Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «ДРУГИЕ МИРЫ»

14 октября 2012 г.
Первоисточник: ffatal.ru

Возможно, моя история покажется вам безумной. Скорее всего, мне никто не поверит, но я должен кому-то ее рассказать. Сейчас я пишу эти строки — и ужас, склонившийся у меня над плечом, шепчет мне на ухо.

Я давно перестал бояться этого шепота. Страх ушел, оставив после себя дикую усталость и чувство полной безысходности. Я думаю, он хочет, чтобы я рассказал об этом. А может быть, ему просто все равно.

Очень грустно быть одиноким. Никто не хватится, если человек вдруг пропадет. Никто, кроме него, не услышит тихого шепота в тишине пустой квартиры. Не заметит, как в углах сгущаются тени, слишком темные, слишком... живые.

Я был из тех людей, которым никогда не скучно в компании себя любимого. Меня никогда, до последнего времени, не тяготило мое одиночество. А потом всё пошло наперекосяк.

Сначала в моей квартире стало как-то... мрачно. Светильники будто не могли полностью разогнать темноту. Было такое чувство, что мощность всех лампочек уменьшилась в два раза. Тогда я списал это на недостаточный уровень напряжения в сети. Как оказалось, зря.

Затем звуки начали тускнеть. Нет, они не исчезли. Просто будто... отошли на задний план. Знаете, как замирает природа перед сильной грозой? Не слышно пения птиц, стрекота кузнечиков. Только звенящая тишина. Предчувствие надвигающейся беды усугублял вечный полумрак, царящий в моем доме. Как закоренелый атеист и скептик, я просто не обращал на это должного внимания, просто принимая все как должное.

Мой привычный мир пошатнулся, когда появился шепот. Первое время даже скорее шелест, будто ветер играл опавшей листвой. Еле слышный, неуловимый. Словно кто-то безмерно далекий тяжело вздыхал. Тогда я испугался, сильно испугался, но было уже поздно.

У меня начались провалы в памяти. Я мог спокойно сидеть за столом, а потом обнаружить себя забившимся в угол и бесцельно раскачивающимся из стороны в сторону или распластавшимся на полу в позе «Человека Да Винчи», уставившимся в потолок.

И самое мерзкое, я постоянно чувствовал чье-то незримое присутствие у себя за плечом. Легкое касание холодных невидимых рук, обнимающих меня сзади за шею, и очередной провал в памяти. Вскоре я уже постоянно чувствовал у себя на плече легкую ладонь.

Я ощущал себя куклой. Куклой в руках кого-то... или чего-то. Вот оно дергает за ниточки, и я делаю все, что ему заблагорассудится.

А потом тихий шелест превратился в шепот и начал распадаться на отдельные слова. Некоторые я понимал, некоторые остаются для меня загадкой.

Впрочем, я смог услышать и понять многое из того, что оно говорило мне. Представьте, что одиночество не просто привлекает нечто потустороннее. Представьте, что оно способно просто выдернуть нечто из его привычного мира, как сильный магнит.

А теперь представьте всю гамму чувств существа, выпавшего из своей реальности и попавшего в совершенно другой мир. Наш мир. Слишком яркий, слишком шумный.

Вы испуганы, вы обозлены. Более того, вы просто в ярости от собственного бессилия, от невозможности вернуться обратно. Связанные с существом из этого шумного и яркого мира, вы начинаете понемногу менять окружающую обстановку под себя, начиная с мелочей.

И вот, когда вам становится в меру комфортно, приходит время показать зубы. Отомстить. Отомстить единственным возможным способом: захватить контроль над этим слабым телом и...

Что оно собирается делать, когда полностью овладеет мной, я не смог разобрать. Шепот здесь ускорился, будто говорящего переполнили чувства. Я разобрал только, что оно все пылает от ненависти. Да и его можно было понять.

Следующий провал в памяти был самым ужасным. Я очнулся ночью, посреди улицы, хотя последнее что я помню — как я готовил себе ужин ранним вечером. Мои пальцы были испачканы в чем-то... мерзком, а на лице застыло довольное выражение мальчишки-хулигана, только что замучившего кошку.

Я не могу так больше. Не знаю, что оно сделает в следующий раз. Не очнусь ли я с окровавленными руками над свежим трупом? Сегодня я принял решение. Я не выпущу его.

Одобрительный шепот за спиной сменяется возмущенным шипением. Но пока он бессилен. Я выявил определенную закономерность во всплесках его силы и знаю, что прямо сейчас он не сможет захватить контроль надо мной.

Петля, прилаженная на крюк от снятой люстры, мерно раскачивается. Шипение не утихает ни на секунду — кажется, еще немного, и у меня пойдет кровь из ушей.

Я оставлю его в нашем мире без оболочки, являющейся одновременно источником силы и своеобразным якорем. Сейчас это единственный способ вырваться из цепких лап и убить его.

Да, я многое понял за время нашего вынужденного соседства.

Осталось только затянуть петлю на шее и спрыгнуть со стула.

Я не выпущу его.
♦ одобрил friday13
14 октября 2012 г.
То, что я пишу, кажется бредом, но я просто не знаю, что делать. Наверное, бессмысленно что-то писать, особенно учитывая всё то, что я уже знаю. Но обо всём по порядку...

Возможно, вы — такой же скептик, каким был я. Я не верил в богов, в рай или ад, в жизнь после смерти. Всё это казалось сначала детскими сказками, потом способом управлять людьми, потом полной глупостью, не заслуживающей внимания. Но я ошибался.

Не знаю насчет Бога или рая, но ад точно есть. Нет, никаких сковородок или чертей с вилами, никакого суда, света в конце тоннеля, или что там ещё любят описывать. Всё просто. Пугающе просто.

Аварии, авиакатастрофы — есть тысячи способов попасть в ад. Объединяет их только одно: попавшие туда думают, что они ещё живы. И я думал. Переход незаметен. Ехал в такси, попали в аварию, меня вытащили, но правую руку ампутировали. Больница, инвалидность, потеря работы и смысла жизни. Моя «жизнь» здесь продолжалась три месяца. Три кошмарных месяца, за которые мои родители, бывшие милыми и добрыми людьми, превратились в озлобленных скотов, постоянно грызущихся между собой и вымещающих обиду и злобу на мне.

Я жил под постоянным давлением. Кажется, несчастья преследовали меня во всём. Даже не считая родителей — соседи с перфораторами, орущие алкоголики под окнами, хулиганы на улицах, бессонница и ночные кошмары, а в дополнение ко всему — крайне плохое самочувствие без видимой причины. Мелкие или крупные неудачи заполняли собой всё время в моей жизни.

В конце прошлого месяца всё изменилось.

