Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «ФОТОГРАФИИ»

Первоисточник: www.proza.ru

Автор: Романов Димитрий

Дочитав очередную «страшную историю», коими кишат просторы интернета, Александр Петрышев закрыл крышку ноутбука, позволив комнате погрузиться во мрак. Жаль парня, главного героя рассказа: жил себе потихоньку и не создавал препятствий жизни других, и вот раз, в один прекрасный, или не очень, день, подвергся нападению злой нежити, прямо в собственной квартире. Из платяного шкафа вылез Бабай и откусил несчастному голову. Вот так бывает.

Петрышев встал и подошёл к окну, настежь его распахнув. Повеяло приятной прохладой и целым букетом уличных запахов, включающим в себя: выхлопные газы автомобилей, сладковатый душок табака случайного прохожего и лёгкий шлейф его парфюма, а также зловоние из ближайшей помойки, которое на своих незримых крыльях разносит ветер. Однако, главная составляющая, придающая композиционную завершённость аромату, — это нотка ночной тревоги, опасности. С наступлением темноты она витает в воздухе, приглашая всех желающих в свои сумрачные сети.

Луна поднялась над рядами многоэтажек, разлив на крыши домов блёкло-оранжевый цвет. Её полумесяц, окружённый множеством звёзд, сегодня имел вид дольки апельсинового мармелада, распластанной на чёрном, с крупинками сахара, пластиковом контейнере.

Настал момент, когда улицы города наиболее интересны и привлекательны. Обнажается всё то, что днём скрыто от постороннего взгляда. И в этот час Александр выходит из дома в поисках истинного адреналина с постоянством соседки-старушки, которая каждое утро направляется в магазин за свежим молоком.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Совесть
6 октября 2016 г.
Первоисточник: mrakopedia.org

Понедельник, 17:25

— Признай, Алла, все мужчины в этом похожи, — говорила Инна своей коллеге, с которой ей по пути в сторону метро, — У них в крови быть победителями. Мой Леша тоже любит доказывать мне, что я не права.

— Я хорошо отношусь к Коле, но иногда он просто невыносим, — отвечала Алла, — Постоянно со мной спорит и каждый раз пытается поставить тысячу, «просто чтобы сделать спор интересным». Это не интересно. Это раздражает.

— Если все так плохо, почему ты не выскажешь ему? Звучит так, словно он конкретный козел.

— Я много раз с ним говорила. Но ему не нужны слова, ему необходимо, чтобы ему на деле доказывали, что он неправ. Это единственное, что я не могу в нём терпеть.

— По крайней мере, ты не живешь с ним. У каждого из вас есть свое место, чтобы остыть.

— Я тоже так думаю, — Алла обняла коллегу, — Увидимся завтра.

При входе в свой двор Алла заметила лежащую лицом вниз фотографию. Она подняла ее и внимательно рассмотрела. На ней был красивый молодой человек. Голубоглазый. Русоволосый. С такой голливудской улыбкой.

— Ты не так уж и плох, красавчик, — сказала вслух Алла, — Выглядишь немного заносчивым, но не плох. Ты пойдешь домой со мной, — и положила фотографию в сумочку.

Зайдя в свою квартиру, Алла разделась, сделала себе кофе и вспомнила про находку.

— Здесь твой новый дом, — гордо сообщила Алла, прикрепляя фотографию на холодильник.

∗ ∗ ∗

Вторник, 17:21

— Так, вы с Колей решили свои разногласия? — спросила Инна, чей рабочей стол был рядом с Аллой.

— Пока еще нет. Мы поспорили, и если я выиграю, то все будет по-моему, — Алла потянулась, — Ох, конец рабочего дня.

— Тебе так повезло, что ты можешь дойти до дома пешком, — сетовала Инна, когда они шли в сторону метро, но голова Аллы была забита вчерашней находкой, и она только хмыкнула в ответ. Сейчас ее не волновали такие мелочи.

Она быстро шла к своему дому и опять обнаружила на том же самом месте перевернутую фотографию. Подняв ее и посмотрев секунд пять, она положила фото в сумку. Затем пришла домой и тоже прикрепила на холодильник.

На фотографии была отрезанная мужская правая рука.

∗ ∗ ∗

Среда, 17:31

— Встречаюсь с Лешей около семи, так что увидимся завтра, — объявила перед выходом Инна.

— Развлекайся, — улыбнулась Алла.

Белеющая на асфальте перевернутая фотография была видна издалека. На том же месте. Но испугало Аллу не это, а приближающийся бомж, который вроде тоже заинтересовался находкой. Бездомный был ближе и уже наклонился, и Алла с облегчением вздохнула, когда увидела, что он поднял недокуренную сигарету.

— Дочка, спички есть? — жалобно спросил бездомный дед.

— Нет, — отрезала Алла, — извините, не курю.

— Не курит она, — заворчал бомж и пошел дальше по своим делам, — Черт побери, в мое время курили все, а сейчас возомнили о себе…

Подождав, пока бомж скроется из виду, Алла перевернула фотографию и, довольная, положила ее в сумку.

— Итак… — нахумурила Алла лоб на своей кухне, прикрепляя новую фотографию на холодильник.

Картина находок пополнилась отрезанной левой мужской рукой.

∗ ∗ ∗

Четверг, 17:29

— Ты в порядке, Алл? — нерешительно спросила Инна свою коллегу.

— Да, — пробормотала она, — Я просто сегодня спешу домой. Ничего важного, надо бежать.

— Хорошо, — произнесла удрученная Инна, зная, что сегодня до метрополитена она дойдет одна, — Удачи.

Эти фотографии просто захватили все сознание Аллы. Ей хотелось собрать всю мозаику. Поэтому надо успеть. Вдруг кто-то подберет раньше ее.

— Да! — радостно воскликнула она, когда опять увидела белое пятно фотокарточки возле бордюра. По ней даже кто-то прошелся, был виден отпечаток обуви. Не брезгуя, она положила фото в сумочку.

На этот раз была отрезана конечность с левой стороны. Нога.

∗ ∗ ∗

Пятница, 17:27

— Почему я должна убирать за ним его же бардак? — Инна сетовала на жизнь, — Я что, служанка?

— Угу-угу, — вполуха слушала ее Алла, собираясь, — Эй, пора домой! Я побежала, — и чмокнула в щеку коллегу.

— Здорово! — увидев еще один поджидавший ее фотопазл, Алла вскрикнула, мимо проходящие люди обернулись на нее.

Дома Алле пришлось перетряхнуть весь шкаф, чтобы найти магнитик с Твери, купленный Колей в командировке. Им она прикрепила фото с отрезанной правой ногой.

