Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «ДРУГИЕ МИРЫ»

11 декабря 2013 г.
«Не пойму, почему ты такая агрессивная? Тебя мама в детстве не обнимала, что ли?».

В очередной раз Ева затеяла бессмысленный спор в социальной сети. На сей раз ее собеседником оказался совершенно незнакомый ей человек. Они начали спорить насчет музыкальных вкусов у людей. Пока что незнакомец держался молодцом и отвечал сдержанно, спокойно и адекватно, в отличие от Евы, которая уже давно перешла на оскорбления в адрес собеседника. И сейчас девушка активно забарабанила пальцами по клавиатуре:

«Очень смешно. Чтоб ты знал, у меня нету матери, потому что она умерла сразу после того, как я родилась. Так что, прежде чем что-либо говорить, хорошенько подумай, придурок!».

Немного подумав, она изменила последнее слово на другое, куда более оскорбительное.

Естественно, всё написанное было ложью. У Евы были и мать, и отец, которые сейчас смотрели телевизор в гостиной. Просто она хотела, чтобы у ее собеседника проснулась жалость, и ему стало стыдно.

Однако ответа с извинениями, которого ждала Ева, не пришло. Собеседник отсоединился, и его статус сменился на «Offline». Испытав глубокое разочарование, Ева пошла на кухню, чтобы запастись чаем и какими-нибудь сладостями.

Путь на кухню лежал через гостиную. Войдя в нее, Ева обнаружила странные изменения в комнате: обои были грязными и содранными в некоторых местах. На порванном диване сидел ее отец — небритый, в белой майке-алкоголичке. Куда-то исчезли все вышитые мамой иконы на чайном столике.

— П-пап? — заикаясь, спросила Ева. — Что тут происходит? Где мама?

Посмотрев на дочь, отец удивленно сказал:

— Ева, ты о чем? Твоя мать ведь умерла сразу после того, как родила тебя...
♦ одобрил friday13
7 декабря 2013 г.
Прохладным августовским утром я взял корзину и пошёл в лес за грибами. Дело было на даче, окрестные леса я знал неплохо, но никогда не углублялся далеко. Как-то идти неуютно одному в тяжёлой тишине леса сквозь кусты и бурелом, думая между делом, кто же навалил такую здоровенную кучу у звериной тропы — кабан или медведь.

В общем, я нацелился пройтись вдоль края леса по знакомым грибным местам, нарезать подберёзовиков с подосиновиками и через час-другой вернуться домой. Заходя в лес через поросшее мхом и черничником болотце, я увидел среди редких чахлых берёзок фигуру соседа с такой же корзинкой, и ускорил шаг — перспектива идти по чужому следу мне совсем не улыбалась.

Солнце скрылось за облаками, лес накрыла мягкая тень. Проламываясь сквозь ряды молодых берёзок, я внезапно обнаружил, что сбился с курса. Перелесок давно должен был закончиться, но вместо ожидаемого впереди поля лес только становился гуще. Я шёл и шёл вперёд, но лес не кончался. Более того, вскоре я упёрся в неизвестно откуда взявшееся здесь болото и начал забирать правее.

В лесу стояли сумерки и мёртвая тишина. Ни ветра, ни птичьего шума — ничего. Солнце по-прежнему пряталось в облаках. Обходя болото, я зашёл в такие дебри, что вперёд было не пройти. За неизвестно откуда взявшимися в болоте огромными валунами, покрытыми серым мхом, начиналась настоящая трясина, в которой увязали сапоги. Развернувшись, я пошёл обратно. Места были незнакомые, хотя я никак не мог отойти далеко от дома за это время. Грибов не было. Не хватало ещё заблудиться! Я остановился и попытался сориентироваться. Бесполезно. Тогда я пошёл обратно по своим следам, но они заводили только глубже в лес. Начинало темнеть...

Так и не найдя ни единого гриба, я неожиданно для себя обнаружил, что вышел на то самое место, где видел соседа утром. Вскоре, промокший и уставший, я наконец добрался до дома.

Соседу повезло меньше. Он не вернулся домой ни в тот вечер, ни на следующий день. Его искали, но так и не нашли.
♦ одобрил friday13
3 декабря 2013 г.
Первоисточник: creepypastaru.blogspot.ru

Меня зовут Эндрю Эрикс. Когда-то я жил в городе под названием Нью-Йорк. Мою мать зовут Терри Эрикс, её имя можно найти в телефонной книге. Если сможете, найдите её, но не показывайте ей это письмо. Просто скажите ей, что я люблю её, и что я пытаюсь вернуться домой. Прошу вас.

Все началось, когда мне было примерно двадцать пять лет. Тогда я решил перестать брать с собой на работу рюкзак. Я решил, что я буду выглядеть гораздо взрослее, если не буду таскаться с ранцем, как какой-то школьник. Теперь мне, конечно, пришлось забыть про чтение в метро, ведь книги не помещаются в кармане. Я мог бы носить чемодан, но решил, что он не подходит тому, кто работает на фабрике. Слишком нарядно.

У меня был MP3-плеер, благодаря которому можно было убить время, но потом он сломался — стал вырубаться во время каждой песни. Теперь мне пришлось каждое утро без дела сидеть в поезде целых полчаса, которые, казалось, длились бесконечно. Единственным занятием было наблюдение за другими пассажирами. Я несколько стеснялся этого занятия и боялся, что кто-нибудь меня заметит за ним. Однако вскоре я обнаружил, что в общественных местах очень многие люди чувствуют себя так же неловко, как и я сам.

Люди всячески скрывали эту неловкость, но я научился видеть их насквозь. Я мысленно разделил их на несколько категорий. Среди них были непоседы, которые постоянно двигали руками, пытаясь расслабиться. Они то прятали ноги под сиденье, то высовывали их наружу. Эти типы были самыми нервными. Еще были лжеспящие, они занимали место и тут же закрывали глаза. Большинство из них, на самом деле, вовсе не спали. Люди, которые спят по-настоящему, вначале долго вертятся, к тому же постоянно просыпаются от громких звуков или во время остановок. Притворщики же просто сидят с закрытыми глазами до тех пор, пока поезд не достигнет их остановки. Были люди, которых я прозвал MP3-зависимыми, люди с лэптопами, люди, которые ездили в больших компаниях и старались говорить как можно громче. Были люди с мобильниками, у которых то ли было бесконечно много друзей, то ли они просто не могли заткнуться ни на минуту.

