Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «ДРУГИЕ МИРЫ»

29 декабря 2016 г.
Автор: Екатерина Коныгина

Эту историю рассказал знакомый, который привёз мне кота. Кота отдавал его старый друг — причём кот жил у этого друга давно, но, по каким-то причинам, друг больше не мог его у себя держать. Поэтому животное требовалось куда-то пристроить.

У меня в тот момент как раз были и желание, и возможность взять кошака. Так что в результате кот — уже довольно пожилой, но всё ещё сильный и гордый красавец — переехал ко мне.

А знакомый, задумчивый и растерянный, рассказал историю. Он сидел на кухне, вертел в руках пузатую чашку с остывающим чаем, гладил сидевшего на столе кота и пытался выговориться. Говорил он путано, сбивчиво, фантазировал, вспоминал какие-то не относящиеся к делу эпизоды, повторялся и запинался, но пьяным при этом не выглядел. Я приведу его рассказ в некоторой обработке и от первого лица.

------

Некоторое время назад у моего товарища, Кирилла (имя изменено) случилась беда — пропала жена. Должна была приехать к нему за город, где они арендовали небольшой домик на лето, но так и не добралась. У них к этому моменту обозначились проблемы в отношениях, поэтому они друг другу особо не названивали, общались сухо, лишь по мере необходимости. Да и не обещала она приехать именно в пятницу вечером, восьмого июля, могла и на выходных.

Но, как случайно выяснилось в субботу, девятого, примерно к середине дня — выехала всё же в пятницу, после работы. Ей по какому-то поводу позвонила мать, а мобильник оказался недоступен. Мать заволновалась, стала звонить зятю — а он и не в курсе. Не приезжала!

Кирилл, вообще, тормоз, но в таких случаях соображает быстро. Полиция начинает искать взрослых только через три дня после заявления, а счёт может идти на минуты. С момента исчезновения жены прошли почти сутки... В общем, выглядело всё очень плохо. Поэтому Кирилл поднял на ноги кого только смог. Ну и кто-то дал ему контакты неких особых частников — которые, типа, любого могут найти очень быстро. Только работают они не совсем официально и берут дорого.

Кирилл, конечно, заплатил. Сколько и чего пришлось отдать — не рассказал, а я, понятное дело, с расспросами не лез. Но видно было, что действительно дорого, очень.

Однако, оно того стоило — жену нашли, живой и невредимой. После очередной размолвки с мужем она затаила обиду и вместо того, чтобы поехать к нему, рванула на корпоратив, потом к подруге. А мобильник у неё то ли разрядился, то ли просто не брал там... В общем, всё кончилось хорошо — те частники и доставили её к мужу в воскресенье, десятого июля, в целости и сохранности. Хэппи-энд.

Но вот дальше странности начались. Стал Кирилл замечать, что жена какая-то не такая. Вроде бы, тот же человек, тот же самый — кто же ещё? А вот и не совсем. Чуточку по-другому выглядит, привычки изменились — не так, чтобы принципиально, но вполне определённо — ну и так далее. Словно бы не его жена тогда вернулась, а её сестра-близняшка: очень похожая, но всё же не она. И словарный запас поменялся, и вкусы, и характер. Интересы, опять же, иные... Нет, ничего совсем уж разительно отличного — но всё же не то. Не тот человек, не прежний.

Надо сказать, что товарища своего я знаю давно и хорошо. Другого я бы и слушать не стал, вздумай он меня мне подобные страшилки излагать. Кириллу же верю. Поэтому приехал к нему сразу — тем более, давно не виделись. Всё, собственно, из-за кота, красавца. Кот стал на жену Кирилла кидаться. Причём та не удивилась — просто потребовала чтобы товарищ мой, кота, наконец, отдал, как давно ей и обещал. Чем Кирилла в очередной раз удивила — не помнил он, чтобы кот с женой цапался. И своего обещания отдать кота тоже.

Я знаю, о чём ты сейчас думаешь. О тех частниках-детективах, что в девяностые угнанные машины возвращали, да? Ну, идёшь в такое агентство, там все приметы пропавшей машины подробнейшим образом записывают. А затем привозят тебе такую же — приметы совпадают до мелочей. И справка из ГИБДД, тогда ГАИ, в комплекте. Но, конечно, это уже не твоя машина, не пропавшая. Тот же угон — просто, получается, под твой личный заказ. Плюс доводка, чтобы описание совпало поточнее. Быстро и верно, хотя и дорого. Но всё равно дешевле, чем другую покупать. Многие соглашались — угнанную-то вернуть по-настоящему шансов никаких, она уже давно под другими номерами ездит или на запчасти разобрана...

