Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «ИСЧЕЗНОВЕНИЯ»

26 декабря 2013 г.
Автор: Горыныч

В небольшом городке в Сибири, в окрестностях которого произошла эта история, явным приоритетом является спорт, причём не какое-то узкое направление, а весь спорт в целом, потому что мэр сам им увлекается и не жалеет денег на развитие оного. Так вот, неподалёку от этого маленького городка есть заповедник «Красноярские Столбы». И днём и ночью Его величество альпинизм там правит бал.

На «Столбах» и пробовали свои силы молодые ребята, которые были родом из того самого города. И, знаете, у них здорово получалось. Было их одиннадцать: восемь парней и три девушки. Компания друзей обозвала себя «Красный Эдельвейс» и подалась в секцию альпинистов. Всё давалось группе на удивление легко, а упорные тренировки и любовь к горам не заставили себя долго ждать — город благодаря этой команде стал брать первые места по всем дисциплинам горного лазания. Сначала в Красноярском крае, затем — на зональных соревнованиях, позже был чемпионат России. И там — второе место! Группу взяли «на галочку» в Школе олимпийского резерва, однако в сборную по определённым причинам представители «Эдельвейса» так и не попали, но рассказ не об этом.

Так вот, после окончания школы и городской секции альпинизма молодые люди разъехались по разным институтам и городам, но к любимому виду спорта не остыли. Наоборот — каждый нашёл возможность продолжить тренировки и довел свои навыки до совершенства. На четвёртом курсе друзья созвонились и договорились, что покорят все вместе гору К-2. Восемь с половиной тысяч метров — это не шутки, кроме того, К-2 до сих пор называют горой-убийцей — и не зря. Мало того, что гора очень сложна для подъёма, зачастую её накрывают снежные лавины, порой — снежные бури, а иногда — и то, и другое. Бури, ко всему прочему, могут продолжаться по несколько дней.

Договорились — сделали. Летом 2000-го года «Красный Эдельвейс» штурмовал К-2 — и взял-таки высоту! Обошлось без потерь. Ну, почти без потерь… Серёга Колосов получил тогда обморожение конечности, чуть было без ноги не остался, но обошлось. Правда, в горы ему больше не ходить — теперь он сильно хромает на правую ногу и «благодарит» тот подъём.

После окончания ВУЗа друзья решили еще раз во что бы то ни стало покорить К-2. Тут всё и началось… Во-первых, среди альпинистов есть поверье, что дважды на К-2 подняться нельзя. Возможно, это всего лишь легенда, но говорят, что вершина во второй раз никого не отпустит и навсегда оставит душу себе. Во-вторых, к группе присоединились трое новичков. Друзья знали ребят ещё по выступлениям на чемпионате страны, поэтому троица вписалась в коллектив легко и непринуждённо. Но вот беда — «Эдельвейс» теперь состоял из 13 человек, а альпинисты, как и большинство спортсменов, люди суеверные.

То, с каким скрипом проходило восхождение, подробно описывать не стану. Скажу лишь, что на первые 2000 метров понадобилось времени втрое больше, чем обычно. «Кошки» не ставились, ботинки соскальзывали, страховочные подводили, но развязка подъёма превзошла по мрачности все вероятные финалы.

Вот запись о переговорах Базы (стоянки в предгорье К-2) и группы «Красный Эдельвейс»:

БАЗА: Предупреждение «Красному Эдельвейсу» — на вас надвигается буря. Приём.
ЭДЕЛЬВЕЙС: Принято.
БАЗА: Запрашиваю состояние и расположение группы. Приём.
ЭДЕЛЬВЕЙС: Принято.
БАЗА: Укажите настоящее местонахождение группы. Как вы? Приём.
ЭДЕЛЬВЕЙС: Принято.
БАЗА: Прошу уточнить высоту вашей временной стоянки. Как слышите? Приём.
ЭДЕЛЬВЕЙС: Принято.
БАЗА — пометка в журнале в 13 ч 10 мин: Предыдущий ответ прозвучал голосом не человека (не человека… интересно, а кого тогда?! — прим. автора).
БАЗА — пометка в журнале в 19 ч 52 мин: Связь с группой «Красный Эдельвейс» утеряна, а неоднократные попытки связаться с ними безуспешны.

Сразу после окончания бури в гору отправился отряд альпинистов-спасателей. На высоте 2160 метров была найдена стоянка, предположительно принадлежавшая группе «Красный Эдельвейс». Лагерь был разбит в 6 гамаках, личные вещи находились в них же, снаряжение отсутствовало, люди не были обнаружены. Даже если предположить, что бурю пересидели по двое в гамаке, то где прятался от ненастья 13-й?..

По возвращении на нулевую стоянку (штаб в предгорье К-2) обнаружился ещё один неприятный факт. Вещи, находившиеся в гамаках, альпинистам «Эдельвейса» не принадлежали! Это выяснилось, когда их осмотрели родственники членов группы.

Но и эта подробность, вызвавшая недоумение у старожилов-скалолазов, не была главной загадкой происшествия. Тайна этого похода оказалась куда страшнее, чем само исчезновение ребят.

В одном из гамаков был найден фотоаппарат «Canon». На первых кадрах — члены отряда, штурмующие гору-убийцу. Казалось бы, всё как обычно, даже местами скучно и обыденно для подобных восхождений. Но при просмотре двух последних фотографий кровь застыла в жилах даже у самых матёрых и циничных горных бродяг. На этих снимках на краю обрыва, что находится на сто метров ниже найденной временной стоянки, был запечатлён отряд «Красный Эдельвейс» в полном составе. На фото 13 человек с перекошенными от страха лицами держали большой кусок белой материи, на котором то ли красной краской, то ли кровью была сделана надпись: «Помогите! За нами идёт смерть!».

Кроме загадки, кто был 14-м человеком (фотографом), есть ещё один вопрос. Снимки эти были сделаны со стороны обрыва, а автор снимков находился в десяти-двенадцати метрах от ближайшего уступа — то есть либо он умел летать, либо…

Группа альпинистов «Красный Эдельвейс» и по сей день считается пропавшей без вести.
♦ одобрил friday13
10 декабря 2013 г.
Автор: Darkside

В 1973 году спокойная жизнь небольшого британского городка Ипсвич, расположенного на территории графства Саффолк, была нарушена чередой необъяснимых исчезновений. Первыми жертвами таинственного преступника стали члены семьи Пибоди. Последний раз их видели 25 декабря 1973 года, когда Джим Пибоди вместе с женой и дочерью вернулись из Лондона, куда ездили за покупками к предстоящему Рождеству. Утром соседи заметили, что дом Пибоди не подает никаких признаков жизни, и немедленно вызвали полицию.

Проникнув внутрь, полицейские ничего не обнаружили — дом был пуст. Никаких следов пребывания в нем Джима Пибоди и членов его семьи найдено не было. Признаки взлома или борьбы также отсутствовали. Постели были убраны, все имущество, включая деньги и драгоценности, находилось на своих местах, машина стояла в гараже. Единственной находкой блюстителей закона была смятая коробка из-под яблочного пирога и пустой пакет молока, найденные на кухне. Полицейские опросили жителей всех близлежащих домов, обыскали весь город и его окрестности, но так и не обнаружили никого из пропавших.

А спустя неделю при похожих обстоятельствах исчезла еще одна семья. Обыскав дом, полицейские пришли к выводу, что все они были похищены сразу после ужина — на столе осталась неубранная посуда, в центре которого стояла большая картонная упаковка с остатками пиццы, в раковине текла вода, от автоматической кофеварки исходил едва уловимый аромат свежеприготовленного кофе. Все указывало на то, что похищение произошло внезапно, но установить количество похитителей, а также способ проникновения в дом полиции не удалось. Остатки еды были отправлены на экспертизу, которая не обнаружила в ней следов химических препаратов, способных оказать негативное воздействие на человеческий организм или же привести к летальному исходу.

Следующее исчезновение произошло ровно через четыре дня. И вновь не было обнаружено никаких следов. Человек просто вернулся в свою квартиру после работы, а следующим утром уже не появился в офисе. Обеспокоенные коллеги пытались связаться с ним по телефону все утро, но на том конце провода трубку никто не брал. Тогда они позвонили его родителям, которые сразу же обратились в полицию. Полицейские, прибывшие на место, увидели уже привычную картину — все вещи пропавшего были на месте, но самого человека нигде не было. Служители правопорядка опросили всех соседей, снова обыскали весь город, допросили некоторых представителей местного преступного мира — все безрезультатно.

