Страшные истории

Хочу поделиться с вами одним загадочным случаем, который произошёл со мной не так давно. Я перебирал все возможные варианты объяснения этого, но ни один из них не показался мне подходящим. Это происходило около года назад на протяжении нескольких ночей. Эти ночи были самыми длинными в моей жизни.

Началось всё с того, что у меня появились проблемы со сном. Я начал просыпаться по ночам без какой-либо причины. Просто ни с того ни с сего открываю глаза и лежу, уставясь в темноту, весь остаток ночи. Так случалось несколько раз. В очередной раз проснувшись, я услышал чей-то плач. Прислушавшись, я понял, что плачет не один, а несколько человек.

Вроде бы абсолютно обычная ситуация — мало ли кто может плакать глубокой ночью? Беда может случиться с каждым, и необязательно днём. Я не придал этому особого значения. На следующую ночь всё повторилось. Я долго пытался понять, кто из соседей может плакать вторую ночь подряд, но потом понял, что плач доносится из-за окна. Живу я, надо сказать, на третьем этаже, окна выходят во двор. Двор освещается довольно хорошо, над подъездом висит мощный прожектор, и всё видно, как на ладони.

Выглянув в окно, я никого не увидел. Площадка перед подъездом была абсолютно пуста — ни припозднившихся прохожих, ни кого-либо другого. Я лёг снова, а за окном кто-то продолжил плакать...

На третью ночь всё повторилось снова. Я распахнул окно и высунулся прилично в надежде хоть кого-то увидеть. Но улица, как вы уже, наверное, догадались, была пуста. Мне стало страшно. Я не понимал, что происходит. Плач раздавался прямо под моим окном — и никто, кроме меня, его не слышал.

Не выдержав, я оделся и вышел в подъезд покурить. Но даже там плач преследовал меня. Ночь, тишина, даже машины не ездят, и тут кто-то рыдает — кошмар. Сказать, что я был напуган, значит, ничего не сказать.

Плакали под окнами ещё несколько ночей, потом всё прекратилось так же внезапно, как началось. Я перестал просыпаться по ночам.

Что это было, я не знаю. Никаких логических объяснений этим случаям у меня нет. Но я боюсь, что в один прекрасный день всё это может повториться.

Как-то раз мы с мужем пошли навестить свекровь, которая жила в своем доме. Олег был после ночной смены и сразу уснул в комнате, а я готовила обед на кухне на русской печи, которая занимала много места, но свекровь никак не хотела с ней расстаться. Сама она в это время была на огороде.

Вдруг я услышала пение мужа. Я сильно удивилась и пошла посмотреть. Олег тихо посапывал во сне. Три раза мне слышалось пение, а когда заходила в комнату, все стихало.

Вечером муж опять пошел в ночную смену, а свекровь уговорила меня остаться ночевать. Так как ей было тоскливо и одиноко одной, я согласилась. К утру дом выхолаживало, и она предложила мне лечь на русской печи, где было тепло и уютно до самого утра.

Среди ночи я проснулась, как от толчка. Лунный свет заливал кухню, а в темном углу сидел мужчина на стуле и в упор смотрел на меня. Лица я не видела, а только светящиеся глаза. Я хотела закричать, но голоса не было. Я не могла двинуть ни рукой, ни ногой, меня словно парализовало. Стало жутко. Вдруг руки мужчины стали вытягиваться по направлению печи ко мне и стали меня душить...

Очнулась я рано утром и подумала, что такой кошмар во сне можно увидеть, когда на ночь плотно поешь. Но все-таки я встала, подошла к зеркалу — и, к своему ужасу, увидела на шее сине-багровые отпечатки от пальцев. После этого я никогда больше не ночевала у свекрови.

Первоисточник: rassnlo.ru

Голос позвонившего мне в поздний час ни с каким другим не спутаешь: так тихо, с придыханием, разговаривает только Саша Литвинов, журналист из Волгограда, мой хороший знакомый.