Очень скоро наблюдение за людьми стало скучным, но тут я обнаружил некую странность. Я заметил человека средних лет, шатена среднего роста и веса. Одет он был совершенно непримечательно. Собственно, эта непримечательность и показалась мне странной. У него не было никаких отличительных черт или характерных манер. Он, словно, пытался скрыться в толпе. Поэтому-то я и заметил его — я наблюдал за тем, как люди ведут себя в толпе, а он вообще ничего не делал. Он даже ни на что не реагировал. Наблюдение за ним напоминало мне просмотр документальных фильмов о жизни рыб. Они ничем не интересуются, ни на что не обращают внимания, даже не пытаются отвернуться. Этакое безмолвное присутствие.

Он был в метро каждый день. Прошло около месяца с тех пор, как я занялся наблюдением за людьми, прежде чем он попал в мое поле зрения. Это, наверное, потому, что мне не всегда удавалось оказаться в одном и том же поезде, и я далеко не всегда старался сесть в один и тот же вагон. Впервые я увидел его в понедельник, если мне, конечно, не изменяет память, и уже во вторник я увидел его снова. Он ехал в том же поезде и в том же вагоне, он даже сидел на том же самом месте. Просто излишняя педантичность? Он привлек мое внимание, и я решил проследить за ним в следующий раз. Человек был весьма подозрительным. Что бы ни случилось, он ничего не делал, просто сидел, без тени какого либо выражения лица. Однажды в вагон зашла женщина с ноющим ребенком и села прямо за ним. Он даже не нахмурился от возмущения, хотя тот ребенок был чертовски надоедливым.

К тому времени, когда поезд прибыл на мою станцию, я уже чувствовал себя неловко. Когда я выходил, мои руки тряслись, как будто у меня была ломка. Что-то с этим человеком было не так. Может, он какой-нибудь маньяк. Прикидывается тихоней, а сам хранит дюжину отрезанных голов у себя в холодильнике, причем, первая из которых принадлежит его матери.

Я начал часто бродить после работы, останавливаясь у киосков, неподалеку от станции метро, хотя я не собирался ничего покупать. За две недели я ни разу не оказался в том поезде, а может быть, просто садился в другой вагон. Во всяком случае, все это время я не встречал того человека.

Потом, в одно утро, я увидел еще одного человека, вызвавшего у меня все то же чувство тревоги.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрил friday13
1 декабря 2013 г.
Первоисточник: 4stor.ru

Автор: Green Wind

Произошел этот странный случай в середине 90-х годов. Учился я тогда в обычной средней общеобразовательной школе, в классе примерно шестом-седьмом. Школа, где я учился, находилась рядом с моим домом и даже видна была из окон моей квартиры. Соответственно, мой путь от подъезда до школы занимал около пяти минут. К слову сказать, это никогда не мешало мне регулярно опаздывать на первый урок. Учился я тогда в первую смену — последний урок заканчивался, как сейчас помню, в 12:40.

Тот день ничем не отличался от других таких же дней из жизни обычного российского школьника из поколения 90-х. Уроки закончились, и мы с моим одноклассником (и по совместительству другом) направились домой. Надо добавить, что пошли мы не по отработанному годами маршруту из школы домой, а решили дойти до киосков, стоящих на остановке, и прикупить там жвачек. Те, кто вырос в девяностые, знают о повальном коллекционировании вкладышей от жвачек подростками из того поколения. По пути мы вяло беседовали о прохождении игр на «Dendy» да делились впечатлениями о недавно просмотренных на видеокассетах фильмах. Купив жвачки и обсудив, кому какие достались вкладыши, мы направились домой. С моим другом жили мы в одном дворе, но в разных домах, стоящих друг напротив друга. А двор у нас был большой. Поэтому дальше нам было не по пути, и мы расстались на перекрёстке. Все эти подробности нужны для объяснения, а вернее, для иллюстрации необъяснимости дальнейших событий.

Пройдя через двор, я уверенно и буднично зашел в свой подъезд. Первое, на что я обратил внимание — почему на лестничной площадке первого этажа горит такая тусклая лампочка? Ведь когда я уходил утром, лампочка была яркая, это я прекрасно помнил. «Наверное, пока я был в школе, лампочка перегорела, и ее заменили», — подумал я и вызвал лифт. Зайдя в лифт, я нажал кнопку своего этажа и сразу же почувствовал, что ход лифта другой. Лифт поднимался быстрее, чем обычно. Такие тонкости можно заметить, только когда очень долгое время пользуешься одним лифтом и привыкаешь к нему настолько, что чуть ли не до секунды знаешь, сколько времени он будет подниматься на твой этаж. В этот момент у меня появились первые сомнения, что я попал куда-то не туда. Но я тут же их отбросил и вышел на своем этаже, и сразу у меня возникло такое странное чувство, как будто тебе все здесь знакомо, но все какое-то другое. Примерно такое же чувство возникает, когда ты возвращаешься домой после долгого отсутствия.

Я на всякий случай осмотрелся — лестничная клетка вроде была такой же, как и всегда. Но все же что-то с ней было не так. Осознав это, я уже менее уверенно направился к двери своей квартиры. Во избежание предположения о том, что я просто ошибся этажом или квартирой, стоит сказать, что это была именно моя квартира — и дверь была знакомой мне с детства до каждой царапины, и две чуть покосившиеся золочёные цифры на ней, указывающие номер квартиры. Около двери я достал ключ и зачем-то прислушался. И в этот момент я услышал за дверью… радио. А конкретно — сигналы точного времени радио «Маяк». По моим прикидкам, как раз должно было быть примерно час дня. Может показаться, что в этом нет ничего необычного, но у меня дома никогда никто не слушал радио «Маяк». Мало того, у меня вообще никто никогда не слушал радио, если только я сам изредка, да и то отнюдь не «Маяк». Да и вообще, в час дня у меня дома быть никого не должно...

Я неуверенно и медленно сунул ключ в замочную скважину, уже хотел повернуть его, но тут услышал за дверью довольно приятный на слух то ли детский, то ли женский смех. Я замер, смех за дверью прекратился, но вместо него послышался спокойный и непринужденный мужской голос. Я с удивлением понял, что какие-то люди разговаривают и смеются за дверью моей квартиры, и разных голосов я насчитал как минимум три. Сколько я ни вслушивался в голоса, слов я разобрать не мог. Но я точно понял, что в моей квартире кто-то есть, и эти «кто-то» сидели, судя по звукам, на кухне, вероятно, пили чай, общались и при этом слушали радио «Маяк».

Но кто это? Родители? Так они никогда не приходили в это время. Воры? Но неужели воры забрались в дом, включили радио «Маяк» и сели пить чай на кухне, мило при этом беседуя?

