню удалось выскочить из подожжёного танка.

Бывает, наоборот, начинаешь копать в окопе и возникает такое неприятное чувство, будто могилу кого-нибудь раскапываешь на кладбище, даже копать дальше перестаешь. Если такое ощущение присутствует, то часто дальше точно кости идут.

Отдельная тема — поведение природы, когда бойца поднимаешь. Весь день светило солнце, и тут, откуда не возьмись, дождь. Очень локально, над тем куском местности, где работаешь. Потом снова ясно. Однажды даже град пошёл, когда танкиста собирали. У танка башню сорвало, и его взрывом выбросило. Собрали, что осталось, и только вроде закончили, как сыпануло градом. А дождь — так это вообще обычное дело. Думаешь, всё, обратно по мокрой колее не выедем, а смотришь — дальше сухо всё, никакого дождя и не было. Вроде как вода последние следы человека с земли смывает...
♦ одобрил friday13
24 ноября 2011 г.
На самой окраине нашего городка находилось заброшенное польское кладбище. Старожилы старательно обходили его стороной, хотя, как на каждом католическом погосте, здесь имелась масса очень красивых памятников и склепов. После войны городок оказался по нашу сторону границы, многие поляки уехали из него на свою историческую родину. Уезжая, большинство вскрыли семейные склепы и увезли останки дорогих сердцу предков на новое место упокоения. Таким образом, не менее двадцати этих мрачных кладбищенских строений пустовали, распахнув проржавевшие металлические двери. Их створки при малейшем ветерке начинали издавать заунывные, поистине погребальные скрипы.

Но эта история относится не к ним, а к одному из немногих склепов, оставшихся нетронутыми. Располагался он на самом краю кладбища, мимо которого проходила моя дорога в школу. Я его отлично помню — высеченный из серого камня, украшенный скорбными фигурами ангелов и почему-то львов, с хорошо сохранившейся доской, на которой было указано имя владельцев — графов Радзинских. Склеп этот остался нетронутым по очень простой причине: потомков Радзинских, способных позаботиться о прахе предков, не существовало, их род давно прервался. Тогда я об этом, конечно, не знала, да и не задумывалась. Но однажды наступил день, когда не только мое внимание, но и помыслы и разговоры всего городка оказались сконцентрированными вокруг этого средоточия скорби.

Вначале поползли слухи: вроде бы по ночам из склепа доносятся отчетливые стуки, протяжные вздохи, леденящие душу стоны. Разумеется, русская часть городка (в основном это были семьи военных) посмеивалась: чепуха, нелепость. А вот верующие гуцулы и украинцы отнеслись к слухам всерьез, и дети поневоле слышали их разговоры о беспокойном склепе. Удивительно ли, что подростки нашей школы в один из вечеров отправились к склепу Радзинских.

Несчастье произошло из-за того, что среди них оказался 14-летний парнишка со слабым сердцем — сын очень большого, по местным понятиям, начальника. И когда из склепа — в самом деле! — донеслись отчетливые стуки и стоны, и мальчишки бросились уносить ноги, парнишке стало плохо. Друзья удрали, бросив его рядом со склепом, взрослым об этом сказали не сразу. Итог оказался трагический — подросток погиб.

А уже наутро склеп был окружен милицией и военными. Поодаль собралась большая толпа, наблюдавшая за подготовкой к вскрытию мрачного обиталища мертвых — отец мальчика, уверенный, что его сына напугали какие-то бандиты, избравшие склеп местом своих хулиганских сборищ, приказал его открыть и изловить негодяев.

Почти сразу всем присутствующим стало ясно: к дверям давным-давно никто не прикасался — пожалуй, не менее полувека. Наконец, они поддались. Зрелище, представшее глазам солдат, вошедших внутрь (среди них находился и приятель моего отца), было не менее жутким, чем звуки, о которых рассказывали в городке. Гробов оказалось восемь, в том числе очень старый, со свинцовым стеклом-окошечком. И ни один из них не стоял как положено! Два — вертикально, отчего из них вывалились чьи-то скелеты в полуистлевших нарядах прошлого века. Еще один оказался перевернутым, у остальных сдвинуты крышки, из-под которых свешивались руки и ноги погребенных.