— Геннадий Степанович, хочу проконсультироваться у тебя, — сказал он. — Произошел случай, который никак не идет из головы. Может, ты с чем-то подобным сталкивался...

— Рассказывай, — попросил я.

«Позавчера, 9 мая, утром у моего пятнадцатилетнего племянника раздался телефонный звонок.

— Здравствуй, Олег, — сказал неизвестный. — Саша не у вас?

— Нет.

— Это звонит его отец. Как у вас дела?

— Нормально, — ответил Олег, еще не осознавая пикантности разговора.

— Поздравляю вас с Днем Победы. До свидания.

— До свидания, — машинально ответил подросток и положил трубку.

И лишь после этого до него дошло, что звонил Михаил Федорович Литвинов, ветеран Великой Отечественной войны, который умер... почти четыре года назад! Он сразу набрал телефон Александра, но того дома не оказалось. Дозвонился позже и сразу пересказал странный разговор с умершим.

— Ты точно узнал голос отца? — спросил Саша.

— Да, точно! Он звонил!.. Разве его голос спутаешь?»

— И вот с тех пор я все думаю, что это может означать, — кашлянул в трубку Александр. — Я еще факт тебе подкину. Две недели назад у меня был день рождения. Сижу один и вдруг слышу, откуда-то пробивается тихая мелодия. Тоненький такой звук, будто колокольчики звенят. Ты не поверишь — так играет уже две недели...

— Господи, не надоела еще?— изумился я.

— Да нет, мелодия очень приятная, ясно различимая. Это фрагмент из фильма «История любви». Но слушай дальше — я через несколько дней все же нашел источник звука! Мелодия шла из немецкой музыкальной открытки, которая лежала в комоде моей мамы. Мама умерла два года назад. И как раз в день моего рождения открытка сама вдруг заиграла. Открытку никто не открывал, давно бы батарейки, или что там у нее, сели, а она все играет... И что ты об этом думаешь?

Я сходу припомнил только то, о чем писалось в удивительной книге Х. Шефера «Мост между мирами», изданной в 2005 году. В ней рассказывалось о теории и практике электронного общения с тонким миром. Там приводится множество свидетельств о налаживании инструментальной связи между нашим миром и тем, куда люди уходят после смерти. При этом задействуются телевизор, магнитофон или радио, компьютер, в том числе и телефонная связь. В ряде случаев упоминаются телефонные разговоры.

— Не переживай, — сказал я. — Видимо, твои родители сумели воспользоваться техническими возможностями. Обязательно сходи в церковь, поставь свечку. Они тебя помнят и любят. Возможно, чем-то встревожены...

— Да, повод для тревоги есть, — вздохнул Саша. — Я без работы сижу...

А вскоре, по странному совпадению, я получил письмо от Татьяны Ваничевой, моей давней знакомой, делившейся со мной паранормальными историями, случавшимися в ее нескучной жизни.

«Видит Бог, — писала она, — я не хотела отвлекать Вас от дел своей очередной «заморочкой», но больше посоветоваться не с кем... Я не верила статьям в газетах о «звонках с того света». Думала, что смерть близкого человека, — это всегда стресс, глубокое нервное и психическое потрясение: мало ли что может померещиться в таком состоянии. Я ведь сама не год и не два машинально шла ночью открывать двери Саше, моему погибшему на мотоцикле сыну, если слышала звук остановившегося у калитки мотоцикла. Ведь знала, что Саши нет, но спросонья, чисто автоматически шла к двери, заслышав знакомое тарахтение. И только уже подойдя к двери останавливалась. Саши-то нет!

Ну а теперь сам факт.

Начались эти странные звонки в середине августа: один звонок, всего один, и если берешь трубку, то в ней тишина. Я не слишком на них внимание обращала: мало ли по какой причине срабатывает так странно телефон — один долгий гудок, и все. 26 августа 2006 года вдруг вспомнила, что завтра, 27-го, исполняется пять лет со дня Сашиной гибели. Ну, давай готовиться, обзвонила детей, чтобы не забыли прийти помянуть Сашу и на могилку сходили. Вроде все, как всегда...

