Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «ДРУГИЕ МИРЫ»

22 сентября 2016 г.
Автор: Влад Райбер

Ганг удивлялся сам себе. Неужели он настолько привык к спокойному образу жизни, что любые пустяковые нарушения в обыденности начинали его тревожить?

Он просто не мог оставить мысли о невозможном человеке, который, увидев Ганга, просто взбесился. И как ему только не стыдно было вести себя так на глазах у целой толпы людей? Этот человек в кожаной куртке, небритый и заросший, как бродяга, так и подпрыгнул на месте, а потом сорвался с места и побежал к Гангу, выкрикивая чужое имя. Толпа расступилась, никто не просил его вести себя потише. Ганг не сразу догадался, что ненормальный спешит за ним, и это было к счастью.

Ганг машинально шагнул в вагон, и двери тут же закрылись. Если бы он понял, что этот безумец направляется к нему, то замешкался бы и опоздал. Однако даже когда электропоезд зашипел, готовясь к отправлению, человек не успокоился, а стал барабанить ладонью в стекло.

Он смотрел Гангу прямо в глаза с совершенно обезумевшим лицом и продолжал выкрикивать странное имя... Он так и не понял, что обознался. Ганг отвернулся от стекла и виновато покосился на других пассажиров. Ему невольно хотелось оправдаться и сказать, что он не знает этого человека.

В тот вечер по фиолетовому небу снова ходила рябь. Это явление впервые появилось год назад. Учёные головы сломали, пытаясь понять, почему в разных частях света небо рябит, будто ветер ходит по воде. Случалось такое не часто, но этому уже почти не удивлялись.

Говорят, что из-за изменения плотности атмосферы такое случается. Ведь атмосфера тоже не всегда одинаковая была — миллионы лет назад современные люди не смогли бы дышать тем воздухом. Вот и теперь что-то поменялось, но ни для кого это не опасно.

И всё-таки Ганг был встревожен. Его не покидало суеверное ощущение, будто это рябящее небо и тот невозможный человек необъяснимо связаны.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрил friday13
12 сентября 2016 г.
Солнцеворот — так раньше называли дни солнцестояния. В наше время это архаичное слово известно немногим, но я узнала о нём от рассказов прабабки до того, как пошла в школу. Если бы она сейчас была жива, ей было бы далеко за сто лет. Даже в моём детстве она была такой старой, что с неё сыпался песок. Прабабушка прожила долгую беспокойную жизнь, исколесив всю страну Советов от края до края, была замужем не раз, освоила с десяток профессий и даже провела несколько лет в тюрьме по обвинению в растрате. Я помню её сидящей на кресле в углу гостиной, сморщенную и седую, с кожей такой желтой и прозрачной, что казалось, будто её можно проткнуть насквозь случайным касанием пальца. Днём её разум оставался ясным, и она с удовольствием наблюдала за нашими шумными детскими играми, но иными вечерами рассудок прабабки слабел, и она негромким бормотанием делилась незнамо с кем рассказами из своей молодости, опустив дряблые веки и положив на колени руки со вздувшимися зелеными венами и давними отметинами от ран на кистях. Я была единственной из всего нашего жизнерадостного выводка, кому были интересны её истории. Старушка говорила о Сталине, о войне, о том, как она проводила сразу трёх сыновей на фронт (вернулся живым только один, наш дед), о своих скитаниях по стране, тюремном быте, вспоминала друзей и врагов, которых я не знала, иногда с кем-то ругалась за какие-то утерянные драгоценности. Но чаще всего она говорила о днях солнцеворота. В каких бы закоулках минувших времен ни витал её ум, рано или поздно она возвращалась к этому воспоминанию — и каждый раз я чувствовала, как кровь стынет у меня в жилах. Эта история чем-то отличалась от остальных воспоминаний, хотя голос рассказчицы, которым она произносила почти бессвязные слова полушепотом, не менялся. Солнцеворот, говорила она, длился в ту зиму долгие и долгие дни. Солнце всходило и заходило, не меняя своего положения на небе: в высшей точке в полдень оно лишь чуть поднималось над горизонтом. Прабабушка была совсем маленькой и смутно осознавала постигшую их беду. Долгий солнцеворот нагонял стужу и метели, и вскоре во всей деревушке не осталось пропитания. Запасы на зиму кончились, охотники же раз за разом возвращались из леса ни с чем — дичь, напуганная небывалыми морозами, ускакала далеко. Нескончаемый солнцеворот забирал одного жителя за другим. Прабабушка видела, как от голода распухли и умерли его братья, сестры и мать. Шамкая беззубым ртом, она рассказывала, как в очередной сумеречный день отец в слезах укутал её в тулуп и отнёс в дом на краю деревушки, как она потеряла сознание уже на крыльце, почуяв странный жженый запах, которым потянуло из-за открывшейся двери. Перед этим прабабушка в последний раз посмотрела на низкое холодное солнце, чтобы больше никогда его не увидеть — очнулась она в другом месте, на зеленой лужайке, насквозь пропитанной летней жарой, и люди, которые нашли её и накормили, с которыми она стала потом жить, были совсем не похожи на людей из её деревни. Закончив рассказ, старушка обычно изгибала сухие губы в странной улыбке и принималась раскачиваться назад-вперёд в кресле. Мне в который раз становилось жутко, но я убеждала себя, что у прабабки просто помутнение из-за старческого маразма, и к утру ей станет лучше — она вынырнет из своих нелепых фантазий в настоящий мир. Так бывало всегда. Я успокаивалась, проникаясь жалостью к старой женщине, и бережно накрывала её колени пледом, стараясь не задеть худосочные пальцы. Лишь много лет спустя, уже став взрослым дипломированным врачом, я однажды поняла, откуда были эти странные следы на кистях. Такие отметины могли остаться только в случае ампутации пальцев. Тем не менее, пальцев у прабабушки на обеих руках было по пять.
♦ одобрил friday13
7 сентября 2016 г.
Первоисточник: mrakopedia.org

Уже не помню, где я в нулевые нарыл ту инструкцию. Может, это и вовсе была цитатка из фэнтези-книги, которую я не опознал, или шутка газетного эзотерика. Но выглядело все настолько легко и понятно, что молодой охламон, которым я тогда был (и сейчас не особо повзрослел), просто не мог не попробовать — чисто по приколу.

