Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «КЛАДБИЩА»

6 ноября 2011 г.
Несколько лет назад я занимался тем, что со своими друзьями исследовал старые, давно заброшенные места. Одним из таких жутких мест был старый склеп на кладбище первой пресвитерианской церкви Эдисто (на острове Эдисто, Южная Каролина), где в 1847 году была погребена девушка по имени Джулия Легар.

По словам местных жителей, время от времени они слышали из склепа странные, пугающие звуки, но узнать причину этих сверхъестественных вещей не решались. Спустя пятнадцать лет, когда нужно было снова открыть склеп, чтобы похоронить члена семьи Легар, они обнаружили труп Джулии в углу около двери. Руки её тянулись вперед, как будто в поисках выхода…

Когда мы добрались до этого места, моим друзьям показалось, что будет очень забавно запереть меня одного в склепе до самого утра. И они сделали это, ублюдки… Вообще, я, конечно, и сам был виноват — я был в этой компании самым опытным и успел здорово похвалиться тем, какой же я бесстрашный и в каких жутких местах мне доевлось ночевать без тени страха. Вот они и решили проверить моё бесстрашие.

Изо всех сил я пытался открыть тяжелую дверь, но всё было бесполезно — если бы и можно было открыть её, то только вчетвером. Стоя в кромешной тьме, я понял, что придется смириться и продержаться всю ночь.

На самом деле меня трудно чем-то испугать, но тогда, находясь в маленьком помещении, чувствуя всё большее напряжение вокруг себя, которое я не мог объяснить, ощущая своей кожей темноту, которая будто поглощала меня всего, я испытал настоящий страх. Всё это давило на меня, трудно было дышать. Я медленно сполз по стене вниз, сев на пол.

Казалось, прошла уже целая вечность, и вдруг я услышал, как кто-то тихо скребется по стене по двери где-то рядом со мной. Господи, как же я хотел, чтобы это было всего лишь моё воображение. Но эти звуки становились всё более и более неистовыми и громкими. Я отполз в самый дальний угол, стараясь как можно крепче заткнуть свои уши, чтобы не слышать. Всё это длилось, наверное, несколько минут, но на самом деле каждая секунда тянулась невыносимо долго…

Затем раздался громкий, душераздирающий крик, наполненный таким ужасом и болью, что кровь застыла в жилах, а когда он прекратился, его эхо ещё долго отдавалось в темноте. Прекратились и те ужасные звуки. Вскоре я смог отчетливо различить всхлипывание девушки. Она задыхалась, давясь слезами.

В тот момент я почувствовал такую грусть, что и думать забыл о страхе. Все её страдания отдавались резонансом в моём сердце. Это необъяснимо, но я словно почувствовал вину перед ней за то, что случилось с ней. Чёрт возьми, часть меня даже хотела пробраться через эту темноту к ней и обнять её, но я не мог заставить себя сделать это — я всё-таки боялся того, что мог найти ТАМ.

Я не знал, слышала ли она меня, понимала ли, что здесь есть я… я не знал. А всхлипывания всё продолжались, и я снова слышал, как она пальцами скребется по двери.

Вскоре я стал засыпать. Я не знаю, насколько долго отключился, но разбудил меня громкий и сильный удар, словно кто-то выбил дверь снаружи. Склеп наполнился тусклым светом, и я понял, что уже начинает рассветать. Значит, я спал несколько часов, а то и больше.

Спотыкаясь, я выбрался наружу, не понимая, какая сила заставила эту дверь открыться. Направившись в маленькую часовню и немного переведя дух там, я решил вернуться к склепу и дождаться своих «друзей». Застал я их столпившимися вокруг двери, лица их выражали шок и недоумение. Подойдя к ним ближе, я увидел кровавые полосы и глубокие царапины на вышибленной двери. Тут же один из моих друзей схватил мою руку и понял, что это не мог сделать я: мои пальцы были целы. Затем он испуганно посмотрел на остальных.

Я был дико зол на них и специально рассказал всё в подробных деталях, чтобы они поняли, через что мне пришлось пройти.