Следует пояснить, что телефон стоял на тумбочке возле моей кровати, и, чтобы взять трубку, мне надо лишь протянуть руку. И вот рано утром 27 августа телефон зазвонил. Я, толком не проснувшись, взяла трубку. Приложила ее к уху и вдруг почувствовала, как по спине и рукам побежали мурашки, стало холодно и как— то жутко. Тишина в трубке была такой... даже слово подобрать трудно — глубокой, что ли, точнее, безмерной, неживой. Из такого далека шла эта тишина, что сердце замерло...

— Алло, кто это? Говорите!

И вот в полнейшей тишине, откуда-то из бесконечности, из неимоверной дали донесся ясный, живой и такой родной голос «Мама, это я». Я закричала: «Саша, Сашенька! Это ты? Как ты смог дозвониться? Где ты, Саша?». Ответом мне была все та же тишина — жуткая, давящая, неземная...

Еще несколько секунд — и все ушло, в трубке раздались короткие гудки. Я еще немного подождала и положила трубку.

Самый настоящий шок был у меня в ту минуту. Я даже ущипнула себя за руку, чтобы убедиться, что не сплю. До синяка ущипнула. Нет, не сплю.

Днем я рассказала своим, что мне позвонил Саша. Естественно, никто не поверил. Отводили глаза, перешли на другие темы, кто-то высказался в том смысле, что это стресс, что я просто думала о Саше, вот мне это и почудилось...

Но, Геннадий Степанович, звонок был! Только я не сразу решилась Вам написать об этом. И лишь когда смотрела передачу о польской актрисе Барбаре Брыльска, снявшейся в фильме «Ирония судьбы», то решила Вам написать. Дело в том, что с Барбарой произошел почти аналогичный случай: ей с того света позвонила ее умершая дочь. И я подумала, что коль такая известная актриса не стесняется признаться в этом, то уж мне-то сам Бог велит поделиться этим с Вами.

Но главное — было и продолжение этой истории. Ко мне во сне пришли Саша с моей мамой. И Саша рассказал, что «там» у них есть такие места, где стоит обычная прозрачная будочка и в ней телефон, и можно позвонить «на Землю». Саша сказал, что звонить можно, сколько хочешь, да не всегда удается дозвониться. И мама подтвердила Сашины слова. Далеко не всем, кто пытается позвонить родным, удается это. Отчего так, никто не знает. Саша сказал, что еще слишком мало живет «здесь», а мама — что вообще мало понимает в технике. «Но я разберусь, — сказал Саша, — и тогда позвоню еще».

Теперь я жду звонка...

И вот я думаю: как же мало мы знаем об окружающем мире. Ведь уже многие люди сообщают о звонках с того света, о потусторонних голосах, записанных на магнитофон, а никто не может точно сказать, что это за явление. Как самая обычная земная техника может соединять, пусть и ненадолго, разные миры? Неужели потусторонний мир более материален, чем мы думаем?»

Вот какая история неожиданно наложилась на сообщение о телефонном звонке с того света в Волгограде. Впрочем, я уже не раз слышал, что преграда между нашими мирами по какой-то причине истончается, и подобные «прорывы» случаются все чаще. Наверное, будет правильным фиксировать подобные случаи, а не отмахиваться от них, как от наваждения. Может, со временем мы сумеем сделать правильные выводы связи между мирами.

Я давно слышала о спиритизме, но столкнуться с этим в первый раз мне пришлось осенью 2008 года. О последствиях никаких дурных мыслей не было, потому что ничего об этом не знала. Мы с подружкой несколько раз вызывали духов с помощью бумажного круга и иголки с черной ниткой. Вызывали ночью, просто из любопытства. У меня получилось что-то страшное — со мной кто-то разговаривал без всяких вызовов.

