Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «ГОЛОСА»

29 июля 2014 г.
Автор: Булахов Александр

Я хочу рассказать несколько историй, которые остаются в моей памяти, как нечто странное и необъяснимое. Говорят, нельзя отвечать на голоса людей, раздавшиеся за вашей спиной или где-то рядом до тех пор, пока вы не убедитесь, что голоса эти принадлежат реальным людям, а не тишине и мраку. Даже, если эти голоса кажутся вам до боли знакомыми. Нельзя отвечать потому, что это зовёт сама смерть.

Она ли? Я не раз в жизни сталкивался с подобным явлением и особо не придавал ему значения. Это случалось совсем неожиданно. Кто-то тихо и как-то неестественно звал меня по имени. И почему-то мне всегда казалось, что это кто-то из моих родных или близких. Я оборачивался — и никого!

С возрастом, хочется этого или не хочется, наша психика под воздействием различных стрессов расстраивается, и мало ли что может послышаться.

Но всё-таки в этом явлении что-то есть.

* * *

В тот мрачный день я убирался в цеху. Сначала я подмёл, а потом мне вдруг стрельнуло в голову хорошенько помыть пол. Я размотал резиновый шланг, приспособленный для этого дела, и с энтузиазмом принялся за работу.

Я вымыл все трещины в бетоне и все углы в помещении. Я отдраил стены, транспортёр, рабочие реакторы. И наконец-то добрался до стола, на котором стояли весы. Я выгнал сильным напором воды из-под него грязь и заметил кусок какого-то кабеля. Я потянулся, чтоб достать его и выкинуть. Мне показалось, что это какой-то обрезок, и он просто лежит на земле.

И в этот момент меня позвала мама. Я точно помню, что это был её голос. Я ещё удивился, что она делает во дворе производства. Она ведь, вроде как, и не знает, где я работаю. Я недавно сюда устроился и ей об этом ещё не сообщал.

— Мама? — спросил я и обернулся.

Ответа мне не последовало. Я так и не дотянулся до кабеля. Резко встал, выключил воду и вышел во двор. Никого. Только какая-то неприятная тишина. Такое ощущение, что я оглох.

Мне в тот момент стало как-то тоскливо и холодно одновременно. Мне так захотелось увидеть свою маму, обнять её и просто сказать ей: «Мамочка, ну как ты там? Что-то я совсем соскучился по тебе».

Я достал пачку сигарет и закурил, а через неделю узнал от электрика, что это за кусок кабеля под столом. Чисто случайно у него спросил. Он, оказывается, тогда сам его увидел в первый раз.

Какое же моё удивление было, когда я разглядел, что кабель этот торчит прямо из бетона, а не просто лежит на земле. А электрик, сделав необходимые измерения, сообщил мне:

— Под напряжением...

— Двести двадцать? — спросил я у него.

— Триста шестьдесят, — ответил он.

* * *

У водителей, есть примета, что если им вдруг видится на дороге чёрный пёс, то надо остановиться и хорошенько отдохнуть. Это как бы последнее предупреждение. И если не остановишься — беды не миновать. С чёрным псом, к счастью, мне встречаться не приходилось. Но мне повезло увидеть кое-что более интересное.

В свое время я поработал водителем грузового буса. Работы было много, платили неплохо, по принципу, чем больше проедешь, тем больше получишь. Я спал по три — четыре часа в сутки. С машины практически не вылезал, мелкую нужду справлял в пластиковые баночки, которые сразу же выкидывал в окно.

Я приспособился и есть на ходу, и смотреть телесериалы. Я много курил и выпивал не меньше восьми чашек горячего кофе, который постоянно возил с собой в термосе. Знакомые и близкие стали мне говорить о том, что моё лицо опухло как у неизлечимого алкоголика, что выгляжу я совсем неважно — хуже всякого наркота. Что мне можно сниматься в фильмах про зомби без грима.

Но я никого не слушал. Я настолько привык к перенагрузкам, что просто их не ощущал. Я зарабатывал больше других водителей, и мой мозг с наслаждением подсчитывал денежки, которые накапливались из-за того, что у меня не было времени их тратить.

В тот день я почувствовал очень неприятную слабость. Не такую, как обычно. И решил так. Сегодня ещё съезжу в рейс, а на завтра обязательно возьму отгул. Мне очень тяжело далась дорога в одну сторону. А надо было ещё ехать и назад. И я тронулся в путь.

Время приближалось к семи вечера, асфальтированная дорога плавно плыла передо мной. По бокам мелькали высокие стройные сосны. И в какой-то момент я почувствовал, что усталость от меня отцепилась. На душе стало очень приятно, и хорошие мысли полезли в мою голову. Я подумал, что обязательно завтра погуляю по городу и зайду к двоюродной сестре в гости. Она моя ровесница — и мы вечно здорово проводим время. Я вспомнил, что когда в последний раз был у неё, то ухитрился переспать со случайно нагрянувшей к ней в гости её одноклассницей. Какой же я тогда был пьяный.

Я почувствовал, как красная краска разлилась по всему лицу, и обратил внимание на лыжников, одетых в светоотражающие куртки. Они передвигались с двух сторон моей машины, и их было довольно много. Я улыбнулся им и помахал рукой. Молодцы ребята! Ведут здоровый образ жизни. И тут же до меня дошла ужасная и неприятная мысль, она в буквальном смысле ворвалась в моё сознание: «Какие ещё летом лыжники?!».

Первым делом я резко нажал на тормоз. Машину хорошенько развернуло, и она замерла на одном месте. Я осторожно вышел из неё и уставился на край обрыва, с которого благодаря лыжникам мне было не суждено слететь. Спасибо вам, лыжники! Я до него не доехал всего пару метров.

До сих пор не могу вычислить, сколько километров я проехал, отключившись от реальности. Помню, что после того, как пришёл в себя и огляделся по сторонам, я не увидел ни асфальтированной дороги, ни высоких сосен, ни лыжников, конечно же.

* * *

Тогда я уже работал заведующим складом, хорошенько разжирел от булочек и крепкого сладкого кофе, без которого я просто не представлял себе существования нормальной жизни.

В тот день к нам приехала разгружаться на склад фура с сырьём. Хочу объяснить, что огромное здание, приспособленное под склад, изначально было задумано совершенно для других целей и нормального подъезда для фур к этому зданию не было. Но наши водители были ушлыми ребятами и это их не пугало. За рулём фуры, что приехала с сырьём, сидел новый водитель, и он сразу же как-то не так, как все, стал заезжать во двор склада. Для того, чтоб хорошенько завернуть в этот двор, он, сдавая назад, колёсами тягача наехал на бордюры.

— Твою мать! — выругался он.

Я ленивой походкой обошёл спереди его кабину и уставился на бордюры, которые он неплохо развалил. Вот же, блин! Теперь объясняйся директору, как это получилось. Я попытался заглянуть в саму кабину, но солнце, бьющее ярким светом мне прямо в глаза, не давало нормально рассмотреть лицо водителя. Я отошёл на несколько шагов назад, ещё раз взглянул в кабину через лобовое стекло с целью увидеть лицо виновника этого досадного происшествия и тут же увидел её. Улыбку смерти.

