Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «ЧТО ЭТО БЫЛО?»

13 декабря 2016 г.
Автор: Edifice100

Долго не решался рассказать эту историю, наверное, пытался забыть ее, выбросить из головы, говорил себе, что ничего не было — просто сон. Но в последнее время чаще снится что-то плохое, мрачное, то, от чего просыпаешься в холодном липком поту, дыхание сбито, как будто 3 км на время бежал. Вдруг поможет? Ну, знаете, как часто в фильмах показывают психоаналитика и пациента на кушетке, мол, выговорись и сразу полегчает. Не знаю.

Я не писатель, не Стивен Кинг, так что заранее прошу прощения за кривой стиль изложения, но тем не менее больше не могу держать это в себе, боюсь, сойду с ума, сделаю что-то нехорошее, или это нехорошее меня настигнет, и тогда...

Вот моя история. Родился и вырос я в семье военного. Кто знает, тот поймет. Было самое начало 90-х годов, тяжелые времена, угрюмые, что-то в воздухе такое было, витало, обреченность, что ли, я бы это так назвал. Военные — они как цыгане, ну, только не по своей воле: постоянные переезды, отсутствие денег (как и у половины страны), рабочий день — 24 часа. Жили тогда (точнее выживали) только за счет пайка, который, как ни странно, выдавали точно и в срок. Ну и крутились, кто как мог.

Отцы-командиры закрывали глаза на то, что подчиненный личный состав подрабатывал и иногда исчезал со службы без предупреждения. Летом сады-огороды, работа по охране ларьков, магазинов, стоянок и т.д. Зимой — уборка территории от снега, опять же охрана личных владений зарождающегося тогда сословия нуворишей, у кого был свой автомобиль — подработка частным извозом, грузовые перевозки. Рассказываю я это к тому, что частенько оставался один дома, мать работала по сменам — сутками на узле связи.

Мне тогда 10 лет было, учился в чужой школе, жил в чужом городе, в стране, которая болела резкой сменой режима власти. Конец весны, на носу какие-то там экзамены, в общем, в тот день сидел дома в своей комнате и делал уроки. День был солнечный, наверное, именное в такие дни происходит самое плохое, а не глухой ночью при луне, как в фильмах ужасов обычно показывают.

В соседней комнате (зале, как в семье мы ее называли) внезапно раздался страшный грохот. Вздрогнув от неожиданности, я оторвался от учебника и поднялся со стула. Помню, как волосы на голове встали дыбом, а ноги предательски задрожали. Зайдя в зал, я обнаружил, что телевизор (это был такой огромный тяжелый ящик под названием «Чайка») лежит на полу с разбитым кинескопом в россыпи собственных осколков. Первой моей мыслью, помню, было: «Вот мне влетит!», — телевизор по тем временам был дорогой, на него очень долго копили. Потом до меня дошло, что я ни при чем, не виноват, но как это доказать, было не понятно. Стоял он на тумбе, которую отец сделал сам в гараже соседа из отличной сосновой доски. Тогда пиломатериал был не в пример качественнее современного, да и достал он его на халяву где-то. Тумба была цела, а вот телевизор нет.

Может, кто постарше, тот помнит, что обычно телевизоры в то время покупались вместе со стабилизаторами напряжения — это такая коробка с кнопкой. Она была призвана выпрямлять не очень прямое напряжение в сети, тем самым спасая предохранители и, собственно, сам телевизор от скачков напряжения. И всегда родители учили своих чад — посмотрел, выключил и выключи стабилизатор, дабы он не работал впустую и не мотал счетчик. Так вот он был выключен. Господи, да он наверняка из розетки был выключен, мы все боялись пожара до ужаса!

Тем не менее из единственного динамика телевизора в полной тишине обычной уральской квартиры раздалось шипение. Знаете, когда настраиваете радиоприемник между радиостанциями, такое шипение статических помех? Вот, то же самое я слышал из отключенного от сети, разбитого (почему? он упал на толстый ковер!) старого прибора.

Секунд 20 я просто стоял и смотрел на него с широко раскрытым ртом, а в следующий момент услышал, очень четко услышал голос.

— Твой отец умер. Он мертв.

Эти слова неслись из разбитого телевизора, и я знал, что это правда. Черт возьми, да в тот момент я ни в чем так не был уверен, как в этих словах!

В наше время на компьютерах есть специальные программы-говорилки. Наверное, созданы они для людей, ну знаете, с ограниченными возможностями, слепых людей, чтобы им книги читать. Так тот голос был очень похож на голос этих программ. Года 2 назад я скачал такую программу и чего-то заставил ее сказать. У меня случилась истерика, а когда я пришел в себя, оказалось, что на мониторе было написано: «Твой отец мертв. Он умер».

В тот майский день звук открываемого ключом дверного замка вывел меня из ступора, и, наверное, целый час я висел и плакал на отце, который вернулся со службы и озадаченно пытался меня успокоить. Моя семья списала все это на разбитый телевизор, меня никогда не упрекали за это.

После этого у меня года на три развилось заикание, я часто кричал во сне, начались походы к детскому психиатру. Я никогда не рассказывал о случившемся родителям, наверно, пытался забыть. Из той квартиры мы переехали в 1996 году в Краснодарский край. Мой отец — военный пенсионер, крепкий здоровьем — любит рыбалку и внука.
♦ одобрил Hanggard
5 декабря 2016 г.
Первоисточник: 4stor.ru

Автор: В.В. Пукин

В марте 2003 года я проводил оценку имущества одного из ликвидируемых на территории Нижнетагильского металлургического комбината частного предприятия. Предприятие это, ООО «Тагилавторемонт», занималось ремонтом грузового и специального автотранспорта, на своём балансе имело кучу основных средств, в том числе, недвижимость и транспортные единицы самого различного назначения. Вот как раз, для оценки технического состояния последних, я и пригласил в помощь опытнейшего автомеханика Сергея Ивановича. Мужик со всех сторон положительный: непьющий, ответственный, а главное, грамотный технарь до мозга костей. По возрасту тогда ему было, где-то полтинник с небольшим хвостиком.

По согласованию с заказчиком день осмотра объекта назначили на выходные (мне так было удобнее — не бросая основной работы, приезжать из другого города). Да и на заводе толкотни поменьше.
Имущество предприятия, подлежащее оценке, находилось на территории НТМК, примерно, в минутах сорока пешим ходом от проходной «Комсомольская» (на частном автомобиле в то время, в отличие от бесшабашных «девяностых», через проходную уже не пропускали просто так).
Но можно было не вилять вокруг цехов на улице, а пройти до места по старому заводскому тоннелю напрямки. Это сокращало время в пути вдвое. Главное, не проскочить нужный выход на свет божий. А непривычному человеку заплутать в этом тоннеле — раз плюнуть. Старый тоннель представлял из себя узкий проход с некрашеными стенами, глубокими лужами на полу, погружённый в вечный полумрак. То ли из-за очередного экономического кризиса, то ли из-за безалаберности обслуги, но тусклые лампочки мерцали друг от друга на расстоянии метров пятидесяти, а иногда и больше. Местами вообще лучше было идти с фонарём (или для соответствия атмосфере — с факелом).



Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Xena
2 декабря 2016 г.
Первоисточник: samlib.ru

Автор: Лисицкий Валерий Борисович

Всё, что когда-либо происходило с нами, так или иначе влияет на нашу жизнь. Каждая постыдная история рано или поздно всплывает, как покойник на поверхность лесного пруда, и словно кричит: «Эй, я тут! Я никуда не пропала!». Каждый наш потаённый страх рано или поздно становится поводом отказаться от чего-то значимого, каждый мелкий грешок становится оружием в руках наших врагов. И каждый наш детский кошмар перерождается в монстров, спящих где-то глубоко внутри черепных коробок, терпеливо ожидающих своего часа.

Саша боялся темноты.

Этот страх, свойственный многим людям, посеяли в его душе рассказанные бабушкой страшные истории и неожиданные отключения света во всём районе. Когда старая квартира, в которой он часто гостил, внезапно погружалась во тьму, бабуля доставала откуда-то из пахнущих нафталином шкафов церковные свечи и принималась ходить по комнатам, скрипя половицами и шепча молитвы. Современная цивилизация рушилась, не выдержав напора живших в душе старой женщины деревенских суеверий. И он, Саша, оставался один на один с первобытными инстинктами, которые буквально сходили с ума, убеждая его, что там, где ничего не видно — обязательно таится опасность. Потом, когда он подрос, были долгие часы общения с психологом, даже гипноз и специальные упражнения. Это помогало, он вроде бы начал верить, что смог преодолеть необъяснимый ужас перед неизвестностью тёмных углов. Но ошибался.