Суть заключалась в том, что надо было в темное время суток сесть в любой общественный транспорт, прочесть про себя заклинание (тупое на редкость, что-то типа миу-тиу-шибо-рибо, только длиннее, подзабыл я его, увы) и внимательно смотреть в отражение вагона за окном. Когда там появится предмет или человек, которого нет в реальности — не реагировать, а ждать, пока моргнет свет.

В общем, так я и сделал. В троллейбусе предпенсионного возраста, когда ехал домой с подготовительных курсов. Понятно, что свет по закону подлости погас до того, как я удостоверился, что парня, сидевшего чуть позади, раньше там не было. Когда свет включили и я обернулся, он уже там сидел. Длинноволосый блондин с черным рюкзаком, в косухе и стилах, типичный такой нефор. Он вышел на следующей остановке, мазнув по мне взглядом напоследок, а я доехал до дома.

Там ровным счетом ничего не изменилось. Ни цвет тапочек, ни масть кота, ни даже файлы на компе. В телике ведущие ни во что не превращались и за Ктулху голосовать не агитировали. Не нашел я только листика с заклинанием, но искал я его в своем творческом беспорядке, чтобы выкинуть, ибо фуфлом оказалось. Поэтому забил.

Задумываться о чем-то я начал уже потом, когда закончил универ. Чем дальше, тем сильнее мне казался неправильным окружающий мир. Как будто что-то в нем сломалось, сдвинулось. Происходили странные вещи, на которые люди реагировали совсем не так, как я предполагал. Люди творили нечто настолько запредельное, о чем я даже в девяностые в желтой прессе не читал (а школотой я был очень падок на жареное и втихую покупал в киосках криминальные газетки). Попытки поговорить об этом с приятелями напарывались на предложение вырасти, наконец, и отказаться от глупой веры в человечество. Мол, все такие, не поворачивайся спиной ни к кому и не пытайся изменить мир. Лучше и полезнее пить пиво, а по пятницам — водку.

Я почти им поверил. Ужираться, правда, не начал, но другие методы мягкого эскапизма применял постоянно. Все окончательно рухнуло вчера, когда я увидел того парня. Он не постарел ни на год, и даже рюкзак не сменил. Обогнал меня на улице, а я, кретин, рванул за ним, как тонущий из проруби. То ли убедиться, что обманулся, то ли...

Он остановился. Посмотрел мне в глаза и сказал, как знакомому:

— Пойдем, сядем где-нибудь.

Устроились мы на ближайшей лавочке, прозаичной, как моя жизнь — вокруг сплошные бычки и наплевано. Но мне было пофиг. В свете фонаря я очень хорошо рассмотрел собеседника. Больше двадцати ему нельзя было дать при всем желании.

Моих вопросов он не ждал, да я и не смог бы их задать — так во рту пересохло. Он просто снял рюкзак, поставил на колени и произнес:

— Да, ты родился не в этом мире. И я тоже.

Черт побери, звучало это... ну, не как на сходке двинутых ролевиков точно. Скорее, как диагноз «не годен» в военкомате.

Я наконец справился с языком и спросил:

— А домой вернуться можно? — мне почему-то подумалось, что там все лучше. Не так дебильно, как здесь, может быть.

— По развалинам пошастать? — грустно хмыкнул он. Вытащил из рюкзака непривычной формы бутылку и, свернув ей пробку, протянул мне. Я принюхался: пахло чем-то похожим на «Куба либре». — Там недавно отгремела третья мировая. В живых осталось около трех миллионов человек. Ты вроде не похож на выживальщика.

На махровый постап я и правда никогда не дрочил. Предпочитал вещи полегче, без ядерных зим, зомбей и всего такого прочего. Озверелых людей мне и в реале хватало. И я уже достаточно искоренил свою наивность, чтобы понимать, что именно они при любом раскладе и выживут.

— Да, у меня мозги есть, — я попытался тоже спрятаться за шуткой. Как-то не получалось осознать, что все то, благодаря чему этот мир иногда казался не таким отвратным, для другого меня не существует. Да и другого меня, который отсюда, тоже нет, наверное. А если он и жив, то моему ежедневному туплению в интернетике, менеджерской работе и отсутствию личного фронта готов позавидовать.

— Я так и понял, — парень вытащил вторую бутылку. — Но именно домой тебе идти не обязательно. Могу отвести тебя куда угодно или просто вытащить на дорогу. Дальше сам решай.

— Сейчас? — у меня что-то екнуло внутри. Свалить я очень хотел, но...

Могу ли я верить этому парню, которого вижу второй раз в жизни? Я ведь даже имени его не знаю.

И хватит ли у меня совести просто исчезнуть, никому об этом не сказав?

— Когда захочешь, — он криво усмехнулся. — Пей, на трезвую голову такие вопросы не решают. Я когда-то тоже сомневался. И места, которое мог бы назвать домом, так и не нашел, везде одно и то же начинается со временем.

— А сколько тебе вообще лет? — мне вдруг стало интересно. Возможно, потому, что я таки попробовал это пойло. Вкус приятный, ничего так. И теплее сразу стало.

— Не считаю. В дороге не стареют, знаешь ли, — он запрокинул голову и, закрутив винтом жидкость, осушил свою бутылку залпом. — Ладно, пойду я. Как меня позвать, ты знаешь.

Он встал и вышел из освещенного круга, сразу растворившись в темноте, вместе со звуком шагов. Я сидел еще минут двадцать, растягивая выпивку, рассматривая этикетку на бутылке и усиленно шевеля извилинами, а потом двинул домой.

После того, как выложу эту историю в сеть, я положу ноут в сумку и пойду на вокзал. Билет взял до Владика, чтобы с гарантией. И отпуск сразу на месяц, чтобы на работе привыкли к моему отсутствию. Вдруг вместо меня в этот мир никто не придет.

Заклинание я так и не вспомнил, и нагуглить не смог, но думаю, что не в нем дело. Надо только достаточно долго смотреть в темноту, и тогда в моем купе появится попутчик.
метки: другие миры
♦ одобрила Инна
1 сентября 2016 г.
Автор: Владимир Голубев

I

Пятница — классный день. А сегодняшняя — вдвойне. Во-первых, Дмитрий Сергеевич сдал отчет по испытаниям уровнемера, а во-вторых, вечером — футбол. Купив бутылку пива, инженер спешил домой. Шел легкий снежок.