Я увидел лицо женщины. Не молодое и не старое. Какое-то очень уж правильное, симметричное, не сказать что красивое, но запоминающееся своим невинным и добрым выражением. И вдруг это доброе ласковое личико улыбнулось мне такой злой и неприятной улыбкой, что я мигом отвёл взгляд и посмотрел вверх. Почему вверх — не могу объяснить. И заметил летящий на меня вместе с яркими лучами солнца громадный бетонный фонарный столб. Моё сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Я бросился в первую попавшуюся сторону, на бегу пытаясь понять, траекторию падения этого столба. Я пробежал метров пять, и фонарный столб лёг на землю рядышком со мной параллельно линии, по которой я бежал.

Только через минут пять, я понял, что случилось. Водитель фуры мало того, что наехал на бордюр, он же ещё и зацепил фонарный столб и вот почему он выругался.

Действительно, «ТВОЮ МАТЬ!!!»
♦ одобрила Совесть
Первоисточник: goth-thing.diary.ru

Автор: Клятый_Вомпэр

История из реальной жизни, взята из дневника автора.

------

Вообще-то, я сегодня просто хотел съездить в гости к Канеде. Полепить джизов, чаю попить. Попил, называется, чаю...

Мы прекрасно провели день, лепили джизов, съездили посмотреть на еще одного нашего знакомого священника, игравшего в спектакле. Когда мы вернулись и решили выпить кофе, Канеду внезапно куда-то вызвали. Он вскоре вернулся и со своим обычным воодушевленно-деловым видом заявил, что сейчас у нас по плану изгнание духа десятилетней девочки из девушки-волонтера. Я сначала решил, что он как всегда шутит, поинтересовался, как так получилось с духом. Канеда ответил, что фиг его знает, но у них в последнее время (в смысле, после цунами) такое часто случается. Волонтеры ездят везде, бывает, и нахватаются духов. А ему потом изгонять. Я по-прежнему думал, что он шутит. Но тут приехавшая со мной японка побледнела, неожиданно «вспомнила», что у нее срочное дело, и поспешила откланяться. До меня постепенно стало доходить, что это не шутки. Канеда, увидев, что наши ряды поредели, быстренько отослал нас делать четки для ритуала (четки должны быть «свежие», не использованные, их уносит с собой пострадавшая сторона). Мы с молодым священником, имя которого я постоянно забываю, побежали делать четки. За нами увязался одноклассник священника. Я видел, что молодой священник нервничает, но сам пока не понимал, в чем дело. А потом я ее услышал. Десятилетнюю девочку, которая захлебывалась плачем и звала маму. Канеда пытался что-то у нее выяснить, спрашивал, но девочка с трудом могла ответить, настолько она была перепугана. Нам по-прежнему надо было сделать четки. Я подбирал бусины, священник низал их, правда, заканчивать пришлось мне, поскольку ему пришлось бежать помогать Канеде. Обычно я делаю четки долго и обстоятельно, поскольку у меня есть некоторые проблемы с выбором. Но тут я был настолько расколбашен морально, что работал на автомате — выбирал четки не глядя, и только потом, увидев конечный продукт, осознал, что каким-то непостижимым образом умудрился-таки набрать нужное количество бусин, вполне сочетающихся между собой. Священник прибежал за четками и убежал помогать, мы с его одноклассником остались сидеть в подсобке, дабы не мешаться под ногами. Одноклассник, японец, опять и опять повторял «Нет, этого не может быть... так не бывает... не бывает... нет...», я же сидел тихо, прислушиваясь к тому, что происходит в главном помещении. Правда, я мало что расслышал, кроме душераздирающего детского плача, так что о происходившем узнал после от Канеды.

Девушка-волонтер работала где-то на побережье. Вчера у нее начались глюки, она слышала детский голос, просивший ее найти маму. Ее брат уже общался с кем-то, пережившим подобное, поэтому сразу же потащил ее к Канеде. Девочку, вселившуюся в волонтера, звали Чие. Ее маму так и не нашли, единственный, кто отозвался — младший брат, первоклассник, который был с ней во время цунами. Из ее сбивчивых объяснений Канеда понял, что у девочки живы отец и дедушка с бабушкой, поэтому в конце концов уже двоих детей-призраков отослали домой к отцу — там они успокоятся и, возможно, воссоединятся с по всей видимости тоже погибшей матерью.

Когда я вышел из подсобки, я реально ожидал увидеть маленькую зареванную девочку, настолько сильно было впечатление от голоса, который я слышал. А увидел взрослую, довольно крупную для японки девицу, ошарашенную произошедшим не меньше, чем я. Я поинтересовался у Канеды, часто ли такое случается, он сказал, что это юбилейный, десятый раз с момента цунами. И добавил: «Сегодня хотя бы человек. В прошлый раз была собачка.»

Вы, наверное, хотите знать, что это было? Я сам понятия не имею. Если рассуждать логически, то это больше всего похоже на вспышку своеобразного национального психоза, который, к счастью, очень легко лечится. Традиция буддистского экзорцизма опять цветет и пахнет, и в нее верят не меньше, чем в неприкаянных духов. Все дело в том, что когда ты изнутри, в это невозможно не верить. Я и сейчас не могу отделаться от ощущения, что я действительно слышал голос несчастного потерянного ребенка, который целый год где-то бродил, пока не набрался сил и не ухватился за проходившую мимо девушку, которой было не все равно. Я не верю в призраков, но абсолютно уверен, что эта девочка была самостоятельной личностью, пусть и зародившейся в голове насмотревшейся ужасов девушки-волонтера (Кто читал «Преемников» — вот он, Рики в живую). И сейчас она наконец-то успокоилась.

Меня до сих пор трясет. Печатаю из последних сил, только чтобы записать все впечатления, пока они свежи. Такое ощущение, что я не четки низал, а вагоны разгружал. Но это еще один бесценный опыт, которого у меня бы не было, если бы я не решился поехать в Сендай.
♦ одобрила Инна
12 марта 2014 г.
Хочу поделиться историей, которая произошла со мной на прошлой неделе.

Я возвращался с работы около 11 вечера. Зашел в подъезд, поздоровался с хмурой консьержкой и поднялся к лифту. У нас их два — грузовой и пассажирский, а кнопка вызова — одна.

Вызвав свой «экипаж», я посмотрел на табло этажей — оба «транспорта» спускались с 18-го этажа. Пассажирский остановился на 5-м, а грузовой ехал ко мне. Зайдя в кабину и нажав на кнопку 22-го этажа, я облокотился на стенку и посмотрел на внутреннее табло. Когда проехал 4 этаж, кабина резко вздрогнула и остановилась. Погас свет. В голове промелькнуло: «Твою ж за ногу, застрял!».

Я вытащил из кармана телефон, включил подсветку, испугался своего отражения в зеркале и пошел искать кнопку вызова диспетчера. В этот момент за стеной послышался всхлип. Я замер, в ушах звенело. Прислушался — тишина. Опять потянулся к кнопке вызова и услышал шепот за стенкой, там где должен располагаться пассажирский лифт: «Не надо, пожалуйста! Я задыхаюсь».

Женский шепот. Первая мысль, что пассажирский тоже застрял с кем-то страдающим клаустрофобией внутри. Я крикнул «Эй, вы тоже застряли?» В ответ было лишь бормотание: «не надо, не надо, не надо».

Я стукнул в стенку и выкрикнул что-то вроде: «Успокойтесь, сейчас придут лифтеры и нас вытащат». Еще посоветовал глубже дышать. Вспомнил, что диспетчера так и не вызвал. Нажал кнопку, а там гудки, как будто занято. Сделал еще пару попыток. Вслух ругался на неисправную аппаратуру.