В принципе, психолог предупреждала его о подобном. Фобии иногда возвращаются, чаще всего — в самый неудобный момент. Он понимал это, был к этому готов, но такой нелепости, как ситуация, в которую он попал, Саша ожидать не мог никак.

Не было никаких предзнаменований, неприятного чувства в животе, беспокойства или иных симптомов. Самый обычный вечер самого обычного рабочего дня. Он просто устало брёл через погружавшийся в ранние осенние сумерки парк, неторопливо перебираясь от одного очерченного фонарём круга света до другого. Это было даже забавно. Как будто плывёшь по океану мрака от одного светлого островка до другого.

А потом один из фонарей, под который Саша только собирался отправиться, мигнул и погас. И всё вернулось.

Он замер посреди светлого пятнышка, как назло, расположенного довольно далеко от предыдущего, и понял, что не в состоянии сделать очередной шаг через границу света и тьмы. Сердце учащённо забилось, на глаза навернулись слёзы, а ноги налились свинцовой тяжестью. Дальше идти было нельзя. Вся память, весь опыт, накопленный поколениями, живущими в полном опасностей мире, вопил об этом, парализуя мужчину и оставляя только одно желание: забиться в какой-нибудь укромный уголок и сидеть как можно тише, дожидаясь рассвета.

Но прятаться было негде. Саша с подозрением покосился на фонарь, под которым стоял. Тот весело подмигивал, заставляя мелкие снежинки, предвестницы лютых заморозков, искриться, словно лампочки на гирлянде. Но доверять ему было нельзя. Свет — чертовски непостоянная материя. Сейчас есть, а в следующий миг уже пропал, растёкся разноцветными кругами перед глазами.

Для начала Саша решил мыслить логически. Он взрослый мужик, ему уже двадцать восемь лет. У него классная, приносящая доход и радость одновременно, работа, хорошие отношения с начальством, коллегами, да и вообще со всеми. Он — душа любой компании и желанный гость на каждой вечеринке. Разве может такой человек, уверенный в себе, целеустремлённый и умный, бояться темноты? Конечно же, нет!

Покачав головой, как это делают те, кто подумал о чём-то глупом и стремятся поскорее избавиться от нелепой мысли, молодой мужчина повёл плечами и небрежной походкой пошёл к краю освещённого пространства.

И замер, подняв ногу.

«Если рука или нога вниз свесятся — уволочёт тебя под кровать и съест!» — прозвучал в сашиной голове скрипучий бабкин голос, и он торопливо отпрыгнул подальше от размытой кромки, на которой встречались свет и тьма. Кто ещё уволочёт?! Разозлившись на самого себя, мужчина пнул небольшой снежный барханчик, который намело под ногами.

Подкроватный монстр. Тот, кто глухой ночью шуршит и вздыхает, тот, кто только и ждёт, как ухватить свою жертву за ногу или руку, безвольно свесившуюся из-под одеяла. Бабушка никогда такими словами не пользовалась, но сам Саша называл его именно так. Подкроватный монстр. Глупый детский термин, чтобы ни в коем случае не давать имени тому, кто таится в неосвещённых углах.

Саша снова потряс головой, но мыслительный процесс уже пошёл.

Он, Саша, рос, проживал свою жизнь, врастая из своих детских страхов, как змея из кожи. Неужели чудовище, каждую ночь ждущее, когда с высокой кровати повиснет детская рука или нога, не росло? Неужели оно, так пугавшее его в детстве, до сих пор бегает по старой квартире, стуча маленькими коготками по рассохшемуся, вздыбившемуся волнами паркету, и шепчет кому-то на ухо, сладко причмокивая от возбуждения: «Свесь ножку... Свесь...»?

Саша сильно наклонился, почти достав кончиком носа до коленей, и обхватил голову руками. Как будто свернулся калачиком, это всегда помогало. Постояв в такой позе, пока в ушах не зашумело, он распрямился. Перед глазами засверкали разноцветные пятна. Зато отступил парализующий ужас, позволяя оценить ситуацию более-менее трезво.

Просто тёмный парк. Просто погас фонарь. Ничего страшного, такое случается довольно часто. Нужно всего лишь пройти очередной участок без света, который чуть длиннее предыдущих. Вот и всё. Ничего такого, с чем не справился бы сильный, молодой, здравомыслящий мужчина. Саша вообразил, как смотрели бы на него коллеги и подчинённые, если бы узнали, что он так позорно застрял посреди пятна желтушного света в вечернем парке.

Решительно одёрнув пальто, он выпрямился и на негнущихся ногах направился во мрак, как в рукопашную атаку. Никаких подкроватных монстров не бывает! Умирают они, когда дети вырастают!

Дыхание слегка перехватило, когда Саша решительно переступил зыбкую границу, но в остальном всё было в порядке. Он стоял на припорошённом ранним снегом асфальте, за его спиной равнодушно сияла примитивная лампа, закреплённая на бетонном столбе, а впереди расстилался серый, лишённый красок сумрак. Не такая уж она и густая, эта вечерняя парковая темень. Примерно так же всё выглядит летом сразу после заката, разве осенью гораздо холоднее.

Только тень была чернильной кляксой. Его собственная тень.

Саша с опаской покосился на пятно, прилепившееся к подошвам его ботинок. Льющийся сзади свет чётко очерчивал его силуэт на земле. В этом силуэте не блестел снег, не было видно кирпичиков брусчатки. Словно вся темнота, в которой могли прятаться чудовища, сжалась в одном этом месте, притаилась там, в контурах его собственного тела. Словно он неосмотрительно и глупо свесил ногу с кровати, только в иных масштабах. Мужчина остановился, закусив губу. Напряжение росло, электризуя воздух вокруг.

Тень дёрнулась, на мгновение изменив очертания. Будто рябь прошла по экрану телевизора, исказив мельтешащие на экране фигуры. Мужчина даже не понял, как снова оказался под фонарём. Вместо трёх или четырёх шагов он, кажется, совершил один большой прыжок, инстинктивно рванувшись обратно в безопасное место. Сердце бешено заколотилось, дыхание стало тяжёлым. Пот, не смотря на холодный ветер, заструился по его лицу, искажённому гримасой ужаса.

Саша неожиданно вспомнил бабушкино лицо, посмертную маску, которую он увидел, когда подошёл к гробу для прощания. Он так и не смог тогда поцеловать её в лоб, с ним случилась истерика. Он выл и рыдал, а его крики гулким эхом отдавались под сводами храма, древнего и безучастного к сиюминутным людским скорбям и радостям. Мама подумала, что он просто перенервничал, но на самом деле его напугало лицо лежащей в деревянном ящике старухи. Она уже не была похожа на странноватую и суеверную, но такую милую и любимую бабулю, которая всегда ждала приезда родственников, готовя яблочные пироги на огромных металлических сковородах. Это была побитая жизнью и вымотанная борьбой женщина. В последние годы жизни внуков к ней уже не отпускали — родителям надоели истерики, которыми дети страдали каждую ночь в старой квартире, углы которой были полны теней и пыльных кроликов. Наверное, говорить, что она жила одна, неправильно. Она жила один на один. С тем, кто в конце концов напугал её достаточно, чтобы старое сердце не выдержало, а на прорезанном глубокими морщинами лице навсегда отпечатался животный страх.

Неизвестно, сколько Александр так простоял, дрожа от нахлынувших воспоминаний и непроизвольным движением вытирая рукавами катящиеся по щекам слёзы.

Вокруг стало темнее. День, и без того короткий, закончился. Закат, едва видимый сквозь снегопад, догорел где-то за ближайшими домами. Обычно в это время Саша уже приходил домой, включал свет во всех комнатах и устраивался на диване, чтобы под плотный ужин посмотреть несколько серий любимого сериала. Или на том же диване устраивался вместе с Леной, если та могла остаться на ночь. А сегодня он встречал ночь в плену у тьмы, внезапно обрётшей злую волю.

Кроме того, было холодно. Осень выдалась морозной и снежной, в пустом парке завывал пронизывающий ветер, заметно усилившийся после захода солнца, а Саша был одет совсем не по погоде. Шапка осталась дома, а лёгкое пальто, которое уже следовало сменить на что-нибудь более тёплое, почти не грело. Пальцы на руках начали деревенеть.