После этого меня стала тянуть какая-то сила к этому кругу и иголке. Так продолжалось месяца два или три. Что было потом, мне страшно вспомнить. Я чувствую с тех пор, что мной кто-то руководит, как бы управляет. Может, это просто сумасшествие, но, по-моему, я нормальная. Этот некто (до сих пор не знаю, кто и что) рассказывал мне всякую чушь о моих родственниках, о каких-то бедах на земле, о том, что я должна спасти своих родственников от тяжелых болезней. Хотя этих болезней и в помине нет у родственников. У меня сложилось впечатление, будто ему доставляет удовольствие подшучивать и издеваться надо мной.

Сейчас я всё ещё общаюсь с ним. Ничего злого в открытую он не делает, но я чувствую, что превращаюсь в какое-то психически больное существо. Такое состояние, будто находишься в стеклянной банке — хочется вырваться, но на каждую клеточку тела что-то давит. Когда мне стало плохо, я начала нести всякую околесицу, начались галлюцинации. Тогда бабушка обрызгала меня освященной водой и дала ее выпить. После этого всё стало проходить, но этот «некто» не исчезает совсем. Я знаю, что он постоянно где-то рядом. Не знаю, что будет дальше, но хочется верить в лучшее.

Когда мне было 14 лет, эту историю рассказала моя ныне покойная бабушка. Произошла она с её дедом.

Как-то дед собрался на ярмарку продать нескольких коз. Дед приготовил телегу с двумя конями и погрузил туда своих козочек. Был вечер, он собирался добраться на ярмарку к утру, так как путь был не близкий. Он ехал, напевая что-то себе под нос и покуривая самокрутку. Посреди ночи ему предстояло переехать через ущелье по мосту. Посреди моста он сбавил ход и принялся скручивать махорку в лист бумаги. Подкурился, и тут сзади из телеги раздался голос, мало напоминавший человеческий: «Мужик... Дай закурить...». Лошади, дрожа всем телом, остановились, как вкопанные. У деда от страха волосы дыбом встали, и самокрутка выпала изо рта. О том, чтобы повернуться и посмотреть, он даже и не подумал; ужас сковал тело, настолько было страшно. Голос повторил: «Мужик, ты оглох? Дай закурить...». Дед стал про себя молиться и, приложив неимоверные усилия, перекрестился. В тот же миг одна из коз, соскочив с телеги, прыгнула с моста в ущелье. Лошади тут же сорвались в галоп, как будто за ними гналась стая волков.

Дед благополучно прибыл к цели путешествия, причем засветло — так быстро лошадки мчались. Говорят, у него прибавилось седины после того случая.

На прошлые выходные я с дочерью ездила в гости к троюродной сестре Жене. Моя Поля хорошо дружила с сыном Жени — Матвеем. И как только мы пообедали, детишки сразу убежали на улицу.

Погода была прекрасная, падал лёгкий снежок. Ребята во дворе строили снеговика. А тем временем мы с Женей пили горячий кофе и беседовали.

Старинные, ещё доставшийся от бабушки, часы пробили ровно пять раз. Я, укутавшись в плед, подошла к окну, чтобы позвать детей. Они мигом прибежали домой. Весь вечер я наблюдала за ними и ловила себя на мысли, что с детьми что-то не так. Пока они играли за компьютером в своей комнате, я решила поговорить с Женей, не заметила ли она чего-то странного. Сестра посмотрела на меня как-то странно и отрезала: «Нет!». Тогда я решила больше ничего не спрашивать.

Странность заключалась в том, что дети были необычно молчаливы — не смеялись, а просто тихо сидели, будто боясь кого-то разбудить, хотя в предыдущие наши приезды веселились на всю катушку. Вечер выдался необыкновенно коротким. Дети легли спать. Мы с сестрой тоже легли спать. Мне что-то не спалось, и я включила ночник.

