Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «ЧТО ЭТО БЫЛО?»

22 сентября 2016 г.
Лежу в квартире один, вся родня разъехалась. Лежу, значит, слушаю музыку да с девушкой переписываюсь. И тут как молнией ударило. Ног не чувствую и смеяться начинаю. Тихо и задыхаясь. И пишу девушке одно и то же сообщение: «Помоги». И все. Раз двадцать написал, тем временем отнялась левая рука и нижняя половина живота. Не на шутку охренел, но смеяться продолжил. Страшно, пишу ей дальше, опять же: «Помоги». И слезы из глаз текут. Напротив кровати стоит зеркальный шкафчик с бокалами, сдуру туда глянул — а там мое отражение с широко раскрытым ртом и глазами навыкат. Испугался еще сильнее, отнялось все, кроме правой руки — ею в панике по нетбуку стучу: «Помоги». Девушка отвечает что-то, а я пишу и пишу. В итоге расхохотался в голос, упал с кровати и уснул с рукой на клавиатуре. С утра посмотрел — там какая-то бессвязная мешанина из букв. С тех пор иногда немеют разные части тела, смеюсь пореже.
♦ одобрил friday13
9 сентября 2016 г.
История моя не очень страшная, зато реальная. Мы живем в двухкомнатной «хрущёвке», все окна выходят на одну сторону, напрямую от входной двери коридорчик в кухню, а через стенку от кухни спальня. Стена тонкая, и, соответственно, все шаги из коридора в спальне хорошо слышны.

Супруг ушел вечером на «отвальную» к сослуживцу, навсегда уезжавшему в другой город. Обещал прийти около полуночи. Ближе к этому времени я уже уложила спать грудного сына и тоже легла спать, устав за день с малышом. Надо сказать, что зачастую посиделки с сослуживцами затягиваются часов до двух ночи, так что я особо и не ждала супруга.

В полночь или чуть позже я услышала, как открылась входная дверь, как муж зашел в квартиру, не включая свет разулся, разделся, прошел на кухню. Потом услышала, как открылась дверца стоящего у стены холодильника, и стук бутылки о его полку. Еще и огорчилась, поняв, что муж, судя по всему, взял пива и хочет продолжить пьянку дома, видать, в компании любимых «танчиков». Потом шаги направились обратно ко входу в ванную. Я не спала, ждала, когда супруг помоется. Прошло около получаса, я удивилась, что он так долго не выходит, и вышла из спальни. Честно скажу, на своей шкуре поняла, что значат фразы «мороз по коже» и «волосы встали дыбом» — в квартире, кроме нас с сыном, никого не было! Везде был выключен свет, только электронные настенные часы в зале горели своим жутковатым зеленым светом...

Я сразу закрыла дверь, легла в постель и укуталась в одеяло. В час ночи пришел муж и очень удивился тому, что я не сплю. Я ему все рассказала, а он заявил, что мне все показалось. Но как?! Сквозь тонкую стену очень хорошо слышно, как ходит человек в коридоре и где именно он находится. Стук бутылки о полку холодильника, хлопанье двери в ванную, поворот ключа в замке — как мог померещиться такой набор звуков? И самое страшное — а что, если «это» пришло и не ушло? Что, если оно теперь всегда будет с нами?..
♦ одобрил friday13
9 сентября 2016 г.
Первоисточник: 4stor.ru

Автор: В.В. Пукин

Свои школьные годы я провёл в Новосибирске ещё в советское время. Там с самого начала был у меня один хороший товарищ — Игорь. Хоть и развели нас после восьмого класса в параллельные, дружбу мы не прекращали. Не сказать, что были «ботаны», но первую бутылочку «Ркацители» приговорили только после седьмого класса, не курили и даже с девочками не ходили, в отличие от большинства одноклассников. А тут как-то раз Игорёк проговорился мне, как другу, что влюблён. Но в кого, сразу постеснялся сказать. Единственное, что мне удалось у него выпытать — на какую букву имя красотки начинается. Оказалось, на «Г». Два дня не кололся. Я уже все известные имена перебрал (тем более, много и не получилось): Галя, Глаша, Глафира… Гюльчатай даже вспомнил.

Наконец, скромный Ромео открылся — Гуля. Новенькая в их восьмом «б». Говорят, они приехали в Новосибирск из другого города. Девочка была молчаливая, не компанейская, но красивая. На взгляд Игоря. Я потом специально её повнимательнее рассмотрел, но не сказать, что был сражён несказанной красотой. Обычная советская восьмиклассница. Но, конечно, уже начавшая формироваться как женщина.

Поначалу Игорёк скромничал, любовался ей издалека, но вскоре с этой Гулей каким-то образом сдружился. Стали вместе ходить в школу и домой, а по вечерам иногда прогуливаться. Правда, не дотемна, как другие. Гуля всегда напоминала, что мама у неё строгая, и дома надо быть не позже девяти.

Но примерно через месяц платонической любви Игорёк всё же не выдержал. Да и друзья-приятели уже достали своими вопросами, мол, ты за сиськи её уже трогал? Чего тянешь тогда?!

В общем, как-то днём, возвращаясь из школы и уже подходя к Гулиному дому, Игорёха набрался храбрости, сжал девчонку в объятиях и потянулся своими толстыми, как у негра, губами к её лицу. Но Гуля не оценила чистый душевный порыв парнишки, вырвалась и побежала к своему подъезду. Игорь кинулся вслед за ней:

— Гуля, подожди! Я не хотел!.. Подожди!

Но та, не останавливаясь, добежала до двери и, уже открывая её, оглянулась… И тут Игорёха встал, как вкопанный. На него словно вылили ушат холодной воды.

Это была не Гуля!!!

Вернее, портфель, школьная форма, фигура, светлые длинные волосы… всё это осталось прежним, но лицо! На него оглянулось лицо незнакомой женщины, совсем не похожее на любимое Гулино! При этом взгляд казался злым и враждебным.

Мальчишка какое-то время просто стоял в оцепенении. Затем, опомнившись и ничего не понимая, развернулся и побрёл к своему дому.

Но наутро, как обычно, всё равно встретил Гулю на обычном месте по дороге в школу. Та вела себя как всегда, будто ничего и не случилось. Но Игорёк ещё долго находился под впечатлением странного превращения. Я это видел по его эмоциям, когда он мне пересказывал тот случай.

— Может, просто ты её сильно разозлил, вот она и скорчила страшную рожу?

— Нет, говорю тебе, это вообще было другое лицо! И вообще старое, как у тётки!

На том обсуждение непонятной метаморфозы с гулиным лицом и закончилось. А затем и позабылось, по крайней мере, мной. Дружба же Игоря и Гули продолжалась. Но всё так же без поцелуев и обжиманий, не говоря уже про большее. Хотя, честно признаться, и в советское время многие мои одноклассники начинали половую жизнь класса с восьмого, а то и раньше.

