Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «ГОЛОСА»

25 ноября 2015 г.
Буквально позавчера был случай. Дочка спала в нашей спальне, мама моя вышла на пару минут из квартиры (ключи она взяла с собой, так как у нас домофон на подъезде). Я ходила по залу в ожидании ее возвращения, ведь меня внизу ждала подруга. Вдруг в дверь постучали — буквально два стука было (дверь у меня железная, и звук был такой, будто аккуратно постучали пальцем). Первая мысль была, что мама вернулась и не звонит, чтобы внучку не разбудить, но в ту же секунду возникла вторая — а ведь у мамы ключ, и она может сама войти. Я подошла к двери и уже было собралась открыть, ведь никого не ожидала, кроме мамы. Положила руку на замок и по привычке глянула в глазок. За дверью никого не было, шагов спускающихся тоже не было слышно. В подъезде было тихо — он оказался пуст...

К слову, добавлю, что это не в первый раз. Помимо этого я иногда слышу, как меня отчетливо зовут по имени, оборачиваюсь, а там никого нет. Однажды рядом сидящая мама тоже услышала мужской голос, который позвал меня. На тот момент помимо нас дома был папа, который непонимающе посмотрел на нас и сказал, что не звал никого. Как говорят пожилые женщины, главное не отзываться и не открывать дверь, а то мало ли какая беда пытается войти к тебе…
♦ одобрил friday13
12 ноября 2015 г.
В 18 лет подрабатывала, ходила по подъездам и проводила опросы среди жильцов. Наслушалась разного, конечно: и оскорблений, и флирта, и бреда шизофреников. Но самым жутким было, когда из-за старой, покрытой плесенью двери мне ответил голос: «Похорони меня. Тогда отвечу на твой опрос». До сих пор мурашки по коже, как вспомню.
♦ одобрил friday13
18 августа 2015 г.
Первоисточник: forum.guns.ru

Автор: Shurale

Могу назвать вполне конкретный адрес, по которому происходит чертовщина, причем регулярно — каждую ночь.

Есть в Питере здание по адресу Гражданский проспект, дом 11. Институт «Гипроникель» там находится. Вероятно, за все время своего существования эта многоэтажка повидала немало трагических событий. Портреты пожилых сотрудников в траурных рамках появляются в фойе института практически раз в две недели. Были и случаи суицида.

Изнутри это многоэтажное здание пронизано длинными коридорами, перегороженными несколькими распашными стеклянными дверьми. По бокам — нескончаемые двери кабинетов. Даже днем вся эта «красота» производит довольно гнетущее впечатление. А уж ночью там откровенно жутко. Ночная смена охраны регулярно делает обход этих длинных темных коридоров с фонарями. Люди, проработавшие там несколько лет, уже вполне привыкли к звукам шагов и невнятному бормотанию, которые каждую ночь слышны в коридорах и на лестницах. А новички пугаются будь здоров. У сотрудников даже есть такой вроде как обряд посвящения, после которого посвященного иногда приходится приводить в чувство коньяком. Сильные духом остаются.

Есть там место, куда даже бывалые охранники заходить не любят. Находится на самом верхнем этаже лестницы в дальнем крыле здания. Там присутствие «чего-то такого», или, скорее, «не такого» наваливается на человека совершенно невыносимым грузом, даже не смотря на то, что аномальных шагов и вздохов там не бывает. Уходят оттуда люди, едва сдерживая себя, чтобы не побежать. Несколько лет назад произошла трагическая история с одним сотрудником института. Подробностей писать не буду, просто жизнь у человека полетела под откос, по всем фронтам — и на работе, и в семье. В общем, ночники получили информацию, что данный товарищ, возможно, остался в здании института, и, учитывая его состояние, может чего-нибудь сотворить. Разбившись на группы, стали прочесывать темные этажи. И в том самом дальнем крыле, на самой верхней площадке лестницы нашли его повесившимся на собственном галстуке, в который он для надежности продел металлическую проволоку.