Среди местных жителей постепенно стало нарастать массовое недовольство в отношении городских властей, неспособных взять ситуацию под контроль. На их сторону встали и городские промышленники, бизнес которых мог понести существенные убытки в том случае, если информация о ситуации в городе просочится за пределы графства. Поддавшись давлению со стороны большинства населения Ипсвича, городские власти разрешили им организовать вооруженное патрулирование улиц в дневное и ночное время, а также ввели комендантский час. Но принятые мери не принесли ожидаемого результата — исчезновения продолжались, а все попытки поймать таинственного похитителя закончились провалом. В городе постепенно поползли слухи о тайных экспериментах правительства, происках внеземных цивилизаций, пространственно-временных аномалиях и прочих подобных явлениях. Было даже высказано предположение, что все это результат деятельности сатанистов, похищающих людей для проведения своих ритуалов.

Спустя месяц с момента первого случая в городе бесследно исчезли сорок человек. Городские власти, признавая свое полнейшее бессилие в сложившейся ситуации, были вынуждены обратиться за помощью в Скотланд-Ярд. По прибытии в город инспектор Чарльз Бартон немедленно потребовал предоставить ему всю информацию о ходе расследования и вскоре обнаружил одну деталь, которая все это время ускользала от внимания местной полиции — все пропавшие в день своего исчезновения совершали покупки в «Пекарне Джона МакГрегора», расположенной в пригороде Ипсвича.

Проверив указанный адрес, полицейские столкнулись с неожиданной проблемой — на месте пекарни находился обыкновенный пустырь, обнесенный металлическим забором. Найти владельца участка не составило особого труда — полгода назад его приобрела одна из местных компаний, специализирующаяся на производстве минеральных удобрений и продаже разнообразной сельскохозяйственной техники для строительства склада готовой продукции. Руководство компании предоставило полицейским полный доступ на участок, во время осмотра которого не было обнаружено подземных сооружений, где могли удерживать похищенных жителей города. Причастность самой компании к исчезновениям установлена не была.

Поиски в близлежащих населенных пунктах также оказались безрезультатными — никаких следов существования загадочной пекарни на территории графства обнаружить не удалось. А на следующий день после посещения городского музея естествознания бесследно исчезли сорок два ученика местной школы. Полиция нашла только пустой школьный автобус, припаркованный в противоположной части города. Осмотрев салон, полицейские обнаружили только личные вещи учеников, оставленные в автобусе и упаковку пончиков с джемом, купленную в «Пекарне Джона МакГрегора».

Инспектор немедленно направил найденный материал на экспертизу, которая ничего необычного в предоставленных образцах не обнаружила. Полиция инициировала проведение расследования в отношении владельцев городских пекарен и местных полиграфических предприятий на предмет сотрудничества с неизвестным похитителем, по результатам которого никаких доказательств их причастности к похищениям обнаружено не было.

Тем временем Чарльз Бартон занялся изучением старых городских архивов, и в одной из местных газет обнаружил упоминание о «Пекарне Джона МакГрегора», которая действительно существовала в Ипсвиче в период с 10 ноября 1720 по 30 октября 1722 года. За сравнительно недолгое время своего существования эта пекарня была вполне успешным предприятием, но 30 октября 1722 года на ее складе неожиданно начался сильный пожар, в пламени которого погиб и сам хозяин. Здание пекарни было полностью построено из дерева, вследствие чего постройка выгорела дотла, оставив после себя лишь дымящееся пепелище. Причина пожара так и не была установлена, но по городу постепенно начали распространяться слухи о намеренном поджоге, осуществленном одним из конкурентов Джона МакГрегора.

Сверив старую карту с современным расположением городских построек, инспектор пришел к выводу, что пекарня находилась на месте того самого пустыря, где уже началось строительство склада. Чарльз Бартон никогда не верил в существование сверхъестественных сил, поэтому сразу же отмел версию о мстительном призраке погибшего пекаря. Тем не менее, загадочные исчезновения продолжались, и многие местные жители начали постепенно покидать город, что привело к сокращению численности населения Ипсвича.

Дальнейшее полицейское расследование не принесло абсолютно никаких результатов, и спустя полгода инспектор Чарльз Бартон был отозван в Лондон, так и не арестовав неизвестного похитителя. Скотланд-Ярд направил в город еще несколько следственных групп, работавших независимо друг от друга. Ни одной из которых не удалось достичь на этом поприще значительных успехов. Последней жертвой неизвестного злоумышленника стала 25-летняя Эмили Нейлор, исчезнувшая 10 октября 1980 года, поиски которой также не увенчались успехом.

Спустя несколько лет жизнь Ипсвича постепенно вернулась в свою привычную колею, приток жителей в город возобновился, и на сегодняшний день численность городского населения составляет 133 384 человека, превышая показатели 1973 года — 122 тысячи человек. Со временем вся эта таинственная история окончательно стерлась из памяти людей, упоминания о ней сохранились лишь на страницах газет того времени и полицейских отчетах, хранящихся в архивах Скотланд-Ярда. Не последнюю роль в этом сыграли и трагические события, произошедшие в Ипсвиче в период с 30 октября по 9 декабря 2006 года — местный житель Стивен Джералд Джеймс Райт (также известный как «Ипсвичский потрошитель» или «Саффолкский душитель») совершил убийства пяти молодых женщин, занимавшихся проституцией. В 2008 году он был признан виновным в совершенных убийствах, и в настоящее время отбывает пожизненное заключение. Но это уже совсем другая история…
♦ одобрил friday13
7 декабря 2013 г.
Прохладным августовским утром я взял корзину и пошёл в лес за грибами. Дело было на даче, окрестные леса я знал неплохо, но никогда не углублялся далеко. Как-то идти неуютно одному в тяжёлой тишине леса сквозь кусты и бурелом, думая между делом, кто же навалил такую здоровенную кучу у звериной тропы — кабан или медведь.

В общем, я нацелился пройтись вдоль края леса по знакомым грибным местам, нарезать подберёзовиков с подосиновиками и через час-другой вернуться домой. Заходя в лес через поросшее мхом и черничником болотце, я увидел среди редких чахлых берёзок фигуру соседа с такой же корзинкой, и ускорил шаг — перспектива идти по чужому следу мне совсем не улыбалась.

Солнце скрылось за облаками, лес накрыла мягкая тень. Проламываясь сквозь ряды молодых берёзок, я внезапно обнаружил, что сбился с курса. Перелесок давно должен был закончиться, но вместо ожидаемого впереди поля лес только становился гуще. Я шёл и шёл вперёд, но лес не кончался. Более того, вскоре я упёрся в неизвестно откуда взявшееся здесь болото и начал забирать правее.

В лесу стояли сумерки и мёртвая тишина. Ни ветра, ни птичьего шума — ничего. Солнце по-прежнему пряталось в облаках. Обходя болото, я зашёл в такие дебри, что вперёд было не пройти. За неизвестно откуда взявшимися в болоте огромными валунами, покрытыми серым мхом, начиналась настоящая трясина, в которой увязали сапоги. Развернувшись, я пошёл обратно. Места были незнакомые, хотя я никак не мог отойти далеко от дома за это время. Грибов не было. Не хватало ещё заблудиться! Я остановился и попытался сориентироваться. Бесполезно. Тогда я пошёл обратно по своим следам, но они заводили только глубже в лес. Начинало темнеть...

Так и не найдя ни единого гриба, я неожиданно для себя обнаружил, что вышел на то самое место, где видел соседа утром. Вскоре, промокший и уставший, я наконец добрался до дома.

Соседу повезло меньше. Он не вернулся домой ни в тот вечер, ни на следующий день. Его искали, но так и не нашли.
♦ одобрил friday13
6 декабря 2013 г.
В последнее время я плохо сплю по ночам. Чувствую, как призрак из далекого прошлого подбирается все ближе и ближе. Краем глаза я стал замечать, как в темных углах шевелятся тени. И шепот, это противное навязчивое бормотание; оно звучит в доме уже почти круглые сутки, но особенно отчетливо — в темный предрассветный час. Моя бедная жена не находит себе места. За этот месяц она будто бы постарела на несколько лет. Умоляет бросить все, уехать отсюда как можно дальше. Но я упрям. И что-то подсказывает мне, что от этой напасти не убежать, не скрыться. Как бы то ни было, я хочу поведать свою небольшую историю.