Тут у меня возникло первое объяснение происходящего: наверное, я просто задумался и случайно зашел либо в другой подъезд, либо в другой дом. Что, в принципе, неудивительно для микрорайона, застроенного типовыми новостройками, хоть до этого со мной ничего подобного не происходило. А виной тому то, что мы с другом сменили отработанный до автоматизма алгоритм дороги домой. А то, что ключ подошел, так это вообще ни о чем не говорит. В лихие 90-е мы умудрялись открывать замки чуть ли не проволокой. Я хлопнул себя по голове с пониманием того, какой я, м-м-м... чудак, потому что чуть не зашел в чужую квартиру, в которой в тот момент к тому же находились хозяева. Стараясь шуметь как можно тише, я достал ключ из личинки дверного замка и тихонько двинулся к лифту, снова вызвал лифт, который тут же открылся на «моем» этаже.

Однако в чувство полного недоумения я вновь вернулся после того, как вышел из подъезда на улицу. Потому что подъезд был именно МОЙ, а передо мной была хорошо знакомая улица. В состоянии какой-то прострации от непонимания происходящего, я куда-то побрел по улице. И, вероятно, на автомате дошел до школы. Зашел в школу, покрутился там на первом этаже минут пятнадцать. На первом этаже школы никого не было, кроме уборщицы, следящей за раздевалками, так как шли уроки второй смены. Не придумав, чем заняться, я решил умыться в школьном туалете и еще раз дойти до дома.

Дойдя до подъезда, я с опаской вновь зашел внутрь. Первое, что я увидел внутри — это ярко горящая лампочка. Потом я зашел в обычный лифт и доехал на свой обычный этаж. Никакого чувства, что что-то не так, больше не было. Перед тем, как открыть дверь, я долго прислушивался и, не услышав ничего подозрительного, осторожно зашел домой, при этом не закрывая дверь, чтобы иметь возможность в случае какой-то опасности моментально ретироваться.

Аккуратно заглянул на кухню — там никого не было. Далее я методично и осторожно обследовал все комнаты — даже туалет, ванную, балконы и кладовки. Заглянул под кровати, диваны и в шкафы. Там не было ничего необычного или странного. Я закрыл входную дверь на все замки и лишь после этого взглянул на часы. Время было 15:30, хотя по моим расчетам должно было быть не позже, чем половина второго. Я включил телевизор и стал ждать родителей. Они пришли, как обычно, вечером. Как бы невзначай я поинтересовался у них, не приходили ли они на обед домой. Они ответили однозначно, что не приходили.

Куда я попал, когда первый раз пришел из школы домой? По невнимательности, задумавшись, зашел в соседний подъезд? И почему я пришел домой на два часа позже, чем должен был? Находился в прострации и не заметил течения времени?

Но больше всего меня волнует вопрос: что было бы, если бы я тогда открыл дверь?
♦ одобрил friday13
28 ноября 2013 г.
Первоисточник: litprom.ru

ВНИМАНИЕ: в силу своих особенностей данная история не может быть подвергнута редактированию администрацией сайта, так как в этом случае будет утеряна художественная целостность текста. В результате история содержит ненормативную лексику и жаргонизмы. Вы предупреждены.

------

Пробка была основательной, беспросветной, многочасовой и многокилометровой.

— По ходу дела, встряли, — закуривая, произнес водила, заглушил мотор и повернулся ко мне. — Сильно торопишься?

Я неопределенно пожал плечами.

— Это правильно, — как-то по-своему истолковал мой жест таксист. — Пробка — дело такое, нервничай, не нервничай, быстрее не будет. Только дров наломаешь. Так что лучше расслабиться и поговорить о чем ни то.

Похоже, это был тот тип бомбил, которые с удовольствием готовы трепаться часами, лишь бы были свободные уши. Впрочем, в сложившейся ситуации это не слишком уж и раздражало. По крайней мере, пока.

— Так кем, ты говоришь, работаешь? — спросил он, хотя я ничего такого не говорил.

— Ну... можно сказать, что писателем, — совершенно не подумав, ляпнул я в ответ. Люблю, знаете ли, вешать лапшу малознакомым людям.

— Ишь ты! Никогда еще людей искусства не возил, — тон у таксиста был такой, что я, профессиональный врун, смутился, почувствовав себя самозванцем. — А про что пишешь? Детективы, романы или как?

— Ну, — замялся я, — Все понемножку... Народное творчество, триллер... — кто меня за язык тянул? Хорошо хоть краснеть не умею.

— О, триллер! — еще больше оживился водила. — Слушай, я тут тебе могу парочку интересных историй подкинуть, если хочешь. Совершенно бесплатно, — и, не дожидаясь моего согласия, начал рассказывать.

* * *

Я ж, когда еще СССР не развалили, тоже таксистом работал. У меня стаж — ого-го. Так вот, работал у нас в пятом таксопарке водила один. Имя у него было еще старое такое. Редкое. Харитон. Сейчас разве что в глухих деревнях такое найти можно. Ну, его мужики быстро в Баритон переделали. А потом сократили до Барри. Типа Алибасов. Ну да он не обижался. У нас в таксопарке каких только кликух не было.

А когда этот мудило Горбач затеял свою долбаную перестройку, у нас каждый стал крутиться, как мог. А у таксаря-то выбор невелик. Кто посмелее — водярой да блядями занялись. Или еще какой нелегалкой. А кто в это соваться не захотел, просто бомбил мимо кассы сверхурочку.

И вот как-то раз Барри вот так бомбил потихоньку ночью. Подобрал одного мужичка. Тот ему называет адрес — Скуратовская площадь. Барри глазками похлопал и подвис. Города-то всего не знает. К тому времени таксорил чуть больше года.

— А дорогу, — говорит, — знаешь?

— Само собой, — отвечает мужичок, — тут недалеко.

Поехали и, как это часто бывает, когда бестолковый пассажир начинает дорогу указывать, заехали черт знает куда. Барри быстро потерял какие-либо ориентиры. Еще туман, не видно ни черта. Жилых домов нет, промзона какая-то, склады да заборы. Кое-как к реке выехали. Тут пассажир оживился.

— Да вот же, — кричит, — мост! А за мостом по аллее аккурат до площади всего два квартала.