Кирилл, насколько я понял, додумался до того же. Вот и грустил. Да что тут сделаешь? Ничего...

Но вот что интересно. Кто дал ему контакты тех частников, что его жену отыскали, он вспомнить не мог — не до того было; а выяснить не удалось. Однако сами контакты у него сохранились. Поэтому, когда его совсем уж припёрло, он позвонил в то агентство опять. А затем и приехал туда снова.

Там химчистка оказалась, сидят в этом помещении уже года четыре. А детективного агентства с таким или похожим названием вообще не существует, не значится оно нигде.

Своего товарища я знаю давно и хорошо. И прекрасно помню, как они с женой ссорились из-за кота, который супругу Кирилла так и не признал и нападал на неё при каждом удобном случае. Кирилл кота очень любил, но, в конце концов, действительно пообещал жене его куда-нибудь пристроить.

Хорошо помню здание, где химчистка. Не скажу за агентство, но химчистка там, действительно, уже не первый год.

Кирилл никогда не выпивал, всегда был упёртым трезвенником. А тут вдруг пристрастился к сухому красному, чуть ли не по бутылке в день... Может, из-за стресса от непоняток с женой; это было бы самое естественное объяснение. Но очень уж хорошо он в таких винах стал разбираться, подобный опыт за пару месяцев не наберёшь.

Свой двор, опять же, Кирилл не узнаёт. Говорит, не было там дерева у дороги — а дереву этому лет тридцать как минимум, всегда там росло.

Ну и жена Кирилла уверена, что в то воскресенье, десятого июля сего года, к мужу приехала сама. Никто её ниоткуда не забирал и никуда не отвозил. Хотя, действительно, с мобильником у неё в тот день были проблемы. Никто не мог дозвониться, вот все и перепугались. Но никаких странностей в жене своего товарища я не заметил — какой была, такой и осталась, вроде бы. Выглядит и говорит, как всегда.

В общем, я думаю, то агентство действительно существует, но работает иначе. Не как те ребята, что «возвращали» угнанные машины.

Тебя просто перемещают туда, где всё хорошо, всё обошлось. Где никакого несчастья не случилось. Вот тебе и кажется, что всё вокруг немного иное — оно действительно иное, хотя и очень похожее.

Меня только два момента напрягают, если в такое поверить. Во-первых, если тот мир, куда тебя перемещают, существует — что происходит с тем тобой, который уже был в этом мире? Его тоже куда-то отправляют, или он просто погибает?

А если такой мир не существует, если его специально делают под клиента — кто же тогда мы все? Неужели всего лишь статисты с вымышленной памятью, более или менее точно воссозданные под запросы Кирилла из иной реальности — того Кирилла, что не захотел жить во Вселенной, в которой потерял самого дорогого ему человека?
♦ одобрил friday13
Первоисточник: mrakopedia.org

(с утра)

… Да потому что не хрен тебе там делать, понимаешь? Тоже мне, нашли себе место для прогулок... Ой, да я знаю, что ты со своими друзьями — сталкеры, или свалкеры, или как вы там ещё себя называете, но — всему есть своя мера! Я прекрасно понимаю, что вы уже где только не побывали, и чего только не видели, и теперь ко всему готовы, и ничего не боитесь, но слушай меня: что бы туда — ни ногой! В городе ещё полным полно мест, куда вы могли бы сходить, и отдохнуть в своё удовольствие, а туда идти не надо. Всё, я тебе всё сказал, Вадя, не смей там даже носа показывать! Если тебя и твоих дружков там поймает охрана, я даже и не подумаю заступаться, как в прошлый раз, ты меня понял? Вот и ладно. Давай, быстрей доедай свой завтрак, и я довезу тебя до школы, а то мне тоже на работу надо.

(ближе к вечеру)

Что? Вадя, ты опять начал про эту хрень заново? Куда ты... Етить твою мать, а ну снимай свои чёртовы берцы, пока я тебя вместе с ними в шкаф не засунул! Что? Да! Я абсолютно серьёзно! Да хватит уже заливать, я же не глухой, я слышал о чём ты сейчас с Саньком своим трепался! Ага. Заброшенная стройка за улицей Красноармейцев... Или Доски, как вы её называете... Да нет тут больше никаких мест, которые бы вы, оболтусы, могли бы называть Досками, и нового ничего не появилось! Так что снимай свои боты, набирай своего Санька снова, и при мне придумывайте, в какое другое место ты и твои корефаны сегодня пойдёте. Уж поверь, я лично прослежу за тем, что бы вы пошли именно туда, куда вы при мне договоритесь, по крайней мере сделаю всё, что бы вы всё-таки не сумели попасть за Доски... Да, я это могу. Давай, давай, снимай свои чоботы, не надо злить отца.