Был конец ноября. Я проснулся от криков — это была очередная семейная ссора. Я закрылся одеялом и надеялся, что в этот раз она меня не коснется. Не повезло. Когда крики прекратились, в мою комнату вошел отец, сдернул с меня одеяло, вломил затрещину. Кричал то же что и обычно: «Если бы ты только сдох в той аварии, у нас всё было бы хорошо!». Ударил меня ещё несколько раз, потом оделся и ушел на улицу.

Тогда я вышел из комнаты и увидел мать. Она лежала в луже крови. Вызвал полицию. Оделся и вышел к подъезду. Очень боялся встретить отца.

Теперь я жил один. Эти десять дней показались мне настоящим раем. Никто на меня не кричал, никто не бил и не обвинял во всех грехах. Неудач меньше не стало. Когда кончились продукты и пришлось выбираться из дома, меня избили хулиганы, отобрали деньги и телефон. Вернулся домой, позвонил в полицию — послали на три буквы. На следующий день голод снова выгнал меня в магазин. Закупил консервов, пельменей и «дошираков» на месяц. Так могло бы продолжаться долго, но позавчера ночью случилось это.

Я сидел в Интернете всю ночь. Ближе к рассвету вышел в коридор и остолбенел. Передо мной стоял какой-то мужчина, которого я раньше никогда не видел.

Я, естественно, перепугался. Мужчина же просто стоял и смотрел на меня. Я замер. Так продолжалось около пяти секунд, потом я ломанулся в комнату и захлопнул за собой дверь, подпер её плечом и стал прислушиваться. В коридоре было тихо. Спустя полчаса я немного успокоился, взял кухонный нож со стола и вышел в коридор, твердя про себя что-то про то, что это всё — просто моё больное воображение. Мужчина никуда не пропал. Он стоял всё там же и не двигался. Я не нашел ничего лучше, как спросить его: «Эй, ты кто?!».

«Успокоился, наконец?» — его голос прозвучал сразу со всех сторон. Стало невыносимо страшно, хотелось снова забиться в свою комнату, но тело не слушалось. Вместо этого я просто стоял и смотрел в его глаза.

Он начал рассказывать про то, что со мной произошло. Делал это монотонным уставшим голосом, как человек, которому приходилось по двадцать раз на дню повторять эти слова.

Говорил, что я умер в той аварии, что я попал в ад, рассказывал о том, как тут всё устроено, что этот ад персонально мой: «Гордись, этот мир создан специально для тебя». Сказал, что все люди здесь ненастоящие и всё подчиняется одной цели — сделать моё существование невыносимым. Дальше будет только хуже.

Я очнулся из-за того, что упал. Кажется, я уснул стоя. Было уже светло. Наверное, это самое ужасное из всего, что случалось здесь — осознавать, что ты умер. Как в конце какого нибудь «ужастика», когда герой узнает, что человек, с которым он разговаривал три минуты назад, уже неделю как мертв.

В тот же вечер я набрал в ванную горячей воды и, держа нож в зубах, вскрыл себе вены.

Очнулся в ванной. Было очень холодно. Не мог пошевелиться. Адски воняло мертвечиной. Отключился.

Очнулся от знакомого голоса. Он говорил, что мне не убежать отсюда, что мертвые не умирают. Потом снова рассказывал про ад. Я не слушал. Закончил он фразой: «Полежи тут пока, это будет твоим наказанием», — и вышел из ванной.

Не знаю, как долго я пролежал в вонючей холодной жиже, но все-таки нашел в себе силы встать. Отмыл ванную, попытался отмыть запах мертвечины, но ничего не вышло. Что удивительно, я был жив. Раны на запястье как будто никогда не было.

Сегодня он появился снова. Спросил, усвоил ли я урок. Я ответил, что больше не буду пытаться себя убить. Весь вечер я расспрашивал его. Оказалось, что он знает обо мне всё то, что я сам о себе знаю. Спросил, может ли он вернуть мне руку. Он злорадно усмехнулся, как будто давно этого ждал, и мне стало не по себе. Оказалось, что он может дать мне всё, чего я пожелаю, но с условием, что дав мне что-либо, он лишит меня чего-то равноценного.

Он позволил выбирать, но я не смог придумать ничего, что было бы равноценно возврату руки. В итоге сделка всё же состоялась.

Сейчас ночь. Я сижу и набираю этот текст двумя руками, а коридор в моей квартире меряет тихими шагами тварь, готовая снова оторвать мне руку, если я только попадусь ей на глаза. Она будет здесь каждую ночь. Но я не попадусь.

Я знаю, что вы — такая же часть моего ада, как и всё остальное здесь, но всё равно я это пишу. Бессмыслица. В голове пульсирует боль и носятся спутанные мысли. От моего тела до сих пор веет запахом разложения — не знаю, выветрится ли он вообще. Может быть, этот текст поможет мне разобраться во всём, что случилось в последние три месяца, может, и нет. Но, думаю, мне станет немного легче.
♦ одобрил friday13
13 сентября 2012 г.
Эта странная и запутанная история случилась в 2003 году. Тогда мне было лет пятнадцать. Я жил вместе со своими родителями под Москвой, в пионерском лагере «Космос». То есть в бывшем пионерском лагере — когда я там жил, его уже переделали в некий «оздоровительный лагерь». Мои родители там временно работали, ну а я был как бы при них.

Дело было весной, когда лагерь еще только готовили к летнему сезону. Разумеется, лагерь был оборудован по высшему разряду, в частности, там были нормальные, как в городе, водопровод и канализация. Тем не менее, живший в лагере персонал был недоволен качеством водопроводной воды, и как питьевую ее никто не использовал. Мы пили воду из расположенного в соседнем овраге родника. О нем-то и пойдет речь.

Овраг этот тянулся сотни на полторы метров, а может, и больше — точно не помню. По его дну бежала маленькая речка. Овраг начинался за мостом, ведущим от нашего «Космоса» и прилегающего к нему дачного поселка к шоссе и железной дороге, соединявшим нас с цивилизацией. Овраг огибал лагерь и уже за его пределами заканчивался, а речка бежала дальше по светлой приветливой зеленой равнине, на которой разместилась соседняя деревенька. Куда дальше текла эта речка, куда впадала — не могу сказать, да и не суть важно. Главное — возле нашего лагеря речка эта проходила через уже упоминавшийся мной овраг.

Лагерь наш примыкал к одному краю оврага, на другом вытянулась цепочка одноэтажных деревенских домов. То ли местная деревенька, то ли чьи-то дачи — не знаю. Извиняюсь за столь подробное описание, но я просто хочу, чтобы вы хорошо представляли себе данную локацию.

Так вот, овраг этот имел крайне дурную репутацию. Почему — знает только Господь. Овраг как овраг. Никаких ужасов там не происходило. Неизвестные науке мохнатые твари не обрушивались с ветвей на прохожих, под тамошними елями не находили человеческих костей, по ночам от стволов деревьев не распространялось загадочное свечение. Однако люди как-то инстинктивно побаивались оврага. Среди персонала лагеря ходили слухи один идиотичней другого: об обитающих в овраге привидениях, медведях, снежных людях, летающих тарелках. Полная ерунда, конечно — если бы вся эта публика действительно обитала в овраге, ей было бы там негде скрываться. Лично у меня же этот овраг почему-то вызывал из памяти роман Стругацких «Улитка на склоне». И как-то раз вечерком мне пришлось идти в этот овраг за водой.