Ну, добрались, пассажир расплатился и еще за блуждания сверху накинул так неслабо. Барри развернулся — и обратно. К знакомым местам выбираться. А у любого таксиста, да и вообще у хорошего водилы, если он в незнакомое место попадает, всегда привычка такая есть — приметить как можно больше всяких ориентиров, чтобы, оказавшись во второй раз в этом месте, не тыкаться. Так и Баритон ехал и выглядывал другие повороты, светофоры, стоянки, магазины и прочие ориентиры. Да только ничего толком не выглядел. Время позднее, освещение дрянь. Окна все темные, магазины, если и есть, то все закрыты. Тогда еще круглосуточных-то не было. Народу на улицах нет. Машин тоже. Только на выезде на мост приметил название улицы «Новопогостовый бульвар». Покоробило это Барри, да он особого значения тому не придал. И не такие названия улиц встречал.

Выбрался он в знакомые места тогда быстро. Да и забыл бы все это дело, если бы спустя неделю не попал в те же края. Отвозил одного инженерика куда-то на завод, а потом поехал вдоль реки и оказался на знакомой набережной. Только так и не смог найти того моста, сколько ни обшаривал набережную. Вроде бы все то же. Все ориентиры с того раза на месте. Выезд к реке, старая автобусная остановка, штабели ржавых железяк. А вот моста словно и не было.

Вернулся тогда в парк и сразу к подробной карте города, что у диспетчеров на стене. И что ты думаешь — нету! Не только моста. Бульвара Новопогостового нету. Ни бульвара, ни площади и в помине нет. Барику бы насторожиться, да он все на усталость списал. И недосып. Решил, что ему все это пригрезилось.

А потом месяца через два опять же на ночной шабашке подобрал он подвыпившую пару, так эти тупо кататься по городу решили. Куда глаза глядят. Пару раз заезжали в тихие уголки и выгоняли Барри минут на двадцать покурить. Ну понятно, да?

И вот они после очередного такого перекура ехали по краю парка. Темень непроглядная. С одной стороны бетонная стена, что парковую насыпь держит, с другой парапет, за ним река. И тут девка орет: «Сворачиваем в туннель, туда хочу!.» Харитон глядит — точно туннель, в бетонной стене-то. Освещен тускло, но видно — не глухой. Разметка есть, знак, все дела. Нырнули туда. Туннель хитрый загиб по кругу и вниз сделал, а потом вывел их наверх в какой-то район. Пассажиры развеселились, аж слюни от восторга пускают. Барри глянул на табличку на углу — мать моя! «Скуратовская площадь».

А пассажир, который парень, говорит:

— Здесь тормози, шеф, мы сойдем.

Барри как-то не по себе стало.

— Вас подождать? — спрашивает.

— Не! — говорят, — не надо. Мы дальше пешком погуляем.

И хихикают, как придурошные.

Ну, Барик плечами пожал да и решил давешний мост проверить. Нашел поворот на Новопогостовый бульвар проехал до конца и к мосту выехал. Остановился, хотел было выйти да поближе посмотреть, что это за фокус такой, даже за ручку двери взялся. Да в последний момент вдруг понял, что очень уж ему не хочется в этом районе из машины выходить. Аж передернуло всего. Нажал на газ, да и переехал через мост.

Вот тут уже и остановился, и вышел спокойно, и осмотрел мост как следует. Набережная как набережная, река как река, мост как мост. Все на месте, нигде никаких хитрых механизмов нет. А потом огляделся и обомлел. Мост с рекой да с районом за ним были, как и в прошлый раз. А вот этот-то берег совсем иной был. Не было тут ни остановки автобусной, ни штабелей, ни заборов заводских, ни самой промзоны не было. Один здоровенный пустырь в обе стороны. А через него посередке дорога от моста в темноту тянется. Обычная асфальтовая двухполоска. И больше ничего. Прямо наваждение какое-то!

Ладно, поехал по дороге. Раз дорога есть, значит куда-то ведет. Глядь, а пустырь постепенно в свалку переходит. Огромную такую. Не иначе как основная городская. А за ней уж и шоссе светится. А там и край города угадывается. Выходит, Барик выехал на противоположную окраину города. А этого быть никак не может. У него и бензина в баке на такой крюк не хватило бы. Чертовщина, да и только!

А потом еще пару раз он так в этот странный район заезжал. И каждый раз хрен знает, где оказывался.

Всем он про эту петрушку рассказывать не стал. А пошел к Филимонычу. А Филимоныч-то самый что ни на есть ветеран в нашем таксистком деле. Ходят слухи, что он еще извозчиком начинал. На коляске с лошадью. Правда или нет, но уж если кто что и мог знать, так это он.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрил friday13
26 ноября 2013 г.
Ребята, помогите, чем можете. В одиночку я, чую, из этих дебрей не вылезу...

Просыпаюсь я сегодня как обычно в половину второго по заведенной привычке. Глаза продираю, осматриваюсь кругом, а там все не моё — стены, пол, потолок, шторки какие-то на окне болтаются — и всё не мое, чужое. Я как ошпаренный вскочил, потом осекся, конечно — мало ли кто в этой квартире живет, может, я в заложниках каких, и если выбегу в панике, то может стать хуже. Решил оглядеться в комнате. Просторно, светло, свежо — мне так вообще это все в диковинку, жилья нормального я уже лет пять не видывал после того, как от родителей съехал. Прошелся туда-сюда, по углам осмотрелся. Сразу видно, комнаты не обжитые, стерильные какие-то, будто гостиничные. Рыскаю по углам, лишних шорохов пытаюсь не издавать, ищу что-либо потяжелее, чтобы прихватить с собой на случай, если накинется кто, и вдруг замечаю развернутый паспорт на подоконнике. Подхожу, в руки беру, а он, оказывается, мой. Да только в нём написано имя АНАТОЛИЙ. Да какой я, к чёрту, Анатолий? С какого перепугу я им стал-то?.. Сколько себя помню, никогда Анатолием не был и близко с ними не водился (честно, перевидал даже Яромиров с Аль-Харабами, только не Анатолиев).

Задумался, хотел имя свое вспомнить, а не получается. Сижу, пыжусь, чувствую, что что-то не так. Это не я, хоть и лицо моё, паспорт не мой, имя чужое, но кто я, как меня зовут, где я раньше жил — вот ничего вспомнить не могу. Хотя смог-таки воскресить в памяти один эпизод перед вчерашним засыпанием — перекладываю ноутбук с колен на коробки и засыпаю...

