Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «ГОЛОСА»

23 сентября 2016 г.
Первоисточник: mrakopedia.org

В детстве я с семьей жил в арендованном двухэтажном доме. Родители днем работали, так что я часто приходил домой первым.

Как-то ранним вечером, когда я вернулся из школы, свет в доме нигде не горел. Я крикнул:

— Мам?

Сверху раздался голос:

— Даааааа?

Я снова позвал мать и снова получил такое же «Даааааа?» в ответ.

Я решил, что она, наверное, меня звала к себе, и стал подниматься по лестнице.

Добравшись, я снова ее позвал, и из самой дальней комнаты на этаже вновь раздалось «Даааааа?».

Мне как-то жутко стало, но вместе с этим и сильно хотелось наконец увидеть мать. Я подошел к комнате.

Но когда я уже хотел открыть, я услышал, как внизу домой зашла мать с мешками из магазина.

— Милый, ты дома? — радостно спросила она.

От звука ее голоса мне сразу полегчало, и я тут же стал спускаться… Но перед этим успел бросить быстрый взгляд на комнату.

Уже стоя на ступеньках, я заметил, что дверь слегка приоткрылась.

На долю секунды я увидел, как на меня оттуда пялилось бледное лицо.
♦ одобрила Инна
1 сентября 2016 г.
Автор: В. В. Пукин

Свидетелем третьего необычного армейского случая был тот же киномеханик Славян, который проходил срочную службу в хозвзводе одной из воинских частей Хабаровска. Описываемые события произошли в августе 1983 года. Записаны с рассказа моего коллеги Александра.

В середине достаточно тёплого августа киномеханик Славян где-то подхватил ангину и попал на несколько дней в полковой лазарет, находившийся здесь же в расположении части. Медчастью и, соответственно, лазаретом командовал откормленный, как поросёнок, старший сержант — фельдшер Афанасьев, по прозвищу «семь на восемь — восемь на́ семь». Болезным солдатикам спуску не давал, так что, кто поначалу думал откосить от службы хотя бы несколько дней «на дурачка» на больничной койке, после лошадиной дозы уколов сами начинали проситься обратно в роту. Но, конечно, старослужащих это не касалось. А Славян к тому времени был уже «дедушкой», поэтому чувствовал себя в лазарете, как в санатории. Для разнообразия культурной жизни приволок с помощью ходячих больных к себе в палату тяжеленный радиоприёмник ВРП-60 из клуба. Подцепили к антенному гнезду кусок медного провода, закинули в открытую форточку и по ночам слушали «вражеские голоса», а больше, конечно, просто эстрадную музыку, которой в те времена народ был не очень избалован. Радиоприёмник, особенно в ночные часы, на коротких волнах принимал несколько нормальных музыкальных зарубежных радиостанций.

В последнюю ночь перед выпиской Славян остался в палате с молодым солдатиком Игорем из Ижевска. Остальных выздоровевших фельдшер Афанасьев разогнал по ротам. В общем, лежали, как обычно, и слушали на сон грядущий лёгкую музычку. Славка вспоминал, что как раз Макаревич пел «… всё отболит, и мудрый говорит — каждый костёр когда-то догорит…». И вот во время этой песни радиоприёмник затрещал, зашипел, и сквозь треск стал пробиваться голос. Сначала показалось, что диктор с какой-то другой радиостанции помехует, но через минуту звук сам настроился и стали различимы слова: «Игорь… Игорь… Игорёк…»

Молодой солдатик подскочил с койки, как ужаленный, и прильнул к динамику радиоприёмника. А оттуда:

— Здравствуй, сынок!

— Папка, папка! Это ты, что ли?!

— Да, Игорёшка, это я! Служи, как положено, а вернёшься — мать не обижай, и береги!

— Само собой! А почему ты вдруг за мамку так забеспокоился? Вы что, разводиться надумали?!

— Нет, сынок! Конечно, нет! Мы всегда все будем вместе…

После этого короткого диалога в приёмнике опять усилились помехи, треск и шум перекрыли голос, а потом зазвучали последние аккорды «Машины времени».

Взволнованный до глубины души молодой солдатик стал горячо рассказывать Славяну, что его отец дома в Ижевске давно увлекается радиоделом. В квартире у него даже целая комната отведена на эти цели. Сидит часто ночами и переговаривается с такими же фанатиками-радиолюбителями со всего света. Вот и сюда умудрился пробиться сквозь тысячи километров эфира, к сыну. Только вот как ему это удалось?! Микрофон даже не подключен, да и нет его вовсе! А отец ведь слышал и отвечал!

Славян тоже был в замешательстве. Таких фортелей этот старинный военный радиоприёмник ещё не выкидывал. А микрофон, действительно, в клубе остался, в лазарете он без надобности. Может, какой-нибудь встроенный внутри находится? Кто её знает, эту военную технику!..

Игорь ещё с полчаса крутил ручку настройки радиоволн и щёлкал переключателями в надежде снова услышать в эфире голос папани, но тщетно. С тем и угомонились до утра.

На другой день к обеду киномеханика и солдатика Игоря выписали. Славян попросил парня помочь дотащить приёмник обратно в клуб. Хоть и не далеко, но тяжёлый, зараза! Пока пёрли технику, стараясь не попасться на глаза офицерам, их перехватил штабной писарь и сообщил, что для Игоря получена срочная телеграмма, так что пулей пусть летит в штаб.

Дотащив радиоприёмник до места, Славян остался в клубе, а молодой солдат рванул бегом в штаб. Там его ожидала чёрная весть. В телеграмме сообщалось о скоропостижной смерти отца и дате похорон.

Получив неделю горестного отпуска, парень отбыл на малую родину…

Вернувшись обратно в часть, при встрече рассказал киномеханику некоторые подробности своей поездки.

Как оказалось, отец Игоря скончался от сердечного приступа поздно вечером за сутки до того ночного радиосеанса, свидетелем которого был Славян. Причём умер он непосредственно за своим рабочим столом в комнате с радиоприборами, уткнувшись головой в тетрадку на столешнице. Супруга обнаружила его в этой позе только утром. Ночью не обратила внимание на долгое отсутствие мужа, потому что он, бывало, уже засиживался до петухов, увлёкшись своими радиоделами.

Вот и выходило, что когда ночью в лазарете сын разговаривал с отцом, тот был уже сутки как мёртв. Перепутать даты и время было нельзя — всё сверили на несколько раз.

После этого случая Игорь несколько раз приходил в клуб и с разрешения Славяна крутил ручки на радиоприёмнике, пытаясь связаться с покойным отцом, но безрезультатно. А через какое-то время этот допотопный «гроб» ВРП-60 начклуба капитан Халявко вообще списал и увёз в неизвестном направлении. Впрочем, как и многое из подотчётной ему клубной техники.
♦ одобрил friday13
Автор: В.В. Пукин

В разное время своей трудовой деятельности мне довелось работать на металлургических и машиностроительных заводах. Правда, не металлургом. Но с заводской жизнью я знаком не понаслышке. И, хочу заметить, случаи в этой жизни происходят куда как интересные и жёсткие. Предлагаю на ваш суд первые три реальные истории.

Сталевар Илюха

Это произошло на одном из металлургических заводов Урала. В мартеновском цехе этого завода уже давненько ходила легенда о призраке сталевара, который периодически возникал в гудящей огнём печи. И появление его всегда считалось предзнаменованием несчастья или серьёзной аварии. На памяти у старожилов-мартеновцев были и работяги, сгоревшие в брызгах расплавленной стали, и бедолаги, похороненные под обвалившимися перекрытиями при строительных работах в цехе, и просто умершие от сердечной недостаточности на рабочем месте в нестерпимой жаре и копоти. Не забывались и случаи аварийных остановок плавки, когда расплавленный металл застывал в печи или ковшах. И всегда перед очередным таким ЧП кто-то из смены видел силуэт сталевара в робе и с длинной кочергой-«ложкой», который недвижно стоял в огне топки, как стойкий оловянный солдатик.