В этот момент мне в стенку постучали. Хотелось спросить: «Кто там?» — но раздался женский голос. До жути ехидный: «Ну что же не открываешь?». Я даже обалдел, не мог понять, что за сарказм такой и только и смог ответить: «Ну подожди немного!».

В стенку стали просто долбиться, аж кабина дрожала. Ну или я. Я отскочил к противоположной стене. Вместе с громкими ударами стали раздаваться просто душераздирающие крики, от которых хотелось зажать уши и зажмуриться: «Выпусти, выпусти!». Мне стало жутко. Я не понимал, что происходит. Единственное объяснение — у кого-то башню сорвало. Крики были дикими, словно душевнобольной человек орет и долбится головой. Я стал орать в ответ, чтобы угомонились, судорожно нажимал абсолютно все кнопки лифта. В этот момент двери лифта распахнулись и все затихло. На меня смотрел ошарашенный сосед в семейниках и шлепанцах.

— Ты чего орешь?

Я ни слова не мог сказать, лишь пытался отдышаться. Выбежал на дрожащих ногах из лифта и нажал кнопку вызова. Тут же, спустя мгновение, открылся пассажирский. Пустой.

— Застрял? — помню, как спросил сосед. — Он на нашем этаже частенько застревает.

Знаете, я теперь боюсь лифтов. До своего 22-го этажа пешком теперь поднимаюсь.

По традициям, надо узнавать историю лифта, о смертях и призраках, но нет, не хочу знать ничего.
♦ одобрила Happy Madness
11 февраля 2014 г.
Эта история написана со слов реального человека. Однако мой собеседник просил сохранить имя и некоторые подробности в тайне. Он — работник медицины, прошел две войны: Великую Отечественную и Корейскую. Мы сидели в уютной гостиной, и он рассказывал мне интересные истории — а их у него было немало за семьдесят восемь лет жизни. Но когда он рассказывал про этот случай, на его лице лежала печать грусти.

«Это произошло перед самой войной. Я только получил диплом хирурга, и меня направили работать на юг, в казахские степи. Работал в небольшом районом центре хирургом в приемном отдалении, однако иногда заменял патологоанатома.

Тот жаркий летний день глубоко врезался в мою память — было много пациентов, и у меня не было ни минуты на отдых. Ко мне прислали санитара с просьбой прекратить прием и срочно заняться вскрытием тела мужчины, привезенного родными на подводе — его убило молнией. Мои коллеги провели осмотр и констатировали смерть. Родственники торопились — ехать домой было далеко и долго. Сто километров в этих местах не считались большим расстоянием. Как раз в этот момент я вскрывал фурункул и не мог оставить пациента. Ответил, что смогу подойти через несколько минут, попросив сестру наложить повязку. Только я выпроводил пациента и сам направился к выходу, как услышал тихий женский голос: «Не ходи». Я обернулся, осмотрел все вокруг — в кабинете никого не было, медсестра находилась в перевязочной. Тут подвезли пациента с открытым переломом бедра, и я принялся оказывать экстренную помощь. За мной опять пришел санитар, но я был занят. Когда я закончил оказывать помощь и остался один в комнате, вновь женский голос очень различимо сказал: «Не ходи». Я остался в комнате на полминуты, тут принесли пациента с острым кровотечением, и я вновь задержался. Тогда в кабинет зашел санитар и сказал, что главврач разгневан. Я ответил, что скоро подойду. Закончив с больным и уже подходя к двери, я услышал вновь женский голос: «Не ходи». И я решил — три раза меня остановили, не пойду, и точка! Остался в кабинете и возобновил прием. Пришел главный — злой, вне себя: «Почему вы не выполняете мой приказ?». На что я спокойно говорю: «У меня много пациентов, а вот терапевт сидит и ничем не занят, пусть идет, он тоже может это сделать». Разъяренный главврач ушел за ним.

Через двадцать минут началось вскрытие. И произошло ужасное: коллега распилил грудную клетку и начал препарировать легкие, как вдруг покойник вскочил и, брызгая кровью, принялся кричать. Перепуганный коллега вылетел из анатомички. Весь в крови и с безумными глазами, он прибежал ко мне в кабинет и закричал: «Быстрее, быстрее! Он живой!». Я осматривал больного и скептически ответил: «Кто? Покойник?». «Да, он живой, берите инструмент и спасите его!». Я не поверил, но взял чемоданчик с инструментами и пошел за ним.

На полу анатомички лежал полумертвый мужчина. Он истекал кровью, было поздно уже что-либо делать — жизнь покидала его. Спустя несколько минут он умер по-настоящему.

Коллега получил большой срок за преднамеренное убийство. Во время войны его освободили, и он погиб при освобождении Варшавы. А я так до сего дня не знаю, кто меня звал и останавливал, уберег от большой беды. Может, ангел-хранитель — а может, предчувствие и интуиция?».
♦ одобрил friday13
6 февраля 2014 г.
Мой друг Сергей решил в отпуск отвезти свое семейство на юг. Семья без особых неудобств добралась до одного из курортных городков и сняла комнату в небольшом частном доме. На дворе был разгар сезона отпусков, поэтому домик радушных хозяев был буквально до отказа забит отдыхающими. Занятыми оказались даже чердак и ветхая сараюшка во дворе. Впрочем, компания подобралась на редкость приятная. Отдыхали весело: с шашлыками, песнями под гитару и посиделками у костра. После окончания одной из таких вечеринок Сергей пошел спать. Уснул довольно быстро, однако через несколько часов проснулся и почувствовал, что ему нужно в туалет. Натянув шорты, мужчина спустился во двор (ибо «удобства» находились именно там и представляли собой крохотный дощатый домик, изнутри запирающийся на щеколду). На улице не было ни души. Сергей подошел к туалету и попытался открыть дверь. Та не поддавалась.

— Подождите минуточку! — послышался из-за двери недовольный женский голос. Сергей понял: в туалете дама. Как истинный джентльмен, он, конечно же, решил подождать, а заодно и покурить, коротая время. Но от сигареты уже остался один фильтр, а дверь и не думала открываться.

— Гражданочка, а нельзя ли побыстрее? — не выдержал Сергей.

— Минуточку!

Тут во дворе показался Вадим — студент, снимавший вместе с друзьями сарайчик возле дома. Улыбнувшись Сергею, он проследовал мимо него к туалету и потянул на себя дверь. Дверь не открылась.

— Одну минуточку! — раздраженно отозвалась изнутри все та же нахальная леди.

Вадим развел руками и подошел к Сергею. Вместе они выкурили еще по сигарете. Между тем из туалета никто так и не показался.

— Ну, это уже наглость! — вконец разозлившийся Сергей снова дернул дверь.

Та… преспокойно распахнулась. В туалете было пусто.

Мужчины переглянулись: оба не могли взять в толк, с кем же они только что вели диалог… Более того, задвижка, на которую изнутри закрывалась дверь, была сломана. Как выяснилось позднее, еще накануне вечером ее сломал один из постояльцев.

История, конечно, странная, но если подумать, то можно найти некоторую логику: если в доме живет домовой, а в бане — банник, стало быть, в отдельно построенном туалете вполне может жить туалетный… или туалетная?
♦ одобрил friday13
2 февраля 2014 г.
Автор: Fragrant

Значит, работаю в ангаре — в помещении где летом жара, а зимой холод. Работаю с помощником, но он постоянно в разъездах. Как всегда и везде, старые коммуникации дают о себе знать — раз в неделю систематически пропадает свет, вокруг тьма, ни окон, ни дверей, на улице холодно, ангар отапливается электричеством — в общем, вы понимаете. Обычно оно всегда так получается, что чем срочнее заказ, тем больше вероятность вырубания света.