Продолжение непонятных событий последовало через пару недель. В один из тёплых осенних деньков наша парочка, держась нежно за ручки, возвращалась из школы домой. И тут к ним пристала околошкольная шпана из второгодников и пэтэушников. Окружив ребят, давай измываться по-всякому, насколько хватало ущербной фантазии. Игорёк, хоть и был недрачливый пацан, но не смог стоять мальчиком для битья. Да ещё на глазах любимой девочки. Пошёл на врага в атаку. Сразу же, конечно, и огрёб по полной программе. Тех-то было человек пять. Но уже лёжа, размазывая кровь по лицу, увидел, что противники пятятся и как-то непонятно испуганно смотрят на что-то, находящееся за ним. Оглянулся и увидел наклонившуюся Гулю, хватающую с земли камни. Когда она подняла лицо, парень сам замер от неожиданности. Это снова было не её лицо! Перекошенное лютой ненавистью лицо незнакомой женщины лет тридцати — тридцати пяти!

Камни со страшной силой полетели в шпану, разбив одному из ушлёпков лоб в кровь (потом он долго ходил с перевязанной бинтом головой, как раненый Щорс). Видимо, тоже испугавшись непонятного превращения серой мышки в разъярённую тигрицу, гопота подобру-поздорову умотала восвояси.

Гуля помогла подняться пострадавшему в неравном бою доблестному защитнику и повела его к себе домой (где он, кстати, до этого так ни разу и не был). Умываться и зализывать раны.

— А мама твоя не будет ругаться?

— Не будет…

Дверь открыла старая бабушка в очочках. Сразу заохала, запричитала и вместе с Гулей повела Игорька в ванну смывать кровь из носа и рубашку застирывать, пока не засохла.

Покончив с медпроцедурами, продолжающая охать бабушка позвала ребят в комнату обедать, за большой круглый стол. По старой семейной привычке гулина бабушка всегда накрывала обед в комнате, а не на кухне.

— Игорь, проходи, за стол усаживайся.

Зайдя в комнату, Игорёк огляделся и… замер ошеломлённый. На него смотрело то самое незнакомое лицо, которое было несколько минут назад у Гули! Оно смотрело прямо ему в глаза… С портрета в простой картонной рамке, висящего на стене. Под портретом стоял невысокий журнальный столик, а на нём — хрустальная ваза с живыми цветами.

— Гуля, кто это?! — севшим от неожиданности голосом произнёс Игорёк.

— Это моя мама… Она умерла год назад.

Парень ничего не понимал.

— Ты же говорила, что она не велит тебе гулять допоздна! Я думал, твоя мама дома, с тобой вместе живёт...

Тут уже вмешалась бабушка, принеся кастрюлю с борщом:

— Конечно, живёт! Ларочка всегда будет с нами! Пока человека помнят и любят, он жив!..

За обедом Игорь узнал, что Гулина мама погибла нежданно, трагически. И теперь они живут вдвоём с бабушкой, её матерью. Отца у девчонки не было с детства.

После этого случая Игорёк зачастил в дом к любимой девушке. И нацеловался, и наобжимался. Вот только о большем не знаю, врать не буду. А он не рассказывал. Но дружили они крепко, до самого окончания десятого класса.
♦ одобрил friday13
5 сентября 2016 г.
Первоисточник: pikabu.ru

Автор: AcTapuT

Мое детство прошло в плохом районе. Мы с родителями жили на окраине города, в старом трехэтажном доме. Ветхая развалюха с давно неисправным отоплением превращалась зимой в холодильник, а летом — в рассадник мышей и тараканов. От квартир снизу несло сыростью и тухлятиной.

В холодное время мы с братом спали в одежде, тогда это даже казалось чем-то забавным.

Наша семья все эти годы оставалась «белой вороной». У матери нельзя было одолжить сторублевку до получки, отец не стремился к приятельским посиделкам за бутылкой. Они много работали и проблемы рядового соседа-алкоголика были им чужды.

Именно благодаря алкоголю — а точнее, его отсутствию, мы не были похожи на других.

На нашей улице пили все. Бесформенные женщины с грубыми лицами и одутловатые краснокожие мужчины устраивали грязные оргии, а их дети, похожие на крысят, рылись в мусорках, выискивая бутылки.

Эти дети, зачуханные и забитые, стали для нас с братом лучшими друзьями. Сейчас это кажется странным, но тогда мы не замечали различий. Как и все, мы играли в футбол, собирали фишки, строили шалаши. В счастливом детстве мы были истинно равными.

Мы были юными и бессердечными, и не знали жалости. Жертвой наших жестоких шуток чаще всего становился дворовый сумасшедший Александр по кличке Шапочка. Свое прозвище он заслужил тем, что в любое время года носил уродливую ушанку из какого-то светло-рыжего меха. Саша-Шапочка бродил по двору, невпопад смеялся, и, в общем, был безобидным тихим психом, которого и трогать было незачем — но что нам было до этого? Шапочка был легкой жертвой, и мы обливали его водой из бутылок, пытались сбить злосчастную шапку с головы, толкали его в грязь. Он гневно размахивал руками и кидался камнями в ответ, долго и визгливо ругаясь.

Весь район был площадкой для игр. Мы играли с мячом у гаражей, забирались на деревья в соседней рощице, и пропадали до позднего вечера.

Любимым развлечением были прятки. Нужно было не просто умело спрятаться, а суметь обхитрить ведущего, и первым прибежать к загаданному месту — после этого можно было кричать бессмыслицу вроде «Пара-выра, Женя!», и радоваться победе. Конечно, то же самое мог делать и ведущий, если добегал первым — и тогда ты проигрывал и ждал следующего раза.

В одной из таких игр ориентиром служила лавочка напротив дома. Я забежал за угол, и смотрел, как долговязый Андрей расхаживает по двору, не отходя от лавочки далеко. Андрей бегал быстрее меня, но он был нетерпелив, и я решил взять его измором. Направившись в сторону от дома, я спустился вниз по склону, к старому оврагу.

Здесь из земли выходили две бетонные трубы — шириной с человека. Одна из них была закрыта ржавой решеткой, а вторая треснула, открыв отверстие, куда я вполне мог бы пролезть.

Сейчас, вспоминая прошлое, я не могу поверить, каким идиотом я был. Тогда мне было девять. Я мог оступиться и свернуть шею. Если бы что-то случилось, вряд ли меня нашли бы вовремя — трубы находились вне поля зрения прохожих, а сам овраг был слишком скучен для дворовых ребят — вероятно, именно поэтому я туда и полез.

Я спустился и присел на корточки, осматриваясь. Оказалось, что труба, изогнувшись под прямым углом, уходила куда-то вглубь склона, в сторону домов. В паре шагов от меня проход был закрыт решеткой, и как бы ни было любопытно, пройти дальше я не мог. В трубе было неожиданно тепло и пахло чем-то кислым. Где-то в глубине лилась и шумела вода. Сидеть в трубе мне быстро наскучило, и я вылез спустя пять минут, случайно наступив в мелкую лужицу.

Уже стемнело, и ребята разошлись по домам, а я получил нагоняй за то, что пропадаю на улице дотемна.