(двадцатью минутами позже, на кухне)

Отлично. Старый литейный завод, так старый литейный завод. Там, по крайней мере, нет ничего такого, чего бы вы не могли одолеть все вместе. И всё равно — смотрите осторожнее там, мало ли какой чокнутый бродяга...

Ну что тебе?! Почему на сталелитейку можно, а в какой-то заброшенный недостроенным квартал в три с половиной дома нельзя? Нет, а ты думаешь, что если бы это была просто заброшенная стройка, то там ходила бы охрана с автоматами?… Ну, ладно, может быть, насчёт автоматов я и загнул, но резиновые палки и электрошокеры есть у них всё равно есть, и автоматы тоже были, раньше, по крайней мере, ещё год с небольшим тому назад. Да не важно это. Важно, что просто стройки, тем более, заброшенные и никому не нужные, никто не охраняет, и заборы вокруг них почти никогда не строят. Да сам ты теория!… Не, ну как тебе сказать... Ну, знаю... Кое-что. А это уже не твоё дело, друг мой, не тот это вопрос, что б тебе совать в него свой нос!

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрил friday13
5 декабря 2016 г.
Первоисточник: 4stor.ru

Автор: В.В. Пукин

В марте 2003 года я проводил оценку имущества одного из ликвидируемых на территории Нижнетагильского металлургического комбината частного предприятия. Предприятие это, ООО «Тагилавторемонт», занималось ремонтом грузового и специального автотранспорта, на своём балансе имело кучу основных средств, в том числе, недвижимость и транспортные единицы самого различного назначения. Вот как раз, для оценки технического состояния последних, я и пригласил в помощь опытнейшего автомеханика Сергея Ивановича. Мужик со всех сторон положительный: непьющий, ответственный, а главное, грамотный технарь до мозга костей. По возрасту тогда ему было, где-то полтинник с небольшим хвостиком.

По согласованию с заказчиком день осмотра объекта назначили на выходные (мне так было удобнее — не бросая основной работы, приезжать из другого города). Да и на заводе толкотни поменьше.
Имущество предприятия, подлежащее оценке, находилось на территории НТМК, примерно, в минутах сорока пешим ходом от проходной «Комсомольская» (на частном автомобиле в то время, в отличие от бесшабашных «девяностых», через проходную уже не пропускали просто так).
Но можно было не вилять вокруг цехов на улице, а пройти до места по старому заводскому тоннелю напрямки. Это сокращало время в пути вдвое. Главное, не проскочить нужный выход на свет божий. А непривычному человеку заплутать в этом тоннеле — раз плюнуть. Старый тоннель представлял из себя узкий проход с некрашеными стенами, глубокими лужами на полу, погружённый в вечный полумрак. То ли из-за очередного экономического кризиса, то ли из-за безалаберности обслуги, но тусклые лампочки мерцали друг от друга на расстоянии метров пятидесяти, а иногда и больше. Местами вообще лучше было идти с фонарём (или для соответствия атмосфере — с факелом).



Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Xena
22 сентября 2016 г.
Автор: Влад Райбер

Ганг удивлялся сам себе. Неужели он настолько привык к спокойному образу жизни, что любые пустяковые нарушения в обыденности начинали его тревожить?

Он просто не мог оставить мысли о невозможном человеке, который, увидев Ганга, просто взбесился. И как ему только не стыдно было вести себя так на глазах у целой толпы людей? Этот человек в кожаной куртке, небритый и заросший, как бродяга, так и подпрыгнул на месте, а потом сорвался с места и побежал к Гангу, выкрикивая чужое имя. Толпа расступилась, никто не просил его вести себя потише. Ганг не сразу догадался, что ненормальный спешит за ним, и это было к счастью.

Ганг машинально шагнул в вагон, и двери тут же закрылись. Если бы он понял, что этот безумец направляется к нему, то замешкался бы и опоздал. Однако даже когда электропоезд зашипел, готовясь к отправлению, человек не успокоился, а стал барабанить ладонью в стекло.

Он смотрел Гангу прямо в глаза с совершенно обезумевшим лицом и продолжал выкрикивать странное имя... Он так и не понял, что обознался. Ганг отвернулся от стекла и виновато покосился на других пассажиров. Ему невольно хотелось оправдаться и сказать, что он не знает этого человека.

В тот вечер по фиолетовому небу снова ходила рябь. Это явление впервые появилось год назад. Учёные головы сломали, пытаясь понять, почему в разных частях света небо рябит, будто ветер ходит по воде. Случалось такое не часто, но этому уже почти не удивлялись.