∗ ∗ ∗

Суббота, 17:30

— Ни единой… — произнесла Алла вслух, сидя с чашкой кофе на балконе, который выходил во двор, и откуда просматривалось место с появляющимися фотографиями.

На темном асфальте внизу белела перевернутая карточка.

∗ ∗ ∗

Воскресенье, 17:30

— Ни души, — вздохнула Алла, сидя на скамейке во дворе и глядя на лежащее новое фото. Снимки были все страшнее и страшнее, особенно субботнее. Голый мужской торс с отрезанными ногами и руками. Алла знала, что ждет ее на этой. У торса отсутствовала голова. Может, ну все-таки, её кто-то подберет?

— Ни единой души, — спустя еще пару часов Алла со стоном встала и подобрала фотографию.

Она вернулась в свою квартиру. Поставила кофейник.

— Забавно, на этих снимках ты не выглядишь таким самодовольным, — Алла взяла магнитик, удерживающий первую найденную фотографию, и поверх нее прикрепила сегодняшнюю. Отрезанная голова этого молодого русоволосого голубоглазого красавца. — Ни на одном.

Она оперлась на кухонный уголок и рассматривала всю картину целиком, приговаривая:

— Похоже, я выиграла спор, дорогой. Я говорила тебе, что люди не такие любопытные. Я оставляла карточки по пути на работу, и они всегда лежали по пути обратно.— Она улыбнулась. Надо достать молока к кофе из холодильника. — Ни одно фото не подобрали. Ни одно.

Она взяла пакет молока и, посмотрев на верхнюю полку, щелкнула по мертвенно-холодному лбу лежащей там головы:

— Так, где моя тысяча, Коля?
♦ одобрила Инна
29 июня 2016 г.
Первоисточник: pikabu.ru

Автор: CreepyBibby

Всем ли знакома ситуация, когда к одной парочке внезапно приковывается все внимание? Сплетни, зависть, интерес, ненависть и порицание (особенно со стороны старшего поколения, которые ратуют за мораль) — все эти чувства испытывают только лишь к двум людям, захотевшим строить отношения.

И вот в нашем спальном районе на окраине города, окруженном лесом, в один обычный весенний день появилась парочка — парень и девушка лет 18. Сначала на них особого внимания не обращали — гуляют за ручку, ну и пусть гуляют. Но все быстро изменилось. Интерес к парочке пробуждался все сильнее, потому что кто они, и где живут, никто не знал, но при этом каждый день тому или иному человеку они попадались на глаза.

Обычная пара обычных молодых людей. Но если бы все было так просто. Каждый раз, когда их кто-то видел (а видели их десятки моих знакомых), у людей пробегали мурашки по коже: глаза подростков были стеклянными, лица не выражали абсолютно никаких эмоций. Скорее, они походили на бледных кукол, которых мастер так и оставил безликими, одинокими и недоделанными, чем на обычных влюбленных молодых людей.

Каждая случайная встреча любого из жителей нашего небольшого района с ними всегда проходила одинаково: они просто шли молча в одном направлении, очень медленной, вялой походкой, всегда за ручку, не оборачиваясь по сторонам.

Вариант, что они наркоманы, сразу отмели. Уж больно нормально (в плане физиологии) они выглядели — нормальная кожа, волосы, не тощие.

Мне на тот момент было 13 лет, и я со своими лучшими друзьями Васей и Толиком дико интересовались этой историей. Я четко помню, как наши родители обсуждали эту парочку. Всех интересовало, кто эти люди, где они живут (явно не в наших краях), и почему каждый день их видят именно у нас.

А видели их каждый день в течение 2 месяцев. Взрослые даже начали спрашивать у знакомых людей из соседних районов про странную парочку. Спросить же у них самих никто не решался. Всех пугали их абсолютно бессмысленные выражения лиц.

Ситуацию пыталась прокомментировать местная сумасшедшая — Юдита. Трудно сказать, чем она страдала больше — безумием или алкоголизмом. Каждый раз, когда она на улице случайно слышала разговор об этой паре, она крайне эмоционально молила людей ее выслушать, так как она, мол, знала правду. Юдита даже меня доставала своими сказками. Но, конечно же, ее никто не воспринимал всерьез, и говорить с ней никто не собирался.

А мы с пацанами в июльский день решили проследить за ними, чтобы узнать, откуда они приходят, чтобы прогуляться по нашему району. Собирались мы накануне «разведывательной экспедиции» с Толиком и Васьком основательно: взяли рюкзаки с бутерами, водой и аптечкой, захватили и бинокль. В 9 часов утра, оседлав велосипеды, мы начали колесить в поисках странной парочки. И таки через час катаний наткнулись на них.

Они шли так же медленно, не останавливаясь, не разговаривая друг с другом и не глядя по сторонам, в той же самой одежде (кстати, надо заметить, выглядели они всегда относительно опрятно). Часа 4 они петляли по нашему району, и вот (а мы уже на это не надеялись) они пошли в сторону окраины нашего района (где заканчивался и наш город).

Мы медленно ехали за ними часа полтора по лесу, пока они не остановились около заброшенного домика в лесу. Я сразу вспомнил этот дом, про него в детстве часто рассказывали небылицы и страшилки (мистические и криминальные).

Пара остановилась и стояла перед домом, не шевелясь, минуты три, а мы, притаившись в кустах, наблюдали за ними. Ожидание оборвалось внезапно. Они одновременно резко повернули головы в нашу сторону и окатили нас, как ледяной водой, осмысленным, озлобленным, жестким и жестоким взглядом. Они смотрели на нас, не отрываясь, с минуту, которая показалась нам неприятной вечностью.

Описывать, как нам было страшно, смысла нет, просто представьте, что вы остались в лесу наедине с самыми странными людьми, от которых можно ожидать что угодно, и никто из знакомых даже понятия не имеет о вашем местонахождении.

Освобождение наступило быстро — они отвернулись и зашли в дом, хлопнув деревянной дверью. Мы постояли в ступоре еще несколько секунд и пулями, не сговариваясь, поехали домой, рассекая пыль дорог.

***

Уже вечером, осмелев, мы начали обсуждать ситуацию. На рассмотрение выносилось множество вопросов: живет ли пара в этом доме, если живут, то как поддерживают быт, где берут деньги на еду, почему родители отпустили их жить в этот дом-развалюху среди леса, почему они не разговаривают, почему гуляют по нашему району и т.д.

Но ответов мы так и не нашли… И это при том, что ребяческое любопытство бушевало в нас, как океан в свои самые штормовые часы.

Сходу придумали план: утром засесть в засаду на окраине городка, дождаться, когда же пара пойдет «на выгул», поехать в дом для расследования.