Железный ангар разделен на два этажа. Второй этаж — склад другой фирмы. Там шубы, шкуры животных, кожа и прочий галантерейный брухт.

Итак, дано: вечером мне нужно сделать 30 электроник при норме 20 в день (если не отвлекают — а отвлекают раз в 5-10 минут). Коллега в разъезде. На улице минус 2 градуса, в ангаре — плюс 2. Отопления нет, потому что с утра выключился свет.

Я в кромешной тьме (дверь для света-то не откроешь), закутанный в плед, окоченевшими руками кручу отверткой электронику. Понимаете мое состояние? Злой, голодный и уставший.

Тут вижу со стекла своей будочки — свиное рыло на меня смотрит в упор!

Нет, не подумайте, что отблеск или что-то такое. Настоящая огромная свиная голова! Живая! Глазки-бусинки прямо сверлят меня, уши шевелятся, язык высунут…

Теперь на секунду подумаем обо мне: ни горячего чая с утра, ни кофе, продрогший, измотанный, в свете затухающего китайского фонарика, издерганный и вымотанный… В общем, первой реакцией на эту гигантскую свиную голову, заглядывающую ко мне в будочку через стекло, был мой озверевший ор:

— АХ ТЫ Ж ТВАРЬ!!!

Я никогда не отличался смирением. А уставший бываю даже крайне агрессивным. Вот и тут вспылил. Нет, ну в самом деле — такие ужасные условия труда, спешка, холод, а тут еще какая-то нечисть решила меня напугать?

И я, схватив молоток, выскочил из будки, чтобы слить всю злость на непрошеного гостя, решив затюкать его инструментом.

Выскочил, и, как понимаете, ни свиней, ни тел, ни вообще никого — полная темнота и тишина.

Это я уже потом, минут через пять в дрожь впал, и до вечера в испуге озирался по сторонам.

* * *

Второй эпизод опять же происходил в подобной ситуации. С утра пропал свет. Опять и снова. Я сижу в будочке, правда, загрузки нет. Тишина, телефоны молчат. Я бухаю. Нет, ну а что? На улице похолодало — минус 3 градусов. В ангаре ровно ноль, к вечеру еле-еле в будке набирается плюс 1 градус. И то благодаря тому, что солнце железо ангарное греет. Я, укутанный пледом, в утепленной одежде, с коньяком — или вы думаете, что начальство не понимает, что мне греться надо? Заканчиваю первую бутылку. Холодно, так что пью по чуть-чуть, но в течении целого дня — практически две бутылки и уходит. Тут слышу в ангаре (это в полнейшей тишине-то):

— Э, мужик!

Я смотрю из будочки — какая-то тень в углу склада. Далеко, между прочим, в свете фонарика не разглядеть.

И эта тень опять же:

— Э, мужик!

Я выхожу, чтобы посмотреть на нарушителя. Территория-то охраняемая! Кто тут шляется?

Выхожу, направляю фонарь на нарушителя — а он уже практически через полсклада прошмыгнул. И это за секунду, которую я потратил, чтобы выскочить. Освещаю его — а он, блин, прозрачный! Насквозь видно стеллажи за ним, предметы, колонны...

И эта тень опять издает вполне громко:

— Э, мужик!

Я сразу начинаю на него кричать:

— Сам ты мужик, понял? Иди на... отсюда! Еще раз увижу убью, на..., или тебе сейчас на пальцах объяснить?

Вот сам не знаю, с какого перепугу я так кинулся агрессивно на призрака. Может, он и хотел чего? Но я был уже выпивши и злой. Поймите и меня правильно.

Быстро нагибаюсь, чтобы схватить разводной ключ, и бегу к тени. А эта, прости Господи, тень уже опять в конце склада — в углу. Я издалека метаю в нее ключом — тот падает рядом с ним. Звон, скрежет, гул — все дела.

Тень кричит:

— Я тебя боюсь, мужик!

... и исчезает.

Вот после этого я и оторопел. Где-то там в уголке сознания начала развиваться мысль, которая полностью оформилась через минуту. Я выразил ее почему-то вслух:

— Офигеть! Я привидение напугал! О-ФИ-ГЕТЬ!

И знаете, после этого стало так легко на душе, как будто все мои проблемы в секунду решились... так, знаете ли, легко даже дышать стало...

* * *

Третий раз, на том же складе.

Стандартная работа — и загрузки нет, но и расслабиться нельзя. Будний день.

Во время перекура мне приходит ссылка на мантру (у меня есть знакомый, который любит это все, и постоянно окружающих кормит информацией о чем-нибудь азиатском, ему интересном). Почему бы и нет? Все его ссылки на мантры были удобоваримыми, и даже, я бы сказал, сами индийские мантры бывают иногда красивыми. Открываю. «Нрисимха Кавача». По описанию, выгоняет всякую нежить. Звучит! Включаю колонки на полную, запустил воспроизведение и пошел дальше работать.

Длинная оказалась мантра, как и все мантры моего друга. Меня поразил слог и тембр. Красиво, блин!

Где-то перед концом «Нрсимха Кавача» прямо надо мной взрывается с осколками лампа дневного света (вы сами понимаете, что такое принципиально невозможно), и кто-то кричит сверху, там, где кожи. Притом раздаётся другой крик — ближе, знаете, к рыку льва, чем к человеческому. Такой звериный:

— Жжжжееееееттттт!!!

Я в опешившем состоянии кричу туда — наверх:

— Ну так и на... иди отсель, если жжет!

Тут же выключается свет во всем ангаре, но не мантра. Компьютер с бесперебойником, что вы!

Я бегу к электрическому щитку, чтобы узнать — вдруг просто автомат выбило, или это по всей территории?

Мантра заканчивается, и на ее последних словах слышу голос того самого призрака, на которого наорал еще с месяц назад:

— Я тебя боюсь, мужик...

И так же неожиданно включился свет.

Сейчас середина зимы, а события происходили осенью.

За последние месяцы ничего не происходит. Работаю с напарником, как и обычно.

Вот и вся история одного ангара.
♦ одобрил friday13
6 января 2014 г.
Как-то раз в один ничем не примечательный и абсолютно обычный день я лежал на диване у себя дома и смотрел телевизор, попыхивая сигаретой и держа в руке банку холодного пива. Жена была на работе до шести, дети в садике. У меня был выходной, и я решил расслабиться уже с утра — встал, умылся, сходил в магазин и теперь лежал, наслаждаясь отдыхом в полной мере. По телевизору показывали повтор чемпионата по футболу, матч Россия — Чехия. И вот лежал я, расслабившись на диване и никого не трогая, как вдруг услышал шаги на верхнем этаже в квартире у соседей.

Не подумайте, что я запаниковал или струсил из-за каких-то дурацких шагов. В тот момент меня это разозлило. Я устал за кажущиеся бесконечными дни работы на вахте и хотел расслабиться. Вполне понятно, что всякие посторонние звуки меня раздражали. Но не идти же из-за этого к соседям? Так я тогда решил и продолжил смотреть матч, стараясь не обращать внимания на топот наверху. Я лежал, лежал, пытаясь сосредоточиться на футболе, но чем больше я старался забыть про эти звуки, тем отчётливее я их слышал, и тем больше они меня злили. Теперь именно по той причине, что я не хотел слышать стуки, удары — или что бы это ни было, — я слышал только их.