Как я уже говорил, это было весной, и темнело еще рано. С двумя пластиковыми баллонами я спустился в овраг, пересек заброшенную спортплощадку и подошел к переброшенному через речку самодельному мостику. Мостик этот снесло весенним половодьем, и от него осталось два-три бревна. Восстановить его мешала, как всегда, русская расхлябанность.

С трудом перебравшись на другой берег речки, я всерьез озадачился на тему своего возвращения. Если я сейчас перебрался через останки мостика с трудом, то что же говорить о ситуации, когда я буду возвращаться, неся в каждой руке по пять литров воды? Поразмыслив немного, я решил пройти вверх по течению до каменного моста и вернуться в лагерь по нему.

Смеркалось. Я без проблем дошел до родника — маленькой струйки, бьющей из склона оврага. Родник образовывал маленький ручеек, впадавший в речку. Я принялся набирать воду в баллоны. Тем временем небо заметно потемнело, на землю опустились сумерки. Я, наконец, набрал воды, поднялся по склону к деревенским домам и потопал по тропинке вдоль них к началу оврага.

И вскоре я начал замечать странное.

Я топал и топал по тропинке, а овраг что-то не собирался кончаться. Слева, в метре от меня, тянулась металлическая сетка, за которой была вереница домов. Справа — овраг, на дне которого поблескивали воды речки. И конца этому оврагу как-то не было видно.

Не знаю, сколько я топал, часов у меня не было. Может, две минуты, а может, и все пять. Тут странности продолжились. Я увидел, что из речки поднимается какое-то деревянное сооружение, похожее то ли на забор, то ли на остов плотины. А в десятке метров за сооружением, в речке, наполовину застрял грузовик — огромный «КрАЗ» цвета хаки, из тех, в которых в России возят солдат. Я проходил в этих местах по оврагу и до этого, и после, правда, днем и по другому берегу, но плотины, ни грузовика там никогда не видел. А они явно здесь были достаточно давно.

Я потихоньку начал паниковать. Темнело просто с какой-то необыкновенной быстротой, а между тем овраг и не думал кончаться. Еще немного, и я окажусь посреди этого оврага в ночной темноте, непонятно где. И что странно, уже было достаточно темно, чтобы зажигать электрический свет, однако окна домов слева от меня оставались темными.

Тут я заметил в металлическом сетчатом заборе слева прореху, достаточную, чтобы в нее мог пролезть человек. Не знаю, что меня толкнуло лезть через нее. Возможно, дело в том, что я надеялся спросить у местных жителей насчет дороги…

Ну вот, я пролез через дыру в заборе и оказался во дворе одного из этих домов. Дом был темен. И тих.

Я решительно поднялся на крыльцо и постучал в дверь. Ответом была тишина. Тогда я подергал дверь, и та неожиданно поддалась. Я поставил баллоны с водой на дощатый под крыльца, достал из кармана предусмотрительно взятый с собой маленький электрический фонарик и шагнул внутрь дома.

Пятно голубоватого света выхватывало из темноты элементы обстановки. Стопки старых газет и книг, запыленная мебель, стол, на котором притулилась одинокая тарелка… Дом явно был необитаемым. Я уже собрался было уходить, как луч фонарика упал на одну заинтересовавшую меня вещь — прикнопленный к стене календарь.

Обычный календарь с котятами в корзинке. Вот только календарь был на 2011 год.

Напоминаю, шел тогда 2003 год. И 2011 год был для меня, да и для всех тогда, как пишут в субтитрах к голливудским фильмам, «не очень далеким будущим».

Озадаченный, я приблизился к календарю и рассмотрел его. Нет, я не ошибся. Календарь был действительно на 2011 год.

Я нашел выключатель и пощелкал им. Света не было. Я посветил на запылившийся экран телевизора. Если не было электричества, то от этой коробки явно не было толку. И тут я заметил портативный радиоприемник на батарейках, стоявший на комоде.

Я взял приемник в руки и включил его. Из маленького динамика послышался треск помех. Я принялся медленно проворачивать колесико настройки. На всех частотах слышались только треск и шипение атмосферных помех. Не ловились ни музыкальные, ни новостные радиостанции. Будто их и не было.

Я уже хотел было выключить радио и поставить его на место, как вдруг мне удалось что-то поймать. Радиопередача поймалась сразу, безо всякой регулировки. Качество передачи было отличное.

Я услышал некий голос. Это был очень низкий голос, где-то на грани инфразвука. В нем были некие рычащие нотки. Ни одна человеческая глотка не смогла бы издавать такой голос — я уверен в этом. Любой, кто бы слышал этот голос, ни на секунду бы в этом не усомнился. Это стопроцентно был не человеческий голос. Но это не был и голос животного, потому что обладатель голоса явно разговаривал на каком-то языке. Вот только это явно был ни один из существующих языков. Слова этого языка звучали так, будто те, кто этот язык придумали и разговаривали на нем, обладали совершенно другим устройством речевого аппарата, нежели люди. Интонации голоса было невозможно уловить, настолько он не был похож на человеческие голоса. То казалось, что он говорит сухо и монотонно, то — что он говорит с неким неистовством. Этот голос заставлял чувствовать себя маленьким напуганным мальчиком.

Попробуйте представить себе, каково это: стоять в темном заброшенном доме и слушать этот льющийся из радиоприемника голос. Мудрено ли, что меня охватил страх?

Дальше я действовал, как робот. Руки и ноги действовали сами, будто включился некий механизм выживания. Я аккуратно поставил радио на первый попавшийся предмет мебели (кажется, это был стол), так его и не выключив, схватил фонарик и устремился к выходу. На улице я выключил фонарик, подхватил баллоны с водой, вылез через прореху в сетке и быстрым шагом пошел обратно в сторону полуразрушенного мостика. Все это я проделывал как можно быстрее и в то же время стараясь как можно меньше шуметь, словно боясь привлечь внимание кого-то или чего-то.

Не помню, как я дошел до того мостика, равно как не помню и то, как перебирался через него. Помню только, как я облегченно вздохнул и сбавил шаг, когда впереди засверкали огни нашего лагеря. Я был на седьмом небе от счастья, что снова в 2003 году, где не существовало обладателей голосов вроде того, что я слышал по радио.

С тех пор немало воды утекло. У меня было еще немало впечатлений в жизни, конечно, не таких таинственных. Я уж и совсем забыл про ту историю. Вспомнил только около года назад, когда встречал новый 2011 год. Я, вообще-то, материалист и ту историю склонен считать неким помутнением. Однако 2011 год я прожил, частенько вспоминая ту историю. И, признаться по правде, у меня было что-то вроде ожидания часа X.