Наконец, я нехотя сел с ними в машину. И тут один из них, запинаясь, сказал мне: «Мы были так напуганы, что не сказали тебе… взгляни на своё лицо…». Когда я повернул зеркало на себя, то увидел кровавые полосы и пятна на своих щеках, словно кто-то трогал окровавленными пальцами моё лицо, пока я спал.

Позже я узнал, что работники много раз пытались замуровать вход в склеп, используя такие замки и цепи, которые можно было бы открыть только со специальной техникой. Но, несмотря на их старания, каждый раз они находили дверь выбитой. Последняя попытка навсегда закрыть дверь была сделана в 80-х, а после этого люди поняли, что это бесполезно.
♦ одобрил friday13
3 ноября 2011 г.
Автор: Рэй Брэдбери

На тему этой истории — отрывок из рассказа Рэя Брэдбери «Земля на вывоз».

------

... Старик бросил на него испытующий взгляд и снова взялся за трубку.

— Раз всего и было. — Он обвел глазами мраморные плиты и темные деревья. — Тогда этим кладбищем дед мой заправлял. Я ведь тут и родился. А сына могильщика так просто на испуг не возьмешь... Как стукнуло мне восемнадцать, семья на море поехала, а я остался один: траву подстричь, могилу выкопать — без дела не сидел. В октябре аж четыре могилы понадобились, да с озера уже холодом потянуло, надгробья инеем подернулись, земля промерзла. Выхожу я как-то ночью. Темно — хоть глаз выколи. Под ногами трава хрустит, будто по осколкам ступаешь, изо рта пар клубится. Засунул руки в карманы, иду, прислушиваюсь... Вдруг слышу: голос из-под земли. Я так и обомлел. А голос кричит, надрывается. Покойники, видно, проснулись, услышали мои шаги и стали звать. Я стою — ни жив, ни мертв. А тать не унимается. Колотит снизу почем зря. В морозные ночи земля-то звонкая, как фарфор, соображаешь? Так вот…

Прикрыв глаза, старик вспоминал дальше.

— Стою, значит, на ветру, кровь в жилах стынет. Может, кто подшутил? Огляделся вокруг и думаю: померещилось. Ан нет, голос все зовет, да такой звонкий, чистый. Женский голос. Ну, я-то все надгробья знал наперечет. — У него опять дрогнули веки. — Мог уже тогда назвать в любом порядке, хоть по алфавиту, хоть по годам, хоть по месяцам. Спроси меня, кто в такой-то год помер, — я тебе отвечу… Потому и догадался, что звала меня Генриетта Фрэмвелл, славная девушка, в двадцать четыре года скончалась, а служила она тапершей в театре «Элит». Высокая, тоненькая была, волосы золотистые. Спрашиваешь, как я голос ее опознал? Да на том участке только мужские могилы были, эта одна — женская. Бросился я на землю, приложил ухо к могильной плите. Так и есть! Ее голос, глубоко-глубоко — и не умолкает! «Мисс Фрэмвелл!» — кричу. Потом опять: «Мисс Фрэмвелл!» Тут она заплакала. Уж не знаю, докричался до нее или нет. А она плачет и плачет. Пустился я с горки бежать, да споткнулся о плиту и лоб разбил. Встаю — и сам ору благим матом! Добежал кое-как до сарая, весь в крови, вытащил инструмент, а много ли сделаешь ночью, в одиночку? Грунт мерзлый, твердый, как камень. Прислонился я к дереву. До той могилы три минуты ходу, а до гроба докопаться — восемь часов, никак не меньше. Земля звенит, что стекло. А гроб — он и есть гроб; воздуху в нем — кот наплакал. Генриетту Фремвелл схоронили за двое суток до заморозков. Она спала себе и спала, дышала этим воздухом, а перед тем как настоящие морозы грянули, у нас дожди прошли: земля сперва промокла, потом промерзла. Тут и за восемь часов не управиться. А уж как она кричала — ясно было, что и часу не протянет.

Трубка погасла. Старик умолк и начал раскачиваться в кресле.

— Как же вы поступили? — спросил посетитель.