Потоптавшись в центре своего эфемерного убежища, он беспомощно огляделся по сторонам. Ни одного прохожего не было видно ни с одной стороны, что было совсем не удивительно: кто сунется в парк в такую погоду? Только он, любитель коротких дорог. Надежда прицепиться за кем-нибудь и благополучно преодолеть неосвещённое пространство растаяла. А на голове между тем уже образовалась плотная корка из снега, наметённого ветром и слегка подтаявшего на волосах. Саша попытался сбросить снег, но получилось только хуже: снежинки начали таять от прикосновений, шевелюра моментально промокла, и ледяные струйки воды потекли за воротник.

Внезапно Саше остро захотелось позвонить кому-нибудь, желательно Вовке — старому приятелю, живущему в соседней квартире. Объяснить всё. Тот в курсе всех страхов, связанных с темнотой и подкроватным монстром. Вовка вообще мировой парень, всегда таким был. С самого детства ему можно было доверить что угодно, любую тайну. Он поймёт, придёт на выручку, как когда-то давно приходил папа, лучом фонарика, как волшебным мечом, кромсая тьму в углах.

Но...

Но даже Вовка будет смеяться. Не в открытую, а про себя. Будет смотреть с сочувствием. С жалостью. А прощаясь, вздохнёт тяжело и измученно, хоть и по-доброму.

Саша сплюнул на снег и засунул вынутый было из кармана телефон на место. Нет, так не пойдёт. У него же есть гордость, в конце концов. Он же посещал психолога. Ему помогли.

— Не бывает никаких чудовищ! — громко возвестил мужчина, обращаясь к ночному небу, ветру и чёрным теням кустарника.

«И именно поэтому тебе надо ему об этом рассказать!» — мерзко хохотнул визгливый голосок в сашиной голове.

Мужчина поёжился на ледяном ветру и поглубже засунул руки в карманы. Волосы уже смёрзлись в ледяные сосульки, казалось, ещё немного — и их можно будет отламывать, просто чуть сжав пальцами.

«Если, конечно, пальцы ещё будут тебя слушаться...»

Заскулив от отчаяния, Саша принялся торопливо рыться в карманах, пытаясь отыскать сигареты и зажигалку, но вспомнил, что бросил курить полгода назад. Курение помогало побороть страх темноты, огонёк сигареты превращался в ярко пылающий факел, изгоняющий призраков и монстров. Но психолог убедила его, что это крайне опасно для здоровья. И для психического в том числе. Курение в такой форме — ещё один способ потакать своим детским фобиям.

— Много ты понимаешь, старая мразь... — прошипел он сквозь стиснутые зубы.

Много она понимает. Ей не приходится спать при свете. Ей не приходится вслушиваться в ночные звуки, раздающиеся в пустой квартире, боясь услышать знакомое из детства цоканье когтей по полу. В конце концов, ей наверняка не доводилось застревать посреди ночного парка один на один со своими кошмарами!

Снегопад усиливался, сокращая и без того плохую видимость практически до нулевой. Пальцы на обутых в лёгкие кожаные туфли ногах уже перестали ныть, превратившись в ничего не чувствующие ледышки. Необходимо было что-то делать, причём срочно!

Дёрнув руками, чтобы сбить прилипший к пальто снег, Саша торопливо зашагал в темноту. Это было похоже на то, как в детстве он решался выйти в тёмный коридор, когда переполненный мочевой пузырь выгонял из кровати. Три шага — и он у выключателя. Раз, два, три, щелчок! И яркое, благословенное сияние древней лампы накаливания взрывает темноту, словно световая бомба. Глаза слезятся, видно только желтовато-белое сверкание, но зато приходит уверенность в том, что опасность миновала, что всё уже позади... Тут, конечно, придётся пройти подальше.

Внутренне содрогаясь, готовясь к чему-то страшному, сродни внезапному удару в лицо, он пересёк границу и замер, прислушиваясь к своим ощущениям и вглядываясь в окружающие предметы. Всё было нормально. Картина мира не пошла мелкой рябью, современная цивилизация выдержала и устояла. Чудовище не выскочило из темноты. Чудовища в этой темноте вообще не было. Тень осталась просто тенью: его, родной, Сашиной. С которой его в детстве учил играть отец, показывая силуэты животных на стене. Это зайчик, это слон, это голубь...

«Это монстр, который живёт под кроватью...» — глумливо подсказал внутренний голос.

— Никто не живёт под кроватью! — громко возразил Саша. — И темноты боятся только малыши!

Заученная с детства мантра сработала. Темнота — это просто отсутствие света. Это не прибежище для неведомых опасностей.

— А чудовищ вообще не существует! — торжествующе заключил Саша и твёрдым шагом направился туда, где за непривычно большим разрывом уже виднелся следующий фонарь, уютный усечённый конус света, ярко разукрашенный вертящимися на ветру снежинками.

Ноги стали отогреваться движением, кровь снова начала поступать к пальцам, и их закололо. Мужчина поморщился, но сразу же заулыбался. Сам виноват, балда, никто не заставлял тут куковать на морозе! И чего он перепугался? Права всё же была психолог: фобии — очень сложная проблема, которая может вернуться в любой момент. Нужно просто быть готовым к этому. Саше стало даже немного стыдно за то, что он обозвал эту женщину старой мразью. Пусть даже и мысленно, делать этого всё равно не стоило. А вот рассказать ей об этом происшествии стоит однозначно. Наверняка она сможет как-нибудь объяснить произошедшее.

Проходя под так не вовремя погасшим фонарём, Саша расхрабрился настолько, что даже задрал вверх голову, чтобы рассмотреть виновника своего состояния. Ничего необычного. Фонарь как фонарь. Лампочка, плафон из жести. Просто осветительный прибор, отслуживший свой срок. Саше даже захотелось смеяться. Как приятно вернуться во взрослый мир, прочный и устойчивый, из жалкого и пыльного мирка детский страхов и фантазий! А как ярко ему вспомнилось то, что давно бы уже пора запереть в самых дальних уголках разума! Ночные шорохи, суеверная бабушка, пыльные кролики, лениво перекатывающиеся по покорёженному паркету, запах мёда и ладана от тоненьких жёлтых свечей...

Второй фонарь погас, когда Саше оставалось пройти до него всего несколько шагов. Громко, с хлопком, выплюнув оранжевые искры. А затем — ещё один. Сразу же, почти без паузы. Свет, спасительный свет отдалился от него. Вспышки ослепили его, заставив вскрикнуть и присесть, инстинктивно метнувшись в сторону. Темнота, в безопасности которой он только что уверился, перешла в наступление.

— Да что же это такое... — жалко прошептал мужчина.

И погас ещё один фонарь. Вой ветра заглушил громкий хлопок, а искры умерли сразу же, не успев даже отпечататься на сетчатке. Съёжившись, Саша развернулся на каблуках и направился обратно, туда, откуда пришёл, в спасительный круг света. Нездорового, желтушного, но всё же — света.

И свет предал его. Лампа, совсем недавно дарившая ему укрытие, несколько раз мигнула на прощание и лопнула, оставив на память красно-фиолетовые разводы перед глазами.

— Мама, нет, нет, пожалуйста... — зашептал Саша, кусая пальцы левой руки и изо всех сил стараясь справиться с паникой. — Это просто перепады напряжения, неполадки на подстанции, чья-то шутка, розыгрыш на первое апреля среди осени...

Мужчина всё искал и искал оправдания тому, что происходило вокруг него. Он держался даже тогда, когда все оставшиеся фонари в парке выключились разом, погружая аллеи в густую непроглядную тьму. Саша разразился криками только тогда, когда сквозь завывания ветра до него долетел голос, изменившийся за много лет, но по-прежнему узнаваемый.

— Свесь ножку, Сашенька...

Завизжав, мужчина крутанулся на месте и побежал. Глаза его ещё не привыкли к отсутствию света, поэтому он даже не пытался понять, в какую сторону двигается. Туфля слетела с правой ноги, и ступню обожгло холодом, но он не обратил на это внимания. Единственное, что осталось в мире — это ветер, хлеставший по лицу снежными плётками, тьма и голос. Голос, зовущий его. Тихий, дрожащий от возбуждения, перемежающий слова противным сладострастным чмоканием.