Случилось мне в начале лихих девяностых одно время обретаться в небольшом поселке на северном Урале. Назывался он как-то в исконно советском духе, Ленинский или Октябрьский, уже и не упомню. Поселок был городского типа, с одной стороны примыкал к местному райцентру, а с противоположной — касался вековечного дремучего леса, простирающегося на сотни километров на север и восток. На краю того леса стояла военная часть, в лучшие свои годы служившая одним из столпов противовоздушной обороны почившего Союза, а ныне почти полностью покинутая и использующаяся в качестве какого-то склада. Личного состава при ней было человек пятнадцать — командир с парочкой офицеров и прикомандированные к части солдаты-срочники для охраны и ведения различных хозяйственных работ.

Командиром части тогда служил отец моей жены, старый полковник. Редкой, замечательной породы он был человек — пока все, кто имел хоть даже самую мелкую власть, окрыленные эйфорией от краха социалистического колосса, «приватизировали» все, что можно и что нельзя, старик просто выполнял свой долг — охранял вверенное ему военное имущество, не воровал сам и не позволял другим. Такие до последнего вздоха помнят, что значит слово «честь». Собственно, жили мы с женой тогда как раз у него — в добротном двухэтажном доме на краю поселка. Старик приходил домой далеко не каждый день, часто ночуя прямо в части, а если и заявлялся, то обычно ближе к ночи.

Однажды, в конце мая 93-го года, полковник неожиданно приехал домой утром часов в восемь. Он был до крайности взволнован и озабочен, искал какие-то документы и делал много телефонных звонков. Сквозь закрытую дверь его «кабинета» было слышно, как он дрожащим голосом, то и дело срываясь на крик, объяснял что-то неведомым собеседникам. Наконец, очень громко послав оппонентов на три буквы и бросив трубку, он вышел из комнаты с кипой бумаг и направился было к выходу, но я успел его перехватить.

— Петр Саныч, все в порядке? Стряслось что? — спросил я у него.

— Да полкараула пропало, пять человек, с АКСами, — горько махнул рукой он. — Ночью по тревоге куда-то подорвались, кто в караулке был, да и исчезли с концом. С третьего и первого постов ничего не видели, не слышали. Со второго часовой сам пропал. В округ пока не звоним.

— Блин, дела. Могу я помочь? — сначала я хотел было пошутить про затянувшийся поход за водкой, но, взглянув на мрачное выражение лица старика, передумал.

— Помочь? Да чем ты, Вовка, поможешь? Я всем «соседям» уже звонил, просил людей на поиски — хоть бы кто отозвался. У всех же «служба», мать их. Зато как надо в Округ, так сразу ко мне на поклон с шампанским — скажите, мол, за меня словечко. Тьфу, — сплюнул он через порог. — Придется самим, в полтора рыла по всему огромному лесу ползать.

— Петр Саныч, я мужиков вмиг соберу. Все же по домам нынче сидят.

— Спасибо, Вова. Будет очень кстати, — старик хмуро улыбнулся. — Только умолчи про масштабы, уж будь добр.

Полковник хлопнул дверью и направился к ждущему его «УАЗику».

Надо сказать, я был обязан старику — ведь он без раздумий приютил нас с женой, бежавших от опасного хаоса и голодной неопределенности большого города. Он не дал нам опуститься, подняв связи и устроив на какую-никакую работу. Хоть мне и жутко не хотелось лазить по лесу, пользующемуся среди местных дурной славой, через четыре часа я в компании пяти человек (все — безработные и злоупотребляющие «беленькой», мои знакомые и приятели) стоял у караульного поста, с которого ночью все и началось. Здесь же находились и все оставшиеся военные. Командир части давал краткий инструктаж.

— Пойдем веером от части, если что, сразу докладываться по рации. По три человека. Петренко — в сторону реки.

— Есть, — ответил грузный капитан, стоящий под вышкой и мрачно смотрящий на негостеприимный лес.

— Лейтенант Василевский — на запад. Я — в сторону города. А вы, мужики, прогуляйтесь на север, с меня ящик «хорошей».

— Хрена я в Могильник сунусь, гражданин начальник. У меня тетка там пропала года два тому назад, — возмутился мой приятель Толик, работавший некогда в поселковом клубе и посему знавший много местных легенд и сплетен. — Места там больно нехорошие, вам любой человек здесь скажет.

Надо сказать, что Могильником называлась у местных глухая чащоба километрах в десяти в глубине леса, приметная тем, что в ней много мертвых деревьев, а еще там якобы часто видели блуждающие огни, да и любую пропажу людей местные списывали на это нехорошее место. Почему чаща так называлась и откуда это пошло, никто уже и не помнил, но определенно одно — еще деды нынешних стариков знали про дурное место и рекомендовали обходить его стороной. А однажды, на заре эпохи социализма, в эти места даже была организована какая-то научная экспедиция, но уехала она вроде как ни с чем.

— Я понимаю. Но людей искать надо. Вы до Могильника просто не ходите, Анатолий. Будем надеяться, что они если пошли на север, то не ушли так далеко.

Полковник, много повидавший на своем веку, не верил в «тонкий мир» и его проявления, и поэтому его внезапное согласие с Толиком заставило меня почувствовать себя несколько неуютно.

— Хорошо, людей как-никак жалко. До Могильника — и обратно, — сказал Толик.

— Спасибо. И будьте осторожны — мало ли, времена нынче неспокойные. Вполне возможна диверсия.

На том и порешили. Один из солдат раздал тяжелые черные рации, по одной на группу. Проверив связь и пожелав друг другу удачи, все разошлись по своим направлениям, условившись вернуться до темноты.

Километра три мы прошли вшестером. Не найдя ничего интересного, решили разделиться. Группа Толика должна была сделать «крюк» на запад и прийти к юго-западной границе нехорошей чащи, а мы, соответственно, к юго-восточной. Прошли еще несколько километров с нулевыми результатами. В тот момент мне даже нравилась наша вынужденная прогулка по лесу — май, ласковое солнце пробивается сквозь ветви деревьев, даря нам свое тепло, звуками выдают своё присутствие невидимые обитатели леса — то заведет свою песенку какая-нибудь птица, то зашуршит кустарником хитрый лис или засопит недовольно в траве еж... Идиллия, одним словом.

Еще пара километров на север. Начали появляться первые сухие деревья, выдавая приближение Могильника. Решили сделать привал. Гриша, один из моих напарников, отошел к кустам, чтобы справить нужду. Я сел на поваленный ствол и начал разворачивать бутерброд, сделанный заботливой женой.

— МУЖИКИ, МУЖИКИ! СЮДА! — завопил Гриша так, что я уронил бутерброд наземь. — НАШЕЛ!

Мы вскочили и с волнением побежали к нему. Гриша показал на невысокий куст, на котором висела солдатская коричневая фляжка. Приятная прогулка закончилась, дело приобретало неприятный оборот. Они были здесь — на самой границе «запретной зоны». Тогда я еще не слышал про «закон Мерфи», но на ум пришла схожая мысль. Все худшее обязательное рано или поздно случается. Надо было сказать остальным, что мы нашли зацепку и что искать стоит на севере.

— Прием, прием. Как слышно? — взывал я к товарищам посредством рации. Безуспешно. После нескольких попыток я неизменно слышал шипение рации. Слишком далеко, наверное. Надо было возвращаться обратно и сказать всем, чтобы начать совместные поиски уже завтра, если солдаты так и не объявятся. Да и приближение вечера уже чувствовалось.

Мы шли обратно. И тут начало смеркаться прямо на глазах. Ну, то есть еще минуту назад светило солнце, а сейчас уже наступили сумерки. И это в мае! Наверное, мы слишком устали и потеряли счет времени. «Такими темпами через несколько минут будет уже ночь», — невесело подумал я. И, как будто услышав мои мысли, тьма не заставила себя ждать, опустившись на наши головы. Мы были застигнуты врасплох — одни во тьме посреди глухого леса.

Делать нечего — мы хмуро побрели в сторону части, да и глаза спустя несколько минут привыкли к темноте. Невесело шутили, то и дело спотыкаясь о корни деревьев. Меня не покидало чувство неестественности происходящего, но я не рискнул заговорить об этом: по лицам товарищей и так видно было, что они думают о том же самом, и накалять обстановку не было смысла — мы и так были на нервах.

И тут началось то, что лучше не вспоминать перед сном. Краем глаза я заметил какое-то движение меж двух ближайших деревьев сбоку. Мы повернулись. Не помню, кто закричал первым — я или кто-то другой. Меж деревьев было нечто бесформенное, отдаленно напоминающее силуэт человека в балахоне, но как бы состоящее из клубящейся тьмы. Знаете, как в свете ночного фонаря двигается мотылек — неясно, размыто и как бы «дергано»? Вот так же двигалось и оно, и двигалось к нам. Двигалось тихо, без звука. Эта штука, это видение — оно как будто источало какую-то неземную, могильную жуть. Стало тошно, по щекам покатились слезы, захотелось лечь и умереть, все потеряло смысл. В мире не осталось места ничему светлому, доброму и вселяющему надежду. Казалось, что это был конец.

