Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «ИСЧЕЗНОВЕНИЯ»

6 ноября 2015 г.
Как-то раз у нас на даче отключили водопровод, и пришлось идти за водой на родник, что в лесу неподалеку. Взял с собой пару здоровенных канистр и иду по тропе, слушаю щебетание птиц. Вдруг натыкаюсь на поваленное дерево. Думал, обойду, да не тут-то было — оказывается, ночью, во время грозы, упало не меньше сотни деревьев, причем все здоровенные, тяжелые. Кое-как перелез я через все это и пошел дальше. Дорога мало того, что вся в лужах, так еще и сучьями наломанными усыпана, прямо-таки безобразие.

Добрался я до родника, набрал воды и пошел назад. Иду по тропке, дохожу до места, где деревья повалены были… Чертовщина какая-то — стволов как не бывало! Струхнул я, но все равно пошел вперед. Да какой там пошел — я бежал!

Добрался до дома, канистры с водой там оставил, сам пошел к местному алкашу Петровичу. Алкаш он был полный, но поговорить с ним всегда было приятно — мужик не злой и, в общем-то, неглупый. Петрович встретил меня, провел в избу и налил самогона — мол, выпей сперва, а то дрожишь как осенний лист. Я и рассказал ему все. Петрович посмеялся и посоветовал мне меньше волноваться об этом — подумаешь, мол, стволы с дороги пропали, ну и что?..
♦ одобрил friday13
18 октября 2015 г.
Первоисточник: mrakopedia.ru

Этот день рождения, девятый по счёту, был для Семёна во всех смыслах долгожданным и необычным. Впервые он будет отмечать его не с родителями, а в кругу друзей. Семён с озабоченным видом выхватил из маминых рук большую спортивную сумку и принялся в который раз обстоятельно перепроверять её содержимое.

— Так, плавки положены! Очки положены! Полотенце положено! — нараспев перечислял Семён. — Ласты… Мааам, а ласты тоже надо взять!

— Ну Сёма, нужны они тебе? Ты ведь не на тренировку собрался, — мама поспешно забрала сумку у Семёна. — К тому же, они всё равно не поместятся, ты и так уже под целый склад барахла набрал, — она укоряюще потрясла туго набитой сумкой.

— Вообще-то мы с Яриком будем на скорость плавать, — с гордостью возразил Семён, но всё же решил не продолжать препирательства, ведь папа уже ждал внизу.

— Приветствуем именинника! — весело произнёс папа и поднял Сему на руки.

Семён, который проснулся, когда папа уже уехал на работу, простил и принял эти унизительные для взрослого девятилетнего мужчины ласки. Наконец, он высвободился из отцовских объятий и сел на заднее сиденье. Мама поставила рядом с ним сумку, пожелала хорошо повеселиться и захлопнула дверцу. Машина тронулась, и Семён поехал в аквапарк.

Всю дорогу Сёма в который раз составлял план грядущего мероприятия. Выйдя из душа, сразу с разбегу прыгнуть в воду, при этом перекувырнувшись в воздухе — эта часть всегда была неизменна, но дальше стратегии проведения праздника разнились. Скорее всего, ребята мигом бросятся за ним, так что продолжать веселье можно уже не вылезая из воды, но ведь, может быть, они застынут на месте, восхищённые трюком Семёна? Да, точно, оцепенеют с разинутыми ртами! В таком случае, лучше будет вылезти и сказать им: «А вам слабо так?» Конечно слабо, да только Ярику не слабо ни капельки, это его только раззадорит, он ещё повторить вздумает и весь эффект пропадёт.

Ярик всегда был серьёзным конкурентом Семёна, но благодаря этому соперничеству между мальчиками возникла сильная дружба. Они всегда спорили, соревновались и порою ссорились, но стоило им ненадолго расстаться, как они тут же начинали скучать. Конечно, ребята не понимали, что скучают именно друг по другу. Это явление было подсознательным.

Папа потрепал Сёму по плечу и вернул его к реальности. Он уже давно вылез из машины и ждал, когда Семён последует его примеру. Они припарковались на красивой просторной площади прямо перед аквапарком. Семён не заставил себя долго ждать. Бросив сумку в папины руки, он выскочил из машины и радостно побежал к главному входу. Папа хотел было окликнуть Сёму, но решил не докучать ребёнку излишней строгостью в его день рождения.

Почти все уже собрались в холле, и дети, помня наставления родителей, поочерёдно поздравляли именинника. Семён был впечатлён обилием подарков. Их было так много, что его папе и папе Ярика, который любезно предложил свою помощь, пришлось несколько раз возвращаться, чтобы перенести в машину все. Следить за резвящимися детьми вызвалась тётя Лена — одна из мам. Все родители облегчённо сбросили ярмо ответственности на её далеко не хрупкие плечи и разъехались по своим взрослым делам.

Попрощавшись с папой, который в силу непредвиденных обстоятельств должен был уехать — с дедушкой опять какие-то проблемы — Сёма взвалил на плечо огромную, сопоставимую с его габаритами сумку и поскакал в раздевалку. Ребята начали шуметь и безобразничать уже в переполненной раздевалке. Масла в огонь добавляла то и дело без предупреждения врывающаяся тётя Лена, которая так увлеклась ролью воспитателя, что не осознавала, какое смущение её визит вызывает в рядах сторонних посетителей.

* * *

— Первый! — с таким возгласом Сёма выскочил из душа. Он мигом забыл о своих важных планах и уже на всех парах мчался к ближайшему бассейну, коих в аквапарке было огромное множество. Вот она — чудесная, искрящаяся вода… Сильный, обидный своей внезапностью удар в плечо — и весь восторг куда-то пропал.

— А? — ошарашенный Семён остановился, и его взгляд стал потерянным.

— Догнал, не улизнёшь! Айда на горки, для пущей важности! — это был Ярик, куда же без него. Что важного в горках, он не пояснил, не любил Семён эту его фразочку.

— Горки для малышей, а мы спортсмены, — на «спортсменах» Семён сделал особую, спортивную интонацию.

— А мы на горки для взрослых, на чёрную дыру! — резким прыжком преградив путь к бассейну, выпалил прищурившийся Ярик. — Или боишься?

— Н-неа, это ты с чего взял? — сразу же ощетинился Семён, а внутри у него всё сжалось. Никогда он не жаловал горки, а горки его, причём любые: и на детских площадках, и американские. Вечно что-то идёт не так.

— Тогда погнали, — и, не дожидаясь ответа, Ярик побежал к центру чаши аквапарка, где находились все самые длинные и высокие горки. Семён бы и уступил, он не был задавакой и на слабо его нечасто брали. Но не в данном случае: уступить Ярику — преступление.

Аквапарк был переполнен, в центральных бассейнах даже воды не разглядеть из-за обилия людской массы, и Семён уже обрадовался, что Ярику быстро наскучит стоять в очереди на горку и они вернутся к нормальным «спортивным» занятиям. Он приободрился от этих мыслей и нагнал друга. Они подошли к лестнице, ведущей на вершину «чёрной дыры». Перед ней стоял ограничитель роста и стойка для наблюдателя, но, как часто заведено, тот отсутствовал, так что мальчики легко преодолели этот барьер. Лестница была высокой, пролётов десять, но на спасительную очередь они наткнулись лишь после половины подъёма, и она, к великому сожалению Сёмы, продвигалась довольно шустро.

И вот они на «пусковой» площадке. Ярик даже не успел заскучать, поэтому сразу же принял солидный вид — руки в боки — и надменно глянул на Семёна.

— Я чур первый, для пущей важности. Разведаю обстановку, — Семён и не думал возражать, а лишь рассеянно кивнул, а сам искал взглядом спасение. А вот и оно: перед зияющей пропастью «чёрной дыры» дежурил парень-наблюдатель в футболке с эмблемой аквапарка, о чём Семён незамедлительно сообщил другу.

— Нас точно не пустят, тут дядька сторожит, — прошептал Сёма Ярику, дёргая того за руку.

— Не боись, он не смотрит, — со знающим видом ответил Ярик.

И правда, парень-наблюдатель мило беседовал с постоянно хохочущей девчонкой в весьма откровенном купальнике. Таким образом, это препятствие было пройдено мальчиками, и они достигли своей цели.

«Чёрная дыра».

Теперь это словосочетание напрочь засело в напуганном мозгу Семёна. Слишком чёрная, чернее, чем мир в глазах его слепого старого дедушки. Она зияла уже почти перед ним, а страшнее всего было от того, что вот-вот она будет совсем рядом, а потом и вовсе проглотит его.

Ярик махнул Семёну рукой, продекламировал что-то напоследок и нырнул во тьму тоннеля, но Семёну было не до него: ведь у каждого своя чёрная дыра. Он снял шлёпанцы — эх, надо было снять их ещё внизу, второй-то раз он сюда ни за что не поднимется. И представится ли ему такая возможность? Нога ступила в быстро несущуюся в черноту воду. Обычная вода, немного теплее чем в бассейне, где он занимается, но нога всё равно дёрнулась и нервная дрожь прошлась по всему телу. Эта близость к беспощадному проёму дыры была невыносимой и опасной! Семён всё это осознавал, он понял, что знал это с самых ранних лет, пусть и не встречался непосредственно.