У подъезда курил Леша, сосед по этажу хрущевки. Леше перестройка дала шанс. Он работал в торговле, то ли экспедитором, то ли водителем, а, может, и тем, и этим. Про то Дмитрий Сергеевич не ведал. Во всяком случае, Леша умел, где надо, ухватить, и вовремя смыться. Он имел полную добродушия жену Тоню и видавшую виды иномарку.

— Привет, Сергеич! — Леша выбросил окурок. — С работы?

— Здравствуй, Алексей. Откуда же еще?

— Футбол будешь смотреть?

— А как же! Наши им сегодня ввалят.

— Сергеич, если твой телепумпер сдохнет, приходи к нам. Я на той неделе «Филипка» себе привез. Европа. Голландия. Двадцать пять дюймов. Ты не стесняйся. Тоня любит гостей. Мы с тобой по-соседски…

— Спасибо, Леша. Надеюсь, мой «ящик» выдержит.

Подниматься по лестнице с каждым годом тяжелее. Он давно жил в этом доме, лет двадцать. Бесчисленное количество раз поднимался на пятый этаж. И с сумками, и с тележкой, с которой теперь ходит за продуктами. Давным-давно таскал своего Вовку вместе с коляской, а сейчас лестничные марши давались с трудом. Пятьдесят один год. Он даже подумывал поменяться на первый этаж, но внизу шум и пыль, и молодежь летом бренчит на гитарах до трех ночи. А в пять уже собираются на похмелку «братья по разуму», и ведут в ожидании гонца свои неспешные беседы, прерываемые взрывами хохота.

«По-соседски» означало бутылочку, а то и больше.

В ожидании футбола Дмитрий Сергеевич поджарил картошки, почистил воблу (он очень любил воблу), открыл бутылку пива, и подложил подушку в свое промятое, но такое удобное кресло. Купить бы новое, да где взять денег? Всю жизнь он работал стадвадцатирублевым инженером, хотя одно время получал даже миллион двести тысяч обесцененных бумажек. Сейчас, правда, стало лучше, он смог немного откладывать. Надо бы купить и новый телевизор, и накопленного уже хватает, но Дмитрия Сергеевича одолевала ностальгия.

Он собирался съездить в свой родной город, маленький и пыльный, откуда уехал семнадцатилетним мальчишкой поступать в институт. Город, стоящий на высоком берегу Волги, где живы еще деды, умевшие построить настоящий речной чёлн, проконопаченный паклей, и просмоленный, легкий под веслами, и просто летящий под пятисильным мотором «Стрела». Где по Волге ходят маленькие пароходики до прибрежных деревень, автобусы ездят медленно, переваливаясь с боку на бок по плохим дорогам, а люди разговаривают тем мягким волжским говором, который безуспешно пытаются изобразить московские артисты в фильмах про Горького. Где есть бор из прямых, как стрела, сосен, место встреч влюбленных, и прогулок молодых мам с колясками. И заветная старая сосна, около которой десятиклассник Димка Максимов впервые неумело поцеловал девушку. Где в маленьком ресторанчике подают замечательный фритюрный пирог с большой чашкой горячего бульона.

Дмитрий Сергеевич не был там пять лет, с похорон матери. А отец умер… боже мой, уже шестнадцать лет. Останавливаться придется в гостинице. В единственной в городке гостинице, под названием «Чайка», стоящей волжском бульваре. Он хотел побродить по улочкам, посмотреть на Волгу с высокого берега, сходить на кладбище, поклониться родительским могилам. Скорее всего, последний раз…

Он хотел устроить себе праздник души, снять одноместный номер с видом на Волгу, несколько дней бродить по забытым местам, прокатиться на пароходике, и иметь достаточно денег, чтобы о них не думать, а обратно ехать в вагоне «СВ»…

Дмитрий Сергеевич помнил еще настоящие черные паровозы, которые легко вели пассажирский состав до Александрова; там прицепляли электровоз, и уже он тащил поезд дальше, в Москву. Как будто те черные трудяги недостойны появляться в надменной столице. И они, вздохнув паром, попив александровской водички, возвращались назад, прихватив с собой товарные составы.

Он помнил машинистов, одетых в черные суконные куртки с блестящими пуговицами, широкие черные брюки, черные начищенные сапоги и фуражки с кокардами. Машинисты молча курили около своего огнедышащего монстра, а паровоз тоже курил, и, как живой, иногда сердито шипел, выпуская в обе стороны красивые струи белого пара. Маленькому Димке машинисты казались богатырями, укротившими Змея Горыныча, и он говорил маме, что, когда вырастет, будет «масынистом».

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрил friday13
Автор: Елена Щетинина

«Карта памяти заполнена» — замигало на экране фотоаппарата. Я лениво зевнул, топнул ногой, разогнав усиленно позирующих в ожидании подачки голубей, — и начал возиться с заменой карточки.

Через минуту я уже снова крутил головой в поисках подходящей модели для съемки. Парк был мной исхожен и исщелкан вдоль и поперек, птицы не вызывали у меня приступов умиления — а местные жители уже давно набили оскомину своей удивительной похожестью друг на друга.

Это был маленький городок, один из тех, что возникали в Казахстане на месте старых военных баз, которые, в свою очередь, дислоцировались на месте еще более старых поселений.

Я приехал сюда на каникулы к родственникам и не намеревался задерживаться надолго. Нет, природа тут была красивая, не буду врать. И сам городок уютный. И люди не противные. Но было тут невыразимо скучно, затхло и, как выражается моя племянница, — «паутинно».

Вдруг вдалеке между деревьями мелькнула тонкая фигура.

Я навел видоискатель, приблизил. О, кто-то новенький! Симпатичная молодая женщина, не видал раньше ее здесь. На лице, в районе носа что-то поблескивало — видимо, пирсинг. Странно, никогда не видел здесь девушек с пирсингом.

Я щелкнул.

Посмотрел на экран фотоаппарата. Да, далековато, конечно, но вроде неплохо. Потом увеличу, посмотрю, как получилось.

Перевел взгляд обратно на рощу. Девушки не было. Жаль, было бы неплохо познакомиться…

Вдруг фотоаппарат сильно тряхнуло. От неожиданности — в голове даже мелькнуло, что держу что-то живое — я разжал руки. Пластиковый карабин шейного ремешка не выдержал резкого рывка, с омерзительным треском лопнул, и фотоаппарат упал в пыль.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Инна
10 января 2016 г.
Автор: Екатерина Коныгина

Продолжение истории «Матрешка».