Но, к счастью, сработал самый замечательный и полезный спасительный механизм — страх. В панике мы бросились врассыпную. Помню, что я бежал без оглядки, бежал, куда глаза глядят. Помню, что выдохшись, спрятался под корнями огромного дерева. Я сидел и жадно глотал воздух, вне себя от ужаса. Я пытался дышать как можно реже, стараясь не шуметь. Затих и забился под земляной холмик так глубоко, как это было возможно. Тишина. Шли минуты (или, может, быть, часы?). И тут я услышал далекий, протяжный человеческий крик, полный боли и отчаяния. Послышался какой-то шорох в кустах. Ужас с новой силой захлестнул меня, я сорвался с места и побежал куда-то.

Дальше как в тумане. Бегу, перепрыгивая коварные древесные корни. Стоит мне запнуться, оступиться — и меня настигнет что-то жуткое, что-то, сулящее страшный и неестественный конец. Вокруг все больше мертвых, сухих деревьев. Безмолвный ужас почти наступает на пятки. Но тут я увидел огоньки. Они блуждали где-то за деревьями, на самой периферии зрения. Плясали похоронный танец, двигаясь в каком-то жутком ритме. Кажется, меня вырвало прямо на бегу. Я все бежал, а огни все танцевали. Только вперед, лишь бы не останавливаться… Впереди замаячил какой-то холм. Я уцепился за его образ, как за спасительную соломинку. Побежал к нему. Вот уже я почти у самого его подножия… В замедленном темпе увидел перед собой какой-то темный провал. Яма? Овраг? За ту секунду, пока я осмысливал это, мою тело взлетело в бессмысленном рывке в попытке перепрыгнуть это слишком поздно осмысленное препятствие… И вот я лечу вниз.

Конец, с каким-то облегчением подумал я в ту секунду. И провалился в бездну небытия.

Когда я очнулся, было очень холодно. Я лежал на какой-то гладкой поверхности в чем-то мокром и липком. Не мог вспомнить, где я и что происходит. Попытался встать, но тело отозвалось резкой болью. Попытался еще раз, безуспешно. Пока оставил попытки. Начал осматриваться; постепенно глаза привыкли к темноте. Сверху, сквозь дыру в потолке какого-то каменного сооружения, было видно ночное небо. Из «крыши», подобно зубам, торчали гнилые деревянные балки. Я провалился в какую-то могилу, в курган!

С ужасным открытием пришло и понимание происходящего. Я тихонько заплакал, а через минуту снова провалился во тьму.

Вынырнул из омута забытья я уже ближе к рассвету. Серый мягкий свет освещал окружающее пространство гораздо лучше лунного. Где-то сверху робко защебетала птица. Я снова попытался осмотреться. Коридор, длинный каменный коридор. Со множеством боковых ходов. На полу грязь, листья и мелкие кости животных. В стенах то и дело зияли какие-то углубления ромбовидной формы. Вдоль коридора кое-где был сломан «потолок», впуская неяркий свет и освещая отдельные участки. Слева был глухой завал.

В дыру сверху не вылезти, слишком уж высоко. Остается только искать выход из Могильника (так вот почему это место так назвали, с мрачным удовлетворением подумал я). Ощупал голову, обнаружил здоровенную шишку на лбу. Голова сильно болела. Болела и левая нога, но перелома вроде как не было. С трудом встал, и опираясь на стену, двинулся к ближайшему источнику света.

Коридор был очень длинным. Из темных провалов дул теплый, спертый воздушный поток. А еще оттуда пахло угрозой. Но я был настолько изможден, что страху просто не осталось места, были лишь какой-то фатализм и безразличие. Хуже уже не будет, думалось мне. Перевел дух у маленькой дырки в потолке. До следующей было далеко, метров сто, и под ней… что-то было? Я не мог толком различить. Интуиция вспыхнула красным светом, снова начала накатывать жуть. Но делать нечего — сзади тупик. По мере приближения все отчетливее становились очертания объекта. Это была тонкая и неподвижная фигура, сидящая на каком-то подобии каменной скамейки под самым провалом, хорошо освещенная. Я замер, не в силах двинуться и молясь всем богам, чтобы это была всего лишь статуя или мертвый, истлевший скелет. Прошло несколько минут, фигура не двигалась. Осторожно, держась за стену, я подошел поближе. Фигура была одета в истлевший белесый балахон. На голове была почерневшая от времени деревянная маска необычайно искусной работы, вся в резьбе и причудливых завитках. На месте глаз были два черных провала. На коленях лежали белые костяшки кистей. И все-таки это всего лишь труп, с облегчением подумалось мне. Я невольно залюбовался маской, так она была красива в сером неуверенном свете.

Внезапно вспышка боли рассекла мое сознание подобно молнии, начинаясь в поврежденной ноге и отдаваясь по всему телу. От неожиданности я вскрикнул, и крик мой гулким эхом отдался в коридоре, умножаясь и искажаясь. Шума я наделал изрядно, и если тут был кто-то кроме меня, он тут же узнал об этом. Я замер в ужасе, не в силах пошевелится. Смотрел на маску, просто не мог оторвать взгляд. Она… притягивала.

И тут ее обладатель поднял на меня взгляд, дернув головой и уставившись в меня пустыми провалами глазниц. Поднял так неестественно резко, что я даже не успел испугаться. Вперился в меня невидимым взглядом. От ужаса у меня потекли слезы и застучали зубы. Я был парализован страхом, мыслей в голове не осталось, была только тьма этих бездонных глазниц. Шли мгновения, а мы все смотрели друг на друга, живой человек и навье, пришедшее из ужасных, липких кошмаров. Смотрели и не двигались. Почему он не убьет меня, не пожрет мою душу? Чего ждет? Казалось, что игра в гляделки с древним ужасом будет длиться вечно, и я обречен стать таким же как он, истлевшим призраком прошлого. Но тут ужасное безмолвие было прервано гулким звуком из глубин кургана. В глубине как будто упало на каменный пол что-то металлическое, звонко отозвавшись эхом в окрестных коридорах. И тут навье пошевелилось второй раз, повернув голову на источник звука. Его взгляд на мгновение отпустил меня, и я страшно закричал. Поток теплого воздуха из глубин принес аромат тлена. Я услышал тихий шепот. Вспомнилась сущность, чуть не погубившая меня в лесу.

В следующие мгновения все происходило очень стремительно. Призрак снова повернул голову-маску ко мне, схватил меня за руку, а второй резко указал на один из пяти ближайших проходов. Ужас отпустил, я вырвался и что есть сил побежал туда, куда указывала мертвая рука. Какой-то голос внутри говорил мне, что так надо. Коридор шел под небольшим уклоном вверх, и воздух в нем был свежее, чем внизу. Пробегая вверх, я отстранённо отметил, что в расширении коридора на одном из каменных столов аккуратно лежали пять автоматов, а рядом с ними покоились тронутые ржавчиной тусклые клинки. Над столом было что-то вроде истлевшего гобелена.

Вверх! Показался тусклый свет, дохнуло утренней свежестью. Еще несколько мгновений, и я был на свободе. Восходило солнце.

Меня нашли через несколько часов где-то на границе Могильника. Говорят, я смеялся и все упоминал какого-то ангела-хранителя. Двух моих друзей, бывших со мной, так и не нашли. Моему рассказу поверили почему-то сразу и безоговорочно, свернув поиски. Поклялись никому не рассказывать о произошедшем.

Дальше были два года психиатрической больницы. Ночные кошмары. Освобождение. Обычная человеческая жизнь, с ее радостями и горестями. Двадцать самых обычных лет.

Сейчас май 2013 года — ровно двадцать лет с момента тех событий. Пока я писал этот текст, шепот стал громче. Едва ощутимо пахнет тленом. Утром на полу спальни я обнаружил землю. Тени перестали стесняться меня и зажили своей жизнью. Тогда, двадцать лет назад, я оставил в том кургане свою кровь. Долго же ты меня искал, жадно, со свистом всасывая в мертвый череп ночной воздух, пытаясь уловить тот самый волнующий аромат. Но я не боюсь тебя, ночной морок. Нет, уже нет.
♦ одобрил friday13
25 ноября 2013 г.
Моя история совсем короткая. Но поверьте мне, это происшествие перевернуло всю мою жизнь и не дает мне покоя вот уже почти год.