— Чепуха! Вот поэтому над тобой любят пошутить в компании, потому что ты трус! — начал Семён разгонять первобытные ужасы и брать себя в руки. Он же мужчина, и он знает, что лучше многих, и уж точно лучше тупого Ярика. Да, именно тупого, не важно, в чём эта его тупость проявляется. Быстрее прыгнешь — быстрее… Прыгнуть в эту черноту, да ещё и добровольно? Как сюда вообще можно подниматься, люди же тратят силы на долгий и трудный для взрослого подъём, и ради этого?

Но Семён уже сидел, его спину чуть ли не до лопаток заливало водой, и если бы не перекладина над зияющим проёмом, за которую он держался, то его бы тотчас унесло в бездну. Она была настолько близко, что разум не смог произвести эмоций под стать этому чудовищу, и Семён просто уставился наверх на своды стеклянного купола аквапарка. За ним не было видно голубого неба, не было и звёзд и отсвета большого города, а только сплошная чернота, будто он уже в этой жуткой дыре. Но он не был в ней, потому что знал, что там непредставимо хуже.

— Прокатись! — хором звучали голоса друзей.

— Прокатись! — вторил им лёгкий ласковый внезапно налетевший ветерок.

— Прокатись! — пищал тоненький голосок в его голове. И, сделав глубокий вдох, Семён отпустил перекладину и устремился в темноту трубы.

И все, дурацкий страх отступил. Семён победил эту дыру, он запрыгнул в неё, а скоро уже вылетит откуда-то снизу, прямо на Ярика, да! Он скажет ему, что легко разделался с дырой, и они, вместе смеясь над ней, пойдут плавать наперегонки! И все друзья будут на них смотреть и восхищаться. Спортсмены плывут!

* * *

Вот за этим поворотом он и вылетит, сейчас уже должен показаться свет. Ладно, он ведь только что запрыгнул, конечно, дыра должна быть длинной, но через пару поворотов точно станет светлее. Вокруг была всё та же чернота. Опять по телу пронеслась дрожь, но Семён улыбнулся и принял расслабленное лежачее положение, такое, что вода почти заливала ему лицо. Он слышал только её гул, монотонный и тревожный, но ведь так и должно быть?

Ещё несколько изгибов, значит, до того последнего изгиба с просветом ещё меньше осталось! А вода всё гудела, и никаких других звуков Семён не слышал. Он только сейчас осознал, как же было шумно в аквапарке. Кругом смех и гомон, а тут только вода. Ни единого шороха из того мира не проходило через, казалось бы, тонкие пластиковые трубы. Чёрные пластиковые трубы. Семён опять сел, а вода под ним лилась всё с тем же напором и шумом, а он так ничего и не видел. Так долго. Зачем?

И Семён заревел. Зачем он отпустил ту проклятую перекладину? Он начал сожалеть, что так и не поплавал наперегонки с Яриком. Так никто и не увидит, что именно Сёмен самый быстрый. Ему стало обидно за подарки, которые он даже не успел рассмотреть. И если бы Сёма не был сейчас полностью залит водой, то он ощутил бы, как слёзы обильно стекают по его лицу. А вокруг ничего не менялось, позади и впереди был только бесконечный чёрный тоннель, кругом вода. Вода, уносящая его в никуда с монотонным грохочущим шумом.

Семён много чего делал, вернее пытался делать, получалось у него только менять положение тела, насколько позволяло узкое пространство трубы, и дальше нестись по её изгибам в ожидании желанного поворота с просветлением. Сначала он хотел остановить свой долгий путь, но стенки были такими гладкими и мокрыми, что никакого значимого трения не могло возникнуть между ним и трубой. Он искал, за что бы зацепиться, но сочленения труб куда-то исчезли и она оказалась сплошной. А ещё он очень много кричал, много плакал и проклинал чёрную дыру. Но ничего не поменялось и путь продолжался.

Пусть он просто из неё вылетит, неважно уже когда. Пусть не сейчас, пусть через квинтиллиард лет (слово «квинтиллиард» всегда поражало Семёна). Но что-то подсказывало, что кто-то другой и вылетит, тот же Ярик, например. Тот вылетел через секунды.

А Семён не вылетит никогда. Ведь у каждого своя чёрная дыра.
♦ одобрила Совесть
Автор: Яна Петрова

02.02.10, на четвёртый год обучения на факультете психологии, меня посетила потрясающая идея. Если быть совсем точным — только тень, набросок того, что может...

Хотя, для чистоты эксперимента я не опережал события и на несколько дней погрузился в пристальное ознакомление с историей психологической мысли. Не то, что бы этот предмет был мне в новинку, но я должен был освежить память и убедиться в оригинальности своих идей.

Не прошло и недели, а я уже мог поздравить себя с первой крошечной победой! За столько лет никому не пришло в голову развернуть психотерапию в подобном направлении — даже не верится!

Травмирующие воспоминания, порождающие разрушительные сценарии и страхи — те вещи, которые нельзя ампутировать, как злокачественную опухоль — они навсегда отпечатываются в памяти, продолжая отравлять существование человека.

На данный момент наиболее эффективными в психотерапии, вне зависимости от выбранного подхода, считаются принятие и последующая адаптация личностью своего опыта. То есть в качестве обязательного этапа предполагается встреча клиента лицом к лицу с проблемой и честное признание самому себе в её существовании. Это ключевой, поворотный момент в существующей парадигме терапии — личность начинает освобождаться, разрешая себе иметь не идеальное прошлое.

Образно говоря, не имея возможности избавиться от скелета в шкафу, человек устраивает ему достойные похороны — закапывает в саду и венчает погребение мемориальной доской. Теперь всё на своём месте — в шкафу висит одежда, а все призраки прошлого покоятся с миром.

Здоровая личность даёт себе право быть собой. Но ведь именно необходимость быть собой невыносима для клиента. Он приходит к терапевту и на любую жалобу слышит примерно следующее: «Да, вам было тяжело, да, немалая часть ответственности лежит на вас, да, с вами обошлись жестоко. НУ И ЧТО? Живите дальше!» Так и хочется добавить: «Грехи отпущены!» Та же самая исповедь, только светская.

Всё это полумеры, пластыри, костыли, заставляющие клиента подружиться с персональными кошмарами, которые невозможно ЗАБЫТЬ. Более того, попытки забыть, стереть из памяти вредят и всегда сопровождаются побочными невротическими эффектами. Что неудивительно, ведь здание личности полностью складывается из кирпичей опыта и становится шатким, если попробовать убрать часть конструкции.

А если заменить всю конструкцию целиком? Построить новое здание? Что, если полностью «ампутировать» старую и пересадить клиенту другую личность, с прошлым, в котором просто не существует тех самых болезненных воспоминаний?

Естественно, придётся оставить часть информации, необходимую для плавного вхождения новой личности в социум. Профессиональные знания, например. Но полностью извлечь из них всю «заражённую» индивидуальную составляющую и заменить её на здоровую — создать новые привязки к местам и событиям.

Мне было пока не совсем понятно, как быть в том случае, когда клиент захочет проверить подлинность информации из своей новой истории... Зыбко, очень зыбко. Мысленные выкладки давали слишком много вероятных исходов. Без экспериментальных данных, без фактов, теория оставалась спорной.

А что, если кто-то уже приступил к исследованиям? Или готовится вот-вот обнародовать результаты? Вероятность собственной неисключительности в этом вопросе пугала и злила меня.

Я остервенело торопился на поезд собственной славы. Ясно освещённая цель — пересадка личности, оставляла в тени способы её достижения. Я составил в голове лишь примерный план, относительно чётко вырисовывались только первые этапы — найти объект исследования и начать подробное изучение истории формирования его «злокачественной» личности, подлежащей удалению. На каждой встрече клиент максимально подробно рассказывает о трудных детстве, отрочестве, юности, диктофон записывает, я тщательно, штрих за штрихом, рисую портрет его субъективно невыносимого прошлого. На такую работу уйдёт никак не меньше полугода — время достаточное для того, чтобы определиться с моими дальнейшими действиями.

Оставалось только найти испытуемого. Однокурсники для этого не подходили — мне требовался человек искренне заинтересованный лишь в исцелении, «не испорченный» знаниями в области психологии и не претендующий на соавторство в случае удачного исхода.

Идеальная кандидатура — страдающий от низкой самооценки и хронической подавленности, в прошлом толстоватый и затравленный школьный изгой с не в меру строгими родителями, привыкший ставить себя на последнее место в любом ряду, не может избавиться от зацикленности на прокручивания в памяти старых мнимых и реальных обид. Только подобный заурядный случай мог повысить чистоту эксперимента.