Тогда я не придал этому значения.

Шли годы, и мне стукнуло двенадцать. Родители развелись, и брат уехал с отцом в другой город. Я пробовал курить и все больше шатался по дворам в одиночестве. Детская дружба с соседскими детьми как-то затихла сама собой. Большинство из них стали напоминать родителей, а пятнадцатилетний верзила Андрей напился, отправился купаться на реку и утонул на мелководье.

Где-то в это же время пропал Саша-Шапочка. Говорили, что его увезла сестра.

Как-то вечером я проходил мимо того самого оврага. Теперь его облюбовали беспризорные псы — стая тощих, вечно голодных дворняг. Обычно они целыми днями жались друг к другу в попытке согреться, их темные тела выделялись на фоне бетонных труб.

В этот раз собак почему-то не было — я решил, что они разбежались в поисках еды. В задумчивости я рассматривал это место, вспоминая, как залезал в одну из труб несколько лет назад.

Откуда-то снизу я услышал едва различимый скулящий звук. Стало интересно. Я подумал что это, должно быть, щенок — тогда я еще любил собак.

Затушив сигарету, я спустился к трубе, собирая на ботинки комья грязи. Я заглянул внутрь и увидел, что на дне, чуть поодаль и вглубь трубы, сидит вроде бы маленький щенок со светлой шкурой. В полумраке его нельзя было рассмотреть внимательно, но по размерам он напоминал крысу или морскую свинку. Время от времени он шевелился, и тихо скулил.

В двенадцать лет мне безумно хотелось иметь собственную собаку. Родители были категорически против, и мне пришла в голову идея — если уж нельзя купить мне щенка, так может, я заберу этого из трубы и возьму себе?

Мои размышления прервал шорох — я повернулся, и остолбенел. Справа от меня стояли три собаки и внимательно глядели на меня. Массивные, с белоснежной шерстью, они совсем не напоминали привычных хилых дворняг, обитающих здесь. Похожие на статуи, псы выглядели одинаково. Раньше я таких не видел.

Несколько мгновений мы смотрели друг на друга. Собаки не двигались, не рычали и ничем не проявляли агрессии. Мой первый шок начал отступать, и я осторожно сделал шаг назад.

Дальше все происходило словно в какой-то дымке.

Я помню, как псы, ни издав ни звука, одновременно бросились вперед. Я рывком развернулся, и метнулся прочь, вверх по склону. Я видел только дорогу перед собой и не чувствовал ничего, кроме ударов сердца, разрывающего грудную клетку. Эмоции и мысли отключились.

Явственно запомнился момент, когда я немного забуксовал на влажной земле, из-под подошв полетели камешки. Я понял, что не успеваю убежать, и развернулся на месте, готовый встретить собак лицом к лицу.

Но их не было.

Я был ошарашен. Собаки не стали меня преследовать? Отдышавшись, я бродил по улице, успокаиваясь, а потом ушел домой, вскоре забыв о щенке.

С временем я забыл и про этот случай.

Когда мне исполнилось девятнадцать, я устроился на подработку — на месте оврага планировалось построить парковку, и меня взяли помощником, благо к тому возрасту я уже умел обращаться с техникой. Постепенно, начиная с одного края, овраг засыпали строительным мусором, кусками застывшего бетона и щебнем, утрамбовывая верхний слой. Затем на этот мусорный фундамент планировалось положить асфальт. Халтура, конечно, но кого это волновало?

Овраг постепенно заполнялся, и со временем я добрался до того самого места, где когда-то нарвался на собак. Знакомые бетонные колодцы по-прежнему торчали из земли. Я сделал перерыв и закурил. Нахлынули воспоминания, вспомнился случай семилетней давности. Я посмеялся над своей тогдашней наивностью.

Вдруг, как и пять лет назад, из трубы донеслось поскуливание. Меня охватило чувство дежавю. Судя по всему, в трубах по прежнему жили какие-то собаки. Неудивительно — удобное место, скрытое от посторонних глаз.

В любом случае, нужно было их выгнать — в ближайшее время стройка доберется сюда, и все будет засыпано щебнем и каменной крошкой.

Я был одет в рабочий комбинезон и не боялся испачкаться, к тому же, в набор повседневных инструментов входил карманный фонарь. Я решил сначала попробовать выманить собак оттуда.

Не доходя пары шагов до трубы, я отчетливо услышал чей-то голос, и замер, прислушиваясь. Из трубы донеслось тихое «...Слышишь?».

Внутри кто-то был. Я подошел вплотную к трубе и снова услышал «Слышишь?». Минуту спустя тишина сменилась скулящими звуками. Не было никакого сомнения, что голос идет из трубы.

Я посветил внутрь.

Так же, как и пять лет назад, на том же самом месте лежало что-то, покрытое шерстью, предмет, который я когда-то принял за щенка, но это было не живое существо.

Чья-то рука зажимала в руке кусок рыжеватого меха… это шапка? Я мог видеть руку до локтя, остальное фонарик не высвечивал. Снова раздалось поскуливание, и кулак неизвестного сжался, рука пошевелилась, затем вновь опустилась на землю, и прозвучало отчетливое «Слышишь»?

Не могу понять, почему я не испытывал страха в тот момент. Все было словно в легком тумане и казалось каким-то нереальным.

— Эй, кто там? — спросил я, наклонившись пониже, — Ты как туда попал?

Молчание, затем снова «Слышишь?» из глубин.

— Ты сам-то меня слышишь, придурок? Что ты там делаешь? Эй? — крикнул я в трубу. Я решил, что какой-то бомж напился и заночевал в трубе, а теперь словил белочку и не может выбраться.

Конечно, мне следовало сначала позвать кого-нибудь. В конце концов, нужно было вызвать ментов и сбросить всю историю на них. Но в трубе мог быть кто-то из моих соседей, и нужно было узнать, кто именно — тогда проще всего было бы вызвать родственников.

Я аккуратно шагнул в трубу — теперь она казалась совсем узкой и высотой доходила мне до пояса — согнул колени, опускаясь и пачкая комбинезон.

Я увидел, что половина решетки, перегораживающей трубу несколько лет назад, сломана, согнута вбок, открывая проход. В трубе, опустив голову, лежал грязный мужчина в вонючей одежде. Его правая рука была вытянута вперед, сжимая светло-рыжую советскую ушанку. Мужчина пошевелил рукой и заскулил, его кулак сжался, рука дернулась и вновь опустилась.

Я похлопал фонариком ему по руке, и посветил в лицо.

Мужчина приподнялся, поднял голову и посмотрел на меня. Холодок пробежал у меня по спине.

Я узнал Сашу-Шапочку.

Он продолжал смотреть на меня пустым взглядом. Судя по всему, Шапочка не понимал ни кто перед ним, ни где он вообще находится. Он снова произнес «Слышишь?», сдавливая шапку в кулаке. Я не мог представить, как он здесь оказался.

— Саша, ты меня понимаешь? — спросил я, — Помнишь меня? Пошли домой, понимаешь? Давай руку. Домой пошли!