Я нервно выбросил сигарету в пепельницу, впопыхах стряхивая пепел с рук, и положил пиво на письменный столик, стоящий перед диваном, на котором помимо этого лежали чипсы. Громко стуча пятками по полу от злости, я прошел в кухню и не придумал ничего умнее, как достать аллюминиевую ложку.

Я снова вошел в зал, только с зажатой в руке ложкой. Далее я подошел к батареям и начал стучать по ним с её помощью что есть сил. Представляю, какой шум был в соседской квартире — но так им и надо! Пусть поймут, каково это — с утра слышать их громкий топот. Постучав около минуты, я перестал.

Шаги прекратились. Видимо, намек был понят. Я схватился за пиво и снова прыгнул на диван.

Что за комедия — не прошло и минуты, как сверху кто-то начал не просто ходить, а прыгать. Шум был такой, как будто там стоят трое здоровых мужиков, налегающих на фаст-фуд, и прыгают что есть мочи. Кажется, мои действия их только разозлили. Я посидел минутку, ожидая, когда же они прекратят этот детский сад. Насколько я помнил, там жила молодая семья с грудным ребенком.

Я решил больше не стучать. «Перебесятся, успокоятся и перестанут», — решил я и снова постарался уткнуться в телевизор, и мне это даже удалось на минуту, пока звуки, доносящиеся сверху, не стали просто невыносимыми. Теперь казалось, что весь дом ходит ходуном в некоторых местах, даже штукатурка осыпалась. Видимо, я подал им хорошую идею про батареи, так как по батареям стучало так, что, казалось, на моих мозгах отплясывают чечетку. В ушах звенело, и я теперь не смог бы расслышать не только телевизор, но и свой голос, даже если бы закричал. В этот момент моему терпению пришел конец. «Я им покажу, ублюдкам!» — подумал я, скрежеща зубами от злости и натягивая джинсы и футболку на тело. Я просто вылетел в подъезд, даже не закрыв за собой дверь.

Через минуту я уже стоял перед коричневой соседской железной дверью с красивой резной ручкой. Я стал стучать в неё очень настойчиво и без остановки. Ответа не было. Я стучал и стучал, пока мне не надоело.

«Прячутся, трусы», — подумал я и приложил ухо к двери.

Как ни странно, я ничего не услышал. За дверью стояла гробовая тишина. «Затаились», — подумал я и снова начал стучать. Когда мне это порядком надоело и я не услышал ничего, кроме мертвой тишины за дверью, я спустился в свою квартиру. Я запер дверь и пошел в туалет, по пути раздумывая, что за ерунда произошла с моими соседями — вроде такая приличная семья... Усевшись на унитаз и сделав свое дело, я хотел было уже открыть дверь и выйти, как вдруг я услышал то, от чего моё сердце похолодело. Шаги.

Но они были в моей квартире. Я отчетливо слышал, как кто-то размеренно вышагивает в моей комнате. «Видимо, они зашли, когда я вышел, ведь я не закрывал дверь» — подумал я и хотел было уже открыть дверь, но передумал.

Хоть я и не запер входную дверь, когда уходил, но это точно не могли быть мои соседи. На площадке я был недолго и не видел, чтобы кто-то спускался с верхнего этажа. Значит, это кто-то посторонний, не соседи. Может, грабитель? Мне стало по-настоящему страшно.

Я стоял в нерешительности и держал ручку от двери, а снаружи в моей комнате, той самой, где я сидел несколько минут назад, кто-то ходил взад-вперед. И его шаги, кто бы это ни был, отдавались в моем сердце. Но самое страшное было ещё впереди.

Между дверью и стеной в туалете у нас есть небольшая щелка, через которую видно часть коридора. Я нагнулся и стал смотреть в неё, и тут страшный стук раздался прямо в дверь туалета. От неожиданности я отпрыгнул назад, так и не успев ничего рассмотреть. Я больно ударился ногой об унитаз. Дверь ходила ходуном — кто-то с противоположной стороны дергал её на себя. Я слышал за дверью тяжелое дыхание, от которого волосы вставали дыбом. Сердце у меня чуть не ушло в пятки, я почувствовал терпкий металлический привкус страха во рту. И тут мне пришла в голову мысль, что это может быть маньяк. У нас в то время в городе орудовал квартирный маньяк, убивающий людей целыми семьями в их собственных квартирах. И теперь пришла моя очередь. Я умру мучительной смертью, а потом, когда вечером придут мои близкие, он убьет и их...

— Вы кто такой? — спросил я, и мой голос даже для меня прозвучал жалко и беспомощно. — Уходите, иначе я вызову полицию! — сказал я, понимая абсурдность сказанных мною слов. Во-первых, я заперт в туалете, во-вторых телефона у меня с собой, конечно же, нет. Но мне очень хотелось услышать хоть какой-то ответ, хоть что-нибудь человеческое, а не это мертвое молчание, от которого тело сводит судорогами животного ужаса.

Стук прекратился. Я сидел на унитазе и громко дышал, чтобы успокоиться. Я сидел, сидел и сидел, не замечая течения времени. Я стал прислушиваться. Шаги прекратились. Уж не сошел ли я с ума? Может, это все игра больного воображения, и никаких шагов и вовсе не было? Я потихоньку открыл дверь туалета и выглянул в коридор. Никого. Я резко рванул к тумбочке, к спасительному телефону. Слава богу, он у нас беспроводной, и я на бегу, не заглядывая в зал, схватил его и вылетел в подъезд. Я вызвал полицию и стал ждать её, стоя в подъезде. В квартиру заходить было страшно.

Через некоторое время в подъезд зашли двое полицейских. Они сразу осведомились, что произошло, и вошли внутрь моей квартиры. Никого там не было. В зале на столе по-прежнему стояло пиво. Я видел, как полицейские переглянулись, и понял этот взгляд. Через мгновение, как подтверждение моим словам, один из них произнес:

— Как много вы выпили, молодой человек?

— Да я клянусь вам, здесь кто-то был. Я даже одну кружку не допил, как началась эта беготня наверху.

Полицейские всё ещё недоверчиво переглядывались.

— Ну, давайте посетим ваших соседей...

И вот я снова стоял перед коричневой дверью, не сомневаясь, что никто не откроет. Я вообще не видел смысла беспокоить соседей, так как не сомневался, что никто из них ничего не видел. Но побеспокоить этих прыгунов лишний раз всё равно было приятно.

Один из полицейский, который помоложе, позвонил в звонок (я его в прошлый раз не заметил). Тишина. Ответа не было. Он снова позвонил, добавив к этому несколько громких стуков в дверь. Снова тишина.

— Их нет дома, — констатировал полицейский и оглянулся на меня.

Теперь мне казалось, что они смотрят на меня, как на заядлого алкоголика, у которого началась белая горячка — и кто знает, может быть, я бы через минуту уже сидел в их «УАЗике», если бы не тихое поскрёбывание, раздавшееся внутри соседской квартиры. Это был очень тихий, но отчетливый звук. Это сразу привлекло внимание полицейских, и они оба стали стучать в дверь.

— Если вы слышите, то откройте дверь! Это полиция! — сказал второй полицейский, продолжая стучать.