Реальные трагедии в анамнезе, вроде изнасилований, похищений или депривации жизненно важных потребностей (крайняя нищета, пара дней в лесу в отсутствии еды и людей), почти всегда остаются бомбой замедленного действия. Да, пережившие подобное часто ищут способы забыть, обмануть себя и перескочить на другую линию развития событий, где с ними ничего страшного не происходило. Потенциал пересадки новой личности у них крайне высок, и в будущем моя теория обратится и к этой категории клиентов. Но я опасался, что в работе с подобным случаем обычный психологический блок на нежелательной информации невозможно будет отличить от действительной пересадки личности. Мою теорию сочтут необоснованной и лженаучной. К тому же, на старте сложно было оценить, насколько широко можно распространять подобный метод.

Поиски подходящей кандидатуры на роль объекта исследования оказались простым делом. Я оставил на нескольких форумах заманчивое объявление об оказании совершенно бесплатных консультативных услуг в рамках психологической практики, заверив адресата в их качестве и конфиденциальности. О своих настоящих целях я, естественно, умолчал. Даже если честность и не отпугнёт испытуемого, то уж наверняка повлияет на его поведение и внесёт неясность в результат исследования.

Я старался подойти к делу со всей возможной серьёзностью. Даже снял крохотный угол в офисном центре почти на окраине города. Пространства едва хватило, чтобы разместить кресло, стул и узкий платяной шкаф. Ради «кабинета психолога» пришлось пожертвовать комфортной жизнью в однокомнатной квартире и переехать в университетскую общагу.

* * *

Очень скоро мне позвонила девушка. Она старалась заставить свой голос звучать безразлично, но проскакивающие гнусавые нотки выдавали недавно пролитые слёзы. Моя будущая подопечная жаловалась на пресловутый замкнутый круг, непроницаемую стену собственной же незадачливости и нерешительности, которую она не в силах пробить. Как выяснилось позже, в тот день Тамара, так звали девушку, провалила очередное собеседование при приёме на работу.

Стесняясь, она протараторила приветствие, а затем без паузы, заученно, как рецепт аптекарю, произнесла, очевидно, заранее подготовленные и для верности отрепетированные предложения. Мы условились встретиться в тот же день.

Я застал Тамару за неуверенным стуком в дверь кабинета, она пришла минут на десять раньше. Тощая блондинка лет двадцати пяти, среднего роста, в дешёвом пуховике, покрытом выбившимися из подкладки перьями — одним словом тень, глазу не за что зацепиться. Хотя, я намеренно постарался отключить личное отношение и по возможности воспринимать девушку не предвзято. Впереди нас ожидал почти год кропотливой работы.

Первое впечатление невзрачности было верным определением не только для внешности Тамары, но и для всей её жизни. Уже в раннем детстве дети не хотели дружить с ней из-за полноты и дразнили за смешную фамилию. В школе единственными её развлечениями были книги, рисование и прогулки строго в пределах двора. Родители не разрешали девочке заводить животных («разносят грязь»), ходить в кружки («дорого»), ездить в летний лагерь («тебя ВСЕ будут обижать»). Игрушки, популярные у сверстников, естественно, тоже не покупались («ядовитый китайский пластик»). А те, что дарились немногочисленными подругами Тамары на дни рождения, мама и папа выбрасывали под предлогом охраны здоровья.

В подростковом возрасте моя пациентка была влюбчива, ни один из объектов её привязанности не ответил ей взаимностью, зато почти все посмеялись над ней. Закончив школу, она поступила в ВУЗ на неинтересную ей специальность, выбранную родителями. Сейчас работает на ненавистной работе, живёт с парнем, которого не любит, потому что лучше уж с ним, чем в родной семье.

В течение полугода я стойко выслушивал мельчайшие подробности её бесцветной жизни. Самая заурядная, самая типичная, невыносимо скучная судьба. Тамара кляла свою участь яростно и не раз высказывала желание переиграть заново детство и всё последовавшее за ним. Несмотря на обещанную непредвзятость, я думал — как она вообще может настолько страстно желать забыть прошлое, если в нём особо и вспоминать нечего? Но для моего исследования случай был идеальным. Забавно, первый раз в жизни Тамаре удалось стать номером один.

Чем бледнее «исходная» личность, тем проще будет полностью заменить её тщательно продуманной моделью с насыщенными и реалистичными воспоминаниями. Я не собирался устилать путь нового прошлого испытуемой исключительно лепестками роз, но хотел привить дух победителя. Тамара никогда не видела, а потому и не имела целей, окружённая глухими стенами навязанных препятствий. На самом дне этого колодца, высохшего под палящим солнцем родительского контроля, её воля, любопытство, жажда борьбы зачахли и умерли. Любой другой психотерапевт принялся бы терпеливо доказывать Тамаре, что колодца больше нет («ложки нет, Нео», хах). Я собирался создать в её теле человека, никогда не знавшего такого колодца.

Поток откровений Тамары вплотную приблизился к событиям из области настоящего. Исчерпав запас невысказанного, она начала повторяться. Это стало для меня сигналом — портрет её прошлого готов, пора приступать к его уничтожению.

* * *

— Тамара, вы не раз говорили мне, как сильно вам хочется начать свою жизнь сначала, помните? — поинтересовался я у её спины. Девушка стояла напротив окна. Я разрешил ей курить, хоть это и было против правил офисного центра. Дешёвый трюк, но на него почти всегда можно купить немного доверия клиента.

— Конечно, да... А хотелось бы забыть... — моя пациентка дышала на стекло, выводя пальцем солнышки и облака на исчезающем конденсате.

— Представьте себе — ежедневно, каждую минуту, в любой ситуации вас сопровождает... так скажем, наблюдатель. Человек, не знакомый ни с вашим характером и привычками, ни с вашим прошлым. У него самобытное представление о том, как нужно реагировать на разные события, думать, чувствовать, решать проблемы. И он не стесняется озвучивать своё мнение вслух. Этот человек словно смотрит фильм о вашей жизни. Сопереживает главному герою, ставит себя на его место, комментирует действия. Заметьте, не критикует, а даёт конструктивную информацию. Как бы вы к этому отнеслись?

— Плохо. Мне родителей хватило. Больше всего ненавижу, когда стоят на душой и тыкают в каждую мелочь, — Тамара затушила сигарету и тут же достала другую.

— А у спутника-наблюдателя могли быть демократичные родители. Или он вовсе сирота...

Девушка обернулась в мою сторону. В такой позе она напоминала знак вопроса.

— Вам необходимо альтернативное мнение. Считайте, я прописываю его вам, как лекарство. Принимайте ежедневно, дозировку определите сами.

— Но где мне взять такого наблюдателя? Дневник в интернете, что ли, открытый вести? — сбита с толку, но заинтересована. Это хорошо.

— Вы уже ведёте подобный дневник, общаясь со мной. Я имел ввиду немного другое. Воображаемый помощник. Дети неосознанно используют подобный метод для преодоления трудностей в общении. Это новое, развивающееся направление в терапии, о нём пока мало известно в России. Книги автора ещё только переводятся на английский с немецкого...

Я самозабвенно врал, наблюдая за реакцией Тамары. Мой архетипичный авторитет человека, наделённого знаниями, заставил её прислушаться, поверить. Утопающий послушно принял протянутую соломинку. В конце той встречи испытуемая самостоятельно сформулировала своё домашнее задание — попробовать в любой затруднительной ситуации обращаться к голосу воображаемого стороннего наблюдателя. Я предупредил девушку об изменении тематики наших встреч — теперь она должна будет подробно описывать только то, что касается взаимодействия с наблюдателем.

Слушая меня, Тамара кивала с напускным энтузиазмом, лицо при этом оставалось отсутствующим и рассеянным. Ей, как и большинству посетителей психологов, не хотелось совершать самостоятельные действия по изменению собственной жизни. Иначе она бы здесь не сидела. Но детская привычка терпеливо выполнять задания из-под палки должна была победить лень. Так и случилось.

— Она постоянно спорит со мной! — вместо приветствия возбужденно выкрикнула Тамара при следующей нашей встрече.

Испытуемая принялась нервно кружить по моей каморке психолога. Живой тайфун из размашистой жестикуляции и неистовствовавшей бури слов наводнил пространство, снёс громоздкое кресло, стул, а меня самого вдавил в подоконник.

Последние пару месяцев Тамара работала в магазине бижутерии. «Лакейский труд» — её собственное выражение. К своим обязанностям девушка относилась с обречённостью узника. Общаться с людьми она не любила и не умела, но ежедневно упорно занималась именно этим, потому что искренне верила — для большего она слишком глупа. Когда в очередной раз Тамара разговаривала сквозь зубы с покупательницей, рядом раздался ровный спокойный голос: «Почему хозяйка притворяется забитой слугой?» Тем же вечером испытуемая не успела на последний автобус и, давясь слезами от жалости к себе, отправилась домой пешком. «В сумке деньги на сигареты — запас до конца недели. Она предпочтёт его такси?» — прозвучал голос. Эти брошенные мимоходом замечания застали Тамару врасплох. По привычке хотелось устыдиться, начать оправдываться, только перед кем? Голос утратил всякий стыд, впервые встретившись с молодым человеком моей подопечной. Начав с глубокого горестного вздоха, он посоветовал вернуть парня обратно в каменный век.