— Да никак.

— Что значит «никак»?

— А что я мог поделать? Земля мерзлая. С такой работой и вшестером не совладать. Горячей воды нет. А бедняжка кричала, поди, не один час, покуда я не услыхал, вот и прикинь…

— И вы ничего не предприняли?

— Так уж и ничего! Лопату и ломик в сарай от нес, дверь запер, вернулся в дом, сварил себе шоколаду погорячее, но все равно дрожал как осиновый лист. А ты бы что сделал?

— Да я…

— Долбил бы землю восемь часов, удостоверился, что в гробу — покойница: надорвалась от крика, задохнулась, остыла уже, а тебе еще могилу закапывать и с родственниками объясняться. Так, что ли?

Заезжий паренек не сразу нашелся, что ответить. Вокруг голой лампочки, подвешенной на крыльце, пищал комариный рой.

— Теперь ясно, — только и сказал он. Старик пососал трубку.

— У меня всю ночь слезы текли — от бессилия. — Он открыл глаза и с удивленным видом поглядел перед собой, как будто все это время слушал чужой рассказ...
♦ одобрил friday13
2 ноября 2011 г.
Раньше в Ирландии было принято делать гробы с отверстиями, в которые просовывалась трехметровая медная труба с колокольчиком на конце. Труба позволяла дышать людям, которые были по ошибке признаны мертвыми и похоронены, а с помощью колокольчика они могли подавать сигналы.

Однажды Гарольд, гробовщик в маленьком городке, услышав ночью звон колокольчика, пошел проверить, были ли это в очередной раз проделки детей. Порой колокольчики звенели и из-за сильного ветра. Но не в этот раз. Срывающийся женский голос снизу умолял Гарольда раскопать могилу.

— Вы — Сара о'Баннон? — уточнил Гарольд.

— Да! — ответил приглушенный голос.

— Вы родились 17 сентября 1827 года?

— Да!

— Хм... на надгробном камне написано, что вы умерли 20 февраля 1857 года.

— Нет, я жива! Произошла ошибка! Пожалуйста, скорее, выкопай меня!

— Простите, мэм, — сказал Гарольд, ломая колокольчик и засыпая медную трубу землёй. — Сейчас уже август, и чем бы вы там ни были внизу, вы, черт возьми, больше не живы, и вы не выберетесь оттуда.
♦ одобрил friday13
22 октября 2011 г.
Не совсем страшно, зато реальная история. Однажды мы пришли на старое кладбище с родственниками, а там вдоль главной аллеи вплотную стоял ряд могил. Одно из надгробий было расположено так, что не вызывало сомнений — часть могилы находится аккурат под асфальтированной дорожкой, по которой ходят все посетители кладбища. Причём, как правило, надгробия принято ставить в ноги усопшему, то есть все люди ходили по тому месту, где находилась голова покойника.

Но самое жуткое не это. Надгробие было металлическим и с огромной дырой. По краям этой дыры было однозначно понятно, что пробита она изнутри...
♦ одобрил friday13
22 октября 2011 г.
История эта произошла со мной примерно десять лет назад. Мои родители купили домик в Тверской области. Хороший такой домик с живописными местами. Приехали мы туда, как водится, летом. Никого там не знали, с соседями еще не успели познакомиться. Прошлые хозяева говорили нам, что здесь грибные и ягодные места. Правда, до леса идти три километра — нам показалось, что далековато. И бабушка моя увидела, что в пятиста метрах от нашего дома стоит полулес, неожиданно начинающийся и так же неожиданно заканчивающийся.

Мы решили пойти в этот самый полулес. В нём, кстати, было не совсем уютно: уж больно там темно, несмотря на то, что стоял ясный солнечный день. Мы ходим там, а грибов–то навалом! И все такие хорошенькие, прямо загляденье. Уже ближе вечеру, когда, наполнив корзинки, мы собрались вернуться домой, я шла, смотрела по сторонам и вдруг обо что–то споткнулась. Посмотрела и увидела некий уголок от какой–то коробки, что ли, который торчал прямо из земли. Похоже было на корень дерева, который просто со временем вылез наружу. Мельком рассмотрев его, я догнала родителей, и мы вышли из полулеса.