В ответ он только снова заскулил. Я протянул руку и схватил его за куртку, потянув на себя. Вдруг Саша заверещал, дернул головой и резко укусил мою ладонь. Я вскрикнул, и отдернул руку — он прокусил кожу до крови.

— Ты что творишь? — воскликнул я, морщась от боли. Шапочка не ответил. Он все также тупо смотрел на меня, не проявляя эмоций.

— Ну и черт с тобой, псих долбаный, пусть тебя отсюда менты выковыривают — заявил я, и уже собрался вылезать из трубы, как вдруг услышал шорох откуда— то из глубины.

Я посветил фонариком вглубь.

В трубе, за сломанной теперь решеткой, в нескольких метрах от меня корчилась собака. Она выглядела так же, как и те, от которых я когда-то убегал — белая шкура, мощное тело.

Собака смотрела куда-то в пустоту стеклянным взглядом. Ее пасть не открывалась, она не пыталась лаять или рычать. Словно поломанная механическая кукла, пес продолжал извиваться. Единственный звук, который я мог расслышать — шуршание тела по бетонной поверхности.

У собаки не было лап.

Когда фонарик осветил ее морду, собака перестала крутиться, повернулась в мою сторону, и уставилась на меня.

Я застыл, пораженный отвратительным зрелищем.

Сгибаясь, как гусеница, собака начала ползти в мою сторону. Ее тело гнулось и вытягивалось, словно сделанное из резины.

Шапочка застонал и перевернулся на спину. С ужасом я увидел, что у него нет ног ниже колен, штанины болтались свободно.

Собака успела доползти до дыры в решетке и начала проталкивать тело наружу. Ее шкура бугрилась и ходила волнами, под кожей словно что-то шевелилось. Я смотрел в ее серые мертвые глаза.

… Вдруг я услышал голос бригадира, который материл меня где-то наверху.

Наваждение спало.

Я выскочил из колодца, и, спотыкаясь, помчался прочь. Убегая, я еще успел услышать приглушенное «Слышишь?» за спиной. Я не оборачивался.

В этот же день я взял расчет и уехал из города. С меня хватило. Сейчас я живу в подмосковном поселке, у меня хватило сбережений, чтобы купить комнату в коммуналке. Я работаю в автосервисе уже около десяти лет.

Парковка давно построена, и трубы погребены в земле.

Иногда я вспоминаю события прошлого, анализирую, пытаясь понять, что же произошло.

Я был бы рад обманываться, убеждать себя в том, что мне показалось, но мне не дают покоя факты:

Собаки не способны передвигаться, сгибая и расправляя тело на манер гусениц, или червей.

Сам Саша-Шапочка, пропавший много лет назад, внешне не изменился, выглядел так, же как и раньше — не было признаков истощения, одежда была такой же. Как он лишился ног, я не пытался и предполагать.

Я забирался в трубу в полдень, а выбрался уже вечером. Бригадир, благодаря которому я вовремя опомнился, искал меня, думая, что я прогулял смену. То есть, я пробыл в трубе не менее шести часов.

И самое главное — моя ладонь со следами сашиных зубов. Врач проверял, это укус человека. О причине шрамов я солгал.

Так или иначе, я пока что не нахожу ответа. Бывшие коллеги сообщали, что не раз видели странных белых собак вокруг парковки. Они подолгу наблюдают за людьми, но не приближаются. Похожие друг на друга псы никогда не лают, и появляются только ночью.

Они снятся мне постоянно.

Неделю назад по телевизору показали, что на месте того самого оврага планируют построить супермаркет. Это значит, что парковку снесут, а строительный мусор, который мы когда-то укладывали, уберут — им понадобится более надежный фундамент. Значит, они доберутся и до труб.

Может быть, тогда я наберусь смелости, чтобы все рассказать, и полиция сможет достать Шапочку из трубы.

Я уверен, он все еще там.
♦ одобрила Инна
4 сентября 2016 г.
Первоисточник: 4stor.ru

Автор: Nirvana77

Эта история из моего далекого детства. События происходили во времена Советского союза, мои родители и, соответственно, я поехали на север (как тогда говорили «за длинным рублем»). Мне на тот момент было около 5 лет. Почему-то отца определили в маленький поселок (если кому интересно, то называется он Овгорт), с одной стороны которого был кедровый лес, а с другой — река. Нашей семье дали небольшой домик на краю села, прям около самого леса.

Рядом с нами по соседству жила семья, состоящая из одинокой женщины и двух ее дочерей, младшая из которых была старше меня на год, ее звали Ира. С ней-то я и подружилась. Мы играли в обычные детские игры, и Ира частенько мне хвасталась, что у нее растет коса. Ну растет и растет, волосы у нее были короткие, так что там до косы было, как до Китая раком, и я втайне надеялась, что моя коса вырастет быстрее.

Моя мама тоже пыталась общаться с Ириной мамой (ее звали тетя Тамара), все-таки соседи, тем более наш и ее дома стояли на отшибе. И хотя тетя Тамара была крайне необщительной, в тот вечер они с моей мамой решили куда-то сходить, а с собой взяли меня и Иру. Куда мы тогда ходили, я не помню, может, просто вечером гуляли, может, в магазин зашли. Когда мы возвращались обратно, наши мамы шли впереди, а мы с Ирой где-то на 5 метров сзади. Было уже темно, мы подходили к нашим домам, и Ира опять завела разговор про свою косу. Она мне сказала:

— Мама говорит, что у меня коса растет. Хочешь, я покажу?

— Покажи, — согласилась я.

И тут она берет мою руку и кладет ее себе на левое плечо... Так как было тепло, мы с ней были одеты в легкие сарафаны, и моя рука легла на голое Иркино плечо, вернее на то, что у нее росло из плеча. У нее на плече был кожаный вырост конусообразной формы, высотой примерно 8-10 см, он был как бы частью Иркиного тела. Мне не было страшно, я просто удивилась, косу я себе явно не так представляла. Я отдернула руку и спросила:

— Что это такое?

— Коса. Не бойся, возьмись за нее, — сказала мне она.

Я протянула руку и взялась за ее «косу». Кожаный вырост был достаточно твердым и теплым на ощупь, он немного пульсировал. В тот момент, когда я обхватила его своей рукой, небо и все вокруг охватила яркая вспышка, как от молнии. Но небо было чистым, и на нем не было ни туч, ни облаков.

Моя мама тоже удивилась этой вспышке и спросила:

— Ой, что это?

— Да это коса, — ответила ей тетя Тамара и как-то нервно на нас оглянулась.

— А, понятно, — уже как-то равнодушно сказала мама.

Увидев спокойную реакцию своей мамы, я решила, что тут нет ничего необычного, что такая «коса» может быть и у меня.

Окончательно осмелев, я спросила Иру:

— А можно еще разок?

— Давай, — разрешила Ирка. И я снова обхватила рукой этот странный вырост, и снова яркая вспышка озарила все вокруг.

Сразу после этого Ира убрала мою руку со своего плеча и сказала:

— Хватит, а то мама будет ругаться.