Говорят, что из-за изменения плотности атмосферы такое случается. Ведь атмосфера тоже не всегда одинаковая была — миллионы лет назад современные люди не смогли бы дышать тем воздухом. Вот и теперь что-то поменялось, но ни для кого это не опасно.

И всё-таки Ганг был встревожен. Его не покидало суеверное ощущение, будто это рябящее небо и тот невозможный человек необъяснимо связаны.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрил friday13
12 сентября 2016 г.
Солнцеворот — так раньше называли дни солнцестояния. В наше время это архаичное слово известно немногим, но я узнала о нём от рассказов прабабки до того, как пошла в школу. Если бы она сейчас была жива, ей было бы далеко за сто лет. Даже в моём детстве она была такой старой, что с неё сыпался песок. Прабабушка прожила долгую беспокойную жизнь, исколесив всю страну Советов от края до края, была замужем не раз, освоила с десяток профессий и даже провела несколько лет в тюрьме по обвинению в растрате. Я помню её сидящей на кресле в углу гостиной, сморщенную и седую, с кожей такой желтой и прозрачной, что казалось, будто её можно проткнуть насквозь случайным касанием пальца. Днём её разум оставался ясным, и она с удовольствием наблюдала за нашими шумными детскими играми, но иными вечерами рассудок прабабки слабел, и она негромким бормотанием делилась незнамо с кем рассказами из своей молодости, опустив дряблые веки и положив на колени руки со вздувшимися зелеными венами и давними отметинами от ран на кистях. Я была единственной из всего нашего жизнерадостного выводка, кому были интересны её истории. Старушка говорила о Сталине, о войне, о том, как она проводила сразу трёх сыновей на фронт (вернулся живым только один, наш дед), о своих скитаниях по стране, тюремном быте, вспоминала друзей и врагов, которых я не знала, иногда с кем-то ругалась за какие-то утерянные драгоценности. Но чаще всего она говорила о днях солнцеворота. В каких бы закоулках минувших времен ни витал её ум, рано или поздно она возвращалась к этому воспоминанию — и каждый раз я чувствовала, как кровь стынет у меня в жилах. Эта история чем-то отличалась от остальных воспоминаний, хотя голос рассказчицы, которым она произносила почти бессвязные слова полушепотом, не менялся. Солнцеворот, говорила она, длился в ту зиму долгие и долгие дни. Солнце всходило и заходило, не меняя своего положения на небе: в высшей точке в полдень оно лишь чуть поднималось над горизонтом. Прабабушка была совсем маленькой и смутно осознавала постигшую их беду. Долгий солнцеворот нагонял стужу и метели, и вскоре во всей деревушке не осталось пропитания. Запасы на зиму кончились, охотники же раз за разом возвращались из леса ни с чем — дичь, напуганная небывалыми морозами, ускакала далеко. Нескончаемый солнцеворот забирал одного жителя за другим. Прабабушка видела, как от голода распухли и умерли его братья, сестры и мать. Шамкая беззубым ртом, она рассказывала, как в очередной сумеречный день отец в слезах укутал её в тулуп и отнёс в дом на краю деревушки, как она потеряла сознание уже на крыльце, почуяв странный жженый запах, которым потянуло из-за открывшейся двери. Перед этим прабабушка в последний раз посмотрела на низкое холодное солнце, чтобы больше никогда его не увидеть — очнулась она в другом месте, на зеленой лужайке, насквозь пропитанной летней жарой, и люди, которые нашли её и накормили, с которыми она стала потом жить, были совсем не похожи на людей из её деревни. Закончив рассказ, старушка обычно изгибала сухие губы в странной улыбке и принималась раскачиваться назад-вперёд в кресле. Мне в который раз становилось жутко, но я убеждала себя, что у прабабки просто помутнение из-за старческого маразма, и к утру ей станет лучше — она вынырнет из своих нелепых фантазий в настоящий мир. Так бывало всегда. Я успокаивалась, проникаясь жалостью к старой женщине, и бережно накрывала её колени пледом, стараясь не задеть худосочные пальцы. Лишь много лет спустя, уже став взрослым дипломированным врачом, я однажды поняла, откуда были эти странные следы на кистях. Такие отметины могли остаться только в случае ампутации пальцев. Тем не менее, пальцев у прабабушки на обеих руках было по пять.
♦ одобрил friday13
7 сентября 2016 г.
Первоисточник: mrakopedia.org

Уже не помню, где я в нулевые нарыл ту инструкцию. Может, это и вовсе была цитатка из фэнтези-книги, которую я не опознал, или шутка газетного эзотерика. Но выглядело все настолько легко и понятно, что молодой охламон, которым я тогда был (и сейчас не особо повзрослел), просто не мог не попробовать — чисто по приколу.