--------------------

Джингл пришёл ко мне вечером и положил на стол сильно бэушную игровую приставку.

— Да, это она, — сказал он и включил её. Затем нажал несколько кнопок, отчего экран замерцал, а динамики проиграли начало мелодии из «Секретных материалов». И вдруг на экране появился текст — как на читалке планшета.

Джингл поймал мой удивлённый взгляд и пожал плечами:

— Понятия не имею, как он это сделал. То есть, сделать можно, но не в тех условиях. В ней нет ни виртуальной клавиатуры, ни блютуса, ни вай-фая. Порт, конечно, есть, но, опять же, потребуется устройство с кабелем, а его вроде как не было. Да и кто бы ему кабель дал? Интересная задачка, сам уже голову сломал... Но суть не в этом, ты почитай, впечатляет. Листать стрелкой вниз на джойстике.

Текст, действительно, впечатлял:

«Джи, я знаю, ты это прочитаешь. Уже читаешь, вот прямо сейчас.

Упс, уже не ты. Ладно, не важно.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Инна
2 января 2016 г.
Автор: Екатерина Коныгина

Нео был хакером. Да-да, как тот самый, из «Матрицы». И прозвище получил именно по аналогии с героем Киану Ривза — поскольку искренне полагал, что наблюдаемая реальность иллюзорна и представляет собой что-то вроде той самой Матрицы. Точнее, он считал, что все мы — персонажи некой сверх-компьютерной супер-игры, этакие аватары, в которые играют наши настоящие «Я». И хотел из этой игры вырваться.

Однако ни красных, ни синих пилюль ему никто не предлагал. А суицид (да и вообще банальную смерть) Нео за выход не признавал: был уверен, что после смерти происходит всего лишь перезагрузка. Просто меняется аватар и его роль, игра же как таковая не прекращается.

Поэтому он искал другие пути. Ну там, осознанные сновидения, психоактивные вещества и всё такое. Ну и доискался — сначала кома, потом психушка.

Нео не был моим другом. Даже знакомы мы были очень шапочно. Но вот один из моих настоящих друзей, Джингл, знал Нео хорошо. И регулярно посещал его в психиатрической лечебнице, куда тот в конце концов загремел — в основном, приносил ему нормальную еду, ибо кормили там скверно.

После одного такого посещения Джингл пришёл очень задумчивым и рассказал следующее.

Нео, обычно молчаливый и подавленный, неожиданно разговорился.

— Думаешь, я не могу отсюда сбежать? — спросил он Джингла, принимая от него очередную передачу. — Да легко! Я вообще откуда угодно могу сбежать. Теперь уже могу. Всё у меня получилось... почти всё.

— Что именно? — из вежливости поинтересовался Джингл, который знал, что проблемы у Нео существенные и что он сидит на сильнодействующих лекарствах, без которых теряет над собой контроль.

— Выйти из игры, ненадолго. Поставить на паузу. Поэтому и сбежать могу откуда угодно. Проблема в другом — бежать-то и некуда, понимаешь? Вот я и не бегу.

Придвинулся к Джинглу и быстро зашептал:

— Зачем люди играют в игры? Ну вот зачем?.. А я тебе скажу. Плохо им в своей унылой реальности, отвлечься хочется, позабыться. Хреново им. Потому и уходят в игры, эскаписты несчастные... А теперь представь, какой должна быть та реальность, чтобы из неё в наш мир сбегали отвлекаться. Представил?.. Хотя нет, не сможешь. Это надо видеть.

Помолчал и добавил:

— Я вот видел. Потому и сижу здесь. Некуда нам здешним бежать, понимаешь? Не-ку-да. Только в другие игры, ещё дальше. Это не Матрица, это Матрёшка.

И кивнул на замызганную игровую приставку, с которой почти не расставался.

Не то, чтобы Джингла всё это очень впечатлило — он знал, что Нео действительно слетел с катушек. Но представить себе неожиданное пробуждение в Матрице, где нет никакого Зиона и никакого Сопротивления людей, было ему несложно — фильм-то все смотрели. А то, что произошло буквально через полчаса после его разговора с Нео, заставило Джингла отнестись ко всему услышанному от сумасшедшего хакера уже гораздо серьёзней.

Задремав в автобусе, Джингл проснулся от того, что кто-то тряс его за плечо. Открыв глаза, Джингл увидел склонившееся над собой лицо Нео. Тот выглядел ровно так же, как совсем недавно в больнице — и откуда он никак не мог переместиться к Джинглу, даже если бы каким-то чудом удрал из охраняемой лечебницы.

— Некуда бежать, не-ку-да, — сказал он Джинглу и сел позади него, уткнувшись в свою приставку. Офигевший Джингл развернулся к нему и... обнаружил, что на этом месте сидит незнакомый парень, что-то пишущий на смартфоне.

Джингл был полностью уверен, что это не являлось галлюцинацией или мимолетным сновидением на границе сна и яви. Но расспросить об этом случае самого Нео уже не получилось — тот опять впал в кому. Джинглу лишь отдали его игровую приставку — о чём сумасшедший хакер попросил персонал больницы перед тем, как окончательно выпасть из нашей реальности.
♦ одобрила Инна
28 ноября 2015 г.
Автор: Морозова Ольга

Он шёл по полю. Солнце немилосердно жарило, тело в тяжёлых доспехах покрылось липким потом, но он старался не замечать этого. Он сжимал во вспотевшей руке меч и мужественно продвигался вперёд. Ему нельзя расслабляться, иначе — он хорошо знал себя — решимость его растает, как весенний снег, он свалится прямо в пряно пахнущую траву и останется лежать. Может, день, может, неделю, а может, вечность… Но он тряхнул головой и отогнал глупую назойливую мысль. Ну почему так жарко? И когда закончится это бесконечное поле? Жаль, что он не из железа, и потому страдает. И почему именно сегодня ему так важно идти? Ах, да! Он встретил старика.