— А как сделать, чтобы у меня тоже такая коса выросла? — спросила я ее. На тот момент я очень хотела, чтобы у меня тоже была такая штука.

— Не знаю, — ответила мне Ира.

Мы подошли к нашим домам, надо было прощаться. Ира с тетей Тамарой пошли к себе домой, а мы с мамой к себе.

На следующий день, прям с утра, я у мамы начала спрашивать про эту «косу». Как оказалось, мама не помнила ничего, что происходило вечером. Она не помнила ни эти странные вспышки, ни разговоры про «косу». Помнила только то, что гуляли вечером и потом пришли домой. Все, больше ничего.

На улице, когда мы гуляли с Ирой, я только и делала, что смотрела на ее плечо. Но это было абсолютно обычное плечо, на котором не было и намека на какие-то выросты. Я ее попросила опять показать мне эту косу, на что она уклончиво ответила: «Потом». И сколько раз я ее потом не просила и при свете, и в темноте показать эту «косу», она мне всегда говорила потом, в другой раз, не сейчас и т.д. Так она мне больше эту косу и не показала. А через пару лет мы уехали оттуда.

Но это не единственный странный случай, связанный с Ирой и ее семьей. Как-то пришла я к Ире во двор играть, а ее старшая сестра со своей подругой играют в странную игру. Они заходят в деревянный туалет на улице (ну, самый обычный туалет с дыркой в полу), но уже не выходят из него, а приходят во двор откуда-то с улицы. И так было несколько раз, они заходили в туалет и пропадали там, потом возвращались во двор и снова шли в туалет. Мне тоже предложили. Старшая Ирина сестра завела меня в этот туалет и сказала:

— Вот стой здесь и считай до 10. Как досчитаешь, окажешься на поле.

Но мне стало страшно оставаться одной в туалете, да и до 10 я еще не очень хорошо умела считать, поэтому я отказалась.

Прошло уже много лет, я взрослая женщина, сама уже мама, а все эти события помню очень хорошо. И понимаю, что мне повезло прикоснуться к чему-то тайному и загадочному, но, в силу своей детской наивности, я все восприняла как нечто обыденное. Не было ни страха, ни ужаса, просто детское любопытство.
♦ одобрила Инна
1 сентября 2016 г.
Первоисточник: mrakopedia.org

Автор: Chainsaw

Я имею привычку приезжать на работу пораньше, часов в семь. В это время в офисе только уборщица, и можно поработать в тишине. Чёртов опенспейс.

Первый поезд отправляется с моей — конечной — станции метро в 5:50. В это время я уже дремлю на платформе, подпирая спиной колонну. Я сова, но все же оно того стоит, и вечер остается свободным.

Ввалившись вчера в вагон, я сел на ближайшее к двери сиденье. Жирный сосед с одной стороны — гораздо лучше, чем с обеих. Краем сознания отметил, что напротив уже сидит и спит какой-то мужик. Это бывает, какой-нибудь сотрудник метро едет с ночной смены или типа того.

Первые несколько станций я залипал, просыпаясь, когда телефон начинал вываливаться из рук. Потом открыл книгу и решил почитать. Мужик напротив все еще спал, ничего необычного в нем не заметил: тощий хрен средних лет, небритый, джинсы, футболка с рубашкой, кроссовки на ногах. Вагон был заполнен максимум на четверть.

В первый раз мужик привлек мое внимание через станцию: дернулся всем телом, ноги проехались по полу. Вроде что-то невнятно пробормотал, но глаз так и не открыл. Вы знаете, во сне иногда так дергаешься непроизвольно. Читал где-то, что так мозг проверяет, что тело еще живое, так как сон для него похож на кому. Я хмыкнул про себя и забил.

Но скоро он дернулся еще раз, потом еще — и уже сильнее. Повалился на соседние пустые места, его руки и ноги начали непрерывно конвульсивно сокращаться, все это с закрытыми глазами. «Эпилептик, — подумал я, — или еще какой приступ». По идее, надо вызвать машиниста... Тут мужик, видимо, обосрался. В душном вагоне это было просто ужасно, таращившиеся на него редкие пассажиры стали вставать и уходить в другой конец вагона, я тоже встал, все еще надеясь, что кто-то другой нажмет кнопку.

Мужик тем временем перекатился и свалился на грязный пол вагона, помогать ему никто не собирался. Поезд как раз подошел к очередной станции. И как только двери открылись, вялое тело мужика напряглось, вытянувшись на полу. Как бы это описать... Он принял позу будто для отжиманий, только расставив ноги. Голова с закрытыми глазами поднялась и «посмотрела» перед собой, а потом, перебирая согнутыми в локтях руками и прямым ногами, как долбаный краб, мужик шустро пополз к последним дверям и оказался на платформе.

Я выскочил в свою дверь, так как охренел от происходящего и хотел узнать, что будет дальше. Мы ехали в последнем вагоне. Прямой, как палка, мужик помотал башкой и на руках и носках кроссовок — быстро, как будто для него это был самый привычный способ передвижения — дополз до конца поезда, «переломился» над краем платформы и исчез. Я осторожно подошел и проверил, не остался ли он на рельсах, но там ничего не было. В туннель он тоже не уползал, а значит, забрался куда-то под платформу.

Ничего не заметивший машинист закрыл двери, и поезд отправился. Остаток пути до офиса я проделал на такси, а по эскалатору наверх поднимался бегом: мне всё казалось, что если обернусь, то увижу бесстрастное небритое лицо с закрытыми глазами, как он гонится за мной по ступеням. Понятия не имею, что это было. Может, просто какой-то городской шизик. Но, наверное, теперь я буду садиться в метро только в час пик. По крайней мере какое-то время.

Присматривайтесь к спящим пассажирам в метро. Так, на всякий случай.
♦ одобрил friday13
1 сентября 2016 г.
Первоисточник: killpls.me

Со мной приключилась очень странная история. Иду после работы, подхожу к двери подъезда, помню, что ещё задумалась: «Позвонить в домофон или ключами открыть?» И... очнулась я уже, стоя на 4-м этаже (дом пятиэтажный). Постояла я так минуты две, пытаясь вспомнить, куда я шла и откуда (чувство было, будто я только проснулась), вспомнила, что домой, и пошла к себе.

А дома выяснились две интересные вещи — непонятно, как я вошла в подъезд, так как ключи в сумке оказались придавлены всеми рабочими вещами (то есть я их не выкапывала оттуда), а в домофон я не звонила (иначе моя бабушка знала бы, что я поднимаюсь, и открыла бы мне дверь в квартиру). Но самое главное — дома я обнаружила на своей ладони порез! Настоящий кровоточащий порез, которого точно не было всю дорогу, пока я шла с работы. Порезаться в подъезде мне не обо что. Уже второй день пытаюсь вспомнить, что же случилось, но ничего в голову не приходит — от входа в подъезд до попадания на 4-й этаж просто чёрная дыра в памяти.
♦ одобрил friday13
11 августа 2016 г.
Первоисточник: pikabu.ru

Автор: Bladerunner42

Катю однажды отправили из офиса с поручением — отвезти документы клиенту.