Суть заключалась в том, что надо было в темное время суток сесть в любой общественный транспорт, прочесть про себя заклинание (тупое на редкость, что-то типа миу-тиу-шибо-рибо, только длиннее, подзабыл я его, увы) и внимательно смотреть в отражение вагона за окном. Когда там появится предмет или человек, которого нет в реальности — не реагировать, а ждать, пока моргнет свет.

В общем, так я и сделал. В троллейбусе предпенсионного возраста, когда ехал домой с подготовительных курсов. Понятно, что свет по закону подлости погас до того, как я удостоверился, что парня, сидевшего чуть позади, раньше там не было. Когда свет включили и я обернулся, он уже там сидел. Длинноволосый блондин с черным рюкзаком, в косухе и стилах, типичный такой нефор. Он вышел на следующей остановке, мазнув по мне взглядом напоследок, а я доехал до дома.

Там ровным счетом ничего не изменилось. Ни цвет тапочек, ни масть кота, ни даже файлы на компе. В телике ведущие ни во что не превращались и за Ктулху голосовать не агитировали. Не нашел я только листика с заклинанием, но искал я его в своем творческом беспорядке, чтобы выкинуть, ибо фуфлом оказалось. Поэтому забил.

Задумываться о чем-то я начал уже потом, когда закончил универ. Чем дальше, тем сильнее мне казался неправильным окружающий мир. Как будто что-то в нем сломалось, сдвинулось. Происходили странные вещи, на которые люди реагировали совсем не так, как я предполагал. Люди творили нечто настолько запредельное, о чем я даже в девяностые в желтой прессе не читал (а школотой я был очень падок на жареное и втихую покупал в киосках криминальные газетки). Попытки поговорить об этом с приятелями напарывались на предложение вырасти, наконец, и отказаться от глупой веры в человечество. Мол, все такие, не поворачивайся спиной ни к кому и не пытайся изменить мир. Лучше и полезнее пить пиво, а по пятницам — водку.

Я почти им поверил. Ужираться, правда, не начал, но другие методы мягкого эскапизма применял постоянно. Все окончательно рухнуло вчера, когда я увидел того парня. Он не постарел ни на год, и даже рюкзак не сменил. Обогнал меня на улице, а я, кретин, рванул за ним, как тонущий из проруби. То ли убедиться, что обманулся, то ли...

Он остановился. Посмотрел мне в глаза и сказал, как знакомому:

— Пойдем, сядем где-нибудь.

Устроились мы на ближайшей лавочке, прозаичной, как моя жизнь — вокруг сплошные бычки и наплевано. Но мне было пофиг. В свете фонаря я очень хорошо рассмотрел собеседника. Больше двадцати ему нельзя было дать при всем желании.

Моих вопросов он не ждал, да я и не смог бы их задать — так во рту пересохло. Он просто снял рюкзак, поставил на колени и произнес:

— Да, ты родился не в этом мире. И я тоже.

Черт побери, звучало это... ну, не как на сходке двинутых ролевиков точно. Скорее, как диагноз «не годен» в военкомате.

Я наконец справился с языком и спросил:

— А домой вернуться можно? — мне почему-то подумалось, что там все лучше. Не так дебильно, как здесь, может быть.

— По развалинам пошастать? — грустно хмыкнул он. Вытащил из рюкзака непривычной формы бутылку и, свернув ей пробку, протянул мне. Я принюхался: пахло чем-то похожим на «Куба либре». — Там недавно отгремела третья мировая. В живых осталось около трех миллионов человек. Ты вроде не похож на выживальщика.

На махровый постап я и правда никогда не дрочил. Предпочитал вещи полегче, без ядерных зим, зомбей и всего такого прочего. Озверелых людей мне и в реале хватало. И я уже достаточно искоренил свою наивность, чтобы понимать, что именно они при любом раскладе и выживут.

— Да, у меня мозги есть, — я попытался тоже спрятаться за шуткой. Как-то не получалось осознать, что все то, благодаря чему этот мир иногда казался не таким отвратным, для другого меня не существует. Да и другого меня, который отсюда, тоже нет, наверное. А если он и жив, то моему ежедневному туплению в интернетике, менеджерской работе и отсутствию личного фронта готов позавидовать.

— Я так и понял, — парень вытащил вторую бутылку. — Но именно домой тебе идти не обязательно. Могу отвести тебя куда угодно или просто вытащить на дорогу. Дальше сам решай.