И вот, дождавшись, когда пара, сутулясь, пройдет мимо нас в город, мы поехали в лес к дому.

Попасть в дом было проще простого — единственной преградой была ветхая и незапертая деревянная дверь.

Когда мы зашли в дом — там не было следов проживания нормальных людей, ни вещей, ни еды (только старые вздутые консервы), ржавые кровати, заплесневевшие матрасы, сгнившие доски на полу.

Мы не сразу заметили старый стол, заваленный какими-то бумагами. Лучше бы мы остановились, уехали и не подходили к этому столу…

На ветхом и старинном столе лежала россыпь различных фотографий и газет с объявлениями. Чем внимательнее мы изучали их, тем больше нам хотелось раствориться воздухе, лишь бы не чувствовать пронизывающий страх.

На фотографиях были изображены наши знакомые, одноклассники, друзья, соседи и просто люди, которых мы регулярно видим в нашем районе. Самое мерзкое было в том, что это были не просто украденные фото, сделанные жителями района ранее. Фото были сделаны кем-то рядом с домами наших знакомых, в школе, в общественных заведениях... и в самих домах... И каждый из нас точно знал — никто из родственников или знакомых не мог сделать эти фото (и тем более никто бы не стал тратить пленку на эти по бытовому невзрачные фотографии).

Мы разбирали фотокарточки, пока не добрались и до наших лиц. Когда Вася увидел свою фотку, его лицо покрылось багровыми пятнами, а Толик, увидев свою семью в своем же доме, разревелся.

Дошла очередь и до меня, я взял трясущимися руками фото со мной и моей семьей в нашем доме, на воскресном обеде… От осознания, что кто-то незаметный, невидимый, был с нами в тот момент, в нашем доме, выворачивало меня от страха наизнанку.

На фото было много и интимных, я бы даже сказал шокирующих вещей. Например, дядя Миша целует незнакомую нам женщину в одиноком парке (при этом имея жену и показательно порядочный брак). Тетя Галя ранним утром рвет цветы с клумбы своих подружек-соседок (хотя она с ними же уже месяц материт неизвестных грабителей чужих цветов). Три отличника и гордость нашей школы в сумерках избивают бомжа. А порядочный молодой учитель и любимец всех, вечером стоит около своей машины рядом с проститутками, и обсуждает что-то с одной из них.

Ох… и много же еще было неприятных вещей, словно в помои месячной давности нас окунули. Мы даже как-то и о страхе забыли.

Помимо фотографий на столе были газеты с объявлениями об аренде квартир.

Самое интересное ждало нас дальше — под кучей газет и фото лежали еще кое-какие фотографии… Более мерзкую картину представить себе сложно. На фото были изображены расчлененные части тел и две отрезанные головы… той самой парочки.

Мы в самой настоящей истерике выбежали на улицу и как сумасшедшие погнали домой. Там, заплаканные и опустошенные, мы кое-как рассказали историю родителям.

На следующий день вместе с участковым мой и Толькин отец поехали к тому заброшенному дому в лесу. Однако увидеть фотографии им так и не удалось — они приехали на пепелище.

И с того дня парочку больше не видели...

Ровно через неделю район потрясла новость. В районе все гудели, слухи расходились как горячие пирожки. Нашли мертвого и неделю пролежавшего в своей квартире нашего знакомого, Петьку. Если бы не запах, который наполнил мерзким зловонием лестничную площадку, то Петька так и лежал бы там.

Хотя мало кто мог сожалеть об этом. Он пропал 10 лет назад и с ним связана одна кошмарная история, про которую все давно забыли.

****

10 лет назад…

Петька, человек глупый и авантюрный, чем только не занимавшийся в своей жизни, сознательно пошел на риски и связался с криминальными кругами городка. Его мелкий бизнес сопровождался постоянным контролем со стороны бандитов. Но Петька был человек ушлый, непостоянный и любящий халяву. Решил он кинуть на деньги «братков». Вскоре он понял, что все не так просто. Его нашли на квартире, доставшейся ему по наследству, пришли к нему прямо «в гости», забрали все имевшиеся в квартире деньги и четко сказали — не возместит «моральный ущерб» в течение двух недель, расчленят его прямо в квартире.

Петру скрываться было негде, и он, недолго думая, придумал «гениальный» план — сдать квартиру каким-нибудь лошкам, взять оплату на полгода вперед и уехать с деньгами в другой город. На размещение объявления в газету и поиск квартирантов хватило недели.

Люди, желавшие снять нормальную квартиру дешево, нашлись сразу же — пара молодых абитуриентов из глухой деревни. Приехавшие поступать в городской техникум молодые люди с большой радостью заплатили за полгода и быстренько въехали. До учебы оставалось много времени, и парочка наслаждалась летом, своим хобби. Они любили фотографировать, каждый день превращая в фотоприключение и длинную прогулку по окраине. В течение недели молодые люди хлопот не знали и просто наслаждались жизнью. До той самой ночи…

Сложно сказать, что происходило в той квартире. Можно только догадываться, что бандиты ворвались в квартиру к молодым людям, допрашивали о нахождении хозяина квартиры, применяя чудовищные пытки. Мерзкое дело кончилось тем, что пару просто расчленили в квартире, а части тел вывезли и оставили в заброшенном доме в лесу.

Сумасшедшая леди Юдита жила в соседней квартире у новоявленных квартирантов. Она многое видела и слышала в ту ночь, в том числе и видела в глазок, как выносили окровавленные пакеты, и она же донесла утром в милицию. Но расследование не дало никаких результатов (недостаточно было улик, или же постарались бандиты?). Хозяина квартиры так и не нашли. Милиция детали тщательно скрывала. И как-то все быстро забылось…

***

И только после случившегося в округе начали говорить, что в тот день, когда впервые увидели ту странную парочку на улице, 2 месяца назад, местными был замечен Петька.

Мы не знали, кем на самом деле была эта парочка — призраками, миражами, злыми духами, жаждущими мести. Так же было непонятно, как и когда они успехи сделать эти фотографии. А главное, зачем? Кто знает, может, они искали своих убийц, или того, кто сознательно подтолкнул их на порог смерти?

Одно я знаю точно… Теперь я никогда не буду снимать или покупать квартиру с неизвестной мне историй.
♦ одобрила Инна
27 мая 2016 г.
Автор: В.В. Пукин

Кровохлебка — это еще и народное название лекарственного растения, ничего общего с данной историей не имеющего.

Этот случай, вернее, череда событий произошла с очень близкими мне людьми. Я не буду указывать настоящих имён и названий населённых пунктов, а также точных дат, потому что она коснулась многих других людей, у которых я не спросил разрешения на обнародование этой жуткой истории. Рассказ тяжёлый, так что просто ради развлечения не читайте.