Земля под ногами внезапно ушла вниз, и Саша, потеряв равновесие, кубарем покатился по крутому склону. Мысль о пруде и о том, как опасна холодная вода, вспыхнула в мозгу, словно бенгальская свеча, но также быстро погасла, вытесненная паникой. Ледяная вонючая жидкость сжала тело стальными тисками, перебивая дыхание. Тоненькое пальтишко, не приспособленное к осенним морозам, мгновенно напиталось влагой и тяжёлым грузом повисло на плечах.

— Помогите! — крикнул Саша, и голос его растворился в темноте.

Темнота ответила ему похотливым причмокиванием. Повернувшись на звук, Саша разглядел берег. Берег — и собственную тень, внезапно обрётшую объём, стоящую у самой кромки воды и тянущую к нему руки.

— Свесь ножку... — хрипел силуэт. — Свесь ножку... Свесь...

Мужчина попытался ещё раз позвать на помощь, но его крик быстро оборвался, когда грязная, обжигающе холодная вода хлынула ему в глотку, наполняя лёгкие, лишая возможности дышать и думать...

— Свесь... — прозвучало где-то совсем рядом, со странным булькающим отзвуком. А потом наступила тишина.
♦ одобрила Инна
27 ноября 2016 г.
Первоисточник: reddit.com

Автор: inaaace

Теперь, когда я пишу это, я понимаю, насколько странно, что моей собаке почти 31 год. Но когда живешь рядом с кем-то каждый день жизни, на это как-то не обращаешь внимания.

Я имею в виду, конечно, мне это приходило в голову иногда, типа: «Эй, Снупу же уже 20, 24, 26 лет!», но я никогда не придавал этому особого значения. Правильное питание, ежедневные физические упражнения... Всякое же бывает, правда?

Снуп всегда был со мной, с 1-го дня моей жизни. Я родился 10 августа 1985 года, а мои родители взяли его 9 августа, примерно за 12 часов до моего рождения. Они хотели, чтобы я вырос любящим животных, поэтому с самого начала подарили лучшего друга.

Он был лучшей собакой в мире. Я знаю, что все так говорят о своих домашних животных, но моя собака действительно была такой. Он никогда не покидал меня, и я брал его с собой всюду, куда только мог, я даже привез его в США, когда переехал из Черногории. Некоторые мои бывшие девушки были не в восторге, что я так близок со Снупом, но он же мой приятель с первых дней жизни, поэтому всегда оставался в приоритете.

Снуп не только всегда играл со мной, но и выручал из нескольких странных ситуаций.

Помню, как однажды около 19-20 лет назад, я косил лужайку рядом с домом моих родителей, и ко мне подошел мужчина. Он был одет в черный деловой костюм и красивую шляпу, так что выглядел нормально для меня-11-летнего. Он заговорил со мной о «Звездных войнах», которые я обожал, и сказал, что у него огромная коллекция фигурок героев в фургоне, припаркованном на той же улице. Нормальный человек + игрушки из Звездных войн заставили меня забыть обо всех предупреждениях родителей насчет опасности незнакомцев.

Я уже был в 3 метрах от входа в фургон этого человека, когда он повернулся ко мне, и его лицо стало бледным, как у призрака. Затем он яростно обернулся, забежал в свой фургон, и умчался как угорелый, не сказав ни слова. Секунду я стоял в замешательстве, а когда пожал плечами и повернулся, чтобы вернуться домой, увидел Снупа, стоявшего прямо позади меня. Он не лаял, но, должно быть, напугал хорошего джентльмена, который собирался показать мне свою коллекцию игрушек. Я был зол, что Снуп спугнул мужчину, но пес был моим лучшим другом, поэтому я его тут же простил.

Помню еще странный случай, когда мне было 19 или 20. Я пошел в поход с парой приятелей. Ну, вы знаете: пиво, много мяса на гриле... Конечно, я взял с собой собаку; все его любили, да и он любил гулять в лесу. Вечером, обосновавшись в кемпинге, мои приятели пошли искать дрова, чтобы разжечь костер, а я пошел на прогулку к реке. Снуп спал в моей палатке, так что я не брал его. Он был таким послушным псом, что я никогда его не боялся, что он убежит.

Когда я добрался до реки, было уже довольно темно. Я приблизился к воде, чтобы посмотреть, глубоко ли там, и услышал сзади шаги. Я обернулся и увидел девочку лет 11-12, стоявшую позади меня. Она была как бы не отсюда, одетая в красивое черное платье посреди леса. Я спросил, не потерялась ли она? Девочка ответила, что, по видимому, заблудилась, выйдя из палатки своих родителей. Поэтому я решил помочь ей вернуться, следуя за ней по лесу. Мы шли и шли, и я уже подумывал, не вызвать ли лесников, когда она повернулась ко мне с улыбкой и сказала, что видит впереди шатер родителей.

Мы подошли к большой черной палатке, казавшейся пустой. Тишина показалась мне странной, ведь родители, вроде как, должны были искать дочь… Однако, когда девочка открыла палатку, я увидел мужчину и женщину, сидящих внутри и улыбавшихся нам. Я подумал, что они как-то странно одеты для кемпинга: мужчина был в чем-то вроде черной спортивной куртки, темной водолазке и черных джинсах, а женщина — в длинном черном коктейльном платье. Когда девочка зашла внутрь, мужчина, наконец, весело обратился ко мне и пригласил зайти выпить, раз уж я нашел их дочь, за которую они очень волновались. И хотя я ощущал в происходящем какую-то неестественность, все же решил зайти. Ну не умею я отказывать людям… Как только я шагнул к палатке, позади меня раздалось скуление.

Снуп стоял в 5 метрах, скулил и выглядит очень смущенным, я никогда не видел его таким. Я вышел из палатки и подошел к Снупу. Мужчина из палатки кричал, чтобы я вернулся, но я все-таки выбрал собаку, как и всегда. Когда я опустился на колени рядом со Снупом, то подумал: странно, что из палатки не доносится больше ни звука, да и не выходит никто. Всех этих странностей было чересчур даже для меня, поэтому я просто крикнул, что должен вернуться в свой лагерь, и мы ушли. Снуп начал вилять хвостом, как только мы отошли от палатки, и я был счастлив, что мой лучший друг снова весел.

В другой раз несколько лет назад я катался по городу со Снупом на пассажирском сиденье. Начало смеркаться, так что я развернулся и направился домой. Когда мы оказались возле нашего дома, я заметил автомобиль, припаркованный на обочине, с выключенным светом и дымом из-под капота. Перед ним стояла девушка, осмелюсь сказать, привлекательная, которую я, правда, сперва с трудом заметил, потому что она была в черном, а на улице уже было очень темно.

Я не разбираюсь в машинах, но мне захотелось помочь, и я остановился. Снуп стал очень беспокойным, запрыгал с сиденья на пол и обратно. Я сказал ему посидеть и вышел из машины, оставив его внутри.

Девушка, казалось, была очень рада, что я остановился. Я сказал ей, что я не особо разбираюсь в машинах, но, по крайне мере, могу дать ей аварийный светоотражающий знак, чтобы ее было видно на дороге. Я передал ей знак, она поблагодарила меня, а потом попросила на всякий случай заглянуть под капот. Несмотря на то, что толку от этого я не видел никакого, я, как вы помните, не умею отказывать людям, да и девушка была симпатичная… Когда я приблизился к ее машине, Снуп стал вести себя очень странно: он скребся в окно и скулил. Я сказал девушке, чтобы она подождала следующую попутку, и хотел вернуться к собаке, но она схватила меня за руку и попросила просто взглянуть на ее двигатель. Как всегда, я считал Снупа важнее всех остальных, так что просто улыбнулся и пошел обратно к своей машине. Снуп вскочил с пола так быстро, что я испугался за его суставы — в 24 года они уже были не те, что в молодости.

Когда я обратил внимание обратно на девушку, то был очень удивлен, увидев как она рвет на машине с места, даже не закрыв капот, из-под которого все еще валил дым. Ну, подумал я, наверное, сама все починила. Не особо зацикливаясь на произошедшем, что я сел обратно в машину к виляющему хвостом Снупу.

Со временем я стал подозревать какую-то закономерность во всех этих событиях. И вот теперь, когда я пишу все это, то вспоминаю последнюю странную историю, случившуюся около года назад. Снуп чувствовал себя немного не очень, ему все-таки было уже почти 30, поэтому мы просто гуляли в нашем дворе. Мы живем в тихом пригороде, где ничего не происходит. По улице как раз проезжали дети на велосипедах, и вдруг я услышал громкий треск, за которым последовал плач.