— Сейчас? — у меня что-то екнуло внутри. Свалить я очень хотел, но...

Могу ли я верить этому парню, которого вижу второй раз в жизни? Я ведь даже имени его не знаю.

И хватит ли у меня совести просто исчезнуть, никому об этом не сказав?

— Когда захочешь, — он криво усмехнулся. — Пей, на трезвую голову такие вопросы не решают. Я когда-то тоже сомневался. И места, которое мог бы назвать домом, так и не нашел, везде одно и то же начинается со временем.

— А сколько тебе вообще лет? — мне вдруг стало интересно. Возможно, потому, что я таки попробовал это пойло. Вкус приятный, ничего так. И теплее сразу стало.

— Не считаю. В дороге не стареют, знаешь ли, — он запрокинул голову и, закрутив винтом жидкость, осушил свою бутылку залпом. — Ладно, пойду я. Как меня позвать, ты знаешь.

Он встал и вышел из освещенного круга, сразу растворившись в темноте, вместе со звуком шагов. Я сидел еще минут двадцать, растягивая выпивку, рассматривая этикетку на бутылке и усиленно шевеля извилинами, а потом двинул домой.

После того, как выложу эту историю в сеть, я положу ноут в сумку и пойду на вокзал. Билет взял до Владика, чтобы с гарантией. И отпуск сразу на месяц, чтобы на работе привыкли к моему отсутствию. Вдруг вместо меня в этот мир никто не придет.

Заклинание я так и не вспомнил, и нагуглить не смог, но думаю, что не в нем дело. Надо только достаточно долго смотреть в темноту, и тогда в моем купе появится попутчик.
метки: другие миры
♦ одобрила Инна
1 сентября 2016 г.
Автор: Владимир Голубев

I

Пятница — классный день. А сегодняшняя — вдвойне. Во-первых, Дмитрий Сергеевич сдал отчет по испытаниям уровнемера, а во-вторых, вечером — футбол. Купив бутылку пива, инженер спешил домой. Шел легкий снежок.

У подъезда курил Леша, сосед по этажу хрущевки. Леше перестройка дала шанс. Он работал в торговле, то ли экспедитором, то ли водителем, а, может, и тем, и этим. Про то Дмитрий Сергеевич не ведал. Во всяком случае, Леша умел, где надо, ухватить, и вовремя смыться. Он имел полную добродушия жену Тоню и видавшую виды иномарку.

— Привет, Сергеич! — Леша выбросил окурок. — С работы?

— Здравствуй, Алексей. Откуда же еще?

— Футбол будешь смотреть?

— А как же! Наши им сегодня ввалят.

— Сергеич, если твой телепумпер сдохнет, приходи к нам. Я на той неделе «Филипка» себе привез. Европа. Голландия. Двадцать пять дюймов. Ты не стесняйся. Тоня любит гостей. Мы с тобой по-соседски…

— Спасибо, Леша. Надеюсь, мой «ящик» выдержит.

Подниматься по лестнице с каждым годом тяжелее. Он давно жил в этом доме, лет двадцать. Бесчисленное количество раз поднимался на пятый этаж. И с сумками, и с тележкой, с которой теперь ходит за продуктами. Давным-давно таскал своего Вовку вместе с коляской, а сейчас лестничные марши давались с трудом. Пятьдесят один год. Он даже подумывал поменяться на первый этаж, но внизу шум и пыль, и молодежь летом бренчит на гитарах до трех ночи. А в пять уже собираются на похмелку «братья по разуму», и ведут в ожидании гонца свои неспешные беседы, прерываемые взрывами хохота.

«По-соседски» означало бутылочку, а то и больше.

В ожидании футбола Дмитрий Сергеевич поджарил картошки, почистил воблу (он очень любил воблу), открыл бутылку пива, и подложил подушку в свое промятое, но такое удобное кресло. Купить бы новое, да где взять денег? Всю жизнь он работал стадвадцатирублевым инженером, хотя одно время получал даже миллион двести тысяч обесцененных бумажек. Сейчас, правда, стало лучше, он смог немного откладывать. Надо бы купить и новый телевизор, и накопленного уже хватает, но Дмитрия Сергеевича одолевала ностальгия.