Несчастных солдат, позеленевших и трясущихся от страха, начальство немедленно заставило навести порядок, расставив все гробы на предназначенные им места — по специальным каменным скамьям вдоль стен. Потрясенный горем отец погибшего не желал верить, что, кроме покойников, в склепе никого нет и не было, а потому к вечеру по его приказу вокруг объекта выставили военную охрану, дабы доказать, что мистика тут ни при чем.

Дружный вопль и топот мчавшихся прочь часовых жители близлежащих домов услышали около полуночи: как выяснилось, никакое начальство не могло заставить солдат, заступивших на пост, остаться там после того, как из охраняемого склепа послышались стуки и стоны...

Остается добавить, что когда утром в присутствии не только военных, но и представителей городского парткомитета склеп вновь открыли, гробы находились в том же беспорядке, что и накануне. Приходя в ужас от мысли, что сия мистика может докатиться до ушей киевского начальства, после чего в городке «полетят головы», в горсовете приняли отчаянное решение. В тот же день к склепу подъехало несколько военных грузовиков, и гробы были вывезены в неизвестном направлении — надо думать, перезахоронены.
♦ одобрил friday13
20 ноября 2011 г.
Это вполне реальная история, за рассказчика могу поручиться, но имя называть не буду, ибо незачем. Этот мой знакомый какое-то время жил в деревне недалеко от Липецка. Говорил, много про это село дурных слухов ходили и ходят. Есть там у них поле, на котором днём пасутся овцы с бараном. Рядом с полем есть старое кладбище, вокруг которого растут высокие деревья.

Однажды гулял мой знакомый со своим другом по этому полю. Увидели барана и, так как были навеселе, решили подразнить животное, благо оно было на привязи. Стали бросаться в него ветками и прочим мелким мусором, попадающим под руку. Барану это, конечно же, не понравилось, и он начал потихоньку рыть копытом землю, готовясь к рывку. Рывок, надо сказать, был мощный — колышек, который связывал его с землёй, был выдран начисто, а горе-шутники помчались прочь, что было мочи.

Очевидно, по полю от барана не убежишь. Единственным вариантом было кладбище, они туда и побежали. Пробежав под полуразвалившейся аркой, они обернулись назад и увидели, что баран резко остановился. Он стоял точно перед входом на кладбище, как будто перед ним была стена, а не свободный проход, и рыл копытом землю.

По словам приятеля, он с ужасом обернулся назад, ожидая увидеть что-то страшное, однако там ничего не было, только тенистое кладбище.

Конечно, этот случай не очень страшный, но, тем не менее, такое имело место быть.
♦ одобрил friday13
9 ноября 2011 г.
Дело было на Кубани, в степной археологической экспедиции. Копали могильники–курганы. Ничего сверхъестественного не предполагалось — откопать два месяца, отснять откопанное и домой. По вечерам, как водится, пели и пили, засиживались далеко за полночь, что способствовало завязыванию кратковременных романтических отношений на древних могилках.

С приездом профессора особо ничего не изменилось, но в ночные посиделки, кроме песен и спирта, стали вплетаться жутковатые рассказы профессора. Он рассказывал нам о лошадиных косичках — и наутро мы с ужасом обнаруживали косички и петли в гривах двух экспедиционных осликов. Он рассказывал нам о сарматском могильнике, открытом в 65–м году и о трагических случайностях, постигших участников вскрытия... и наутро мы предлагали устроить выходной.

И вот часа в два ночи, чуть разогретый, я отошёл от костра и побрел к «складу» за канистрой по случаю полученного вина. Иду мимо раскопа и услышал, как там кто-то шуршит. Ветер, думаю. Но потом стало шуршать и клацать. На этот раз попенял на грызуна или ослика. Но нет — ослики с другой совсем стороны стоят. Я подошёл поближе. Увидел отвалы, инструмент оставленный и в раскопе тень чью–то, которая как раз и клацала и шуршала.

Тут-то я и остолбенел: тень–то метра три ростом, и руки у нее странно длинные, и клацает она как–то не мирно... Тут моя хмельная голова не придумала ничего лучше, как заставить меня тихо вытянуть лопату и бросить ею в тень. Та как–то укоризненно покачала «руками» и слилась с темнотой...

А утром нам устроили разнос за разбросанные инструменты — все было раскидано по раскопу. Но я–то одну только лопату кинул...
♦ одобрил friday13