На часах уже было около часа, когда Женя вдруг сказала:

— Знаешь, я начинаю бояться. С тех пор, как ушёл из жизни наш сосед, я постоянно слышу звуки...

Я чуть не рассмеялась, потому что моя сестра никогда не верила во что-то мистическое и была самым непробиваемым скептиком, а тут такое.

— Ты мне не веришь, — сказала она, — а мой Матвей тоже всё это слышал.

И вдруг за стеной в соседней квартире послышались какие-то непонятные звуки — голоса, похожие на отпевание. Я сама напугалась до смерти, ведь я знала, что там никто не жил. Это было неописуемое чувство — какой-то фильм ужасов. Я сама отказывалась верить в происходящее. Минут через десять звуки утихли, и я лежала, боясь сдвинуться с места. А сестра сказала:

— Матвей, боюсь, Поле всё рассказал...

Оставшуюся ночь мне мерещились тяжёлые шаги за стеной. Утром я собралась с Полькой и уехала домой. Конечно же, предлагала поехать сестре с нами, но та наотрез отказалась.

Эту историю я услышала от своей матери много лет назад. А ей, в свою очередь, об этом жутком случае поведала коллега по работе, с которой все и произошло.

Были лихие 90-е. В городе разгул преступности, бандитские разборки, безработица, сокращения. От нестабильной ситуации в стране некоторым гражданам «рвало крышу», и на этой почве было много самоубийств и убийств на бытовой почве. Каждый выживал, как мог. Вот и коллега матери (назову ее Лариса) вертелась, как могла, чтобы прокормить семью. Она работала на нескольких работах и порой возвращалась домой поздно. А путь домой для вымотанной и уставшей женщины пролегал через самый криминальный и неблагополучный район города — «Клячу», то есть Клементьевский микрорайон. Там на улицах горящие фонари считались большой редкостью, а столкнуться нос к носу с наркоманом или буйным алкоголиком можно было запросто и днем.

Муж Ларису встречал не всегда, потому что, как и она, работал допоздна. В тот злополучный летний вечер шел дождь, и было холодно. Время было позднее, и «Кляча» погрузилась во мрак. Лариса промокла, так как была без зонта. Она шлепала по лужам, торопилась, ведь дома ее ждали сын и дочь.

Она спешила скорее пересечь и покинуть темный жуткий район и добраться до дома, как вдруг услышала за спиной быстро приближающиеся шаги. Оглянувшись, она увидела вдали во мраке едва различимые силуэты двух мужчин, которые шли быстрым шагом за ней следом. Лариса испугалась и прибавила шагу, и тут, к своему ужасу, услышала, что мужчины ускоряют шаг и окликают ее сзади грубо и матерно. По голосам женщина поняла, что преследователи пьяны. И тут Лариса припустила во всю прыть, не разбирая дороги. Бежала и слышала, что мужчины все ближе и ближе. Пробежала аллею и увидела совсем рядом старый нежилой дом, мрачный и страшный. И тут, со слов Ларисы, она поняла, что это конец — она выдохлась, сейчас ее догонят и... Мысль была мгновенной, а следом за ней другая мысль — о Боге. Она даже не успела попросить о помощи или помолиться, это был просто немой душевный крик: «Боже!».