Он собирался съездить в свой родной город, маленький и пыльный, откуда уехал семнадцатилетним мальчишкой поступать в институт. Город, стоящий на высоком берегу Волги, где живы еще деды, умевшие построить настоящий речной чёлн, проконопаченный паклей, и просмоленный, легкий под веслами, и просто летящий под пятисильным мотором «Стрела». Где по Волге ходят маленькие пароходики до прибрежных деревень, автобусы ездят медленно, переваливаясь с боку на бок по плохим дорогам, а люди разговаривают тем мягким волжским говором, который безуспешно пытаются изобразить московские артисты в фильмах про Горького. Где есть бор из прямых, как стрела, сосен, место встреч влюбленных, и прогулок молодых мам с колясками. И заветная старая сосна, около которой десятиклассник Димка Максимов впервые неумело поцеловал девушку. Где в маленьком ресторанчике подают замечательный фритюрный пирог с большой чашкой горячего бульона.

Дмитрий Сергеевич не был там пять лет, с похорон матери. А отец умер… боже мой, уже шестнадцать лет. Останавливаться придется в гостинице. В единственной в городке гостинице, под названием «Чайка», стоящей волжском бульваре. Он хотел побродить по улочкам, посмотреть на Волгу с высокого берега, сходить на кладбище, поклониться родительским могилам. Скорее всего, последний раз…

Он хотел устроить себе праздник души, снять одноместный номер с видом на Волгу, несколько дней бродить по забытым местам, прокатиться на пароходике, и иметь достаточно денег, чтобы о них не думать, а обратно ехать в вагоне «СВ»…

Дмитрий Сергеевич помнил еще настоящие черные паровозы, которые легко вели пассажирский состав до Александрова; там прицепляли электровоз, и уже он тащил поезд дальше, в Москву. Как будто те черные трудяги недостойны появляться в надменной столице. И они, вздохнув паром, попив александровской водички, возвращались назад, прихватив с собой товарные составы.

Он помнил машинистов, одетых в черные суконные куртки с блестящими пуговицами, широкие черные брюки, черные начищенные сапоги и фуражки с кокардами. Машинисты молча курили около своего огнедышащего монстра, а паровоз тоже курил, и, как живой, иногда сердито шипел, выпуская в обе стороны красивые струи белого пара. Маленькому Димке машинисты казались богатырями, укротившими Змея Горыныча, и он говорил маме, что, когда вырастет, будет «масынистом».

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрил friday13
Автор: Елена Щетинина

«Карта памяти заполнена» — замигало на экране фотоаппарата. Я лениво зевнул, топнул ногой, разогнав усиленно позирующих в ожидании подачки голубей, — и начал возиться с заменой карточки.

Через минуту я уже снова крутил головой в поисках подходящей модели для съемки. Парк был мной исхожен и исщелкан вдоль и поперек, птицы не вызывали у меня приступов умиления — а местные жители уже давно набили оскомину своей удивительной похожестью друг на друга.

Это был маленький городок, один из тех, что возникали в Казахстане на месте старых военных баз, которые, в свою очередь, дислоцировались на месте еще более старых поселений.

Я приехал сюда на каникулы к родственникам и не намеревался задерживаться надолго. Нет, природа тут была красивая, не буду врать. И сам городок уютный. И люди не противные. Но было тут невыразимо скучно, затхло и, как выражается моя племянница, — «паутинно».

Вдруг вдалеке между деревьями мелькнула тонкая фигура.

Я навел видоискатель, приблизил. О, кто-то новенький! Симпатичная молодая женщина, не видал раньше ее здесь. На лице, в районе носа что-то поблескивало — видимо, пирсинг. Странно, никогда не видел здесь девушек с пирсингом.

Я щелкнул.

Посмотрел на экран фотоаппарата. Да, далековато, конечно, но вроде неплохо. Потом увеличу, посмотрю, как получилось.

Перевел взгляд обратно на рощу. Девушки не было. Жаль, было бы неплохо познакомиться…

Вдруг фотоаппарат сильно тряхнуло. От неожиданности — в голове даже мелькнуло, что держу что-то живое — я разжал руки. Пластиковый карабин шейного ремешка не выдержал резкого рывка, с омерзительным треском лопнул, и фотоаппарат упал в пыль.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Инна
10 января 2016 г.
Автор: Екатерина Коныгина

Продолжение истории «Матрешка».

--------------------

Джингл пришёл ко мне вечером и положил на стол сильно бэушную игровую приставку.

— Да, это она, — сказал он и включил её. Затем нажал несколько кнопок, отчего экран замерцал, а динамики проиграли начало мелодии из «Секретных материалов». И вдруг на экране появился текст — как на читалке планшета.

Джингл поймал мой удивлённый взгляд и пожал плечами:

— Понятия не имею, как он это сделал. То есть, сделать можно, но не в тех условиях. В ней нет ни виртуальной клавиатуры, ни блютуса, ни вай-фая. Порт, конечно, есть, но, опять же, потребуется устройство с кабелем, а его вроде как не было. Да и кто бы ему кабель дал? Интересная задачка, сам уже голову сломал... Но суть не в этом, ты почитай, впечатляет. Листать стрелкой вниз на джойстике.