Все случилось самым обычным осенним вечером, в субботу. День прошел в домашних хлопотах, и мы с мужем никуда не выходили, даже входную дверь не открывали. После ужина я засела за чтение книги, уютно устроившись в логове из кресла и одеял, а муж ушел в другую комнату наслаждаться «танчиками». Я слышала некоторые реплики из игры, затем они прекратились. Судя по звукам, муж пошел в ванную принять душ на ночь. Как всегда, зазвучала вода. Я продолжала читать, механически отмечая действия мужа. Время шло, и я начала волноваться — шум воды стих минут десять назад, но из ванной никто не выходил. Может, ему стало плохо?

Я начала стучаться к нему в дверь, но ответом мне была тишина. Ещё через десять минут я сумела поддеть защелку и открыть дверь. Ванная была пуста. Мокрое полотенце лежало на полу, одежда мужа висела на крючке. Но вот самого мужа не было. Я решила, что это розыгрыш, и пошла проверять все комнаты по очереди, стараясь не замечать, как дрожат руки и как жалобно я зову любимого человека.

Что вам сказать... Вся его одежда и документы по-прежнему у меня. Его родители и друзья ищут его, как только могут, придумывая различные версии произошедшего, вплоть до побега с другой женщиной. Но я-то знаю, что в тот день из нашей квартиры никто не выходил.
♦ одобрил friday13
20 октября 2013 г.
В июне 2010 года московской милицией был задержан человек, собиравшийся покончить с собой, прыгнув в Москва-реку. Спасённый мужчина был явно невменяем: он вёл себя, как дикое животное, и не понимал человеческих слов; ко всему прочему, у задержанного не было при себе никаких документов, но он был довольно прилично одет и на бомжа совсем не тянул. Мужчина был препроведён в изолятор временного содержания, где должен был провести ночь.

Неизвестно, что произошло тогда, но наутро изолятор оказался пуст. Следов задержанного обнаружено не было, да и дежурный милиционер сообщил, что не замечал ночью ничего странного. Других людей в «обезьяннике» на момент задержания странного субъекта не было, посему больше никто не мог свидетельствовать. Тем не менее, остались некоторые вещи субъекта, а именно зажигалка и рваный кошелёк, в котором оказалась лишь фотография окна неизвестного дома.

Через неделю после этих событий произошло кое-что ещё. Примерно в три часа ночи из «обезьянника», в котором находилось пять человек, раздались истошные вопли; дежурный милиционер прибежал сию же минуту, но не обнаружил ничего странного, за исключением задержанных, перепуганных до смерти. Причиной их ужаса оказалась та самая фотография, оставленная в участке загадочным человеком и неизвестно как попавшая в изолятор. Фотография была изъята дежурным, так и не сумевшим добиться от задержанных объяснения их страха — все пятеро находились в состоянии глубокого шока.

Наутро дежурный оповестил коллег о произошедшем, и фото было отправлено на экспертизу. Но экспертиза так и не была проведена — фотография бесследно исчезла где-то в лаборатории, найти её не удалось. Пятеро из «обезьянника», приходя в себя, не смогли ничего внятно объяснить — по их словам, фотография просто лежала на полу, они подняли её и решили рассмотреть, а дальше ничего не помнили, кроме чувства иррационального, животного ужаса.

Кстати, заблаговременно была сделана копия злополучного фото. На снимке изображено закрытое решёткой окно жилого дома. К стеклу прислонена детская игрушка, а сама комната скрыта занавеской. Некоторые из тех, кто видел эту фотографию, жаловались впоследствии на необъяснимую легкую паранойю и ночные кошмары. При этом ничего настораживающего самой в фотографии не было.
♦ одобрил friday13
24 сентября 2013 г.
Одно из таинственных мест планеты, где по непонятным причинам исчезают люди или с ними происходят несчастья — «Долина Безголовых» в Канаде. Про долину было известно, что в ней много золота. Дурная слава об этом гиблом местечке распространялась из года в год, но, несмотря на это, туда постоянно наведывались любители риска. Смачное название долина получила после того, как в ней стали исчезать люди, трупы которых потом находили обезглавленными.

Факты, взятые из картотеки канадской полиции, свидетельствуют: золотоискатели, ринувшиеся в конце XIX века на поиски нового Клондайка, стали первыми достоверно зафиксированными жертвами Долины Безголовых. В 1898 году здесь исчезла группа из шести человек. Несколько лет спустя, в 1905 году, произошла трагедия с братьями Маклеод и их другом, после чего долина и получила свое название. Братья Вильям и Франк Маклеоды вместе с Робертом Виром отправились по тому же каньону на поиски золотых месторождений. Три года спустя их обезглавленные скелеты были обнаружены случайным охотником.

Дальше — больше. В 1921 году долина поглотила Джона О'Брайена, а год спустя — Ангуса Холла. Обезглавленное тело Фала Пауэрса было обнаружено летом 1932 года, а Вильям Эпплер и Джазеф Малгэлланд пропали здесь в 1936 году. В 1940 году было сообщение о гибели охотника Хомберга, в 1945-м — другого охотника Саварда, а в 1949 году ущелье поглотило полицейского Шебаха. В 1962 году больше двух месяцев с помощью вертолета искали Блэйка Маккензи, но поиски оказались тщетными. Столь же бесследно сгинули в следующем году два старателя — Орвилл Уэбб и Томас Папп. В 1965 году на каноэ выдвинулась экспедиция из трех человек — двух шведов и одного немца, — чтобы выяснить причину всех таинственных исчезновений. И пропала, не оставив никаких следов.

Таков далеко не полный список жертв канадской Долины Безголовых. К сказанному добавим, что подавляющее большинство погибших были сильными, здоровыми людьми, вполне способными постоять за себя. К общим деталям также следует отнести и тот факт, что почти все погибшие были золотоискателями, а при удачной находке легко потерять голову не только в переносном, но и в самом прямом смысле этого слова. Хроника золотых приисков знает немало случаев, когда бандиты убивали старателей, чтобы завладеть их добычей. Головы же могли отрубать и прятать подальше от трупов, чтобы затруднить опознание.

Впрочем, старожил индейского селения Наханни-Бьют, расположенного неподалеку, утверждал, что все эти загадочные происшествия в Долине Безголовых — дело рук «сасквачей»; так зовется наханийский вариант гималайского йети — «снежного человека». Вообще, версий о том, кто убивал и обезглавливал мужчин, немало. Как сказано выше, местные говорили о йети — «снежном человеке» (вернее, о целом поселении «снежных людей»). Другие говорили о бандитах, живущих там и караулящих богатство, которым сами пользуются. Говорили о местном таинственном племени, фанатично не допускающем ни одного чужака на свои земли. Но до сих пор доказательств хотя бы одной из версий нет.
♦ одобрил friday13
21 сентября 2013 г.
История произошла не со мной и не в моем городе. Город тот назовем N-ском. Историю мне поведала моя чёрт-знает-сколько-юродная сестра, когда мы прогуливались вечером. Я тогда вместе с матерью приехал в N-ск проведать родню, и на одной из вечерних посиделок с бабушками (а вы представляете, насколько это скучно) выпросился на прогулку с сестрой Татьяной. Вроде как город интересно посмотреть, старый Кремль и все такое. На самом деле, на древности города мне было наплевать с высокой колокольни, равно как и на прогулку с сестрой, которую я знал едва ли два часа. Просто очень уж хотелось покурить и выпить холодного пивка, не огорчая при этом родственников.

И вот идем мы, молчим. Смеркается. Разговор по-нормальному завязать не удалось. Настроение так себе. Да и каким ему еще быть: Таня молчаливая и некрасивая; городишко бедный и убогий, кроме Кремля и Волги, ничего примечательного; да и вообще, эта поездка меня уже порядком утомила. Радует только холодная бутылка в руке и относительная тишина.

Идем мы, значит, как вдруг впереди нас вырастает микрорайон, состоящий сплошь из свеженьких новостроек. После пятиэтажного полудеревянного городка меня подсознательно туда как магнитом потянуло.

— Идем туда, — говорю я. — Там хоть фонари все на месте, да и почище будет.

Сестра, глядевшая до этого под ноги, остановилась и уставилась на широкую дорогу, ведущую к микрорайону.

— Не, — мотнула она головой. — Не хочется туда.

— Но почему? — воскликнул я. — Погляди, как там уютно! Смотри! Дома новые, магазинчики, даже парк есть и церквушка. Там светло и безлюдно, наконец.

— Да ладно, пойдем домой. Поздно уже, нас потеряют.