Ему даже имя придумали — Илюха. Был давнишний случай, когда один плавильщик, Илья, погиб в свою последнюю перед выходом на пенсию смену. Его сильно обрызгало раскалённым металлом, да так, что руки приварились к «ложке», которой плавильщики сталь проверяют. Но умер он на руках товарищей не сразу, а жил ещё в полном сознании полчаса или больше. Не кричал (видимо, из-за сильного шока), но всё хрипел, что не хочет умирать. Вот в память о погибшем металлурге и дали призраку его имя.

Но всё идёт, всё меняется, прогресс не стоит на месте, и мартеновский цех в конце концов закрыли, перейдя на конвертерное производство стали. Старый мартен, после долгих десятилетий непрерывного горения, погас. А громадина цеха с полуразобранными и затихшими печами мрачно возвышалась посреди завода.

И вот каким-то вечером, идя со смены мимо погруженного во тьму (электричество там давно отключили) здания мартена, двое молодых рабочих из любопытства заглянули внутрь. Пошли по заваленному битым кирпичом и строительными обломками цеху вдоль грозно стоявших в ряд чёрных от копоти печей. У одного с собой был обычный фонарик, им и высвечивали все тёмные закоулки и углы. Подойдя к топке очередной печи, так же направили внутрь её луч фонаря и… оба замерли, как вкопанные. В глубине заваленной шлаком печки стояла человеческая фигура в сталеварской робе и с ломом-ложкой в руках! Но не это вызвало у парней внезапную оторопь. У страшного сталевара не было головы!

Парни покричали незнакомцу, но тот стоял молча и не двигался с места. А потом фонарик вдруг потух. Больше не задерживаясь в жутком месте, молодые рабочие поспешно покинули мрачный цех. Выйдя наружу, пошли вдоль края здания мартена и уже посмеивались друг над другом, поминая зловещее привидение. Как вдруг, на глазах у одного из парней, голова второго скатилась с плеч! Обезглавленное тело обмякло и рухнуло на землю, заливая всё вокруг тёмной кровью. Онемевший от ужаса рабочий пустился во весь дух к спасительной проходной. Там, конечно, подняли всех по тревоге, мигом прилетела милиция (благо был свой участок на заводе).

А когда внимательно осмотрели труп и место происшествия, всё стало ясно. Сверху на несчастного упал, вырванный ветром, лист наружного остекления мартеновского цеха, аккуратно, как бритвой, срезав ему буйную голову. Парень погиб на месте, так ничего и не поняв.

После этого случая работы по разбору старого здания и печного оборудования заметно ускорились.

***

Предсказание

Второй случай произошёл с моим товарищем и коллегой по работе, Борей.

Была у меня среди знакомых пожилая дама Зинаида Григорьевна. Старше меня раза в три, наверное, но тётка с юмором и хорошим характером. Раньше вместе бились за товарооборот в одном магазинчике. Вот эта дама в самом расцвете сил в свободное от трудовых подвигов время гадала всем желающим на своих простых картах прямо с удивительными совпадениями. Всё, что мне лет на пять вперёд предрекла — сбылось, вплоть до мельчайших деталей. Когда я обмолвился случайно об этом Боре, он тут же захотел, чтобы ему непременно тоже погадали. Зинаида Григорьевна и погадала. Денег она никогда не брала, занималась этим делом чисто любительски. Хобби.

Раскинула свои карты. Сначала говорила самые обыденные вещи, подходящие для каждого. А потом вдруг остановилась и спрашивает Бориса:

— Баню уважаешь?

— Да, конечно! Кто ж на Руси баню стороной обходит, особенно зимой! — смеётся Борька.

— Вот ты и обходи лучше, — с серьёзным лицом заявляет Григорьевна.

На том гадание закончилось. И никаких пояснений наша гадалка давать не стала.

Мы с Борюсиком, несколько озадаченные, удалились.

Вообще, легко сказать «обходи баню стороной»! Это когда тебе нет ещё и тридцати, а на заводе, где у тебя полно весёлых дружбанов и в каждом цехе есть своя (цеховая), одна другой краше, банька!

В ту пору я, да и Борька тоже, ходили париться чуть ли не каждую неделю, а по поводу — и чаще.

Естественно, процесс парения и омовения сопровождался полным джентльменским набором. Поэтому отказаться по совету какой-то гадалки от радостей земных, коих и так негусто в уральском городке, было просто немыслимо. Так что, как ходил, так и продолжал Борис ходить по баням. В очередной раз, разнополой компанией человек в восемь, мы завалились на всю ночь в шикарную баню доменного цеха. Двухуровневая, два бассейна, сухая и русская парилки, не считая помещений для культурного отдыха… По тем временам (а было это в середине 1990-х годов) отдых — лучше и не надо!

Ко мне тогда как раз приехала (инкогнито от своего супруга-банкира) приятельница в гости из Екатеринбурга. Вот с ней мы и влились в эту весёлую ночную компанию. Ночную, потому что обычно мы бронировали через друзей цеховые баньки на всю ночь до утра. Часов с восьми до восьми.

В общем, паримся, отдыхаем, общаемся. Всё классно. И вдруг посреди самого разгара веселья, часа в два-три ночи, громыхает стук в железную входную дверь!

— Кто там?

А снаружи мат и угрозы с пожеланиями в две секунды освободить помещение. Глянули в щель — возле подъехавших крутых (по тем временам) тачек толкётся братков в косухах человек пятнадцать, и девок несколько с ними. Тоже приехали париться, да вот нестыковочка по времени вышла. Друзья-организаторы что-то напутали, видимо. А мы только во вкус вошли!

Кстати, не удивляйтесь, что ночами по почти режимному предприятию братва на своих мерсах и бумерах рассекала. Всё так и было. Тогда на проходных обычные вневедомственники, в основном, женщины да пожилые мужички стояли. А машины, особенно блатные и бандитские, пропускали, даже пропуска не спрашивая.

Ну, это к слову, чтоб понятнее было. А у нас в компании тоже не ботаники. Не открываем, конечно, паримся и гуляем дальше. Дверь железная, небось, выдержит натиск врага! Но вражины уж больно распоясались (тоже уже пьяные все!). Дверь курочат, угрозами сыплют — одна страшнее другой. И подмогу не вызвать — телефонов сотовых ещё не придумали для всех, а тот, что в бане стоит — только по внутренней заводской связи работает. Приятельница моя и заволновалась. Не из-за того, что неравный бой вот-вот начнётся, а из-за того, что скандал междугородний может произойти с её участием. Мало того, что у неё муж — шишка в одном очень крупном банке, так ещё и сама в милиции служит. За такой адюльтер с кровью там точно в звании не повысят! Вот я и стал искать путь к отступлению. Через главную дверь прорываться — всё равно что на амбразуру броситься, пошёл шарить по закоулкам огромной бани. И обнаружил-таки запасной выход, заваленный старым хламом, ящиками и бочками, и запертый на обычную железную задвижку.

Другие ребятки с нами идти отказались — разгулялись, не хотят кайф ломать, даже под угрозой побоища. Я к Борьке — забыл, что тебе Григорьевна нагадала? Тут, похоже, как раз тот самый случай! Уходим подобру-поздорову с нами! Но Боря, хоть и дохляк, выпимши страх начисто теряет. Идите, мол, а я остаюсь догуливать. Как сейчас пешком до дома по ночи шлёпать? На работу к восьми, вот отсюда сразу и пойду, тут до конторы пятнадцать минут ходу всего. Остался, короче.

А мы вдвоём вылезли на задворки, пробрались по стеночке мимо буянивших быков и поспешили к проходной сквозь ревущие огнём цехи.