Текст, действительно, впечатлял:

«Джи, я знаю, ты это прочитаешь. Уже читаешь, вот прямо сейчас.

Упс, уже не ты. Ладно, не важно.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Инна
2 января 2016 г.
Автор: Екатерина Коныгина

Нео был хакером. Да-да, как тот самый, из «Матрицы». И прозвище получил именно по аналогии с героем Киану Ривза — поскольку искренне полагал, что наблюдаемая реальность иллюзорна и представляет собой что-то вроде той самой Матрицы. Точнее, он считал, что все мы — персонажи некой сверх-компьютерной супер-игры, этакие аватары, в которые играют наши настоящие «Я». И хотел из этой игры вырваться.

Однако ни красных, ни синих пилюль ему никто не предлагал. А суицид (да и вообще банальную смерть) Нео за выход не признавал: был уверен, что после смерти происходит всего лишь перезагрузка. Просто меняется аватар и его роль, игра же как таковая не прекращается.

Поэтому он искал другие пути. Ну там, осознанные сновидения, психоактивные вещества и всё такое. Ну и доискался — сначала кома, потом психушка.

Нео не был моим другом. Даже знакомы мы были очень шапочно. Но вот один из моих настоящих друзей, Джингл, знал Нео хорошо. И регулярно посещал его в психиатрической лечебнице, куда тот в конце концов загремел — в основном, приносил ему нормальную еду, ибо кормили там скверно.

После одного такого посещения Джингл пришёл очень задумчивым и рассказал следующее.

Нео, обычно молчаливый и подавленный, неожиданно разговорился.

— Думаешь, я не могу отсюда сбежать? — спросил он Джингла, принимая от него очередную передачу. — Да легко! Я вообще откуда угодно могу сбежать. Теперь уже могу. Всё у меня получилось... почти всё.

— Что именно? — из вежливости поинтересовался Джингл, который знал, что проблемы у Нео существенные и что он сидит на сильнодействующих лекарствах, без которых теряет над собой контроль.

— Выйти из игры, ненадолго. Поставить на паузу. Поэтому и сбежать могу откуда угодно. Проблема в другом — бежать-то и некуда, понимаешь? Вот я и не бегу.

Придвинулся к Джинглу и быстро зашептал:

— Зачем люди играют в игры? Ну вот зачем?.. А я тебе скажу. Плохо им в своей унылой реальности, отвлечься хочется, позабыться. Хреново им. Потому и уходят в игры, эскаписты несчастные... А теперь представь, какой должна быть та реальность, чтобы из неё в наш мир сбегали отвлекаться. Представил?.. Хотя нет, не сможешь. Это надо видеть.

Помолчал и добавил:

— Я вот видел. Потому и сижу здесь. Некуда нам здешним бежать, понимаешь? Не-ку-да. Только в другие игры, ещё дальше. Это не Матрица, это Матрёшка.

И кивнул на замызганную игровую приставку, с которой почти не расставался.

Не то, чтобы Джингла всё это очень впечатлило — он знал, что Нео действительно слетел с катушек. Но представить себе неожиданное пробуждение в Матрице, где нет никакого Зиона и никакого Сопротивления людей, было ему несложно — фильм-то все смотрели. А то, что произошло буквально через полчаса после его разговора с Нео, заставило Джингла отнестись ко всему услышанному от сумасшедшего хакера уже гораздо серьёзней.

Задремав в автобусе, Джингл проснулся от того, что кто-то тряс его за плечо. Открыв глаза, Джингл увидел склонившееся над собой лицо Нео. Тот выглядел ровно так же, как совсем недавно в больнице — и откуда он никак не мог переместиться к Джинглу, даже если бы каким-то чудом удрал из охраняемой лечебницы.

— Некуда бежать, не-ку-да, — сказал он Джинглу и сел позади него, уткнувшись в свою приставку. Офигевший Джингл развернулся к нему и... обнаружил, что на этом месте сидит незнакомый парень, что-то пишущий на смартфоне.

Джингл был полностью уверен, что это не являлось галлюцинацией или мимолетным сновидением на границе сна и яви. Но расспросить об этом случае самого Нео уже не получилось — тот опять впал в кому. Джинглу лишь отдали его игровую приставку — о чём сумасшедший хакер попросил персонал больницы перед тем, как окончательно выпасть из нашей реальности.
♦ одобрила Инна