И тут в одном из подъездов дома, который несчастной женщине в потемках показался нежилым, забрезжил тусклый свет. Лариса кинулась в подъезд и услышала на улице топот преследующих ее мужчин. В подъезде же оказалось темно и жутко, а тусклый свет мерцал из-за двери в бомбоубежище, которая находилась прямо у входа в подъезд. Лариса, не задумываясь, потянула на себя ручку двери, стараясь не скрипеть. Дверь легко поддалась и даже не скрипнула. Влетев в бомбоубежище, женщина быстро закрыла дверь за собой и стала вслушиваться в шум дождя. Она слышала неразборчивую речь мужчин, их пьяную ругань на улице и понимала, что они ищут ее по подъездам дома. Вдруг голоса резко приблизились, и в этот момент в укрытии погас свет. Лариса поняла, что ее в этот момент от преследователей отделяет только дверь бомбоубежища. И одновременно за спиной ее послышался тихий спокойный голос: «Не бойся. Дверь держи крепче». И Лариса что есть сил повисла на двери, тянула ее на себя и старалась не дышать. В этот момент с другой стороны дверь сильно дернули, пытаясь открыть. Лариса услышала отдельные фразы сквозь биение своего сердца: «Заперта... Смылась, сука! Чем мы будем кормить собак, мля?!».

От последней фразы Ларисе стало дурно, она чуть не выдала себя криком. Мужчины покурили и ушли, а она вылезла из бомбоубежища только спустя час. Говорит, что спас ее ангел-хранитель, не иначе. Сидеть в укрытии было не страшно и не темно — она чувствовала присутствие кого-то близкого и была благодарна ему до слез. Домой Лариса пришла ночью, под утро, мокрая, грязная и не в себе. Когда оправилась от пережитого, все рассказала мужу, позже и коллеги на работе узнали, в том числе и моя мама. А дом с бомбоубежищем действительно оказался нежилым, его в скором времени снесли.

Первоисточник: ffatal.ru

Даже и не знаю, как преподнести свою историю. Страшно это или нет — решать вам, я лично пока никак не разберусь в своих чувствах. Реальность своей истории доказывать даже и не стану пытаться. Толку-то, если вот она, эта история — смотрит телевизор и мнет в грубых руках сигарету.

Случилось это в конце июля. Был теплый летний вечер, начало двенадцатого. Мама вышла в ночную смену и уже отзвонилась нам с отцом, пожелав спокойной ночи. Отец засиделся на кухне. Как всегда, он курил свою «Приму» и угадывал кроссворды. Я без особого интереса сидел в очередной онлайн-игрушке «ВКонтакте» и готовился ко сну. Ничего особого, простой вечер.

В какой-то момент щелкнул замок входной двери: отец шёл на на выход и сказал мне, что пойдет к помойке вынести мусор. Я ответил: «Хорошо». Отец мой мужчина суровый, из бывших военных. Высокий, жилистый, почти никогда не улыбающийся и не смеющийся; черные, порядком выцветшие волосы и усы давно подернуты сединой, а карие глаза с пожелтевшими белками хранят в себе постоянную усталость. Что уж тут говорить: дают о себе знать горячие точки, в которых ему довелось побывать на своем веку. Короче говоря, волноваться за него не имело смысла — он из тех, кто сможет за себя постоять в любой ситуации.

Как только входная дверь захлопнулась, я поднялся с места, достал из потайного кармана рюкзака сигарету и отправился на кухню, чтобы тоже закурить. Отец не очень-то приветствует этой моей дурной привычки, несмотря на то, что сам смолит сигареты без фильтра с первого года своей срочной службы. В общем, так или иначе, а при нем я не курю.

Стою я на кухне и с наслаждением, большими тяжками, курю. Душно, комары летают. Тишина такая хорошая — только уголек потрескивает да комп шумит нечищеными кулерами из соседней комнаты. И тут с улицы раздался протяжный крик. Громкий, неестественно долгий, но притом вполне человеческий. Я так и замер. Сердце оборвалось, где-то под кожей пробежал холодок. Тысячи мыслей слились перед глазами единственной вспышкой. Крик тем временем оборвался, послышалась какая-то возня, чем-то отдаленно напоминавшая драку не совсем трезвых людей. Вскоре и эти звуки прекратились и потянулись бесконечно долгие минуты.

Я так и стоял с сигаретой в руках. Следовало бы немедленно бежать на подмогу, но в то же время, если уж отец не смог справиться с нападавшими… Затаив дыхание, я ждал. Ни звука больше. И вот, наконец, кто-то вставил ключ в замок и дверь открылась.