Александр, здоровый рослый парень, имеющий за плечами два года службы в СА, молодую жену и двух малолетних сыновей, но не имеющий собственного жилья, решительно надумал купить свой собственный дом. Сколько уже можно жить в материнской квартире, хоть и трёшке, но малометражке, построенной в конце 70-х? Тесно, да и мать с женой кухню никак поделить не могут, постоянно цапаются. Уже подкоплены были деньги, да и отец, который жил в другом городе после развода с матерью, обещал помочь.

Жили они в одном из промышленных уральских центров, поэтому дом пришлось смотреть в окраинных районах, больше похожих на деревню, чтобы вписаться в бюджет. Остановились на одном. Дом несколько лет назад в разобранном виде привезли с другого конца области и собрали здесь, на новом месте. То, что хозяева погибли при очень невнятных обстоятельствах, а дом продают родственники, узнали в самый последний момент, когда часть вещей уже была перевезена и осталось только передать остаток денег. Хоть бабки, что со стороны Александра, что со стороны Любы (жены), пытались отговорить молодых супругов от покупки злополучного дома, те не послушались. Молодежь ведь не очень осторожничает до поры, до времени. Дом купили и стали жить. Часть вещей от прежних хозяев оставили себе: что-то из мебели, садовый инвентарь во дворе, ну и прочее, что всегда может пригодиться в частном доме. Своего-то ещё не успели нажить на материнских квадратных метрах. Среди мебели было и старое зеркало — складень, как в трельяже. Только поменьше, настольное. Его удобно было использовать Любе, наводя красоту — ставь в любой угол и красься, никому не мешая.

Где-то с полгода всё было отлично. Люба сама всю жизнь в своём доме жила, а Александр, хоть и городской парень, но к труду приучен, поэтому такая жизнь им нравилась. Главное, сами себе хозяева. Грудному малышу подвесили люльку, которую нашли в сарае. В доме, как раз у порога, в потолке был вверчен маленький железный крюк, на него люльку и прицепили. А что, удобно: и стол кухонный рядом, и коляска под ногами не мешается, полкомнаты загораживая. Заревело дитё, толкнула мама люльку раз, и она сама качается, а ты дальше по хозяйству хлопочешь. Но неожиданно малыш заболел. Чем уж, не знаю, но как-то быстро детка угасла, за месяц, если не раньше. Смысла нет описывать страдания родителей, и так всё понятно.

Через какое-то время и старший сын начал жаловаться, что голова болит. Поначалу не обращали внимания, но как-то он раньше обычного вернулся с прогулки и говорит: «Мама, а что я с велосипеда падаю? Еду, еду и бах, валюсь на бок, не могу равновесие удержать!»

Тогда уж пошли по врачам. Но было поздно. Опухоль в мозге у парнишки обнаружили, уже неоперабельную. Через месяц-два и он умер.

За ним и сама Люба стала сохнуть. Побежали по бабкам. Тем, которые якобы лечат заговорами и прочими подобными манипуляциями. Все, разумеется, как одна твердили — порча да порча. Придут к одной, она поколдует-поколдует (естественно, не задаром) — всё, мол, сняла порчу. Тут же идут к другой, а та с порога — порча на вас! В общем, и тут веру и надежду всю отбили у людей.

Врачи тоже точный диагноз никак поставить не могут. Уже в больницах по всем профилям набегались, кучу денег на обследования истратили — результат нулевой. А Люба гаснет и гаснет. Так по-тихому и угасла совсем.

Остался Александр один. И запил. Огород с садиком забросил. Бориску — хряка-однолетку — я ему заколол по осени. У него рука не поднималась, сроднился, пока воспитывал. А в начале мая повесился. Как раз на том крюке, на котором люлька когда-то висела.

Так получилось, что дом этот мне пришлось продавать. Не знаю, зачем, но я складень зеркальный себе забрал. Он очень старый был, видно сразу. Я не для продажи его взял, а просто красивая вещь, резное дерево, лакированное. В музее не стыдно выставить. Только замызганный очень. Санёк последние месяцы вообще мало дома прибирался. Вот я и начал этот зеркальный триптих отмывать. Тут-то одно из зеркал отошло, и я увидел чёрно-белую очень старую фотографию, которая была спрятана в нише за зеркалом. С неё смотрели два ребёнка: девочка лет пяти, а на руках у неё малыш полутора-двух лет. Оба смотрели очень пристально, не улыбаясь, даже как-то зловеще. Ну, тут я, может, и перебарщиваю, но всё равно, неприятные такие детишки. Причём было ясно, что фотография не завалилась сама за стекло, а её туда закрепили намеренно, предварительно сняв зеркало, и дети смотрели из-за этого зеркала прямо на того, кто в него заглядывал. Я достал из ниши фотографию и стал рассматривать. На обратной стороне не было никаких надписей, кроме единственного слова, начертанного печатными буквами химическим карандашом — «кровохлебка».

Я фотку не стал выбрасывать. У моего знакомого то ли двоюродная, то ли троюродная сестра, хоть и молодая, тоже занималась нетрадиционной медициной. И была очень известной целительницей в городе. Очередь к ней чуть ли не на месяц вперёд была расписана. Но знакомый замолвил словечко, и я к ней попал сразу. Только она меня даже на порог не пустила. А я и фотографию не успел достать! Перед носом дверь захлопнула, ни слова не сказав. Чувствуя себя полным идиотом, звоню знакомому, мол, так и так. Но она и ему ничего внятного не сказала. Не приму, и всё тут. Короче, засунул я эту фотографию куда-то в старые документы и отнёс в гараж, там у меня архив домашний был.

А потом заболел. Да так, что с жизнью начал прощаться. Всё хуже и хуже. Естественно, с врачей начал хождения по мукам, потом до бабок дошёл, к ним в другие города даже ездил. Толку никакого. За полгодика сбросил двадцать кг. До этого про Бога и не вспоминал никогда, только посмеивался над верующими, а тут окрестился. Много ещё чего могу порассказать по этому случаю, но то совсем другая тема…

Фотку эту обнаружил лет через пятнадцать, когда гараж продавал. Случайно из кипы бумаг вывалилась, когда выбрасывал. Тогда я уже в СМИ трудился и знал многих интересных людей. Один из которых, старый журналист-газетчик Андреич, как раз вёл рубрику «Необъяснимое» или что-то вроде того. Он плотно общался с экстрасенсами, ведунами и прочей братией. Участвовал в их съездах и симпозиумах по всей России. Ему-то я и отдал эту фотографию, чтобы показал её знающим людям и послушал, что они скажут. Андреич взял фотку и сообщил, что на днях как раз собирался к одному колдуну в гости.