Проклятый старик тряс жиденькой бородёнкой и грозил пальцем. Старик выглядел недовольным. Он хотел ударить его по плоскому морщинистому лицу, но старик исчез. Это был знак. Знак, что он должен исполнить то, что должен. В последнее время он немного расслабился. Так, совсем чуть-чуть, но о нём не забыли. Более того, ему дали понять, что он неправ. Он хотел отдохнуть и много пил и ел, не заботясь ни о чём, бесконечные пирушки и женщины вскружили голову. Он менял их каждый вечер, запивая наслаждение огромным количеством вина. Но у него закончились деньги, и в этом деле была поставлена большая жирная точка. Он снова надел доспехи, успевшие покрыться слоем пыли, и вышел на охоту. Он ещё помнил, что должен уничтожить Огнедышащую Тварь, живущую в пещере у подножия гор. Сколько таких тварей он уничтожил? Много, очень много, просто огромное количество. Но их не становилось меньше. Каждый раз он узнавал о новой твари, и плёлся туда, чтобы сразиться с ней. Он не задавался вопросом, зачем он их убивал. Он знал: так нужно. Это его работа, и он должен её делать. За это он получает плату. Он может есть и пить, и иметь самых красивых женщин.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Инна
28 октября 2015 г.
Первоисточник: www.yaplakal.com

Автор: RadioYouth

Доброй ночи! Меня зовут Карл, и я довольно неплохое привидение. Я ещё довольно молод, мне ещё нет и двухсот лет, но за это время я успел во многих прекрасных своей мрачной атмосферой местах побывать: старые замки, затхлые подвалы, брошенные особняки. Мама говорит, что здесь когда-то жили люди, но я ей не верю: она просто пытается меня напугать, ведь ни одного я так и не видел.

Хотя я встречал призраков, которые утверждают, что видели людей так же, как меня. Говорят, что выглядят они безобразно, вместо прекрасного полупрозрачного силуэта они состоят из странного вида материи бежевого цвета, которая переплетает их по всему контору. У них куча хаотично движущихся отростков, которые они задействуют при движении, подачи сигналов или для добычи красной жидкости у своих соплеменников. Это их, как говорят, основной ресурс.

Странно всё это. Им так необходима эта жидкость, что они поколениями извлекают её друг у друга, используя своё воображение для изготовления самых причудливых инструментов себе в помощь. Но говорят, когда источник этого ресурса иссякает, человека закапывают. Интересно, что они делают под землёй? Набираются сил, наверное.

Моя прекрасная матушка под высохшим вязом рассказывает мне историю за историей о людях, повстречавшихся таким, как мы. Ходят слухи, что при встрече они издают леденящую нашу энергию вопль, от которого наши ауры бледнеют. Позже в этом месте они собираются толпой и идут на поиски. Крадутся, ищут, бормочут непонятные проклятья, размахивая скрещёнными палками и освещая это место яркими вспышками света. Безумие!

Рассказывает она шёпотом, как отворится дверь и появится их безобразный силуэт. На двух конечностях имеются щупальца, пребывающие в постоянном движении, в овальном, покрытом шерстью, отростке раскрывается отверстие, откуда они издают свои инородные звуки. Они появляются внезапно, также внезапно и растворяются, оставляя после себя чуждые нам следы эктоплазмы. Так моя мама щекочет мне нервы, рассказывая мне эти страшные истории, от которых моя оболочка подрагивает в такт каждому слову.

Я люблю бояться. Некоторые смельчаки специально вызывают людей. Поскольку они любят всё блестящее, то достаточно подобных вещиц разбросать побольше и ждать… Слушать… Но будь бдителен, о блуждающий призрак, ибо твоя бестелесность может оказаться в опасной близости от тех, кто источает зло!

Но больше всего я боюсь жизни. Говорят, что это ждёт каждого из нас — жизнь после смерти.

Интересно, что там? Может, мой дед Вильгельм прав, и все мы окажемся в огромном затхлом здании со множеством скрипучих дверей, которые отворяются в гигантские комнаты, подёрнутые пылю и плесенью, а в окна будет постоянно биться мелкой дрожью дождь, прерываемый колыбелью раската грома. И там будут все, кто ушёл от нас: и моя прабабка Эльга, и мой дед Свон, преждевременно нашедший жизнь.

О, прекрасное место! Лишь бы там не было этих… людей. С их раскрывающимися шумными отверстиями, злобными лицами, странным желанием обладать красной субстанцией, без которой они не могут существовать, цветастым тряпьём на держащим форму теле и яркими цацками для устрашения.

Слышу шорох! Хммм… что-то жутко стало мне от этих историй. Пожалуй, слишком много свидетельств их существования. Покину я лучше это место, пока на свою беду людей не накликал.
♦ одобрила Совесть
22 октября 2015 г.
Первоисточник: ffatal.ru

Автор: Ki Krestovsky

ВНИМАНИЕ: история содержит ненормативную лексику и сленг, но не может быть подвергнута редактированию администрацией сайта, так как в этом случае будет утеряна художественная целостность текста. Вы предупреждены.

------

Вы когда-нибудь хотели, чтобы ваша жизнь изменилась? Внезапно, резко, навсегда и к лучшему?

Я очень этого хотел. И знаете, мое желание сбылось. С меня можно писать шаблонного персонажа американских фильмов — я был полунищим наркоманом на грани смерти, а сейчас владелец клуба боевых искусств, кандидат в мастера спорта, денег куры не клюют, квартира на 12-м этаже в новостройке… ну, вы поняли, в общем. К веществам больше не притрагиваюсь и даже не пью. Покуриваю, правда, по ночам — бывают такие ночи, когда ложиться спать слишком страшно, а сил ни на что другое не хватает.

Если вы думаете, что причиной перемен стало какое-нибудь счастливое событие или прозрение а-ля «что-я-делаю-со-своей-жизнью», то ни хера подобного. Может, и бывают счастливчики, вылезающие из наркотической ямы такими способами — увы, это не мой случай. В 21 год я уже смирился с мыслью, что через несколько лет сдохну от передоза в какой-нибудь подворотне, но в глубине души страстно желал избежать такого жалкого конца. Желать желал… и ничего больше не делал. Ждал какого-нибудь чуда, «волшебного пенделя», который выкинул бы меня за пределы круга «стимулы-транки, транки-стимулы» (к тому времени я уже вообще забыл, как можно жить без этого дерьма).

И чудо случилось.

Когда не можешь жить без наркоты, наркота становится твоей жизнью. Поэтому я жил, дышал (в прямом смысле) и зарабатывал тоже наркотой. Это удобно, у тебя на подхвате всегда есть несколько барыг, на безрыбье не останешься. Производством я никогда не занимался (по химии твердая двойка), а потому служил на побегушках — искал покупателей, доставлял товар и так далее.