Сестра явно «отмазывалась».

— Слушай, там твой бывший живет, что ли? Или еще что-то в этом духе? Давай, пройдемся!

От моей реплики лицо Тани вспыхнуло, если можно так сказать, всеми цветами радуги. Она зло покосилась на меня, развернулась и быстро пошла в обратную сторону.

Мысль о скором возвращении в старую часть этой деревни, именуемой «городом», навевала уныние. Я спешно догнал сестру.

— Эй, ну ладно, извини. Я это... лишнего ляпнул.

— О'кей, — кивнула она, не меняя курса.

— Объясни хоть, в чем дело?

— Нехороший это район. Вот и все.

Я обернулся, чтобы убедиться, что глаза меня не обманывают.

— Значит, ЭТО плохой район, а вот центральная часть, где улицы толком не мели со времен Советского Союза — хороший. Я правильно тебя понял?

— Нет, — Таня замедлила шаг. — Там не район плохой, а само место.

— В каком смысле?

— В прямом. Район стоит на бывшем кладбище. Не древнем, а относительно новом. Понимаешь?

— Оп-па! — хохотнул я.— Немного леденящего ужаса еще никому не помешало, да ведь?

— Я не шучу.

— Да перестань! — отмахнулся я. — Вечер, первые звездочки, гуляешь по городу с приезжим — ну как ему не затереть какую-нибудь страшилку?

— Еще раз говорю, это не шутка.

— Ну, конечно... Не хочешь идти — не иди. Так и скажи. Что я, не пойму, что ли?

Таня только махнула рукой. А лицо ее и впрямь было абсолютно серьезным. Да и вообще, она меньше всего походила на любительницу шуток и розыгрышей.

— А сколько кладбищу было лет? — спросил я после непродолжительной паузы.

— Точно не знаю. Где-то вторая половина прошлого века.

— Двадцатого?

— Да.

— И впрямь не старое, — протянул я, еще раз обернувшись. — Так ведь это... нельзя же.

— Нельзя, — кивнула Таня.— А еще нельзя людей убивать. И воровать нельзя.

— Ну да...

— Парки со скверами возводить на старых захоронениях можно, — добавила Таня. — А если с разрешения санитарно-эпидемиологической службы...

— Понятно, короче, — криво усмехнулся я. — Все мы в России живем.

— Вот-вот.

Некоторое время мы шли молча. Но я не унимался:

— Слушай, будет тебе. Ну стоит райончик на месте кладбища...

— Где, между прочим, твоя прабабка похоронена, — вставила сестра.

— Пусть даже так, — выдавил я из себя, хотя новость была не из приятных. — Но ведь не утянут же нас покойники под землю, в конце-то концов!

— Как знать...

Я остановился посреди дороги:

— Ну хватит уже. О чем ты вообще?

Таня тоже остановилась поодаль от меня.

— Слушай, — проговорила она, выдохнув. — Пустует тот район, ясно? На девять домов жителей — человек сто. Да и те в основном пенсионеры, которым деваться некуда.

— Что, все такие же брезгливые, как и ты?

— Брезгливость тут ни при чем. А вот лето прошлое надолго всем запомнится.

— Так, так, так, так, так... А сейчас поподробнее.

Я подошел ближе. Нравятся мне такие истории. После недолгих уговоров Таня рассказала, что за события происходили прошлым летом в их Богом забытом городишке.

Выстроили этот район на удивление быстро. Сами знаете, как у нас обычно происходит: пока строят, так десять раз еще забросят, потом перекупят, снова поделают и снова кинут, и уже потом с грехом пополам доляпают. Но здесь сработали действительно срок в срок. Построили дома быстро и качественно. Даже чинуши, которые проталкивали постройку микрорайона на бывшем кладбище, брали себе здесь жилье.

Заселили дома, пустили несколько маршрутов общественного транспорта, открыли аптеки, хозтовары, продуктовые магазины, детский сад, школу, даже кинули хреновенький интернет — словом, живи-поживай. Ну, народ и жил. Юристы и другие «знатоки» скажут: да все это фигня и чушь, не делается это так просто! И я буду готов поспорить, что эти умники из крупных городов не видели в моем городе особняк губернатора, что выстроен в паре сотен метров от Центральной площади на территории бывшего Дома искусств. Все возможно.

Так вот. Жил себе этот район, поживал, и вот в один из прекрасных летних деньков некая мамаша гуляла со своим дитем Павликом. Дите копалось в песочнице, а мамаша занималась своими делами (уж не знаю какими). И вот Павлик зовет свою маму:

— Мам! Ма-а-м! Иди сюда. А чего это?

Мать, разумеется, подходит и, к своему ужасу, обнаруживает, что ее ребенок раскопал в песочнице не что-нибудь, а надгробный памятник. Жутко, не правда ли? Нет, действительно, надгробный памятник! Знаете такие советские жестянки непонятной формы вроде кристалла с крестиком вместо навершия? И ничего ведь в нем мистического и ужасного не было: просто памятник с выцветшей фотографией какого-то мужчины, который жил-жил, да и помер в какой-то день к нашему всеобщему сожалению.

Мать, естественно, не стала рассказывать сынуле, что да как, и увела его домой. Ну и, разумеется, как могла, присыпала песочком из песочницы эту неприятную находку.

Чёрт бы с ним, всякое бывает. Да, спору нет, не самое приятное, что может произойти во время прогулки с ребенком, но и не топиться же после это, верно?

Да вот только пацаненок-то тот пропал через день. Пропал без вести.

Искали Павлика сначала всем двором, а потом и всем городом. Привлекли милицию, СМИ, организовали отряды поисковиков для прочесывания близлежащих территорий. Все без толку.

— А пока искали, — рассказывала Таня, — стали пропадать другие дети. Один за другим. Почти каждый день и именно в том районе. Стали искать маньяка, но... никаких следов. Дети просто пропадали. Можешь представить, какая паника царила тогда во всем городе?

Некоторых детей, правда, находили. Кого в лесу неподалеку, мирно спящими среди папоротника, кого на берегу Волги, а кто-то из них и просто возвращался домой спустя несколько суток. Все как один молчаливые, хмурые и не по-детски серьезные. И все непременно хотели «уехать отсюда».

Но многие дети так и оставались в списке пропавших.

Одно за другим на весь город прогремели страшные известия. Пятилетнюю девочку нашли мертвой в канализационном люке. Шестилетний мальчик был найден в подвале собственного дома со свернутой шеей. В гаражном кооперативе было обнаружено тело семилетнего школьника. Дачник обнаружил в собственном погребе задушенного школьника. И так далее.

Искали, само собой, маньяка. Да вот только особого успеха это не принесло: задержанные по подозрению в совершении этих убийств исчислялись десятками, несколько человек (!) получили реальные сроки. Вот только дети продолжали пропадать. Как ни старались детские психологи, ни у одного из уцелевших не удалось получить хоть какие-то описания преступника. Так-то вот.

Доведенные до отчаяния люди стали разъезжаться кто куда. Кто-то просто покидал район, а кто-то и вовсе уезжал из города. Первыми «свалили» семьи тех самых чиновников. Тем временем счет жертв уже шел на десятки. Но самое громкое и, если можно так выразиться, показательное убийство связано не с детьми, а с пожилой женщиной.

— Я не знаю, как ее звали. В новостях и газетах всей этой теме ходу не давали, так что информация передавалась из уст в уста, — Таня поежилась, припоминая события. — Эта была одинокая женщина, пенсионерка. Она тоже получила квартиру в одном из домов того района. И было у нее вполне безобидное и милое увлечение: обустраивать палисадники перед подъездами. Ну там цветы сажала, оградки устанавливала, кустарники постригала и прочее. И вот в один из дней она как раз занималась своим любимым делом. Для чего-то ей понадобилось выкопать глубокую яму. Она неспешно принялась за дело, и в какой-то момент лопата ее уперлась во что-то твердое. Она подумала, что это оставшийся корень от давно выкорчеванного дерева и что было сил пнула по лопате, чтобы перерубить его. Лопата легко прошла дальше, и женщина продолжила копать. Правда совсем недолго, потому что через полминуты обнаружила очень неприятную находку — человеческий череп.

— То есть ты хочешь сказать, что она перерубила не корень, а позвоночник у скелета? — сморщился я.

— Ну да, шею. Женщина рассказала о находке соседям, яму закопали, кто-то даже прочел молитву. Самой же садовнице от пережитого стало плохо.

— Она умерла от приступа?