Минут через двадцать усталость от этого плохого цирка дала о себе знать, и, так и не отыскав орудие самообороны, я вышел в небольшой коридорчик. Сперва решил, что общежитие, но потом присмотрелся и понял, что ошибаюсь — из небольшого холла две двери видны, одна ведет на кухню, вторая — в еще одну комнату. В общем, после обхода владений никого постороннего найти не удалось, зато удивления поприбавилось. Во-первых, квартира откровенно странная. Комната, где я проснулся, и кухня — просторные, полупустые, с самым необходимым убранством внутри, спальня же и вторая комната завалены каким-то мусором — не строительным, не макулатурой, а чёрт знает чем. Часть хлама состоит из отсыревшей бумаги — совершенно чистой, без единой каракули, все остальное пространство занимают кружки тонкой нарезки какого-то мягкого сплава серебряного цвета, а по стенам листы из того же материала навалены хаотично. Я едва эти вавилоны разгреб, когда по нужде приспичило. Это первая странность, вторая же никакому логическому объяснению вообще не поддается: из пола торчат провода и, самое главное, ни один из пучков ни за что не отвечает и никуда не ведет, просто торчат из-под плит и, если дернуть, отходят целиком; видно наглядно, что никуда они не припаяны.

Номер матери я помнил. Пошел звонить-спрашивать. По советскому пластмассовому аппарату с круглым диском еле цифры набрал, но звонок-таки прошел, и мать взяла трубку. Мать, моя мать, настоящая! Я никогда в жизни так родителям не радовался. Рассказываю я ей всю эту историю про паспорт, провода, другую квартиру, а она молчит. Лишь потом, после десяти минут моих бурных излияний, с недоумением переспрашивает: «С тобой всё в порядке?». На все мои попытки узнать своё настоящее имя и получить объяснение происходящему она лишь принимается успокаивать меня, как буйнопомешанного. Потом так вообще говорит — мол, может тебе врачей вызвать или подожди, я сама приеду, потом вызовем. Да куда ж ты приедешь? Ты же в другом городе живёшь, как приедешь?.. И тут я узнаю, что, оказывается, они с отцом в двух кварталах от меня живут. С КАКИМ ЕЩЁ ОТЦОМ?!! Он нас бросил еще в моем глубоком детстве и за границу уехал! Ну, дела...

Я смекнул, что если продолжу разговор, психушки не миную уж точно. Мать обещала быть через пару десятков минут, если не раньше, но вот уже шестой час (а звонил я около трёх часов дня), и никого нет. Повторно набираю ей — никто трубку не берет. Квартиру мне не открыть — снаружи заперта. Все шкафы обыскал — ключа нет, денег нет, хорошо хоть компьютер в той самой комнате с хламом оказался. И ведь, что странно, на ней все мои документы и игры. Абсолютно все файловое наполнение идентично моему компьютеру, вообще все! Даже последние открытые веб-страницы, журнал — все старое.

В общем, я тут расписываю всё, происходящее со мной, в полушоковом состоянии, но что делать дальше, ума не приложу — разбить окно, дождаться матери, позвонить в милицию, бить по батареям? Настоящий кошмар. Ах, да, забыл сказать — нашел на столике в прихожей бутылку минеральной воды, наполовину пустую. На ней отпечатки пальцев оставлены, будто рука была в каком-то сером растворе вымазана. Нашел пакет и положил бутылку в неё. Если выберусь живым из этого ада, обязательно попытаюсь узнать, чьё это (только не знаю, как).

Есть страшно охота была, и я нашел черный хлеб на кухне, причем порезан он был сегодня утром, не позже — края не заветрились.

В общем, ребята, не подведите. Что мне делать? Что это может быть?..
♦ одобрил friday13
28 октября 2013 г.
В годы Второй мировой военнослужащие вермахта иногда описывали необъяснимые явления. Описания эти с пометкой «совершенно секретно» направлялись в военную разведку. К числу наиболее загадочных историй относится рапорт лейтенанта Клауса Штейнле, который командовал танком в дни сражения под Москвой.

По словам лейтенанта, при продвижении по Волоколамскому шоссе его танк был подбит выстрелом из противотанкового орудия. Клауса выбросило из люка взрывной волной. Приходя в себя, он пробрался в танк. Экипаж был мёртв, башню заклинило, но танк был способен двигаться, а горючего было достаточно. Дождавшись ночи, лейтенант попытался отогнать танк с нейтральной полосы в расположение своих частей, но из-за темноты и снегопада сбился с курса и, очевидно, каким-то чудом сумел прорваться в тыл русских и к утру выйти к окраинам Москвы.

Советская столица поразила лейтенанта широкими автобанами, развязками, зданиями невероятных размеров, обилием проводов и фонарных столбов. «Город будущего» — так описал лейтенант свои первые впечатления от Москвы. Но город этот казался совершенно покинутым, всё было завалено снегом, и Клаус Штейнле принял решение двигаться в сторону центра.

Удивило обилие автотранспорта на улицах: красочные автобусы и фантастического вида автомобили были брошены как попало, по-видимому, в спешке. Среди них часто попадались машины знакомых марок — но совершенно невероятного вида. На одном из перекрёстков, например, танк буквально врезался в автомобиль с эмблемой «Фольксвагена». Но этот «жук» был в несколько раз больше привычного всем «жука», а обтекаемыми формами напоминал скорее фюзеляж самолёта. Чем дальше, тем больше становилось брошенного транспорта. В конце концов, продвижение сделалось невозможным, так как, продираясь сквозь месиво брошенных машин, можно было повредить гусеницы.

Клаус Штейнле решил идти пешком. Казалось, что он путешествует по Всемирному центру торговли. Никакой советской символики и портретов Сталина. Ничего, напоминающего о войне. Кругом было изобилие рекламы на всех языках, в заброшенных магазинах — множество невиданных товаров. Но на всём лежал слой пыли, и кругом не было ни души. Ещё ближе к центру города на улицах, зданиях и автомобилях начали попадаться замёрзшие трупы людей. Все мертвецы были хорошо одеты, а на телах не было видимых травм. Затем началась полоса разрушений: некоторые здания рухнули, в других были выбиты стёкла. Но это выглядело не как последствия войны, а скорее как результат землетрясения.

Миновав жуткие руины, Клаус упёрся в гигантский вал, представляющий собой хаотическое нагромождение обломков домов, искорёженных машин и изуродованных человеческих останков. Взобравшись на него, Клаус Штейнле увидел перед собой зрелище, от которого захватило дух: перед ним простиралась чудовищных размеров воронка или, скорее, котлован с почти отвесными стенами. Дальний край его терялся в дымке, но, по оценке бывалого танкиста, расстояние было около пяти километров. Весь этот гигантский круглый резервуар был залит водой, которая, несмотря на суровую зиму, была свободна ото льда.