Борю и остальных я на полном серьёзе уже не чаял больше увидеть. Вот совершенно без шуток. В те годы много моих знакомых полегло почём зря. Это не считая мордобоя. А от трупов избавлялись тоже в горячих цехах — по частям или целиком в топку — и вся недолга. Ищи-свищи следы преступления.

Утром прихожу на работу, а тут вскоре и Боря заваливается. Причём даже без синяков, мятый лишь с похмелья. Как-то по-мирному всё разрулилось там. Везунчик!

Но везения хватило ненадолго. Через месяц у Борьки остановилось сердце. Прямо в парилке. И в бане-то был один (на даче у себя), но выпимши. Так и пролежал на полке́ до утра, пока не нашли. Не ошиблась, значит, Зинаида Григорьевна…

***

Подстанция № 69

Третья «заводская» история приключилась ещё на одном большом предприятии, где я начинал свою «фабричную» деятельность. Только завод не металлургический, а другой… Не буду уточнять детали, а то сразу станет понятно. Боюсь, близким героев того загадочного случая (если прочитают вдруг) тяжело будет вспоминать трагические подробности. Но имена оставлю подлинные.

В релейной группе электроцеха, куда я трудоустроился, был один интересный парень, Серёга. Лет тридцати трёх отроду. Приколист (хотя раньше не употребляли это сленговое словечко), юморист, да ещё на гитаре игрец и певец. Причём, своих песенок. Но раздолбай, любитель выпить и убеждённый холостяк. К своим годам ни разу не женатый, да и с зазнобой вроде даже не был замечен. Некоторые общие знакомые отзывались о Серёге не очень лестно, но мне он нравился. Я любил ходить с ним в бригаде по подстанциям. И посмеёшься, и в картишки поиграешь. Мы тогда всё на «тыщу» налегали. Забуришься в закуток на какой-нибудь дальней подстанции, подальше от начальства, и режешься втроём, вчетвером. Я-то совсем молодой тогда был, сразу после армии.

Хоть и считался Серёга чуть ли не женоненавистником, который при любом случае в разговоре не упустит возможности едко подначить слабый пол, но и он всё-таки оказался бессилен перед природой. Не знаю, давно или нет, но очень неравнодушно относился Серый к дежурной на электроподстанции № 69. Ту женщину, примерно его же возраста, звали Анна. Она, кстати, тоже неплохо побренькивала на гитаре. Гитара даже висела у неё на стене на подстанции. Когда в релейную группу поступал наряд на эту подстанцию, Серёга всегда сам просился туда, хоть и заметно стеснялся своего энтузиазма. Я с ним несколько раз бывал на той подстанции на нарядных работах. Когда освобождались, Анна всегда угощала всех чайком с разными вареньями из сада. Но я подозреваю, это лишь из-за Серёги. Так бы с чего ей поить чаем всех чужих мужиков?

А потом Серый брал в руки гитару и начинал петь свои песенки. Они, в основном, были шуточные. Но одну, очень лирическую, про Новый год и про лубофф, Серёга с Анной исполняли вместе на два голоса. Заслушаешься! В новогоднем цеховом КВН-е эту песню они на бис раз десять исполняли.

По глазам женщины даже мне, молодому, было, как в зеркале, видно, что баба влюблена.

Но, похоже, красивую и чистую любовь на этом свете всегда сопровождают трагедии. Как-то, находясь с нарядом на подстанции № 69, Серёга с Анной оказались вдвоём. Вне работы, мне кажется, они не встречались, да она, похоже, ещё и замужем была.

Что там точно произошло, никто, кроме них, никогда не узнает. Но Анну убило током. События восстановили со слов обезумевшего и перепуганного Сергея, позвонившего с подстанции на центральный пульт управления цеха.

Он давно ждал случая, чтобы объясниться ей в любви без свидетелей и сделать дорогой подарок. Купил и в тот день подарил золотой кулончик на длинной цепочке. Женщина с радостью приняла амурный презент и надела на шею. Но после, через какое-то время, в фидерной нагнулась над высоковольтными шинами, кулончик выскочил из декольте и угодил прямо под напряжение в 6 киловольт. Рассказ Серёги подтверждали вварившиеся в шею погибшей Анны оплавленные звенья золотой цепочки… В общем, порадовалась дорогому подарку женщина не более часа.

Элементарное несоблюдение техники безопасности дежурной электроподстанции.
После этого несчастного случая дежурных с подстанции № 69 убрали. Она находилась на самом удалённом краю обширной территории завода, обслуживала половину какого-то цеха и особой важности в производственном цикле не представляла.

Серёга полгода где-то ходил как в воду опущенный. Шутки-прибаутки свои фирменные совсем позабыл, почти не смеялся. В картишки только продолжал резаться, да песни стал грустные сочинять.

А однажды, когда попал на дежурство в ночную смену, случилось вот что.

Среди ночи на центральный пункт пришёл сигнал о внезапном полном отключении электроподстанции № 69. Что там произошло — непонятно, дежурной на подстанции нет, по телефону не с кем связаться. Надо срочно бригаду посылать. А то производство в обслуживаемом цехе встало.

Начальник смены отправил на выяснение и устранение неисправности электромонтёра-релейщика Серёгу и электромонтёра-ремонтника Семёныча, опытного старого рабочего. Аварийной машины нет, а путь до подстанции неблизкий, завод-то огроменный. Дело было под Новый год, 31 декабря. Ветер, снегу навалило, но идти надо. Серёга на подстанции № 69 с того несчастного случая так ни разу и не был. Не мог. Да его и не посылали, понимая. А тут, куда денешься, больше некому. Пошли. Пешкодралом.

Добрались до места уже за полночь. Новый год, считай, встретили на пустынных тропинках погруженного во тьму завода. Когда подошли ближе к заметённой снегом подстанции, обоим показалось, что в тёмном окошке комнаты дежурной свет мигает. Да не обычный, а разноцветный, будто ёлочка новогодняя огоньками посверкивает. Не может быть! Там ведь уже полгода как никто не дежурит, да и вызовов на эту подстанцию месяца три как не было! Ближе подходят — нет, вроде показалось. Темно за окошком. Да и дверь входная по пояс почти заметённая. Раскопали кое-как, но только сунули в замочную скважину ключ-журавлик, как оба замерли. Из-за закрытой двери тихо-тихо послышалась напеваемая женским голосом песня. Стоят, как вкопанные, онемевшие от неожиданности мужики, слушают и друг на друга выпученными глазами глядят. А женщина всё громче напевает. Вот уже и некоторые слова можно разобрать. Семёныч шепчет: «Серёга, а это не та твоя песня, с которой вы на КВН-е выступали?! С Аней!». Вместо ответа релейщик судорожно стал ковырять «журавликом» в замочной скважине, изо всех сил пытаясь расшевелить примёрзшую задвижку. Минут десять на это понадобилось. А песня стихла.

Наконец запор поддался и дверь открылась. Входят. Тишина, темнота. Посветили фонариками — кругом запустение и мусор на полу. Нет никого. Нигде. Опять показалось? Обоим?!

Когда немного оправились от пережитого, принялись за работу. Скорее всё закончить и обратно из этого глухого и непонятного места! Да и намёрзлись уже, не месяц май.

Электричество полностью на всю подстанцию отрублено с центрального пульта. Хотели позвонить с телефона, но аппарат не работает. Хреново без связи у чёрта на куличках.

Пошли первым делом на фидер, цепь проверять. Лазили везде без опаски. У начальника смены в цехе на пульте же табличка вывешена на рубильнике «Не включать! Работают люди!»

Пока ремонтник инструмент в сумке искал, Серёга уже на шины залез с «аркашкой», контакты проверить... А через пару секунд раздался резкий громкий звук «Трррррррррррррр!!!!» — и Семёныч зажмурился от брызнувшего в глаза яркого света искрящихся вспышек. Кто-то подал напряжение на фидер, и через тело Серёги закоротило высоковольтные шины. Тот страшный звук Семёныч запомнил на всю жизнь и позже с ужасом нам его повторял, рассказывая о смерти релейщика.