Через какое-то время звонит.

— Ты, — говорит, — упадёшь, когда я расскажу тебе, что колдун мне открыл. Сейчас подъеду, послушаешь!

И всё, пропал. Через пару дней узнаём, что Андреич попал под машину. Шансов на выживание не было. На этом история с фотографией закончилась. По крайней мере, для меня. Больше я её не видел. И не увижу, надеюсь.
♦ одобрила Инна
Первоисточник: proza.ru

Автор: Станислав Бергер

Конверт выпал из стопки писем, которые Витя собирался отправить на помойку. Он нехотя перебрал старые бумаги и занес руку над мусорным ведром, как вдруг заметил матовый краешек с бликами темных пятен. В конверте оказалась фотография — шесть детей сидят на стульях, полукругом. Дойдя до кухни, Витя опустился за стол и принялся рассматривать черно-белый снимок — в голове зашевелились лица одноклассников, прорастающие сквозь толстую древесину памяти, будто грибы. Нет, это однозначно не его класс. Чем дольше Витя вглядывался в фото, тем более странным казалась изображенная на нем композиция — никто из детей не смотрел в кадр, кроме одного маленького мальчика, по возрасту явно выбивающегося из остальной группы. Ребятам было лет по десять, мальчику, устремившему взор прямо на фотографа — от силы шесть или семь.

Однако дел было невпроворот — Виктор отложил снимок и продолжил разбирать захламленную квартиру родителей. Они погибли полгода назад, и все это время что-то мешало парню вернуться в отчий дом, сперва горе и нежелание лишний раз переживать боль утраты, затем обстоятельства — командировка на три месяца. Это могло тянуться и далее, если бы не звонок юриста — пришел срок оформлять наследство. Тогда Витя решил предстать перед неизбежным и зашел в квартиру за документами. Казалось, родители до сих пор живут здесь. Мать варит на кухне грибной суп, а отец читает газету в кресле. Но призраки прошлого — словно карточный домик — быстро сложились перед новыми впечатлениями. Они исходили от Витиной комнаты.

— Неужели я здесь жил? — рассуждал Витя, садясь на свою кровать. Модели самолетов и танков, игрушечные динозавры, грамоты за отличную учебу. Ту жизнь отчеркнули плотной темной шторой, заглянуть за которую было почти невозможно.

А теперь еще фотография.

До вечера Витя искал нужные ему документы, периодически выносил коробки с мусором, пару раз курил и пил кофе — все это время его взгляд то и дело падал на снимок.

— Кто же вы такие?

Но дети молча глядели по сторонам, застыв в потоке старой советской хроники. Вдруг — как молния — девочка с краю показалась очень знакомой. Даже не она, а её кулон — лев с открытой пастью и глазами-бусинами. Такой носила Маша Давыдова — девочка из старшего класса. От внезапной вспышки воспоминаний Витя присел — да, Маша не расставалась с кулоном, она родилась в Санкт-Петербурге и считала льва своим талисманом.

— Вот бы глянуть на неё сейчас, — подумал Витя, открывая смартфон. Несколько минут он копался в поисковой строке социальной сети, улыбаясь глупым догадкам — неужели Давыдова до сих пор таскает этот кулон? Может, она уже и не Давыдова, времени много утекло, могла бы и замуж выйти.

— Нет… — прошептал Витя. Сердце проткнули большой цыганской иглой. — Маша не вышла замуж… Маша умерла.

На черной сцене памяти появился гроб, закрытый, заколоченный ржавыми гвоздями, словно гробовщик специально спрятал от всех Машину красоту. Он наслаждался ей в одиночку, склонившись над изуродованным телом — девочку убили, тогда эта новость была настоящим шоком для школы, отменяли занятия. Машу нашли недалеко от дома, горло сдавила тугая проволока, высохшие зрачки глядели в мутное осеннее небо, будто осознавали свою судьбу.

Витя закурил. Он ощущал необратимость процесса воспоминаний, ведь мальчика, стоящего рядом с Машей — в социальных сетях тоже не найти. Он погиб через месяц, зашел в лифт и надавил сразу на все кнопки — детская шалость — кабина остановилась, парень метался в желтом вертикальном гробу и пытался самостоятельно открыть двери. Кое-как получилось — в щели между этажами показались сбежавшиеся на шум взрослые, кто-то упрямо тянул ребенка, другие пытались сильнее разжать плотные губы лифта. А потом кабина поехала, превратив детское тело в кровавую тряпку.

— Чёрт, — прошептал Витя. — Двое из шестерых.

По центру снимка фотограф предусмотрительно расположил близняшек — Толю и Диму. Они оба смотрели в пол, уставшие, черно-белые куклы, маленькие узники в очереди на страшное воспоминание. И оно пришло.

Витя стоит на берегу пруда, лето, над битыми яблоками кружат мухи, а вдоль берега снуют мужчины. Через несколько мгновений они вытянут сеть с близнецами. Смерть сплела их воедино, а старухи с первых этажей долго шептались о печати проклятья. Такие линии, темно-коричневые, не свойственные окоченевшим телам — будто щупальце тьмы появилось из разверзшейся бездны ужаса и тронуло человека, обрекая на скорую гибель.

Вите стало не по себе. Он нашел отцовский запас коньяка и выпил почти целый стакан. Нет смысла дальше копать воспоминания, очевидно, что пятый ребенок тоже мертв. Однако судьба смотрящего в камеру мальчика по-прежнему была загадочной. Витя не знал его имени, этот ребенок явно не ходил с ними в школу, он будто появился из ниоткуда, чтобы совершить свой грозный ритуал — принести в жертву чудовищу пять невинных детских жизней.

— Все дети на этом снимке мертвы…

Чиркнув спичкой, Витя собрался сжечь фотографию. Пламя охватило нижний край, черно-белые краски стали синеть, а потом получился едкий зеленый дым, от которого сперло дыхание, а в глазах появилась резь. Снимок выпал из рук, приземлившись в раковину обратной стороной, и тут Витю окончательно накрыло. Он затушил пламя и медленно поднес снимок ближе к лицу. Эта надпись, сделанная детской рукой на обороте:

«Нашему младшему другу по туристическому клубу «Орленок» — Вите Кравцову».

Теперь ясно, почему Витя не помнит мальчика. Мальчик — это он сам. И, казалось бы, нужно крепко вцепиться в рассудок, подумать о том, почему проклятие обошло его стороной, но в глубине души Витя почувствовал холод, как будто плеснули ледяной водой на угли. А ведь и родители тоже!