Никто не открыл, но звук продолжался и даже нарастал — теперь казалось, что кто-то внутри просто дразнит нас. И вдруг мы замерли от неожиданности. За дверью кто-то прохрипел: «Помогите», — и в голосе этом было столько отчаяния, что полицейские, не раздумывая больше, вызвали взломщиков.

Спустя, наверное, полчаса (уж так они медленно работают) к нам приехал худощавого телосложения взломщик и приступил к делу. Всё это время мы прислушивались у двери, но больше никаких звуков или слов мы не услышали. Только гнетущая, мёртвая тишина.

Когда дверь открылась, нам в нос ударил тошнотворный сладковатый запах. Меня чуть не стошнило от него, но я вошел внутрь со всеми. То, что я увидел, надолго врезалось мне в память.

Вся квартира была залита кровью. Я никогда прежде не видел крови в таком количестве, и меня стошнило от её вида.

— Матерь божья… — произнес полицейский постарше, который шел впереди нас и первым вошел в комнату.

В зале мы увидели два трупа, хотя сначала мне показалось, что там человек пять, не меньше. Тела были расчленены, запах стоял смердящий и гнилой. Трупы уже начали разлагаться. Взломщик в ужасе пошатнулся и выбежал в подъезд. Полицейские стояли в ступоре, не зная, что делать. У них были бледные лица.

Первым опомнился молодой. Он выбежал в подъезд, и я слышал, как он кричит, разговаривая по телефону с диспетчером. Я тоже вышел, не в силах смотреть на всё это, и тут меня осенила мысль, которую я сразу же высказал второму полицейскому:

— Тут должен быть кто-то живой, мы же все слышали голос... — и, поразмыслив, я добавил:

— ... и шаги, я слышал шаги!

Полицейский посмотрел на меня и сказал:

— Надо проверить другие комнаты.

Но сил и желания заходить в другую комнату у меня не было, так что я стоял и ждал в подъезде вместе со взломщиком. Через минуту второй полицейский вышел из квартиры, неся в руках какой-то сверток. Я встал и, увидев живого ребенка, обомлел.

— Малыш цел, только голоден, — сказал полицейский, покачивая ребенка на руках.

Я стоял в абсолютном шоке. Всю остальную часть дня я как будто находился в тумане. Помню только, что приезжали люди, много людей в форме, следователи просто облепили подъезд и опрашивали соседей. Приехали репортёры в поисках сенсации, «скорая» забрала малыша... Я так и сидел на одном месте, и меня никто не трогал. Я всё думал, мне не давала покоя мысль: «Кто там так шумел, если все, кроме беспомощного ребенка, были мертвы уже как минимум двое суток? И кто был в моей квартире?». Я сидел и ничего не понимал. Потом ко мне подошел один из полицейских, тот, который постарше, и отвел меня в сторону:

— Не говори никому про голос из-за двери, — серьезно сказал он.

— Почему? — спросил я, в принципе, не удивляясь такой просьбе.

— К материалам дела это не припишут, а вот в здравии ума засомневаются. Сам понимаешь, парень — никто нам не поверит. Я и сам сомневаюсь, что что-то слышал, — он тяжело вздохнул, и я понял, что не одному мне тяжело осознать произошедшее. Я согласился ничего не рассказывать.

Спустя месяц убийцу нашли и посадили далеко и надолго. А мне вручили благодарственное письмо за спасение человека. Благодаря мне спасли ребенка, но я часто задаю себе вопрос: «Благодаря мне ли?». Кто-то или что-то хотело, чтобы ребенок жил. Я никогда не верил в высшие силы, но после этого случая я понял, что мы всего лишь пешки в какой-то большой и непонятной игре, правила которой человеку никогда не понять.
♦ одобрил friday13
23 декабря 2013 г.
Автор: MARO

Приехали мы в начале мая на дачу. Второй этаж в доме у нас тогда еще не отапливался, а дом большой, двухэтажный, каменный. Выручали только теплые дни, а на ночь мы накрывались очень тепло, чтобы не замерзнуть. Вот в первую ночь легли мы спать, и мама среди ночи проснулась оттого, что ей очень холодно — одно одеяло соскользнуло на пол, и под бок пробирался коварный холод. Надо бы вылезти из-под одеяла, подобрать второе одеяло да накрыться, но как подумаешь, что потеряешь остатки тепла — так всякое желание выползать пропадает. Лежит мама, борется с собой, и тут чувствует, как сверху на нее опускается одеяло. Тот край, где дуло, закрывается, и такое впечатление, будто одеяло под бок подтыкают. Она от удивления забыла, как дышать, и тут слышит такой густой ворчливый бас, прямо под ухом: «Понаехали тут, заботься о них…».

Еще раз тем же летом она снова слышала этот голос. В то утро она почему-то проснулась очень рано — около пяти утра. Заснуть опять не удалось, и она пошла в летнюю кухню, замесила тесто и поставила в духовку пироги. А пока те пеклись, решила немного поработать по холодку в огороде. И закопалась. Работа споро идет, мама времени не замечает... И тут опять тот же бас за спиной: «Ох, подгорят!». Мама подскочила, обернулась — никого сзади нет. Тут она про пироги вспомнила, побежала на кухню. А их и вынимать пора, как раз до нужной кондиции зарумянились.

В городской квартире мы голос домового не слышали, да и на даче больше не случалось. Но вот вещи по комнате летали. Как-то я сижу (дело 31 декабря было), любуюсь елкой, в комнате полумрак, только гирлянда горит да настольная лампа. Зрение у меня уже тогда было не очень хорошее, предметы немного расплывались перед глазами. Сижу я на диване и вижу, как под лампой мой кот потягивается. Он у меня белый был, с черными пятнышками, пушистый. Потягивается он, потягивается, и все выше встает. Я думаю — как это ему удается так высоко подняться? Встала, подхожу к нему и вижу, что не кот это вовсе. На столе, под лампой, лежала большая белая тряпка из парашютной ткани, и это она медленно поднималась в воздух. Под моим оцепеневшим взглядом она поднялась почти до потолка, а потом мягко шлепнулась обратно на стол. Как только она упала, от стола с легким шумом через всю комнату к дивану отъехал стул. Тут оцепенение меня покинуло, и я быстренько вышла из комнаты, пока меня тоже куда-нибудь на люстру не отправили.

В другой раз мы с мамой сидели в ванной, разговаривали. Надо сказать, ванная комната у нас была огромная — метров шесть-семь. На полу, на кафельной плитке, стояла большая эмалированная кастрюля, в которой мы кипятили белье (стиральной машинки с функцией кипячения у нас тогда еще не было). Сидим мы, болтаем и вдруг видим, как крышка с кастрюли поднимается, отъезжает от кастрюли сантиметров на пятьдесят, а потом с оглушительным лязгом падает на пол. Страшно нам не было, но мы решили сменить тему разговора — так, на всякий случай.