От короткого замыкания цепь снова вырубило, но то, что осталось от Серёги, уже напоминало лишь раскуроченную большую куклу.

Через час дрожащий от стресса ремонтник вернулся на пульт и рассказал о случившейся трагедии. Все были в шоке. Давай разбираться. Оказалось, что напряжение на фидер трансформаторной подстанции подал помощник-стажёр начальника смены. Со слов перепуганного насмерть парня выходило, что он принял телефонный звонок от дежурной подстанции № 69, как раз в тот момент, когда начальник смены отлучился по нужде. Женский голос сообщил, что бригада неисправность устранила и готова к проверочному включению. Ну, он и включил, как положено по инструкции! Он и не знал, что на подстанции нет никакой дежурной!

26.07.2016
♦ одобрила Инна
Автор: Аркадий Пакетов

Я познакомился с Лизой три года назад. Мы учились в одной группе в университете. По натуре мы с ней оба достаточно скромные люди и с большим трудом шли на контакт, но постепенно приятное знакомство переросло в хорошую дружбу, а затем и в нечто большее. Лиза была одной из немногих, кто с улыбкой воспринимал все мои дурацкие шутки, а я в свою очередь разделял её легкую мизантропию и нелюбовь к нахождению в больших компаниях. В общем, мы, что называется, нашли друг друга. На мой взгляд она была самой обычной девушкой, и какая-либо мысль о её связи с чем-то необычным или сверхъестественным казалась тогда несусветной глупостью.

В тот день Лиза осталась у меня на ночь. День был довольно насыщенным, а завтра нужно было тащиться на пары, так что было решено отправиться спать пораньше. Едва мы легли в кровать, как я почувствовал, что уже засыпаю. Знаете это состояние на грани медленного сна, когда ты вроде еще остаешься в сознании, но мозг при этом рисует причудливые картинки и генерирует странные фразы вместо чего-то осмысленного? Так вот, я находился как раз на этой стадии, очевидно, как и Лиза. Мы все еще пытались говорить, как часто делаем перед сном, но реплики постепенно становились короче. И тогда она вдруг внезапно произнесла:

— Одна рука уже приплыла.

Голос девушки звучал как-то приглушенно и неестественно. От этого я даже проснулся. Переведя на нее удивленный и озадаченный взгляд, я встретил искреннюю улыбку и приступ хохота. Лиза, осознав, какую глупость только что ляпнула, теперь откровенно смеялась. Я тоже усмехнулся, предложив еще пару бессмысленных фраз примерного схожего смысла.

С тех пор эта фраза — «одна рука уже приплыла», стала, как бы сказать, нашим личным мемом. Мы часто вспоминали этот случай и говорили так, когда слышали какую-то уж совсем несусветную чушь. Никто из нас тогда не придал особого значения произошедшему и уж тем более не думал о том, что это может быть хоть немного жутким.

Примерно через месяц произошло нечто странное. Мы точно так же ночевали у меня дома и готовились ко сну. Лиза устала за день и уже практически не реагировала на мои слова. А вот мне не спалось. Я лежал на спине, глядя в потолок, и думал о планах на завтрашний день, как вдруг почувствовал, что мою руку резко сжали. Это была Лиза. Она буквально вцепилась в мое запястье. Её глаза были закрыты. Медленно она выдохнула, разомкнув губы, чтобы вновь произнести глубоким, не своим голосом:

— Теперь вторая рука приплыла.

Выглядело это весьма пугающе. Если бы я был более суеверен, то уже забил бы тревогу. Может, думал бы об одержимости. Но я быстро взял себя в руки. Лиза тут же проснулась и явно испугалась больше моего. Увидев её тревогу, я поспешил придумать оправдание произошедшему. Ну, мало ли, что человеку может присниться? Может, надумала себе всякого, и вот так кошмар проявился. Ну а движения и разговоры во сне — совсем не редкость. Мои слова, судя по всему, её успокоили, и Лиза, наконец, заснула.

Уже на утро происшествие забылось. Мы вели себя как обычно, не придавая особого значения прошлой ночи. Лиза не показывала признаков страха, однако я заметил, что, вспоминая эту нашу шуточку про первую фразу, она лишь неохотно улыбается. Видно, что тема её слегка напрягает, так что я перестал это дело упоминать. Жизнь вернулась в привычное русло. Пока история не повторилась.

Как и раньше, мы ночевали у меня. Я смотрел фильм, так что комната освещалась неярким мерцанием монитора, а в углу раздавалось приглушенное бурчание старых колонок. Лиза лежала у стены, повернувшись ко мне спиной. Она обладала невероятным талантом засыпать в любой ситуации, так что я ей не особо мешал. Я уже тоже начал проваливаться в сон, слабо разбирая происходящее на экране, когда моего плеча коснулась чужая рука. Проснувшись, я обернулся. Это, конечно, была Лиза, но глаза её вновь были закрыты. Как и раньше, после короткой паузы, она шумно выдохнула и произнесла пугающе ледяным голосом:

— Ноги, наконец, приплыли.

Внезапно на какой-то момент мне стало откровенно смешно. Как ни посмотри, ситуация выглядит глупо. Фразы, хоть и имеют какую-то смысловую нагрузку, звучат все равно нелепо. В голову уже начали закрадываться мысли, что это просто затянувшийся розыгрыш. Я хотел было попросить Лизу перестать так шутить, но вовремя осекся, глядя на её лицо. По глазам девушки текли слезы. Её била дрожь. Как бы не верил я в актерское мастерство Лизы, такое ради шутки она изображать не будет. Обняв её, я вновь начал шептать успокаивающие слова и придумывать возможные оправдания произошедшему. В конце концов, никакого видимого вреда это не приносит. Лунатизм порой приводит куда к более ужасным последствиям, а короткие бессмысленные фразы, пусть и произнесенные странным голосом, просто пустяк. Лиза пыталась объяснить, что все не так. Она говорила, что прекрасно помнит и осознает, что происходит, но при этом не может контролировать это. Будто что-то на несколько секунд завладевает её телом и заставляет произносить эту чушь. Со временем она все же успокоилась и приняла мои объяснения. Тем не менее, в ту ночь мы уже не спали.

Вновь происшествие осталось позади, и жизнь возвращалась к привычной рутине. Лиза теперь стала дольше засыпать, но в целом ничего не изменилось. Мы старались не подымать эту тему, хотя, замечая, как беспокоится об этом девушка, я начал подумывать об обращении к врачу. Пока дальше планов дело не доходило.

Следующий случай произошел спустя две недели. Не буду вдаваться в подробное описание произошедшего. Все было как и раньше. Когда мы собрались спать, Лиза вдруг дотронулась до меня и произнесла не своим голосом:

— Осталась только голова.

На сей раз девушка была в настоящем ужасе. В казавшихся бессмысленными фразах прослеживалась определенная последовательность и это только сильнее пугало. Я продолжал настаивать на естественном объяснении происходящего, наконец, вслух предложив обратиться к врачу. После долгих уговоров Лиза согласилась. Она успокоилась лишь под утро и уснула, крепко закутавшись в одеяло. Я решил, что сегодня она заслуживает выходной, так что выключил будильник и отправился делать завтрак. Но, как только моя нога ступила на пол, я вдруг подскользнулся, едва удержавшись от того, чтобы не распластаться на полу. Тихо выругавшись, я посмотрел на причину своей неуклюжести и с удивлением обнаружил, что вся комната покрыта тонким слоем воды, будто кто-то ночью специально опрокинул парочку ведер. Как ни странно, первым в голове вспыли фразы, произнесенные девушкой. Руки и ноги в них именно приплывали. Стало не по себе. Я постарался отогнать эти мысли и проверил более правдоподобные причины потопа. Но на потолке и стенах не было следов затопления соседями, трубы на батареях были в порядке, а вода заполнила только спальню.