В квартире стало тихо, а на матовой поверхности фотографии дрожало темное отражение Вити в ореоле эфемерных щупалец.
♦ одобрила Инна
24 сентября 2015 г.
История произошла давным-давно. Умерла как-то наша дальняя родственница преклонных лет. Мы на похороны не поехали. Я так ее вообще ни разу в жизни и не видела. А родственники, заботливые такие, прислали нам фотографии с похорон, штук пять. Да, бабулю в гробу от души нафотографировали. Я вообще раньше таких фотографий не видела, чтобы покойника так откровенно в кадр помещали. Неприятное ощущение складывалось. И вот прошло буквально несколько дней, я взглянула на фотографии, а там везде, где было видно лицо или часть тела покойницы, образовались желтые пятна. Мой отец, фотограф-любитель, стал выдвигать теории о неправильных химикатах и т. д. Но почему все остальные части фотографий остались нормального качества, а пострадала только та часть, где покойница?

На сорок дней мы таки поехали на поминки. Нам стали показывать остальные фотографии с похорон. Их было больше пятидесяти, и везде (!), где была покойница, образовались желто-коричневые пятна, местами даже разъевшие бумагу. Причем пятна такие аккуратненькие, ни на кого из живых не наползли, только на мертвую бабулю.

Не нужно фотографировать мёртвых — видать, не нравится им это.
♦ одобрил friday13
22 марта 2015 г.
Первоисточник: mrakopedia.ru

Автор: Snedronningen

У меня никогда не было любимого занятия или, как это называется, хобби. Однако, с детства у меня есть некоторая особенность: я натыкаюсь в газете или телепередаче на какой-нибудь интересный заголовок или необычный термин, начинаю искать по этой теме информацию и растворяюсь в книгах и статьях о новом явлении. Думать ни о чём другом в эти периоды не могу. Так, я два месяца расшифровывал рукопись Войнича; целую неделю матерился на воду, чтобы проверить, не отравит ли её моё сквернословие, и даже однажды два дня не ел после того, как наткнулся на форум так называемых солнцеедов.

Некоторое время назад я краем уха услышал, как мои одноклассники обсуждали некий «пост мортем». Сначала я решил, что они говорят о компьютерной игре, но, прислушавшись, выяснил, что речь идёт о каких-то фотографиях. Тема меня заинтересовала, и, приходя домой, я тут же залез в Интернет и погрузился в изучение нового для меня явления.

Оказывается, в XIX веке очень широко практиковалось посмертное фотографирование мёртвых людей. Фотографии стоили дорого, а люди умирали часто, поэтому иногда единственной возможностью сохранить память о близких оставалось только запечатлеть их на плёнку перед тем, как проводить в последний путь.

Я с увлечением рассматривал отсканированные фотографии в интернет-статье. На групповых снимках без пояснений было трудно догадаться, кто же из всех этих людей был жив во время вспышки фотоаппарата. На многих из них были изображены дети, в основном они просто лежали в кроватках или сидели на руках у безутешных родителей. Иногда, однако, судя по подписям автора статьи, уже остывающие тела принадлежали взрослым, причём они стояли во весь рост, приобнимая своих живых отпрысков.

Как выяснилось, при фотографировании мёртвых часто использовались специальные подставки, с помощью которых тела фиксировали в более-менее естественном положении. Фотошопа, конечно, никакого не было, но гримёры старались придать лицам живые выражения. Честно говоря, эти гримёры имели бы огромный успех при создании образов в фильмах ужасов.

Тема эта очень зацепила меня. Иногда я очень живо представлял, как фотограф, чертыхаясь, двигает тяжёлый каркас и, брезгливо морщась, пытается закрепить на нём коченеющее и непослушное туловище отца семьи. Затем он велит маленьким напуганным детям сесть рядом с папой и раздосадованно просит мать перестать суетиться и встать в кадр.

Я был настолько поглощён феноменом посмертной фотографии (подумать только, а ведь раньше это было обыденным делом!), что начал копать глубже и глубже. В свободном доступе было только ограниченное количество отсканированных фотографий и совершенно неограниченное количество фальшивых подделок мастеров графических редакторов. В поисках свежих кадров и новой информации я наткнулся на объявление о продаже настоящей фотографии «пост мортем», которая, как уверял продавец, являлась одним из редких подлинников XIX века.

Не помню, сколько хозяин раритета просил за фотографию, но судя по тому, что я отправился к нему примерно через неделю после того, как нашёл объявление, цена не превышала пяти школьных обедов. Пожилой мужчина встретил меня довольно приветливо, хотя и был удивлён, что столь юное создание может увлекаться такими мрачными вещами. После того, как я отсчитал нужную сумму, он потянулся к ящику стола, вынул оттуда конверт и достал потёртую фотографию, отпечатанную на старинной фотобумаге.

Я впился взглядом в изображение. На фотографии была запечатлена семья, по видимости, отец, мать и двое маленьких девочек. Я присмотрелся к их позам и лицам, но не смог определить, кто же из них уже не видит камеры и не слышит команды фотографа: «Замри!». Я начал подозревать, что хитрый хозяин фото подсунул мне какой-то обычный семейный портрет столетней давности и, чего доброго, вздумал надуть меня, выдав его за раритетный «пост мортем».

Видимо, моё разочарованное лицо выдало меня, потому что хозяин моментально выхватил фотографию из моих рук и, тыча пальцами в хрупкий позитив, начал объяснять:

— Вот этот, папаша их, он один живой. Детишки умерли одна за другой. Мать утраты не пережила и за ними сразу... Ты посмотри, посмотри: у отца глаза в камеру смотрят, а у остальных… Остальные уже никуда не смотрят. Глаза им силой открывали, а у мамы-то, видишь, сзади палка стоит. Не держалась никак, бедняга, всё набок заваливалась, а отец держать её не хотел, боялся. Это потом уже, на похоронах, рыдал, обнимал её, будто бы она и не мёртвая совсем. А девочки хорошо сидят, как живые. Они и живые-то послушные были, и умерли тихонько…

Тут мужчина осёкся и замолчал. Лицо его стало очень печальным и задумчивым.

— Откуда у вас такие подробности? — весьма резонно поинтересовался я. Мне всё меньше нравился этот тип: он очевидно перегибал палку в своих россказнях, пытаясь выдать фото за подлинное.

— Подробности? Да какие же это подробности? Так у всех было тогда. А вот то, что парнишки тут не хватает — это подробность.

— Какого ещё парнишки?