Голос наблюдателя быстро осваивался в голове Тамары — через неделю мы придумали ему (точнее сказать, «ей») имя — Лола. Через месяц Лола без спроса начала рассказывать истории из собственной жизни. Про археологические поездки в школе, про домашних животных, вечеринки и романы. Всё описывалось в мельчайших подробностях с датами, именами и указаниями конкретных мест. Кстати, имена, места и некоторые события совпадали с встречавшимися в описаниях реального прошлого Тамары. Однако, воспоминания Лолы несли куда более широкий спектр переживаний, в отличие от вялотекущей тоски «злокачественной» личности. Знакомые и однокашники преобразились. Затесавшись в сценарий Лолы, они смогли сохранить лишь имена и внешность — характер и отношенческая начинка были безжалостно переписаны. Мне в голову почему-то навязчиво приходил образ коридора с кривыми зеркалами, глядясь в которые, образы прошлого всё пытаются вспомнить своё истинное лицо.

А не истерика ли это? Не раздвоение личности? Сомнения мучили меня. Звучит дико, но, доучившись до последнего курса, я никогда не сталкивался с реальными сумасшедшими. Практика психолога этого не предполагает. Но даже если ситуация и вышла из под контроля, я принял твёрдое решение довести эксперимент до конца.

Спустя три месяца после появления Лолы (полное имя — Виолетта, как нам стало известно из рассказов голоса), Тамара начала по кусочкам забывать своё прошлое. Возможно, этот процесс запустился раньше, но впервые я явно заметил признаки исчезновения информации из памяти испытуемой, когда она не могла назвать собственную фамилию, пока не заглянула в паспорт. Но даже тогда на её лице не промелькнуло признаков узнавания — Тамара с удивлением посмотрела на данные, а затем сказала, что здесь явно какая-то ошибка. Самое интересное — девушка не смогла назвать фамилии, которую бы она считала настоящей. Тревоги в её поведении я не заметил — она казалась немного растерянной, словно недоумевала, как умудрилась прожить двадцать пять лет с бракованным паспортом.

— Знаете, я совершенно не могу вспомнить последние три-четыре года... Я поэтому стала к вам ходить, да? — с такого вопроса начался наш очередной сеанс.

Не успел я и слово промолвить в ответ, а Тамара уже сменила тему на отчёт о приключениях Виолетты. Без сигарет, ноги сложены в кресле по-турецки, голова чуть запрокинута назад, взгляд сосредоточен где-то в районе моей макушки — раньше моя подопечная предпочитала безостановочно дымить, глядя в окно, сутулиться и присаживаться на самый краешек кресла, предварительно спросив разрешения.

Вскоре Тамара сменила имя и фамилию во всех документах, которые этого требовали. Также она поступила с номером телефона. Забегая вперёд, скажу, что парню и месту работы не удалось избежать той же участи. В отличие от однокашников, бывший сожитель был стёрт без следа. Лола с семнадцати лет жила одна. Не считая кошки.

Я был ошеломлён — события развивались слишком быстро. То, на что должны были уйти месяцы кропотливой работы, с каждым днём нарастало реактивным снежным комом. А я опасался, что мне не хватит фантазии для достаточно убедительного сценария. Версия личности, предлагаемая Лолой, могла пройти проверку на подлинность. Конечно, не на сто процентов, может, и не пятьдесят. А кто с уверенностью и объективной точностью сможет описать каждый день своей жизни? Я встречал немало людей с воспоминаниями неустановленного происхождения. Они ясно могли описать место, событие, человека, но сомневались, реальность ли это или только приснилось. Как я и рассчитывал — вся индивидуальная составляющая вытравливалась. Осталась лишь пустая ракушка анкетных данных — дата рождения, пол, места учёбы, скормленная теперь ростку новой личности.

Настал день, когда Тамара забыла, кто я. Хотя, к тому моменту никакой Тамары не существовало.

С Виолеттой же мы знакомы с детства. Подружка на зимние каникулы. Нам было лет семь-десять, мы каждый день под бдительным надзором бабушек встречались в ледовом городке возле городской ёлки. Его и теперь возводят каждый год. Потом начиналась новая учебная четверть, и наши пути расходились до следующих новогодних праздников. С тех пор мы не виделись лет пятнадцать, но у Виолетты прекрасная память на лица, а у меня нос с незабываемым рельефом. Имена она запоминает хуже, поэтому напрямик спросила про ёлку, приметив знакомый профиль прохожего — Лола не боится показаться странной, она ничего не стесняется. С тех пор снова дружим.

Такую новую роль я получил в жизни Лолы — кудрявой рыжей толстушки в очках. Да, Тамара-Лола изменилась до неузнаваемости, заметно располнела, килограмм на двадцать, пожалуй. Видимо, «злокачественная» личность крайне калорийная пища.

Еженедельные сеансы у психолога трансформировались в дружеские посиделки на кухне. Дружеские для испытуемой, но не для меня. Несмотря на всю притягательность харизмы пересаженной личности, я не забывал о своей отстранённой роли объективного наблюдателя.

Результаты моей работы ни в коем случае нельзя было предавать огласке. Если испытуемая узнает о пересадке личности, последствия могут быть непредсказуемыми. Как и реакция учёного сообщества. Эти трусливые ханжи наверняка признают эксперимент над человеком, да ещё и проведённый без ведома испытуемого, антигуманным. А затем с чистой совестью украдут бесценные находки «бесчеловечного» исследования. Мне оставалось только продолжать фиксировать происходящие перемены и отмечать признаки стабильности новой личности, без надежд когда-либо опубликовать эти бесценные сведения и обрести признание.

* * *

Сегодня Виолетта по обыкновению пригласила меня к себе поболтать. Кухня, кружки с кофе, за стеклом розово-голубое слоёное вечернее небо. За полчаса моего прибывания в квартире Лолы она не сказала ни слова, кроме приветствия на пороге. Я тоже молчал, следил за её поведением.

— Завтра съезжаю, не могу дальше здесь находиться, — наконец, мрачно выдавила из себя девушка. — Останься сегодня на ночь, пожалуйста? Одна я не выдержу...

Она была чем-то напугана и не пыталась этого скрыть.

— Похоже на начало страшной истории про нехорошую квартиру. Или это приглашение несёт романтический характер?

— Чёрт... — Лола пропустила мою шутку мимо ушей, — тут кто-то есть кроме меня, понимаешь? Перья разбрасывает, дымит... Неделю назад началось. Прихожу с работы домой — всё, понимаешь, ВСЁ — пол, кровать, столы, кухня, ванная усеяны белыми перьями. Будто кто-то подушку разрезал и раскидал. Я всю ночь их собирала, выносила пакетами... Кто это сделал, зачем?

— Может, хозяйка квартиры? — неуверенно вставил я.

— Пришла и ощипала гусей посреди комнаты? Бред! Зачем? А потом решила, что этого маловато, и стала каждый день кухню прокуривать, пока меня нет дома. Ты чувствуешь запах? Чувствуешь?

В воздухе действительно пахло сигаретами. Я не сразу обратил внимание, по привычке вдыхая знакомый аромат. Ведь Тамара всегда много курила. Хм, возвращение старых привычек, интересно... Но причём тут перья?

— Вита, ты сидишь прямо под вентиляционной решеткой. Чувствуешь связь? Кто-то из соседей курит, а пахнет у тебя на кухне. Элементарно!

— Если бы только пахло — дым стоял пеленой! Я думала, пожар, обежала всех соседей... позавчера и поза-позавчера... Вчера те, кто открыл дверь, смотрели, как на сумасшедшую. Вот и ты тоже мне не веришь, — голос Лолы дрожал. — Но я знаю — с этой квартирой что-то не так. Не хочешь оставаться — твоё право. Переночую в гостинице.

Виолетта метнулась в прихожую к чемодану с вещами. Кажется, она вызывала такси. А я не мог оторвать взгляд от окрашенного закатом розово-голубого квадрата окна. Кто-то невидимый осторожно дышал на стекло, рисуя на конденсате солнышки и облака.
♦ одобрила Совесть
11 октября 2015 г.
Автор: Чуковский К.И.

... Лялечка плачет и пятится,
Лялечка маму зовет...
А в подворотне на лавочке
Страшный сидит Бегемот.

Змеи, шакалы и буйволы
Всюду шипят и рычат.
Бедная, бедная Лялечка!
Беги без оглядки назад!

Лялечка лезет на дерево,
Куклу прижала к груди.
Бедная, бедная Лялечка!
Что это там впереди?

Гадкое чучело-чудище
Скалит клыкастую пасть,
Тянется, тянется к Лялечке,
Лялечку хочет украсть.

Лялечка прыгнула с дерева,
Чудище прыгнуло к ней.
Сцапало бедную Лялечку
И убежало скорей.

А на Таврической улице
Мамочка Лялечку ждет:
— Где моя милая Лялечка?
Что же она не идет?..

* * *

Жил на свете человек,
Скрюченные ножки,
И гулял он целый век
По скрюченной дорожке.