Так и не найдя логичного объяснения произошедшему, я, тем не менее, твердо решил не поддаваться паническим мыслям о всякой чертовщине и просто привел комнату в порядок. Девушке о произошедшем решил не говорить — хватит с нее потрясений.

День прошел вполне себе обычно. Хороший завтрак и горячий кофе вернули Лизу в спокойное расположение духа. Мы договорились завтра же пойти к врачу, забронировав очередь через интернет, а текущий день превратить во внеплановый выходной. Как-то отвлечься от дурных мыслей. Несмотря на некую напряженность, так и оставшуюся в воздухе, мы все же успели немного развеяться, и дело почти незаметно подошло к ночи.

Мы спали в комнате с балконом и широкими окнами, так что сиявшая в небе полным диском луна охватывала светом большую часть пространства и полностью заменяла собой ночник. В свете последних дней это было даже кстати, ложиться спать в кромешной тьме совсем не хотелось. От всех впечатлений мы, должно быть, вымотались, поэтому оба провалились в сон почти мгновенно. Разбудило меня вновь прикосновение.

Рука Лизы, как и в тот раз, до боли крепко сжимала мое запястье. Я посмотрел на нее. Глаза были широко открыты и, казалось, смотрели в пустоту. Губы шевелились в беззвучном шепоте, её свободная рука медленно поднялась с оттопыренным указательным пальцем, после чего, она, наконец, произнесла.

— Он здесь.

Меня пробила дрожь. Звук бьющегося сердца раздавался в висках в бешеном ритме. Я нервно сглотнул. Медленно, практически машинально, я повернул голову, следуя указаниям девушки. В комнате, прямо перед нашей кроватью, стоял он. Мне хватило одного взгляда, чтобы навсегда запомнить то, что я увидел.

Это был очень высокий старик с непропорционально длинными руками. Все его тело было тощим, будто ссохшимся. Кости выпирали отовсюду, ярко выделяясь на бледной коже. Его одежда, напоминающая скорее бесформенное тряпье, была разорвана, открывая вид на множество шрамов. Руки, ноги и шея были покрыты толстыми стежками, будто кто-то их наспех пришил к телу. Испещренное морщинами лицо, казалось, было просто натянуто на угловатый череп. Длинные сальные волосы спадали до плеч. И главное, по всему его телу стекала вода, будто он только что вышел из моря.

Он просто стоял там и смотрел на нас, не совершая ни единого движения. Точно так же замер и я. Мне казалось, что, стоит мне пошевелиться, как он сочтет это своеобразным сигналом к действию. В полной тишине я слушал лишь, как вода с его тела крупными каплями падает на пол. Казалось, прошла целая вечность. Я уже забыл, как дышать, не в силах оторвать взгляд от ужасного Старика. Наконец, он пошевелился. Медленно, словно он пробивался через толщу воды, Старик сделал шаг вперед, по направлению к Лизе. Она по прежнему была словно в трансе.

Хотелось бы мне сказать, что я такой же, как все эти герои в фильмах, способный под воздействием адреналина вскочить и сражаться с неизвестной тварью, лишь бы защитить любимую. Но все было не так. Меня практически парализовал страх. Поймите, то, что стояло в тот миг передо мной, не могло быть человеком. Просто не могло. Цепляясь за остатки здравого смысла, я нашел в себе силы пошевелиться и закрыть девушку рукой. Слабая, скорее символическая попытка. И Старик это понимал. Заметив мое движение, он остановился. Все так же медленно его голова повернулась в мою сторону и я впервые встретился с ним взглядом. Даже в полумраке ночи я мог точно разглядеть эти пустые белые глазницы, начисто лишенные зрачков. Казалось, он пронзает своим взглядом меня насквозь. Больше всего хотелось просто зажмуриться, отвернуться, спрятаться, сбежать — сделать что угодно, чтобы не выдерживать на себе этот взгляд. Но я был бессилен. Продолжая нелепо закрывать собой Лизу, я следил за малейшим движением Старика. Тот вдруг улыбнулся. Скулы расползлись в стороны, кожа на впалых щеках обвисла — все его лицо исказилось под воздействием этой неестественной улыбки. Он медленно поднял костлявую руку и потянул её ко мне. И тогда я провалился в темноту. Был ли это обморок от страха или таинственное воздействие Старика, но факт в том, что я полностью потерял сознание и очнулся уже утром.

Старика нигде не было. Солнце приятно освещало комнату. Лиза спокойно спала рядом. Все произошедшее ночью начинало казаться плохим сном. Вздохнув с облегчением, я наклонился, чтобы поцеловать Лизу. Она никак не отреагировала. Желая услышать родной голос, я попробовал слегка растормошить её, но это тоже не произвело никакого эффекта. Слегка обеспокоившись, я повторил свои действия — безрезультатно. Несколько минут я всячески пытался привести девушку в сознание, но все было бесполезно. Удостоверившись, что она все еще дышит, я, наконец, собрался с мыслями и вызвал скорую.

Я вновь был напуган. Ночной Старик отошел на дальний план, уступив место переживаниям за жизнь любимой. Я не знал, что делать. В ожидании скорой я то и дело проверял, не пропало ли дыхание Лизы, прощупывал её пульс. И во время одной из таких проверок, я вдруг обратил внимание на странный блеск на полу. Там были следы. Длинные, неестественные, мокрые отпечатки тонких человеческих ног.

Меня словно подкосило. Это не было кошмаром. Старик был здесь. Это он виновен в состоянии Лизы.

В этот момент в дверь позвонили. Наконец прибыла скорая. Остаток дня я провел в больнице. Врачи долго корпели над состоянием Лизы, пытаясь выяснить причины комы, но все безрезультатно. Под вечер уставший доктор вяло пытался объяснить, что, собственно, никаких объяснений у него нет. Но мне тогда запомнилась произнесенная им фраза: «Просто словно что-то забирает её жизнь».

Я винил себя в произошедшем. Из-за своего страха я не смог защитить Лизу, и теперь этот жуткий Старик пытался окончательно забрать её у меня. Я забил на учебу, перестал общаться с родными. Большую часть времени я проводил в разъездах и в интернете, пытаясь узнать хоть что-то о таинственном Старике. Но все было без толку. Поисковые запросы выдавали лишь всякую чушь, на форумах надо мной смеялись, а шарлатаны-гадалки лишь пожимали плечами, предлагая снять порчу. Лизе, меж тем, становилось хуже с каждым днем. Отчаявшись найти какое-то сверхъестественное лекарство, я решил положиться на медицину. Я потратил все свои сбережения, чтобы перевезти Лизу в крупный город с хорошим частным медицинским центром. И, внезапно, это помогло.

Врачи по-прежнему не могли сказать, что с ней, но состояние Лизы, наконец, стабилизировалось. Через неделю она вышла из комы. Моей радости тогда не было предела. Сосредоточившись на выздоровлении любимой, я постарался забыть о страшном Старике. Она и сама не подымала этой темы. Постепенно все вернулось в привычное русло. Лиза прошла реабилитацию и покинула больницу. Мы, не сговариваясь, решили остаться в этом городе. Думаю, она все еще помнит произошедшее, хоть и не хочет вслух об этом признаться. Вернувшись к учебе, общению с родными и друзьями, я полностью прекратил поиски Старика, радуясь тому, что все наконец закончилось. Но вчера произошло то, что в итоге заставило меня написать всю эту историю. Лежа в нашей постели, Лиза вдруг взяла меня за руку и произнесла неестественным голосом:

— Одна рука уже приплыла.
♦ одобрила Инна
17 мая 2016 г.
Первоисточник: samlib.ru

Автор: Синицын Олег Геннадьевич

Берег на той стороне реки был крутым, заросшим наглой осокой. У кромки воды торчали ветви козьей ивы, с которых свисала засохшая тина, похожая на паклю.