Несмотря на разъебанную нервную систему и скелетоподобную фигуру, я ухитрялся сохранять приличный внешний вид. Всегда гладко выбритый, опрятно одетый, я больше походил не на торчка, а на голодного студента. Из-за этого мне частенько перепадала работа курьера-дальнобойщика. Задача состояла в том, чтобы перевезти «дерьмо» из одного города в другой, не спалившись. После двадцати с лишним ходок я стал настоящим виртуозом, своего рода профи в этом деле. Моей специальностью были дальние и сложные доставки с множеством пересадок.

Как-то раз мне подкинули плевый заказик, за который обещали щедрую «похвалу». Доставить надо было приличную пачку порошка в Десногорск. Шесть часов на автобусе прямым ходом, сам город — забытая жопа мира, никакой тебе охраны и проверки. Ха! Для меня это было что-то вроде развлекательной прогулки, и я с радостью принялся за дело. Смущало одно — хули так шикарно «благодарят» за такую легкую задачу?

Приехал я на место, загнал товар, рассчитался и только тогда понял, в чем подвох. Я прибыл в Деснарь поздно вечером, а следующий автобус отходил только в шесть утра. Следовательно, ночку предстояло провести в городе. Стояла середина января, морозы лютые, а Десногорск — это полная дыра. Там в прямом смысле некуда пойти. Ни хостелов, ни гостиниц, ни мотелей — да что там, я не нашел даже ни одного торгового центра или кинотеатра, хотя бы круглосуточного кафе. Видел только одну пивнушку, в которой тусили очень стремные личности, судя по виду — бывшие зэки (вроде рядом с Десногорском где-то есть или была колония). Сунься я к ним погреться, наверняка живым бы не ушел. Пытался перекантоваться в подъездах и понял, что там не теплее, чем на улице.

Чем дольше я бродил, тем холоднее становилось. Оставаться на улице было нельзя. Вмерзнуть живьем в Десногорский лед или быть заколотым быдлом из местной пивнухи — отличный выбор! К тому времени я уже замерз настолько, что был готов даже получить нож в почку, лишь бы чуточку отогреться. Пальцы на руках и ногах отнялись, все тело трясло, а каждый вдох давался с болью — настолько морозным был воздух.

Сделаю лирическое отступление. Вообще я презирал род человеческий и считал, что каждый — если не явный говнюк, то уж сто пудов меркантильный лицемер, прикидывающийся «хорошим» ради выгоды. Но был один человек, единственный во всем мире, заслуживший мою любовь и уважение. Это мой старший брат. Несмотря на разницу в 12 лет, мы отлично ладили. Он практически заменил мне моего отца, религиозного алкаша-безработника, от которого я получил только бесчисленные пиздюли и дурную генетику. Мой брат увлекался тематикой динозавров, мечтал стать палеонтологом. Он им стал бы, не прикончи его рак желудка.

После смерти от брата мне остался единственный подарок — брелок из дерева в виде птеродактиля (это был мой любимый динозавр). Брат вырезал его своими руками. Я не расставался с этим брелком уже больше десяти лет, сам не знаю, почему. Возможно, он служил мне своеобразным напоминанием о том, что мир не так уж плох. Но я его считал просто счастливым амулетом. Неважно.

В общем, тогда он тоже валялся у меня в кармане.

Ну сжал я свой амулетик покрепче и зашагал наудачу, куда глаза глядят. Удача случилась — ноги сами принесли меня к автовокзалу, на котором я высадился много часов назад. Автовокзал был закрыт, но в примыкающей к нему сторожке горел свет. Я постучался, мне открыла женщина лет 40 с лишним. Едва не упав на колени, я расписал свое бедственное положение и попросил пустить меня переночевать на вокзале за любую плату. Сторожиха оказалась доброй. От денег отказалась и на вокзал меня пустила просто так.

Я чуть не плакал от счастья. Наконец-то кошмарная пытка холодом прекратилась.

— Ты только свет не включай и никого не впускай, — предупредила сторожиха. — Там вон автомат стоит, выпей кофе, согрейся.

Я был готов расцеловать ее. Да я в раю, блядь! В углу действительно стоял автомат с дешевым кофе в пластиковых стаканчиках. Пить эту бурду я не стал, а просто сел на пол и прижался к теплому автомату.

Вокзальчик был крохотный, с застекленными стенами, но снаружи не горело ни одного фонаря, а потому в здании царила темнота. Убаюканный такой идиллией, я задремал.

Проснулся я оттого, что входную дверь кто-то дергал. Не ломился, не колотил со всей дури, а слабо так, неуверенно дергал. Я вспомнил распоряжение сторожихи: «Свет не включай и никого не впускай». Так что кем бы ни был мой посетитель, пусть катится к черту. Игнорируя дергающуюся дверь, я плотнее натянул капюшон и попытался снова заснуть, как вдруг услышал голос:

— Впусти меня. Мне очень холодно.

Голос был высокий, тонкий, явно детский. Дверь еще раз дернулась, и голосок снаружи повторил:

— Впусти меня. Мне очень холодно.

Тут я дрогнул. Пусть я был циничной сволочью, но все-таки моя совесть еще не окончательно сдохла. Во всяком случае, не настолько, чтобы я смог спокойно спать, когда за дверью умирает от холода ребенок.

— Впусти меня. Мне очень холодно.

Да, я знал, что там было АДСКИ холодно.

Ребенок выговаривал слова немного шепеляво, с каким-то акцентом, но это меня не смутило. Мало ли тут гастарбайтерских отпрысков без присмотра бегает? Больше смутило то, что он, как заведенный, повторял одни и те же слова. Может, он по-русски других фраз не знал?

— Впусти меня. Мне очень холодно.

Бля, я ж все-таки не камень! Хотя благоразумие попыталось взять верх — мол, вдруг дитенок просто обманка, а за его спиной стоит пара здоровенных грабителей? Но я тут же опровергнул это предположение. Во-первых, на вокзале брать нечего, а во-вторых, кто будет налеты совершать в такую холодрыгу? Грабители уже десять раз превратились бы в сосульки. Нет, скорее всего, это действительно одинокий ребенок. Какой-нибудь беспризорник, сбежавший от буйных алкашей-родителей и теперь не знающий, куда идти.

Я тоже так сбегал.

— Впусти меня. Мне очень холодно.

Судя по настойчивости, ребенок знал, что я нахожусь внутри, и знал, что я слышу его. Я попытался разглядеть моего посетителя, но обзор перекрывала бетонная стенка сбоку от входа.