А вот теперь, когда этот год закончился, я решил записать эту историю. Все-таки я рад, что все обошлось.

Мне как-то кажется, что ничего бы хорошего для человечества не было, если бы в этом мире объявились те, кто говорит такими голосами и на таком языке.
♦ одобрил friday13
10 августа 2012 г.
Утреннее небо было целиком покрыто седыми низкими тучами, когда неброского вида пригородный поезд прибыл для своих немногочисленных пассажиров. Не было обыкновенной толкучки, огромных, сердитых и чересчур вспыльчивых, вечно недовольных проводников — чем и хороши маленькие городки, далекие от свирепых столиц. Нашей группе достался вагон №13, и мы были очень счастливы тому, что, наконец, вернемся домой. Дело в том, что группе учеников из нашей школы было предложено съездить в соседнее село на трехдневную экскурсию. Невообразимо скучную даже для преподавателей сельскую экскурсию о работе и жизни в богомерзкой деревне. Кроме нас, поехали еще несколько групп из лицея и местной гимназии, никто не блистал среди них энтузиазмом, впрочем, мы и сами не сильно отличились. Но время прошло, тяжелое бремя снято, с чистой совестью можно отправиться в недолгий путь по любимой дороге — долгожданной дороге домой. На перроне, кроме нашей компании, стояли женщина с мохнатой собакой пастушьей породы, мать с маленькой дочкой и еще несколько уже совсем непримечательных женщин и мужчин. Казалось бы, совсем немного, но мы умудрились занять целиком весь вагон. Хорошо, что ехать недолго, около шести часов — никому не хотелось ночевать в этом балагане.

Громкоговоритель шипел и картавил — он невнятно известил всех об отбытии поезда. Разные пестрые люди собрались у края платформы помахать отбывающим. Кроме них, потрясая своими редкими листочками, нас провожали ветви одиноких деревьев и небо, так печально опускавшееся все ниже над землей. В редких его просветах можно было заметить тусклые голубые клочья, так характерные для почти осеннего августа. Поезд резко оттолкнулся от рельс, чуть двинул назад и тут же, набирая скорость, поспешил в целости и сохранности доставить своих пассажиров домой. Кто мог знать, что ему это не удастся?..

В теплом купе поезда сидели четверо: я, напротив — мой приятель Влад, рядом Дима и Олег. Вид у нас был возбужденный и крайне счастливый — еще бы, этого дня все ждали с самого отъезда из дома. Мы болтали о разной ерунде, делились воспоминаниями и планами. Вспомнили о том, как разыгрывали лицеистов и «случайно» завели трактор. Эх, как нам потом от Васильевны досталось…

— В общем, краски у меня уже есть, да и чертеж закончен. Вам понравится. Это будет шикарное граффити! — Дима увлеченно рассказывал о своей задумке разрисовать школу.

— Смотри, как бы не спалили, — Олег всегда волновался, когда речь шла о каких-либо хулиганствах.

— Да не, я буду в маске. И бегаю быстро.

Вообще-то, Дима бегал медленно. Но спорить я не стал — зачем, только зря словами бросаться.

— Ребят, а вы знаете, что… — Влад был прерван на полуслове. Дверь в купе стала медленно, тарахтя, отъезжать, что заставило нас всех обернуться. В проеме стояли наши одноклассницы — Лиза и Лена.

— Привет. Можно с вами посидеть? Там скучно.

— Хорошо, садитесь. Вы там с кем едете? — поинтересовался я.

Они ответили, слегка скривившись:

— Да так… гимназия.

Все стало ясно. С девчонками из гимназии эти две поругались чуть ли не в первый день — характерами не сошлись. С тех пор любая точка, в которой они сталкивались, превращалась в ад. Ругательства летели налево и направо, визги, крики, беспорядочные движения всеми частями тела, имитирующие драку — это было больше похоже на фильм ужасов. Или же комедию, смотря с какой стороны посмотреть. На самом деле, у нас хорошие девочки, такое с ними впервые случилось. Что ж, бывает — со мной не раз случалось, что мне неприятен человек, которого я и пяти минут не знаю. Существуют такие отталкивающие люди. Но без этого никак — жизнь станет куда более скучной, если все вокруг будут добры и приятны.

С девочками наша беседа стала более насыщенной и переполненной подробностями. Хотя мы и говорили-то, в принципе, ни о чем, нам все равно было весело. Пару раз к нам даже заходила классный руководитель, призывала нас к совести и наказывала соблюдать тишину. Но мы разве послушаемся…

— Влад, а чего ты вдруг загрустил? Истосковался по широким полям, да? — обратилась Лиза к моему приятелю.

Тогда я впервые вспомнил, что его прерванная речь не была продолжена. Я обратил внимание на его изменившийся вид. Передо мной сидел не тот вечно веселый, разбрасывающийся остротами Влад, а кто-то невероятно унылый, притихший, печальный. Когда он повернулся к вопрошающей, я на миг заметил в его глазах испуг, который был тут-же разбавлен хитрой улыбкой.

— Да вот гложет мою душеньку то, что мы с каждой секундой все дальше и дальше отъезжаем от такого прекрасного места. Скучать буду по грязюшке родной, по петушкам горланящим, по отсутствию цивилизации…

Ребята рассмеялись — ему явно удалось разгладить начавшее ощущаться напряжение. А я продолжил наблюдать за Владом. Он снова стал печальным, будто ждал чего-то. И боялся. Страшился того, чего с нетерпением ждал. Мой друг, почувствовав взгляд, посмотрел мне прямо в глаза. Затем на часы. Затем снова в глаза. И снова на часы. Я понял этот знак. Взглянул на свои наручные часы — времени было 14:49. Отлично, ехать осталось всего три часа. Но это явно не то, что хотел сказать Влад. Я снова обернулся на него, но тот уже неотрывно смотрел в окно, и его затуманенный взгляд говорил о том, что он глубоко в своих мыслях, откуда просто так никого не выведешь.

Я тоже засмотрелся на неизменный пейзаж за стеклом. Широкое желтое поле, глубокий длинный овраг почти у путей. У горизонта — редкие лесочки, кустарнички, заросли…

— Знаешь, я как-то странно себя ощущаю, — прошептал мне вдруг Влад так, что никто больше не услышал. — Будто я не здесь вовсе. Будто я не там, где мне следует быть. Как будто произошла ошибка, все попуталось.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрил friday13
26 июля 2012 г.
Об этом случае мне рассказала сестра. Она со своим парнем на днях поехали на машине сначала в кафе, а потом просто катались по окрестностям города. Ехали по большой трассе, время было уже 11 часов вечера. С одной стороны этой трассы было большое кладбище, а с другой стороны подступал лес. Завернули они в лес по какой-то дороге, просто из интереса, чтобы увидеть, что там (ребята отчаянные, не побоялись — я бы, трусиха, туда ни за что не сунулась). Сестра говорит, что дорога была плохая, вся в кочках, поворотов много, зато накатанная — видно, что машины ещё ездят по ней.