— Нет... Не совсем так, — Таня помолчала, не то нагнетая атмосферу, не то подбирая слова. — Она слегла, сердце немного прихватило, давление скакнуло. Вечер с ней провела подруга, живущая по соседству. Потом она ушла спать, ключи оставила себе, чтобы утром проведать больную. Ночь прошла относительно тихо, а вот на следующий день...

— Что?

— На следующий день несчастную женщину нашли в ее собственной кровати с оторванной головой.

— Да ну? — меня аж передернуло.

— Ага. Там все было залито кровью, но, тем не менее, никаких следов опять обнаружить не удалось. Вещи из квартиры не пропали, следов взлома не было, шума никто не слышал, подозрительных и незнакомых личностей не видели. И все в округе точно знали, что и не было никаких личностей. Все знали, с чем нужно связывать этот жуткий случай.

Как ни странно, но именно эта смерть стала особенно резонансной. Народ повалил из этого проклятого района, как крысы с тонущего корабля. Несколько статей все-таки просочилось в прессу, опять же, в Интернет — тут вообще черта с два разговоры заглушишь. Дело о похищении и гибели детей, насколько известно, не закрыто до сих пор. Район, как уже вам понятно, практически полностью опустел. Народными силами были собраны средства на постройку церкви близ парка, что располагается в самом центре того района. Церковь возвели довольно быстро, меньше чем за год. И, как утверждала Таня, всякая мистика после этого прекратилась. Кстати, среди поступивших на строительство сумм имелись и такие, которые обычные горожане вряд ли могли себе позволить. Поступали они анонимно, но, думаю, можно предположить, кто были эти люди и какие такие грешки сповадили их на эту неслыханную щедрость.

— Так нужно было всего лишь возвести церковь? Я так понял?

— Я так не думаю. Скорее, все прекратилось из-за того, что люди ушли оттуда.

— Но сейчас ведь все закончилось?

— Да, но многие дети до сих пор не найдены.

Дальше мы шли молча, и уже перед самым домом Таня закончила свой рассказ:

— Прошлой зимой в том районе прорвало водопроводную трубу. Стали раскапывать землю и там обнаружили тело Павлика.

— Того самого, что нашел памятник в песочнице?

— Ну да. Экспертизе, если я не ошибаюсь, не удалось точно установить причину смерти. Никаких физических повреждений обнаружено не было. Скорее всего, мальчик погиб от нехватки воздуха. Нашли его на глубине почти в три метра.

— Проклятье, кто мог закопать еще живого ребенка на такую глубину посреди жилого района?

— Кто-то, — пожала плечами Таня и зашла в подъезд.

Домой мы вернулись в мрачном настроении. Нас уже действительно потеряли, и мы поспешили отправиться по кроватям. Помню, что спал я в ту ночь плохо, ворочался, думал о рассказе Тани. Хотелось немедленно убраться домой, подальше отсюда, как тем детям, что возвращались из лап неизведанного к своим родителям. Уснуть мне удалось только ближе к утру и хотите верьте, хотите нет, но приснилась мне моя прабабка. Я ни разу не видел ее, даже на фотографиях, но во сне точно знал, что это она. Старуха стояла в дверях какой-то избы, в которой почему-то не было ни одного окна. Я хотел подойти к ней, зайти к ней в гости, но прабабка ругалась, кричала что-то бессвязное, размахивала руками и гнала меня прочь, сердито сжимая кулаки.

Проснулся я в дурном настроении. Тяжелые думы не давали покоя. Вообще, эта история произвела на меня неизгладимое впечатление, особенно этот мой сон.

И уже в поезде, на обратном пути, я понял одну вещь, которая немного меня успокоила: гнала меня прабабка, значит, не хотела, чтобы я был с ней. А ведь всем известно, что нет хуже приметы, чем когда во сне покойники зовут тебя с собой.
♦ одобрил friday13
19 сентября 2013 г.
Однажды они начали приходить ко мне. Выходить из стен, раздвигающихся неровными проломами. Заглядывать в глаза из глубин провалов и люков. Шумно дышать из узких темных щелей. Скрестись, плакать, звать, проситься впустить... Они были из разных миров и временных отрезков, разных рас и внешнего вида. Во снах они протягивали ко мне свои руки и щупальца, смотрели печальными глазами и звали, звали...

Вначале я умудрялся скрывать ото всех, что со мной что-то не так, что я вижу и слышу что-то. Но потом я начал сдавать позиции. Они не давали мне спать, работать, общаться с друзьями, отдыхать. Вообще ничего. Первый раз это было на работе, когда я разговаривал с заказчиком. Рука одного из них неожиданно потянулась ко мне из-под стола. Я дернулся и вскрикнул. Заказчик посмотрел на меня косо, но тогда я отговорился: «Прострел в колене, старая травма». Дальше было хуже. День за днем они выставляли меня придурком и истериком, психом. Но я знал, что они реальны. Врачи так не считали.

В дурку забрали меня после того, как кто-то из зовущих поцарапал меня. Посчитали, что резал вены. Я по-разному пытался объяснять врачам, что со мной происходит, но они таки вывели меня на то, чтобы я сказал правду. С тех пор я нахожусь тут, в комнате. Нет, не с мягкими стенами, но в изолированной палате. Я имею доступ в Интернет, я могу гулять по коридорам достаточно свободно. Врачи знают, что я не буйный, но не отпускают, ведь они — зовущие меня — все еще рядом. Они открывают в стенах те двери, которых там нет и никогда не было. Они говорят, что я должен уйти отсюда через эти двери, но я не могу. Я боюсь и не хочу.

Кто-то новый стал появляться теперь, через два года от момента первого зова. Он огромен, он жуток, я никогда не видел его, но слышал. Он стонет где-то в стенах, в щелях. Его голос многозвучен. И Он пахнет. Пахнет сотнями гниющих трупов. Он зовет меня, и я ничего не могу сделать. Он зовет меня к себе, требует быть Его преемником, Его сыном в царстве кошмара и ужаса.

Я и сам уже не верю, что я нормален. Сегодня я должен вскрыть себе вены и нарисовать последний выход — кровавую дверь, которая выведет меня к Нему. Я думаю, что я умру или окончательно уйду в мир своего подсознания, но я не могу больше быть в этом кошмаре. Я знаю, что если кровь свернется, я выживу. Но буду надеяться на то, что мой воспаленный разум обманет меня, и кошмар кончится... Или начнется новый?

Куском пружины, отломанной втихаря от кровати, я разрываю вены на одной руке, потом на другой. Кровь льется слабыми толчками, и мне не больно. Я рисую дверь к Нему.

Линии засветились алым, и дверь отворилась прямо в глухой бетонной стене. Дверь, ведущая в ласковые объятия моего родителя. Я такой же, как Он, я вижу это в алом свете, текущем из двери. Я меняюсь. Я ухожу.

* * *

— Тут везде кровь! — доктор ошарашенно и зло смотрел по сторонам. — Я же сказал, следить за ним особенно зорко! Он готовился к суициду! Я предупреждал!

— Мы следили, — отпиралась медсестра. — Но вы знаете, каково это?!

— А тело где? — доктор был крайне раздосадован: теперь его замучают отчетами и проверками. — Куда увезли?

— Никуда, — медсестра замялась. — Тела не было. Только вот это...

Она подвела доктора к стене с нарисованной бурой жидкостью дверью. Из стены торчал кусок больничной пижамы, словно вросший в нее... или зажатый закрывающейся дверью.
♦ одобрил friday13
19 сентября 2013 г.
Автор: Денис Иванов

Я стоял у ворот церкви. Подумать только — я, заядлый атеист, стою у ворот церкви и ожидаю встречи с батюшкой. Это была небольшая церквушка, с давно облупившейся краской и требующая реконструкции. За забором были видны старухи, судачащие между собой о чём-то и периодически перекрещивающиеся. Подавляющее большинство пожилых людей, оставшись одни, на старости лет уходят в религию...

Я пришёл сюда, потому что устал. Два долгих года сижу в кабинетах разных врачей, веду тупые беседы, прохожу бестолковые обследования — и никаких результатов. После всех мытарств поход в церковь стал моим единственным шансом избавиться от этого кошмара.

Сигарета истлела и стала слишком горячей, я фактически докуривал бычок. Что-то я задумался, одернул я себя. Быстрее начну, быстрее закончу. В глубине души я всячески пытался избежать похода в церковь, считая это бесполезной тратой времени с присущим мне юношеским максимализмом. Я привёл себя в порядок, снял шапку и вошёл через калитку на территорию церкви.

У входа в церковь меня ждал батюшка. Я поприветствовал его, как положено, и мы прошли в церковь. Батюшкой оказался весьма приятный мужчина средних лет, с густой бородой и тихим, спокойным голосом.