А за скрюченной рекой
В скрюченном домишке
Жили летом и зимой
Скрюченные мышки.

И стояли у ворот
Скрюченные ёлки,
Там гуляли без забот
Скрюченные волки.

И была у них одна
Скрюченная кошка,
И мяукала она.
Сидя у окошка.

А за скрюченным мостом
Скрюченная баба
По болоту босиком
Прыгала, как жаба.

И была в руке у ней
Скрюченная палка,
И летела вслед за ней
Скрюченная галка.
♦ одобрила Совесть
Первоисточник: mrakopedia.ru

Я уже несколько лет работаю в поисково-спасательной службе (ПСС) и за это время видел кое-что интересное.

В моём послужном списке много успешных дел по поиску пропавших людей. Чаще всего они просто сходят с тропы или скатываются с небольшого обрыва и не могут найти обратный путь. Большая часть из них слышала про совет «стоять на месте и ждать», так что они не забредают далеко. Но на моей памяти было два случая, когда это не срабатывало. И тот, и другой сильно меня беспокоят. Я вспоминаю их, когда чувствую, что вот-вот сдамся во время поиска.

Первым был маленький мальчик, который приехал вместе со своей семьёй за ягодами. Он шёл вместе со своей сестрой, и они пропали вместе. Родители буквально на секунду потеряли их из виду, и этого мгновения хватило, чтобы дети исчезли. Когда родители не смогли их отыскать, они позвали нас. Дочь мы нашли довольно быстро, но на наши расспросы о брате она отвечала, что его забрал «человек-медведь». По её словам, он дал ей ягоды и сказал не шуметь — «человек-медведь» хотел немножко поиграть с братиком. Последний раз, когда девочка видела своего брата, он спокойно сидел верхом на «человеке-медведе». Естественно, нашей первой догадкой было похищение, но мы не нашли никаких иных следов человека на том месте. Девочка настаивала, что это был необычный человек: он был высоким, покрыт шерстью как медведь, и у него было «странное лицо». Мы неделю обыскивали тот район, но так ничего и не нашли.

В другом случае девушка отдыхала на природе вместе с матерью и бабушкой. Как рассказала мать, её дочь вскарабкалась на дерево, чтобы осмотреть окрестности, но так и не спустилась. Они прождали возле дерева несколько часов, зовя её по имени, пока не догадались позвать нас. И снова мы прочесали район, но так и не нашли следов девушки. Я без понятия, куда она могла подеваться, потому что ни её мать, ни бабушка не видели, как она спускалась.

Несколько раз приходилось выходить на поиск с собаками, и они приводили меня прямо к утёсам. Не к горам, даже не к высоким камням. Прямые, отвесные скалы без выступов, за которые можно было бы зацепиться. Это всегда сбивает с толку. В таких случаях мы обычно находим человека на другой стороне обрыва или же в нескольких километрах от следов. Я уверен, что должно быть какое-то объяснение, но оно наверняка странное. Ещё один случай включал в себя нахождение мёртвого тела. Девятилетняя девочка упала с вала и насадилась на засохшее дерево. Сам по себе инцидент ужасен, но я никогда не забуду крик её матери, когда она узнала о случившемся. Она увидела, как загружают в машину мешок с трупом, и издала самый душераздирающий крик, что я когда-либо слышал. Как будто вся её жизнь разваливалась по частям, как будто часть её умерла вместе с дочерью. Я слышал от другого офицера поисково-спасательной службы, что она через несколько недель совершила самоубийство. Она не смогла жить без своей дочери.

Мы ходили вдвоём с другим офицером ПСС, потому что в той зоне леса видели медведей. Мы искали мужчину, который не вернулся после восхождения на гору, и нам пришлось тоже подняться, чтобы найти его. Альпинист оказался заперт в небольшой расселине со сломанной ногой. Он находился там почти два дня, и было видно, что его нога заражена инфекцией. Мы погрузили его в вертолёт, и позже я слышал от одного из медиков, что мужчина был безутешен. Он без умолку говорил о том, что всё было хорошо, но когда он поднялся на вершину, там был человек. У человека не было альпинистского снаряжения, но он был одет в парку и лыжные штаны. Он подошёл к человеку, но, когда человек обернулся, у него не оказалось лица. Лицо было пустым. Мужчина потерял самообладание и начал спускаться с горы так быстро, что упал. По его словам, он мог слышать человека всю ночь; он спускался с гор и издавал ужасные приглушённые крики. Эта история напугала меня до чертиков. Я рад, что не услышал её из первых уст.

Одна из самых страшных вещей, которая случалась со мной, произошла во время поисков девушки, которая отбилась от своей группы на пешей прогулке. Мы работали допоздна, потому что собаки взяли след. Когда мы её нашли, она лежала клубочком под большим сгнившим бревном. У неё не было обуви и сумки. Она была в шоке. Ранений не было, так что мы могли своим ходом добраться пешком до базы. Пока мы шли, девушка постоянно оглядывалась и спрашивала нас, «почему тот большой человек с чёрными глазами» преследует нас. Мы никого не видели, так что списали это на жутковатый симптом шока. Но чем ближе мы подходили к базе, тем более беспокойной становилась девушка. Она просила нас сделать так, чтобы человек прекратил «корчить рожи». В какой-то момент она остановилась, развернулась и начала кричать куда-то в лес, просить оставить её в покое. Она не хотела идти с человеком и не хотела отдавать ему нас. Потом нам удалось заставить её продолжить идти, но вокруг нас начали раздаваться странные звуки. Почти как кашель, но более ритмично и глубоко. Как будто это было насекомое… я не знаю, как правильно описать это. Когда мы были на границе базы, девушка повернулась ко мне: её глаза были такими большими, какими они могут быть у человека. Она тронула меня за плечо и сказала: «Он просит передать тебе, чтобы ты шёл быстрее. Ему не нравится вид царапины на твоей шее». У меня была очень маленькая царапина снизу шеи, но она не была видна под воротником, так что я без понятия, как девушка увидела её. Сразу после этого раздался странный кашель рядом со мной. У меня чуть душа не ушла в пятки. Я поторопил девушку, стараясь не показывать, как я напуган. Я был счастлив, когда мы ушли оттуда.

И напоследок одна из самых таинственных историй, что у меня есть. Я не знаю, встречается ли это повсеместно на станциях ПСС, но в моём случае это то, что встречается постоянно. Сейчас мы к этому настолько привыкли, что не считаем это чем-нибудь необычным. Каждый раз, когда мы были очень глубоко в лесу, например, на расстоянии 50-60 километров от базы, в какой-то момент мы находим лестницу посреди леса. Как будто кто-то взял лестницу в обычном доме, вырезал её оттуда и вставил в лес. Когда я первый раз увидел её, у меня было много вопросов, но мне сказали, что это в порядке вещей. Теперь я просто игнорирую лестницы, когда встречаю их: это случается очень часто.
♦ одобрил friday13
29 сентября 2015 г.
Первоисточник: mrakopedia.ru

Если взять за 100% всех пропавших людей, то в среднем по России — 20% загуляли, запили и вскоре нашлись сами, 10% скрываются сознательно от долгов, закона, алиментов и т.д. и т.п., 1% — люди, которые перешли на гос. работу, требующую нелегально-подпольного положения, и этот факт не светится в базах МВД, 30% — криминальные трупы, некоторые из которых находятся не сразу, а некоторые вообще никогда, 10% — секты, рабство, 3% — с целью выкупа, 10% — больные люди, которые не могут вспомнить, кто они и т. д., а вот куда деваются оставшиеся 16% — я не знаю.

Бывают случаи диковинные, когда человек пропадает в никуда, вышел в туалет — и исчез. Без следа. Вообще. Ни трупа, ни весточки. Поневоле поверишь и в НЛО, и в чертей.

Например, вот вариант, который я по сей день не знаю, как объяснить.

Картина: женщина вышла за водой. 15 метров от двери, частный сектор города, колонка. Имеем — ведро висит на колонке, следы от дома ведут до колонки (снежок выпал как раз) — и всё. Ни следов машин, ни следов людей — только цепочка следов к колонке от дома. Пропавшая — 32 года, трое детей. В доме была мать, пенсионерка. Время — вечер. Перерыли всё и везде — ноль целых, хрен десятых. Пропавшая была в халате, валенках и телогрейке, ни денег, ни документов — выскочила ведро воды принести. За три года — ни трупа, ни весточки. Версий — море, но это просто версии. Со стороны картина — как будто человек стоял у колонки и его тупо так вверх выдернуло — ни следов борьбы, ни крови, ничегошеньки...

Вечер спокойный был — сразу поехали, причем бабке ума хватило следы эти не топтать, снега было много, Сибирь... Ей тоже в глаза бросилось, что цепочка следов одна — к колонке. Рассказывала, что дочка вышла — а потом ее, мать — как торкнуло, выглянула — ведро висит, а дочки нет. Мамашка потом приходила плакать к РОВД, к щиту с фотографиями разыскиваемых — утро начиналось с воя и причитаний. Стопудово не беглянка, воровать ее — смысла нет, не тот товар — х/з, по сей день иногда вспоминаю и ума не приложу — куда и как. Следы изучали. Смотрели они ровненько так в одну сторону, без признаков того, что человек потом пятился по ним же. Колонку осматривали, даже люк открывали и спускались в него. Ноль. Ничего. Крайне неприятная история.