Едут, смотрят — свет горит, и стоят пять-шесть домиков. В некоторых горит свет, а один стоит заброшенный, полуразобранный. Ребята удивились — они не думали, что там поселок какой-то есть. Обратили внимание, что ни в одном из дворов машины не было. Проехали подальше, и тут у них машина заглохла. Сестра перепугалась — не по себе ей там было. Минут пятнадцать машина не заводилась, потом, наконец, мотор заработал, и они уехали обратно.

На следующий день они решили днем вновь съездить туда с друзьями и посмотреть, что это за поселок. Приехали, а там нет никаких домиков — просто лес. Перепутать они не могли, так как это был единственный съезд с трассы на том участке дороги. Покружили они там целый час, но ничего не нашли.
♦ одобрил friday13
13 июля 2012 г.
Есть на Украине такое село — Александровка, что находится в Кировоградской области. Жил там друг моего друга, а приключилась с ним вот такая история.

Между самой деревней и большим городом есть единственная дорога, по которой приходится ходить людям, которые возвращаются поздно домой после работы. Дело в том, что дорога проходит через поле, которое получило название «Чёртова Балка». Каждую ночь с четверга на пятницу этот участок дороги окутывает очень густым туманом, в котором пропадают люди. Пропавшие люди обычно возвращались, но с одной лишь странностью...

Максим — так звали парня — возвращался поздно вечером домой, как вдруг перед ним стал очень быстро появляться туман. Обычно туман медленно появляется, настилаемый слой за слоем, но этот туман образовывался, как дым, клубами и очень быстро. Он был насколько густым, что парень не видел даже собственных ног. Так он бродил, не понимая, куда идти, приблизительно минут 15 — 20, после чего вышел из тумана. Он осмотрелся и увидел родную деревню. Ему показалось странным, что в деревне не горит ни одного огонька, однако он счёл, что час уже поздний и люди спать легли.

Когда он дошёл до деревни, его насторожило то, что он не услышал ни одного шума — ни скрипа, ни лая собаки. Недалеко от его дома стоял колодец, в который около пятидесяти лет назад упала маленькая девочка и утонула. Он по пути решил заглянуть в него, дабы проверить, сколько в нём воды. Заглянув в колодец, он мгновенно потерял сознание и очнулся на том же месте, где вышел из тумана. Он пошел в деревню — там уже горели огни, на улице гуляли люди. Правда, парень заметил, что все смотрят на него как-то странно. Приходя домой, он увидел на календаре, что уже прошло два дня с момента, как он зашел в туман...

Позже, разговорившись с односельчанами, он узнал, что все видели, как его сбила машина на той дороге — приезжали врачи, увозили тело... Однако он жив и здоров уже почти полгода.

А ещё друг мне рассказал, что один человек так и не вернулся из этого тумана...
♦ одобрил friday13
Никогда не сворачивайте с намеченного пути. Я вас предупредил. Быть может, благодаря моему совету когда-нибудь вы сможете спасти свою жизнь; примите эти слова на веру, ведь я однажды едва не лишился своей собственной. По прошествии нескольких лет, вплоть до сегодняшней поры, я не нашел в себе силы совладать с застывшим в сознании леденящим ужасом, что время от времени вытягивает мне жилы. Он являет собой напоминание о событиях той сверхестественной июльской ночи, которую мне хотелось бы вычеркнуть из памяти навсегда. Рассказывая эту историю, я рискую повредить рассудок. С другой стороны, я надеюсь облегчить своё бедственное положение. Становится всё сложнее выносить приступы безотчётного страха и пугающие причудливые сны, благодаря которым из раза в раз прошлое обретает краски, и я снова становлюсь героем своего кошмара, вновь возвращаюсь разумом туда, в безымянную гостиницу, населённую чудовищными сущностями.

Это произошло во время моего лишённого забот автомобильного путешествия. Поскольку мне давно не удавалось как следует отдохнуть, я решил воспользоваться летним отпуском, прокатиться налегке своим ходом и посетить несколько городов нашей необъятной Родины. Всё шло нормально, пока не вышел из строя мой новенький GPS-навигатор. Несмотря на этот пустяк, уже успев к тому времени посетить некоторые места, я направился дальше, придерживаясь запланированного маршрута.

На дороге было оживлённо. Прошло несколько часов, как я отъехал от последней заправки. В какой-то момент меня буквально на несколько секунд склонило в сон. Всего на миг закрыл глаза и, когда поднял веки, на тело грузом обрушилась сильная усталость. Я решил поскорее добраться до города и выспаться. После я сосредоточился на дороге, только сейчас обнаружив некоторые пугающие перемены. Как странно — мне перестали встречаться другие машины, и чем дольше я находился за рулём, тем больше усиливалось моё беспокойство. Я был совершенно один.

Прошло еще около часа. День давно сменился вечером. Всё медленно погружалось во тьму, стало совсем тихо. Сплошной лес и никаких животных, никаких населённых пунктов и людей. Столь неестественная тишина нагнетала тревогу. Проклятье! Наконец, я признал, что окончательно сбился с направления, когда впереди вдруг показалась развилка. Одна дорога вела в глубокую однообразную даль и не предвещала ничего, кроме долгого пути, другая же вела к населённому пункту: в вечерней темени впереди отчётливо просматривался город. Недолго думая, я повернул туда. Хотел было заночевать в машине, а наутро осмотреть это место и узнать у местных, где я оказался, но совсем рядом на окраине стояла гостиница. Её двухэтажное здание — нечто вроде общежитий времён СССР, как впрочем, и остальные постройки — навевало воспоминания и создавало ощущение той эпохи. Подъехать поближе мне не удалось, машина внезапно заглохла. Отложив всё до рассвета, я зашагал по направлению к гостинице. Несмотря на поздний час, едва я постучался, дверь тут же отворили. Меня встретила хозяйка — полная пожилая женщина с хмурым взглядом и сединой в волосах. Она проводила меня в комнату, где я в ту же минуту рухнул на постель и заснул.

Мне снился мрачный заброшенный город. Я шёл по его улицам, явно ощущая, что за мной кто-то наблюдает. Присутствие усиливалось. По спине то и дело пробегали мурашки. Но, оборачиваясь, я не замечал никаких признаков для беспокойства. В какой-то момент впереди показался человек. Он стоял ко мне спиной. Я его окликнул. Ответа не последовало. С неподдельным волнением я медленно подходил к нему. Наконец, оказавшись совсем близко, я вытянул руку, когда он резко повернулся, и я понял, что это не человек. Существо с того света уставилось на меня безумным взором, когда я отпрянул, затем разгневанно бросилось на меня...