Поскольку пришёл я, если можно так сказать, на консультацию, беседовали мы практически на пороге. Изложив суть ситуации, я уставился на батюшку, ожидая «тонких и тактичных» советов обратиться к врачу. К моему изумлению, батюшка молча выслушал меня и продолжал молчать. По глазам было видно, что он задумался. Потом он ещё раз глянул на меня, почесал бороду и начал говорить:

— К моему несчастью, я знаю, что у вас за проблема. Сам я свидетелем подобного не был, но слышал подобную историю. Давно слышал, не очень хорошо помню. Надо бы мне поспрашивать людей, всё вспомнить. А вы молитесь и ходите в церковь почаще — это пока всё, что я могу вам посоветовать. И держитесь подальше от этого самого… ммм… поля. Я думаю, что вам будет лучше подойти ко мне через неделю, и мы с вами всё обсудим. Вы ведь можете потерпеть неделю?

— Конечно, — ответил я.

— Хорошо, тогда через неделю. Благослови вас Господь.

— До свидания, — я вышел на улицу.

Вечерело. С неба хлопьями валил снег. Я вышел за ворота церкви и натянул шапку на голову, задумавшись, что же батюшка знает о моём случае. Расспрашивать его было бы как-то неудобно, да и не верю я в эти религиозные байки… Хотя сейчас ли об этом говорить? Ну, если у кого-то было тоже самое, что со мной, и случай известен, значит, мне, быть может, смогут как-то помочь...

Помнится, когда я начал находить у себя в портфеле зимой сырую землю, было ой как не по себе. Поутру открыть портфель и найти там сырую влажную землю, в которой копошатся черви… Находка не из приятных. А потом утром слушать однообразные шуточки одноклассников-«приколистов» про землю в моём портфеле. Хорошо, что я уже закончил школу и вижу этих дебилов раз в полгода.

С такой мыслью я подошёл к своему дому, зашёл в подъезд и поднялся на второй этаж. Открыв дверь и раздевшись, я плюхнулся на диван. Родители были на работе, так что нагрузить меня всякими поручениями было некому, и я благополучно заснул. Сон мне снился один и тот же. Уже два года. Этот раз не был исключением.

Идём мы с Витьком ночью, гуляем, делать нечего, думаем через поле пройтись, прогуляться. Темно — хоть глаз выколи. А через поле оно чего? Самое то, как раз нервы пощекотать, через кладбище уже ходили, через завод тоже, а вот в поле не были. Пошли мы в это поле. Идём, разговариваем о однокласснице, какая она, мол, такая и растакая. За разговором заходим довольно далеко. Ноги в снег проваливаются. Сквозь темноту вдалеке виднеются столбы, со стороны которых мы пришли, а перед нами — поле, и ничегошеньки не видно. Я достаю сигарету, закуриваю, думаю — назад идти или дальше? Назад неохота, идти уж больно далеко, а впереди, может, только кажется, что ничего не видно, а там, может, дорога. Подумали мы, подумали и решили дальше идти. Одеты тепло — не замёрзнем. Идём мы, идём, как вдруг слышим из ближайших кустов такой тонкий голосочек:

— Витя, Женя, идите сюда. Витя, Женя…

Витёк перепугался, схватил меня за рукав, говорит:

— Пойдём отсюда, а?

Но я ведь такой скептик, ему отвечаю:

— Чего ты? Струсил?

Хотя у самого всё в груди сжалось, но я ведь должен показать, кто тут самый храбрый. Я спрашиваю:

— Ты кто вообще такой? Чего тебе нужно?

А оно отвечает:

— А вы подойдите, покажу.

Глаза к темноте уже привыкли, и я вижу через ветки кустов где-то между деревьями силуэт. И так отчётливо вижу, что эта тварь нас к себе рукой манит. Ну тут у меня у самого нервы сдали, мы развернулись и драпанули оттуда…

Тут мне другой сон снится. Я в большой комнате, передо мной Витёк бледный стоит, худющий, только щёки большие, но какие-то неровные, бугристые, и рот немного вбок уполз. Он мне говорит что-то, а я понять не могу, что. Тут он подходит к двери, берётся за ручку и открывает её, и я резко просыпаюсь. Можно сказать, подскакиваю на кровати...

Время — три часа ночи. Родители храпели в соседней комнате. Я быстро включил свет и телевизор и сел на кровать. Спать не хотел. Решил полистать альбом с фотографиями. Открыл — там наш класс. Витёк стоит, ещё с нами.

Вопрос, которым я задаюсь уже давно — куда пропал Витёк. Он исчез полгода назад. Искали его, милиция поиски организовывала. Результатов — ноль. Хотя я уверен, что его просто утомила эта чертовщина, которая началась после похода в то поле, и в очередной раз, когда его позвала эта тварь, он просто пошёл с ней. Я, конечно, об этом не говорил другим — реакция на подобные заявления была бы немного предсказуемой. Помню, перед тем, как Витёк пропал, меня тоже частенько посещали подобные мысли, но после того, как Витя исчез и начал мне сниться, я передумал. А достало это тогда нас обоих: я землю в портфеле находил, а он камни, затем вообще «веселье» началось — только свет выключаю, а со стороны окна начинается:

— Женя, Женя, выходи...

Я сначала очень пугался, спать не мог. Потом привык немного. Не то чтобы не боялся, но больше раздражало — приходилось просыпаться, включать свет и прочее. А когда у портрета на стене вдруг зрачки стали своё расположение менять в темноте, тут я не выдержал и к врачу обратился. Долго меня мурыжили, ничего так и не нашли. А совсем недавно эта тварь показываться начала: то в окно заглянет, пальцем поманит, улыбнётся, то из зеркала позовёт, а иногда и в дверь звонит. У меня тогда прядь волос седая появилась, вот я к батюшке и пошёл.

Прошла неделя. Работа, церковь, сон, пробуждение, нечто за окном. Молитвы, стало быть, не помогали никак.

И вот, наконец, настало воскресение. Я надел костюм одел и пошёл на встречу с батюшкой. Вид у того был весьма угрюмый. Мы сдержанно поприветствовали друг друга, и батюшка начал рассказывать то, что обещал узнать…

Батюшка рассказывал долго, немного сбивчиво. От его мягкого медового голоса клонило в сон, однако содержание истории не позволяло мне даже отвести взгляд. Я слушал и понимал, что не поверил бы в это даже в пьяном бреду, не будь я пострадавшим. Не буду пересказывать весь монолог батюшки, ибо он слишком длинный и довольно запутанный. Из него, признаться честно, я мало что понял. А понял я следующее.

Это поле находится довольно далеко от нашего городка, но слухи ходили и у нас. Говорили что поле это — плохое место, и делать там нечего. Земля там плохая, да и место гиблое. Как это бывает в маленьких городах, слухи передавались из уст в уста, а затем просто стали забываться, не выдержав конкуренции со стороны других сплетен. Батюшка слышал об этом поле лишь в детстве, пару раз, от старух и от ребят постарше. Говорили, что в этом поле ещё со времён Гражданской войны творились чудовищные зверства над людьми, затем на нём хотели построить населённый пункт, но что-то не получилось. В советское время туда ходили бабки из соседней деревни и проводили там разные обряды. Потом местная шпана взлюбила возить туда девушек после дискотеки и насиловать их там — ведь лес был совсем рядом, поле огромное, да и трава летом высокая. Трупы там находили, сектанты какие-то собирались — чертовщина, одним словом. А затем всё это как-то резко прекратилось. Стало там тихо, спокойно. Говорят, тогда эта тварь там и поселилась. Я так и не понял, кто это — батюшка, видимо и сам не знал. Он говорил что-то о скоплении людских пороков, но было видно, что я его озадачил вопросом о природе этого существа. Так вот, стало там тихо. Слухи пошли нехорошие, мол, место это Господу противно, вот там эта тварь и поселилась. Пара смельчаков ходила туда — их потом так и не нашли.

Мне было трудно отличить деревенские сплетни от реальных событий, но после того, что со мной творилось, я готов был верить практически всему. Под конец своего рассказа батюшка посоветовал мне:

— Уезжал бы ты отсюда. Ты молодой, чего тебе в этом захолустье сидеть? Поезжай в большой город, устройся там. Тут тебе спокойного житья не будет. Она не даст тебе жить...

Я вышел из церкви и закурил. Было прохладно, снег не шёл. Я надел шапку и направился домой. А может, и правда стоит поступить в какой-нибудь институт и уехать из этой дыры?
♦ одобрил friday13