Я ходил на эту площадку. Днем, правда. Ощущения описать адекватно невозможно. Мысль о том, что мне пришлось бы отправиться туда ночью в одиночку, вызывает у меня табун мурашек, пробегающих по спине туда и обратно несколько раз. Площадку стоило бы совсем заколотить или заложить кирпичом.
♦ одобрил friday13
30 июля 2015 г.
В 18 лет мне посчастливилось съехать из родительского дома в соседний городок в старенькую двухкомнатную квартиру. Тому, что один из предыдущих хозяев квартиры умер в ней же, я не придал значения — бывает, что уж тут. Несколько позже я знатно попугался, потому как узнал, что умер он прямо на том диване, доставшемся мне в наследство, и на котором я ничтоже сумняшеся спал, пока этот факт не всплыл. К слову, в том доме жильцы частенько умирали как по естественным причинам, так и без оных. Квартиру, которая находилась над моей, когда-то населяла весёлая семейка — пожилая тётка, её дочь-наркоманка, устроившая в квартире адовый притон (впоследствии с дружными соседями мы от нечего делать взломали дверь пустующей лет пять квартиры без хозяев — инсулиновые шприцы по углам, на кухне остатки винтоварни), и её малолетний ребёнок. Как-то тётку зарезал кто-то из дочкиных друзей по шприцу, после этого молодая пустилась совсем уж во все тяжкие, недоглядела — не пойми отчего умер ребёнок, и вполне закономерно спустя некоторое время умерла сама.

Однажды я неплохо так простыл: температура под 39 градусов, жар, ломота, бредовый полусон. И в этом самом бреду я услышал, как из пустующей верхней квартиры доносится звук, похожий на нечто среднее между протяжным заунывным мяуканьем и печальным-печальным детским плачем. Так как я был в курсе всей истории, случившейся в той квартире, в мою не совсем адекватно соображающую голову пришла мысль, что плачет там как раз тот самый ребёнок. И я не придумал ничего лучше, чем мысленно позвать бедолагу к себе, мол, ты там один и я тут один, тебе там одиноко и плохо, мне тут не лучше — спускайся, как-нибудь да уживёмся. Как ни странно, звук этот почти сразу прекратился, а я спустя несколько минут провалился в глубокий сон. На следующий день, проспавшись, я чувствовал себя гораздо лучше, температура спала, а о болезни напоминало только першение в горле.

Если вы ждёте, что я начну рассказывать, как в моей квартире с тех пор начали раздаваться детские шаги, самопроизвольно передвигаться предметы и прочее, то не угадали. Ничего ровным счётом не произошло. Вот только с этого дня жизнь моя пошла под откос. Достаточно сказать, что я умудрился чуть не потерять руки-ноги, некоторое время отлежал в дурдоме, ну и по мелочи много всего неприятного случилось. Я, конечно, не отрицаю, что вся эта история может быть высосана из пальца и помножена на моё тогдашнее плохое самочувствие, а свою жизнь я скатил сам. Но есть одно «но». Жизнь начала выравниваться аккурат с моим переездом обратно в родительский дом, как будто проклятье какое-то исчезло, сразу ушла вся невезуха.

К чему я это всё вспомнил — буквально на днях я всю ночь учил конспекты, попутно попивая хорошо заваренный кофе, а под утро таки решил часок подремать перед работой. И можете мне не верить, но в этом полусне под конской дозой кофеина из квартиры наверху, которую не так давно продали хорошие знакомые родителей и которая временно пустует, я услышал тот самый грустный-грустный «мяукоплач». Звать никого не стал, ну его к чёрту. Но справки думаю навести — мало ли, может быть, в той квартире тоже когда-то умер ребёнок.

Кстати, ещё деталь вспомнил. В том самом «нехорошем доме» в квартире напротив моей когда-то жила молодая семья, но так вышло, что жена начала гулять налево, и муж с горя повесился в ванной. Волей случая следующими жильцами той квартиры стала пара, в которой муж был тёзкой повешенного по имени-отчеству. Довольно скоро жена начала гулять, и пара распалась. Мужик стал пить по-чёрному, но вешаться не собирался. Иногда лишь рассказывал, что вечером напился до беспамятства, а утром почему-то проснулся лёжа в пустой ванной с сорванной бельевой веревкой.
♦ одобрил friday13
30 июля 2015 г.
Автор: Булахов А. А.

1

На табличку «Лифт не работает» я обратил внимание в тот день, когда мы переезжали с Лиможа на Пестрака. Мои родители не имели собственной квартиры, и из-за этого нам частенько приходилось менять адрес. В свои одиннадцать лет я уже без истерики относился к подобным обстоятельствам.