Грибы эти мы так и оставили в корзинах на ночь, чтобы завтра с утра заняться их чисткой. Ночью мне захотелось в туалет. Он находится в тамбуре, в маленьком закутке, где при этом было еще маленькое окошко, ничем не зашторенное. Свет я включать не стала, так как в тамбуре отражался свет от фонаря на дороге. Сделав свои дела, я машинально, бросила взгляд на окно и ужаснулась: на меня с той стороны окна внимательно смотрел худой мужчина. Он был одет во что–то темное и белую рубашку. Увидев, что я его заметила, он широко улыбнулся, и я увидела, что весь рот у него в золотых зубах.

Несмотря на весь свой испуг, я не стала кричать — просто молча смотрела на него. Внезапно он исчез: только что стоял у дороги, и вдруг пропал. Я на ватных ногах молча прошла в свою комнату, залезла на кровать и накрылась одеялом с головой. Мысли мешались. Утром проснулась как обычно, вспомнила про этого мужчину и решила, что, скорее всего, он мне привиделся.

Не успели мы позавтракать, как к нам пришла соседка — баба Клава. Проходя в комнату, она удивилась нашему богатому грибному «улову». Мы ей рассказали, что нашли грибное место. Сначала баба Клава подумала, что мы пошутили на счет того полулеса. Но, поняв, что мы говорим серьёзно, она рассердилась: «Понятно, что не местные, но хоть бы у кого спросили, прежде чем туда идти». Оказалось, что полулес был древним кладбищем, где давно уже никого не хоронили — не осталось там ни надгробий, ни крестов.

Рассказав нам об этом, баба Клава заметила: «Небось, потревожили их души, как бы не стали они вас беспокоить». Тогда я решила рассказать всем про «находку» в лесу и свое ночное видение. Мать была в шоке, бабушка не переставала креститься. Баба Клава посоветовала нам отнести грибы эти обратно на кладбище и попросить прощения у усопших за наш визит.

Дедушка и мой папа сразу же отнесли корзины с грибами на кладбище. Больше я не видела того мужчину, других странностей тоже не происходило.
♦ одобрил friday13
11 октября 2011 г.
Есть у нас за городом большое и старое кладбище. Называется оно «Волчьи ворота». Однажды с моими знакомыми возле него приключился жуткий случай.

Ехали они как-то ночью (скорее даже под утро) мимо этого самого кладбища. Назовем их Сергей и Марат (на самом деле имена у них другие, слишком сложные для восприятия русского человека). За рулем был Сергей, который работал у нас администратором, рядом с ним сидел Марат, он был старшим по персоналу. Всё тихо и спокойно, машин на дороге нет, но Сергей не гнал машину, потому как вообще не любитель скорости.

Вдруг Сергей краем глаза замечает на кладбище у дороги рядом с машиной старика с очень бледным лицом, который сидит на могиле. Хотя ничего сверхъестественного в этом вроде не было, Сергей почувствовал смутную тревогу и невольно прибавил газу. Через полминуты он опять смотрит в сторону кладбища и видит — опять тот же старик у дороги недалеко от автомобиля, теперь сидит на другой могиле. Понятно, что человек преодолеть такое расстояние за столь короткое время не мог. Сергею стало нехорошо. Он переводит взгляд обратно на дорогу, чтобы поскорее уехать, и видит, что этот старик стоит на дороге прямо перед машиной!

Сергей резко нажимает на тормоз и останавливает машину. Поднимает взгляд — никого нет. Рядом Марат спрашивает:

— Что случилось?

— Чуть в яму не въехали… — врет Сергей, боясь, что друг сочтёт его за сумасшедшего.

Но Марат смотрит на него и говорит:

— Ты тоже видел?