А у знакомого жена пропала году этак в 83. Возвращалась поздно ночью с какого-то празднества, муж стоял у окна, увидел, как она входит в парадную... и все. 3 этаж хрущевки без лифта. В парадную вошла и испарилась. Менты приехали быстро, долго мурыжили мужика, но времени с момента выхода из гостей до его звонка в милицию хватало только чтоб дойти ей до дома, а ему пару раз пробежаться вверх-вниз. С концами.

Был ещё случай. Парень 28 лет, вменяемый, без серьезных патологий, спортсмен, не пьет, не курит, сидел на Арбате с лучшими друзьями в ресторане в субботу вечером (до 11 часов), с друзьями все нормально — проверено, расстались, сел в машину пежо, маленькую пятилетку (угонщиков, а тем более разбойников такие не интересуют, для совершения преступления неподходящая, как минимум по цвету — красный) и отправился домой на ВДНХ — весь путь км 10 — 15 с, может, 10 светофорами — пропал и он, и машина 5 лет назад, до сих пор ничего не найдено — отец его работает на петровке (тогда был майором, сейчас подполковник), в тот же день начались оперативные мероприятия, помимо стандартных, опрашивались все ларьки по возможному пути следования, участковые и местные РОВД прочесывали все подвалы, чердаки, стройки, канализации. Опрашивали всех пивососов и алкашей-бомжей и т.д, все это в первые сутки — т.е. оперативное время было использовано практически на 90%, трясли работу: сослуживцев, друзей, знакомых, парень средний обыватель, в группу риска не входит никаким боком, последний звонок был сделан с мобильного телефона маме перед выездом из ресторана, больше телефоном не пользовался, последний раз был зафиксирован контакт трубы с сотовой операторской в районе Садового кольца, после этого телефон был отключен. Месть отцу исключена, он не оперативный работник. Мать домохозяйка. Девушка без воздыхателей сумасшедших. Парень не конфликтный. Ищут до сих пор, естественно вяло по сводкам, по больницам, по неопознанным и т. д.

По этому парню ходили ко многим экстрасенсам, все говорили разное, один, который денег не взял, сказал так: «...его нет, его нет нигде, его нет даже ТАМ», потом потребовал, чтобы быстро уходили и больше никогда к нему (к этому экстрасенсу) не приходили. Что он имел ввиду, никто, естественно, не понял.

Вообще, таких вот «вышел с работы и пропал» много было. Ни следа, ни ниточки. Но круче всех был мужик, ехавший в трамвае с друзьями с работы — пропал из трамвая, как не было. Друзья — не синяки, тоже все проверялось, от водителя трамвая до люков канализации по маршруту. «Как Фома смёл...»

Через какое-то время сидения «на розыске» возникло ощущение такое, что можно пойти на толчок и пропасть. С той поры параноидально стало жить — боюсь, когда люди опаздывают, скажем, на встречу... Привык к мысли, что можно выйти из пункта А и в пункт Б вообще никогда не попасть...
♦ одобрила wolff
4 сентября 2015 г.
Первоисточник: darkermagazine.ru

Автор: Александр Подольский

У старика Тинджола не было друзей, потому что он недолюбливал живых. Живые шумели, ругались, называли его сумасшедшим, но всё равно привозили своих мертвецов. А уж с ними Тинджол всегда находил общий язык.

У старика Тинджола не было родственников, потому что все давно умерли. Ещё до того, как он познал истинную цель джатора. До того, как природа обратилась против людей. До того, как появился дракон.

У старика Тинджола не было никого, кроме птиц. Все они любили Тинджола, ведь тот долгие годы кормил их мертвецами, тогда как остальные сбрасывали тела в прозрачные воды Брахмапутры на радость речным духам. С древних времён жители окрестных деревень верили, что поселившиеся у погребальных мест птицы — призраки, которые караулят души умерших. Рассказывали, что они чуют смерть и заводят свои песни, когда та рядом. Рассказывали, что они могут ухватить душу, едва та покинет тело. Рассказывали, что они могут унести её прямо в ад.

Хижина Тинджола стояла на безымянном плато вдали от городов. Здесь чахлую растительность трепал холодный ветер, а голубое небо казалось ещё одним притоком Ганга. Здесь границы Тибета сторожили величественные горы, уходящие заснеженными вершинами прямо в облака. Тут костёр из можжевеловых веток разгонял запах тлена, а серый дым путался в тряпицах молельных флажков. На этой высоте некоторым было тяжело дышать, но именно здесь и жил последний рогьяпа.

Тинджол лежал в расщелине у дороги и слушал землю. Раньше он улавливал только обычное ворчание гор, треск колёс или шаги путников. Но теперь всё изменилось. Далеко-далеко, в подземельях большого города что-то проснулось. Пробудилось и двинулось в страну высокогорья. Тинджол слышал, как оно роет ход, как ползёт сквозь камни и песок, как удаляется от пещерной тьмы, что породила чудовище. Это был дракон.

А ещё Тинджол услышал Ринпуна. Вскоре его повозка показалась на холме. Лошадь нервничала, и Ринпун бил её хлыстом.

— Приветствую тебя, брат Тинджол!

— Здравствуй, брат Ринпун.

В повозке лежал труп девушки в белых одеждах. Руки и ноги были перевязаны бечёвкой.

— Какое горе, брат Тинджол! Сердце прекрасной Лхаце не выдержало пропажи второго ребёнка. Что-то страшное происходит у нас, брат Тинджол. Это уже пятый ребёнок за месяц. Горе, страшное горе для всех нас.

Ринпун был суховатым стариком, седые космы и борода которого всегда шевелились на ветру, будто щупальца осьминога. Крохотный разрез глаз его сливался с лицевыми морщинами и превращал старца в слепца. Ринпун стащил тело с повозки и положил на траву. По земле поплыли ширококрылые тени грифов.

— Это мог сделать дракон, брат Ринпун. Я же говорил.

Ринпун усмехнулся.

— Какой дракон? Брат Тинджол, ты совсем обезумел. Ты хоть понимаешь, в каком мире живёшь?

Тинджол знал, что по всей земле изменились растения. Виной тому были страшные войны, что гремели на каждом материке и отравляли царство природы. У растений проснулся разум и они стали защищаться. И поэтому Тинджолу нравилось жить здесь, где мир казался таким же, как и несколько веков назад. Где люди не умели читать и писать, где не знали, как управляться с механизмами, где всё ещё верили в важность ритуала небесного погребения. На высокогорье, где не выжить ни единому деревцу.

— Дракон идёт сюда, — сказал Тинджол. — Я слышу его, я чувствую. И он скоро будет здесь.

Ринпун покачал головой, поглаживая лошадь, которой не было покоя в этом месте.

— Брат Тинджол… Я смотрю на твои мускулистые руки и вижу в них великую силу. Я смотрю в твои глаза и вижу там великую мудрость. Но я смотрю на твою лысую голову, слышу твои слова и больше не вижу монаха. Я вижу сумасшедшего.

— Я говорю правду, — сказал Тинджол. — Дракон идёт сюда. И только я знаю, как его остановить.

Давным-давно, когда стали пропадать первые дети, кто-то обнаружил ходы. Первая пещера вела во вторую, вторая в третью, пещеры превращались в туннели, а туннели спускались всё ниже и ниже. Их стены покрывали невиданные растения, которые шевелились даже в отсутствии ветра. А во тьме этих подземелий передвигалась громадная фигура. Тогда тридцать три мужчины вошли в катакомбы, а вернулся лишь Тинджол. Он замолчал на долгие десять лет и уехал от людей в высокогорный монастырь Тибета. С тех пор под миром росла система туннелей, а жители больших городов слышали по ночам страшный вой. Но дети перестали пропадать, ведь чудовище из тьмы было накормлено. На какое-то время. А Тинджол… Он успел рассказать, что видел настоящего дракона, что дракон дотронулся до него. Дракон из самых тёмных недр земли оставил на Тинджоле отпечаток.

— Слишком много бед, брат Тинджол. А ещё эти дьявольские птицы... У нас были люди из города. Они приезжали на большой машине, похожей на бочонок с бобами. Очень странные люди. У них были какие-то склянки… Они рассказывали о страшной болезни, брали нашу кровь. Проверяли её. Говорили, что растения выбрасывают семена, и те плывут по воздуху. Плывут, а потом опускаются на людей, попадают в нос или уши и пускают корни внутри. Двух наших мужчин забрали в город, потому что в них нашли ростки.

— Прекрати, брат Ринпун. Мне это не интересно. Езжай обратно, а я буду делать свою работу. Иначе твоя лошадь сойдёт с ума.