Стояла невыносимая летняя жара. В салоне нашего (точнее, папиного) «BMW» было душно, и я поспешил выбраться из него.

— Твою мать! — услышал я вопли одного из грузчиков. — Грузовой не работает. Мы сдохнем прежде, чем всё это поднимем на шестнадцатый этаж.

— Пускай доплачивает! — раздался голос другого грузчика. — Скупердяй очкастый.

Папа с кем-то разговаривал по мобильнику и не выходил из машины. Разгрузка мебели началась без него. Командовал ею белобрысый дядька в жёлтой майке и рабочих штанах.

Я вошёл в подъезд, следуя за грузчиками, которые потащили моё кресло-кровать вверх по ступенькам. Остановился на лестничной площадке и дождался, когда они преодолеют два лестничных пролёта. Хотел уже идти за ними, но передумал, увидев двери грузового лифта с табличкой «Лифт не работает». Не было бы этой таблички, я, наверное, прошёл бы мимо.

Двери грузового лифта находились в той же стене, что и двери пассажирского. На противоположной стене висели ржавые почтовые ящики.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила wolff
29 июня 2015 г.
По осени мы (толпа пацанов) начали собираться в одном подвале. Этот подвал мы хорошо изучили — все входы, выходы и проходы. Естественно, не тихо там было, и когда жильцы дома узнали, начали вызывать милицию. В общем, сидим толпой, карты, вино, разговоры, и тут залетают милиционеры. Все произошло быстро: кто-то разбил лампочку, и мы ринулись врассыпную. Подвал мы изучили хорошо и свободно перемещались в нем в абсолютной темноте. Пока милиционеры расчехлили фонарики, многие успели уйти далеко в темноту или в сторону выхода. Я быстро перемещался по одному из коридоров, когда меня кто-то схватил за рукав и сказал: «Сюда, быстро». Как я понял, мы зашли в одну из комнат и затихли. Я слышал топот и крики милиционеров и наших пацанов. Когда я достал зажигалку, услышал: «Не вздумай чиркать». Я еще удивился про себя, как он узнал про зажигалку, если в этой темноте не видно даже руки перед носом. Как только я хотел что-либо сказать, сразу слышал: «Тс-с-с...» Я сел на корточки, облокотился на стену и стал ждать, когда все утихнет. По-моему, прошло два — два с половиной часа, прежде чем я услышал: «Пошли». Я шел, ориентируясь на звуки шагов впереди идущего. Ближе к выходу мы остановились. Прошло минуты три, я сказал: «Что встали?» — и сделал пару шагов. Впереди никого не оказалось. «Ты где?» — тишина. Я двинулся в сторону выхода.

Выйдя на улицу, я опешил. Там был день, хотя в подвал я входил примерно в 6 часов вечера. Позже я узнал, что почти все ребята убежали из подвала. Милиция поймала только троих, и никто из присутствовавших со мной там не отсиживался. Эту комнату потом я найти так и не смог.
♦ одобрил friday13
8 июня 2015 г.
Автор: Камилла

Лежала в гинекологии, и со мной в палате была девчонка. Мы с ней разговорились, подружились.

И вот однажды она говорит:

— Знаешь, мне нужно в туалет.

Я пожала плечами, а она продолжила:

— Ты не могла бы со мной пойти? Я одна побаиваюсь.

Я сказала:

— Ну, пойдём.

Она взяла с собой небольшой тазик, и когда мы зашли в туалетную комнату, она поставила тазик на пол и присела над ним.

Я в недоумении спросила:

— Прости, но есть же унитаз?..

— Не подумай, что я сумасшедшая, но я не могу сесть на него. И тебе не советую, — ответила она.

— Но почему?!

— Здесь, в больнице, месяц назад одна девушка спровоцировала у себя выкидыш на позднем сроке беременности. Не захотела рожать. И сделала это в туалете. Потом люди видели, как из унитаза тянется детская рука.

Я засмеялась:

— Да это все байки больничные!

— Ну, не веришь, дело твоё.

... Ночью мне захотелось в туалет.

Я зашла в туалетную комнату, начала делать свои дела и вдруг услышала детский смех, глухой, как будто доносящийся из трубы.