— Пап? — обеспокоенно окликнул я.

Отец отозвался и, как ни в чем не бывало, прошлепал в туалет в своих истоптанных тапках.

— Что произошло там? Кто кричал?— никак не мог отойти я.

— Да пес его знает, шпана, что ли, мало…

Я облегченно перевел дух, хотя крик все еще стоял в ушах. Тем временем отец сходил в туалет, вышел ко мне на кухню, да так и замер. Он переводил взгляд с сигареты, тлеющей в моей руке, на меня и обратно. Глаза его медленно наливались злобой, ноздри от негодования расширялись и сужались. Но это было ерундой по сравнению с тем, что чувствовал я. Передо мной стоял мой отец — отец как отец, родной и привычный, только… рыжий и с голубыми глазами. Клянусь Богом! Огненно-рыжие волосы и усы и ясно-голубые глаза! Шок, изумление… Как еще описать то, что происходило со мной?

— Папа… Что произошло?

— Ты что, сын, никак совсем нюх потерял?— прорычал он, сдвинув к переносице густые бронзовые брови.

— Папа, ты…

— Сигарету убрал!— рявкнул он так, что я чуть не подпрыгнул. Отец как отец, вот только… — Ты меня слышишь, вообще?

Я торопливо затушил окурок и снова уставился на него.

— Последний раз предупреждаю, — серьезно проговорил он. — Еще раз застану с сигаретой — не посмотрю, что ты уже взрослый, такого леща дам, что мало не покажется. Это ясно?

Я кивнул и с трудом выдавил:

— Что с тобой, пап?

— А что со мной? — нахмурился он пуще прежнего.

— В зеркало глянь…

Он раздраженно прищелкнул языком и ушел в ванную. Его не было несколько секунд, потом раздался голос:

— Ну, и что тебя так удивило?

Я подошел к двери, ведущую в ванную комнату, оперся плечом о косяк и, сглотнув густую слюну, проговорил:

— Отец… Ты рыжий.

Он насупился, еще раз посмотрел в зеркало, словно желая удостовериться в правдивости моих слов, и с деланным безразличием пожал плечами:

— Рыжий и рыжий, всякое бывает. Давай-ка спать.

Такие вот дела. Мне понадобилось несколько дней, чтобы окончательно отойти от шока. Отец на все расспросы отвечал в своей обычной грубоватой манере. Ни мне, не матери, ни друзьям, ни соседям так и не удалось добиться от него хоть сколько-нибудь внятного ответа, что же произошло с ним тем вечером. Так, мол, и так, ничего не произошло, вынес мусор и домой, криков никаких не слышал. Только однажды, выйдя из себя от очередного «что произошло», он выпалил:

— Да не помню я, чего пристали!

С тех пор мы оставили всякую надежду добиться от него ответа. Как это объяснить, не знаю. Ничего в голову не приходит. Я бы еще понял, если б он встретил какую-нибудь нечисть и вернулся бы седым… Знаете ли, массовая культура, фильмы и книги волей-неволей готовят нас к встрече с чем-нибудь этаким. Но что может заставить пятидесятилетнего мужчину ПОРЫЖЕТЬ, я не возьмусь судить.

И еще. Мусор он выносить по вечерам перестал. Говорит, мол, примета плохая, денег в доме не будет.

Вот и сейчас я печатаю этот текст, а мой отец сидит перед телевизором. Старый добрый вечно угрюмый капитан запаса… рыжий и голубоглазый. Мать рядом, и у нас с ней появилась дурная привычка: смотреть друг другу в глаза по несколько секунд, а потом украдкой синхронно переводить взгляды на отца. Так себя ведут люди, живущие в одном доме с душевнобольным. Хотя пока что в моем отце больше ничего не изменилось.