На дороге я увидел плачущего ребенка на велосипеде. Я вышел на улицу, оставив Снупа во дворе. Он скулил, но я хотел быстро проверить, что там с малышом на улице. Я спросил мальчика, все ли в порядке, и он засучил черные штаны и показал мне кровоточащее колено. Его черная рубашка тоже была разорвана в нескольких местах. Он попросил меня довести его до дома, прямо за углом. Конечно же, я согласился, проводил его, и, когда мы дошли, он попросил меня зайти с ним.

Мне не показалась удачной мысль входить в чужой дом, особенно с ребенком, поэтому я поблагодарил его и пошел прочь. Дверь открылась и вышла мама мальчика. Она была одета в черное платье, на лице была очень милая улыбка. Она умоляла меня зайти к ним и выпить свежего лимонада в благодарность за помощь сыну. Я сперва сопротивлялся, но потом уступил, ведь она казалось очень милой. Уже поднявшись на крыльцо, я услышал позади громкий лай. Я обернулся и увидел стоящего на улице Снупа. Странно, он ведь в жизни почти никогда не лаял. Вдвойне странным было то, что мой забор по крайней мере 4 фута высотой, и Снуп не мог через него перепрыгнуть. Потом я заметил, что у него живот расцарапан, видимо от того, что он все-таки смог перепрыгнуть слишком высокий для него забор.

Когда я двинулся к Снупу, нему, мальчик схватил меня за руку. Они с мамой вместе продолжали упрашивать меня зайти и попробовать свежий лимонад. Но я снова предпочел своего старого приятеля чужим, так что извинился, отцепил руку парня, и направился домой. Снуп был очень этому счастлив, хотя ему и было больно.

Снуп умер вчера вечером у меня на коленях, а я нежно почесывая его за правым ухом, как он любил. Я не хотел плакать, пока он не сделал свой последний вздох. Как только пес перестал дышать, я сломался. Я плакал сильнее, чем когда мой дедушка умер, сильнее, чем когда-либо в своей жизни. Я знал, что этот день рано или поздно придет, но все равно не был к этому готов. Снупу почти исполнился 31 год.

Я похоронил его прошлой ночью в своем дворе. Кто-то может счесть это странным, но он был моим лучшим другом, неописуемо большой частью моей жизни, и я просто не мог его отдать на кремацию или еще куда-нибудь.

Прошлой ночью я плохо спал. Я ворочался в течение нескольких часов, а когда часы пробили 4 утра, понял, что сон уже не придет. Все о чем я мог думать, это о моем лучшем друге, лежащем сейчас в холодной земле перед моим домом. Как бы для того, чтобы еще раз убедиться в том, что он не очнулся каким-то чудом, я встал, чтобы посмотреть на его последнее пристанище.

Когда я подошел к окну второго этажа, все мое горе моментально сменилось ужасающей волной страха, поразившей мое тело.

На его могиле, прямо в моем дворе, стояли 12-13 человек. Они все смотрели вверх, прямо на меня. Обычно не ожидаешь увидеть, что кто-то стоит в твоем дворе в середине ночи, особенно не 13 человек, одетых в черное.

И затем еще одно осознание пронзило меня. Я узнал их. Я узнал каждого, клянусь. Малыш на велосипеде и его мама. Девочка из леса с родителями. Девушка, которой я остановился помочь на дороге. Некоторые другие люди из разных ситуаций моего прошлого.

Но был там один, который поразил меня сильнее всего. Это был тот же человек, который пытался заставить меня войти в его фургон почти 20 лет назад. Он не выглядел ни капли старше, чем тогда. Всех остальных я встречал в США. А того человека я видел в детстве, в Черногории, в 5000 миль отсюда. И он стоял в моем дворе, глядя на меня.

Потом он заорал, чтобы я выходил. Остальные начали махать, чтобы я спускался: малыш и его мама улыбались, девушка поправляла волосы и посылала воздушные поцелуи, семья из кемпинга махала… Все они носили одинаковую одежду, ту, в которой я видел их в прошлом.

Я задернул шторы, едва не оборвав их, и набрал 911.

7 минут страшной тишины спустя, появился полицейский автомобиль. Они никого не видели во дворе, но пообещали продолжать поиски по окрестностям. Я посоветовал им проверить дом за углом, они сказали, что посмотрят. С тех пор они не объявлялись.

Сейчас 11 утра. Я вижу множество следов в траве в моем дворе, так что это определенно не вызванные горем галлюцинации.

Ребята, что вы думаете обо всем этом? Я не какой-то псих, я в полной мере осознаю абсурдность всего этого, и у меня нет никаких идей о том, что происходит. Надо позвонить родителям. Если бы только мой друг был со мной…
♦ одобрила Инна
18 ноября 2016 г.
Первоисточник: pikabu.ru

Автор: dosvidoni

Я псих. Все взаправду, я находился в психиатрической больнице, несколько месяцев. И бригаду скорой я тоже вызвал сам, когда произошло это.

Первый случай. После субботней сходки с одногруппниками пришел домой и вырубился. Очнулся я от того что меня душит рука, очень тонкая и очень сильная, а сам я болтаюсь у потолка. Рука же высунута из непонятной дырки в потолке. Изрядно напуганный я попытаюсь освободиться, но не смог — рука медленно, но верно тянула в эту дыру, я бы не пролез в нее точно. И вот, когда я был уже впритык к ней, я поднял ноги вверх и изо всех сил начал отталкиваться от потолка, моя башка чуть не лопнула от этого. Рука почувствовала видать нехилое сопротивление, разжала хватку, я со всей дури приземлился на голову. Конечно же, обморок, очнулся, тошнило весь день, думал похмелье оказалось — сотрясение. Случай этот я списал на кошмар...

Второй случай. Ближе к вечеру заметил точку на потолке, точка эта перемещалась будто бы за мной, при том так, что, пока я на нее смотрю, она не двигается, стоит только моргнуть — она на до мной. Чем ближе ночь, тем больше она становилась. Уснул за ноутом, смотрел сериал. Очнулся от того же чувства, рука душит меня и тащит вверх, дыра была огромной в потолке. Я опять подтянулся и уперся ногами в краешек дыры, и, чтобы не упасть на голову, схватил эту мерзкую худую серую руку, и начал тащить на себя, упираясь ногами. Эта борьба длилась около пяти минут, рука уже разжала меня, но я продолжал тянуть, и тут я и оно упали на пол. Да, да, я вытянул непонятную тварь. В темноте было не сильно видно, но то, что я вытянул, выделялось, оно было намного темнее всего остального, будто бы сам свет обходит эту тварь стороной. Оно издало такой мерзкий звук, что все стекла в моем доме потрескались. Закрыв уши ладонями, я побежал. Меня оно не преследовало. Добежав до двери я оглянулся, ничего не было. Все исчезло.

Я включил свет, вызвал бригаду скорой и пошел собирать свои вещи. Так, с кровью из ушей, меня и увезли в психушку.

После лечения я не видел никаких дыр, но сегодня мне показалось, что я видел точку. И это чувство, что на меня кто-то смотрит из неё...
♦ одобрила Инна
29 сентября 2016 г.
Первоисточник: ideer.ru

Несколько лет назад мы с котом сняли квартиру, въехали, первая ночь.

Кровать шикарная, аэродром. Я лежу на одной половине лицом к краю, чувствую — кот никак не может угнездиться, лапы ходят по кровати и ходят, в конце концов он удумал меня лизнуть, на что был бесцеремонно отпихнут локтем. И зарычал! Мой кот, мой друг, мой товарищ на меня ЗАРЫЧАЛ!

Игнорировать это я не смогла и таки наконец-то развернулась к нему. А его нет. И дверь закрыта...

Вышла, посмотрела — кот спит на кухне. Мое больное сознание тут же вспомнило страшилку про вкус твоих пальцев. Короче, ночевали мы с котом в ту ночь у подруги, которая жилье тоже снимает — она меня от души заподозрила и обсмеяла, в мистику она не верила никогда. В конечном счете это дошло до предложения махнуться хатами — ей бы так удобнее было на работу добираться, а от ее квартиры до метро еще на автобусе ехать. Мне было так страшно, что я согласилась. Так и поступили. Утром обменялись ключами и разъехались по работам, вечером я уже вернулась в ее квартиру, а она в мою.