Историй, связанных с домовыми, у нас достаточно много. В нашем доме домовой никому не приносил вреда. Поначалу мне было не по себе, особенно когда я ложилась спать одна в темной комнате, а вокруг начинали падать вещи, слышался дробный топот, различные звуки. Соседей сверху или сбоку у нас не было, дом был ведомственный, спланированный под людей определенной профессии, так что на этаже была только одна квартира, и через лестничную клетку располагался вход во вторую, но не парадный, а черный. В общем, звуками от соседей весь тот бедлам, что начинал происходить по ночам, не объяснишь. Человек, наверное, действительно привыкает ко всему, так что привыкли и мы. И до сих пор я благодарна судьбе, что стала свидетелем таких вот удивительных явлений, которые, я считаю, привнесли в нашу жизнь изрядную долю доброго волшебства.
♦ одобрил friday13
20 декабря 2013 г.
С форума людей, больных шизофренией:

------

Мне очень хочется поделиться своими ощущениями. К сожалению, в обычной жизни людей, готовых меня выслушать, нет. Даже в дурке их не было. Как-то мы с девочками после хорошего кофе разговорились про свои истории. Но одна девчонка просто вдруг стала плакать, ей стало страшно, она просила не рассказывать.

* * *

Это ощущение помню очень хорошо: при разговоре с посторонним, когда уже готово сорваться с губ что-то о том фантастическом, сверхъестественном мире, в котором я жила, мне будто кто-то прикладывал ладонь ко рту, мягко так «затыкал», мол, молчи, дура, молчи.

* * *

Голоса — это зло. Всегда. Что бы они ни говорили. Конечно, хорошее утешение — думать, что ты избранный, но нужно переставать слушать их и говорить с теми, кто пытается вклиниться в ваш мозг. Если делать наоборот, то однажды это обернётся против вас. Думаете, голоса всё время будут приветливыми? Это только поначалу. Потом они начнут говорить о смерти, убийстве... Нельзя с этим шутить!

* * *

С голосами лучше не связываться. Могут в такие дебри увести, что назад дороги не станет видно. Никакой полезной информации вы от них не получите. Все довольно деструктивно. Особенно, когда они начинают с вами рассуждать о смерти... Есть еще те, которые идут извне. Те, самые опасные! Не шутите с ними.

* * *

У меня были галлюцинации со звуками, все звуки становятся раскатистые, как в колодце, и появляются звуки, которые тебя «зовут». Иногда появлялись лица — на стене, на кресле, на моём лице.

* * *

У меня были голоса несколько раз. А зрительные — предметы двигались, одежда летала, под столом что-то ползало, двигались дверные ручки, насекомые бегали по стенам...

* * *

Я сплю, тут чувствую — меня трогают за плечо. Удивляюсь, но не поднимаю голову — дома никого же нет. Меня снова трогают за плечо. Я, наконец, ничего не соображая со сна, поднимаю голову, и тут сразу же с середины комнаты громкий голос начинает говорить, жаловаться, жалобно так плакать и причитать беспрерывно. А когда выговорился, то пропал.

* * *

Мои первые глюки начались в 14 лет и очень сильно напоминали видения. Бредовые видения. Когда спускался по лестнице в подъезде, показалось, что кто-то преследует меня. И за стеклом я увидел силуэт человека без кожи. Потом всё было залито кровью: я видел, что люди сходят с ума от крови и режут друг друга. Я подошёл к окну — там все резали друг друга. Таких сильных галлюцинаций было мало. Обычно просто стены дышат, оживает дверная ручка и появляются силуэты.

* * *

Кажется, что меня преследуют, оборачиваюсь — никого. Когда нахожусь одна в комнате, кажется, будто кто-то стоит за спиной, оборачиваюсь — опять же никого. Часто снятся кошмары, что я кого-то режу...

* * *

Мне временами хочется кого-нибудь убить. Вот, например, идёт совершенно незнакомый человек, а у меня в голове тут же рисуется картина его вспоротого живота и выпадающего оттуда на асфальт кишечника.

* * *

У меня были глюки, голоса, очень много голосов. Казалось, как будто за мной следит сосед сверху. Зашел домой, закрыл дверь, начал смотреть в глазок. Видел людей из ада. Мне стало страшно, они демонстрировали свои страшные лица.

* * *

В возрасте от 10 до 12 лет я любила мучить и убивать животных. Если не убью, то потом буду его крепко обнимать, жалеть и отчётливо чувствовать, что это я, такая хорошая, спасла, скажем, пёсика от злой живодёрки, забыв, что этим чудовищем я была сама. В 12 лет я прекратила издеваться над животными, потому что я убила бабушкиного любимого щенка и видела, как она горько плакала. Я наврала, что щенок сорвался в восьмого этажа — это я его поставила на перила и выжидала, пока он упадёт. В 13 лет этот пёс начал меня преследовать. Я слышала, как ходят его лапки с маленькими коготочками по линолеуму. Видела его... Он скалился на меня, мне было страшно, я истошно кричала.

* * *

Просматриваю газету. В газете фото какой-то актрисы. Фото как фото. Но глаза у нее живые! Смотрят прямо на меня! У меня жуткий страх.

* * *

У меня было нечто похожее. Глаза как бы выделялись и светились, тоже страшно было.

* * *

А мне, наоборот, все люди в газетах казались мертвыми. Как будто это снимки трупов.

* * *

Мне видятся глаза огромного размера, в диаметре где-то метр, и их очень много, они со всех сторон смотрят на меня.

* * *

Когда долго в зеркало смотрю, все вокруг растворяется, и я вместо себя вижу черного человека, страшного до жути. Сейчас боковым зрением начала видеть его вместо других людей.

* * *

Ко мне по ночам приходит то ли дьявол, то ли нечто какое-то, и я с ним разговариваю.

* * *

Мне часто являются глюки, связанные с телом. То вдруг понимаю, что руки не мои. То глючит, что между головой и ногами расстояние в несколько километров. То я безмерно огромный, то очень маленький, то меня вообще нет, меня забыли сотворить.

* * *

Появились зрительные галлюцинации — они разные. Очень разные. И красивые, и жуткие. Я не управляю иногда вообще собой. Недавно я хотела утопиться, правда, этого я не помню. Меня вытаскивали из ледяной ванны в одежде, не реагирующей ни на кого и заплаканную.

* * *

Года четыре назад я чуть с катушек не слетел — такие были глюки. Внутрь моей комнаты вползали на четвереньках голые люди без лиц. С потолка спускались пауки размером с собаку, фотографии начинали разговаривать со мной шепотом, напротив дома на ветках сидело человекообразное существо с головой свиньи.

* * *

Я сидел на берегу реки и смотрел в окно заброшенного здания, которое было на другом берегу. Там серая тень женского пола с роскошными формами танцевала стриптиз, а потом стала вести себя еще пожарче... Я перешел через мост и подошел к этому окну, посмотрел в него — и увидел костлявую старуху с косой, и она этой косой резко махнула в мою сторону. Ощущение было такое, как будто она меня и скосила, но я не упал.

* * *

На меня когда находит мысль, будто я играю главную роль в фильме ужасов. Сценарий всегда один и тот же — меня хотят убить. В последний раз я была на природе на шашлыках. Так мне начало казаться, что шашлыки сделают из меня. Всех начала подозревать в людоедстве, а меня будто туда специально заманили, чтобы съесть.

* * *

Недавно приснилась мне какая-то монотонная музыка неизвестного инструмента. И от этой музыки у меня пошла кровь из носа. Я проснулся, но музыка по-прежнему играла, от этого мне стало страшно.

* * *

Иногда перед сном, когда выключен свет, я чувствую, что в комнату зашел мертвец, стоит и смотрит на меня.

* * *

Ночью проснулась оттого, что меня душат. Начинаю кричать, пытаюсь пошевелиться — тело скованное, и чья-то рука зависла надо мной. Лежу и вижу, как я сама от себя отделилась и пошла в другую комнату. Саму себя видела, своего двойника.