— А трава-то примята, — отметил Дубенко.

Он лежал среди молодых березок и разглядывал этот самый берег в бинокль. Полноватый, черноволосый, вдумчивый и рассудительный — до войны он работал плотником на селе. Говорят, был лучшим в районе.

— Самое удобное место, чтобы незаметно переплыть реку, — ответил Волков, придавив растопыренной пятерней сползающую фуражку. Его череп, угловатый и на редкость крупный, выделялся над щуплой фигурой, отчего командир разведроты казался эдаким головастиком.

Дубенко аккуратно сложил бинокль в рыжий чехол, застегнул кнопочку и обратился к карте. За излучиной погремел взрыв, стая перепелов в той стороне вспорхнула в небо.

— Переправа твой первый пункт, — сообщил Волков.

— А всего сколько?

— Всего четыре. Но переправа — первый.

Исписанным карандашом ротный попытался прочертить на карте отрезок, но только продавил лист. Крякнув от досады, он высыпал из планшета остальные, но и те оказались не лучше.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Инна
Первоисточник: pikabu.ru

Как и обещал — публикую несколько историй, случившихся за время службы одного моего друга.

Дело было несколько лет назад, служил он в одном довольно крупном гарнизоне, в роте охраны. До службы особенно в мистику не верил, однако, попав в этот гарнизон, поменял свое отношение.

История первая.

Солдаты всегда скучают по женщинам. Ну и около любой части всегда крутятся такие специальные женщины, которые готовы за деньги или за светлое будущее снять напряжение у усталого солдата (гарнизон в глуши стоял, а тут понравишься солдату из Москвы или Питера, и появится шанс свалить).

Повадилось несколько таких девиц лазить через дыру в заборе на дальней окраине, чтобы, значит, солдатам проще было. Про дыру в заборе узнал один прапор и намотал там колючки из спиралей Бруно. Одной ночью полезла одна девушка и застряла. Чем больше она дергалась, тем больше ранила себя. В общем, нашли ее только на следующий день, уже мертвую.

С тех пор по ночам можно было четко слышать человеческий крик со стороны того забора. Крик женщины, протяжный. Друг говорил, в обходах до того места не доходили, но он абсолютно уверен, что это был не ветер.

История вторая.

Налепили у них в части видеокамер. В наблюдательном посту посадили двух дежурных, следили чтоб за мониторами, значит. За время службы моего друга несколько раз поднимали его роту в ружье из-за «постороннего на объекте». «Посторонним» являлся дед с двумя собаками на цепях, который появлялся ночью. Операторы видели его в первой камере, которая висела на углу здания. А на второй камере, за углом, куда дед и уходил, он не появлялся.

Приходил он всегда стороны плаца. Прочесывали всю территорию, но никогда не находили его. Друг рассказывал, что сам слышал, да и многие слышали, если ночью идти в карауле, слышно, как цепи звенят, и иногда приглушенный лай собак.

История третья.

Раз в несколько месяцев каждому солдату из роты охраны выпадало нести ночной караул в дальней части гарнизона, на вышке. Сам гарнизон имел несколько в/ч секретных, это, возможно, как-то связано с четвертой историей.

С одной стороны к гарнизону примыкал лес, и именно с этой стороны считалось наиболее вероятным «нападение потенциального противника». Потому там установили что-то около семи заборов (под током, затем бетонный и т.д.), лес на несколько метров вырубили, а на заборах поставили прожектора, которые светили ночью на лес. Никто не любил оставаться на ночь на этой вышке. Свет зажигать нельзя, так как «диверсанты» увидят тебя в окно. Поэтому сидели без света и пялились на освещенный лес.

Естественно, никаких диверсантов там не могло быть, поэтому к середине ночи солдаты засыпали. А именно этого делать было нельзя, и не потому что запрещал устав, а потому что начинал сниться кошмар. Будто из подлеска выходят дети, которые смотрят на тебя, прямо в глаза. А затем выходит мама. Твоя мама. И идет, не останавливаясь, на первый забор, который под током. Ты начинаешь кричать, просить ее остановится, и на этом просыпаешься. Самое интересное в том, что всем снился один и тот же сон, только, естественно, у каждого из леса выходит именно его мама.

Друг говорил, что он за всю службу только раз попал на эту вышку, и видел этот сон. Солдаты вообще делали все возможное, лишь бы не пойти на ночь в караул на эту вышку.

История четвертая.

Была у них еще одна вышка, которая выходила на полигон. Это было довольно большое поле, поросшее бурьяном. Никто особенно и не помнил, чтобы на нем проводились какие-либо учения или стрельбы. Но за ним надо было приглядывать. Друг рассказывал, что своими глазами видел, как в начинающихся сумерках из земли стал бить луч, метров на восемь, а затем, вместо того, чтобы рассеяться или светить в небо, уперся во что-то. Во что-то невидимое в воздухе. Посветил несколько минут и пропал.
♦ одобрила Инна
Первоисточник: pikabu.ru

Охота — это огромная часть гавайской культуры, и детей часто учат охотиться с малых лет. С моим двоюродным братом, которому сейчас около тридцати, и который охотится уже добрых 20 лет своей жизни, случилось несколько странных случаев во время охоты, но один из них навсегда запомнился мне как самый странный.

Вы когда-нибудь слышали о зовущем духе? Я уверен, что эта легенда существует не только на Гавайях. Суть в том, что, если ты находишься где-то в лесу или просто один, если ты слышишь, как кто-то зовет тебя по имени, ты не должен отвечать. Если ты ответишь, случается плохое. Я напишу историю со слов моего двоюродного брата...

«Мне было лет восемь, когда это произошло, тогда я только начал охотиться. Я, мои двоюродные братья и мой дядя отправились на охоту одним вечером в Ваилуа. Когда мы закончили, мы были в полутора километрах от нашего грузовика. Было около 9 вечера, стемнело. Мой дядя отправился за грузовиком, и мои двоюродные братья пошли с ним. У меня же сил идти уже не было, и мы договорились, что я подожду их на месте.

Через какое-то время я услышал, как что-то шевелится в кустах. Потом раздался голос моего дяди.

— Эй, Кай! Пойдем!

Я сказал:

— Черта с два я пойду пешком!

Потом мой дядя свистнул.

Знаешь, когда ты играешь на улице с другими детьми, и твой папа свистит, чтобы ты зашел домой, и когда ты слышишь этот свист, ты понимаешь, что тебе лучше поторопиться? Вот такой был свист. Поэтому я вскочил и пошел на голос.

Мой дядя шел передо мной. Я не мог видеть его в кустах, но мог слышать, как он говорит что-то вроде: «Если не будешь слушаться, то попадешь в неприятности». И еще: «Давай, нам прямо сюда». Он уводил меня с тропы прямо в кусты. Что-то здесь было не так. И ровно в тот момент я увидел свет фар, приближающийся к тому месту, откуда я только что ушел. И тогда же я услышал, как загремела стереосистема моего дяди, он всегда слушает одну и ту же песню, когда охотится.

Я рванул назад.

Как только я развернулся, что-то схватило меня за рюкзак. Я сбросил его с плеч, не раздумывая.

Дядя, озираясь, стоял у грузовика. На его встревоженный взгляд я ответил только: «Я шел за тобой». Дядя побледнел, схватил меня за руку и буквально зашвырнул в машину. Гнал он, не разбирая дороги, молча, выключив свое стерео, словно постоянно прислушивался к чему-то за окнами грузовика.