«Воображение разыгралось», — подумала я. Подошла к умывальнику, помыла руки и посмотрела в зеркало. В нем отражался унитаз, на краю которого сидело нечто красного цвета, с большой головой и кривыми руками.

Я в ужасе закричала и обернулась. На унитазе никого не было.

На следующий день я попросила врача о выписке.
♦ одобрил friday13
Первоисточник: forum.guns.ru

Автор: Nozgot

Парень жил с родителями в старом двухэтажном доме сталинской постройки. Жили на первом этаже. В этом доме все двери закрывались на замки, даже межкомнатные. Парень (назовем его Сережей) в тот вечер пошел на дискотеку, и мама его предупредила: вернется с танцев — пусть закроет все форточки на ночь. Наверное, чтобы кто-нибудь в дом не залез.

Парень отплясал свое, приходит поздно ночью домой. Закрывает форточки, закрывает дверь в свою комнату на замок и ложится спать. Дом погружается в ночную тишину, а Сергей в сон. И тут, на грани сна и яви (пограничное состояние) слышит под дверью тихий стук и шепот мамы:

— Сережа, ты форточки не забыл закрыть?

— Мам, все нормально... — бормочет тот.

Стук в дверь сильнее и мама уже громко:

— Сережа, ты везде форточки закрыл? — и голос такой напряженный.

Парень сквозь дрему:

— Отстань, все закрыто.

Громкий удар в закрытую дверь и голос мамы на высоких панических нотах:

— Сережа, открой! Скорее открой дверь!!!

Парень, чертыхаясь, тащится к дверям. Четко видит свет под дверью от лампочки в соседнем помещении. Видит тень от маминых ног. Поворачивает замок, распахивает дверь и... на него обрушиваются оглушительная тишина и темень спящего дома. Нигде нет ни света, ни движения.

«И что дальше-то?» — мы жаждали продолжения рассказа. Парень ответил, что ничего. Заорал в три глотки и полетел к родителям в комнату. Забился между папкой и мамкой как маленький, те никак его успокоить не могли. Лет 15-16 ему было, если не ошибаюсь, на момент приключений.
♦ одобрила Совесть
17 мая 2015 г.
Все началось, когда мне было шесть лет. Я учился в школе, была середина урока чтения, и мне ужасно захотелось в туалет. На самом деле, в этом возрасте некоторые дети еще продолжают ходить под себя, и я боялся так опозориться на людях. Я поднял руку и сказал мисс Зебби, что мне нужно в туалет. После обычной речи о том, как я «должен был сходить на перемене», она дала мне ключ к туалету для инвалидов (самому близкому к нашему классу).

Была середина пятого урока, коридоры были пусты и для меня выглядели как пещеры: я тогда еще был очень маленьким. У меня были проблемы с открыванием дверей, так что я минуту-две проторчал, пытаясь открыть эту.

Когда я сел на фарфоровый трон, то услышал стук в дверь.

— Занято, — недовольным голосом ответил я.

Пауза. Потом стук возобновился. Он стал быстрее и решительнее.

— Да подожди ты!

Стук замедлился, и голос ответил:

— Впусти меня. Мне нужно войти внутрь.

Тон говорящего был тонким и пронзительным. Говорил незнакомый мне взрослый. Пусть мне и было шесть лет, но я имел неплохое представление о правилах посещения туалета. В месте, которое чуть больше шкафа, не должно быть двух людей одновременно.

— Уходи!

Стук вновь усилился, превратившись в неистовый барабанный ритм. Я слышал все более и более отчаянные крики:

— Впусти меня! Просто открой дверь, пожалуйста!

Тогда я испугался. Стук и крик были очень громкими, но никто не приходил спасти меня. В конце концов, мой учитель пришел в ярости, потому что прошло почти полчаса. Когда я отказался открыть дверь, он вынул запасной ключ, открыл дверь, отвел меня к директору и вызвал родителей. Я должен был оставаться после уроков до конца недели.

Я так никому и не рассказал, что произошло.

Через несколько недель я вновь столкнулся с таким же явлением. Я только что отпраздновал свой седьмой день рождения, и моя семья устроила барбекю. Стоял великолепный солнечный день. Мы установили всё на заднем дворе, но уголь отказывался гореть. Отец попросил меня пойти и взять разжигатель огня из сарая в палисаднике.