На следующий день она не брала трубку, а через день ко мне приехал следователь.

Хозяйка нашла ее в ванной с перерезанными венами. Я до сих пор не знаю, что это было. Я не верю в версию про суицид. Рассказывать, что произошло в мою ночь там побоялась, еще признают ненормальной... Да и рассказала бы — что бы изменилось? Ужасно боюсь опять почувствовать эти шажки, сплю только спиной прижавшись к стене.
♦ одобрила Инна
22 сентября 2016 г.
Лежу в квартире один, вся родня разъехалась. Лежу, значит, слушаю музыку да с девушкой переписываюсь. И тут как молнией ударило. Ног не чувствую и смеяться начинаю. Тихо и задыхаясь. И пишу девушке одно и то же сообщение: «Помоги». И все. Раз двадцать написал, тем временем отнялась левая рука и нижняя половина живота. Не на шутку охренел, но смеяться продолжил. Страшно, пишу ей дальше, опять же: «Помоги». И слезы из глаз текут. Напротив кровати стоит зеркальный шкафчик с бокалами, сдуру туда глянул — а там мое отражение с широко раскрытым ртом и глазами навыкат. Испугался еще сильнее, отнялось все, кроме правой руки — ею в панике по нетбуку стучу: «Помоги». Девушка отвечает что-то, а я пишу и пишу. В итоге расхохотался в голос, упал с кровати и уснул с рукой на клавиатуре. С утра посмотрел — там какая-то бессвязная мешанина из букв. С тех пор иногда немеют разные части тела, смеюсь пореже.
♦ одобрил friday13
9 сентября 2016 г.
История моя не очень страшная, зато реальная. Мы живем в двухкомнатной «хрущёвке», все окна выходят на одну сторону, напрямую от входной двери коридорчик в кухню, а через стенку от кухни спальня. Стена тонкая, и, соответственно, все шаги из коридора в спальне хорошо слышны.

Супруг ушел вечером на «отвальную» к сослуживцу, навсегда уезжавшему в другой город. Обещал прийти около полуночи. Ближе к этому времени я уже уложила спать грудного сына и тоже легла спать, устав за день с малышом. Надо сказать, что зачастую посиделки с сослуживцами затягиваются часов до двух ночи, так что я особо и не ждала супруга.

В полночь или чуть позже я услышала, как открылась входная дверь, как муж зашел в квартиру, не включая свет разулся, разделся, прошел на кухню. Потом услышала, как открылась дверца стоящего у стены холодильника, и стук бутылки о его полку. Еще и огорчилась, поняв, что муж, судя по всему, взял пива и хочет продолжить пьянку дома, видать, в компании любимых «танчиков». Потом шаги направились обратно ко входу в ванную. Я не спала, ждала, когда супруг помоется. Прошло около получаса, я удивилась, что он так долго не выходит, и вышла из спальни. Честно скажу, на своей шкуре поняла, что значат фразы «мороз по коже» и «волосы встали дыбом» — в квартире, кроме нас с сыном, никого не было! Везде был выключен свет, только электронные настенные часы в зале горели своим жутковатым зеленым светом...

Я сразу закрыла дверь, легла в постель и укуталась в одеяло. В час ночи пришел муж и очень удивился тому, что я не сплю. Я ему все рассказала, а он заявил, что мне все показалось. Но как?! Сквозь тонкую стену очень хорошо слышно, как ходит человек в коридоре и где именно он находится. Стук бутылки о полку холодильника, хлопанье двери в ванную, поворот ключа в замке — как мог померещиться такой набор звуков? И самое страшное — а что, если «это» пришло и не ушло? Что, если оно теперь всегда будет с нами?..
♦ одобрил friday13
9 сентября 2016 г.
Первоисточник: 4stor.ru

Автор: В.В. Пукин

Свои школьные годы я провёл в Новосибирске ещё в советское время. Там с самого начала был у меня один хороший товарищ — Игорь. Хоть и развели нас после восьмого класса в параллельные, дружбу мы не прекращали. Не сказать, что были «ботаны», но первую бутылочку «Ркацители» приговорили только после седьмого класса, не курили и даже с девочками не ходили, в отличие от большинства одноклассников. А тут как-то раз Игорёк проговорился мне, как другу, что влюблён. Но в кого, сразу постеснялся сказать. Единственное, что мне удалось у него выпытать — на какую букву имя красотки начинается. Оказалось, на «Г». Два дня не кололся. Я уже все известные имена перебрал (тем более, много и не получилось): Галя, Глаша, Глафира… Гюльчатай даже вспомнил.

Наконец, скромный Ромео открылся — Гуля. Новенькая в их восьмом «б». Говорят, они приехали в Новосибирск из другого города. Девочка была молчаливая, не компанейская, но красивая. На взгляд Игоря. Я потом специально её повнимательнее рассмотрел, но не сказать, что был сражён несказанной красотой. Обычная советская восьмиклассница. Но, конечно, уже начавшая формироваться как женщина.

Поначалу Игорёк скромничал, любовался ей издалека, но вскоре с этой Гулей каким-то образом сдружился. Стали вместе ходить в школу и домой, а по вечерам иногда прогуливаться. Правда, не дотемна, как другие. Гуля всегда напоминала, что мама у неё строгая, и дома надо быть не позже девяти.

Но примерно через месяц платонической любви Игорёк всё же не выдержал. Да и друзья-приятели уже достали своими вопросами, мол, ты за сиськи её уже трогал? Чего тянешь тогда?!

В общем, как-то днём, возвращаясь из школы и уже подходя к Гулиному дому, Игорёха набрался храбрости, сжал девчонку в объятиях и потянулся своими толстыми, как у негра, губами к её лицу. Но Гуля не оценила чистый душевный порыв парнишки, вырвалась и побежала к своему подъезду. Игорь кинулся вслед за ней:

— Гуля, подожди! Я не хотел!.. Подожди!

Но та, не останавливаясь, добежала до двери и, уже открывая её, оглянулась… И тут Игорёха встал, как вкопанный. На него словно вылили ушат холодной воды.

Это была не Гуля!!!

Вернее, портфель, школьная форма, фигура, светлые длинные волосы… всё это осталось прежним, но лицо! На него оглянулось лицо незнакомой женщины, совсем не похожее на любимое Гулино! При этом взгляд казался злым и враждебным.

Мальчишка какое-то время просто стоял в оцепенении. Затем, опомнившись и ничего не понимая, развернулся и побрёл к своему дому.

Но наутро, как обычно, всё равно встретил Гулю на обычном месте по дороге в школу. Та вела себя как всегда, будто ничего и не случилось. Но Игорёк ещё долго находился под впечатлением странного превращения. Я это видел по его эмоциям, когда он мне пересказывал тот случай.

— Может, просто ты её сильно разозлил, вот она и скорчила страшную рожу?

— Нет, говорю тебе, это вообще было другое лицо! И вообще старое, как у тётки!

На том обсуждение непонятной метаморфозы с гулиным лицом и закончилось. А затем и позабылось, по крайней мере, мной. Дружба же Игоря и Гули продолжалась. Но всё так же без поцелуев и обжиманий, не говоря уже про большее. Хотя, честно признаться, и в советское время многие мои одноклассники начинали половую жизнь класса с восьмого, а то и раньше.

Продолжение непонятных событий последовало через пару недель. В один из тёплых осенних деньков наша парочка, держась нежно за ручки, возвращалась из школы домой. И тут к ним пристала околошкольная шпана из второгодников и пэтэушников. Окружив ребят, давай измываться по-всякому, насколько хватало ущербной фантазии. Игорёк, хоть и был недрачливый пацан, но не смог стоять мальчиком для битья. Да ещё на глазах любимой девочки. Пошёл на врага в атаку. Сразу же, конечно, и огрёб по полной программе. Тех-то было человек пять. Но уже лёжа, размазывая кровь по лицу, увидел, что противники пятятся и как-то непонятно испуганно смотрят на что-то, находящееся за ним. Оглянулся и увидел наклонившуюся Гулю, хватающую с земли камни. Когда она подняла лицо, парень сам замер от неожиданности. Это снова было не её лицо! Перекошенное лютой ненавистью лицо незнакомой женщины лет тридцати — тридцати пяти!

Камни со страшной силой полетели в шпану, разбив одному из ушлёпков лоб в кровь (потом он долго ходил с перевязанной бинтом головой, как раненый Щорс). Видимо, тоже испугавшись непонятного превращения серой мышки в разъярённую тигрицу, гопота подобру-поздорову умотала восвояси.