Отправили ее в середине дня, и шеф сказал, что, как отвезет, может с чистой совестью ехать домой. Ради пары часов смысла нет туда-сюда кататься.

С курьерским поручением Катя справилась быстро. Вышла от клиента. К метро идти через парк. Торопиться некуда. Разгар июня, погода отличная. Шла Катя, не спеша, гуляла.

Купила мороженое, присела на скамейку — хорошо.

И вот сидит она, наслаждается мороженым и полной свободой и слышит голос, причем вроде знакомый. Повернула голову, а на другом конце скамейки сидит действительно знакомый парень. То ли Юрка, то ли Мишка. То ли учились вместе, то ли работали где-то. В общем, вылетело из головы.

Парень симпатичный, одет хорошо, улыбка приветливая. Спрашивает, что да как, про себя рассказывает, про общих знакомых. Катя даже стала припоминать, что он все-таки Мишка, и они вместе все-таки учились.

Рассказывает интересно, шутки шутит смешные. Вопросы задает правильные. Катя довольно быстро в беседу втянулась, увлеклась.

В общем, через какое-то время парень уже как будто сто лет знакомый. И улыбается так обольстительно, и намекает, что на вечер у него планов нет… У Кати и у самой планов не было. Да и одна Катя уже полгода как… А тут такая встреча — судьба, можно сказать.

В общем, последовало приглашение на бокал вина, отметить встречу. Оказалось, парень живет недалеко, всего лишь через парк пройти. Катя согласилась…

Она уже хотела подняться со скамейки, как в голову ей прилетел футбольный мяч. Прилетел не сильно — мяч уже был на излете, и попал не в лицо, а по затылку. Максимум слегка прическу помял. И тут же издалека какой-то подросток крикнул: «Извините!». Видимо, футболист.

Катя сперва повернулась взглянуть на прыгающий по траве мячик и маячившую вдалеке фигуру будущего Марадонны.

А потом повернулась к собеседнику, ища поддержки в неловкой ситуации. И пока она вертела головой, до Кати дошло несколько вещей.

Во-первых, во рту у нее очень сухо и страшно хочется пить.

Во-вторых, в висках у нее будто стучат молоточки. И стучат очень давно. Еще до попадания мячиком.

В-третьих, все руки и значительная часть юбки у нее в растаявшем мороженом, а размокший в кашу вафельный стаканчик она все еще держит в руках.

В-четвертых, и, пожалуй, самых главных: никакого Юрки-Мишки не было. В смысле такой парень с ней не учился. И не работал. А если бы учился или работал, то на скамейке с Катей сидел явно не он.

Рядом с Катей сидело завернутое в грязные вонючие лохмотья высохшее создание с провалившимся носом, лишенное губ. Единственное, что в нем было от живого человека, это круглые выпученные глаза, которые, не моргая, уставились на Катю.

«Как я не замечала эту вонь?» — пронеслось в голове у девушки. «Как я вообще с ним говорила?» И тут же она ответила сама себе, подхватывая со скамейки сумочку липкими от мороженого руками: «А ты с ним и не говорила, подруга, он тебя завораживал, а ты просто сидела, пуская слюни». Эту мысль она додумывала уже на бегу — удивительно быстром, учитывая то, что ноги не слушались, а туфли были на каблуках.

С тех пор Катя огибает это место десятой дорогой. И стала любить футбол.
♦ одобрила Инна
25 июля 2016 г.
Первоисточник: pikabu.ru

Автор: promodan

Эта криповатая история произошла в 2000 году, в мою бытность первокурсником. Учился я в Москве, а жил в небольшом поселке в З0 км от МКАДа, откуда добирался на электричке.

Весна. Пятница. По традиции, мы — студенты — допоздна отмечали этот день недели большим количеством пива с сухариками и задушевными беседами.

Уже поздно. Все разговоры сказаны, все деньги инвестированы в напитки, и мне пора срочно прощаться, чтобы успеть на последнюю электричку до дома.

Едва успев на вокзале взять бутылочку пива на последние деньги, забегаю в закрывающиеся двери. Тронулись. Пассажиров — единицы. И я, узнав у одного из них о маршруте, понимаю, что поезд — дальний, а значит всего несколько остановок на пути. Конечно, в моем маленьком поселке мне сойти не удастся. Но вот в городе за 8 км до него — вполне возможно. Я начинаю неспешно прикидывать план действий и перебирать варианты: идти пешком ночью — не подходит, денег на такси нет, автобусы уже не ходят, вокзал в этом городке ночью закрыт, если позвонить — кому и как? У меня с собой лишь зажигалка, разряженный телефон и пакет с большой общей тетрадью. За этими думами я благополучно засыпаю.

Просыпаюсь от того, что мне нереально холодно, вот просто до дрожи. Открываю глаза и вижу: прямо передо мной на сиденье сидит большой черный пес и смотрит на меня стеклянными глазами. В вагоне полная темнота и не единого человека. Только стук колес. За окнами — лес. Я, слабо соображая, пытаюсь встать, но пес начинает рычать на меня и скалить клыки. Я пытаюсь с ним о чем-то говорить и, немного заболтав, бочком пробираюсь к тамбуру. Собака меня не преследует, остается сидеть в прежней позе и рычать.

Немного переведя дух, я все-таки пробираюсь в соседний вагон. Тут светло и тепло. И сидят несколько людей. Ближе всего ко мне сидит пьяный старик, похожий на цыгана, везет с собой двух дохлых неощипанных кур в корзине. Подсаживаюсь. С трудом узнаю у попутчика, что проехали мы слишком много, следующая остановка вроде скоро должна быть. В этих местах я никогда не был. Иду к схеме пути прикидывать, сколько же я проспал, и что, в конце концов, теперь делать. В полном недоумении сажусь к старику обратно, решая сойти на первой остановке. Старик начинает рассказывать какую-то историю про то, как его дочь Жанна заживо сгорела вместе с их домом, и он пьет из-за этого. Его диалект, тем более по пьяному делу, я почти не могу разобрать, поэтому отвернувшись к окну, пытаюсь привести мысли в порядок и дождаться остановки.

Дожидаюсь. По моим прикидкам около двух часов прошло, как мы проехали мою платформу. То есть — далековато я от дома. Выходим вместе со стариком на этой остановке. Я пытаюсь получить у него информацию, куда тут можно пойти, у кого спросить и т.п. Но я его окончательно перестал понимать и поэтому отпускаю. На перрон вышли еще три человека, я пытаюсь подойти к ним с теми же вопросами, но двое от меня шарахаются, а третий — лысый мужик — вскользь кидает «Остерегайся цыган!» И быстро удаляется.

Платформа пустеет. Электричка ушла. Кругом темнота, если не считать одного тусклого фонаря. Никаких строений нет, только деревья вокруг платформы. Даже касс и лавок здесь нет. Остатки алкоголя из меня выветрились. В то время я был довольно беспечным, но в этой ситуации меня начало немного плющить. Не то, чтобы был повод, просто полнейшая неопределенность и мистика происходящего. По прикидкам часа 3 ночи. И жуткий холод.