— У семьи этой сынишка был. Тоже умер. Но нелепо умер, не от хвори, как они. Утонул на реке, а отец ведь говорил ему — не смей ходить, не смей!.. А утопленники, дружок мой, они на портретах не получаются. Распухшие все, синие… Никакой фотограф не соизволит согласиться их одевать, да усаживать, да пудрить.

Я решил, что старикашка совсем спятил.

— А это-то вы откуда знаете? — с усмешкой спросил я. — Неужто они вам всё сами и рассказали?

Мужчина махнул рукой и тоже засмеялся: мол, совсем я заврался — и пригласил меня на кухню выпить чаю. Фотографию я взял с собой, чтобы внимательно рассмотреть её, прежде чем требовать деньги назад.

Чем дольше я вглядывался в фотографию, потягивая горячий сладкий чай, тем явственнее мне казалось, что мужик не врёт. За женщиной в белом платье и правда виднелся знакомый мне по другим фотографиям каркас; я почти увидел, как застывшее, но живое лицо отца бледнеет и застывает от боли, когда вокруг него усаживают для последней фотографии всех его любимых людей, в подсознании у него бьётся смутная мысль об утонувшем сыне, которого теперь он не увидит даже мёртвым. Что-то в этом лице показалось мне знакомым, но сообразить я сходу не умел, да и не очень хотел: разумеется, знать этого человека, теперь уже тоже давно покойного, я не мог.

Внезапно меня очень сильно потянуло в сон. Я хотел встать, поблагодарить хозяина за гостеприимство и выгодную сделку и отправиться хвастаться на форуме своим приобретением, но с ужасом понял, что не могу пошевелиться. Я сидел за столом и был полностью парализован. Я попытался закричать, но и это не вышло: из меня вырвалось только сдавленное мычание. Тут я почувствовал, как чьи-то руки обхватывают меня и несут в комнату. Спиной я ощущал, как в меня утыкаются холодные металлические стержни; позвоночник уперся в высокую палку. Перед глазами очень ярко вспыхивал свет, слышался щелчок затвора фотокамеры.

* * *

— Заходите, заходите, милости просим, пожалуйте. Взгляните, будьте любезны, сюда. Тут матушка, дочки две, красавицы, ангелы, умерли все одна за одной, прости Господи. И сынишка тут же, вот, посмотрите, на подпорке стоит, бедняга. Потонул, бедный, да привели его в порядок, вот и память отцу осталась, какая-никакая.

— А откуда ж вы всё это знаете? Неужто это они вам всё и рассказали?

— Ну что вы, что вы. Это же вещь этакая, что с историей, а истории коли б я не знал — да хранил бы разве ж эту рвань? Тут уж дело такое — прадед деду передал, дед — отцу, а отец уж мне пересказал. Да только тут ещё вот что: с сыном-то, с утопшим, ведь и брат его старший был. Он потом уж погиб, время-то прошло — только вот отец, бедняга, совсем один остался — старшего сына не стало, так и портрета никакого не осталось. Ну да ладно, Бог с вами — вижу, не верите вы старику, ну что ж, так пройдёмте, я вас хоть чаем с дороги напою, а вы и решите пока — будете забирать или дорогой своей пойдёте.

* * *

В нашем семействе уже более десяти человек. Он настолько помешан на этой фотографии и так хочет, чтобы на ней собрались все родные, что ведёт настоящую охоту. Сначала у нас появился брат, затем — сестра матери. Появилась собака и котёнок, он сидит на руках у одной из сестрёнок и смотрит в камеру застывшим взглядом. Я очень хочу предупредить всех новых охотников за редкостями о том, чтобы они бежали как можно скорее, но сделать ничего не могу. Везёт только тем, кто не подходит ему по хронологии: семейство пополняется строго по датам смерти всех родственников.

И никто, никто из приходящих не хочет внимательно взглянуть на старика, продающего фото, а затем посмотреть на отца семейства, застывшего на фотографии. Зачем? Ведь он сразу говорит, что отец был живым, а покупателям интересны только мёртвые персонажи. Откуда они могут знать, что настолько больно ему было потерять любимых, что он не может уйти до сих пор? До последней вспышки, когда последний «родственник» не усядется перед своим последним объективом. Я ненавижу его, и не хочу играть роль его сына на этой фотографии. Но мне очень его жаль.
♦ одобрил friday13
4 октября 2014 г.
В детстве мне дядя рассказывал, как у них в селе один мужик допился «до чертиков», взял фотоаппарат и сфотографировал этих самых чертиков. Дядя видел получившиеся снимки — там действительно какие-то немного размытые рогатые-лохматые твари по комнате бегали, трое их было. Дефектом съемки это никак быть не могло. А после очередной попойки этот мужик сгорел вместе со своим домом.
♦ одобрил friday13
18 июля 2014 г.
Первоисточник: creepypastaru.blogspot.ru

Автор: CaptainZombieYeti

Я приземлился в родном городе после долгого перелёта. Четыре часа в битком набитом самолете уже позади, осталось только получить багаж.

Я ждал целый час, но вот конвейер двинулся, и моя сумка прибыла одной из первых. Я схватил ее и быстро вышел из аэропорта — давно пора.

Вернувшись домой, я бросил сумку на диван и тут же понял, что она не моя. Похоже, я взял чужой багаж!

Я перебрал содержимое сумки в поисках чего-нибудь, что помогло бы выйти на владельца. Однако внутри я нашёл только мужскую одежду, предметы гигиены и дорогую цифровую камеру. Из любопытства я включил камеру и, несмотря на протесты своей совести, стал просматривать снимки. На карте памяти их было около пятисот.

На первых снимках была запечатлена красивая молодая пара, стоящая на пирсе у океана. С каждой фотографией камера становилась все ближе и ближе. От следующего снимка у меня заледенела кровь. На нем была изображена та же пара — но теперь и мужчина, и женщина лежали на разделочных столах. Они были раздеты, и их тела были покрыты кровоточащими ранами. На следующих фотографиях каждая рана была показана крупным планом, затем следовали крупные планы лиц убитой пары.

Несмотря на ужас и отвращение, я продолжил просматривать снимки. На этот раз я увидел красивую женщину в возрасте около сорока, сидящую на скамейке в парке и говорящую по мобильному телефону. Далее та же женщина появилась со связанными руками и ногами. У нее было перерезано горло, и на бетонный пол стекала ее кровь.

Я вскочил на ноги. Все пятьсот фотографий на карте памяти оказались точно такого же содержания.

И тут мне в голову пришла мысль.

Когда я укладывал вещи, я положил в свою сумку бумажку со своими адресом и телефоном.

Так, на случай, если кто-то по ошибке возьмет мою сумку.
♦ одобрил friday13
18 апреля 2014 г.
Автор: Виноградов П.