В этот момент Клауса осенило: Германия всё-таки сумела применить своё чудо-оружие. Москва уничтожена, и вместо неё, как и обещал фюрер, раскинулось море. Вероятно, этот странный город, так непохожий на на остальную Россию, был чем-то вроде рая для избранных, где еврейско-большевистская верхушка купалась в роскоши. Они наверное, даже не думали, что вермахт так быстро отбросит плохо вооружённую и необученную армию русских до Москвы. Но в секретных лабораториях рейха вызрела сила, способная сокрушить этот новый Вавилон. И первым, кто увидит сокрушённую столицу, станет простой германский парень. В этот момент, по словам лейтенанта, его охватила гордость за свою нацию и расу. Вскинув руку в партийном приветствии, он воскликнул: «Хайль Гитлер!». Но его собственный голос, да и он сам, вдруг показались ему смешными и жалкими на фоне руин грандиозного города. Клаус стушевался.

Клаус пустился в обратный путь. Вечерело. Неожиданно начался снегопад. Обшарив несколько трупов и прихватив их документы, а также набрав необычных сувениров с полок магазинов, лейтенант набил ими вещмешок и поспешил к танку. В сумерках ему стало казаться, что в городе есть жизнь: в снежных вихрях чудились танцующие силуэты, а в завываниях ветра слышались крики и стоны миллионов человеческих голосов. Мороз и страх пробирали до костей, и в конце концов Клаус пустился бегом. Танк был на месте. Возле него не было никаких посторонних следов, и лейтенант с облегчением укрылся от непогоды и ночных страхов за бронёй своей боевой машины.

Подкрепившись найденными консервами, Клаус решил не терять времени и прорываться обратно к своим. Он без приключений покинул пределы города, но затем чуь не угодил в ловушку: вдруг вспыхнул слепящий прожектор, раздались выстрелы, и по броне застучали пули. Впереди были бетонные надолбы и странного вида стена. Повернув назад, Клаус попытался съехать с дороги и прорваться сквозь лес. Но под снегом, по-видимому, притаилось болото, и танк, с разгону въехав в него, забуксовал. Не теряя ни секунды, лейтенант выскочил через верхний люк с одним лишь автоматом и по пояс в ледяной грязи выбрался на твёрдую землю. Вдалеке слышались треск выстрелов и человеческие крики. Клаус бежал сквозь лес, по колено в снегу, коченея от холода и задыхаясь от ледяного ветра. Через миллион бесконечных часов он, теряя сознание, наткнулся в темноте на плетёный забор, с трудом перелез через него и уперся в двери какого-то сарая. Двери были не заперты. Внутри было холодно, но хотя бы не было ветра и снега. У лейтенанта хватило сил нащупать в темноте маленькое окошко и, выбив его, развести на земляном полу костёр из какого-то хлама. Сняв мокрую и грязную одежду, он наконец отогрелся у огня. Остаток ночи он провёл, лёжа на куче мокрого тряпья, стараясь дышать свежим воздухом, который стелился по полу, и прислушиваясь к каждому шороху.

Ближе к утру Клаус попытался кое-как просушить обмундирование и решился выйти на свет, готовый встретить смерть. Но встретил он лишь Гюнтера Шпеера, простого баварского крестьянина, который вышел из дому за водой и был несказанно удивлён, увидев грязного, прокопченного военного, уперевшего ему в грудь автомат и орущего: «Руки вверх!». Военный, впрочем, удивился не меньше, услышав в ответ немецкую речь.

Ближе к вечеру отмытый и накормленный Клаус Штейнле был доставлен из маленькой горной деревушки в военную комендатуру. Там он сдал дежурному свои документы и личное оружие и был препровождён в камеру, так как выглядел он как типичный дезертир. Его появление в особо охраняемом районе баварских Альп было подозрительным. А его удивление, когда он узнал о том, что на дворе февраль тысяча девятьсот сорок третьего года, казалось слишком уж наигранным.

На следующий день в городок прибыл важный эсэсовский чин и лично допросил «дезертира». Вечером того же дня из группы армий «Центр» поступило подтверждение, что номер удостоверения и автомата совпадают с тем, которые принадлежали командиру танка Клаусу Штейнле, пропавшему без вести под Москвой зимой сорок первого года. По настоянию командования вермахта Клаус Штейнле был допрошен повторно. Протокол именно этого допроса сохранился в архивах. По личному распоряжению Гиммлера лейтенант был передан подразделениям СС для «дальнейшего выяснения обстоятельств». После чего следы его затерялись навсегда.
♦ одобрил friday13
15 октября 2013 г.
Автор: Fragrant

История двух молодых ребят. Реальная или нет — решайте сами. Только вот они рассказали с подробностями и нюансами все точно, вне зависимости друг от друга, хоть и случилось это все, когда они были вместе.

Ребята — музыканты. Один решил сам себе сделать гитару. Сам сделать гриф, деку, навесить лады и колышки, покрыть спецлаком — все ради звука под себя любимого. Пошли они с пилой-ножовкой в лес. Достаточно далеко зашли, но наконец-то нашли то, что искали — молодой березняк. Парень, который хотел гитару сделать, где-то вычитал, что береза — лучшая древесина для грифа.

Нашли дерево и давай пилить. А кругом — золотая осень. Тишина. Листья опали, солнышко еще теплехонько греет, запахи леса — красота! Душа отдыхает.

В общем, пилят-пилят, только звук пилы разносится по округе. Тут один говорит:

— Стой... Ты слышишь?

Остановились, прислушались. И точно — отчетливо слышны шаги недалеко по шуршащей под ногами листве… А вокруг никого.

Стали приглядываться, и видят — листья раздвигаются сами собой, как будто кто-то грузно идет, специально ногами шаркая. Они так и оторопели. Шаги тем временем прошли куда-то дальше сами собой, не приближаясь к ребятам.

Один из парней сказал:

— Да ну его все! Давай, допиливай, да ломанулись отсель побыстрее!

Второй как дал жару своей ножовке — чуть дым не повалил.

И вдруг отчетливо слышат:

— А-а-апчхи!

А никого и нет!

В общем, как припустили они оба оттуда, позабыв о ножовке и практически спиленном куске березы...

Притом говорят: бежим около 10-15 минут, а такое впечатление, что по одному и тому же месту кружим, хотя там того березняка — пять минут неспешным шагом, и закончился.

Остановились, отдышались, закурили. Один говорит второму:

— Надо выходить в другую сторону, а то мы так долго кружить будем. Куда тут не пойди, на протяжении пары километров в разные стороны треугольник из грунтовки, трассы и железной дороги — заблудиться нереально!