Ринпун выгрузил свёртки с едой и погнал лошадь назад в деревню. Когда повозка достигла холма, в развалинах монастыря у дороги шевельнулась чёрная точка. Тинджол давно заметил воришку. Тот приходил ночью и брал немного еды, а иногда прятался за камнями и наблюдал за ритуалом. Мальчишка жил среди порушенных стен и разбитых фигурок Будды уже пять дней. Еды Тинджолу хватало, а другой платы за свои услуги он не брал, так что и воровать было нечего. Поэтому к появлению чужака он отнёсся спокойно.

Тинджол отволок тело Лхаце на огороженный камнями луг с пожелтевшей травой и усадил его у столбика с одним флажком. Присел рядом и стал читать мантры из Тибетской книги мёртвых. Раньше этим занимались ламы, но после того, как началась великая война, после того, как природа сошла с ума, джатор оказался в числе табу. Небесное погребение стало историей, как целые страны и культуры. Теперь Тинджол сам отпевал души и сам же разделывал трупы для подаяния птицам.

Оставшиеся приверженцами религии бон верили, что тело должно служить добру и после смерти. Приносить пользу. Загрязнять землю или священные воды гниющей плотью — не богоугодное дело. Эту проблему веками решал джатор.

Спустя час Тинджол услышал шаги за спиной. Чужак больше не таился. Он сел между стариком и мертвецом и, затаив дыхание, наблюдал за обрядом. Тинджол никак не реагировал, прочитывая мантру за мантрой, готовя душу покойной к перерождению, пронося её через сорок девять уровней Бардо. Оставляя смерть позади.

Во время отпевания, которое длилось целые сутки, Тинджол обменивался взглядами с чужаком. Тот был юн и напуган, из его боков выпирали кости, а его одеждами были грязные лохмотья. Он читал по губам и прилежно повторял все мантры. И он выдержал несколько часов молитвы подряд, пока Тинджол жестами не отправил его отдохнуть.

Так у старика Тинджола появился ученик, который откликался на имя Цитан.

Проснулся Тинджол вечером следующего дня. На столбике у тела Лхаце появился второй флажок, а само тело осталось нетронутым. Цитан, вооружившись бамбуковой палкой, не позволял птицам добраться до него раньше времени. Юный помощник с честью выдержал проверку. Две дюжины грифов сидели у пустых столбиков, обратив к обидчику уродливые лысые головы.

— Знаешь ли ты, юный Цитан, что призвание рогьяпа передаётся из поколения в поколение, от отца к сыну? А если бог не наделил рогьяпа сыновьями, то делом должен заняться муж дочери.

Они спрятали труп под корытом и уселись в тени хижины. Солнце почти скатилось к линии горизонта. Грифы оставили надежду поживиться и улетели.

— Да, учитель, — ответил Цитан, уплетая рисовую похлёбку.

Тинджол улыбнулся.

— Пока в Тибете есть хоть один человек, почитающий небесное погребение, должен быть и рогьяпа. Ты мне очень пригодишься.

— Да, учитель. Спасибо.

Юный Цитан рассказал о том, как скитался по пыльным дорогам, воровал еду, пытался выжить. Его родители зацвели, как и многие другие, поэтому люди из большого города сожгли их вместе с отравленными лесами. С тех пор Цитан остался один и держался подальше от городов. Бродил по нагорьям и деревням, сторонился людей. Искал спасения в храмах, но не оставался там надолго, ведь даже обитель бога не могла противостоять растениям.

— Ты что-нибудь знаешь о драконе, юный Цитан? — спросил Тинджол, раскуривая трубку.

— Нет, учитель. Я знаю лишь то, что мир уже не такой, как прежде.

— Всё так. Но дракон — самое страшное порождение нового мира. Хищные растения, о которых рассказывают люди из города, служат дракону. Поверь мне, я знаю, что говорю.

Цитан поморщился.

— Когда я ночевал в развалинах храма, то видел их. Большие кусты. Очень большие. И они приближались. В первую ночь растения едва показывались из-за холма, но когда темнота пришла вновь, они уже росли у дороги. Нам нельзя тут оставаться, учитель.

— Ты неправ, юный Цитан, — сказал Тинджол. — Когда тебя ещё не было на свете, меня коснулся дракон. И теперь я чувствую его приближение. Растения не придут за нами, пока дракон не разрешит. А завтра мы его остановим.

— Учитель, а как выглядит дракон?

— Он соткан из тьмы, а глаза его горят светом тысячи костров. — Тинджол докурил, вытряхнул табак, спрятал трубку в карман жилетки и укрылся льняной накидкой. — И этот жар, это пламя до сих пор живёт во мне.

— Как же мы его остановим?

— Пора спать, Цитан. Завтра будет третий флажок, третий день перерождения души. Завтра мы проведём джатор.

— Хорошо, учитель.

И они отправились спать.

На следующий день растения подошли совсем близко, но Тинджол не переживал. Цитан старался не смотреть в сторону холмов, погрузившись в таинство джатора. Он справлялся очень хорошо для своих лет, и со временем из него мог вырасти прекрасный рогьяпа.

Когда мантры закончились, пришло время самой трудной части. Цитан привязал труп Лхаце к столбику, чтобы птицы не смогли утащить его целиком, и Тинджол принялся за работу. Он делал надрезы по всему телу и вынимал внутренности, а грифы дожидались подаяния в небе, страшными тенями кружа над скалистой землёй. У Цитана тоже был нож, и мальчик так уверенно вспарывал кожу, будто занимался этим с начала времён.

Они сидели и смотрели на птиц, которые поедали мёртвую плоть. Тинджол курил, Цитан не отрывал взгляда от перепачканных клювов. Лхаце становилась ветром, костной пылью, частичкой стаи грифов. Когда птицы обглодали скелет, Тинджол взял топорик и превратил кости в песок. Смешал прах с пшеничной мукой и высыпал птицам. Грифы вернулись и унесли остатки тела Лхаце вслед за её душой. На небо. Джатор был завершён.

— Ты достойно держался, юный Цитан. Но ты должен помочь мне ещё в одном деле.

— Конечно, учитель. Что угодно.

Они отправились к расщелине у горного склона, где хранились завёрнутые в мешковину запасы Тинджола.

— Что это, учитель?

— С помощью этого мы остановим дракона. Нужно всё перенести к молельным флажкам до наступления темноты.

Ноша была тяжёлой. Завёрнутые в мешковину предметы были большими и плохо пахли, но Цитан не жаловался. Растения стали ещё ближе. Насытившиеся грифы убрались прочь. Надвигалась тьма.

Когда всё было готово, Тинджол заговорил:

— Скажи мне, юный Цитан, какова истинная цель джатора?

Ученик задумался и произнёс:

— Очистить человеческую душу, проводить её со всеми почестями. И сделать так, чтобы тело усопшего было полезно и после смерти.

— Я тоже всегда так думал, — сказал Тинджол, доставая из-за пояса бечёвку. — У джатора множество назначений. Но главная его цель очень проста.

— Что же это, учитель?

Тинджол схватил Цитана за руки, закрутил на них причудливый узел и привязал к столбику.

— Истинная цель джатора — кормление. Не пытайся освободиться, юный Цитан. Иначе мне придется сделать с тобой то же, что и с телом Лхаце.

Тинджол достал нож и стал разрезать мешковину. Под ней оказались тела пропавших детей.

— Птицы служат своим чудовищам, а у растений есть своё. Дракон. И его нужно кормить.

Задрожала земля. Тинджол улыбнулся.

— Он насытится сегодня. На какое-то время оставит эти места. Без твоей помощи, юный Цитан, этого бы не произошло.

Цитан сидел на земле в окружении мёртвых тел и дрожал. Гудели скалы, вдалеке кричали птицы. Тинджол разводил костры.

А в земле открывался ход.

Тинджол отошёл в сторону и вдохнул запах дыма. Глаза старика слезились. Он наблюдал.

Из земли лезли корни толщиной с лошадь. Растительные щупальца обвивали тела и уносили их во тьму. Чёрные сплетения неизвестной жизни, точно исполинские змеи, скручивались вокруг Цитана. Когда в уродливом нагромождении корней вспыхнули глаза, когда раздался рёв чудовища, когда Цитан закричал, Тинджол отвернулся к дороге. Растения отступали.

Дракон пришёл. Он получил то, что просил. И до следующего раза у Тинджола оставалось ещё очень много времени.

Лишь бы хватило на его век юных учеников.
♦ одобрила Совесть
22 августа 2015 г.
Автор: Queen of ravens

Эта история случилась со мной пару лет назад, жил я тогда в небольшом городке в Саратовской области в обычном спальном районе и являлся студентом медицинского института.

Пару месяцев назад у нас в городе начали находить тела изуродованных девушек с выбитыми зубами, выколотыми глазами, переломанными или отрезанными пальцами, по почерку следователи решили, что орудует один и тот же человек.

В это время ко мне переехал мой однокурсник и по совместительству лучший друг, Ян.

Такое случалось не раз, так как к его девушке Ирине постоянно приезжали подруги и она, желая остаться с ними наедине, перекладывала молодого человека на мои плечи.