Я проснулся в холодном поту, сердце застряло в горле. Что это было? Едва я отдышался, мне захотелось пить. Я вышел в коридор, и в мой нос ударил резкий запах плесени и разложения. Ужасная вонь пропитала воздух, и вскоре я почувствовал приступ тошноты. В голове помутилось, предметы принялись менять свои очертания, постепенно полностью сменяя форму, становясь чёрной потусторонней массой. Эта вязкая муть пульсировала и издавала неприятные звуки, от которых закладывало уши. Я заглянул в ближайшую дверь и ужаснулся. Это была столовая. За столами сидели покойники без какого-либо движения. Картина создавала впечатление, что постояльцы просто зашли пообедать. Но они были мертвы!

Меня охватил невыразимый страх. Может, это чья-то злая шутка? Кто бы мог на такое пойти?.. Сломя голову, я бежал, не разбирая встречающиеся по пути кошмары. Краем глаза мне удалось разглядеть залитые кровью комнаты и черную тьму, облепившую все окна. Гостиница превратилась в лабиринт. За дверью меня ожидал новый коридор, и неизвестно, сколько времени я потратил на поиски выхода из этого места.

«Я схожу с ума!» — подумал я, и тут впереди появился выход на улицу. В последний миг перед тем, как я добрался до него, на меня внезапно налетела старуха. Я узнал в этом существе хозяйку. Её дьявольский оскал, пустые глазницы и белое как мел лицо снятся мне по сей день. Помню, как чудом увернулся от огромного ножа, которым она пыталась меня заколоть, как оттолкнул от себя это чудовищное создание, порождённое самой смелой безумной фантазией, и вырвался из цитадели ужаса, которой на поверку обернулась обычная гостиница.

Я выбежал на улицу и, не оглядываясь, бегом устремился к автомобилю. Машина странным образом завелась практически мгновенно. Выжимая педаль газа, я спешил поскорее покинуть этот дьявольский город. Не прошло и десяти минут, как я мчался по соседней дороге, к утру выехав на трассу.

Моему удивлению не было предела, когда я позже пытался найти какую бы то ни было информацию касаемо того места. Напрасно я изучал карты и расспрашивал местных жителей — никаких признаков того, что это место вообще существовало, не было...

Можете быть уверены — в этом мире определённо существуют места и явления, что лежат за гранью человеческого понимания. Однажды пережитые страхи навсегда остались со мной. Быть может, это был просто дурной сон — так я часто проговариваю про себя.

Как-то раз я говорил по телефону с моим другом-путешественником, который проезжал по моему маршруту несколькими годами ранее.

— Да, там когда-то был город, но уже сто лет как нет, — рассмеялся он.

Зловещие, непостижимые порождения возродились в эту секунду. Волна ужаса прошлась по моему телу.

— Не может такого быть! — только и смог прошептать я и тут же бросил трубку.
♦ одобрил friday13
1 июля 2012 г.
На дне коробки, которую я вытащил из своего подвала, лежал квадратный листок бумаги, на котором было написано: «ЭЙ! ПОЖАЛУЙСТА, ОТВЕТЬ!». Не представляю, сколько эта бумажка там пролежала: эти коробки я поставил в подвал сразу, как въехал в дом. Я и не вспоминал о ней, пока на следующее утро, достав кофеварку, чтобы слить кофейную гущу, не нашел промокшую записку: «ПОЖАЛУЙСТА, ОТВЕТЬ! ПОЖАЛУЙСТА, ПОМОГИ!». Я решил, что туда ее положил тот, кто пытался провернуть этот бессмысленный розыгрыш, потому что записки не было в кофеварке, когда я засыпал в нее кофе.

Это была не последняя записка, которую я обнаружил: еще одна была под ковриком мышки, другая нашлась в корпусе компьютера, когда я вскрыл его, чтобы подсоединить новую оперативку, третья — в рулоне туалетной бумаги, четвертая — в дисководе моего плеера. Я находил их в местах, куда никому бы и не пришло в голову заглянуть, не говоря уже о том, чтобы оставить в них записку.

Но я продолжал находить эти бумажки — всякий раз в них была просьба ответить и помочь. Наконец, когда мне это все порядком надоело, в мою дурную голову пришла мысль ответить на просьбу в очередной записке, которую я нашел в посудомойке (сразу после ее использования; записка, однако, была сухой). Я написал «Привет. Я отвечаю. Объясни, в чем дело?» на обороте и просунул бумажку в трещину в ванной. Как только я вышел из ванной комнаты, на глаза мне попалась еще одна записка: она была в стакане газировки на столе в гостиной.

Я аккуратно вынул ее и прочитал: «СПАСИБО!» и более крупными буквами: «Я В ЛОВУШКЕ».

Я помахал ей немного, чтобы она подсохла, и снова написал ответ на обороте: «Где именно? Как ты посылаешь мне записки?». Мне не пришло в голову лучшей мысли, чем просто бросить бумажку за диван. Я ждал ответа, но до конца дня так и не нашел новой записки.

На следующий день, разбирая почту, я получил ответ в записке, которая оказалась среди почтовых конвертов: «ВО ВТОРОМ ИЗМЕРЕНИИ. ПОД ТОБОЙ». Я на скорую руку написал на обороте: «Кем бы ты ни был, твой розыгрыш идиотский. Перестань уже», и бросил ее на землю; записку быстро унесло ветром.

Следующая записка была написана теми же уродскими заглавными буквами, однако на этот раз текста было больше и последнее предложение было написано более плотно, чтобы уместить все на одном клочке бумаги. Наверное, это был отрывок из энциклопедии или брошюры: «ПЕРВОЕ ИЗМЕРЕНИЕ — ЭТО ОПРЕДЕЛЕННАЯ ТОЧКА В ПРОСТРАНСТВЕ. ВТОРОЕ ИЗМЕРЕНИЕ (это было подчеркнуто) — ЭТО ВСЕ, ЧТО ИМЕЕТ ШИРИНУ И ВЫСОТУ, А ТРЕТЬЕ — ЕЩЕ И ДЛИНУ. В ЧЕТВЕРТОМ ИЗМЕРЕНИИ ЕСТЬ ВРЕМЯ, А В ПЯТОМ — ПРОШЛОЕ, Т. Е. ПЕРИОД, ОСТАВШИЙСЯ ВО ВРЕМЕННОМ ПРОСТРАНСТВЕ». Остальной текст был слишком мелким, чтобы его прочитать. Я закатил глаза и написал ответ: «Как ты можешь читать, если ты во втором измерении? Как ты вообще существуешь?» Я просунул эту записку в тостер.

Ответ я получил на следующее утро, перед тем, как принять душ. «ПИСЬМО ДВУХМЕРНО. ЗРЕНИЕ — ЭТО ДВОЕ НАЛОЖЕННЫХ ДРУГ НА ДРУГА ДВУХМЕРНЫХ КАРТИНОК».