Гуля помогла подняться пострадавшему в неравном бою доблестному защитнику и повела его к себе домой (где он, кстати, до этого так ни разу и не был). Умываться и зализывать раны.

— А мама твоя не будет ругаться?

— Не будет…

Дверь открыла старая бабушка в очочках. Сразу заохала, запричитала и вместе с Гулей повела Игорька в ванну смывать кровь из носа и рубашку застирывать, пока не засохла.

Покончив с медпроцедурами, продолжающая охать бабушка позвала ребят в комнату обедать, за большой круглый стол. По старой семейной привычке гулина бабушка всегда накрывала обед в комнате, а не на кухне.

— Игорь, проходи, за стол усаживайся.

Зайдя в комнату, Игорёк огляделся и… замер ошеломлённый. На него смотрело то самое незнакомое лицо, которое было несколько минут назад у Гули! Оно смотрело прямо ему в глаза… С портрета в простой картонной рамке, висящего на стене. Под портретом стоял невысокий журнальный столик, а на нём — хрустальная ваза с живыми цветами.

— Гуля, кто это?! — севшим от неожиданности голосом произнёс Игорёк.

— Это моя мама… Она умерла год назад.

Парень ничего не понимал.

— Ты же говорила, что она не велит тебе гулять допоздна! Я думал, твоя мама дома, с тобой вместе живёт...

Тут уже вмешалась бабушка, принеся кастрюлю с борщом:

— Конечно, живёт! Ларочка всегда будет с нами! Пока человека помнят и любят, он жив!..

За обедом Игорь узнал, что Гулина мама погибла нежданно, трагически. И теперь они живут вдвоём с бабушкой, её матерью. Отца у девчонки не было с детства.

После этого случая Игорёк зачастил в дом к любимой девушке. И нацеловался, и наобжимался. Вот только о большем не знаю, врать не буду. А он не рассказывал. Но дружили они крепко, до самого окончания десятого класса.
♦ одобрил friday13
5 сентября 2016 г.
Первоисточник: pikabu.ru

Автор: AcTapuT

Мое детство прошло в плохом районе. Мы с родителями жили на окраине города, в старом трехэтажном доме. Ветхая развалюха с давно неисправным отоплением превращалась зимой в холодильник, а летом — в рассадник мышей и тараканов. От квартир снизу несло сыростью и тухлятиной.

В холодное время мы с братом спали в одежде, тогда это даже казалось чем-то забавным.

Наша семья все эти годы оставалась «белой вороной». У матери нельзя было одолжить сторублевку до получки, отец не стремился к приятельским посиделкам за бутылкой. Они много работали и проблемы рядового соседа-алкоголика были им чужды.

Именно благодаря алкоголю — а точнее, его отсутствию, мы не были похожи на других.

На нашей улице пили все. Бесформенные женщины с грубыми лицами и одутловатые краснокожие мужчины устраивали грязные оргии, а их дети, похожие на крысят, рылись в мусорках, выискивая бутылки.

Эти дети, зачуханные и забитые, стали для нас с братом лучшими друзьями. Сейчас это кажется странным, но тогда мы не замечали различий. Как и все, мы играли в футбол, собирали фишки, строили шалаши. В счастливом детстве мы были истинно равными.

Мы были юными и бессердечными, и не знали жалости. Жертвой наших жестоких шуток чаще всего становился дворовый сумасшедший Александр по кличке Шапочка. Свое прозвище он заслужил тем, что в любое время года носил уродливую ушанку из какого-то светло-рыжего меха. Саша-Шапочка бродил по двору, невпопад смеялся, и, в общем, был безобидным тихим психом, которого и трогать было незачем — но что нам было до этого? Шапочка был легкой жертвой, и мы обливали его водой из бутылок, пытались сбить злосчастную шапку с головы, толкали его в грязь. Он гневно размахивал руками и кидался камнями в ответ, долго и визгливо ругаясь.

Весь район был площадкой для игр. Мы играли с мячом у гаражей, забирались на деревья в соседней рощице, и пропадали до позднего вечера.

Любимым развлечением были прятки. Нужно было не просто умело спрятаться, а суметь обхитрить ведущего, и первым прибежать к загаданному месту — после этого можно было кричать бессмыслицу вроде «Пара-выра, Женя!», и радоваться победе. Конечно, то же самое мог делать и ведущий, если добегал первым — и тогда ты проигрывал и ждал следующего раза.

В одной из таких игр ориентиром служила лавочка напротив дома. Я забежал за угол, и смотрел, как долговязый Андрей расхаживает по двору, не отходя от лавочки далеко. Андрей бегал быстрее меня, но он был нетерпелив, и я решил взять его измором. Направившись в сторону от дома, я спустился вниз по склону, к старому оврагу.

Здесь из земли выходили две бетонные трубы — шириной с человека. Одна из них была закрыта ржавой решеткой, а вторая треснула, открыв отверстие, куда я вполне мог бы пролезть.

Сейчас, вспоминая прошлое, я не могу поверить, каким идиотом я был. Тогда мне было девять. Я мог оступиться и свернуть шею. Если бы что-то случилось, вряд ли меня нашли бы вовремя — трубы находились вне поля зрения прохожих, а сам овраг был слишком скучен для дворовых ребят — вероятно, именно поэтому я туда и полез.

Я спустился и присел на корточки, осматриваясь. Оказалось, что труба, изогнувшись под прямым углом, уходила куда-то вглубь склона, в сторону домов. В паре шагов от меня проход был закрыт решеткой, и как бы ни было любопытно, пройти дальше я не мог. В трубе было неожиданно тепло и пахло чем-то кислым. Где-то в глубине лилась и шумела вода. Сидеть в трубе мне быстро наскучило, и я вылез спустя пять минут, случайно наступив в мелкую лужицу.

Уже стемнело, и ребята разошлись по домам, а я получил нагоняй за то, что пропадаю на улице дотемна.

Тогда я не придал этому значения.

Шли годы, и мне стукнуло двенадцать. Родители развелись, и брат уехал с отцом в другой город. Я пробовал курить и все больше шатался по дворам в одиночестве. Детская дружба с соседскими детьми как-то затихла сама собой. Большинство из них стали напоминать родителей, а пятнадцатилетний верзила Андрей напился, отправился купаться на реку и утонул на мелководье.

Где-то в это же время пропал Саша-Шапочка. Говорили, что его увезла сестра.

Как-то вечером я проходил мимо того самого оврага. Теперь его облюбовали беспризорные псы — стая тощих, вечно голодных дворняг. Обычно они целыми днями жались друг к другу в попытке согреться, их темные тела выделялись на фоне бетонных труб.

В этот раз собак почему-то не было — я решил, что они разбежались в поисках еды. В задумчивости я рассматривал это место, вспоминая, как залезал в одну из труб несколько лет назад.

Откуда-то снизу я услышал едва различимый скулящий звук. Стало интересно. Я подумал что это, должно быть, щенок — тогда я еще любил собак.

Затушив сигарету, я спустился к трубе, собирая на ботинки комья грязи. Я заглянул внутрь и увидел, что на дне, чуть поодаль и вглубь трубы, сидит вроде бы маленький щенок со светлой шкурой. В полумраке его нельзя было рассмотреть внимательно, но по размерам он напоминал крысу или морскую свинку. Время от времени он шевелился, и тихо скулил.

В двенадцать лет мне безумно хотелось иметь собственную собаку. Родители были категорически против, и мне пришла в голову идея — если уж нельзя купить мне щенка, так может, я заберу этого из трубы и возьму себе?

Мои размышления прервал шорох — я повернулся, и остолбенел. Справа от меня стояли три собаки и внимательно глядели на меня. Массивные, с белоснежной шерстью, они совсем не напоминали привычных хилых дворняг, обитающих здесь. Похожие на статуи, псы выглядели одинаково. Раньше я таких не видел.

Несколько мгновений мы смотрели друг на друга. Собаки не двигались, не рычали и ничем не проявляли агрессии. Мой первый шок начал отступать, и я осторожно сделал шаг назад.

Дальше все происходило словно в какой-то дымке.

Я помню, как псы, ни издав ни звука, одновременно бросились вперед. Я рывком развернулся, и метнулся прочь, вверх по склону. Я видел только дорогу перед собой и не чувствовал ничего, кроме ударов сердца, разрывающего грудную клетку. Эмоции и мысли отключились.