Объяснить мне толком ни он, ни мой отец так и не смогли. Единственное, что раз за разом повторяли мне взрослые: никогда во время охоты нельзя откликаться, если кто-то зовет тебя по имени.»
♦ одобрила Инна
13 апреля 2016 г.
Первоисточник: 4stor.ru

Автор: Tremolante

Живут они вчетвером в двухкомнатной квартире: подруга (зовут её Оля), муж Денис и свёкор со свекровью. Последняя — классическая такая «свекруха»: вечно невестку учит жизни, отпускает ехидные комментарии по делу и без, обожает своего единственного сынулю и считает, что ему не повезло с женой. Обстановочка в доме, прямо скажем, напряжённая. Плюс к этому на работе у Ольги начальство сменилось, — сплошная нервотрёпка; денег как кот наплакал, зима достала… в общем, всё в кучу. Ну и муж её придумал уехать за город на выходные, пожить на даче, отдохнуть от старшего поколения.

Собственной дачи у их семейства нет, и Денис обратился к своей тётке, у которой простаивал в деревне домишко. Тётка почему-то согласилась не сразу: мол, в доме холодно, печка дымит, воды нет… Много разных отговорок у неё нашлось, и Денису даже как-то обидно стало. Поинтересовался он у тётки, за что же он у неё вдруг в немилость впал; та не нашлась, что ответить, и таки разрешила племяннику воспользоваться её дачей.

Трудности быта Ольгу с Денисом не пугали; Ольга — та вообще была готова хоть в тайгу уехать, лишь бы отдохнуть от свекрови. Закупились продуктами, сели в машину и укатили.

В деревне было тихо, безлюдно и вполне романтично. Домишко старый, неказистый, но вполне пригодный для жилья. Печка, кстати, не дымила совершенно, и супруги удивились, с чего это тётя Наташа на неё наговаривала. В доме слегка попахивало сыростью и плесенью, но к вечеру, когда его хорошенько протопили, стало уютно и тепло. Ольга с Денисом пожарили шашлыки во дворе, накрыли стол, достали бутылочку вина, поставили киношку в ноуте — в общем, кайфовали вовсю.

Дальше — со слов подруги.

Улеглись спать мы поздно. Долго болтали в темноте, такое состояние было умиротворённое… А когда затихли, как-то стало не по себе. Иногда потрескивал старый дом, да муж посапывал рядом, а больше никаких звуков не было слышно. Непривычная после города тишина. Я уже слегка задремала, как вдруг услышала какой-то шорох, и будто стукнуло что-то у стола. Первая мысль была: «Мыши!» Я к мышам отношусь спокойно, и поэтому почувствовала скорее досаду, нежели страх. Но тут к этим звукам добавились другие: скрипнули половицы, будто по ним кто-то шагнул, и послышалось что-то, очень напоминающее тихое бормотанье. Тут уж я испугалась не на шутку! Вцепилась в мужа мёртвой хваткой, — тот аж подскочил спросонья, — а сама нашариваю на стене выключатель. Включила свет — никого нет в комнате, кроме нас.

Денис ворчит, я рассказываю, а он в ответ: «Померещилось или приснилось». Погасили свет; я лежу — вся напряглась, нервы как струна. Муж тоже лежит тихо, вроде не спит. Минут пять прошло, и вдруг снова какой-то шорох: будто бы кто-то идёт вдоль стены и рукой по ней ведёт: не видит в темноте. И бормотание, сначала тихое, — не разобрать, — а потом всё громче и отчётливей: «Ногти? Ногти, ногти, ногти… Ногти! Нооогти… Ногти!» Голос вроде бы женский, и бормочет одно и то же, но разным выражением и интонацией. Я вцепилась в мужа и скулю: «Денис, что это?» А он лихорадочно ищет выключатель и матерится, — значит, тоже слышал. При свете — опять пустая комната. Тут уж мы вылезли из кровати, обшарили весь дом; убедились, что дверь заперта изнутри, переглянулись и без разговоров начали собирать манатки. До утра просидели в машине, чтобы среди ночи домой не вваливаться. Обсудили происшествие, подремали немного. Хорош отдых, нечего сказать!

Денис, конечно, рассказал всё тётке, какая у неё в доме чертовщина творится. Но та не удивилась нисколько, а только поворчала, что она-то, дескать, говорила, что не стоит туда ездить. И рассказала грустную историю.

В течение нескольких лет приезжала она в деревню вместе с сестрой своего покойного мужа, и очень им там хорошо жилось. Всё лето, а также часть весны и осени проводили они в деревенском доме. Банька была у них, огородик; по грибы-ягоды ходили, с соседями общались… Но в какой-то момент тётка стала замечать, что золовка её начала вести себя странно: из дома выходить отказывалась, от людей шарахалась, рассказывала всякие небылицы, что все хотят её со свету сжить. Днём всё больше молчала и пристально смотрела в окно, а ночами бродила по дому, разговаривала сама с собой, бормотала какую-то бессмыслицу, не давала тётке спокойно спать. Та уж не знала, что и делать, — ну явно же не в себе человек. Уговаривала золовку ехать в город, но та ни в какую не соглашалась. Устав от такой жизни, тётка позвонила родственникам; те приехали и кое-как, практически силком, увезли золовку. С ней случился припадок: она билась в истерике, голосила на всю деревню, вырывалась из рук родственников и кричала, что никуда не уйдёт из этого дома.

«Вот, похоже, и не хочет уходить», — сказала тётка. — «Недолго потом прожила она. Положили её в больницу, лечили, но всё напрасно. Словно зачахла. А я уже после её смерти приехала разок в деревню, да так мне стало тошно в нашем доме, что и оставаться там не хотелось. А всё же ночь переночевала и такого страха натерпелась, вот как вы. Как и прежде, не давала она мне спать: ходила, бормотала, даже дотрагивалась как будто… так и просидела я всю ночь со светом. И после больше не ездила туда. Думала, может, вас она не побеспокоит, ведь вы и не знали её… Вот хочу дом продать, да кто ж его купит, если всё рассказать… А не сказать — совестно».
♦ одобрила Инна
Автор: kangrysmen

Три года назад одна маленькая фирма не смогла выполнить свои финансовые обязательства перед кредиторами и обанкротилась; а что еще хуже — не выполнила она их и перед своими работниками. Они три месяца работали за «честное слово», надеялись и верили директору, который просил лишь немного потерпеть и дать ему время поправить положение. Среди тех чудаков-энтузиастов был и я, рассказчик сей незамысловатой истории. Запасы денежных средств у типичного представителя офисной прослойки очень скромные, потому финансовый коллапс не заставил себя долго ждать.

Первое, что пришлось сделать нам с женой, это сменить арендуемую квартиру на квартиру поменьше и подешевле. На как можно более дешевый вариант. Время поджимало, и найти новое жилище следовало как можно скорее. В тот день график наших с женой дел был довольно плотным. Сейчас лишь вспомню, что мне предстояло пройти три собеседования по трудоустройству.

Наш город является индустриальным центром региона, население более миллиона человек. Центральная его часть выглядит довольно неплохо, местами современно и живописно. Как и во многих городах нашей страны, стоит лишь продвинуться по направлению к окраине, как взору предстает тихий ужас унылых, погруженных в паутину тлена районов. В одном из таких районов мы с женой и решили подыскать себе квартиру: жить в центре больше не было возможности.

— Выбирай, в какую пойдешь, — сказала мне жена, достав из сумочки две связки ключей. Связки обернуты в листок с краткой характеристикой объекта, написанной рукой агента по недвижимости. Характеристики следующие и немногословные: «состояние среднее», «очень хорошая квартира».

— Странная она какая-то, почему с нами не пойдет показывать? И, вообще, где хозяева, надо бы их тоже увидеть. И как люди не боятся, вдруг возьмем и украдем чего, — рассуждал я.

— Боюсь, красть там нечего, — сдержанно улыбнулась супруга. — Она сказала, что заболела и не может сегодня. Ну и ладно.