Внутри сарая было довольно тесно, и я не совсем туда помещался, так что я просто открыл дверь, встал на цыпочки, чтобы достать до цели, а потом закрыл дверь. Стоило мне повернуться, как изнутри раздался неистовый стук.

— Открой! Мне нужно пройти! — это был уже другой голос, более глубокий, более задумчивый и злой.

Я ничего не сказал и отошел. Я понятия не имел, что происходит, но был напуган. Тогда кулак опять ударил в дерево, и я вновь услышал голос:

— Маленький ублюдок! Я тебе зубы повырываю! ВЫПУСТИ МЕНЯ!

Я побежал обратно на праздник, остаток дня постоянно оглядывался через плечо.

Как вы наверняка уже догадались, таких голосов было много. Я насчитал по меньшей мере тридцать. Я слышал их почти каждый месяц — все умоляли открыть дверь. В основном это случалось сразу после ее закрытия, как будто эти странные существа следовали за мной. Я никогда никому ничего не говорил и, честно говоря, просто привык к голосам. Они всегда заставляли меня подпрыгивать, некоторые даже смущали, но я знал, что если я не открою дверь, то буду в безопасности. К некоторым голосам я привык настолько, что даже давал им имена. Был один, который всегда появлялся у двери дома. У нас было матовое стекло, и можно было разглядеть силуэт мужчины среднего роста в какой-то кепке. Он всегда молчал, но иногда засовывал в почтовый ящик конверты с пустыми бумагами. Я звал его Почтальоном. Этот был одним из самых жутких. Если я пытался поговорить с ним, существо резко поднимало голову вверх, а потом начинало стучать. Я вообще решил не обращать на Почтальона внимания.

Прошло двадцать лет. Я сохранил в себе столько нормальности, сколько возможно в таких условиях. У меня было много друзей и даже кое-какие отношения с девушкой. Неплохо для парня, который просыпается в середине ночи и внимательно слушает, не стучатся ли в дверь. Да, мои друзья считали меня странным выпендрежником, но мирились с этим.

Но потом вещи начали становиться странными. Ну, точнее, ещё более странными, чем обычно. Три недели назад я проснулся в слезах и холодном поту — сам не знаю, почему. Насколько я помню, до пробуждения я спал спокойно, без кошмаров.

Буквально сразу после того, как я открыл глаза, ко мне в спальню постучались. Но не так, как обычно — это был поистине безумный стук.

— Кто там? — закричал я.

— П-пожалуйста, помоги нам... — ответил некто. Я удивился. Это был тот самый голос, что на том моем дне рождения, но сейчас он казался по-настоящему искренним. В голосе чувствовалась боль, словно говорящий был тяжело ранен.

Я хотел встать, но колебался. Меня никогда раньше не искушали таким образом. Честно говоря, я в то утро был очень близок к открытию двери, но в итоге удержался от этого шага.

Через два дня я зашел в местный магазинчик. Я только заплатил за бутылку молока и газету, когда кто-то сильно ударился о дверь. Одновременно послышался длинный плачущий визг боли. Я повернулся к двери, но на стекле было расклеено столько рекламных бумажек, что я разглядел лишь силуэт женщины, стучавшей по стеклу ладонями. Продавец смотрел на меня как на сумасшедшего. В конце концов, я спросил, есть ли у него туалетная комната и прятался там десять минут, пока крик не прекратился.

Так повторялось еще четыре раза — я слышал смесь криков и слезных призывов. А вчера приходил Почтальон. Сначала он вежливо постучал, а потом просунул конверт в ящик.

Потом еще. И еще.

В общей сложности десять коричневых конвертов. Почтальон подождал несколько минут, пару раз постучал, потом оставил меня в покое.

Каждое письмо содержало лист бумаги формата А4. Но кто-то что-то на них писал, да с таким нажимом, что в центре каждой была большая дырка, а края потерлись. Я сунул их обратно в конверты и попытался выбросить все это из головы.

Ночью кто-то яростно стучался в дверь моей спальни. На этот раз не было ни крика, ни воя, ни рева. Просто плач. Десятки и десятки голосов тихо всхлипывали.