Явственно запомнился момент, когда я немного забуксовал на влажной земле, из-под подошв полетели камешки. Я понял, что не успеваю убежать, и развернулся на месте, готовый встретить собак лицом к лицу.

Но их не было.

Я был ошарашен. Собаки не стали меня преследовать? Отдышавшись, я бродил по улице, успокаиваясь, а потом ушел домой, вскоре забыв о щенке.

С временем я забыл и про этот случай.

Когда мне исполнилось девятнадцать, я устроился на подработку — на месте оврага планировалось построить парковку, и меня взяли помощником, благо к тому возрасту я уже умел обращаться с техникой. Постепенно, начиная с одного края, овраг засыпали строительным мусором, кусками застывшего бетона и щебнем, утрамбовывая верхний слой. Затем на этот мусорный фундамент планировалось положить асфальт. Халтура, конечно, но кого это волновало?

Овраг постепенно заполнялся, и со временем я добрался до того самого места, где когда-то нарвался на собак. Знакомые бетонные колодцы по-прежнему торчали из земли. Я сделал перерыв и закурил. Нахлынули воспоминания, вспомнился случай семилетней давности. Я посмеялся над своей тогдашней наивностью.

Вдруг, как и пять лет назад, из трубы донеслось поскуливание. Меня охватило чувство дежавю. Судя по всему, в трубах по прежнему жили какие-то собаки. Неудивительно — удобное место, скрытое от посторонних глаз.

В любом случае, нужно было их выгнать — в ближайшее время стройка доберется сюда, и все будет засыпано щебнем и каменной крошкой.

Я был одет в рабочий комбинезон и не боялся испачкаться, к тому же, в набор повседневных инструментов входил карманный фонарь. Я решил сначала попробовать выманить собак оттуда.

Не доходя пары шагов до трубы, я отчетливо услышал чей-то голос, и замер, прислушиваясь. Из трубы донеслось тихое «...Слышишь?».

Внутри кто-то был. Я подошел вплотную к трубе и снова услышал «Слышишь?». Минуту спустя тишина сменилась скулящими звуками. Не было никакого сомнения, что голос идет из трубы.

Я посветил внутрь.

Так же, как и пять лет назад, на том же самом месте лежало что-то, покрытое шерстью, предмет, который я когда-то принял за щенка, но это было не живое существо.

Чья-то рука зажимала в руке кусок рыжеватого меха… это шапка? Я мог видеть руку до локтя, остальное фонарик не высвечивал. Снова раздалось поскуливание, и кулак неизвестного сжался, рука пошевелилась, затем вновь опустилась на землю, и прозвучало отчетливое «Слышишь»?

Не могу понять, почему я не испытывал страха в тот момент. Все было словно в легком тумане и казалось каким-то нереальным.

— Эй, кто там? — спросил я, наклонившись пониже, — Ты как туда попал?

Молчание, затем снова «Слышишь?» из глубин.

— Ты сам-то меня слышишь, придурок? Что ты там делаешь? Эй? — крикнул я в трубу. Я решил, что какой-то бомж напился и заночевал в трубе, а теперь словил белочку и не может выбраться.

Конечно, мне следовало сначала позвать кого-нибудь. В конце концов, нужно было вызвать ментов и сбросить всю историю на них. Но в трубе мог быть кто-то из моих соседей, и нужно было узнать, кто именно — тогда проще всего было бы вызвать родственников.

Я аккуратно шагнул в трубу — теперь она казалась совсем узкой и высотой доходила мне до пояса — согнул колени, опускаясь и пачкая комбинезон.

Я увидел, что половина решетки, перегораживающей трубу несколько лет назад, сломана, согнута вбок, открывая проход. В трубе, опустив голову, лежал грязный мужчина в вонючей одежде. Его правая рука была вытянута вперед, сжимая светло-рыжую советскую ушанку. Мужчина пошевелил рукой и заскулил, его кулак сжался, рука дернулась и вновь опустилась.

Я похлопал фонариком ему по руке, и посветил в лицо.

Мужчина приподнялся, поднял голову и посмотрел на меня. Холодок пробежал у меня по спине.

Я узнал Сашу-Шапочку.

Он продолжал смотреть на меня пустым взглядом. Судя по всему, Шапочка не понимал ни кто перед ним, ни где он вообще находится. Он снова произнес «Слышишь?», сдавливая шапку в кулаке. Я не мог представить, как он здесь оказался.

— Саша, ты меня понимаешь? — спросил я, — Помнишь меня? Пошли домой, понимаешь? Давай руку. Домой пошли!

В ответ он только снова заскулил. Я протянул руку и схватил его за куртку, потянув на себя. Вдруг Саша заверещал, дернул головой и резко укусил мою ладонь. Я вскрикнул, и отдернул руку — он прокусил кожу до крови.

— Ты что творишь? — воскликнул я, морщась от боли. Шапочка не ответил. Он все также тупо смотрел на меня, не проявляя эмоций.

— Ну и черт с тобой, псих долбаный, пусть тебя отсюда менты выковыривают — заявил я, и уже собрался вылезать из трубы, как вдруг услышал шорох откуда— то из глубины.

Я посветил фонариком вглубь.

В трубе, за сломанной теперь решеткой, в нескольких метрах от меня корчилась собака. Она выглядела так же, как и те, от которых я когда-то убегал — белая шкура, мощное тело.

Собака смотрела куда-то в пустоту стеклянным взглядом. Ее пасть не открывалась, она не пыталась лаять или рычать. Словно поломанная механическая кукла, пес продолжал извиваться. Единственный звук, который я мог расслышать — шуршание тела по бетонной поверхности.

У собаки не было лап.

Когда фонарик осветил ее морду, собака перестала крутиться, повернулась в мою сторону, и уставилась на меня.

Я застыл, пораженный отвратительным зрелищем.

Сгибаясь, как гусеница, собака начала ползти в мою сторону. Ее тело гнулось и вытягивалось, словно сделанное из резины.

Шапочка застонал и перевернулся на спину. С ужасом я увидел, что у него нет ног ниже колен, штанины болтались свободно.

Собака успела доползти до дыры в решетке и начала проталкивать тело наружу. Ее шкура бугрилась и ходила волнами, под кожей словно что-то шевелилось. Я смотрел в ее серые мертвые глаза.

… Вдруг я услышал голос бригадира, который материл меня где-то наверху.

Наваждение спало.

Я выскочил из колодца, и, спотыкаясь, помчался прочь. Убегая, я еще успел услышать приглушенное «Слышишь?» за спиной. Я не оборачивался.

В этот же день я взял расчет и уехал из города. С меня хватило. Сейчас я живу в подмосковном поселке, у меня хватило сбережений, чтобы купить комнату в коммуналке. Я работаю в автосервисе уже около десяти лет.

Парковка давно построена, и трубы погребены в земле.

Иногда я вспоминаю события прошлого, анализирую, пытаясь понять, что же произошло.

Я был бы рад обманываться, убеждать себя в том, что мне показалось, но мне не дают покоя факты:

Собаки не способны передвигаться, сгибая и расправляя тело на манер гусениц, или червей.

Сам Саша-Шапочка, пропавший много лет назад, внешне не изменился, выглядел так, же как и раньше — не было признаков истощения, одежда была такой же. Как он лишился ног, я не пытался и предполагать.

Я забирался в трубу в полдень, а выбрался уже вечером. Бригадир, благодаря которому я вовремя опомнился, искал меня, думая, что я прогулял смену. То есть, я пробыл в трубе не менее шести часов.

И самое главное — моя ладонь со следами сашиных зубов. Врач проверял, это укус человека. О причине шрамов я солгал.

Так или иначе, я пока что не нахожу ответа. Бывшие коллеги сообщали, что не раз видели странных белых собак вокруг парковки. Они подолгу наблюдают за людьми, но не приближаются. Похожие друг на друга псы никогда не лают, и появляются только ночью.

Они снятся мне постоянно.

Неделю назад по телевизору показали, что на месте того самого оврага планируют построить супермаркет. Это значит, что парковку снесут, а строительный мусор, который мы когда-то укладывали, уберут — им понадобится более надежный фундамент. Значит, они доберутся и до труб.

Может быть, тогда я наберусь смелости, чтобы все рассказать, и полиция сможет достать Шапочку из трубы.

Я уверен, он все еще там.
♦ одобрила Инна