Прислушались, услышали шум трассы и пошли на него. Как-то быстро углубились в темный лес, но уже сосновый. А звук трассы то справа, то слева, и поезд едет — слышно как будто сразу со всех сторон. Да и густого такого леса они тут отродясь не видели. В общем, подумалит, что лесовик их водит. Слышали они о таких проделках «дедушки».

Один, как мог, молитву начал читать «Отче наш», и пошли они в другую сторону. Мол, в этот раз точно выйдем куда-нибудь...

А уже темнеет, серые тучи набежали быстро. Похолодало немного, не лето, поди.

В общем, под «Отче наш» уже практически в темноте они увидели огни какой-то проселочной дороги, которой тут вообще никогда не было. Облегченно вздохнули, когда выбрались на асфальт, покумекали, в какую сторону ближе к любому транспорту — ну и пошли себе в том направлении.

А стемнело уже полностью, фонари сами знаете какие у нас — один на всю дорогу. А впереди ничего, кроме темных кустов и очертаний леса на чуть светлом фоне туч, и отчетливо видна дорога впереди.

Идут долго, минут сорок. И как назло — ни одной машины. И вдруг видят свет чуть правее среди деревьев. Ура! Село! У кого-то из селян обязательно окажется телефон, по которому можно будет вызвать своих, у кого есть машина. Подходят друзья чуть ближе и понимают — свет-то какой-то не такой, не как от лампочки. Он очень яркий, с каким-то неестественным фиолетовым отливом. Исходит из одинокой избушки в лесу, на отшибе. Притом хата явно очень старая — забор покосился, зарос кустарником, крыша провалилась и из нее даже деревце какое-то растет, окна забиты досками, уже покосившиеся и сгнившие, да и вся хата в дырках от осыпавшейся штукатурки… И из всех этих щелей бьет этот самый непонятный свет, холодный чуть ли не физически.

Один парень косится на второго — мол, не с ума ли я сошел? Второй косится на первого, и оба понимают, что это не плод их воображения. Идти дальше им расхотелось, и они остановились. Стоят, молчат в ночной тишине посреди почему-то безлюдной местности, в лесу, в котором невозможно заблудиться, на неизвестной им деревенской дороге…

Что делать-то?

Дальше идти после всей это мистики просто не хочется. Только назад, но сколько ж они прошли, и столько же еще идти? Вдруг вернутся опять в то место, где они слышали и видели фигню непонятную?

Вот тут-то, на этом моменте, двери избушки открылись сами собой (хотя ребята клянутся, что в ночи четко различали то, что они ранее были заколочены намертво досками), и в свете сияния появилась какая-то человеческая фигура. Парни как ломанутся в обратную от хаты сторону… и тут же их чуть не сбил неизвестно откуда взявшийся грузовик. Визг тормозов, свет фар... Грузовик шатнулся в другую сторону дороги и замер. Выскочил из него мужик, весь такой перепуганный, давай кричать:

— Ё…, откуда вы выскочили, б…? Прям посреди дороги! Наркоманы, е… вашу за ногу!

Потом на них посмотрел и успокоился — видок у пацанов был наверняка еще тот. Сказал совсем другим голосом:

— Ребята, с вами все в порядке? Вы целы? Не задел я? Вы, вообще, откуда тут взялись? Выскочили на меня, прямо как чертик из табакерки, хотя я фарами светил на полотно отлично!

И тут один из ребят не выдержал, разрыдался, как ребенок — истерика. Кричал, чтобы увезли их отсюда как можно быстрее. Второй же, наоборот, просто молчал — «заклинило» парня. Мужик понятливым оказался: ну видно же, что ребята нормальные, семейные, не бомжи или беспризорники. Он их посадил в кабину, каждому дал по сигарете в зубы, истерику налил кофе из термоса.

Потом, когда немного оклемались, мужик расспрашивал, что случилось. Ребята молчали. Потом водитель сам рассказал, что дорога малоизвестная, да и имеет у шоферов дурную славу. Пару раз за последние несколько лет находили машины без хозяев, но сам водитель в мистику не верил, а от бандитов у него есть пистолет. Кстати, повезло, что ребята испуганными на вид были, а то он уже хотел пальбу открыть, мало ли — вдруг засада какая-то?

Высадил он ребят на железнодорожном вокзале, как оказалась, в соседней области. Такой путь ребята пройти сами не могли, а на грузовике ехали недолго. Позвонили с телефона-автомата родителям. Отец одного из парней утром приехал на машине и забрал.

Отец, конечно, посмеялся над историей — мол, загуляли, напились, обкурились и басни придумывают. Хотя сам рассказал, что слышал о той дороге от друзей по работе, что там странные вещи постоянно творятся — по слухам, даже «Космопоиск» приезжал обследовать аномальное место. И что в тот лесочек даже грибники не ходят почему-то.

Вот такие пироги. Историю слышал от раздельно одного и другого. Совпадают во всем, даже в мелочах. Кстати, тот, который истерил, клялся-божился, что когда ниоткуда на них выскочил грузовик и чуть не сбил ребят, он слышал душераздирающий женский крик, в котором ощущалась злоба и горечь — ну как громкое «Не-е-ет!!!» рыбака, у которого большая рыба сорвалась.

Верить в эту историю или нет — ваше право. А я — а что я? Я за что купил, как говорится, за то и продаю.
♦ одобрил friday13
19 сентября 2013 г.
Первоисточник: www.strashilka.com

Живу я в большом южном городе. На улицах, в какое время суток ни выйдешь, всегда кто-то есть. Но был у меня один очень интересный случай...

Зима. Я поехала к подруге после работы. Засиделись мы с ней до полуночи, а завтра на работу. Быстренько попрощались, я села в машину и, почти не прогревая, поехала — дома-то муж уже волнуется. Выезжаю из двора на дорогу, смотрю — а там туман спускается. Ну, думаю, успею доехать, пока совсем не заволокло. По этой дороге ездила уже не первый раз, и казалось, что даже руки помнят, куда домой рулить.

Еду, задумалась и как-то проморгала момент, когда туман совсем спустился. Ничего вокруг не видно — ни что впереди творится, ни где обочина начинается. Еду, так сказать, на ощупь. Страшновато стало — мало ли какой лихач вылетит на меня... Вот и ползла потихоньку.