Так мы и обитали с Яном в моей квартире. Друг устроился на подработку в ресторан, поэтому приходил домой почти утром.

Однажды ночью, когда я сидел на диване и смотрел кино, Ян ввалился в дверь и упал в прихожей. Я подумал, что он сильно пьян, но когда подошел к нему поближе, увидел следы крови на его одежде. Я вызвал скорую и поехал с ним в больницу.

Как оказалось позже, Ян шел с работы и услышал крики в парке. Побежав в сторону шума, он увидел, как мужчина в темной одежде стоял над женским телом, в его руках был окровавленный нож. Заметив Яна, маньяк погнался за ним, больше Ян ничего не смог вспомнить.

После этого случая Ян решил, что поедет с Ириной в другой город к своим родителям, я поначалу отговаривал друга, но тот сказал, что его мама очень переживает и обещал мне, что скоро вернется.

Спустя пару дней после отъезда друга, ко мне пришла полиция и начала обыскивать квартиру. Оказалось, что Ян полгода нигде не работал, с Ирой расстался три недели назад и удар ножом, нанесенный в живот, был причинен девушкой, погибшей в ту ночь.

Яна все еще не нашли.
♦ одобрила Happy Madness
18 августа 2015 г.
Первоисточник: 4stor.ru

Случилось это пару лет назад на даче. Ко мне приехал в гости брат Слава, мы также сидели на веранде, скучали, когда позвонил один мой приятель, что жил на соседней линии, и позвал нас выпить с ним пива. У него там были друзья, девчонки, опять же, поэтому мы, не раздумывая, сорвались с места, заперев дачу на ключ.

Было темно, почти полночь, небо в тучах, мы шли с фонариками. На многих участках стояли машины, горел свет — выходной день, многие соседи были здесь. На соседней линии я уже почти никого не знал, поэтому мы с братом беззастенчиво светили по чужим участкам (где не было хозяев, разумеется), разглядывали, обсуждали. Тут Славе пришла в голову шальная мысль: «Давай нарвем на каком-нибудь участке помидоров? Вроде как не с пустыми руками придем». Дурацкая идея, но тогда я был молодой и глупый, тянуло на непонятные «подвиги», и я согласился.

Немного не доходя до нашего товарища с пивом и девочками, мы увидели маленький кособокий домишко. Машины не было, да и сама дача выглядела слегка заросшей. Калитка вся покосившаяся, не запертая. Вот туда-то мы и зашли «за помидорами». Как только мы вошли на участок, вся бравада куда-то делась — стало как-то жутковато, в груди что-то засосало. Я, помнится, тогда еще подумал, что это совесть во мне проснулась. Торопясь покончить с черным делом, я тут же начал осматриваться в поисках каких-нибудь грядок, а Слава подошел к дому. «Серег?..» — сипло позвал меня брат, и от этого его голоса у меня волосы зашевелились. Я подошел к нему и тоже заглянул в окно — и меня как парализовало.

Внутри домика горели свечи. Их было не больше десятка, они все стояли на полу, поэтому их бледный свет мы не могли заметить с улицы. И в доме кто-то был. Женщина или старуха, завернутая в какой-то балахон с капюшоном. Мы как загипнотизированные смотрели на нее, а она чуть покачивалась и делала руками какие-то движения, будто молилась или что-то вроде того. Это выглядело очень странно и неприятно, и я будто отключился на пару секунд, потому что вот я смотрю в окно на эту женщину и свечи, а вот внезапно резко щелкает замок, и эта старуха уже стоит на пороге, смотрит на нас и что-то говорит. Спокойно так, даже как-то ласково (довольно странно так обращаться к тем, кто влез ночью на твою дачу и ворует твои овощи). И тут нас «отпустило»: мы как сумасшедшие рванули с участка, выскочили за калитку и бросились вниз по линии в сторону своей дачи. Я еще как назло наступил в грязь, потерял сланец и растянулся на земле. Слава, матерясь, помог мне подняться. Искать сланец в темноте буквально в десятке шагов от странного дома со свечами у нас даже мысли не было, поэтому мы побежали дальше, не оглядываясь (я босиком на одну ногу). Так что к другу мы в тот день не попали.

На следующий день, когда светило солнце и пели птички, все показалось нам бредом — мы испугались какой-то полоумной бабки? Мы решили вернуться за моим сланцем и посмотреть на странный дом при свете дня. Сланец-то мы нашли, прямо в той луже, где он с меня и соскочил. Вот только дома там этого не было. Вокруг были только относительно новенькие кирпичные домики, и все, как один, двухэтажные. Мы даже прошли всю линию вверх, а потом вниз. Не было этого дома. Не было.
♦ одобрил friday13
14 августа 2015 г.
Первоисточник: www.moya-semya.ru

Это случилось осенним вечером. Захотелось мне как-то в лес сходить прогуляться, но только подальше от города. Закинула за плечи рюкзак, нарядилась в свою походную куртку и отправилась в путь.

Есть у нас в пригороде весьма интересные места. В простонародье такие точки называют «местами силы». В одну из таких точек я и направилась.

Обычно там не встречаются случайные путники, грибники, охотники или рыбаки, потому что спуск очень крутой, подобраться с берега к воде сложно: кругом нависают скалы. Но я люблю бывать в этом месте. Можно сидеть часами, слушать воду и лес, не бояться, что кто-то подкрадётся сзади, — любого любителя природы засекаешь ещё на спуске. Правда, в случае опасности деваться тоже особо некуда, разве что только в реку прыгать.

В тот раз я добралась до сокровенного места часов в восемь вечера. Как сейчас помню, была пятница. Все нормальные люди уже давно сидели по домам и отмечали начало выходных. А я наслаждалась звуками леса, рассматривала скалы; лес на противоположном берегу казался чудным, бархатным.

Вдруг послышался шум. Я подняла голову и увидела, что ко мне спускаются трое мужчин. Внешность, мягко говоря, бандитская. Судя по тому, как они двигались, мужчины были явно нетрезвы. Бежать некуда, спрятаться тоже негде.

Я попыталась просчитать возможные пути спасения, но все планы рушились один за другим. Я не суетилась, сидела ровно и решила, что, если ситуация выйдет из-под контроля, рвану в воду — другого выхода нет. Меня нельзя было не заметить. Я сидела прямо в центре небольшой поляны, на открытом месте, которое отлично просматривается сверху. Одета в красную куртку, а за спиной болтался красный рюкзак.

Мужчины громко разговаривали. Они обсуждали, слегка переругиваясь, что выпить и закусить у них достаточно, а вот «за девочек» никто так и не договорился. Сразу стало понятно, что это за типы и что именно меня ждёт.

Сначала я запаниковала. Но практически сразу взяла себя в руки. Попыталась представить, что меня не видно. Даже произнесла вполголоса: «Нет меня». А потом заметила нечто странное.

Дыхание моё стало почему-то медленным, очень размеренным. Показалось, что воздух вокруг несколько сгустился. Подняла голову ещё раз. Прямо ко мне двигался один из мужчин, двое остались на тропе. Мужчины обсуждали, где присесть.

— Я не хочу туда идти, — сказал один из них.

— Поддерживаю, — ответил его спутник. — Спуститься-то мы спустимся, и даже место для поляны удобное. Но как потом подниматься? Тут спуск крутой, подъём ещё круче будет. Мы же отдохнуть хотели. Придётся потом ночевать у воды, подняться не сможем.

— Да идите сюда, — звал их друг за собой. — Тут никого нет. А если вдруг дождик начнёт накрапывать, спрячемся у этого выступа, — тут он махнул рукой в мою сторону. Сделал ещё пару шагов и встал совсем рядом. Я замерла и не шевелилась.

— Эй, ну вы будете спускаться или нет? — спросил мужик своих друзей. — Тут так хорошо, ни одной живой души рядом. Хоть голый ходи.

Товарищи негромко переговаривались, потом пошли в сторону и начали подъём наверх. Тут мужчина повернулся ко мне, спустил штаны, достал свой «хвостик» и зажурчал. Я стояла ни жива, ни мертва.

— Ну и ладно, — довольно фыркнул он, облегчившись. — Нет, так нет. Наверх, значит, пойдём. А что, тоже тема. Может, и девок вызвоним.

Он потянулся, с хрустом расправил спину, огляделся по сторонам и отправился вслед за товарищами. Скоро их голоса совсем стихли.

«Бум!» — вокруг меня вдруг что-то спружинило. Всё вокруг как будто расправилось с каким-то странным звуком. Показалось, что я не слышу окружающий мир, а ощущаю его кожей. Это был словно вакуумный удар.

И только сейчас я поняла, что до этого момента почему-то не слышала птиц, стрекотания насекомых, шума реки внизу. В тот момент, когда я замерла, голоса мужчин доносились до меня как сквозь вату.

Я решила, что не стоит испытывать судьбу дважды. Быстро поднялась с камней и отправилась домой.

До сих пор не знаю, как же так получилось, что те мужики совершенно меня не заметили, хотя это было абсолютно невозможно. Что же меня от них закрыло?
♦ одобрила Совесть