Постоял, подумал и решил немного обследовать окрестности, ну какие-то дома или магазины рядом должны же быть, хотя бы погреться. Пошел в сторону, куда все удалились. Походил по тропинкам туда-сюда, пару раз обошел платформу — нет никакой ясности. Даже звуков каких-то посторонних нет.

Иду обратно на перрон. Смотрю — старик, с которым ехали, лежит на земле со своими курами и улыбается мне, хотя вот минуту назад его тут точно не было. Я удивился, спрашиваю: «Тебе не холодно?». Он, улыбаясь, отчеканивает чисто: «Где. Моя. Собака.» Я застыл. Он повторил еще громче. Я говорю: «Какая собака? Черная?». Этот цыган вскакивает с земли: «Что ты сделал с моей собакой?!!» И бросается на меня, пытаясь душить. Не сказать, что силы богатырской он, но и не слабый точно. Начинаю его отпихивать, я обескуражен всем происходящим. Оттолкнул, он свалился к своим курам. И тут совсем непонятно откуда выскакивает цыганка с доской от забора, в которой гвозди торчат. Начинает орать на меня по-своему, вроде как я старика избиваю. У нее один глаз, во втором только белок. Начинаю объяснять ситуацию, потом плюю на это и отправляюсь на платформу.

Встаю под фонарем, жду непонятно чего. Понимаю, что обнаруживаю себя, если сейчас они придут ко мне сюда, мне меньше всего это надо. Но идти, по сути, некуда.

Идут. Даже бегут. Их четверо. Одноглазая цыганка позвала еще двух цыганок и одного молодого амбала, вроде как сына одной из них. Он подбегает ко мне с ножом. Орет: «Ты убил Жанну?». Полный сюр. Очнувшись, пытаюсь объяснить, что проспал свою остановку, что старика встретил в поезде и т.д. Ничего не слушают, орут, кидаются друг на друга и на меня. Цыган приставляет нож вплотную мне к горлу. У меня выступают слезы. Думаю — вот и конец. Сказать ничего не могу. Ступор полный. Не знаю, сколько прошло, но одна из цыганок все-таки отталкивает его. Мне — пощечину. Опять начинают ругаться между собой. В это время я ретируюсь. Прыгаю с платформы и бегу, бегу.

Может километра полтора-два в итоге я прошел. Хвоста вроде нет, останавливался несколько раз, проверял. Сердце просто бешено колотится. Пошли какие-то ветхие домики. Стучу — не открывают, или нет никого. Вроде и холод уже не чувствуется, но надо что-то делать. Темнота всюду по-прежнему. Может с десяток домов обошел. Где-то шептались за дверью, но не открывали, где-то орали, чтобы убирался.

Звоню в один дом. Женщина русская спрашивает, чего надо. В доме младенец орет, надрывается. Рассказываю историю. Умоляю впустить. Стою, канючу. Предложил ей свой телефон, посмотрела на него через окно. Открывает. Взяла телефон. Пригласила, говорит, дождись рассвета за столом. Вскипятила чайник. На ребенка — ноль внимания, он кричит, не переставая. Я говорю, может, с ребенком помощь нужна. Говорит, сиди, не твое дело. Сижу. Чай пью. Вроде даже согрелся, минут двадцать прошло.

А она ходит то по дому, то во двор, непонятно чем занимается. Присмотрелся — вроде рожать ей точно поздно, может, бабушка. Ее нет. Ребенок затих. Жду еще десять минут. Ее нет. Ну, я встал и пошел в комнату к ребенку, ну мало ли чего с ним. Смотрю — нет там никого, импровизированная кроватка есть, а в ней нет ребенка, но вроде и двери второй нет, а мимо меня она не заходила. Думаю, сколько неведомой херни мне еще этой ночью предстоит вынести. В итоге пришла, села за стол, чем-то занимается. Спрашиваю: «А ребенок во дворе?». Она отвечает: «Какой еще ребенок?». Думаю, хватит, надо делать ноги, начинаю у нее выяснять, есть ли у кого тут машина или телефон. Говорит, нету.

Сижу дальше, что же делать. В доме чем только не воняет, да и женщина жутковатая, но тепло, относительно светло и безопасней, чем на улице. И тут она спрашивает, мол, что от тебя эти цыгане вообще хотели? Ну, я начал рассказывать, что рехнулись, дознавались про какую-то Жанну. Вдруг, как только услышала это имя, она вся побелела, вскочила и начала орать, чтобы я мигом выметался из ее дома. Бросила в меня мой телефон. Я стою в непонятках. Она орет благим матом. Вены все на лбу повздувались. И тут ребенок в той же комнате начинает надрываться. Подобрал я свой телефон и вышел оттуда на ватных ногах.

Только за мной дверь на ключ запирается, слышу крики этих цыган на дороге. Меня ищут. И идут в моем направлении к двери этой женщины: ребенок орет, и свет в окне. Я не знаю, как я смог сделать усилие, но все-таки зашел за какой-то сарай, вроде как спрятался, но посчитал что ненадолго, и она меня сейчас сдаст. О чем они через дверь говорили, я не слышал, а может, просто не запомнил, но цыгане вчетвером в том же составе довольно быстро потеряли интерес и пошли дальше.

Начинало светать. Мои передвижения стали заметнее, но делать что-то надо. Я, подождав, вышел из укрытия и пошел в обратном цыганам направлении, прямо к платформе по моим прикидкам.

У калитки крайнего дома стоит девушка в белом платье. Я заранее напрягся, потому что понял, что эта адская ночь еще и не думает заканчиваться. Поравнявшись с ней, смотрю на нее, она говорит, что ждет скорую, ее маме плохо. Я спрашиваю, есть ли телефон в доме или мобильник. Говорит, есть телефон, но домой не пускает, потому что там мама. Кое-как уговорил, сказал, что помогу матери, пойдем в дом.

Такого бардака в доме я никогда не видел, ни до, ни после. Потолок полностью черный, закопченный, как будто в доме пожар был. Адская вонь от экскрементов, гнили, перегара. В углу валяется мужик без сознания, в отрубе. Ее мама посреди комнаты на кровати, словно на алтаре. Полностью высохшая, словно после лагерей. Лысая, натуральный скелет остался. Вся в говне перемазанная. Стонет, вспоминает всю родню свою, причитает.

Спрашиваю, где телефон. Показывает. Поднимаю трубку — нет гудков. Не работает и все. Понятно, говорю, но точно ли она скорую вызвала, если телефон не работает. Девушка говорит, точно, работал только что, а сейчас уже нет, так бывает. Все ясно. Надо идти.