Да к хуям осторожность! В конце концов, я точно так же умолял сторожиху впустить меня. Если бы она проигнорировала мои мольбы, то лежал бы я сейчас где-нибудь с обморожениями второй степени.

— Впусти меня. Мне очень холодно.

Я с трудом поднялся на затекшие ноги и прохромал к двери.

— Щас, щас пущу. Только ты тихо, лады?

С этими словами я отодвинул тяжелый засов, открыл дверь…

… и проснулся.

В этот раз проснулся по-настоящему, ошалелый и ничего не понимающий. Я все так же сидел в углу рядом с кофе-автоматом, где и задремал. Это был просто сон?

Все-таки что-то изменилось, пока я спал. Первое, на что я обратил внимание — это холод. Все тепло из помещения исчезло, словно его высосали, и воздух был морозным, как на улице. Я осмотрелся, совершенно растерянный. Глаза уже привыкли к темноте, и я разглядел, что входная дверь была распахнута настежь. Из нее доносились порывы ледяного ветра, забрасывая на пол горстки снежинок. Кто открыл дверь? Я?! Так мне это приснилось или же…

Ох, срань господня. Снаружи кто-то был.

Я отчетливо слышал хруст снега под тяжелыми шагами. Не придумав ничего умнее, я забился под ближайшую вокзальную скамью, сжимая в кулаке свой «счастливый» брелочек. Это было мегахреновое убежище, но я отчаянно надеялся, что в темноте меня не заметят.

Вопреки моим опасениям, невидимый посетитель не стал заходить в помещение. Шаги начали удаляться. Скоро я увидел их обладателя через застекленные стены.

Он был высоким, выше 2 метров ростом и выглядел крепким. Хотя, возможно, мне так показалось из-за большого количества одежды. В темноте было плохо видно, но мне показалось, что одежда ему (или ей?) маловата и сидит очень неудобно. Вроде бы обычный рослый бомж… вот только он нес на руках другого человека. Мертвого человека. Так безвольно голова может мотаться, только если шея сломана. Лица жертвы я не разглядел в темноте.

Итак, какой-то великан, чудом меня не заметивший, тащит посреди ночи труп. Пиздец усугублялся тем, что он очень странно шагал, словно прихрамывал. В какое дерьмо я вляпался…

Фигура великана развернулась и зашагала к сторожке. Свет там уже не горел. Наверное, ничего не подозревающая сторожиха спокойно спала, а эта хрень между тем подкрадывалась к ее убежищу. Исход их встречи был до ужаса предсказуем — сторожихе пиздец. Мне было жаль ее, но что я мог поделать? Попытайся я остановить верзилу, я бы только пополнил количество трупов своим собственным.

Пока я терзался невеселыми мыслями, верзила прошагал дальше и скрылся из поля моего зрения. Я услышал, как хлопнула дверь сторожки. Из-за стены послышались тяжелые шаги. Этот хрен уже был внутри сторожки. Наверное, ему сейчас приходится сильно нагибаться. Раздался сонный голос сторожихи, спрашивающий, кто здесь. Щелкнул переключатель, и я увидел отблеск света из окна. Сейчас раздадутся предсмертные вопли несчастной женщины…

Вопли действительно раздались, но вовсе не предсмертные. Женщина громко и яростно бранилась на незнакомом мне языке. То, что она ругается, я понял исключительно по ее разгневанному тону. Я окончательно сбился с толку. Нелепость происходящего заставила меня позабыть даже об угрозе собственной жизни. Да что за чертовщина тут творится?! Я напряг слух, прислушиваясь к звукам из-за стены.

Внезапно сторожихе кто-то ответил.

Меня бросило в жар, несмотря на мороз минус тридцать. Я узнал голос. Это был тот самый тонкий детский голосок, который повторял: «Впусти меня. Мне очень холодно». Да, именно его я слышал во сне… или это был не сон? А может, я до сих пор сплю?!

Голосок продолжал спорить со сторожихой, будто в чем-то оправдывался. Я не понимал ни слова в их речи, даже не мог узнать язык — какой-то шипящий, с пощелкивающим произношением. Потом я услышал шорох и характерный «бум» тела, брошенного на пол. Очевидно, того тела со сломанной шеей, которое великан тащил к сторожке. Детский голосок сделался еще более виноватым, а сторожихин — еще более злым.

Жуткое понимание пронзило мой мозг. Детский голос принадлежал этому хромающему великану. Наяву или во сне, но дверь я открыл именно ему. И теперь он стоит за стенкой и спорит со сторожихой на нечеловеческом языке, а у их ног валяется труп со сломанной шеей… Пока я пытался осознать все это, сторожиха внезапно перешла на русский.

— Ладно! — с каким-то злобным отчаянием сказала она. — Ладно, хер с тобой! Ешь! Ешь, раз уж убил! Все равно сделанного не исправишь!

Детский голосок что-то благодарно залепетал в ответ. Послышалась возня, а затем ужасный звук, который я раньше никогда не слышал, но точно понял, что он значит — мокрый хруст рвущейся плоти. Скоро его заглушило жадное, захлебывающееся чавканье. У меня в глазах помутнело, а к горлу подступила тошнота. Мне совершенно расхотелось знать, что здесь происходит. Судя по тому, что сторожиха продолжала злобно бормотать, хрустели не ее плотью, но меня это ничуть не успокоило.

«Ешь, раз уж убил!»

Тут я словно очнулся. Надо валить отсюда к ебеням, и немедленно!

Звуки пиршества за стеной были отвратительны, но заглушили мои шаги. Я еле дополз до выхода, где меня ждало новое потрясение. На снегу отпечаталась цепочка огромных следов. Следов от ТРЕХ ног. Я вспомнил странную, прихрамывающую походку великана, и мне сделалось совсем дурно. Я не хотел больше ни секунды находиться рядом с этим ебаным автовокзалом, на котором творилась вся эта херь.

Тихонько обогнув автовокзал, я зашагал в сторону обшарпанных пятиэтажек. До ближайшего переулка шел крадучись, вздрагивая от каждого шороха, а как оказался в спасительной тени домов — рванул что было силы. Заскочил в первый открытый подъезд, пулей взбежал на самый верхний этаж, приткнулся там в углу. Теперь мне было глубочайше наплевать на холод и прочие неудобства. Когда становилось совсем хреново, я начинал пританцовывать и растирать руки-ноги (по возможности тихо).

Так и провел остаток ночи.