Это не объясняло, каким образом я должен «спасти» этого человека, о чем я сообщил в своем ответе и смыл его в туалет.

«СДЕЛАЙ МЕНЯ ТРЕХМЕРНЫМ», — вот и все, что было написано в новой записке, которую я нашел в обертке от шоколадки чуть позже. Я не мог понять, как этот идиот запихнул ее в закрытую упаковку, но в этот момент я уже решил ему подыграть: может, это было какое-то телевизионное шоу? «Как?» — написал я на обороте. Я точно запомнил, куда я засунул эту бумажку, потому что с тех пор я долгое время ничего не писал. Я засунул ее в пространство между зеркалом и его деревянной задней поверхностью. С тех пор прошло полтора года, но ответа я так и не получил.

Как-то утром, собираясь на работу, я зашел в свою комнату, чтобы завязать галстук перед зеркалом. В отражении я заметил квадрат на противоположной стене, однако, когда я обернулся, я ничего не увидел. Я вновь повернулся к зеркалу, решив, что записка, должно быть, упала на пол, но в отражении она все еще была на месте. Я прикоснулся к поверхности зеркала, думая, что это какая-то оптическая иллюзия, но я ошибся.

Я поднял свое зеркало и вместе с ним стал медленно пятиться к противоположной стене. Наконец, я остановился, зажатый между стеной и зеркалом, и смог прочитать надпись на бумажке: «СДЕЛАЙ СЕБЯ ДВУХМЕРНЫМ».

Я съехал из этого проклятого дома сразу, как только смог. Побыв на какое-то время у своей девушки, я избавился от зеркала, от тостера и всего остального. Всякий раз моя душа уходит в пятки, когда я вижу идеально квадратный листок бумаги. Я все еще живу в страхе, что однажды, открыв книгу или заглянув во внутренний карман пиджака, я найду там записку.

Теперь я постоянно проверяю все свои вещи. И пить кофе я тоже перестал.
♦ одобрил friday13
5 марта 2012 г.
Я хочу рассказать о донельзя странном случае, имевшем место осенью далекого уже ныне 1988 года, случившемся с моим сейчас покойным отцом.

В то время, поскольку с деньгами у нас тогда было плохо, он периодически подрабатывал грузчиком в ночные смены. Обыкновенно работал отец в тандеме с напарником, однако на тот раз напарник благополучно провалялся в какой-то больничке — у него был, кажется, грипп в острой форме или что-то еще.

Дали, значит, отцу задание расфасовать какие-то ящики в кузовы стоящих на некой площадке грузовиков, означили адрес расположения этой площадки, отправили в путь на собственном же «пикапчике», загруженном этими самыми ящиками. И темной глухой осенней ночью отец устремился на выполнение самой заурядной, казалось бы, работенки. Благополучно доехал уже практически до конца пункта своего назначения. И тут он неожиданно понял, что не вполне уверен, правильно ли он изберет дальнейший путь — то ли темное ночное покрывало повергло его в смятение, то ли присущая ему обычно излишняя задумчивость. Так вот, помявшись какое-то время и поняв, что задание таки все равно следует выполнить, он интуитивно выбрал себе дорогу. Все было вполне обыденно и типично, только лишь, по его словам, несколько смутило его тогда отсутствие какого-либо движения на тех улицах. То есть не было слышно вообще никакого естественного звука, лишь ветер трепал какие-то жестяные банки, кои слегка скрежетали о пыльный, освещаемый лишь фарами «пикапа» асфальт. Вскоре перед ним предстала искомая площадка.

Совершенно ничего не подозревая, отец остановил машину, открыл заднюю дверь, начал выгружать содержимое кузова, надеясь поскорее со всем покончить и завязать, и улепетнуть уже домой, в постельку к жене. Мимоходом, вновь слегка подивившись тому, что ни единого звука цивилизации в этих местах не слышно, он уверенно шагнул к пребывающим на площадке прочим грузовикам, принялся отворять их кузовы, деловито и быстро запаковывая ящики. Справившись уже с половиной работы за довольно быстрое время, отец направился к очередному грузовику. Однако, как оказалось впоследствии, положить в него назначенный груз так и не было ему суждено.

Открывая створки кузова, он обратил внимание на то, что у стоящего перед ним транспортного средства номер был почему-то наполовину состоящим из перевернутых вопросительных знаков, то есть имел вид приблизительно такой: «¿123¿¿». Да и сам грузовик был выполнен из какого-то неясного материала, обладающего легким неестественным зеленоватым оттенком. Раздумывать отец не стал, надо было все-таки кончать работу и убираться уже отсюда как можно дальше, тем более что при лицезрении этого грузовика его начало обуревать слабое пока чувство какого-то животного ужаса. Однако, вопреки его ожиданиям, внутри машины его ждал несколько весьма неприятный сюрприз: путь в глубину кузова ему преградила какая-то странная створчатая стенка, которая, судя по всему, была затворена задвижкой, расположенной как бы с внутренней стороны этих створок. Улетучившееся было чувство животного ужаса обуяло его вновь, с большей силой. Правда, пока своей работы, невзирая на все нарастающее беспокойство, он все ж таки решил не прекращать и начал отыскивать вероятные пути реализации своего задания. В итоге он стал просовывать медленно и осторожно свои кисти сквозь щель хлипких, но еще не поддающихся створок, чтобы наконец-таки открыть препятствующую шпингалетку. В это же время все пространство вокруг него начало каким-то непостижимым образом идти волнами — все окружающее виделось как бы в неком тумане, который, помимо всего прочего, еще и искривлял окружающие предметы, делал их, скажем так, волнообразными (мне отец повествовал именно так). Он попытался принюхаться к пространству, что пребывало за заветной защелкой. Оттуда доносился какой-то слегка затхловатый запах, будто бы какой-то залежалой одежды. Отец изумился в еще большей степени, ибо уж одежды в этом месте быть никак не могло. Впрочем, абсолютно не должно было находиться здесь по определению и некоторых других вещей: самих створок, материала, которым была обделана машина, непонятного несуществующего номера.

Вдруг пространство прекратило искривляться, а на смену этой особенности пришла иная: предательский холодок пробежал по спине отца, когда отец заслышал, как начал тихонько урчать мотор того самого грузовика, в котором он сидел. Обернувшись назад, он заметил слабый красноватый свет включенных мерцающих фар. Здесь все страхи смешались в какой-то единый образ, сподвигнувший отца выскочить от этого непонятного места, ибо факт работы двигателя в том месте, где находился он В ПОЛНЕЙШЕМ ОДИНОЧЕСТВЕ, стал для него последней каплей ужаса, переполнившей чашу терпения. И он стремительно рванул из грузовика, бросив все эти ящики и работу к обитающим здесь чертям. До его собственного «пикапа» оставалось около десяти метров, как вдруг грузовик, судя по звукам, мягко тронулся и, набирая скорость, устремился в его сторону. Слепой животный страх, не покидающий отца, перешел на новый виток, и он твердо решил для себя не оборачиваться, чтобы не проститься с последними каплями рассудка при виде и понимании того, что являлось водителем этой машины. Он стремглав бросился к своей машинке, трясущимися руками засунул ключ зажигания, повернул и... все-таки случайно кинул свой взор в зеркало дальнего вида и увидел то, что предпочел бы никогда не вспоминать.