* * *

В темной комнате, когда я пыталась заснуть, мне казалось, что кто-то рядом, кто-то смотрит на меня, мерцали тени и блики. Были слышны шорохи и шаги, дыхание. Несколькими часами ранее, когда я сидела за компьютером, мне казалось, будто кто-то дотрагивается до меня. Такое со мной бывает нередко. Жутко. Меня трясет, и я мокрая от пота, хоть в комнате прохладно. Каждый шорох пугал меня до мурашек. Некоторые предметы сами падали. Ночь была похожа на фильм ужасов.

* * *

А у меня такое было: проснулась посреди ночи, а на меня из темноты смотрят два красных глаза, и как будто вокруг них темнота гуще. Как будто там маленькое тело, но его не видно. Оно было маленькое — глаза находились сантиметрах в 15 — 20 от пола. И оно было враждебное. Я смотрела ему прямо в глаза. Так испугалась, что потом еще несколько лет не могла уснуть сразу — ждала и боялась.

* * *

Иногда кажется, что я на самом деле не живу, а лежу в глубокой коме, и все, что происходит вокруг, мне только мерещится.

* * *

Самое ужасное — просыпаться после кошмара прямо в кошмаре и так несколько раз подряд, пока не проснешься на самом деле.
♦ одобрил friday13
20 декабря 2013 г.
Пожалуй, более отвратную погоду для декабря сложно придумать. Столбик термометра четвертый день стоит на нуле. С неба накрапывает мелкий дождик, на дне луж коварно притаился лед, ожидая, когда запоздалый пешеход ухнет со всей силы в воду. Хорошо, если одежду испачкает, а ведь может и в «травму» попасть.

Так, начну свой рассказ....

В тот день я ступал по тротуару, словно сапер, нащупывая американскими берцами наиболее безопасный путь, пытаясь удержаться на коварной наледи и ежась от ветра. Даже вечерние предновогодние огни не радовали глаз. Из окон светило уютом, теплом. Казалось, у людей все хорошо — семья в сборе, смотрят телевизор, обсуждают планы на праздники. А я иду без цели по мокрому городу. Мне совершенно не хочется возвращаться домой. Кто меня ждет? Кому я нужен? Я и порядок давно не навожу просто потому, что никто не заглянет ко мне в гости, никто не оценит стараний и не осудит за бардак. Ну, а мне и так сойдет.

Впереди меня замаячила девушка в красном кожаном плаще. Черные волосы красиво спадали на плечи, струились по лопаткам. Дождь словно боялся задеть эту красоту, капли воды стекали по волосам, не задерживаясь.

Познакомиться, или не стоит? Она само великолепие, а кто я? Ряженый вахтер на службе вооруженных сил. Стою на КПП воинской части сутки через трое, а в выходные бесцельно гуляю по улицам. Солдат-контрактник. Да, получаю неплохо, но без образования, без каких-либо перспектив. Кому я нужен? А может, все-таки рискнуть?

Я ускорил шаг и скоро догнал незнакомку. Ее лицо словно было списано с картины. Огромные голубые глаза, чистая бледная кожа, тонкая яркая линия губ и вздернутый носик. Нет, она меня пошлет. Я быстрым шагом прошел еще сто метров, возле фонарного столба развернулся, чтобы последний раз полюбоваться идеалом.

Девушка подошла к пешеходному переходу, посмотрела налево, направо. Ах, какой у нее был профиль... Дальше, помню, меня ослепил свет фар, потом глухой удар, визг тормозов и красный плащ, распластанный по мокрому асфальту. Камазист вызвал скорую, а я вдувал новые и новые порции воздуха в ее алые губы. Я лупил по груди и качал, словно насос, ее мертвое сердце. Скорая подъехала через пять минут. После того, как меня оттащили, я тупо стоял и наблюдал за действиями врачей. Смерть наступила мгновенно — так мне сказал усатый мужик в синей куртке.

Каждый день потом я видел ее во сне. Я подходил к ней, мы знакомились, и груженый «КамАЗ» пролетал мимо, забрызгав ее красный плащ. Иногда она меня посылала, иногда говорила свое имя, но всегда она оставалась жива. Марина.

Со дня тех событий прошел год. Сослуживцы говорят, что я стал еще более нелюдим и молчалив. Нет, на самом деле, я очень разговорчив. Но говорю я в основном с диктофоном. Я гуляю по улице и наговариваю в гарнитуру свои мысли, воспоминания, изливаю в цифровое лоно плеера свою боль. Гарнитура — лучшее изобретение человечества. Человек, который бормочет что-то в микрофон, не кажется таким психом, как человек, разговаривающий сам с собой.

Сейчас я иду по той же улице, что и в тот роковой день, когда я встретил и потерял свою любовь. Неизменно светят фонари, предновогодние гирлянды.

Пятнадцатое декабря две тысячи тринадцатого года. Восемнадцать пятьдесят семь. Без семи минут год назад она умерла. Прости, Мариночка, что не познакомился с тобой тогда. Прости, что струсил.

Черт! Не может быть! Ребята, я вижу впереди себя красный плащ и черные волосы. Марина!!! Это она. (частый стук шагов, сбитое дыхание)

Марина, неужели врачи ошиблись? Вы живы!!! Я так боялся!

(тишина)

Вы меня, наверно, не помните. Вы год назад попали в аварию. Я хотел с вами познакомиться, но испугался. И тут «КамАЗ». А врач сказал, что вы мертвы.

(снова тишина)

Как мертвы? Вы шутите? Да я вас вижу и могу даже дотронуться. Вот. Значит, вы живы. Мариночка, не уходите, пожалуйста. Я вас год оплакивал. Вы — любовь всей моей жизни. Да я же ради вас хоть на край света...

(тишина)

Да, да, Марина. Я хочу быть с вами!

(голос, словно прорвавшийся в эфир радиостанции с другой волны — тихий, безжизненный, но определенно принадлежащий женщине)

Тогда пойдем.

(треск, помехи, грохот, снова треск)

* * *

Я фельдшер скорой помощи. 15 декабря 2013 года в 19.04 мне поступил вызов на ДТП. Обычная «дорожка» — «КамАЗ» раскатал по дороге молодого парня. Черепно-мозговая, куча переломов. Смерть наступила мгновенно. Водитель «КамАЗа» утверждал, что парня словно толкнули, хотя рядом с ним никого не было. Гаишники позже сказали мне, что он даже предъявил запись с видеорегистратора.

Когда мы паковали труп, я узнал парня. Примерно год назад на этом же перекрестке он пытался реанимировать мертвую девушку. Я многое повидал, но тогда меня впечатлила остервенелость, с которой он делал совершенно незнакомой девушке искусственное дыхание.

Ну да ладно, не в этом суть. Вчера ко мне пришла сестра, с которой мы дежурили в ту ночь. Бледная, вся в слезах, она показала мне диктофон. Света пояснила, что нашла его на полу в конце смены, а сегодня решила прослушать, чтобы знать, кому возвращать.

Я молча включил его на воспроизведение. Мы полночи слушали записи, познавая внутренний мир молодого человека. Мы раз десять прогоняли последнюю запись, после чего я ее застенографировал и теперь предоставил вашему вниманию. Ведь вы любите мистику, а я за двадцать лет работы от нее устал.
♦ одобрил friday13