Минут через 15 меня начало настораживать, что ни одной машины мне так и не встретилось — ни навстречу, ни в попутном направлении. А помню же, что по этой улице маршрутки до часу ночи минимум мечутся, но нет никого. Списала на то, что одна я такая отчаянная в туманище по ночам катаюсь...

Еще через пять минут туман вроде послабее стал — дорогу стало видно, и дома. Да только еду я не по той улице, по которой должна была, в центре города, а по широкой загородной трассе. Широченная, асфальтированная, но дома вдоль нее старые, деревянные. Свет нигде не горит, да и неудивительно, ночь же уже, а все равно что-то настораживает. Смотрю — а вдоль дороги ни фонарей, ни деревьев-то нет никаких, сама она ровная, как стрела, в пустоту уходит. Да и за домами пустота какая-то...

Думаю, надо притормозить, посмотреть, как улица называется. Самой страшно уже, хотя вроде в своей машине пока еду и никто и не трогает. Решила мужу позвонить — пусть хоть и посмеется надо мной и скажет, что обезьяна с гранатой в трех соснах заблудилась, да может, расскажет как я сюда попала и в какой стороне родной дом. Достаю телефон, а он выключен. Пытаюсь включить — ни в какую, хотя точно помню, что заряжен был полностью. Вот тут у меня уже началась паника.

Решила обратно повернуть, ведь как-то же, не сворачивая, попала сюда, значит, и обратно должна выехать. Только так подумала, вижу — впереди остановка стоит, а на ней как женщина с ребенком. Подъехала к ним, вышла. Девушка молодая, ребенок совсем маленький, года два или три. Одеты в какие-то старые вещи, но чистенькие. Начала расспрашивать, как в город попасть, а она говорит: «Тебе, моя хорошая, прямо ехать надо. Скоро домой попадешь, не вздумай назад поворачивать, а то дома не дождутся».

Совсем мне нехорошо стало. До машины дошла, обернулась — а там и нет ни остановки, ни девушки с ребенком. Страшно стало неимоверно, не верилось, что со мной все происходит. На газ со всей силы нажала и полетела вперед. Руки трясутся, рыдаю, что делать и куда ехать — ума не приложу, но гоню вперед. Смотрю, дорога направо поворачивает, а прямо то ли есть, то ли нет, непонятно — там туман как стена стоит. В панике, не раздумывая, направо повернула, а там дома знакомые. От дома и правда недалеко оказалась.

Домой зашла, рыдаю, муж в панике. Начал меня чаем отпаивать и рассказывает: на дороге, где я обычно езжу, такая страшная авария случилась из-за тумана, столько людей погибло, там и автобус, и машины, на целый квартал разметало, он уже хотел туда ехать, думал, что я тоже там — телефон-то у меня не отвечал, и от подруги я уже уехала...

Стоит ли писать, что дорогу, по которой ехала, я больше никогда не видела, хотя как-то с мужем даже искать пытались.

Хотите верьте, хотите нет, но это правда, хоть и необъяснимая...
♦ одобрил friday13
Первоисточник: ffatal.ru

Где страшнее? В темноте или при свете? Если вы хотите сразу ответить «в темноте», то погодите спешить. Задумайтесь, а правда ли в тёмной комнате страшнее, чем в комнате с включенным светом?

Хорошо жить в студенческом общежитии: всегда куча народа вокруг, никогда не останешься один, не то что на этаже, но даже и в комнате. Всегда есть кто-то рядом. Жизнь в студенческом общежитии тоже подчиняется своим неизменным законам: сбитому распорядку дня и беспорядочному питанию, в частности. Даже в самую неожиданную минуту суток можно увидеть на кухне одинокую голодную жизнь.

Катя остановилась около окна вахтёрши, всматриваясь в щиток с ключами, отыскивая там ключ от своей комнаты. К своему удивлению, не нашла его там. Несмотря на время (а было уже далеко за восемь вечера), ни одной из соседок в комнате пока не было, хотя ни Тома, ни Аня не предупреждали, что будут отсутствовать в этот вечер. Но факт был пустячным, Катя просто расписалась за ключ и пошла к лифту. Преодолеть три этажа пешком — намного быстрее, чем ждать, пока лифт спустится с четырнадцатого этажа. Но противопожарная безопасность сделала лестницы доступными только со второго этажа. Двери на первый этаж разблокировывались только в случае пожара. В этот день, когда пришлось сдавать сразу несколько зачётов по физкультуре, девушка не просто устала, а капитально вымоталась. Впоследствии она будет вспоминать, что непривычная тишина на её этаже была незаметна только из-за этой усталости.

В новом общежитии и кухни были сконструированы по-новому. По сути, они представляли из себя комнаты, отгороженные с одной стороны стеклянной стеной. Кухня, к которой была приписана комната Кати, находилась прямо около выхода из этажа, поэтому в течение обеда или ужина можно было наблюдать всех входящих-выходящих. Наливая себе чай, девушка снова обратила внимание на время. Шёл девятый час. С Аней всё было понятно, она вполне могла уйти ночевать к сестре и не предупредить, но у Томы в Казани не было ни родственников, ни друзей, к которым бы она могла пойти в гости с ночёвкой. Конечно, она могла задержаться и по другим причинам. Катя решила ей не звонить. Заметив, что наполнила чашку почти до краёв, она осторожно донесла её до стола, стараясь не пролить. Так же осторожно, не поднимая чашку со стола, она попыталась отпить немного. Внезапно хлопнула входная дверь, и Катя успела увидеть, как мимо их кампуса прошла Тома, закутанная в своё чёрное пальто. Она так быстро прошла, почти пробежала, и даже не повернула голову в сторону кухни, хотя, заходя на этаж, сложно не заметить чьего-то присутствия на кухне. Катя немного недоумённо посмотрела сквозь стеклянную дверь на вход, но решила выяснить всё чуть позже, главное — Тома вернулась, значит, можно больше не волноваться. Она вновь наклонилась к своей кружке, делая ещё один осторожный глоток. Подняв голову, она увидела на стеклянной стене отражение самой себя, а за своей спиной — отчётливый силуэт фигуры в белом. Катя резко развернулась, откидывая стул и опрокидывая чашку. Волна адреналина, прокатившаяся по телу, перешла в тонкую дрожь в пальцах. Разумеется, за её спиной никого не было. Девушка резко оглянулась на стеклянную дверь, но там отражались только она и кухонный гарнитур. Можно было пытаться списать всё на галлюцинации, но отражение было слишком отчётливым, чтобы списывать его на воображение. Катя стояла посреди кухни, понимая, что находиться в ней сейчас не сможет. Одна — так точно не сможет.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрил friday13