Она превосходна! Словно сбитая в полёте меткой пулей большая птица раскинула чёрные крылья на заснеженном берегу замёрзшей реки. Лохмотья драного плаща — как растрёпанные перья, ножка в когда-то белом чулке выпрастывается из них, словно птичья лапка. Хорошенькое личико, при жизни дурашливое и довольно бессмысленное, застыв, приобрело черты некоего величия и строгости. Но не мертвенности — словно молодая госпожа прикрыла глаза, задумавшись о чём-то важном. Интересное сопоставление — птица и госпожа. Отличное название для работы: «Принцесса воронов».

Странная игра моих ассоциаций объяснялась просто — чёрные вороны уже несколько минут кружили над берегом, сверхъестественным чутьём установив место добычи. Прекрасно, моя идея начинала работать. Я опустился на корточки перед телом, ещё полчаса назад бывшим деревенской дурочкой, бредущей куда-то по своим бессмысленным делам, а теперь ставшей материалом, из которого художник создаст шедевр.

Да, это будет мой шедевр, я знаю это. Эта натура — именно то, что я предчувствовал и искал с самого начала, когда искусство впервые захватило и понесло меня в своём божественном потоке.

Я опустился на корточки и провёл ладонью по холодному, но ещё пластичному лицу. «Как же её звали? Она же сказала мне», — мелькнула вдруг странная мысль. Какое мне до этого дело? У неё больше нет старого имени, отныне и навсегда, сколько люди будут восхищаться моими творениями, она — Принцесса воронов.

Повернув голову так и эдак — она легко двигалась на сломанной шее — я, наконец, нашёл нужный ракурс. Теперь следовало работать ювелирно и быстро — на февральском морозце моя принцесса быстро коченела. Я достал из саквояжа несессер с инструментом и открыл его. Сначала глаза. Оттянул пинцетом веко. Глаз, конечно, страдальчески закатился. Ничего, дело поправимое. Придерживая веко, вторым пинцетом аккуратно возвратил глазное яблоко на место. Теперь надо зафиксировать. Заменил пинцет зажимом, достал иглу и шовный материал. Два-три стежка, и веко уже не опустится.

Но глаз тускл, даже на фото будет ясно, что в камеру глядит покойница. А на это у меня есть глицерин. Пара инъекций, и глаз блестящ и жив. Нет, неправда — слишком блестит для живого. Но на снимке будет в самый раз, да ещё и ретушь...

Когда я делал первые шаги в искусстве, меня замучил один трёхлетний паршивец, решивший скоропостижно скончаться — несомненно, назло родителям. Те были состоятельными людьми, имевшими возможность оплатить мои услуги — они уже тогда стоили недёшево, я всегда держал марку и не опускался до демпинга. Пусть этим занимаются мои бездарные последователи. В общем, заказ мне был обеспечен. Я сделал всё, как надо: вымыл тушку, нарядил в лучшие одёжки, где надо подкрасил, закрепил в положении верхом на деревянной лошадке. А вот с глазами была беда — никак не хотели походить на живые. Иногда их можно оставить закрытыми, но это был не тот случай.

После же глицерина блеск этих неподвижных зенок был поистине сатанинским. Родители, увидев своего сынка, пришли в ужас. Но делать было нечего — я расположил композицию и стал снимать. Родители стояли по бокам лошадки с телом сына с такими скорбными физиономиями, словно и сами вот-вот отдадут концы. Пытаться их развеселить хоть на секунду было зряшным делом. До чего же люди тупы! Я уж было решил, что меня ждёт провал, но после проявки фото вышли совсем неплохими: серьёзные папа с мамой и их туповатый сын с выпученными глазами и удивлённо отвисшей челюстью. Заказчики остались удовлетворены и после похорон повесили большой семейный портрет в гостиной. Правда их семилетний старшенький — он наотрез отказался сниматься с мёртвым братиком — вскоре сошёл с ума: ему всё мерещилось, что братишка выпученными глазами смотрит на него из каждого угла, а по ночам слышал непрестанный скрип раскачиваемой деревянной лошадки. Так что моё искусство и тут оказалось на коне. Прошу прощения за дурной каламбур, хе-хе.

Профаны с отвращением относятся к моей работе, что говорит лишь об их дремучем невежестве. Фактически я исполняю роль доброго волшебника, даже бога, воскрешая для людей их покойников. Глядя на живого-здорового отпрыска на фото, сделанной после смерти дорогого мальчика, они в глубине души уверяются, что на самом деле он жив, просто куда-то спрятался, но скоро придёт и займёт своё место в счастливом доме.

Впрочем, мне на это наплевать — я работаю не для людей, а служу своему искусству. Я с рождения был предназначен для него, а понял это на полях войны, глядя на тысячи человеческих тел, растерзанных самым причудливым образом. Недоучившийся хирург, я с восхищением разглядывал похожие на фантастические цветы раны, в своих мечтах оживляя этих мертвецов, заставляя ходить, маршировать, кружиться в танце, беззаботно демонстрируя влажные глянцевые внутренности и оголённые кости. Эти фантазии доставляли мне неизъяснимое наслаждение и в то же время томление от невозможности воплотить их в жизнь.

Лишь после войны, познакомившись с магией фотографии, я понял, что следует делать. Мой первый опыт был скромен, но принёс первый триумф. У соседей умерла от пневмонии дочка. Конечно, они расстроились, но проблема заключалась ещё в том, что обожавшая девчонку бабушка, жившая за городом, требовала непременно прислать ей фото любимицы — сама старуха с трудом передвигалась и лично прибыть потетешкаться с внучкой не могла.

Я тогда только взялся за фотографию и, как восторженный энтузиаст, не выпускал из рук камеру, запечатлевая всё подряд. Кому из родителей девчонки пришла в голову идея, перевернувшая всю мою жизнь, не знаю, но они обратились ко мне. Знак свыше, не иначе. Я сразу согласился сделать фото для старушки. Обработал, как надо, тельце, положил его среди любимых игрушек. Глаза оставил закрытыми — просто девочка утомилась, играя, и задремала. Я очень старался, и вышло отлично, до сих пор горжусь той работой. Бабуся, говорят, была в восторге. Правда, вышел забавный казус: старая дама так воодушевилась лицезрением внучки, что почувствовала прилив сил, заказала авто и пустилась в путь, дабы лично увидеть любимицу. Свалившись, как снег на голову, она радостно проследовала в парадный зал дома, где в заваленном цветами гробу покоилась её внученька. Разумеется, старушку на месте хватил удар, от которого она через сутки, не приходя в сознание, скончалась. Так что в наказание за обман несчастной парочке пришлось устраивать двое похорон.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Совесть