Говорит, дождитесь скорой, вы обещали помочь. Думаю, чем я тут могу помочь? Один труп видимо уже есть, сейчас вторая откинется. Ну, жалко стало девочку как-то, она не в себе, в полной прострации от всего происходящего. Ладно, говорю, подожду десять минут. Но, думаю, молча, а то сейчас опять какая-нибудь хрень начнется. Предложила какой-то суп, ну нет уж, хотя жрать дико хочется. Что-то спрашивает — отвечаю односложно, мать стонет, к смраду вроде привык.

Как ни странно, стук в дверь — скорая приехала. Входит врачиха. Я поздоровался. Она прошла к больной, я вышел во двор. Думаю, пойду сигарету стрельну у водителя, а то не курил уже давно, да и неплохо бы нервы успокоить и спросить, смогут ли они меня довезти до цивилизации. Стоит старая волга-скорая, но водилы нет. Я еще подумал, куда он мог тут пойти, и не сама же врачиха за рулем приехала.

Стою, жду. Долго. Между делом не забывая про цыган, которые еще могут вернуться. Уже практически рассвело. Выходит врачиха, садится на пассажирское кресло, пишет рецепты, я стою и девушку как-то пытаюсь приободрить, с матерью все плохо, счет чуть ли не на часы. Вдруг у меня за спиной крик врачихи: «Ты с кем здесь разговариваешь?». Оборачиваюсь: стоит вплотную ко мне, головного убора нет, волосы все растрепались, лицо почему-то злое. И снова девушке: «Ты кому сейчас говорила?» Девушка застыла — только смогла на меня показать. Врачиха обвела взглядом, сквозь меня уставилась, словно меня нет. У меня кровь в жилах застыла. Эх, ребята, никогда у меня не было больше такого чувства. Наверное, теперь я понимаю, что испытывают тяжелые психи или люди в бреду. Непонятно: это у тебя кукушка отлетела или не у тебя.

Возможно, стоило как-то дать развиться этой ситуации дальше, потому что я никогда не узнаю, что же это было, но я просто побежал. Побежал прочь.

За сим этот шабаш закончился. Я влез в какой-то бесхозный сарай и решил переждать там. Потихоньку сжег свою тетрадь, чтобы немного согреться, и уснул, когда немного потеплело. Проснулся я днем, быстро вышел к платформе и уехал домой без приключений.

В эту историю никто из моих близких и друзей не поверил. А я помню все до мельчайших деталей. Все это сделало меня сильнее.

P.S. Что это была за Жанна, я так и не узнал. На эту станцию я приехал, набравшись мужества, спустя десять лет. Меня тянуло туда постоянно, потому что многое было не досказано. Все почти переменилось, я не узнал платформу, и деревню ту я так и не отыскал. Кому интересно: по Горьковскому направлению электропоездов это была станция Омутище.
♦ одобрила Инна
Первоисточник: 4stor.ru

Автор: Panoptikum

Игорь (так зовут моего знакомого) в тот вечер отправился в ресторан, чтобы отметить день рождения коллеги по работе. Так как он не любитель горячительных напитков, то решил долго не задерживаться и вернуться домой пораньше. От ресторана до его дома не более двадцати минут ходьбы, а потому, не тратя средств на такси, он пошел знакомыми дворами. В одном из них он встретил закадычных друзей. Время за интересным разговором, как известно, бежит незаметно, и потому Игорь не заметил, как стемнело на улице. Друзья любезно предложили проводить его до дома.

Перейдя шоссе, через пару минут они оказались во дворе Игоря. Когда дело дошло до рукопожатий, Игорь заметил странность. Выражалась она в отсутствии столь характерного для города шума. И в самом деле, его дом расположен у оживленной трассы, а менее чем в километре имеется железнодорожное депо, откуда постоянно доносится грохот составов. Игорь указал на это своим спутникам, и кто-то из них предложил выйти из двора. Подойдя к арке, они стали свидетелями того, чего не забудут никогда.

Возле одного из подъездов, не более чем в 50 метрах от них, стояли люди, видимо, компания молодых ребят. Странным являлось то, что на протяжении нескольких минут, пока Игорь и его друзья шли в сторону шоссе к арке соседнего дома, эти люди не шевелились. По мере приближения к ним становилось очевидным, что столь долго находиться в одном положении невозможно. Игорь попросил ребят остаться на месте и пошел в направлении неподвижных силуэтов. Группа молодых людей напоминала экспонаты музея восковых фигур. Они будто застыли на месте, не шевелились и не дышали. Судя по мимике, вели разговор перед тем, как их парализовало. Одни из них улыбались, другие сидели на корточках с сигаретой во рту, кто-то застыл на полпути к положению сидя. Сигареты при этом не тлели.

Причудливые положения тел, неестественно застывшая мимика и жестикуляция выбили Игоря из колеи. Добежав до своих друзей, он обнаружил смятение и в их рядах. Кто-то из них вышел со двора и, вернувшись, на взводе рассказал о том, что прохожие на тротуаре стоят, как истуканы, а автомобили не ездят. Приняв решение срочно ретироваться к Игорю домой, перепуганные друзья спешно направились к дому. В подъезде, у лифта, им встретился мужчина, неподвижно стоявший у почтового ящика и рассматривающий почту. Попытка привести незнакомца в чувство не увенчалась успехом. После каждого прикосновения и толчка он оставался неподвижен.

Парни немного успокоились лишь после того, как переступили порог квартиры Игоря. Выглянув в окно, они ужаснулись: весь город будто застыл. Автомобили стояли на дороге, пешеходы стояли неподвижно и даже дым из рядом расположенной котельной не рассеивался в воздухе. Звонки домой не дали никаких результатов — по городскому телефону никто не отвечал, а сотовая связь просто-напросто отсутствовала. Поверить в то, что все это некий массовый флэшмоб или коллективная галлюцинация, было невозможно.

Игорь не помнит, как долго продолжалось наваждение, но внезапно с улицы они услышали характерный шум. Выглянув в окно, они увидели привычное зрелище: люди оживленно шагали по тротуару, автомобили неслись по вечернему шоссе, а в квартире этажом ниже сосед исполнял «Девочку-пай» в караоке. Сойдясь на мысли о том, что все увиденное ими — результат переутомления от жары, парни начали расходиться по домам. Правда, уходя от Игоря, все сверили свои часы и установили, что они отстают на тридцать шесть минут.

Игорь через несколько дней встретил ту же компанию во дворе, которая напугала его до чертиков своей неподвижностью, и, поборов нерешительность, обратился к ним с вопросом, отдыхали ли они здесь два дня назад. После его вопроса незнакомцы отреагировали более чем неожиданно, посоветовав Игорю обратиться к врачу. С их слов, два дня назад они действительно общались всей честной компанией именно здесь. Где-то в одиннадцатом часу к ним подошел Игорь и, странно посмотрев на них, побежал, как оглашенный, к своим друзьям, ожидающим его у арки дома. Посчитав, что он и его друзья перебрали, эти ребята посмеялись над ними и в скором времени разошлись по домам. Игорь не стал им излагать свою версию событий и, извинившись перед молодежью, ушел домой. Мне же ее он поведал лишь потому, что я не скептик.
♦ одобрила Инна