Оказывается, Марат тоже видел этого старика. Сергей заводит машину, и они мчатся на полной скорости подальше от этого места. Через пару километров их останавливает патруль ДПС за превышение скорости. Сергей выходит из машины начинает им объяснять. Гаишники, конечно, не верят и говорят: мол, давайте тогда поедем, посмотрим. Марат говорит, что от этих слов он даже со спины увидел, как у Сергея волосы дыбом встали. Гаишники это тоже заметили. Сергей отдал документы сержанту и сказал: «Всё, везите машину на штрафную, делайте, что хотите, а я туда больше не поеду!».

Сержант повертел его документы в руках, потом вернул Сергею, повернулся и сказал напарнику:

— Я же тебе говорил, здесь вечно херня какая-то творится... Поехали, в жизни больше сюда в патруль не выйду!

Они сели в машину и уехали. Сергей с Маратом тоже, не теряя времени, поспешили покинуть это место...
♦ одобрил friday13
#96
5 октября 2011 г.
Было это давно, лет десять назад. Тогда я жил в деревне, мне было 15 лет. Как-то пошли мы с другом на дискотеку в соседнее село (а оно километрах в десяти от нашего было). Провели время на ней до часу ночи, потом решили идти домой вдвоем.

После получаса ходьбы до нас начало доходить понимание того, что мы совершенно не туда, куда надо, направляемся. Месяц в ту ночь половинчатый был — на расстоянии пары метров ни зги не видно, а в эту деревню мы оба ходили нечасто — видимо, в темноте перепутали дороги.

Вдруг услышали впереди чьи-то шаги. Оказалось, что это какой-то парень в солдатской форме — видимо, дембель был. Мы его спросили, как пройти в нашу деревню, а он нам говорит: вы, мол, придурки, в противоположную сторону идете, и указал, что есть два пути, один короткий через лес, а второй подлиннее, зато по дороге. Естественно, мы пошли по дороге, в такую темень ходить в лес мы не собирались.

Шли по этой дороге, вышли на поле. По левую сторону от нас располагалось кладбище, а за ним были видны уже огни деревни (учитывая, что было поздно, повезло, что хоть что-то увидели, иначе бы прошли дальше). Через кладбище идти не хотелось, поэтому пошли в обход. И тут, обходя кладбище, увидели, что в стороне на стволе поваленного дерева сидит какая-то женщина в платке. С опаской проходя возле неё, мы, конечно, бросили на неё взгляд. Она голову не поднимала, только что-то бубнила — и вдруг я вижу, что у неё из-под юбки торчит хвост! Обычный такой, как у собаки, только длинный и лысоватый. Тут же друг сорвался с места и побежал (как рассказал потом, он тоже хвост увидел). Мы оба с криками стали убегать оттуда — последние два километра пробежали в спринтерском темпе, не останавливаясь. До сих пор, как вспомню о хвосте, выбивающемся из-под юбки той женщины, даже при дневном свете страх берёт.
♦ одобрил friday13
#70
30 сентября 2011 г.
В Крыму дело было. Однажды, возвращаясь с ночной смены, я, как обычно, проходил рядом со старым кладбищем. Кладбище это в пригороде, и последний раз там хоронили во время войны, потому и стоит там бетонный Алеша. Почему его не снесли — во-первых, пригород, во-вторых, местность больно затопленная. Вокруг кладбища метров через 50 расположен частный жилой массив.

Итак — май, ночь, цикады, около часа ночи. Я иду по асфальту в двадцати метрах от кладбища, немного в подпитии (пиво). Вдруг слышу резкий железный скрип. Я растерялся, остановился и сильнее сжал перфоратор в руке. Дальше — больше. Со стороны Алеши из кустов сирени начинает идти зеленоватый свет. Я замечаю расползающийся оттуда то ли туман, то ли дым. Продвигаюсь боком, стараясь не шуметь. И почти у угла обвалившейся оградки замечаю, что рядом с оградкой с той стороны кладбища стоит, прячась, похожее на старика существо, все в буграх или коросте — и, по-моему, абсолютно голое. Свет вырисовывает мне его силуэт.

Как я бежал тогда — километр пробежал за 3 минуты. Потом еще час ходил по времянке — старался себя успокоить. Но уснуть так и не смог. В каждой проезжающей машине, в каждом свете фар я видел этот свет. Даже тень от будки напоминала мне этого «лешего».