Моя история, возможно, скучная, но правдивая. Будучи студентом, я подрабатывал ночным сторожем в школе. Школа была старая, кирпичная, трехэтажная. Ночью там, кроме меня, был еще один сторож и два-три кочегара. Так вот, по ночам школа была полна странностей, и все об этом знали.

Чему был свидетелем лично я:

1) Отчетливые шаги на лестнице — сверху вниз, снизу вверх. Я стоял возле двери на лестницу, источник звука прошел прямо мимо меня, а я ничего не увидел. Зайти на лестницу побоялся. Слышал не раз.

2) Шепот. Я имею в виду такой «классический» шепот призраков, когда множество голосов что-то неразборчиво шепчет. Вы все наверняка такой слышали в фильмах и страшных играх. Слышал пару раз в пустом коридоре.

3) Смех. Не зловещий, не истеричный, а обычный смех человека, услышавшего анекдот. Доносился из закрытых классов, иногда звучал в пустом коридоре.

Что видели и слышали другие:

1) Один из сторожей как-то видел, как по коридору скользнула длинная синяя молния или искра на несколько метров. В коридоре стояли стулья, так он утверждал, что искра проскочила между ножек стульев, словно они были металлические и под напряжением.

2) Один кочегар рассказывал, как отчетливо видел в конце коридора человека, который исчез спустя секунду.

Когда я пришел туда работать, о призраках все давно знали и спокойно жили с этим, они никому еще ни разу не причиняли вреда. Так мне и сказали старожилы — мол, не бойся, ночью тут бывает всякая потусторонняя возня, но людей не трогает.

В прошлом я любил с друзьями ходить по заброшенным местам. Надо сразу сказать, что, в отличие от большинства молодых «сталкеров», мы не употребляли ни капли спиртного. Тихо приходили, фотографировали и уходили, ничего не ломая и не воруя.

Поехали мы как-то на очередной объект. Шел дождь, мы пришли на место после четырехчасового перехода по лесу. Это был обычный недострой. Внутри лежали битые бутылки и гильзы, на стенах граффити. Сначала мы поднялись на самый верхний этаж, потом постепенно спускались, фотографируя внутреннее убранство. Как и ожидалось, было полно мусора, пыли, битых стекол. Осмотрев сверху донизу здание, мы уселись перекусить у окна, выходящего на приземистое строение. Было видно, что оно подтоплено.

Внезапно за углом того здания что-то мелькнуло. Заметил это не я, а один из моих товарищей, о чем и сообщил нам. Было принято решение доесть и пойти посмотреть.

Внутри было мокро и темно. Фонарики мы не взяли, но все равно вошли внутрь, надеясь на свет с улицы. Стараясь ступать по стеночке, чтобы не сильно наступать в воду, мы продвинулись вглубь всего на пять метров и услышали какой-то звук, напоминающий хрип. Сложно описать сейчас — тем более, что в памяти это уже забылось как-то.

Я сжал покрепче разводной ключ, который на всякий случай достал еще на подходах к больнице (чтобы от собак отмахиваться), и сфотографировал со вспышкой место, откуда раздавался хрип. Сразу после этого раздался детский смех, перемежающийся тем самым хрипом и топот ножек по воде, направляющийся в нашу сторону.

Тут у друга нервы не выдержали, и он скомандовал: «Уходим!». И мы послушались без лишних слов. Стараясь не упасть в воду, мы вышли за забор и остановились, чтобы передохнуть. А смех так и не утих. Сквозь ветви было видно, как в нашу сторону двигается что-то бежевого цвета. Вот тогда мы побежали.

Уже дома, кое-как отпоившись чайком, я начал копировать фотографии на компьютер. Скопировались все, кроме той единственной, после которой все это началось — выдавало ошибку данных. Да и на самом фотоаппарате было то же самое.

Если кому интересно, находится это место на Лосином Острове — точнее не скажу, найти легко. Место издавна славится всякой чертовщиной. Вот и нам перепало немного.