— Я пойду в хорошую квартиру, — сделал я свой выбор, взяв ключи и вернувшись к меланхоличному созерцанию местного антуража через окно автобуса.

Времени в обрез, мы умудрились проспать до обеда в будний день. Потому, чтобы все успеть, решили разделиться и посмотреть по квартире: одну — я, одну — она. Дома находились относительно недалеко друг от друга. Сойдя на остановке под названием «Тепломашпром», мы разошлись, каждый на свой объект.

Мне удалось найти нужный дом без проблем. Среди вереницы двух-трех этажных домов-бараков найти девятиэтажное строение не так сложно. Номер был написан в нескольких местах кистью, черной краской. Дом № 16.

Поднявшись на этаж и открыв дверь ключом, вошел в квартиру. Беглого взгляда на прихожую и выглядывающую половину единственной комнаты оказалось достаточно, чтобы поставить под сомнение определение «очень хорошая квартира». Отсыревшая деревянная дверь, обитая рваной кожаной материей; застоявшийся неприятный запах сырости, затхлости; висящие на проводах прямо из потолка лампы; облупившиеся некогда покрашенные полы; пожелтевшие и отсыревшие местами обои, некогда белые в горошек. Это не принимая во внимание прочие, скажем так, «недочеты интерьера и ремонта». Естественно, об аренде такой квартиры не могло быть и речи.

Я решил позвонить жене и узнать, как дела с ее вариантом, и пойти навстречу, дабы не терять время. Когда я достал телефон из кармана, очень удивился тому, что включить его не удалось, ведь еще в автобусе уровень заряда батареи составлял около 90 процентов.

После безуспешных попыток включить мобильный, я заметил красный дисковый телефон у шкафа с зеркалом. Подойдя поближе, снял пыльную трубку — гудки шли уверенные. «Практически раритет», — подумал я об аппарате из прошлого. Оказывается, такими кто-то еще пользуется. По памяти набрал номер супруги и стал слушать прерывистые сигналы дозвона.

— Алло, говорите, — дождался я наконец ответа.

— Ну, как там у тебя? — поинтересовался я.

— В целом нормально, только темно и сыро, еще запах странный...

— В смысле, в квартире темно и сыро, еще и плохо пахнет? Это что за квартира такая?

— Я не знаю, не по своей воле сюда попала, — пояснила она.

— Я имею в виду, что за риелтор такой: мало того, что сама не приехала, так еще и направила в какие-то бараки! — раздражался я. — И что значит «не по своей воле»? Я тебе не раз говорил, что это временно.

— Ну извини, — голос прозвучал металлически.

— Уходи оттуда и жди меня внизу у подъезда, адрес точный скажи, у меня телефон разрядился.

— Я не могу отсюда уйти, — странным тоном ответила она.

— Что ты говоришь, у нас мало времени! Диктуй, я запишу.

— Хорошо, пиши. Проспект Мира, дом 16, квартира 84.

— Проспект Мира, дом 16, квартир..., — проговаривал я тихо, записывая адрес в блокнот. — Стоп. Ты сейчас называешь тот адрес, куда я поехал. Я на Проспекте Мира!

— Все правильно, потому что это очень хорошая квартира, я в ней живу... — ответила она, странно меняя тембральную окраску, произнося слова то грубым, то более тонким голосом.

— Да что ты говоришь, очнись?! Любимая, что с тобой? Где ты, я сейчас буду! — поднял я голос, не на шутку разволновавшись. То, что и как она говорила, представлялось очень странным.

— Ты и так здесь, мы оба. Если хочешь, оставайся. Это очень хорошая квартира, — отчеканил голос с жутким металлическим скрипом, сорвавшись на грубый, хриплый бас к концу последней фразы.

После этих слов я понял, что говорю с кем угодно, но только не со своей женой. Из трубки больше ничего не было слышно: ни гудков, ни голоса, кто бы ни был его владельцем. Руки мои дрожали от волнения, хотелось что-то делать, искать супругу. Очевидно, что она в опасности, если кто-то разговаривает по ее телефону. Тут же эта версия оказалась под сомнением, ведь она могла его просто потерять, а нашла телефон какая-то больная, с удивительно похожим голосом. Но откуда сумасшедшая узнала этот адрес? Возможно, что он записан где-то на телефоне.

Мой анализ прервал глухой стук в дверь. Как уже упоминал выше, древесина двери набухла от сырости и плотнее держалась в дверных рамах. По этой причине открыть ее стоило некоторых усилий. Как же я обрадовался, увидев на пороге жену. Спонтанное проявление нежных чувств с моей стороны ее немного удивило, даже рассмешило. Как я был счастлив, что все хорошо!

— Дай свой телефон, — строго потребовал я, внезапно сменив блаженное выражение лица на серьезно-сосредоточенное.

— Держи, — протянула она телефон, не задавая лишних вопросов.

Проверив исходящие и входящие вызовы за последний час, я не нашел ни одного номера домашнего телефона. Все, что там было, — это один вызов от риелтора, вызов с мобильного. Под удивленный взгляд жены я прошел в комнату к красному дисковому телефону, с целью позвонить с него снова. На этот раз никаких признаков наличия устойчивой связи телефон не подавал, в трубке тишина. Тогда решил проверить кабель. Оказалось что он не подключен. Выходило, что технически я не мог совершить тот звонок. Но я же звонил, говорил с кем-то или с чем-то!

— Ты какой-то странный, все хорошо? Пойдем, нам нечего здесь делать, — произнесла жена, положив руку мне на плечо.

— Просто устал немного.

— Ты не спросишь, почему я здесь? Ну ладно, сама скажу, ты не в духе. Нам нужно уходить отсюда, эта квартира не сдается. Женщина-риелтор перепутала ключи, ключи от этой квартиры дала по ошибке. Она почему-то так разволновалась, позвонила, убедила бросить все и идти к тебе, сюда. — Пойдем, нужно успеть в ту первую квартиру. И потом у тебя собеседование.

— Да, ты права, — согласился я, очнувшись от задумчивого оцепенения. — Отныне в очень хорошие квартиры ни ногой.
♦ одобрила Инна
15 февраля 2016 г.
Автор: Роберт Шекли

На следующей неделе в Бирме разобьется самолет, но здесь, в Нью-Йорке, мне это не навредит. Фиги тоже не причинят мне вреда — ведь дверцы всех шкафов у меня закрыты.

Нет, самая большая проблема — гуньканье. Мне нельзя гунькать. Абсолютно. Можете представить, как мне это мешает.

И в довершение всего я серьезно простудился.

Все началось вечером седьмого ноября. Я шел по Бродвею в кафетерий Бейкера. На моих губах играла легкая улыбка, потому что недавно днем я сдал трудный экзамен по физике. В кармане у меня побрякивали пять монет, три ключа и коробок спичек.

Для завершения картины позвольте добавить, что ветер дул с северо-запада со скоростью пять миль в час, Венера восходила, а Луна явно начинала толстеть и горбатиться. Можете делать из этих фактов собственные выводы.

Я дошел до угла 98-й улицы и начал переходить на другую сторону. Едва я сошел с тротуара, как кто-то заорал:

— Грузовик! Берегись грузовика!

Я прыгнул обратно, ошарашенно озираясь. Рядом никого не было. И тут, целую секунду спустя, из-за угла на двух колесах выскочил грузовик, проехал на красный свет и с ревом умчался вверх по Бродвею. Не будь я предупрежден, он бы меня наверняка сбил.

Все вы слышали подобные истории, не так ли? О странном голосе, предупредившем тетю Минни не входить в лифт, который затем рухнул в подвал. Или, может быть, он отсоветовал дядюшке Джо не плыть на «Титанике». На этом такие истории обычно заканчиваются.

Как мне хочется, чтобы и моя история закончилась так же.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Инна