К утру я немного оклемался. Надо было возвращаться на вокзал, ведь скоро подъедет мой автобус. Одна мысль о возвращении повергала меня в панику, и в то же время я чувствовал себя последним дебилом. События ночи казались каким-то горячечным бредом, я даже сомневался, что они были реальны. Для торчка такие глюки — обычное дело, они могут настигнуть в любое время, в любом месте… И все-таки ЭТОТ «глюк» был уж чересчур реалистичным.

Терзаясь сомнениями, я собрал в кулак все мужество и вышел из подъезда.

Снаружи был все тот же Десногорск — обычный захолустный городишко. Еще не рассвело, но в некоторых окнах зажегся свет. По улицам сонно бродили редкие прохожие. Ничто не казалось мистическим, зловещим и потусторонним.

Когда я дошел до вокзала, то обнаружил, что на месте трехногих следов была проторена аккуратная дорожка, а сугробы вокруг вокзала — расчищены. Автовокзал уже открылся. Внутри горел свет, на скамьях сидели пассажиры, ожидавшие автобуса. Я обошел вокзал кругом. Дверь сторожки была заперта. Никаких отпечатков трех ног на снегу, никаких пятен крови или разорванных трупов.

Это был просто ночной кошмар?

Успокоившись, я прислонился к стене и закурил. Автобус должен был отправиться минут через десять. Я уже начал посмеиваться над своими страхами, когда заметил маленькую вещицу, валяющуюся на снегу. Ее очертания показались мне знакомыми. Я подошел ближе и наклонился.

Мать-перемать, да это ж мой счастливый брелок с птеродактилем! Видимо, я оборонил его, пока в панике убегал от вокзала. Хорошо, что его никто не унес.

Древесина потемнела от грязи и снега, но сам брелок был цел-невредим. Радуясь, что не проебал драгоценный подарок от брата, я сунул брелок в карман и пошел к автобусу. Голова у меня кружилась, а лоб словно раскалился. Кажется, я успел нехило простыть под десногорскими ветрами. Но мне было плевать, я хотел лишь убраться поскорее из этого стремного города.

Утомленный ночными событиями, я быстро уснул и проспал до самой Москвы.

Я уже почти забыл обо всех ужасах, которые мне довелось пережить, когда открывал дверь своей квартиры. Мне хотелось срочно нажраться аспирина и завалиться под одеяло. Я лениво стянул куртку, вытряхнул из карманов мелочь, какой-то мусор… и замер.

Из кармана выпало два брелка.

Два совершенно одинаковых деревянных брелка в виде птеродактилей.

Не веря своим глазам, я взял их в руки. Оба брелка были абсолютно реальны. Они повторяли друг друга вплоть до мелочей — ножевых срезов, небольших трещин и вмятинок. С одинаковыми цепочками и одинаковыми карабинами.

Я бы мог найти объяснение, будь мой брелок покупным. Даже очень редкие экземпляры имеют свои копии. Но это была, черт побери, ручная работа. Как где-то мог существовать брелок, один в один повторяющий тот, который сделал мой брат?! Даже если предположить, что он вырезал второй, он не мог в точности скопировать каждый развод и потемнение на древесине.

Я вспомнил свой сон. Как встаю и открываю дверь, а потом просыпаюсь на том же месте, где уснул. Я начинал догадываться о том, что случилось. Мой рациональный рассудок вопил о том, что это бред, что такого не может быть, но каким-то шестым чувством я понимал, что моя догадка — правда. Страшная, но правда.

В одной из реальностей я открыл великану дверь. Это мой труп он тащил к сторожке. Это моя голова болталась на сломанной шее. Это мои кости трещали под его зубами…

Пока он нес меня, брелок выскользнул из кармана. За ночь сторожиха успел замести следы, но не заметила свалившегося в сугроб брелка…

Со следующего дня все изменилось. Едва проснувшись, я позвонил в ближайший спортивный клуб и записался на бокс. Я выпотрошил все пакетики с порошками в унитаз и туда же вылил весь алкоголь. Мне нельзя замутнять сознание, я должен всегда быть настороже.

За следующий год я перетерпел страшные ломки, отходняки, депрессии, но зато успел как следует подкачаться. Знаю, глупо было рассчитывать на кулаки при встрече с тем трехногим каннибалом, но что мне еще оставалось? Безумный ужас подхлестывал меня создать хотя бы иллюзию защиты.

Я знал, что кулаков будет недостаточно. Поэтому я пошел работать. Я трудился очень усердно. Карьерная лестница стремительно шла вверх. Мне было абсолютно плевать на престиж, на успех, на должность. Меня волновали только деньги. Они мне были нужны для защиты.

Я купил пистолет. Сначала самый простой пневматический пистолет и кучу пулек к нему. Со временем я подкопил денег, приобрел охотничье ружье и лицензию. Страх все равно не отступал. Он не отступил, когда я купил квартиру на одном из самых верхних этажей, до которых никакой великан не дотянется. И когда я установил домофон с видеонаблюдением, страх все равно никуда не делся. Поэтому я продолжал тренировки — яростно, безостановочно, как одержимый.

Скоро мне предложили стать совладельцем клуба боевых искусств. Отлично, значит, у меня будет еще больше денег, которые я смогу вложить в свои средства защиты.

Я согласился.

С того дня, как из моего кармана выпали два одинаковых брелка, я больше не притронулся ни к наркоте, ни к алкоголю. Я должен всегда сохранять ясность сознания, всегда быть начеку. Потому что не дай бог мне зазеваться в тот момент, когда Трехногий придет за мной.

А он придет, я уверен. Однажды он поймет, что тот я, который попался ему на вокзале — ненастоящий, а всего лишь клон из какой-то неправильной, искаженной вселенной. И тогда он наверняка захочет найти меня. Настоящего меня.

Хотя откуда мне знать, кто из нас двоих был настоящим той ночью?

Я, который сейчас жив?

Или я со сломанной шеей; я, которого пожирала неведомая тварь с детским голосом?..

Я хотел бы верить, что все это было мощным глюком от передоза. Тогда я сумел бы забыть о постоянном страхе и спокойно жить дальше. Но у меня на поясе висят два брелка — абсолютно одинаковых и абсолютно реальных брелка ручной работы, копии друг друга. Клоны.

Иногда они глухо постукивают друг о друга. И когда я слышу это постукивание, то понимаю, что не могу себя обмануть.

Я должен быть готов, когда он придет за мной.
♦ одобрил friday13