На месте шофера расположилась какая-то густая осклизлая ярко-красная аморфная масса с тошнотворными белыми прожилками, и, казалось, пристально уставилась на наблюдателя. Отец инстинктивно выглянул из окна, рассудив, что с ним уже не может произойти чего-то худшего, и с ужасом обнаружил, что в машине на месте водителя нет никого. Однако, поглядев вновь в зеркало дальнего вида, он опять приметил отвратительную краснеющую жижу, которая начала опоясываться каким-то серым туманом и становилась уже нечеткой. Не раздумывая более, отец что было сил вдавил газ и устремился прочь. Судорожно вращая баранкой, он ехал через множество темных поворотов, со всей их тишиной и погашенными окнами. Внезапно отец осознал, что на деревьях не было ни единого листа, хотя осень еще не была такой поздней — точнее было бы сказать, что деревья лишь кривили свои скудные мертвенные ветви, обнажая ужасную пустоту и полную безжизненность. Спустя какое-то время двигатель почему-то заглох, и отцу пришлось бежать через все эти мертвые пространства, покинутые дома, безжизненные деревья, почти абсолютную тьму, не орошаемую светом луны или звезд. Вскорости он совсем выбился из сил и почти не понимал, где теперь находится. Но вдруг он испытал приятное тепло, поскольку на его лицо упли свежие капли дождя, и пришло осознание, что кошмар уже далеко-далеко позади. Он узнал местность и побрел домой, надеясь попытаться отыскать свою машину потом с дюжими товарищами-грузчиками. На рассвете он прибыл домой и без сил повалился рядом со спящей женой, хотя ему казалось, что был он в том месте лишь от силы час.

Разбудил его звонок знакомого, который сообщил, что обнаружил его «пикап», стоящий задними колесами в воде местной речки и обращенный передом к берегу — сейчас его уже вытянули и обсушили. Что интересно, грузовик был покрыт пылью, будто бы он простоял там не одну ночь, а несколько недель, и бензобак также был абсолютно пуст и иссушен, словно в него не заливали бензин примерно столько же времени. Затем выяснилось, что поехал отец совсем не туда, куда следовало, а направился напрямую в толщи речной воды.
♦ одобрил friday13
27 февраля 2012 г.
Это было со мной в августе 1992 года, когда мне исполнилось 16 лет. Мы поехали с матерью в дом отдыха под городом Клином. В тот год были сильные лесные пожары, с утра сильно пахло гарью, место было пустынное и скучное — в основном пенсионеры и маленькие дети. Единственное мое спасение — там можно было взять напрокат велосипед. Так что я уезжал сразу после завтрака и до ужина (а то и позже) болтался на велосипеде по окрестностям. Полупустые дачные поселки, картофельные поля каких-то московских НИИ, редколесье, пустые, со стертыми белыми метками шоссе и гравийные проселки... За час поездки хорошо еще, если встретятся человека три. Было жарко, с утра стоял тревожный горький запах гари.

В то время я ничем мистическим не интересовался, алкоголь не пил. Обычно я ехал, куда глаза глядят, не выбирая маршрутов.

Однажды я катался днем и вырулил с деревенского проселка на обычное асфальтированное шоссе. Кручу педали. Полдень жаркий, тени короткие, марево над дорогой дрожит, кузнечики «секут» в пожелтевшей траве на обочинах. Ни машин, ни прохожих.

Оглядываюсь и соображаю, что по обеим сторонам дороги — кладбище. Причем большое — ну, не до горизонта, но внушительное. Ни деревца. Оградки, надгробия, веночки. Выглядит современным, крестов и старых камней не заметил. Все надгробия типовые, прямоугольные — черные и темно-серые зернистые плиты, и на них напылением нанесены фотографии. Я сбавил скорость, пригляделся. Несмотря на жару, стало зябко. Потому что на всех надгробиях фотографии практически одинаковые — свадебные. Белое пятно — невеста, черное — жених. Лица вроде разные, но все фотографии свадебные. Видно было четко, кладбище вплотную «обступало» шоссе с двух сторон. Среди могил ни одного посетителя. Только марево это дрожит и звенят кузнечики, да еще слышно, как я сам дышу.

Не могу сказать, что сильно испугался, но ощутил тревогу и тоску, поехал быстрее по шоссе. Ощущение было, как во сне. Вроде налегаешь на педали из последних сил, дорога ровная, ни ухаба, ни взгорка, а ехать тяжело и медленно, будто поднимаешься в гору или колеса вязнут в мазуте. И кладбище все не кончается, как будто одна и та же картинка бесконечно проматывается: голубые оградки и черные надгробия с улыбающимися людьми. Все изображения парные.

Я взмок весь. Мне казалось, что еду уже минут двадцать-полчаса. Было неприятное ощущение, что это место вообще не отпустит меня, так и буду на этом шоссе торчать до скончания века. И чем дальше, тем больше спать хотелось, хотя встал всего-то часа четыре назад, да и сонливостью я не отличаюсь. Очень тянуло остановиться, съехать к обочине и лечь подремать.

Потом на трещине велосипед подпрыгнул, и кладбище резко сменилось пустырем. Как резинку отпустили — сразу ехать легче, как по маслу. Я еще долго по этому шоссе гнал, не оборачиваясь. Наконец, остановился, глянул на часы — стоят. Причем как раз на двенадцати дня, хотя часы надежные, еще отцовские («офицерские») и заводил я их недавно.

Доехал до ближайшего населенного пункта. Там был магазинчик, я зашел туда хлеба и воды купить и спросил у продавщицы про кладбище. Она сказала, что никакого крупного кладбища, кроме маленького сельского в восьми километрах отсюда по другой дороге, нет. И вообще, в той стороне, откуда я приехал, только какие-то «кормовые поля». И все. Страха опять-таки не было, какое-то равнодушие навалилось и тоска.

Вернулся в дом отдыха другой дорогой. Матери не сказал ничего, но на следующий день решил туда опять съездить. Думал, увижу кладбище хоть издали, удостоверюсь, что это правда — и сразу назад.

Топографическая память у меня хорошая, но этого места я не нашел больше. Магазин тот был, сараи заброшенные были, а большого, как аэродром, кладбища не было. Хотя я в том квадрате потом дня три крутился.

С тех пор прошло много лет, но иногда ту поездку я вижу во сне, очень явственно, в подробностях, будто фильм закольцованный крутят. Так до сих пор и не знаю, что это было. Но точно не привиделось.
♦ одобрил friday13