Но всё же, как обладатель технического склада ума, я старался докопаться. Отоспавшись, после обеда я пошел на это кладбище. Пытался поисследовать — среди пустых бутылок нашел трехпалые следы, напоминавшие куриные. Опрос местных жителей показал, что в окрестностях кладбища за пять лет пропало три человека. А хозяева прилегающих к кладбищу домов, запирают на ночь ставни, и практически у всех они обиты железом. Более длительные беседы помогли выяснить, что рядом с рекой было скифское капище, камни из которого до сих пор служат некоторым могильными плитами.

В дальнейшем, пока я там жил, я обходил это проклятое кладбище стороной, ради чего приходилось делать крюк в два километра. Но я не жалею.
♦ одобрил friday13
#33
22 сентября 2011 г.
Лет десять назад я жил в Калининграде, в районе под названием «Остров». Так вот, одно из любимых занятий калининградской молодежи — гробокопательство на старых немецких кладбищах с целью обзаведения стильным немецким шмурдяком и драгметаллами (в основном в виде зубов). Есть такое кладбище и остов часовенки и на «Острове» — тогда оно было почти неразграбленным, так как какие-то умники в 50-х годах прорыли канальчик, из-за которого местность подтопило, появилось болото и все основательно заросло всякой растительностью. А тут канальчик, наконец-то, замыло, и два года подряд было очень сухо — место стало проходимым. И вот одним августовским утром мой друг по кличке Кар потащил меня туда, соблазнив посулами невиданной добычи. И ведь не обманул. За день усердного копа мы стали обладателями двух десятков золотых фикс, нескольких монет, золотого же кольца и пары сережек, плюс серебряного барахла общим весом 170 грамм.

Когда стало темнеть, я засобирался домой, а Кар решил остаться, чтобы утром продолжить изыскания на местности. Когда я уходил, он все еще лопатил землю. На следующий день у меня была запланирована поездка на Голубые озера, а вот еще через день мне позвонила его мама и поинтересовалась, не знаю ли я, где находится её чадо. Это меня не насторожило, так как Кар любил заложить за воротник и делал это регулярно. И только спустя 3 дня после того, как я покинул место копа, я отправился туда снова, прихватив с собой еще одного приятеля — счастливого обладателя минака кустарного производства. Добравшись до места, я обнаружил то, что мне иногда еще снится...

После того, как я ушел, Кар умудрился наткнуться на место захоронения жителей Кёнигсберга, погибших от бомбардировок союзников. Это был слой костей толщиной около полутора метров. А в пяти метрах от этой ямы навес из полиэтилена в углу фундамента и труп Кара. Он сидел? забившись спиной в угол, глаза были открыты, а на лице была такая застывшая гримаса ужаса, что я, увидев его лицо, сам чуть не откинул копыта. Приятель же сел и стал икать. Сотовых тогда не было, так что, отойдя от столбняка, я пошёл домой вызывать ментов. Пока они приехали, пока я довел их обратно, стало опять вечереть. И вот, придя на место, менты стали все осматривать и расспрашивать меня (так как я и вызвал и последний видел Кара). Стемнело. И вдруг парень, который был с ментами (вероятно, стажер, он был чуть старше меня), подозвал старшего и сказал ему показывая на труп Кара: «А он точно мертв? А то, кажется, он только что моргал!». И в этот момент лицо трупа — ТРУПА!!! — которое уже вроде бы разгладилось, стало опять искажаться в ужасе! Как они орали! Правда, я тоже не отставал, стажер этот ломанулся прочь с воплями, я за ним, и еще один...

Потом эксперт-криминалист пытался объяснить мне, из-за чего это произошло, но я его не слушал, потому что я не верю, что лицо человека, умершего 2 дня назад, может взять и ожить. Да у него даже глаза на мгновение стали ЖИВЫЕ!

И да, в заключении о смерти было написано, что он умер от разрыва какого-то там клапана в сердце...
♦ одобрил friday13