Еще один удар в дверь. Штукатурка посыпалась со стен на ковер. До сих пор не было слышно ни одного слова, за дверью лишь плакали.

Бам.

Я вскочил со стула.

Бам.

В углу двери появилась паутина из трещин.

Мой телефон зазвонил, и я услышал стук в оконное стекло. Я снял трубку и на том конце услышал еще больше плачущих голосов. Даже не рыдающих — это больше походило на рев ужаса и тоски. Я повесил трубку, но звонок продолжался, так что я отключил телефон.

Почти всю свою мебель я подтолкнул к двери и окну. Так прошло три часа с начала стука, который не ослабевал, как и плач. Я был абсолютно уверен, что моя дверь долго не протянет. Что касается моей недобаррикады, ее можно разбросать за пару минут. Я впервые столкнулся с реальной возможностью смерти.

Бам.

Чего они хотят?

Бам.

Может, они и не хотят причинять мне боль?

Бам.

Раньше они казались страшными, несущими угрозу.

Бам.

Зачем они это делают?

Бам.

Может быть, стоит и открыть...

Бам.

Может быть, стоит впустить их...

И вдруг наступила тишина. Даже плач прекратился. Я сидел не шевелясь в течение минуты, потом встал и поспешил к двери, чтобы выйти на улицу и убежать подальше от этой комнаты и проклятого стука. Разобрав баррикаду, я повернул ручку...

Заперто.

Опустившись на колени, я заглянул в замочную скважину. За моей спальней не было привычного коридора — там была другая комната, какая-то библиотека или учебный класс. Там никого не было, кроме ребенка, который сидел ко мне спиной и читал. Я постучал в дверь:

— Эй, парень! Открой дверь, ладно?

Он удивлённо оглянулся.

— Да, я здесь! — громче сказал я. — Можешь открыть дверь, пожалуйста?

— Я не могу. Я наказан. Мне нельзя ни с кем говорить. Уходи.

Он отвернулся от меня.

Поставленный в тупик и раздраженный, я начал вставать. Громкий стук еще раз нарушил тишину. Звучало так, будто что-то тяжелое ударилось о стекло. Мое окно!

Это была даже не попытка прорваться внутрь. Кто бы ни был за занавеской и стеклом, оно знало, что я внутри. Оно знало, что я напуган. И оно хотело, чтобы я боялся.

Я прильнул к двери и начал отчаянно бить по ней кулаками:

— Эй! Впусти меня! Мне правда нужно, чтобы ты открыл дверь...
♦ одобрил friday13
Первоисточник: 4stor.ru

Мы похоронили маму два года назад — сахарный диабет. Отец очень сильно тосковал по ней, не мог смириться с её уходом. Шутка ли, вместе больше сорока лет прожили. И вот однажды поздним вечером его сердце не выдержало. Пошёл к себе в спальню и возле кровати упал замертво. Смерть была мгновенной. Похоронили мы папу и остались вдвоём с сыном Антоном жить в родительской квартире.

Незадолго до девяти дней сижу я как-то в зале, составляю список всего необходимого, что нужно купить к поминкам. Поздно уже, Антоха спать ушёл, а мне что-то не хочется. И вдруг слышу шаги со стороны туалета. Ну мало ли, может, сын встал? И тут меня будто ледяным душем окатило... Это же папины шаги! Только он у нас так ходил, шаркая и припадая на правую ногу. Я в страхе замерла. Потом слышу — в сторону кухни идёт, остановился, и тут голос мамин:

— Слава, как же мы с тобой пойдём? Ты же голый!

А отец ей отвечает:

— А ничего, я ладошками прикроюсь, и пойдём.

Что тут со мной было! Я рванула к сыну, как ошпаренная. Так и спали в одной комнате. Вернее, я всю ночь лежала и глаз сомкнуть не могла. Уже потом, немного приходя в себя, я подумала — может быть, в морге, когда одевали папу, ему забыли надеть нижнее бельё? Почему мама сказала, что он голый? Неужели ранее умершие покойные могут приходить за своими новопреставленными близкими? Ведь получается, что мама пришла за папой... Ни до, ни после ничего странного в нашей квартире не происходило. Да мне и этого достаточно — такого страха натерпелась...
♦ одобрил friday13